Всего новостей: 2529575, выбрано 5 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ивашенцов Глеб в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмвсе
Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258209 Глеб Ивашенцов

Корейский кризис: есть ли выход?

Глеб Ивашенцов, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Республике Корея (2005-2009 гг.)

2017 год становится годом обострения обстановки вокруг Кореи. Приход к власти в США Д.Трампа совпал по времени с развитием нового этапа ракетно-ядерной программы КНДР.  Покойный отец нынешнего лидера Ким Чен Ир, похоже, полагал, что для обеспечения безопасности КНДР достаточно  просто гипотетической вероятности нанесения ответного ядерного удара по США и их союзникам, поэтому был вполне удовлетворен наличием у КНДР небольших сил ядерного сдерживания - примерно из десятка зарядов, не заботясь особенно о средствах их доставки. Ким Чен Ын же пошел дальше, поставив целью  создание не только большего числа ядерных зарядов, но также и эффективных средств доставки ядерного оружия - межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ). По сути, речь идет о появлении у КНДР в перспективе полноценного ракетно-ядерного потенциала, способного с большой долей вероятности пережить первый удар и нанести в ответ неприемлемый ущерб противнику в лице Соединенных Штатов.

Трудно сказать, когда именно КНДР сможет развернуть этот потенциал, хотя, судя по тому, что в своей новогодней речи Ким Чен Ын сообщил о предстоящих испытаниях межконтинентальной ракеты, способной нанести удар по континентальной территории США, существенный прогресс может наметиться уже в ближайшие годы. Это означает, что в обозримом будущем КНДР станет третьим после России и Китая потенциальным противником США, способным стереть с лица земли Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Сиэтл, а может быть, и Вашингтон с Нью-Йорком. Конечно, такой возможностью обладают также Англия и Франция, но они - союзные США государства.

Прежде, столкнувшись с вызовом со стороны Пхеньяна, скажем сообщением о подготовке к очередному ракетному пуску или ядерному испытанию, Вашингтон действовал в одной и той же манере. Сначала американцы заявляли, что тот или иной шаг КНДР «неприемлем» и  приведет к «непредсказуемым последствиям». В ответ Пхеньян рано или поздно делал именно то, против чего американцы предостерегали, а Вашингтон лишь ужесточал риторику или  вводил новые санкции, которые на практике имели нулевой эффект.

И дело здесь было отнюдь не в  вере США в дипломатическое решение или силу санкций. Возможность военной операции против КНДР всерьез обсуждалась в Вашингтоне еще в начале 1990-х годов, как только начались разговоры о ядерной программе Пхеньяна, однако тогда от этого плана отказались. Новый  широкий военный конфликт на Корейском полуострове обернулся  бы для США серьезными людскими и материальными потерями*. (*Когда в 1994 г. Президент США  Б.Клинтон  рассматривал возможность начать войну против КНДР, ему были представлены расчеты командующего войсками США в Южной Корее генерала Гэри Лака. Согласно им, общие потери для США и Южной Кореи могли достигнуть почти миллиона военнослужащих, в том числе до 100 тыс. убитых американцев. Итоговая стоимость войны с КНДР была оценена в 100 млрд. долл., а размер экономического ущерба для Южной Кореи - более 1 трлн. долл. Администрация Клинтона отказалась от войны с Северной Кореей и пошла на переговоры с Пхеньяном.)

Но если прежде речь шла об обеспечении безопасности американского союзника - Южной Кореи, то сейчас с возможностью появления у Пхеньяна межконтинентальных ракет и баллистических ракет на подводных лодках на повестку дня выходит прямая угроза северокорейского ракетно-ядерного удара по континентальной территории  самих США. Президент Д.Трамп представляет Республиканскую партию, а во внешнеполитической программе республиканцев противоракетная оборона традиционно служит чем-то вроде священной коровы.

И тут встает вопрос, удовлетворится ли Д.Трамп прежней американской линией в отношении ракетно-ядерной программы КНДР или применит какие-то более жесткие меры по ее пресечению. На следующий день после новогоднего выступления Ким Чен Ына  Д.Трамп написал в своем «Твиттере», что, мол, хотя Северная Корея и заявляет о том, что скоро закончит разработку ракеты, способной угрожать США, «этого не случится». Мир истолковал эти слова как обещание, что Д.Трамп не допустит подобного поворота событий.

И действительно, если во время предвыборной кампании Д.Трамп говорил о своей готовности поговорить с Ким Чен Ыном о возможной «сделке» за гамбургером, то в апреле этого года после очередных северокорейских ракетных испытаний к берегам Кореи была направлена  целая «армада», как ее назвал Президент США, американских кораблей. В центре ее был авианосец «Карл Винсон», сопровождаемый эсминцами, оснащенными ракетами «Томагавк». Американские эксперты и СМИ начали поговаривать о возможности «точечных ударов» по  северокорейским ядерным объектам. Ведь Д.Трамп уже продемонстрировал свою готовность к резким шагам, отдав приказы нанести ракетный удар по авиабазе Шайрат в Сирии и сбросить сверхмощную неядерную бомбу на территорию Афганистана. В ходе бесед с журналистами Президент США называл Север «большой мировой проблемой, которую нужно наконец решить», подчеркивал, что КНДР - «это настоящая угроза для мира, хотим мы говорить об этом или нет».

Под стать президенту были высказывания и госсекретаря Р.Тиллерсона. Во время визита в Сеул 17 марта 2017 года он, например, отметил, что военные действия в отношении Пхеньяна - «обсуждаемая возможность»1, а в интервью телеканалу «Фокс Ньюс» заявил, что не исключает развертывания в Южной Корее ядерного оружия для сдерживания северокорейской угрозы2. Более того, в ответ на вопрос журналиста, может ли госсекретарь исключить возможность оснащения ядерными средствами союзников на Корейском полуострове, Р.Тиллерсон сказал: «Ничего не исключается», хотя передача ядерного оружия Южной Корее или Японии стала бы прямым нарушением Соединенными Штатами их обязательств по Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО)3. В еще одном интервью госсекретарь отметил, что «Вашингтон пересматривает все статусы Северной Кореи в поисках способа оказания давления на ее режим», включая возможность возвращения в список стран - спонсоров терроризма4.

«Точечный удар» по КНДР: южнокорейцы как живой щит

«Точечный удар», несомненно, отбросил бы северокорейскую ядерную программу назад на многие годы и даже десятилетия. Но какой ценой? Дело в том, что на самой границе демилитаризованной зоны (ДМЗ), разделяющей два корейских государства, расположен южнокорейский Большой Сеул, город с населением примерно 25 млн. человек. На противоположной же стороне ДМЗ размещена самая мощная в мире группировка северокорейской тяжелой артиллерии, которая, конечно же, не будет бездействовать в случае американской операции против ядерных объектов Пхеньяна.

«Все политические, экономические и военные провокационные происки будут решительно сорваны сверхмощным ответом со стороны нашей армии и народа» - подчеркивалось в заявлении представителя Генштаба Корейской народной армии, переданном по каналам Центрального телеграфного агентства Кореи 14 апреля этого года. Речь шла об ударах на суше, море и с воздуха, в качестве возможных объектов которых были названы военные базы США в Осане, Кунсане и Пхёнтхэке и резиденция Президента Республики Корея «Чхонвадэ». Сообщалось, что ракеты КНДР нацелены и на американские базы в Японии, а также на территории США5.

На протяжении десятилетий власти Японии и Южной Кореи спекулировали «северокорейской агрессией», привлекая под этим предлогом американскую военную помощь. Однако в нынешней обстановке, когда перспектива открытого военного конфликта с государством, обладающим ракетно-ядерным оружием, обрела реальность, высказывания Токио и Сеула звучат уже не столь воинственно, как прежде. Д.Трампу даже пришлось успокаивать премьер-министра Японии С.Абэ, пообещав не атаковать КНДР без консультации с Токио. Об этом со ссылкой на источники в дипломатических кругах сообщило агентство Киодо6. Американский президент при этом призвал С.Абэ понять новый курс Вашингтона - от «стратегического терпения» к принципу «мир благодаря силе».

Серьезные опасения испытывают и в Южной Корее. Там хорошо помнят войну 1950-1953 годов, которая дорого обошлась южанам.  Министерство обороны Республики Корея призвало население не поддаваться на распространяемые в соцсетях панические слухи о скором ударе США по КНДР. «Мы получили соответствующее подтверждение от наших союзников из Вашингтона, что США, основываясь на отношениях военно-политического альянса с Сеулом, сначала обсудят и согласуют с нами все возможные военные шаги против КНДР», - заявил представитель военного ведомства7.

Артиллерийский обстрел Сеула северокорейцами, по мнению экспертов, способен нанести столице Южной Кореи ущерб, сравнимый с применением ядерного оружия. Понятно, что такой удар со стороны Пхеньяна обусловил бы и мощный южнокорейский ответ, что означало бы начало новой Корейской войны. Но даже если до войны дело не дойдет, подобный поворот дел обернулся бы  тяжелейшим ущербом американо-южнокорейскому союзу. С точки зрения южнокорейцев, американский удар по КНДР, который вызвал бы северокорейский удар по Сеулу, подтвердил бы, что союз с США представляет не гарантию безопасности их страны, а, наоборот, потенциальную угрозу этой безопасности, поскольку американцы готовы решать вопросы собственной безопасности за счет своих южнокорейских партнеров, используя их, по сути, в качестве живого щита.

США - Южная Корея: табачок врозь

Прагматичный курс Д.Трампа уже преподнес южнокорейцам немало сюрпризов в отношении готовности американцев учитывать их интересы. Активное неприятие в Сеуле вызвало намерение нового американского президента  поставить перед южнокорейцами вопрос о полной оплате ими расходов по содержанию американских войск, находящихся на территории Южной Кореи.

Первый звонок на этот счет - напряженность, возникшая вокруг отказа Сеула удовлетворить требование Д.Трампа заплатить 1 млрд. долларов за размещаемую американцами в Южной Корее систему противоракетной обороны THAAD, предназначенную якобы для перехвата северокорейских ракет. Минобороны Южной Кореи, однако, считает, что платить за систему THAAD должен Вашингтон. В заявлении военного ведомства от 28 апреля 2017 года говорится, что «в соответствии с соглашением о статусе сил, правительство Республики Корея предоставляет землю и другую инфраструктуру, в то время как США несут бремя по размещению и поддержанию системы THAAD»8.

Особую остроту в этот вопрос вносит кризис, возникший у Сеула из-за системы ПРО THAAD с Пекином. Дело в том, что этот комплекс включает мощный радар TPY-2 TM, способный уверенно обнаруживать не только баллистические цели (ракеты), но и аэродинамические (самолеты) на расстоянии до 1200 км, а в идеальных условиях - до 1500 км. Расположенный в Южной Корее, такой радар позволил бы американцам контролировать акваторию Восточно-Китайского моря, Северо-Восток Китая и часть российского Дальнего Востока9. Стоит отметить в этой связи Совместное российско-китайское заявление по итогам официального визита Президента Российской Федерации В.В.Путина в Китай 25 июня 2016 года, в котором, в частности, говорится: «Россия и Китай выступают против наращивания внерегионального военного присутствия в Северо-Восточной Азии, развертывания там нового позиционного района ПРО как тихоокеанского сегмента глобальной ПРО США под предлогом реагирования на ракетно-ядерные программы КНДР. Стороны не приемлют эскалацию военно-политической конфронтации и раскручивание в регионе гонки вооружений»10.

О резко отрицательном отношении Пекина к поощрению Сеулом наращивания американского военного присутствия в Южной Корее красноречиво свидетельствует целая серия прозвучавших из Пекина заявлений на различном уровне. Образчиком может служить заявление агентства Синьхуа от 31 июля 2016 года: «То, что Сеул, предположительно, осознает все последствия размещения на своей территории THAAD, но все равно выбирает сторону Вашингтона, руководствуясь пока не выясненными причинами, говорит о его близорукости и слабой способности к дипломатии»11.

За заявлениями политического характера со стороны Китая последовали и практические меры. Значительно уменьшился поток китайских туристов, а туризм был солидной статьей доходов мелкого и среднего бизнеса в крупных городах и туристических центрах Южной Кореи. Отменяются авиарейсы, китайские круизные суда минуют Пусан. Ограничен экспорт южнокорейских компаний, а многие из них поставляют на китайский рынок от 30 до 80% своей продукции. Следовательно, стоит ожидать массовых банкротств, увольнений, экономического спада. Это заставляет население задаваться вопросом: а нужна ли ему вообще система THAAD, чтобы из-за нее так страдать?

Отрицательное отношение в Южной Корее к линии Д.Трампа в международных делах вызвано и его протекционистскими заявлениями по торгово-экономическим вопросам. Южнокорейцы опасаются, что вслед за нападками на Китай последуют меры и против южнокорейского экспорта в США, ибо почти все, что Д.Трамп говорит о Китае, применимо и к Южной Корее. Для Южной Кореи, зависимой от американского рынка, любые тарифные проблемы станут сильным ударом. Есть угроза и пересмотра американо-южнокорейского соглашения о свободной торговле, которое, вообще-то, крайне выгодно южнокорейским предприятиям.

Но дело не только в угрозах непосредственно двусторонней торговле. Массу неприятностей Южной Корее принесет выход США из NAFTA, северо-американской зоны свободной торговли, в которую входят также Мексика и Канада. Даже просто радикальный пересмотр существующих в рамках NAFTA договоренностей серьезно ударит по интересам южнокорейских фирм, которые построили в Мексике немало крупных предприятий, работающих в основном на американский рынок.

9 мая 2017 года в Южной Корее состоялись президентские выборы, на которых победил Мун Чжэ Ин - представитель либеральных кругов, кандидат от Демократической партии «Тобуро», выступавшей в оппозиции к администрации подвергнутой импичменту Президента Пак Кын Хе. Победа Мун Чжэ Ина призвана внести новые, очень весомые нюансы и акценты в развитие обстановки вокруг нынешнего «корейского цугцванга». Основными пунктами его предвыборной программы были: нет американской ПРО, независимость внешней политики и прямой диалог с Северной Кореей. Острейшим кризисом на Корейском полуострове новой администрации придется заняться в первоочередном порядке. С уверенностью можно сказать, что новое правительство будет проводить в отношении Пхеньяна более взвешенную компромиссную и конструктивную политику, чем его предшественники. Хотя отказа Южной Кореи от союзнических отношений с США, естественно, ожидать не стоит.

В Сеуле тоже хотят свою бомбу

Ядерная проблема Корейского полуострова - прямое следствие более чем 60-летнего военного противостояния между двумя корейскими государствами и не ограничивается ракетно-ядерной программой Пхеньяна. На Западе не принято говорить, что исторически инициатором гонки ядерных вооружений на Корейском полуострове выступил отнюдь не Пхеньян, а Сеул. Военная ядерная программа Южной Кореи началась в 1970 году в обстановке глубокой секретности, в том числе и от США, после обнародования в 1969 году «доктрины Никсона», в соответствии с которой Вашингтон должен был начать перекладывать мероприятия по обороне своих азиатских союзников на них самих12. В 1971 году южнокорейское правительство сформировало Комитет по исследованию вооружений. В 1973 году комитетом был разработан долгосрочный план создания ядерного оружия, стоимость его реализации в течение шести-десяти лет оценивалась в 1,5-2 млрд. долларов13.

США с немалым запозданием узнали обо всех этих начинаниях своего союзника и в 1976 году в жесткой форме заставили Сеул отказаться от мечты о собственных средствах ядерного сдерживания. Кстати сказать, среди южнокорейских правых националистов весьма распространена вера в то, что президент - генерал Пак Чжон Хи, «отец южнокорейского экономического чуда», был убит в 1979 году по заданию американцев, которые, дескать, боялись того, что Южная Корея превратится в могучую ядерную державу.

Республика Корея присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия 1 июля 1968 года, в день открытия его для подписания, однако ратифицировала его только 23 апреля 1975 года, увязав выполнение своих обязательств по договору с предоставлением ей США «ядерного зонтика». Намерение избранного в 1976 году Президента США Дж.Картера полностью вывести американские войска из Южной Кореи, правда нереализованное, побудило Сеул принять решение о возобновлении военной ядерной программы.

Несмотря на подписание ДНЯО, Южная Корея тайно приступила к самостоятельной разработке технологий радиохимической переработки отработанного ядерного топлива и обогащения урана. Информация о таких работах Южной Кореи в нарушение ее обязательств по Соглашению о всеобъемлющих гарантиях МАГАТЭ стала достоянием международной общественности только в 2004 году, когда южнокорейские представители передали Агентству «полные данные» о ядерной программе за прошедшие годы. Результаты расследования МАГАТЭ незадекларированной ядерной деятельности Южной Кореи были опубликованы в докладе генерального директора Агентства от 11 ноября 2004 года. МАГАТЭ, однако, решило не передавать «южнокорейское досье» в Совет Безопасности ООН14.

С января 1958 года на территории Южной Кореи под контролем американских военных размещалось ядерное оружие США. В 1967 году, например, одновременно на американских базах в Южной Корее находилось до 950 ядерных боезарядов; всего за 33 года - 11 типов ядерного оружия США. Около 100 последних ядерных боезарядов были выведены из Южной Кореи в декабре 1991 года накануне подписания двумя Кореями Совместной декларации о провозглашении Корейского полуострова безъядерной зоной (20 января 1992 г.)15.

Еще в 1990-х годах, сразу после того как американский «ядерный зонтик» был убран и пошли слухи, что КНДР ведет работы над созданием собственного ядерного оружия, в Сеуле вновь начали поговаривать о собственной ядерной бомбе. С приходом Д.Трампа уверенность в американском «ядерном зонтике» еще более пошатнулась, особенно после его заявлений о том, что южнокорейцы должны взять на себя расходы по содержанию американских войск на своей территории.

Мысль о собственной ядерной бомбе никогда не вызывала в  Сеуле сколь-либо заметного отторжения. Опросы общественного мнения уже почти 20 лет свидетельствуют, что большинство южнокорейцев хотели бы видеть свою страну ядерной державой. Опрос на эту тему, проведенный в январе 2016 года, показал, что 54% жителей Южной Кореи за то, чтобы их страна имела ядерное оружие16.

Нынешний экономический, промышленный и научно-технический потенциал Южной Кореи в случае принятия соответствующего политического решения позволяет в короткие сроки, за 8-12 месяцев, осуществить разработку ядерного оружия. Южнокорейское руководство, однако, понимает, что попытка создать ядерное оружие неизбежно приведет к конфликту с соседями и, главное, к столкновению с США. Республике Корея пришлось бы выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия, что привело бы к международным санкциям и разрыву сотрудничества в ядерной энергетике с иностранными государствами. Сеул потерял бы доступ к импортному обогащенному урану, на котором работают южнокорейские АЭС, что создало бы перебои в энергетике - на 25 атомных энергоблоков Южной Кореи приходится 31,73% национального производства электроэнергии17. Кроме того, это послало бы опасный сигнал КНДР - то, что ядерное оружие может быть приемлемо международным сообществом. Ядерное вооружение Сеула означало бы признание ядерного статуса Пхеньяна и окончательно похоронило бы перспективы денуклеаризации Корейского полуострова.

Вместе с тем многие в южнокорейском истеблишменте не считают  мысль о ядерной Южной Корее абсолютным табу. Во-первых, снижается уверенность в американских гарантиях безопасности, в  том числе  вследствие изменений в региональном и глобальном балансе сил. Вторая причина - успехи северокорейских атомщиков и ракетчиков. Ядерные поползновения Сеула чреваты серьезными проблемами для региона. Ссылаясь на резкое наращивание военной мощи Китая, в Японии и на Тайване определенные силы также поговаривают о необходимости обзавестись ядерным оружием.

Удастся ли Д.Трампу «дожать» Пхеньян?

Каждая из администраций США последних двух десятилетий пыталась воспрепятствовать ракетно-ядерной программе Пхеньяна. Усилия Вашингтона, однако, все время шли как бы вдогонку за продвижением этой программы. Если администрация Б.Клинтона ставила целью убедить Пхеньян вообще отказаться от ядерного оружия, то администрация  Дж.Буша-мл. - не допустить его испытания, а администрация Б.Обамы - предотвратить создание Пхеньяном средств его доставки.

Все эти старания закончились провалом. Причина была в том, что ни один из названных американских президентов не верил в то, что с КНДР стоит договариваться о чем-то всерьез и надолго и что эти договоренности нужно выполнять. Все они были уверены в том, что пхеньянский режим - на грани краха, что КНДР вот-вот распадется и будет поглощена Южной Кореей, а это и предопределит решение всех проблем. Так, наверняка, думал Б.Клинтон, давая согласие на подписание с Пхеньяном так называемого Рамочного соглашения, которое в обмен на замораживание ядерной программы КНДР предусматривало не только строительство в КНДР двух легководных атомных реакторов и поставки американского мазута для северокорейских тепловых электростанций, но и нормализацию политических отношений между Вашингтоном и Пхеньяном. Б.Клинтон не сомневался в том, что выполнять это соглашение не придется, поскольку, даже если реакторы построят, в итоге они все равно окажутся в единой Южной Корее, и поэтому предусматривалось, что они должны были быть южнокорейского типа.

Дж.Буш-мл. в 2003 году согласился на шестисторонние переговоры по ядерной проблеме Корейского полуострова. Совместное заявление «шестерки» от 19 сентября 2005 года содержало конструктивную основу для движения не только к обеспечению безъядерного статуса Корейского полуострова, но и к общему оздоровлению обстановки в регионе. О чем шла речь в этом документе? О заявлении КНДР, что она откажется от ядерного оружия и всех существующих ядерных программ. О заявлении США, что они не располагают ядерным оружием на Корейском полуострове, не имеют намерений нападать на КНДР или вторгаться на ее территорию с применением ядерного или обычного оружия. Об общей готовности США и КНДР официально уважать суверенитет друг друга, мирно сосуществовать и предпринимать шаги по нормализации отношений в двусторонней сфере. И о многом еще18, что открывало путь к достижению решений, способных сделать Северо-Восточную Азию регионом мира, безопасности и сотрудничества.

Но как только дело дошло до конкретных шагов по выполнению достигнутых договоренностей, а они должны были осуществляться по консенсусному принципу - «обязательство в ответ на обязательство, действие в ответ на действие», США и их союзники - Южная Корея и Япония тут же пошли на попятную. Убедившись в этом, Пхеньян 9 октября 2006 года провел первое ядерное испытание. Что же касается Б.Обамы, то его линия в отношении Пхеньяна была однозначной: никаких переговоров, только санкции, давление, изоляция.

У администрации Д.Трампа нет, однако, серьезной альтернативы тому, что делалось его предшественниками. Военные угрозы на Пхеньян не просто не действуют, но, напротив, служат для него оправданием дальнейшего развития ракетно-ядерной программы. Отмечают, например, что пусть за три первые месяца президентства Д.Трампа северокорейцы и не проводили ядерных испытаний, ракеты они запускали уже девять раз, при Б.Обаме их было меньше.

Администрация Д.Трампа по-прежнему будет усиливать санкционный режим, изобретая любые способы ограничить КНДР еще в чем-нибудь. В списке возможных санкций называют эмбарго на поставку нефти Северной Корее, глобальный запрет на перелеты северокорейской государственной авиакомпании «Air Koryo», ограничение экспорта морепродуктов из КНДР, а также давление на Пхеньян путем обнаружения и заморозки активов лидера Северной Кореи Ким Чен Ына и его семьи в иностранных банках. Как сообщают СМИ, американцы хотели бы также ввести ограничительные меры на работу граждан КНДР за рубежом и ужесточить  ограничения на экспорт северокорейского угля19.

Россия и Китай: общие позиции в отношении КНДР

Россия и Китай выступают по северокорейскому вопросу практически с единых позиций. Здесь действует своего рода триединая формула. Во-первых, и Москва, и Пекин категорически осуждают ракетно-ядерную программу Пхеньяна. В том числе и потому, что она представляет  прямую угрозу для двух наших стран - северокорейские испытания и ядерных устройств, и ракет проводятся вблизи наших границ - на расстоянии 150-200 км от них. Кроме того, все эти взрывы и пуски используются американцами как предлог для наращивания их военного присутствия в Северо-Восточной Азии. Во-вторых, Россия и Китай согласны с тем, что военного решения северокорейской проблемы быть не может и нужно работать над политико-дипломатическими предложениями. В-третьих, Москва и Пекин поддерживают резолюции Совета Безопасности ООН, налагающие определенные санкции на КНДР. И эти санкции, особенно в случае с Китаем, становятся достаточно чувствительными. Через шесть дней после февральских северокорейских ракетных пусков Китай, руководствуясь резолюциями СБ ООН, ввел до конца нынешнего года запрет на закупку угля из КНДР, чем обрезал Пхеньяну до 40% его экспортной выручки20. Вместе с тем наши две страны исходят из того, что исполнение резолюций СБ ООН по ядерной проблеме Корейского полуострова требует сдержанности и здравого смысла - что не должно быть необоснованно расширительного толкования оговоренных санкций, что резолюции СБ ООН нельзя рассматривать как основание для обострения экономического и гуманитарного положения народа КНДР и тем более недопустимо наращивание напряженности и усиление гонки вооружений, грозящих появлением новых разделительных линий в регионе.

Администрация Д.Трампа, в свою очередь, стремится активно воздействовать на Россию и Китай, пытаясь сколачивать коалицию давления, которую подает как мнение международного сообщества, и прорабатывать различные схемы «смены режима» в Пхеньяне. Все эти меры могут принести, однако, лишь ограниченный эффект. С одной стороны, Россия, Китай и незападный круг государств в целом попросту не дадут Вашингтону организовать при помощи санкций гуманитарную катастрофу в КНДР. А с другой - у Пхеньяна уже наработан опыт обхода санкций.

Что же касается давления на Россию и Китай, то чем резче оно будет осуществляться, тем больше вероятность того, что Москва и Пекин начнут более благожелательно относиться к Пхеньяну. В свете регионального и глобального противостояния с США сохранение КНДР на плаву имеет и для России, и для Китая стратегическую ценность. Развертывание же Вашингтоном серьезной торговой войны с Китаем может ударить и по части американских бизнесменов, которые вложились в китайскую экономику, а Китай - один из ведущих торговых партнеров США после Канады и Мексики. Эта группировка может начать действия против Д.Трампа на внутреннем фронте.

Решить проблемы можно лишь путем переговоров

КНДР - отнюдь не единственное государство, которое развивает ракетно-ядерную программу в обход Договора о нераспространении ядерного оружия. Соответствующие программы есть у Индии и Пакистана, которые открыто провели в свое время ядерные испытания, и у Израиля, который, правда, не подтверждает, но и не опровергает наличие у себя ядерного оружия. Вместе с тем ни на одно из названных государств не обрушивался такой набор санкций, как на КНДР. Международные эксперты объясняют это тем, что Индия, Пакистан и Израиль изначально не были участниками ДНЯО, в то время как КНДР этот договор подписала, но затем из него вышла, нарушив тем самым основополагающий принцип международного права Pacta sunt servanda («договоры должны соблюдаться»). Но разве другие государства этот принцип не нарушают? Взять те же Соединенные Штаты, которые вышли из Договора по ПРО, который имел для обеспечения международной безопасности отнюдь не меньшее значение, чем ДНЯО. Просто в данном случае США и Запад в целом исходят из того, что «некоторые государства более равны, чем другие», если перефразировать известную формулировку Дж.Оруэлла.

Нисколько не оправдывая ракетно-ядерную программу КНДР, нужно отметить, что ее появление во многом объяснимо. В условиях, когда Соединенные Штаты присвоили себе право в одностороннем порядке применять военную силу против неугодных им государств, а ООН в ее нынешнем виде оказывается не в силах этому воспрепятствовать, малые, и не только малые, страны пытаются обеспечить свою безопасность любыми средствами, включая крайние меры.

В Пхеньяне, безусловно, сознают, что для КНДР начать любую войну, а тем более с применением оружия массового поражения, было бы равноценно попытке самоубийства. Показательно, что когда Пхеньян грозит своим потенциальным противникам сокрушительными ударами, в каждом случае речь идет лишь об ударах в ответ на внешнюю агрессию против КНДР. Это, кстати, отмечают и трезвые головы в США. Вот что, например, пишет на этот счет У.Перри, министр обороны США во время президентства Б.Клинтона, летавший по его поручению в 1999 году в Пхеньян для согласования уже упоминавшегося Рамочного соглашения США с КНДР. «Я несколько лет занимался Северной Кореей и вел серьезные переговоры со многими их военными и политическими руководителями. Северокорейское руководство - не самоубийцы. Они хотят оставаться у власти, и они понимают, что, если они предпримут ядерное нападение, их страна и они сами будут уничтожены. Ядерный арсенал дает им возможность удержаться у власти, но только при условии, что они его не используют»21.

Для Пхеньяна ракетно-ядерная программа - щит его безопасности, и этот щит он просто так не отдаст. Северокорейское руководство знает о том, как Запад отблагодарил ливийского лидера М.Каддафи за добровольный отказ от ядерной программы, и не желает для себя повторения его судьбы. Поэтому выход для США и всего международного сообщества один - договариваться с Пхеньяном, и договариваться конкретно, честно и прозрачно об обеспечении гарантий безопасности - в первую очередь КНДР и Республики Корея, а также России, Китая, Японии и всех стран региона. Такие гарантии должны быть прочными и достаточно убедительными, чтобы ни у кого не было подозрений на этот счет.

Пути  к поиску компромисса по ядерному вопросу отнюдь не закрыты. Несмотря на свои неоднократные заявления о том, что они не откажутся от ядерного оружия ни при каких обстоятельствах, и включение положения о ядерном статусе КНДР в Конституцию страны, пхеньянские руководители вполне могут пойти на то, чтобы заморозить свою ядерную программу на ее нынешнем уровне. По оценке экспертов, сейчас северокорейский ядерный арсенал насчитывает 10-15 зарядов. Северокорейские военные специалисты сознают, что резкое увеличение числа зарядов, скажем до 100-150, не сделает потенциал сдерживания в 10-15 раз мощнее. Поэтому, поскольку основные силы сдерживания сегодня уже созданы, КНДР в принципе может быть готова к обсуждению отказа от их дальнейшего наращивания. Об этом говорит и упомянутый У.Перри. «Верю, - пишет он, - что Северная Корея может вполне согласиться отказаться от испытаний ядерного оружия и ракет дальнего радиуса действия, как и от продажи или передачи своей ядерной технологии - в обмен на экономические уступки со стороны Южной Кореи и гарантии безопасности со стороны Соединенных Штатов»22.

В качестве отправной точки начала политических переговоров можно было бы использовать сделанное 8 марта этого года министром иностранных дел КНР Ван И предложение о том, чтобы КНДР приостановила свои ракетные пуски и развитие ядерной программы в обмен на приостановку военных учений со стороны США и Южной Кореи. Это вполне реалистичное предложение, которое может быть принято Пхеньяном, - аналогичные идеи уже озвучивались ранее северокорейским руководством в январе 2015-го и январе 2016 года23.

«Приостановка в обмен на приостановку», как назвал свое предложение Ван И, естественно, не решила бы ядерной проблемы, но она помогла бы в будущем посадить стороны за стол переговоров. А в нынешних условиях сам процесс переговоров с КНДР не менее важен, чем его результаты.

Межкорейская нормализация и мирный договор

Решение ядерной проблемы Корейского полуострова теснейшим образом взаимосвязано с межкорейской нормализацией - разрядкой политической напряженности на Корейском полуострове и развитием отношений КНДР с Южной Кореей и другими странами региона. Необходимо одновременно решать обе проблемы.

Два корейских государства до сих пор де-юре находятся в состоянии войны, ибо подписанное 27 июля 1953 года Соглашение о перемирии, остановившее Корейскую войну 1950-1953 годов, представляет собой не более чем договоренность между главнокомандующими вооруженными силами противостоявших в этой войне сторон о временном прекращении боевых действий. Для обеспечения мира на Корейском полуострове необходим мирный договор между двумя корейскими государствами.

Этому могло бы во многом содействовать возвращение «корейского вопроса» после многолетнего перерыва в повестку дня ООН. Сейчас для этого подходящий момент. Пан Ги Мун, который, будучи южнокорейцем, не мог быть беспристрастным в подходах к КНДР и которого Пхеньян подчеркнуто игнорировал, завершил свое пребывание на посту Генерального секретаря ООН. Его преемник Антониу Гутерриш прежде никаким образом не был связан с Кореей и поэтому может показать достаточно объективный подход к делу межкорейского урегулирования.

Было бы, наверное, полезным начать с проведения под эгидой ООН мирной конференции по Корейскому полуострову, в которой приняли бы участие Генеральный секретарь ООН, пять постоянных членов Совета Безопасности ООН, КНДР и Республика Корея. Стоило бы, вероятно, пригласить и другие страны по согласованию с двумя корейскими государствами, скажем Монголию и некоторые страны АСЕАН, например Вьетнам и Индонезию, с учетом того, что КНДР - участница Регионального форума АСЕАН по безопасности. Такая конференция могла бы в комплексе рассмотреть вопросы заключения мира между КНДР и Республикой Корея, взаимного сокращения ими вооружений и вооруженных сил и развития экономического сотрудничества, а также нормализации США и Японией своих отношений с КНДР и денуклеаризации Корейского полуострова. Очевидно, что подобная идея не будет принята с ходу. Однако и предложение о проведении шестисторонних переговоров по ядерной проблеме КНДР не было реализовано сразу.

Мирный договор между двумя корейскими государствами должен быть не просто пактом о ненападении, а прочной правовой основой партнерства КНДР и Республики Корея. Такой договор превратил бы КНДР из страны-«изгоя» в полноправного члена международного сообщества. В качестве же гарантов мира и сотрудничества между КНДР и РК могли бы выступить пять постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Проблемы международной безопасности не могут разрешиться сами по себе. Не решат эти проблемы и угрозы «точечных ударов» или проведение устрашающих военных маневров. Дело в любой момент способно обернуться большой войной - кто поручится, что у той или другой из противостоящих на Корейском полуострове сторон не произойдет сбой компьютера?

 1www.golos-ameriki.ru/a/tillerson-north-korea/3770248.html

 2www.rossaprimavera.ru/news/tolko-fox-news

 3https://ria.ru/world/20170318/1490337275.html 2

 4world.kbs.co.kr/special/northkorea/contents/news/news_view.htm?No=38330...r

 5www.newsru.com/world/14apr2017/carlvinsontamlay.html

 6https://russian.rt.com/world/article/378921-voina-kndr-ssha-veroyatnos

 7www.m-diplomat.ru/.../2586-poteri-budut-kolossalnye-velika-li-veroyatnost-vojny-na-kore.

 8www.e-news.pro/.../170022-minoborony-yuzhnoy-korei-schitaet-chto-za-novuyu-sistemu-..

 9Проблемы национальной стратегии. 2016. №6 (39). С.13.

10Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики. 25 июня 2016 г. // URL: http://www.kremlin.ru/supplement/5100 (дата обращения: 10.07.2016).

11Сеул должен прекратить игры с огнем THAAD // Синьхуа Новости. RUSSIAN.NEWS.CN. 2016. 31 июля // URL: http://russian.news.cn/2016-07/31/c_135552699.htm (дата обращения: 14.07.2016).

12www.globalsecurity.org/wmd/world/rok/

13www.pircenter.org/sections/53-voennaya-yadernaya-programma-respubliki-koreya

14https://www.armscontrol.org/print/1714

15www.pircenter.org/sections/53-voennaya-yadernaya-programma-respubliki-koreya

16www.carnegie.ru/commentary/?fa=63761

17https://regnum.ru/news/economy/2207560.html

18Joint Statement of the Fourth Round of the Six-Party Talks. Beijing. 2005. September 19 // U.S. Department of State. 2005. 19 September // URL: https://2001-2009.state.gov/r/pa/prs/ps/2005/53490.htm (дата обращения: 14.07.2016).

19www.baikal24.ru/text/25-04-2017/tramp/ 

20https://www.nytimes.com/.../north-korea-china-coal-imports-

21www.wjperryproject.org/.../there-is-a-deal-to-be-made-with-

22Там же.

23Пресс-релиз Посольства Корейской Народно-Демократической Республики в Российской Федерации. 15 марта 2016 г. // www.arirang.ru/archive/edinstvo/2016/Edinstvo.2016.03.pdf

Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258209 Глеб Ивашенцов


Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов

Южная Корея — США: Трамп, Мун и THAAD

Приход к власти в США импульсивного Д. Трампа с установкой «Америка прежде всего» не мог не привнести нюансы в американо-южнокорейские отношения и по-новому расставить акценты в обстановке вокруг северокорейской ракетно-ядерной программы.

Д. Трамп крайне жестко отреагировал на испытания Пхеньяном новых ракет, которые, будь они снаряжены ядерными боеголовками, могли бы, по мнению экспертов, представить угрозу безопасности Соединенных Штатов. Вслед за целым рядом угрожающих заявлений в адрес Пхеньяна к берегам Кореи была направлена американская армада, в центре которой находился авианосец «Карл Винсон», сопровождаемый эсминцами с ракетами «Томагавк». В американских СМИ появились высказывания о возможности нанесения превентивного «точечного удара» по ядерным объектам КНДР. В Южной Корее якобы для защиты от северокорейских ракет началось развертывание американской системы противоракетной обороны THAAD.

«Табачок врозь»

В отношении Южной Кореи полностью проявился объявленный Д. Трампом курс на «табачок врозь» с союзниками. Намерение США поставить перед Южной Кореей вопрос о полной оплате расходов по содержанию американских войск, находящихся на территории страны, вызвало активное неприятие в Сеуле. Весьма примечательной была напряженность вокруг требования Д. Трампа в апреле 2017 г. заплатить 1 млрд долл. за размещаемую США систему ПРО THAAD и отказа Южной Кореи его удовлетворить.

Отрицательное отношение Сеула к линии Д. Трампа в международных делах вызвали и его протекционистские заявления по торгово-экономическим вопросам. Южнокорейцы, в частности, были весьма обеспокоены угрозой пересмотра заключенного в 2012 г. соглашения о свободной торговле (ССТ), крайне выгодного для южнокорейского бизнеса. Заключая соглашение, американцы рассчитывали, что их экспорт в Республику Корея будет расти на 10 млрд долл. в год. На практике в 2016 г. он оказался на 3 млрд долл. ниже, чем в 2011 г. Дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос с 13,2 млрд долл. в 2012 г. до 27,7 млрд долл. в 2016 г. В интервью агентству «Рейтер» в апреле 2017 г. Д. Трамп назвал такое положение дел «ужасным» и заявил, что он добьется пересмотра соглашения или вообще его отмены.

Массу неприятностей Южной Корее может принести выход США из NAFTA, североамериканской зоны свободной торговли, в которую входят также Мексика и Канада. Даже просто радикальный пересмотр существующих в рамках NAFTA договорённостей может серьезно ударить по интересам южнокорейских фирм, которые построили в Мексике ряд крупных предприятий, работающих в основном на американский рынок.

Мун Чжэ Ин: ставка на диалог с КНДР

Новые значимые обстоятельства в корейские дела привнесла победа на президентских выборах в Южной Корее в мае 2017 г. представителя либеральных кругов Мун Чжэ Ина. Важное место в предвыборной программе президента занимали ставка на прямой диалог с Северной Кореей и поэтапное решение вопроса о северокорейской ракетно-ядерной программе. В то же время новый глава изначально дал понять, что он отнюдь не пацифист и не намерен сдавать позиций Пхеньяну в военном противостоянии. Высказываясь за диалог с КНДР — а речь шла в том числе о заключении мирного договора и поиске экономической интеграции двух Корей при условии денуклеаризации, — Мун Чжэ Ин одновременно подчеркивал необходимость скорейшего выполнения всех прежде разработанных программ южнокорейского военного строительства в тесном взаимодействии с США, с которыми Республика Корея находится в военном союзе согласно Договору о взаимной обороне 1953 г.

Подтверждая приверженность альянсу с Вашингтоном, Мун Чжэ Ин, тем не менее, дал понять, что выступает за большую автономию Сеула в этом альянсе. Характерный пример: в настоящее время Вооруженные силы Южной Кореи и находящаяся на территории Южной Кореи группировка войск США численностью 28,5 тыс. человек подчинены Объединенному американо-южнокорейскому командованию (ОАЮК). Сейчас, по двусторонним договорённостям, в мирное время ОАЮК возглавляет южнокорейский генерал, однако в случае войны командование ОАЮК автоматически перешло бы к США. Президент Республики Корея как Верховный главнокомандующий вооружёнными силами своего государства оказался бы в подчинении у генерал-лейтенанта Вооружённых сил США. Мун Чжэ Ин поставил вопрос о скорейшей передаче южнокорейской стороне командования ОАЮК в период военных действий.

THAAD между Вашингтоном и Сеулом

Другой острый вопрос касается развертывания в Южной Корее американской системы противоракетной обороны THAAD. Договоренность по THAAD была достигнута в июле 2016 г., когда у власти находилась президент Пак Кын Хе, позднее подвергнутая импичменту. Представители ее администрации и Вашингтона заверяли, что THAAD установлена с целью отражения северокорейских ядерных и ракетных угроз и не направлена против каких-либо других стран. «Даже если бы THAAD и был нацелен на Китай и Россию, он смог бы сработать только в случае запуска этими странами ракет малой или средней дальности в сторону Южной Кореи. Перехватчики THAAD не могут поразить китайскую или российскую ракету в случае, если они летят в другом направлении, например, в сторону США», — сказал в интервью «Известиям» американский эксперт Ричард Вайц, возглавляющий Центр военно-политического анализа в The Hudson Institute.

Тем не менее в Москве и Пекине сочли, что дело THAAD выходит далеко за северокорейские горизонты. Размещая THAAD в Южной Корее, США, по сути, дополняют свою восточноевропейскую ПРО дальневосточным сегментом. Помимо шести пусковых установок, 48 ракет-перехватчиков, а также пульта управления и электрогенератора, комплекс THAAD включает мощный радар TPY-2 TM, способный уверенно обнаруживать такие цели, как ракеты и самолёты на расстоянии до 1200 км, а в идеальных условиях — до 1500 км. Разместив такой радар в Южной Корее, американцы получили бы возможность держать под своим наблюдением акваторию Восточно-Китайского моря, Северо-Восток Китая и часть российского Дальнего Востока.

Но дело не только в этом. Ничто не мешает в дальнейшем развернуть эту систему до более совершенного ряда, сделав ее одним из компонентов стратегической ПРО США. Поэтому не случайно появление в Совместном российско-китайском заявлении по итогам официального визита В. Путина в Пекин 25 июня 2016 г. положения о том, что «Россия и Китай выступают против наращивания внерегионального военного присутствия в Северо-Восточной Азии, развёртывания там нового позиционного района ПРО как тихоокеанского сегмента глобальной ПРО США под предлогом реагирования на ракетно-ядерные программы КНДР. Стороны не приемлют эскалацию военно-политической конфронтации и раскручивание в регионе гонки вооружений».

Появление ПРО THAAD в стране вызвало сопротивление немалой части южнокорейцев. Они понимают, что THAAD — реальная угроза их безопасности. Речь может пойти о контрмерах со стороны КНДР, а также других государств. Жители района Сонджу, где размещаются установки THAAD, неоднократно выходили на акции протеста, заявляя, что не желают становиться целями для северокорейских ударов. Однажды они даже забросали бывшего премьер-министра Южной Кореи Хван Гё Ана бутылками и куриными яйцами, когда тот приехал к ним, чтобы убедить в безопасности THAAD.

Реакция Пекина

Особую остроту в вопрос о THAAD вносит кризис, возникший у Южной Кореи с КНР. О резко отрицательном отношении Пекина к поощрению Сеулом наращивания американского военного присутствия в Южной Корее свидетельствует целая серия прозвучавших из Пекина в течение последнего года заявлений на разных уровнях. Примером может служить заявление агентства «Синьхуа» от 31 июля 2016 г.: «То, что Сеул, предположительно, осознаёт все последствия размещения на своей территории THAAD, но всё равно выбирает сторону Вашингтона, руководствуясь пока не выясненными причинами, говорит о его близорукости и слабой способности к дипломатии».

За заявлениями политического характера со стороны Китая последовали и практические меры. Значительно уменьшился поток китайских туристов, а в последние годы на китайцев приходилось около половины всего турпотока в Южную Корею (в 2016 г. — 48%). Причина проста: руководство КНР «посоветовало» своим туроператорам прекратить продажу групповых туров в Южную Корею. «В мае 2017 г., — указывает сеульская газета Chosun Ilbo, — по данным Национальной организации туризма Кореи, в страну приехали 253 тыс. китайских туристов, что на 64,1% меньше, чем за тот же период прошлого года. А в целом за период с января по май 2017 г. число китайцев, посетивших РК, уменьшилось на 34,7%». Отменяются авиарейсы, китайские круизные суда минуют Пусан.

Ограничен бизнес южнокорейских компаний. Больше всего пока пострадала хорошо известная в России «Лотте», которая предоставила для размещения системы THAAD территорию принадлежавшего ей гольф-клуба. Агентство «Синьхуа» предупредило, что это «станет катастрофой» для южнокорейской компании, и к началу марта 2017 г. под предлогом нарушения санитарных и других норм власти закрыли 23 принадлежащих ей магазина в Китае. Остановлена также и кондитерская фабрика «Лотте». Причиной послужили многочисленные нарушения техники безопасности.

Китай — крупнейший торговый партнер Южной Кореи. По объемам товарооборота он превосходит США и Японию вместе взятых. С 1992 г. торговля РК с Китаем выросла с 6,4 млрд долл. до 235,4 млрд долл. в 2014 г. и сейчас едва ли не определяет экономическое благосостояние страны. Не исключено, что по мере наращивания китайских санкций, наносимый экономический ущерб станет по-настоящему ощутимым — Южную Корею накроет волна банкротств, увольнений, экономического спада. Это заставляет и южнокорейский бизнес, и широкие общественные круги задумываться над вопросом, нужна ли им вообще система THAAD. К тому же ее чисто военная отдача вызывает вопросы.

Находясь при правлении Пак Кын Хе в оппозиции, Мун Чжэ Ин заявлял, что если он придёт к власти, то проведёт независимую экспертизу, чтобы убедиться, насколько эффективно THAAD может защитить РК от северокорейских ракет и в чём польза этой системы для безопасности страны. 6 июня 2017 г. он принял решение о приостановке размещения и функционирования этой системы на территории страны. Причиной, по которой Мун Чжэ Ин пошел на такой шаг, названа необходимость «проведения экологической экспертизы». Южная Корея — страна с ограниченной территорией и очень высокой плотностью населения. Мощное излучение, исходящее от системы ПРО, представляет реальную угрозу здоровью жителей близлежащих территорий. Соответствующая проверка может занять до года.

Американо-южнокорейский саммит

Линия Мун Чжэ Ина на разрядку напряженности вокруг Северной Кореи позволяет надеяться на появление положительных подвижек на этом направлении. В любом случае воинственность Д. Трампа в отношении Пхеньяна, похоже, приглушена. Об этом свидетельствует, в частности, саммит Д. Трампа и Мун Чжэ Ина в Вашингтоне 29–30 июня 2017 г. В совместном заявлении по его итогам говорится, что стороны окажут максимум давления на Северную Корею. Однако отмечается, что «дверь для диалога с Северной Кореей остается открытой», правда, «при соответствующих обстоятельствах». Лидеры выразили намерение взаимодействовать в том, чтобы достичь денуклеаризации Корейского полуострова мирным путем и заявили, что они «не придерживаются враждебной политики в отношении Северной Кореи».

Мун Чжэ Ин, выступая на совместной пресс-конференции с Д. Трампом, отметил: «Мы согласны совместно работать над коренным разрешением северокорейской ядерной проблемы на основе поэтапного и всеобъемлющего подхода, используя как санкции, так и диалог». Поэтапный и всеобъемлющий подход к северокорейской ядерной проблеме, как отмечает сеульская «Ханкере», означает план Мун Чжэ Ина, предполагающий, что на первом этапе Северная Корея приостановит осуществление своей ядерной программы, чтобы в дальнейшем ее окончательно закрыть. Важно также, что президент Южной Кореи сумел добиться публичного согласия Д. Трампа на возобновление межкорейского диалога и предоставление Сеулу ведущей роли в создании условий для мирного объединения Корейского полуострова.

США в ходе саммита пошли навстречу целому ряду пожеланий Сеула по двусторонним вопросам, в том числе в отношении ускорения передачи южнокорейской стороне командования Объединенными вооруженными силами двух стран на Корейском полуострове в военное время. Вместе с тем Д. Трамп прямо призвал Сеул «справедливо разделить расходы по военному присутствию США в Южной Корее», т. е. взять на себя более весомую часть этих расходов. Острым вопросом в отношениях между Сеулом и Вашингтоном осталась проблема размещения в Южной Корее ПРО THAAD — она не затрагивалась ни в совместном заявлении, ни в выступлениях президентов двух стран на совместной пресс-конференции.

В Сеуле отмечают, что Д. Трамп не преминул на совместной пресс-конференции упомянуть, что после подписания в 2012 г. американо-южнокорейского ССТ ежегодный дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос больше, чем на 11 млрд долл., что, по его словам, «не очень здорово». Сложившаяся ситуация, по мнению наблюдателей, указывает на намерение президента США под давлением американского бизнеса пересмотреть ССТ, хотя он и отметил, что «был рад услышать о новых инвестициях, которые южнокорейские компании делают в США». Отметим, что предвидев подобную постановку вопроса, Мун Чжэ Ин взял с собой в поездку представителей 52 ведущих южнокорейских компаний, которыми на встрече в Торговой Палате США на полях американо-южнокорейского саммита было заявлено, что в течение ближайших пяти лет они вложат в экономику США инвестиции на сумму 12,8 млрд долл.

Глеб Ивашенцов

Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД

Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов


Мьянма > Внешэкономсвязи, политика > russiancouncil.ru, 5 сентября 2016 > № 1926729 Глеб Ивашенцов

Мьянманская перестройка

Глеб Ивашенцов

Чрезвычайный и Полномочный Посол России, зам. директора РЦИ АТЭС, член РСМД

В Мьянме происходят серьезные перемены. На смену военному режиму, находившемуся у власти с 1962 г., пришла гражданская администрация.

В первые годы независимости Мьянма играла активную роль в международных делах. Это буддистская страна, и в основе ее внешней политики лежали установки буддизма — полагаться на собственные силы, придерживаться срединного пути, избегать крайностей. Мьянма занимала позицию равноудаленности от мировых блоков, пропагандировала пять принципов мирного сосуществования «панча шила», что принесло ей немалый международный авторитет. В 1961 г. представитель Мьянмы У Тан стал третьим Генеральным секретарем ООН.

Однако после военного переворота 1962 г. Мьянма оказалась «за кадром» международной политики. Свою роль сыграли как внешнеполитическая самоизоляция в 1960–1980-х гг., так и обширный перечень санкций, наложенных на страну Западом, прежде всего Соединенными Штатами, в 1990-х гг. под предлогом нарушения военным режимом прав человека.

Долгий путь к переменам

Самоизоляция и санкции Запада нанесли мьянманской экономике существенный ущерб. Вступив в конце 1997 г. в АСЕАН, военные руководители Мьянмы не могли не видеть отставания своей страны от соседей — Таиланда или Малайзии. Одновременно западная политико-экономическая блокада все сильнее привязывала Мьянму к Китаю, а подчиненное положение в этой двусторонней связке вызывало неприятие у мьянманских националистов. Наладить отношения с Западом, уравновесив притяжение Китая, и следовать во внешних делах срединному пути можно было только при условии установления диалога с гражданской оппозицией.

Мьянманские генералы долго изучали опыт своих соседей, прежде всего Таиланда и Индонезии, по переходу от авторитарной формы правления к более либеральной. В течение двадцати лет разрабатывалась новая конституция, которая должна была открыть путь к многопартийным выборам и одновременно сохранить за военной верхушкой контроль над политическим процессом, названным янгонскими стратегами «дисциплинированной процветающей демократией». В 2008 г. проект конституции был вынесен на референдум и при явке 98,1% получил одобрение более 92% избирателей. В ноябре 2010 г. в стране состоялись всеобщие парламентские выборы. Из-под многолетнего домашнего ареста была освобождена «икона демократии» Мьянмы Аун Сан Су Чжи, дочь национального героя генерала Аун Сана, глава оппозиционной Национальной лиги за демократию (НЛД) и лауреат Нобелевской премии мира. В ходе первой сессии центрального парламента — Ассамблеи Союза (с октября 2010 г. официальноеназвание страны — Республика Союз Мьянма) в январе-феврале 2011 г. были избраны главы законодательных, исполнительных и судебных органов.

Президентом страны стал Тейн Сейн, в прошлом военный. Он немедленно приступил к широким политическим и экономическим реформам. Глава военного режима старший генерал Тан Шве ушел в отставку, а его преемник на посту главкома Вооруженных сил генерал Мин Аун Хлайн, министр обороны и другие военачальники стали подчиняться новым формально гражданским руководителям страны.

Ушли ли от власти военные?

За пять лет между выборами 2010 и 2015 гг. произошли новые сдвиги в расстановке сил. На всеобщих выборах 2015 г. прежде оппозиционная НЛД одержала убедительную победу. Она завоевала 58% мест (225 из 440) в нижней палате (Палата представителей), 60% (135 из 224) в верхней палате (Палата национальностей) Ассамблеи Союза и 55% мест в региональных законодательных собраниях. Это дало ей возможность провести своего кандидата на пост президента страны. Аун Сан Су Чжи находилась на пике популярности, но не смогла стать первым со времени военного переворота 1962 г. гражданским президентом Мьянмы. Ее муж был англичанином, два сына — британскими подданными, а по Конституции Мьянмы лицам, имеющим близких родственников-иностранцев, запрещено занимать пост главы государства. В этих условиях у победившей партии оставался единственный выход — назначить «доверенного президента», деятельность которого направлялась бы Аун Сан Су Чжи. Таким назначенцем по выбору Аун Сан Су Чжи стал ее друг детства мало кому известный писатель и университетский преподаватель70-летний Тхин Чжо. Он вступил в НЛД всего за два месяца до президентских выборов, но сразу же стал членом ЦК.

Однако военные не полностью отошли от управления государством. Согласно Конституции 2008 г., в двухпалатной Ассамблее Союза и 14 законодательных собраниях мьянманских регионов 25% мест зарезервировано за представителями армии, которые голосуют как блок по приказу главнокомандующего Вооруженными силами. Одновременно с принятием Тхин Чжо присяги в качестве президента Мьянмы пост первого вице-президента занял представитель военной фракции генерал-лейтенант Мьин Схвей. Конституция также оставляет за главнокомандующим назначение трех силовых министров — обороны, внутренних дел и охраны границ. Шестеро из одиннадцати членов возглавляемого президентом Совета национальной обороны и безопасности представляют армию.

Мьянманские генералы сохраняют в своих руках мощные рычаги не только политической, но и экономической власти. Например, Министерству обороны подчинены две чрезвычайно влиятельные хозяйственные структуры — Мьянманский экономический холдинг (Union of Myanmar Economic Holdings Limited, UMEHL) и Мьянманская экономическая корпорация (Myanmar Economic Corporation, MEC). Они были созданы на базе предприятий, ранее находившихся в собственности государства. В ведении UMEHL находится прежде всего горнодобывающая промышленность, в частности добыча рубинов, сапфиров и нефрита, обеспечивающая весомые валютные поступления. Кроме того, эта структура играет заметную роль в таких отраслях, как банковское дело, туризм, недвижимость, транспорт, легкая и пищевая промышленность, включая пивоварение.

Таким образом, в Мьянме сложилась модель управления, учитывающая как принципы западной демократии, так и роль мьянманской армии в жизни страны.

Но насколько НЛД готова и способна работать в рамках такой модели? Изначально эта партия представляла собой собрание мелких демократических групп, объединенных по принципу неприятия военного режима. Ее пропаганда и агитация на всех выборах сводились исключительно к призывам поставить во главе страны Аун Сан Су Чжи. Мало кто за рубежом, да и в самой Мьянме слышал о каких-либо видных соратниках «иконы демократии». А о том, как обстоит дело с демократией в самой НЛД, достаточно красноречиво говорит следующий факт: ни один из членов Ассамблеи Союза от правящей партии не имеет права давать интервью СМИ — этим правом обладает только Аун Сан Су Чжи.

Глава НЛД изначально взяла в свои руки четыре портфеля в правительстве — руководителя президентской администрации, министра иностранных дел, образования, электроэнергетики и энергетики. Она определяет кадровые назначения во всем государственном аппарате. Насколько эффективно сможет работать этот аппарат в условиях культа личности этой не самой молодой руководительницы (Су Чжи родилась в 1945 г.)?

Как обеспечить единство страны?

Главная проблема, стоящая перед Мьянмой с момента получения независимости, заключается в обеспечении единства страны. Мьянма — многонациональное государство. Порядка 70% ее населения — собственно бирманцы (самоназвание «бама»), а более четверти — представители других коренных этнических групп. В семи национальных областях, превышающих по площади половину территории страны и располагающих немалыми природными ресурсами, сосредоточены небирманские этносы. На протяжении всего периода независимости именно эти национальные области служили ареной сепаратистских движений и мятежей.

Прежнему военному режиму удалось снять остроту этой проблемы. В одних случаях повстанческие формирования были разгромлены военным путем, в других — прекращение огня было достигнуто в обмен на особый автономный статус ряда мелких этнических групп. Накануне всеобщих выборов 2015 г. 8 из 15 вооруженных группировок этнических повстанцев подписали с прежней администрацией президента Тейн Сейна соглашение о прекращении огня, которое открыло дорогу политическому диалогу и подключению к нему остальных группировок повстанцев [1].

Однако наиболее крупные и наилучшим образом оснащенные Объединенная армия государства Ва (UnitedWaStateArmy) и Качинская армия независимости (KachinIndependenceArmy) соглашение не подписали. Одна из проблем заключалась в том, что вооруженные группировки — участники соглашения должны были формально согласиться с положениями Конституции 2008 г., а все они выступали за новое разделение властных полномочий и доходов от разработки ресурсов между центром и национальными областями.

На выборах 2015 г. впервые в истории страны большинство избирателей в регионах проживания этнических меньшинств отдали голоса не за представителей местных, так называемых этнических партий, а за общенациональную НЛД, рассчитывая, что она сможет решить назревшие проблемы. НЛД, в свою очередь, заявила о линии на взаимодействие с этническими и религиозными меньшинствами, выдвинув на пост второго вице-президента Республики Союз Мьянма депутата Совета национальностей Генри Ван Тхио, выходца из Чинской национальной области, христианина по вероисповеданию. Вместе с тем правящая партия до сих пор не предложила четкую программу решения этнического вопроса.

Наркобизнес

Решение этнической проблемы в Мьянме неотделимо от борьбы с наркобизнесом. Северо-восток страны наряду с сопредельными районами Таиланда и Лаоса входит в так называемый золотой треугольник [2].

На Шанскую национальную область приходится 92% культивирования опийного мака в «золотом треугольнике». Прежний военный режим, действуя методами кнута (вооруженные рейды против сепаратистов-наркодилеров) и пряника (экономическое поощрение крестьян, отказывающихся от выращивания мака в пользу альтернативных культур), обеспечил в конце 1990-х — начале 2000-х гг. устойчивое падение производства опиума в Мьянме. С 1996 по 2004 гг. площадь, занятая под маком, сократилась с 160 тыс. до 44 тыс. га. Однако в последние годы вновь наблюдается рост как площадей под маком (до 55 тыс. га в 2015 г.), так и производства опиума. Если в 2004 г. в Мьянме было произведено 370 т опиума, то в 2015 г. — 730 т. Свою роль, несомненно, сыграло ослабление контроля со стороны силовых ведомств в условиях перехода к гражданскому правлению.

Мусульманский вопрос

Весьма злободневным становится и мусульманский вопрос. Как уже отмечалось, Мьянма — буддистская страна. Тем не менее в ней живут и мусульмане, в основном потомки переселенцев из современных Индии и Бангладеш. По официальным данным, они составляют примерно 4% населения, по неофициальным — до 10%.

Особую остроту в последние годы приобрела проблема так называемых рохинджа — этнических бенгальцев, живущих в основном на севере мьянманской Ракхайнской национальной области на границе с Бангладеш. По внешнему виду, языку, культуре, религии они резко отличаются от ракхайнцев и бирманцев, в то же время у них практически нет отличий от бенгальцев, проживающих на юго-востоке Бангладеш в районе Читтагонга. По оценкам неправительственных организаций, рохинджа насчитывается порядка 800 тыс., причем с бангладешской стороны люди постоянно прибывают, да и рождаемость в этих анклавах доходит до 10–12 детей на одну женщину.

Прежний военный режим Янгона вполне обоснованно опасался превращения Ракхайнской национальной области в мьянманское Косово и отказывался признавать рохинджа гражданами Мьянмы. Для мьянманских властей неприемлемо само слово «рохинджа»: оно появилось всего полвека назад, произошло от названия мьянманского региона Ракхайн и как бы указывает на то, что рохинджа — коренные жители региона. Международные гуманитарные организации осуждали военный режим за ограничение прав рохинджа и оказывали им разностороннюю помощь, что прибавляло рохинджа уверенности в противостоянии с мьянманскими властями и мьянманцами в целом.

В последние годы все это обусловило подъем в Мьянме своеобразного буддистского национализма, который подогревался и военным режимом, и оппозицией. Например, в ходе «шафрановой революции» 2007 г. на улицы Янгона с антиправительственными лозунгами вышли тысячи буддистских монахов в традиционных шафрановых одеяниях. Так называемая Буддистская ассоциация в защиту расы и религии, наиболее радикальная организация буддистских националистов, требует законодательного ограничения прав не только рохинджа, но и любых мусульман в Мьянме.

Примечательно, что Аун Сан Су Чжи, так же, как и прежний военный режим, не признает рохинджа гражданами Мьянмы. Она публично обратилась к американскому послу с призывом не употреблять термин «рохинджа» в его выступлениях о положении мусульман в стране. Это сразу же породило волну публикаций в западных СМИ с обвинениями в адрес Су Чжи в диктаторстве и расизме.

Оживление внешних контактов

Растущий интерес к Мьянме проявляют США. В 2011 г. Вашингтон восстановил дипломатические отношения с этой страной в полном объеме (при военном режиме американское посольство возглавлял временный поверенный в делах). Соединенные Штаты и Евросоюз сняли с Мьянмы экономические санкции, сохранив запрет только на военно-техническое сотрудничество. Мьянму дважды — в 2012 и 2014 гг. — посетил президент США Б. Обама. В стране постоянно бывают другие американские официальные лица, включая госсекретаря Дж. Керри.

Вместе с тем американский бизнес пока не проявляет особой активности в отношении Мьянмы. По состоянию на август 2014 г. общий объем американских инвестиций в эту страну не превышал 250 млн долл. Некоторые аналитики объясняют это гражданской нестабильностью, но есть и другие причины.

В 2012 г. Б. Обама разрешил американским компаниям инвестировать в Мьянму, но запретил иметь дело с хозяйственными структурами, связанными с военными, например с UMEHL и MEC. Нарушение запрета карается штрафом в размере до миллиона долларов или тюремным заключением сроком до 20 лет. Правда, эту норму можно обойти: американские бизнесмены регистрируют компании в Сингапуре и затем уже вкладывают в Мьянму сотни миллионов долларов.

Компании из других стран не сталкиваются с подобными проблемами и приходят в Мьянму сами. Японский Nissan совместно с малайзийской Tan Chong Motor Group планирует открыть в 2016 г. в административной области Баго завод по производству компактного седана Sunny. В стране наметился экономический подъем. Сообщается, что по темпам роста экономики Мьянма заняла в 2015 г. 13-е место в мире. В начале 2016 г. начались торги на первой в истории страны Янгонской фондовой бирже.

Китайский фактор

Китайский фактор играет в мьянманских делах во многом определяющую роль. На Китай приходится 42% иностранных инвестиций в объеме 33,67 млрд долл., поступивших в мьянманскую экономику в 1988–2013 гг., а также 60% импорта вооружений и боевой техники для мьянманских Вооруженных сил.

Мьянма также служит Китаю воротами в Индийский океан. Китай сильно зависит от поставок нефти, прежде всего из стран Персидского залива и африканских государств, — на их долю приходится основная часть китайского нефтегазового импорта. Ранее эти поставки осуществлялись исключительно по Индийскому океану через узкий Малаккский пролив, который может быть легко перекрыт базирующимися в регионе кораблями Седьмого флота ВМС США. Сегодня проходящие через территорию Мьянмы трубопроводы дают Китаю прямой доступ к Индийскому океану. Так, в 2013 г. был введен в эксплуатацию газопровод пропускной способностью 12 млрд куб. м, по которому газ с мьянманского месторождения Шве у побережья национальной области Ракхайн поставляется в китайскую провинцию Юньнань. В январе 2015 г. заработал принадлежащий китайской CNPC нефтяной терминал в глубоководном порту Чаукпью в национальной области Ракхайн. По магистральному нефтепроводу протяженностью 771 км, проложенному от этого терминала в Китай, параллельно ранее построенному газопроводу, может транспортироваться до 400 тыс. баррелей нефти в сутки. В годовом исчислении это составляет около 8% импортируемой в Китай нефти.

Реализация этих проектов позволила не только уменьшить издержки, возникающие при транспортировке ближневосточных и африканских углеводородов, за счет сокращения пути на тысячи километров, но и сделать этот процесс более безопасным. К тому же развитие транспортного коридора через Мьянму дало Китаю возможность решать и другие задачи, например по развитию внутренних провинций страны, ранее не имевших выходов к океану, а следовательно, на внешние рынки. Китай намерен использовать порт Чаукпью для приема не только крупных судов по перевозке сжиженного природного газа, но и мощных грузовых судов-контейнеровозов класса «Панамакс» для вывоза товаров китайского экспорта.

Сближение Мьянмы и США после 2011 г. совпало по времени с приостановкой прежним мьянманским правительством под предлогом протестов местной общественности таких совместных с Китаем проектов, как Митсоунская плотина (стоимость проекта — 3,6 млрд долл.), медное месторождение Летпадаун и железная дорога Юньнань — Ракхайн (стоимость проекта — 20 млрд долл.). Это вызвало обеспокоенность Пекина. Поэтому неслучайно первым иностранным гостем, посетившим Нейпидо уже через пять дней после принятия присяги новым правительством Мьянмы по приглашению ее нового министра иностранных дел Аун Сан Су Чжи, был ее китайский коллега Ван И. Визит состоялся в развитие диалога Пекина с НЛД, начатого в 2015 г. в ходе поездки Аун Сан Су Чжи в Китай (тогда ее принял председатель КНР Си Цзиньпин).

Визит Ван И проходил на фоне одобрения Комитетом Мьянмы по иностранным инвестициям соглашения между китайской государственной компанией Guangdong Zhenrong Energy и рядом мьянманских фирм о строительстве в г. Давей на юго-востоке Мьянмы нефтеперерабатывающего завода стоимостью 3 млрд долл.

Примечательно, что одной из тем, поднятых Ван И в Нейпидо, было обещание содействовать приоритетному для нового правительства Мьянмы мирному урегулированию конфликта с этническими повстанцами на северо-востоке страны. Принимая во внимание исторические связи Китая с национальными меньшинствами в этом регионе, Пекин, несомненно, мог бы сыграть здесь весомую роль. Этнический конфликт в Мьянме не в интересах Китая — для осуществления хозяйственных проектов по продвижению к Индийскому океану и инициативы «один пояс, один путь» ему нужны мир и безопасность в приграничных районах Мьянмы и тесное сотрудничество с центральным правительством в Нейпидо. Содействуя примирению центра с этническими повстанцами и выражая готовность выступить своеобразным гарантом такого примирения, Китай стремится наладить отношения с правительством НЛД и сохранить свое влияние в Мьянме.

Интерес Индии

На статус важного партнера Мьянмы претендует также Индия. Через три недели после Ван И в Нейпидо отправилась министр иностранных дел Индии Сушма Сварадж. Нью-Дели давно поддерживал рабочие отношения с прежним военным режимом, а теперь рассчитывает использовать Мьянму как ворота в АСЕАН. Индийский премьер Нарендра Моди преобразует провозглашенную Нью-Дели политику «Смотри на Восток» (Look East Policy) в «Действуй на Востоке» (Act East Policy).

Индия пытается конкурировать с Китаем в регионе и с беспокойством наблюдает за наращиванием китайско-бангладешского сотрудничества, отвечая на это контактами со странами, находящимися в сфере влияния Пекина, прежде всего с Мьянмой, а также Таиландом и Вьетнамом. Взаимодействие с Мьянмой необходимо Индии и в логистическом плане. С одной стороны, Мьянма — единственный сухопутный «мост» для индийцев к рынкам Юго-Восточной Азии, с другой — через мьянманскую территорию пролегают удобные пути снабжения северо-восточных районов Индии. В 2008 г. Индия и Мьянма договорились о строительстве четырехполосной автомагистрали протяженностью 3200 км, соединяющей эти две страны и Таиланд (завершение проекта запланировано на 2016 г.). В середине октября 2011 г. Индия объявила о намерении предоставить Мьянме кредит в объеме 500 млн долл. на развитие инфраструктурных проектов. В частности, 136 млн долл. было выделено на строительство компанией Essar Group в Ракхайнской национальной провинции глубоководного порта Ситуэ. Он призван стать отправной точкой мультимодального транспортного коридора Каледан к северо-восточному индийскому штату Мизорам.

Индийцы заинтересованы в сотрудничестве с мьянманской стороной и в области обеспечения безопасности в своих северо-восточных штатах, граничащих с Мьянмой. По имеющейся информации, действующих там сепаратистов, в частности из племен нага, поддерживают их соплеменники в Мьянме.

Россия — Мьянма

Сегодня для России, осуществляющей в своей внешней политике разворот на Восток, партнерство с Мьянмой имеет значение в плане укрепления мира и безопасности в АТР.

В последние десятилетия созданы хорошие заделы в формате двустороннего сотрудничества. В 2014 г. была образована Межправительственная комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству, первое заседание которой состоялось в августе 2014 г. в Нейпидо. В ноябре 2015 г. сдана в эксплуатацию первая очередь чугуноплавильного комбината в г. Таунджи (Шанская область), сооружаемого при техническом содействии российской компании «Тяжпромэкспорт».

Успешно функционирует механизм Смешанной российско-мьянманской комиссии по военно-техническому сотрудничеству, которое было начато в 2000 г. Вооруженные силы Мьянмы эксплуатируют российские самолеты МиГ-29, вертолеты Ми-17 и Ми-24, зенитно-ракетные комплексы «Печора». В 2016 г. в Мьянму поставлены учебно-боевые самолеты Як-130. Мьянманские офицеры обучаются в российских военных вузах. 11 мая 2016 г. нижняя палата парламента Мьянмы единогласно одобрила проект нового российско-мьянманского соглашения о военном сотрудничестве, представленного Вооруженными силами Мьянмы.

Расширяются связи в области образования. Начиная с 2001 г. в российских вузах по направлению мьянманского правительства за его счет получили образование около 4000 студентов и аспирантов из Мьянмы. С 2014 г. для молодых граждан этой страны предусмотрены государственные стипендии по линии Россотрудничества.

* * *

Идущие в Мьянме процессы открывают перед ней широкие перспективы как во внутриполитическом, так и внешнеполитическом плане. Страна имеет хороший потенциал для того, чтобы вернуться на международную арену в качестве влиятельного политического и экономического игрока. Но пока речь может идти именно о перспективах — для возрождения Мьянмы на принципах демократии созданы определенные заделы, однако прочная, надежная основа еще не выстроена. Сегодня в Мьянме фактически существуют два центра власти — представители прежней демократической оппозиции во главе с Аун Сан Су Чжи и выходцы из прежней военной верхушки, на протяжении десятилетий подавлявшей эту оппозицию. Будущее страны зависит от того, смогут ли в прошлом противники объединить усилия в преодолении современных вызовов — добиться примирения между центром и национальными окраинами, урегулирования мусульманского вопроса, подавления наркобизнеса.

В пользу нового правительства работает тот фактор, что ни одна из внешних сил — ни Китай, ни партнеры по АСЕАН, ни Запад — не хотят превращения Мьянмы в очередной очаг международной напряженности. Вывод из изоляции и социально-экономический подъем Мьянмы, превращение страны в полноценного участника международного общения были бы только на пользу миру и безопасности в Юго-Восточной Азии и за ее пределами.

1. Среди подписавших соглашение — Каренский Национальный Союз (Karen National Union, KNU) и Совет по восстановлению государства Шан (Restoration Council of Shan State). Они более шестидесяти лет вели вооруженную борьбу против центрального правительства Мьянмы и никогда прежде не вступали с ним в соглашения.

2. Золотой треугольник — географическая зона, расположенная в горных районах Таиланда, Мьянмы и Лаоса, где в середине XX в. возникла система производства и торговли опиумом с организованными криминальными синдикатами, связанными с местными и мировыми элитами.

Мьянма > Внешэкономсвязи, политика > russiancouncil.ru, 5 сентября 2016 > № 1926729 Глеб Ивашенцов


Мьянма > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июля 2016 > № 1850843 Глеб Ивашенцов

Мьянманская перестройка: причины, проблемы, перспективы

Глеб Ивашенцов, Чрезвычайный и Полномочный Посол, член РСМД

В Мьянме, известной прежде как Бирма, идут серьезные перемены. На смену военному режиму, стоявшему у власти в этой стране с 1962 года, пришла гражданская администрация.

Мьянма - значимая величина в регионе, да и за его пределами. Это самое крупное по площади континентальное государство Юго-Восточной Азии (678 тыс. кв. км по сравнению с 547 тыс. кв. км у Франции) с почти 60-миллионным, достаточно грамотным (свыше 90%) населением и богатыми природными ресурсами1, находящееся на пересечении геополитических путей между Восточной и Южной Азией. В первые годы независимости Бирма/Мьянма играла активную роль в международных делах. Это страна буддистов, и в основе ее внешней политики лежали установки буддизма на то, чтобы полагаться только на собственные силы, придерживаться срединного пути, избегать крайностей. Страна проводила политику равноудаленности от мировых блоков, пропагандировала «Пять принципов мирного сосуществования» (панча шила), что принесло тогдашней Бирме немалый международный авторитет. Неслучайно именно представитель Бирмы У Тан стал в 1961 году третьим Генеральным секретарем ООН.

После военного переворота 1962 года страна оказалась, однако, «за кадром» международной политики. Сыграли свою роль как ее внешнеполитическая самоизоляция в 1960-1980-х годах, так и обширный перечень санкций, наложенных на Мьянму Западом, прежде всего США, в 1990-х годах под предлогом нарушения военным режимом прав человека.

Долгий путь к переменам

Самоизоляция и санкции Запада нанесли мьянманской экономике существенный ущерб. Вступив в конце 1997 года в АСЕАН, мьянманские военные руководители не могли не видеть, как их страна отстала от своих соседей, скажем Таиланда или Малайзии. Одновременно политико-экономическая блокада Запада неизбежно все более привязывала Мьянму к Китаю, а подчиненное положение своей страны в этой двусторонней связке вызывало неприятие у мьянманских националистов, которыми, несомненно, были мьянманские военные. Навести же мосты с Западом, чтобы уравновесить притяжение Китая и следовать во внешних делах срединному пути, было возможным лишь при условии диалога с гражданской оппозицией.

Мьянманские генералы долго изучали опыт своих соседей, прежде всего в Таиланде и Индонезии, по переходу от авторитарной к более либеральной форме правления. В течение 20 лет разрабатывалась новая Конституция страны, которая открыла бы путь к многопартийным выборам, сохранив за военной верхушкой контроль над развитием политического процесса, названный янгонскими стратегами «дисциплинированной процветающей демократией». Такая Конституция была в 2008 году представлена на всенародный референдум, где при явке 98,1% избирателей получила одобрение более 92% электората Мьянмы2. В ноябре 2010 года в стране были проведены всеобщие парламентские выборы и из-под многолетнего домашнего ареста освобождена «демократическая икона Мьянмы» Аунг Сан Су Чжи - дочь национального героя генерала Аунг Сана, глава оппозиционной Национальной лиги за демократию (НЛД) и лауреат Нобелевской премии мира. В ходе первой сессии центрального парламента - Ассамблеи Союза (с октября 2010 г. официальное название страны - Республика Союз Мьянма (РСМ) в январе-феврале 2011 года были избраны главы законодательных, исполнительных и судебных структур.

Ставший тогда Президентом страны Тейн Сейн, в прошлом военный, немедленно приступил к широким политическим и экономическим реформам. Глава военного режима старший генерал Тан Шве ушел в отставку, а его преемник на посту главкома Вооруженных сил генерал Мин Аунг Хлайн, министр обороны и прочие военачальники приняли подчинение новым, формально гражданским руководителям страны. Свою роль в развитии этого процесса, несомненно, сыграли личные качества таких руководителей, как Тан Шве, Тейн Сейн и Мин Аунг Хлайн, их убежденность в необходимости и неизбежности перемен для того, чтобы вывести Мьянму из изоляции, обеспечить экономический подъем, в немалой степени за счет развития гражданской инициативы, и снять противостояние со стороны Запада.

Ушли ли от власти военные?

Пять лет между выборами 2010 и 2015 годов обозначили новые сдвиги в расстановке сил. На всеобщих выборах 2015 года прежде оппозиционная НЛД одержала убедительную победу, завоевав 58% мест (225 из 440) в нижней палате (Палате представителей) и 60% мест (135 из 224) в верхней палате (Палате национальностей) Ассамблеи Союза, а также 55% мест в региональных законодательных собраниях3, что дало ей возможность провести своего кандидата на пост президента страны. Находящаяся на пике популярности Аунг Сан Су Чжи не смогла стать первым со времени военного переворота 1962 года гражданским президентом Мьянмы. Она была замужем за англичанином, и два ее сына - британские подданные, а Конституция Мьянмы запрещает лицам, имеющим близких родственников-иностранцев, занимать пост главы государства. В этих условиях у победившей партии оставался единственный выход - назначить «доверенного президента», деятельность которого, по определению НЛД, направлялась бы Аунг Сан Су Чжи. Таким назначенцем по выбору Аунг Сан Су Чжи стал друг ее детства, мало кому известный писатель и университетский преподаватель, 70-летний У Тхин Чжо, вступивший в НЛД всего за два месяца до президентских выборов, но тем не менее сразу же ставший членом ЦК партии.

Но военные отнюдь не ушли от управления государством. Согласно Конституции 2008 года, в двухпалатной Ассамблее Союза и 14 законодательных собраниях мьянманских регионов 25% мест зарезервировано за представителями армии, которые голосуют как блок по приказу главнокомандующего Вооруженными силами. Одновременно с принятием У Тхин Чжо присяги в качестве Президента Мьянмы пост первого вице-президента страны занял представитель военной фракции генерал-лейтенант Мьин Схвей. Конституция оставляет также за главнокомандующим назначение трех силовых министров в правительство - обороны, внутренних дел и охраны границ. Из 11 членов возглавляемого президентом Совета национальной обороны и безопасности шестеро - представители армии.

Мьянманские генералы сохраняют за собой мощные рычаги не только политической, но и экономической власти. Министерству обороны, например, подчинены две чрезвычайно влиятельные хозяйственные структуры - «Юнион оф Мьянма экономик холдингс лтд.» (ЮМЭХ) и «Мьянма экономик корпорейшн» (МЭК), созданные на базе предприятий, прежде находившихся в собственности государства. Активы ЮМЭХ оцениваются более чем в 1,6 млрд. долларов, 40% акций корпорации принадлежит Тыловому управлению Министерства обороны, 60% распределено среди военнослужащих и ветеранов Вооруженных сил. Примерно такое же распределение акций и в МЭК. В ведении ЮМЭХ находится прежде всего горнодобывающая промышленность, в частности обеспечивающая весомые валютные поступления добыча рубинов, сапфиров и нефрита. Эта структура также играет заметную роль в таких отраслях, как банковское дело, туризм, недвижимость, транспорт, легкая и пищевая промышленность, включая пивоварение. В свою очередь, МЭК руководит работой предприятий тяжелой промышленности, в том числе металлургических заводов, оборонных предприятий и т. д.4.

Таким образом, в Мьянме возникает модель управления, учитывающая как принципы западной демократии, так и роль мьянманской армии в жизни страны на протяжении последних десятилетий. Но в какой степени сама Национальная лига за демократию готова и способна работать в рамках данной модели? Эта партия изначально представляла собой не более чем собрание мелких демократических групп, объединенных лишь неприятием военного режима. Вся ее массовая пропаганда и агитация на всех выборах сводилась исключительно к призывам поставить во главе страны Аунг Сан Су Чжи. Мало кто за рубежом, да и в самой Мьянме, слышал о каких-либо видных соратниках «иконы демократии», лидерах даже не второго, а самого первого эшелона. А как обстоит дело с демократией в самой НЛД, достаточно красноречиво говорит тот факт, что ни один из членов Ассамблеи Союза от правящей партии не имеет права давать какие-либо интервью СМИ - этим правом обладает только Аунг Сан Су Чжи.

Глава НЛД первоначально взяла в свои руки четыре портфеля в правительстве - руководителя президентской администрации, а также министра иностранных дел, образования, электроэнергетики и энергетики. Она фактически определяет кадровые назначения во всем государственном аппарате. Насколько эффективно сможет работать такой аппарат в условиях откровенного культа личности этой не самой молодой руководительницы (Су Чжи родилась в 1945 г.), весь опыт прежней публичной деятельности которой сводится к выступлениям на массовых митингах?

Победа НЛД на выборах была обеспечена «большими ожиданиями» избирателей. Однако способна ли НЛД, опьяненная выборными успехами, но не имеющая ни опыта административной деятельности, ни квалифицированных кадров, в краткий срок оправдать эти ожидания? Что касается нехватки кадров, то говорят о возможности решить эту проблему призывом на работу во властные структуры Мьянмы мьянманских эмигрантов-технократов. Но, во-первых, много ли их вообще, а, во-вторых, сколько из тех, кто обладает необходимыми знаниями и опытом, готовы обменять хорошо оплачиваемые места в международных корпорациях в Сингапуре, Австралии или Калифорнии на перипетии государственной службы в «новой Мьянме» под началом местных «ветеранов борьбы за демократию»? Не исключают и возможности пригласить иностранных советников, предприняв своеобразный «аутсорсинг» реформ. А согласятся ли военные партнеры НЛД во власти платить политическую цену за такой «аутсорсинг»?

Как обеспечить единство страны?

Главная задача, стоящая перед Мьянмой с момента получения независимости, - это проблема обеспечения единства страны. Мьянма - многонациональное государство. Порядка 70% ее населения - собственно бирманцы (самоназвание - «бамá»), а более четверти - другие коренные этнические группы. Превышающие по площади половину территории страны и располагающие немалыми природными ресурсами семь национальных областей, где сосредоточены небирманские этносы, на протяжении всего периода независимости страны были ареной сепаратистских движений и мятежей.

Прежний военный режим, несомненно, сумел снять остроту этой проблемы. В одних случаях повстанческие формирования были разгромлены военным путем. В других - прекращение огня было обменено на особый автономный статус ряда мелких этнических групп. В преддверии всеобщих выборов 2015 года восемь из 15 вооруженных группировок этнических постанцев подписали с прежней администрацией Президента Тейн Сейна соглашение о прекращении огня, открывшее дверь для политического диалога и подключения к нему остальных группировок повстанцев. Среди подписавших соглашение - Каренский национальный союз (the Karen National Union (KNU) и Совет по восстановлению Шанского государства (the Restoration Council of Shan State), которые более 60 лет вели вооруженную борьбу против центрального правительства Мьянмы и никогда прежде не вступали с ним в какие-либо соглашения.

Вместе с тем наиболее крупные и наилучшим образом оснащенные Объединенная армия государства Ва (the United Wa State Army) и Качинская армия независимости (the Kachin Independence Army) соглашение не подписали. Одна из проблем в том, что вооруженные группировки - участницы соглашения должны были формально признать положения Конституции 2008 года, а все они выступают за новое разделение властных полномочий и доходов от разработки ресурсов между центром и национальными регионами. Все группировки - участницы соглашения сохранили за собой свое вооружение. Соглашение о прекращении огня было неоднозначно встречено в стране - одни называли его исторической победой в развитии мирного процесса в Мьянме, другие - никого и ни к чему не обязывающей сделкой, поспешно заключенной для создания видимости мира и прогресса.

На выборах 2015 года впервые в истории большинство избирателей в регионах проживания этнических меньшинств отдали голоса не за представителей местных, так называемых этнических партий, а за общенациональную НЛД, рассчитывая, что она сможет решить существующие проблемы. НЛД, в свою очередь, заявила о линии на взаимодействие с этническими и религиозными меньшинствами страны, выдвинув на пост второго вице-президента Республики Союз Мьянма депутата Совета национальностей Генри Ван Тхио, выходца из Чинской национальной области, по вероисповеданию христианина. Вместе с тем правящая партия до сих пор не предложила сколь-либо четкой программы решения этнического вопроса. Разговор идет лишь в весьма общем плане о необходимости «подлинного федерализма», а сама Су Чжи ограничивается заявлениями о том, что «самое важное - это национальное примирение», что «мир и федеральный демократический союз тесно взаимосвязаны» и что «поэтому нам нужно изменить Конституцию»5.

Общенациональное прекращение огня все еще не достигнуто. В Шанской и Качинской национальных областях происходят серьезные вооруженные столновения. Если же в условиях нынешней демократизации этнические движения потребуют уступок от центрального правительства и представители НЛД в этом правительстве заявят о готовности пойти на уступки, то как ответят на это военные? Ведь не секрет, что поспешная и недостаточно продуманная федерализация несет в себе угрозу балканизации страны, на которую делают ставку многие и внутренние, и зарубежные игроки - этнические царьки, стремящиеся оттягать себе доходы от разработки природных ресурсов регионов, и иностранные, прежде всего западные компании, заинтересованные в разработке этих природных ресурсов в обход центрального правительства, не говоря уже о более серьезных западных игроках, для которых образование новых мини-государств - удачный путь подобраться как можно ближе к китайской границе.

Наркобизнес

Решение этнической проблемы в Мьянме неотделимо от борьбы с наркобизнесом. Северо-Восток Мьянмы наряду с сопредельными районами Таиланда и Лаоса входит в состав так называемого «золотого треугольника» - зоны выращивания опиумного мака, получившей мировую известность. Производство наркотиков в этом районе было поставлено на поток в 1950-1960-х годах, когда, с одной стороны, там обосновалась часть гоминьдановских войск, выбитых из Китая после образования КНР, а с другой - активизировались различные сепаратистские этнические группировки. И те и другие использовали наркобизнес как источник своего финансирования.

На Шанскую национальную область приходится 92% культивирования опиумного мака в «золотом треугольнике»6. Прежний военный режим, действуя методами как кнута - вооруженных рейдов против сепаратистов-наркодилеров, так и пряника - экономического поощрения крестьян, отказывающихся от мака в пользу альтернативных культур, обеспечил в конце 1990-х - начале 2000-х годов устойчивое падение производства опиума в Мьянме. С 1996 по 2004 год площадь, занятая в стране под маком, сократилась со 160 до 44 тыс. га. В последние годы, однако, вновь наблюдается рост как площадей под маком (до 55 тыс. га в 2015 г.), так и производства опиума: если в 2004 году в Мьянме было произведено 370 т опиума, то в 2015 году - 730 т7. Свою роль, несомненно, сыграло ослабление контроля силовых ведомств над ситуацией в условиях перехода к гражданскому правлению.

Мусульманский вопрос

Весьма злободневным в Мьянме становится и мусульманский вопрос. Мьянма - буддистская страна. Тем не менее в ней живут и мусульмане, в основном потомки переселенцев из современных Индии и Бангладеш, которых, по официальным данным, примерно 4%, а по неофициальным - до 10% населения8.

Особую остроту в последние годы приобрела проблема так называемых рохинджа - этнических бенгальцев, живущих в основном на севере мьянманской Ракхайнской национальной области на границе с Бангладеш. По внешнему виду, языку, культуре, религии рохинджа резко отличаются от ракхайнцев и бирманцев, но ничем - от бенгальцев, живущих на юго-востоке Бангладеш в районе Читтагонга. Мьянманские власти на этом основании традиционно утверждали, что нет особого этноса рохинджа, а есть этнические читтагонгские бенгальцы, нелегально живущие на территории Мьянмы. По оценкам неправительственных организаций, численность рохинджа - порядка 800 тыс. человек9, с бангладешской стороны народ постоянно прибывает, да и рождаемость в этих анклавах очень высока - иногда по 10-12 детей на одну женщину.

Прежний военный режим Янгона вполне обоснованно опасался превращения Ракхайнской национальной области в мьянманское Косово и отказывался признавать рохинджа гражданами Мьянмы. Для мьянманских властей неприемлемо и само слово «рохинджа». Это слово, которое появилось всего полвека назад и произошло от названия мьянманского региона Ракхайн, как бы указывает на то, что рохинджа - коренные жители региона. Это подобно тому, как косовских албанцев в период югославского кризиса стали называть «косовары», создавая впечатление, что они - коренные жители исторически сербского Косова. Международные же гуманитарные организации однозначно осуждали военный режим за ограничение прав рохинджа и направляли им разностороннюю помощь, что придавало рохинджадополнительную уверенность в противостоянии с мьянманскими властями и мьянманцами в целом.

Все это обусловило в последние годы повсюду в Мьянме подъем своеобразного буддистского национализма, который в определенной степени подогревался и военным режимом, и оппозицией. Известна, например, так называемая «шафрановая революция» 2007 года, когда на улицы Янгона с антиправительственными лозунгами вышли тысячи буддистских монахов в своих традиционных шафрановых одеяниях. Наиболее радикальная организация буддистских националистов, так называемая Буддистская ассоциация в защиту расы и религии, требует законодательного ограничения прав не только рохинджа, но любых мусульман в Мьянме.

Примечательно, что Аунг Сан Су Чжи так же, как и прежний военный режим, не признает рохинджа гражданами Мьянмы и даже публично обратилась к американскому послу с призывом не употреблять термин «рохинджа» в его выступлениях о положении мусульман в стране, что немедленно вызвало в западных СМИ волну публикаций с обвинениями Су Чжи в диктаторских замашках и расизме10.

Оживление внешних контактов

Мьянма находится на пересечении геополитических путей между Восточной и Южной Азией и стратегических интересов региональных «полюсов силы» - Китая, Индии и АСЕАН. Растущий интерес к Мьянме выказывают и Соединенные Штаты. В 2011 году Вашингтон восстановил в полном объеме дипломатические отношения с Мьянмой - прежде при военном режиме американское посольство возглавлял лишь временный поверенный в делах. США и Евросоюз сняли с Мьянмы экономические санкции, сохранив запреты лишь на военно-техническое сотрудничество. Мьянму дважды - в 2012 и 2014 годах - посетил Президент США Б.Обама, там постоянно бывают и другие американские официальные лица, включая госсекретаря Дж.Керри.

Вместе с тем американский бизнес не проявил пока большой активности в отношении Мьянмы. На август 2014 года общий объем американских инвестиций в Мьянму не превышал 250 млн. долларов11. Некоторые аналитики объясняют это гражданской нестабильностью в стране, однако есть и другие причины. В 2012 году Обама разрешил американским компаниям инвестировать в Мьянму, но запретил иметь дело с хозяйственными структурами, связанными с военными, такими как уже упоминавшиеся ЮМЭХ и МЭК. Нарушение запрета карается штрафом в размере до 1 млн. долларов или тюремным заключением сроком до 20 лет. Правда, эту норму можно обойти: американские бизнесмены регистрируют компании в Сингапуре и затем вкладывают сотни миллионов долларов в Мьянму.

Компании из других стран таких проблем не испытывают, поэтому приходят в Мьянму сами. В стране наметился определенный экономический подъем. Сообщается, что по темпам роста экономики Мьянма заняла в прошлом году 13-е место в мире. В начале 2016 года начались торги на первой в истории Мьянмы Янгонской фондовой бирже12. На улицах Янгона, Нейпьидо, Мандалая и других городов страны названия «Кока-Кола» и «Самсунг» перемежаются на рекламных щитах с названиями норвежской компании мобильной связи «Теленор», индийской «Тата Моторс» и ведущей китайской компании бытовой электроники «Хайер». Японская компания «Ниссан» совместно с малайзийской «Tan Chong Group» планируют в 2016 году открыть в административной области Баго завод по производству компактного седана «ниссан санни».

Китайский фактор

Китайский фактор играет в мьянманских делах во многом определяющую роль. Два государства особенно сблизились на рубеже 1980-1990-х годов. Тогда оба они оказались в непростом и сходном положении в международном сообществе. Китай - из-за событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, Мьянма - после военного переворота 1988 года и отказа военного режима признать результаты парламентских выборов 1990 года, большинство на которых завоевала гражданская оппозиция. До последнего времени Китай - главный торгово-экономический партнер Мьянмы и главный иностранный инвестор в этой стране. На Китай приходится 42% иностранных инвестиций в 33,67 млрд. долларов, поступивших в мьянманскую экономику в период 1988-2013 годов, а также 60% импорта вооружений и боевой техники для мьянманских Вооруженных сил13.

Мьянма служит также воротами Китая в Индийский океан. Китай очень зависит от поставок нефти, прежде всего из стран Персидского залива и африканских государств - на их долю приходится основная часть нефтегазового импорта КНР. Прежде эти поставки шли исключительно по Индийскому океану через узкий Малаккский пролив, который может быть легко перекрыт базирующимися в регионе кораблями Седьмого флота ВМС США. Сейчас же протянутые через территорию Мьянмы трубопроводы дают Китаю прямой доступ к Индийскому океану. Так, в 2013 году был введен в строй газопровод с пропускной способностью в 12 млрд. кубометров, по которому газ с мьянманского месторождения Шве у побережья национальной области Ракхайн поставляется в китайскую провинцию Юньнань. А в январе 2015 года заработал принадлежащий китайской компании «CNPC» нефтяной терминал в глубоководном порту Чаукпью в национальной области Ракхайн. По магистральному нефтепроводу протяженностью 771 км, проложенному от этого терминала в Китай параллельно ранее построенному газопроводу, может транспортироваться до 400 тыс. баррелей нефти в сутки, что в годичном исчислении составляет около 8% импортируемой в Китай нефти14.

Проекты не только сократили издержки по транспортировке ближневосточных и африканских углеводородов за счет уменьшения пути доставки на тысячи километров, но и сделали этот процесс более безопасным. Также развитие транспортного коридора через Мьянму позволило Китаю решать и иные задачи, например развития внутренних провинций страны, не имевших раньше выходов к океану, а следовательно, на внешние рынки. Английский журнал «Дипломат» сообщал в январе 2016 года, что Китай намерен использовать порт в Чаукпью не только для приема крупных судов по перевозке сжиженного газа, но и мощных грузовых судов-контейнеровозов класса «Панамакс» для вывоза товаров китайского экспорта15.

Сближение Мьянмы с США после 2011 года совпало по времени с приостановкой прежним правительством Мьянмы - под предлогом протестов местной общественности - таких китайско-мьянманских проектов, как строительство плотины Myitsone (стоимость проекта 3,6 млрд. долл.), разработка медного месторождения Летпадаун и строительство железной дороги между китайской провинцией Юньнань и мьянманской национальной областью Ракхайн (стоимость проекта 20 млрд. долл.)16, что вызвало определенное беспокойство в Пекине. Поэтому неслучайно первым иностранным гостем, посетившим Нейпьидо по приглашению нового министра иностранных дел Аунг Сан Су Чжи уже через пять дней после принятия присяги новым правительством Мьянмы, был ее китайский коллега Ван И. Помимо Су Чжи у него прошли встречи с Президентом Тхин Чжо, главкомом Вооруженных сил Мин Аунг Хлайном, генеральным секретарем прежней правящей Партии солидарности и развития Союза, другими руководителями Мьянмы. Отмечают, что визит состоялся в развитие начатого в 2015 году диалога Пекина с НЛД в ходе визита Аунг Сан Су Чжи в Китай, когда она, в частности, была принята Председателем Си Цзиньпином.

Визит Ван И проходил на фоне одобрения Комитетом Мьянмы по иностранным инвестициям соглашения между китайской государственной организацией «Guangdong Zhenrong Energy» и рядом мьянманских фирм о строительстве в городе Давей на юго-востоке Мьянмы нефтеперерабатывающего завода стоимостью 3 млрд. долларов.

Примечательно, что одной из тем, поднятых Ван И в Нейпьидо, было обещание содействовать приоритетному для нового правительства Мьянмы мирному урегулированию с этническими повстанцами на северо-востоке страны. С учетом исторических связей Китая с национальными меньшинствами в этом регионе Пекин, несомненно, мог бы сыграть здесь весомую роль. Этнический конфликт в Мьянме не в интересах Китая - для осуществления хозяйственных проектов по продвижению к Индийскому океану и реализации инициативы «Один пояс, один путь» ему нужны мир и безопасность в приграничных районах Мьянмы и тесное сотрудничество с центральным правительством в Нейпьидо. Через содействие примирению центра с этническими повстанцами и выражая готовность выступить своеобразным гарантом такого примирения, Китай стремится навести мосты с правительством НЛД и сохранить свое влияние в Мьянме.

Интерес Индии

Из глобальных игроков на статус важного партнера Мьянмы претендует также Индия. И через три недели после Ван И в Нейпьидо направилась министр иностранных дел Индии Сушма Сварадж. Нью-Дели давно поддерживал рабочие отношения с прежним военным режимом, а сейчас рассчитывает использовать Мьянму как ворота в АСЕАН. Индийский премьер Нарендра Моди преобразует провозглашенную Нью-Дели политику «смотри на Восток» (Look East Policy) в «действуй на Востоке». Нью-Дели, в принципе, пытается конкурировать с Пекином в регионе и, с беспокойством наблюдая за наращиванием сотрудничества между Китаем и Бангладеш, отвечает на это контактами со странами, находящимися в сфере влияния Китая, прежде всего Мьянмой, а также Таиландом и Вьетнамом. Взаимодействие с Мьянмой необходимо Индии и в логистическом плане. Мьянма, с одной стороны, - единственный сухопутный «мост» для Индии к рынкам Юго-Восточной Азии, а с другой - через мьянманскую территорию пролегают удобные пути снабжения северо-восточных районов самой Индии.

В 2008 году Индия и Мьянма договорились о строительстве четырехполосной, 3200-километровой автомагистрали, соединяющей Индию, Мьянму и Таиланд, завершение которого планируется в 2016 году. В середине октября 2011 года Индия объявила о намерении предоставить Мьянме кредит на 500 млн. долларов на развитие инфраструктурных проектов. В частности, 136 млн. долларов было выделено на строительство компанией «Эссар Груп» в Ракхайнской национальной области, неподалеку от строящегося китайцами глубоководного порта Чаукпью, глубоководного порта Ситуэ, призванного стать отправной точкой мультимодального транспортного коридора Каледан к северо-восточному индийскому штату Мизорам17.

Индийцы заинтересованы в сотрудничестве с мьянманской стороной и по обеспечению безопасности в своих северо-восточных штатах, граничащих с Мьянмой. Есть данные о том, что действующие там сепаратисты, в частности из племен нага, получают поддержку от своих соплеменников в Мьянме.

Россия - Мьянма

Что касается России, то наша страна поддерживает с Мьянмой давние связи. В Янгоне помнят о советско-бирманском сотрудничестве в конце 1950-х и первой половине 1960-х годов, когда в Бирме при советском содействии был сооружен целый ряд объектов, полностью и в срок оплаченных бирманской стороной, а сотни бирманских юношей учились в нашей стране. Сегодня для России, осуществляющей в своей внешней политике разворот на Восток, партнерство с Мьянмой важно в плане укрепления мира и безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Мьянма - активный участник Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), в 2014 году она председательствовала в этой влиятельной международной организации и принимала Восточноазиатский саммит (ВАС), в котором с 2011 года участвует и Россия.

Россия и Мьянма придерживаются схожих подходов к большинству актуальных мировых проблем, традиционно оказывают взаимную поддержку в ООН и на других международных форумах. Как многонациональные государства, Россия и Мьянма заинтересованы в сотрудничестве по таким вопросам, как противодействие сепаратизму и религиозному экстремизму. Важное значение для обеих стран имеет взаимодействие в борьбе с нелегальным оборотом наркотиков.

В последние десятилетия созданы хорошие заделы в формате двустороннего сотрудничества. В 2014 году образована Межправительственная комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству, первое заседание которой состоялось в августе 2014 года в Нейпьидо. В ноябре 2015 года сдана в эксплуатацию первая очередь чугуноплавильного комбината в городе Таунджи (Шанская область), сооружаемого при техническом содействии российской компании «Тяжпромэкспорт».

Успешно функционирует механизм Смешанной российско-мьянманской комиссии по военно-техническому сотрудничеству, начатому в 2000 году. Вооруженные силы Мьянмы эксплуатируют российские самолеты МиГ-29, вертолеты Ми-17 и Ми-24, зенитно-ракетные комплексы «Печора». В текущем году в Мьянму запроданы и учебно-боевые самолеты Як-130. Мьянманские офицеры учатся в российских военных вузах. В 2013 году впервые в истории состоялся визит отряда боевых кораблей Тихоокеанского флота в мьянманский порт Тилава близ Янгона, в мае 2016 года этот порт вновь посетил отряд российских военных кораблей в составе большого противолодочного корабля «Адмирал Виноградов», океанского спасателя «Фотий Крылов» и танкера «Иркут». В апреле этого года министр обороны России С.Шойгу имел в Москве беседу со своим мьянманским коллегой, генерал-лейтенантом Сейн Лвином. 11 мая нижняя палата парламента Мьянмы единодушно одобрила проект нового российско-мьянманского соглашения о сотрудничестве по военной линии, представленного Вооруженными силами Мьянмы.

Расширяются связи в области образования. Начиная с 2001 года в российских вузах по направлению мьянманского правительства за его счет получили образование около 4 тыс. мьянманских студентов и аспирантов. С 2014 года для молодых граждан Мьянмы предоставляются и государственные стипендии по линии Россотрудничества.

В последние годы активизируются двусторонние политические контакты. В 2013 году в Нейпьидо побывали министр иностранных дел России С.В.Лавров и министр обороны России С.К.Шойгу, в 2014 году председатель правительства России Д.А.Медведев, секретарь Совета безопасности России Н.П.Патрушев, делегации российских министерств и ведомств. В 2015 году состоялись визиты в Россию вице-президента РСМ Ньян Туна, заместителя министра культуры До Санда Кхин, других официальных лиц.

Установлен диалог и с новым руководством Мьянмы. Президент России В.В.Путин встретился с Президентом Республики Союз Мьянма У Тхин Чжо 21 мая этого года «на полях» саммита Россия - АСЕАН в Сочи.

 q

Идущие в Мьянме процессы открывают перед страной широкие перспективы как во внутри-, так и внешнеполитическом плане. Страна имеет хороший потенциал, чтобы вернуться на международную арену в качестве влиятельного политического и экономического игрока. Но речь сегодня может идти именно о перспективах - для возрождения страны на принципах демократии созданы определенные заделы, но прочной, надежной основы пока не выстроено. В нынешней Мьянме присутствуют, по сути, два центра власти - представители прежней демократической оппозиции во главе с Аунг Сан Су Чжи и выходцы из прежней военной верхушки, в течение десятилетий эту оппозицию подавлявшей. Будущее страны зависит от того, смогут ли прошлые противники сегодня объединить усилия в преодолении стоящих перед страной вызовов - примирения между центром и национальными окраинами, урегулирования мусульманского вопроса, подавления наркобизнеса. Как распорядится своими немалыми формальными полномочиями Президент У Тхин Чжо, никогда не бывший публичным политиком и занявший пост главы государства лишь потому, что был школьным другом Аунг Сан Су Чжи? И как, наконец, поведет себя сама Су Чжи, по ее собственному определению, «стоящая над президентом»?

В пользу нового правительства работает тот фактор, что ни одна из внешних сил - ни Китай, ни партнеры по АСЕАН, ни Запад - не хочет превращения Мьянмы в очередной очаг международной напряженности. Вывод Мьянмы из изоляции, ее социально-экономический подъем, превращение в полноценного участника международного общения - все это пошло бы только на пользу миру и безопасности в Юго-Восточной Азии и за ее пределами.

 1https://ru.wikipedia.org/wiki/Мьянма

 2http://www.newsru.com/world/29may2008/myanmar.html

 3http://www.crisisgroup.org/~/media/Files/asia/south-east-asia/burma-myanmar/b147-the-myanmar-elections-results-and-implications.pdf),

 4http://bdcburma.blogspot.ru/2013/03/abolish-myanmar-economic-corporation.html)

 5http://mizzima.com/news-domestic/myanmars-suu-kyi-reaches-out-rebels-federalism-vow

 6https://www.unodc.org/unodc/ru/press/releases/2013/December/golden-triangle-opium-production-rises-22-per-cent-in-2013-says-unodc.html.)

 7http://riss.ru/analitycs/28859/

 8https://theintercept.com/2015/05/25/myanmar-muslims-arrested-joining-terror-group-doesnt-exist

 9http://www.ipsnews.net/2012/06/ethnic-cleansing-of-muslim-minority-in-myanmar/.),

10http://journal-neo.org/2016/05/15/myanmar-wests-saint-suu-kyi-tramples-rohingya/

11https://lenta.ru/articles/2015/02/10/birma

12http://www.vestifinance.ru/articles/69065

13http://foreignpolicy.com/2015/06/15/myanmar-burma-is-pivoting-away-from-china-aung-san-suu-kyi-xi-jinping-india/

14http://neftegaz.ru/news/view/134386

15https://lenta.ru/articles/2015/02/10/birma/

16http://www.scmp.com/news/china/diplomacy-defence/article/1933701/chinese-foreign-minister-wang-yi-meets-aung-san-suu-kyi),

17http://www.rfa.org/english/news/myanmar/port-12212011132213.html.)

Мьянма > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июля 2016 > № 1850843 Глеб Ивашенцов


Россия. Индия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 февраля 2016 > № 1653407 Глеб Ивашенцов

Россия - Индия: новые форматы давнего партнерства

Глеб Ивашенцов, Глеб Александрович Ивашенцов - Чрезвычайный и Полномочный Посол, в 1997-2001 гг. - посол России в Союзе Мьянма, в 2001-2005 гг. - директор Третьего, Второго департаментов Азии МИД России, в 2005-2009 гг. - посол России в Республике Корея. [email protected]

Индия для россиян - давний добрый партнер. На протяжении многих лет СССР и Индия были едва ли не союзниками и сотрудничали практически во всех сферах человеческой деятельности.

Как дело обстоит сегодня? Ведь перемены, произошедшие за последнюю четверть века и в нашей стране, и в Индии, и в целом на международной арене, не могли не привнести в российско-индийские отношения новые нюансы и акценты.

Успехи и проблемы сегодняшней Индии

Начатые в 1991 году экономические реформы сделали индийскую экономику одной из самых динамично развивающихся в мире. Успешно решена поставленная в 2000 году задача удвоить доход на душу населения к 2010 году. Сейчас цель - вновь удвоить подушевой доход к 2020 году. По величине валового внутреннего продукта (ВВП), рассчитанного по паритету покупательной способности, Индия занимает третье место в мире после Китая и США (7,4 трлн. долл. в 2014 г.)1, по числу находящихся в пользовании мобильных телефонов - 1 миллиард2 и пользователей Интернета - 354 миллиона3 опережает США, уступая только Китаю.

Сегодняшняя Индия - это страна, собственными усилиями создавшая ядерное оружие и реакторы для атомных электростанций, запустившая спутник на орбиту Марса и разрабатывающая полеты космонавтов на отечественных космических кораблях. Быстрыми темпами развиваются наукоемкие отрасли, особенно информационные технологии. IT-сегмент индийской экономики составляет от 80 до 90 млрд. долларов. На Индию сегодня приходится порядка 18,5% мирового рынка программных продуктов4. Прорыв Индии в сфере информационных технологий и ее превращение на этой основе в площадку для аутсорсинга - в 2015 году экспорт программного обеспечения из Индии оценивался в 112 млрд. долларов, или 8% ВВП страны5, - позволяют ей занять свою нишу в мировой экономике, равно как и верить в собственную способность извлечь выгоды из экономической глобализации.

Несмотря на внушительные экономические успехи, есть, однако, немало проблем, которые сдерживают поступательное развитие страны. И это не только зависимость от импорта сырой нефти, дефицит электроэнергии и ограниченность водных ресурсов.

Экономический подъем обострил в стране социально-экономическое неравенство. При том что численность среднего класса в Индии сегодня достигает 300 млн. человек6, число долларовых миллионеров в 2014 году составило 250 тыс. человек - рост на 27% с 198 тыс. человек годом ранее и оценке, что к 2018 году эта цифра вырастет до 437 тысяч и удвоится к 2023 году7, а по числу долларовых миллиардеров, которых в стране сегодня 97 человек с общим состоянием 266 млрд. долларов8, Индия обогнала США и Китай, доходы двух третей индийцев ниже установленной ООН черты бедности - 1,25 долларов в день(«The Hindu». 24 July 2013), 35,2% индийцев неграмотны9, а 9,6%, или 116 млн. человек, не имеют работы10.

Перемены в Индии. Политический индуизм

В 2014 году произошла смена политических сил, стоящих у власти в стране. Внушительную победу на парламентских выборах одержала Бхаратия джаната парти (БДП), или Индийская народная партия (так ее название переводится на русский язык), основой идеологии которой служит Хиндутва - национализм, основанный на религиозных традициях индуизма.

Успеху БДП и ее лидера Нарендры Моди, занявшего пост премьер-министра Индии, способствовал целый ряд факторов объективного и субъективного характера. Представляется, что обращение к индуистскому фундаментализму для составляющих более 80% населения Индии последователей индуизма прозвучало  своего рода ответом на усиление проявлений исламского радикализма в сопредельных Индии регионах, да и в мусульманской общине самой Индии, занимающей по численности мусульманского населения третье место в мире после Индонезии и Пакистана.

Но главную роль, судя по всему, сыграло то, что в последние годы развитие индийской экономики начало буксовать - прирост ВВП, составлявший 7-8% на протяжении всех нулевых лет, постепенно сократился до 4,7% в 2013-2014 финансовом году11. Для решения стоящих перед страной задач Индии был нужен новый человек, способный исправить такое положение как за счет свежих идей, так и административного опыта. И такой человек капитанами индийского бизнеса был найден в лице харизматичного Н.Моди, который за 13 лет пребывания на посту главного министра штата Гуджарат сделал его экономически наиболее успешным в Индии. Именно крупный национальный капитал выступил главным спонсором избирательной кампании партии БДП и лично Н.Моди с расчетом на то, что он распространит приобретенный в Гуджарате удачный опыт на всю Индию.

Став во главе правительства Индии, Н.Моди решительно взялся за дело. Был инициирован развернутый комплекс амбициозных программ развития страны, прежде всего кампания «Делай в Индии» (Make in India), нацеленная на превращение Индии в мировой производственный цех по аналогии с Китаем.

«Делай в Индии» дополняется программами «Квалифицированная Индия» (Skilled India), предусматривающая профессиональную подготовку кадров современной экономики, «Цифровая Индия» (Digital India), согласно которой планируется подключить к Интернету 250 тыс. деревень (по данным на 2011 г., всего их в стране 641 тыс.) и снабдить доступом к Wi-Fi столько же школ к 2019 году12, «Умные города» (Smart Cities), по которой в стране, страдающей от перенаселения, должны быть возведены с нуля около 100 высокотехнологичных городов, «Индийский стартап» (Startup India), программа, освобождающая от налогов на три года все стартапы, созданные после 1 апреля 2016 года, и значительно упрощающая регистрацию компаний и их взаимодействие с государственными органами, «Чистая Индия» (Clean India) и т. д.

Напористая внешняя политика

Приход к власти индусских националистов не изменил направлений внешней политики Индии - по ее главным вопросам между ведущими индийскими политическими партиями уже более полувека существовует определенный консенсус. Вместе с тем международной деятельности Индии были приданы большая уверенность и напористость.

«Сегодня Индию воспринимают как мощную, наиболее динамично развивающуюся экономику мира, - подчеркивал Н.Моди в своем интервью ТАСС и «Российской газете» в декабре 2015 года в канун своего визита в Москву. - Если XXI век - это век Азии, то роль Индии еще больше возрастает»13.

Индия изначально ставила перед собой задачу войти в число ведущих держав мира. Вопрос, однако, был в том, что продолжительное время Индия могла подкрепить свои выступления на меж-дународной арене лишь моральным авторитетом и поддержкой дружественных ей стран Азии, Африки и Латинской Америки. Для вхождения в «высшую мировую лигу» требовались мощные экономический, научно-технический и военный потенциалы. К началу XXI века Индия это обрела.

Видный индийский политолог Ч.Раджа Мохан пишет о трех концентрических кольцах, на которые делит мир большая стратегия Индии14. Первое кольцо охватывает ее непосредственных соседей. Второе - включает в себя так называемое расширенное соседство в Азии и вдоль побережья Индийского океана. Третье кольцо представляет собой всю мировую арену.

В этих условиях Н.Моди продолжает многовекторную политику предыдущих правительств. Под его руководством Индия поддерживает дружественные отношения со странами Запада, прежде всего с США, не приемля, однако, западного глобализма, продолжает стратегическое взаимодействие с Россией и Китаем, укрепляет сотрудничество в рамках БРИКС и создает новые партнерства, присоединившись в 2015 году к Шанхайской организации сотрудничества.

Раздел Южноазиатского субконтинента по религиозному принципу (сначала на Индию и Пакистан в 1947 г. затем на Индию, Пакистан и Бангладеш в 1971-м) привел к непрекращающемуся конфликту с Исламабадом и внутренним противоречиям между индусами и мусульманами. Он также физически отделил Индию от исторически связанных с ней стран, таких как Афганистан, Иран и государства Юго-Восточной Азии. Появление откровенно исламского пакистанского государства создало особенно глубокие проблемы для участия Нью-Дели в делах Ближнего Востока. Индия не только была оторвана от своих естественных рынков и культурно-родственных территорий, но и оказалась жестко ограниченной в свободе политического маневра во всех трех концентрических кольцах.

Нью-Дели ведет напряженную работу, дабы изменить отношения с непосредственными соседями, а также найти и восстановить позиции в «ближнем зарубежье» - в Центральной и Юго-Восточной Азии, в регионах Персидского залива и Индийского океана. Этому способствует и деятельное участие Индии в работе Регионального форума АСЕАН, Восточноазиатского саммита, Шанхайской организации сотрудничества.

Индия - Пакистан

Обращает на себя внимание настойчивость, с которой Н.Моди показывает свою готовность к диалогу с Пакистаном. Ставка при этом делается на личные контакты с премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом. Так, Н.Моди провел встречу с Н.Шарифом «на полях» саммитов БРИКС и ШОС в Уфе летом 2015 года, а в конце года после поездки в Россию и Афганистан по пути в Индию совершил необъявленную ранее остановку в пакистанском Лахоре, чтобы поздравить премьер-министра Пакистана с днем рождения. Это был первый визит главы индийского правительства в Пакистан с 2004 года.

Индия - Китай

Отношения с Китаем играют большую роль во внешней политике Индии. За последние 30 лет экономика Китая выросла почти в десять раз, существенно обогнав экономику Индии не только по величине ВВП, рассчитанного по паритету покупательной способности: в 2014 году в Китае - 18,0 трлн. долларов, в Индии - 7,4 трлн. долларов15, но и по соответствующему показателю на душу населения: в Китае - 13,2 тыс. долларов, в Индии - 5,8 тыс. долларов16.

Это порождает беспокойство в Индии. Как поведет себя в дальнейшем быстрорастущий Китай и не ущемят ли его действия интересы Индии? Станет ли Китай перестраивать под себя миропорядок, как это сделали США после Второй мировой войны, или будет полагаться на существующую систему безопасности и другие структуры, которые до сих пор успешно служили его росту?

Многие считали, что конфликт между двумя бурно развивающимися азиатскими державами неизбежен. Однако благодаря обоюдным усилиям, напряженность, отличавшая отношения между Нью-Дели и Пекином с конца 1950-х вплоть до 1970-х годов включительно, похоже, осталась в прошлом. Ширится двусторонняя торговля: если в начале 1990-х ее объем составлял менее 200 млн. долларов, то в 2015 году он оценивается в 80 млрд. долларов17. Наряду с Европейским союзом и США, Китай сегодня выступает крупнейшим торговым партнером Индии.

Свой весомый личный вклад в укрепление индийско-китайских отношений внес и премьер-министр Индии Н.Моди. В ходе его триумфального визита в Китай в мае 2015 года были подписаны 24 соглашения на сумму 10 млрд. долларов18. Наиболее значимые направления сотрудничества - развитие возобновляемых источников энергии, черная металлургия, электронная коммерция.

Нью-Дели сотрудничает с Китаем и с той целью, чтобы нейтрализовать его участие в конфликтах между Индией и Пакистаном, а также другими менее крупными соседними странами. Не секрет, что соседи Индии по субконтиненту нередко разыгрывали китайскую карту против Нью-Дели. Сейчас же Пекин все чаще избегает становиться на ту или иную сторону в спорах с участием Индии, по мере того как роль последней возрастает в экономической жизни и вопросах региональной безопасности.

Индия, Китай и Индийский океан

Индийцы традиционно считают Индийский океан определяющим фактором в политике страны и, более того, в исторической судьбе Индии. В этой связи индийские эксперты полагают, что в восточной части Индийского океана Индия должна более динамично укреплять связи с Мьянмой, Индонезией, Сингапуром, Малайзией, Вьетнамом и Австралией, что может потенциально составило бы своеобразное «бриллиантовое ожерелье» дружественных Индии стран. Однако при этом публично подчеркивается, что это не должно быть прикрытием для создания антикитайского альянса. Н.Моди стал первым премьер-министром Индии с 1981 года, который посетил Сейшельские острова. Во время визита на Сейшелы и Маврикий в марте 2015 года он высказался за развитие Ассоциации побережья Индийского океана (Indian Ocean Rim Association), которая включает страны Южной Аравии, Восточной Африки, Малайзию и Индонезию, Индию, Австралию и Иран.

Индийский океан представляет собой крайне неблагополучный регион с точки зрения глобальной безопасности. Наращивание военно-морских сил каждой отдельно взятой державой под предлогом защиты своих экономических интересов и борьбы с общим врагом (например, пиратами) вызывает естественные подозрения у других заинтересованных сторон, которые видят в усилении военного присутствия стран-конкурентов угрозу своим собственным интересам.

Вашингтон старается навести мосты военного сотрудничества и с Индией, активно нагнетая в индийских политических, военных и общественных кругах страхи по поводу возможной китайской экспансии в район Индийского океана с целью окружить Индию. Последняя, однако, избегает демонстративного взаимодействия с ВМС США и их союзниками в Индийском океане и за его пределами. Притом что в долгосрочном плане Индия не заинтересована в широком китайском присутствии в Индийском океане, Нью-Дели не хотел бы вступать на этот счет в какое-либо прямое противостояние с Пекином, по морским вопросам у него с Китаем нет разногласий.

Китай, в свою очередь, настойчиво проводит мысль, что в отношении Индийского океана, как и на других направлениях, он преследует прежде всего экономические цели. Пекин провозгласил концепцию «Морского Шелкового пути» в Индийском океане в дополнение к предложению создать экономическую зону Великого шелкового пути, проходящего по суше.

В первоначальном плане развитие «Морского Шелкового пути» означало совместную работу по развитию морской инфраструктуры, прежде всего портов, применительно к государствам АСЕАН. Последующее обращение китайских руководителей к этой теме в диалоге с руководителями стран Южной Азии - Шри Ланки, Индии и других показало, что в понимании Пекина «Морской Шелковый путь» представляет гораздо более масштабный проект, охватывающий пространства как Тихого, так и Индийского океанов. Западные пропагандисты сразу же отреагировали тезисом о том, что через «Морской Шелковый путь» китайцы стремятся поставить под контроль своих ВМС порты от Южно-Китайского до Аравийского морей.

Как важнейшее государство региона Индийского океана, Индия, уверенно наращивающая экономическую мощь, способна внести весомый вклад в становление «Морского Шелкового пути» в том, что касается развития инфраструктуры, торговли, финансов и контактов между людьми. Позиция Индии по «Морскому Шелковому пути» неизбежно сказалась бы и на подходах таких индоокеанских стран, как Шри Ланка, Мальдивы, Маврикий и Сейшелы.

Индия, однако, пока не поддержала этот проект. Вместе с тем многие индийские эксперты выступают за сотрудничество с Китаем в налаживании «Морского Шелкового пути». «Участие в подобной глобальной инфраструктурной инициативе дало бы нам великолепную возможность подключиться к различным транспортным путям и содействовало бы осуществлению проекта «Делай в Индии» - пишет журнал «Свараджья»19. «Более того, - добавляет Гитанджали Натарадж, ведущий сотрудник исследовательского центра «Observer Research» в Нью-Дели, - если Индия откажется стать участником «Морского Шелкового пути», а остальные южноазиатские государства и страны - члены АСЕАН этот проект поддержат, Индия окажется в изоляции»20.

Ставка на диаспору

Рывок в экономическом развитии Индии требует сотрудничества с передовыми промышленными странами, так как именно у них она может заимствовать технологические, управленческие и даже финансовые ресурсы. И подобно Китаю, сделавшему упор в получении таких ресурсов на зарубежных китайцев - хуацяо, Н.Моди - в отличие от своих предшественников на посту главы правительства Индии - обратил пристальное внимание на индийскую диаспору за границей.

Это резонно. Члены индийской зарубежной диаспоры, существующей в 130 странах и насчитывающей более 27 млн. человек21, отличаются высокими доходами, высоким образовательным уровнем, заметной ролью в научно-технической сфере в странах расселения, политическим и общественным влиянием. Если взять наиболее показательную индийскую общину в США, численность которой в 2013 году составляла 3,1 млн. человек, или 1% населения США22, то по подушевому доходу ее члены опережают все другие этнические общины этой страны. В 2010 году ежегодный подушевой доход проживающего в США индийца составлял 37 931 доллар по сравнению с 26 708 долларами в среднем по США23. Доля индийцев среди практикующих врачей составляет в США 38%, в науке 12%. Выходцы из Индии занимали посты губернаторов штатов, в частности Луизианы и Южной Каролины, избирались членами Конгресса США.

Индийцы служат управляющими директорами целого ряда базирующихся в США и других странах транснациональных компаний, как, например, «GlobalFoundries» (ведущая мировая компания по производству полупроводниковых интегральных микросхем), «Berkshire Hathaway Insurance» (ведущая страховая компания США), «Harman Industries» (крупнейший мировой производитель звуковой аппаратуры), MasterCard (международная платежная система), «Reckitt Benckiser» (мировой производитель товаров для дома, средств по уходу за здоровьем и личной гигиены), «Adobe Systems» (ведущий производитель программного обеспечения для графического дизайна, публикации, веб и продукции печати), «PepsiCo» (пищевые продукты), «Google» ( крупнейшая поисковая система Интернета), «Microsoft» (производство программного обеспечения). Окончивший в 1989 году Бенаресский индусский университет Никеш Арора, который прежде работал в «Google», ныне с годовым окладом 132 млн. долларов управляет крупнейшей японской телекоммуникационной и медиакорпорацией «SoftBank»24. Уроженец небольшого городка Джалпайгури в Западной Бенгалии Сума Чакрабарти занимает пост президента Европейского банка реконструкции и развития.

Зарубежная индийская диаспора сохраняет самые тесные связи с Индией. Характерное отличие индийцев, осевших за границей, - это сохранение вокруг себя особого «индийского мира», в котором, например, практически исключено вступление в смешанные браки - женихов и невест члены зарубежной индийской диаспоры обычно подыскивают в Индии, воскресные приложения всех индийских газет наполнены соответствующими объявлениями. Зарубежные индийцы активно поддерживают оставшихся в Индии родных и близких, денежные переводы которым ныне достигают 70 млрд. долларов в год25, что составляет порядка 3,5% ВВП Индии, превышая объем прямых иностранных инвестиций.

Согласно идеологии Хиндутвы, Индия служит центром «Индусского мира» и члены индийской зарубежной диаспоры во многом разделяют эти подходы. Неслучайно поэтому, что повсюду, где побывал с визитами за время своего премьерства Н.Моди, его встречи с представителями индийской диаспоры - будь то на стадионе Уэмбли в Лондоне, в Мэдисон-сквер-гарден в Нью-Йорке, на крикетном стадионе в Дубаи, в Торонто, Куала-Лумпуре, Париже или на Сейшельских островах - превращались в своеобразные шоу, получившие название «модимания», в ходе которых тысячи людей непрерывно выкрикивали: «Моди! Моди! Моди!»

В своем обращении к зарубежной индийской диаспоре нынешнее индийское руководство, с одной стороны, рассчитывает, что диаспора сможет стать источником инвестиций и высоких технологий для индийской экономики. С другой - оно намерено превратить диаспору в инструмент влияния на политику и экономику других стран, прежде всего США.

Индия - США

Свои расчеты на зарубежных индийцев, как на приводной ремень в отношениях с Индией, строит и Вашингтон. Показательно в этом плане назначение в октябре 2013 года помощником госсекретаря США по делам Южной и Центральной Азии этнической индианки Ниши Десаи Бисвал, а в сентябре 2014 года - послом США в Индии этнического индийца Р.Вермы.

Для Индии всегда был показателен независимый курс в международных делах. Однако после распада СССР и изменения расстановки сил на международной арене она начала деятельно наводить мосты с США. Прежде, в течение десятилетий, индийско-американские отношения характеризовались неустойчивостью и нестабильностью. США не рассматривали Индию как влиятельное государство. Неприятие Вашингтона вызывала и проводимая Индией политика неприсоединения, направленная на неучастие в военных блоках, возглавляемых США и СССР, и на противодействие ущемлению Западом интересов развивающихся стран. После проведенных Индией в 1998 году ядерных испытаний США остановили оказание помощи Индии, проголосовали против предоставления ей кредитов Всемирным банком и Азиатским банком развития и призвали другие государства последовать их примеру.

Вместе с тем уже во время визита Б.Клинтона в Индию в марте 2000 года в американо-индийских отношениях произошли заметные изменения. В 2001 году с приходом в Белый дом Дж.Буша-мл. Вашингтон впервые заявил о готовности признать Индию в качестве ядерной державы. В контексте американской глобальной политики Южная Азия стала рассматриваться как важный для США регион, а Индия - как возможный противовес Китаю в Азии.

Индия с ее быстро растущей экономикой представляла собой огромный рынок, в том числе и в области гражданской ядерной энергетики. В декабре 2006 года Дж.Буш-мл. подписал закон о сотрудничестве США и Индии в мирной атомной энергетике. По своей сути, закон отменил проводимую десятилетиями политику Вашингтона в ядерной сфере, позволив Индии получать от США ядерные технологии и ядерное топливо для гражданских целей. И это при том, что Индия не подписала Договор о нераспространении ядерного оружия и испытала такое оружие в 1974 и 1998 годах. После подписания закона тогдашний премьер-министр Индии М.Сингх заявил, что этот документ свидетельствует о выходе Индии на мировую сцену «в качестве державы, с которой будут считаться»26.

С 2005 по 2014 год торговый оборот между Индией и США вырос с 35 млрд. долларов до 105 млрд. долларов. В 2001 году Вашингтон снял ограничения (по сути - эмбарго) на поставку американских вооружений Индии. С тех пор объем оружия и боевой техники, поставленных из Соединенных Штатов в Индию, составил более 10 млрд. долларов27.

Растет объем взаимных инвестиций. Прямые американские инвестиции в Индии в 2012 году составили 28,4 млрд. долларов, показав рост на 15,3% по сравнению с 2011 годом28. В свою очередь, индийские инвестиции в США достигают 15 млрд. долларов29.

Россия - Индия

Не будем скрывать, что основными игроками на мировой арене новая индийская элита рассматривает сегодня, с одной стороны, США, пока еще сохраняющие экономическое и военно-техническое преобладание над остальными странами, а с другой - неуклонно наращивающий свою мощь Китай. В силу понятных причин вряд ли стоит индийцев за это осуждать. Мало кто станет отрицать, что по международному влиянию современная Россия - это не прежний Советский Союз.

Вряд ли стоит говорить и об участии Москвы в некоей «борьбе за Индию». Сегодняшняя Индия - самодостаточная величина на глобальной арене, где она руководствуется собственными устремлениями, которые в том или ином конкретном случае могут совпадать или расходиться с устремлениями США, России или Китая. Исторически, однако, получилось так, что интересы Индии в глобальном и региональном масштабе чаще совпадали и совпадают с интересами России, а не других великих держав. И для Москвы, и для Нью-Дели двусторонние российско-индийские отношения имеют самостоятельную ценность.

Схожесть задач

Россия и Индия - при сохранении за каждым государством яркой самобытности - стоят перед решением многих схожих проблем как во внутреннем, так и международном плане. В первом случае, например, речь идет о необходимости обеспечить межнациональную и социальную гармонию в рамках многомиллионных, многоэтнических и многоконфессиональных государств. На примере Кашмира и Чечни две наши страны лучше и прежде других познали то зло, которое несут народам агрессивный национализм, религиозный экстремизм, терроризм и сепаратизм. Во втором - о противодействии попыткам установить диктат Запада в мировых делах, о задаче построения демократического полицентричного международного порядка, который гарантировал бы каждому государству - на Западе и Востоке, Севере и Юге - мир, безопасность, справедливость, развитие. С учетом международного веса России и Индии сегодня нельзя представить, чтобы какие-то мировые вопросы решались без их участия.

Для России и Индии характерны близость или совпадение позиций по большинству проблем, стоящих сегодня перед миром, - будь то ликвидация очагов локальных конфликтов, прежде всего в сопредельном двум странам пространстве, или борьба с международным терроризмом, трансграничным наркобизнесом и другой преступностью.

Две наши страны объединяет и то обстоятельство, что в каждой из них приверженцы ислама составляют вторую по численности конфессиональную общину. Давняя причастность России и Индии к исламской истории, их географическое соседство с ведущими исламскими государствами предопределяют и особое место двух стран в том, что касается острейших вопросов, волнующих сегодня исламский мир, их особую роль в решении проблем, связанных с Ближним Востоком.

Чем Индия важна для России

С Индией - в отличие от США, западноевропейских государств и Китая - у нашей страны никогда не было, нет и не просматривается на будущее конфликта интересов. Повышение роли дружественной Индии в международных делах, будь то в глобальном плане или применительно к Ближнему, Среднему и Дальнему Востоку - с учетом наличия во всех этих регионах весомого экономического присутствия Индии и многочисленной индийской общины, - объективно снижало бы остроту внешнеполитических вызовов для России.

Индия традиционно с пониманием относится к действиям нашей страны на международной арене. В советское время Нью-Дели не осудил ввод советских войск в Афганистан, сейчас он не примкнул к хору осуждающих присоединение Крыма к России и поддержал российскую позицию по Сирии. В нынешней ситуации, когда против России действуют санкции, дружественный нейтралитет Нью-Дели имеет особое значение. Индия всегда категорически выступает против любых санкций и заявляет, что никогда санкции против России не поддержит. Декабрьский визит в Москву премьер-министра Н.Моди, его партнерские беседы с Президентом В.Путиным и подписанные в ходе визита новые крупные соглашения - очередное подтверждение того, что изоляция России, о которой любят говорить на Западе, провалилась.

Двустороннее российско-индийское взаимодействие по ключевым международным вопросам подкрепляется их работой в рамках «тройки» (Россия - Индия - Китай) и «пятерки» (Бразилия - Россия - Индия - Китай - Южная Африка), члены которой ведут дело к ее постепенной трансформация в полноформатный механизм взаимодействия по важнейшим вопросам мировой экономики и политики. Москва поддержала присоединение Индии к Шанхайской организации сотрудничества и постоянно подтверждает свою линию на предоставление Индии места постоянного члена Совета Безопасности ООН, а также на ее вступление в форум АТЭС. В.Путин и Н.Моди в декабре прошлого года в Москве обсуждали и вопрос о создании зоны свободной торговли между Евразийским экономическим союзом и Индией. Обе стороны поддержали скорейшее завершение проекта доклада Совместной исследовательской группы, посвященного целесообразности данного соглашения. Индия сохраняет свое важное значение и как потенциально емкий рынок для российской промышленности.

Индийский опыт может помочь решить 
российские проблемы

У нас много говорят о необходимости заимствования передового иностранного опыта. Едут за опытом в США, Западную Европу, Японию, Южную Корею. Не едут только в Индию. А ведь индийский опыт мог бы гораздо в большей степени, чем любой другой, помочь в решении целого ряда проблем, которые остро стоят сегодня перед нашей страной и нашим обществом. Вот лишь несколько перспективных направлений.

Индия, как и Россия, - федеративное государство. Предусмотренное Конституцией Индии разделение полномочий центральных и местных властей наглядно подтвердило свою эффективность на протяжении более 60 лет. К сожалению, никто из творцов нашего Основного закона, списанного в 1993 году практически под копирку с французского, Конституцию Индии наверняка даже не смотрел. А там множество интересных моментов, адаптация которых к российским условиям могла бы предотвратить не один внутрироссийский конфликт.

Взять, к примеру, такой насущный для России вопрос, как армейская реформа и создание профессиональных вооруженных сил. У распорядителей российских финансов постоянный аргумент: профессиональная армия - слишком большая роскошь для России. Но Вооруженные силы Индии, кстати, по численности и боевой мощи - третьи или четвертые в мире, сформированы из контрактников. Может быть, стоит изучить, как индийский бюджет выдерживает подобные расходы.

В начале 1990-х годов наши страны практически одновременно приступили к экономической либерализации. ВВП Индии с тех пор дважды удвоился. Реформы в Индии не носили характера «шоковой терапии». Там не было, например, обвальной приватизации предприятий госсектора. Был сохранен государственный контроль над банковской системой. В собственности государства остались энергетика и военно-промышленный комплекс. Примечательно, что из семи индийских компаний, входящих в список крупнейших компаний мира Fortune Global 500,  лишь две относятся к частному сектору, пять - компании госсектора30.

На что делает ставку Индия

Нью-Дели неизменно подчеркивает свою установку на «привилегированное стратегическое партнерство» с Россией. И этому достаточно оснований - глобального и регионального порядка.

Для Индии неприемлем однополюсный мир, ибо она сама стремится стать одним из мировых лидеров в качестве ведущей силы, пусть на первом этапе на пространстве от Суэца до Сингапура. Наиболее важные и сложные вопросы внешней политики Индии касаются отношений с Китаем и Пакистаном, с которыми страна имела в прошлом военные конфликты. Индия заинтересована в том, чтобы Ближний Восток и Центральная Азия были свободны от экстремизма и терроризма, в том числе в плане доступа к энергетическим ресурсам этих регионов. В Нью-Дели сознают, что все эти вопросы нельзя решить без участия России.

Но дело не только в этом. Несмотря на все свои нынешние проблемы, наша страна - не только ведущий мировой поставщик нефти и газа, она сохраняет мощный военно-промышленный комплекс, высокоразвитую атомную энергетику, передовые позиции в освоении космического пространства, энергетическом машиностроении и авиастроении. Во всех этих областях Индия решительно заинтересована сотрудничать с Россией.

Возьмем, например, провозглашенную Н.Моди в прошлом году программу «Делай в Индии», призванную привлечь в страну инвестиции и новейшие технологии, создать рабочие места и ускорить развитие экономики. США и Евросоюз, несмотря на все дружелюбные улыбки и рукопожатия, не торопятся передавать Индии свои ноу-хау. В этих условиях Россия, по существу, стала первой страной, которая на практике реализует политику «Делай в Индии». Хрестоматийный тому пример - производимые в Индии совместным предприятием «БраМос Аэроспейс» крылатые ракеты «БраМос», которые по многим показателям не имеют аналогов в мире. На заводах индийской госкорпорации «Хиндустан Аэронотикс лимитед» российские и индийские специалисты вместе собирают истребители Су-30МКИ, которые служат опорой национальных ВВС. На юге страны с конвейера сходят изготавливаемые также на лицензионной основе танки Т-90.

Продвигаются вперед работы по проектам совместного моделирования и производства истребителя пятого поколения, а также многофункционального транспортного самолета. Российская сторона согласилась производить в Индии в сотрудничестве с индийскими партнерами средние вертолеты Ми-17 и легкие Ка-226, а российский концерн «Алмаз-Антей» договорился с индийской компанией «Reliance Defence Limited» о сотрудничестве в сфере создания ракет ПВО. Индийская сторона рассчитывает на определенном этапе получить возможность производить у себя и атомные реакторы по российской технологии. В Совместном заявлении, принятом по итогам декабрьского визита Н.Моди в Москву, говорится о договоренности сторон активно работать в интересах локализации производства в Индии атомных энергоблоков в рамках программы «Делай в Индии». Обсуждаются и другие весьма перспективные предложения.

Энергетика

Стратегическое значение для Индии имеет сотрудничество с Россией в области энергетики. По отдельным прогнозам, потребление энергии в стране в ближайшие 10-15 лет более чем удвоится, сделав Индию к 2025 году третьим крупнейшим импортером нефти. Уже сегодня Индия - четвертый в мире крупнейший импортер газа. Прогнозируется, что к 2020 году потребности в газе будут оцениваться в 64-70 млрд. кубометров ежегодно, причем, как и сегодня, около 70% этого объема Нью-Дели вынужден будет покупать31.

Вот почему Индия по-крупному инвестирует в разработку энергетических ресурсов России. Долевое участие Индийской государственной нефтегазовой корпорации (ONGC) в проекте «Сахалин-1» (1,7 млрд. долл.) - одно из самых весомых капиталовложений Индии за рубежом. ONGC также активно разрабатывает богатое нефтегазовое месторождение в Томской области.

Сейчас Россия предлагает Индии совместную разработку углеводородов в Сибири и Арктике, а также участие в газовых проектах на месторождении «Сахалин-1», где, в частности, рассматривается возможность строительства второй очереди завода по сжижению природного газа. Имели место переговоры об участии индийских компаний в проектах по сжиженному природному газу на полуострове Ямал и на Гыданском полуострове.

Это сотрудничество отвечает и интересам России. В условиях введенных против нашей страны санкций западные компании, та же «Exxon Mobil» - стратегический партнер «Роснефти» - не имеют юридической возможности участвовать в новых  проектах. В то же время у индийской ONGC амбициозные планы по работе за рубежом, где она намерена вдвое увеличить добычу к 2018 году, почти в шесть раз к 2030 году и готова потратить до 180 млрд. долларов для достижения этих целей32. Индия - один из немногих рынков за пределами Северо-Восточной Азии (Япония, Южная Корея, Китай), где российский СПГ в принципе может быть конкурентоспособен. Поэтому приглашение индийских компаний во все новые российские СПГ-проекты от Ямала до Сахалина вполне резонно. Индия, естественно, не сможет заменить западные компании в технологическом плане, но способна принять участие в их финансировании.

Что касается атомной энергетики, то Россия сегодня - единственное государство, строящее в Индии атомные электростанции. Это важное решение в пользу страны, не входящей в Договор о нераспространении ядерного оружия, было принято Россией в силу того, что она доверяет Индии и ценит партнерство с ней. Первый блок АЭС «Куданкулам» на сегодняшний день - самый мощный в Индии и соответствует наиболее современным требованиям безопасности. Кроме того, тариф на электроэнергию, действующий на АЭС «Куданкулам», почти в два раза ниже, чем те, которые заложены в американские проекты, предлагаемые к реализации на индийской территории33. Н.Моди заявил, что темпы взаимодействия в ядерной энергетике растут, учитывая подвижки в планах строительства 12 российских реакторов на двух площадках. В Совместном заявлении по итогам визита премьер-министра Индии в Москву стороны «приветствовали прогресс в вопросе выделения второй площадки в Индии для шести дополнительных реакторов».

Военно-техническое сотрудничество

Индийцы делают важную ставку на уникальный во многом вклад сотрудничества с Россией в реализацию своей военно-политической доктрины. Сегодня доля советского/российского оружия составляет, по разным оценкам, от 60 до 80% всего вооружения индийских ВС. Только в 2014 году Россия направила в Индию вооружений и военной техники на сумму 4,7 млрд. долларов, 28% всех российских поставок34.

Индия вряд ли бы позволила этой зависимости достичь такого уровня, если бы она не оценивала свои отношения с Россией со стратегической точки зрения. Когда после распада СССР российский оборонный комплекс оказался в очень стесненных обстоятельствах, Индия облегчила ситуацию, сделав крупные оборонные заказы. В каком-то смысле Индия даже подтолкнула российский оборонный комплекс к модернизации, заказывая оборудование с очень высокими техническими требованиями.

Наиболее крупная сделка России и Индии в военно-технической сфере на данный момент - поставка в Индию в 2013 году авианосца «Викрамадитья» (бывший тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Горшков»). С 2012 года на вооружении индийских ВМС находится российская атомная подводная лодка К-152 «Нерпа» (Chakra), которую Индия получила по лизинговому контракту 2004 года35.

Не так давно Н.Моди объявил в стране о новой программе развития ВС Индии, масштабы которой оцениваются в 150 млрд. долларов36. Поскольку Индия давно закупает вооружение в России, то, вероятнее всего, большая часть контрактов может достаться именно российскому ВПК. Список возможных контрактов, обнародованный индийскими СМИ,  предполагает приобретение вертолетов Ка-226Т и зенитных ракетных комплексов С-400 «Триумф», а также аренду второй российской атомной подлодки. Общая сумма предполагаемых закупок оценивается в 7 млрд. долларов37.

Торговля

Явно слабое звено двусторонних отношений - низкий объем торгового оборота между Россией и Индией. В 2014 году он был ниже 10 млрд. долларов38, что до неприличия мало для стратегических партнеров такого калибра. Весьма ограничено и инвестиционное сотрудничество. Сосредоточенные в нефтегазовой и фармацевтической отраслях, индийские инвестиции в России на конец 2013 года составляли около 8 млрд. долларов, а российские инвестиции в Индии, направленные в основном в развитие атомной энергетики и технологий, а также в транспортную сферу, едва превышают 3,6 млрд. долларов39. Причины просты - целые отрасли индийской экономики, особенно в современных секторах частного сектора, не имеют связей с Россией, поскольку еще с советских времен крупные торговые и инвестиционные соглашения с обеих сторон, как правило, заключались между государственными компаниями.

В последние годы произошли, однако, определенные подвижки с выходом российских компаний на индийский частный сектор. Показателен пример компании - оператора мобильной связи «Система Шьям телесервисес лимитед» (Sistema Shyam Teleservices Ltd., SSTL). Эта компания, созданная в Индии в 2008 году российской АФК «Система» и индийской «Шьям груп» (Shyam Group) и работающая под брендом «МТС», имеет сегодня более 10 млн. абонентов в 450 городах Индии40. В июле 2015 года «Роснефть» и частная индийская корпорация «ЭССАР» заключили контракт на поставку в Индию 100 млн. тонн нефти в течение десяти лет. Тогда же был подписан документ о вхождении «Роснефти» в уставной капитал принадлежащего «ЭССАР» нефтеперерабатывающего завода в городе Вадинаре41, куда поступает российская нефть.  Российская компания с государственным участием АЛРОСА начала поставку российского алмазного сырья индийским компаниям - огранщикам бриллиантов. Россия - крупнейшая в мире алмазодобывающая страна, 27% мировой добычи, а Индия - лидер в области огранки бриллиантов, 65% производства. Почти половина поставок российского сырья приходится как раз на Индию42. Обнадеживающие перспективы имеет реализация меморандума о взаимопонимании между Минвостокразвития России и индийской компанией «Tata Power Company Limited» по инвестиционному сотрудничеству на Дальнем Востоке.

По обоюдному признанию и Москвы, и Нью-Дели у российско-индийского торгово-экономического и научно-технического сотрудничества есть мощный неиспользованный потенциал. Но для того, чтобы реализовать этот потенциал, нужно неустанно и повседневно работать на всех уровнях. Не только на саммитах.

q

За прошедшую четверть века давнее российско-индийское партнерство приобрело во многом новое качество. Ушел в прошлое показной «бхаи-бхаизм» с ритуальными взаимными здравицами. Две великие державы взаимодействуют в конкретных делах по обеспечению интересов - как обоюдных, так и каждого из партнеров - в весьма непростом региональном и международном окружении. Охватывая практически все сферы международной деятельности, российско-индийское партнерство убедительно доказывает свою жизнеспособность и эффективность. Доверительность, предсказуемость, конструктивность - отличительные качества российско-индийских отношений. Партнерство с Индией отвечает коренным интересам России, содействует укреплению всеобщего мира и безопасности.

1Gross domestic product based on purchasing power parity (PPP) valuation of country GDP. IMF. October 2015.

2https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_countries_by_number_of_mobile_phones_in_use

3http://dazeinfo.com/2015/09/05/internet-users-in-india-number-mobile-iamai/

4https://roem.ru/23-09-2015/207711/india-sea/

5http://it-weekly.ru/market/business/69422.html

6http://www.perspektivy.info/book/indija_na_puti_k_globalnoj_derzhave_2011-10-28.htm

7http://www.thehindu.com/news/national/25-lakh-millionaires-in-india-in-2014-says-wealth-x-report/article7409032

8http://blogs.wsj.com/indiarealtime/2015/02/04/india-has-worlds-third-largest-number-of-billionaires/

9http://censusindia.gov.in/Census_And_You/literacy_and_level_of_education.aspx

10http://www.thehindu.com/news/national/in-india-unemployment-rate-still-high/article7851789

11http://www.tradingeconomics.com/india/gdp-growth-annual

12http://tass.ru/opinions/interviews/2549108

13www.rg.ru/2015/12/23/modi.html

14http://www.perspektivy.info/print.php?ID=36125

15Gross domestic product based on purchasing power parity (PPP) valuation of country GDP. IMF. October 2015.

16http://www.wikiwand.com/en/List_of_countries_by_GDP_(PPP)_per_capita

17http://www.ndtv.com/india-news/india-china-trade-has-potential-worth-us-80-billion-in-2015-industry-lobby-

18http://www.ndtv.com/cheat-sheet/24-agreements-signed-between-india-and-china-during-pm-modis-visit-763246

19http://swarajyamag.com/world/chinas-grand-project-one-belt-one-road/

20http://thediplomat.com/2015/07/why-india-should-join-chinas-new-maritime-silk-road/

21http://www.imemo.ru/index.php?page_id=502&id=1805

22ACS DEMOGRAPHIC AND HOUSING ESTIMATES-2009-2013. American Community Survey 5-year estimates. United States Census Bureau. Retrieved May 8, 2015.

23yaleglobal.yale.edu/.../compete-world-yes-india.) 80% индийцев в США имеют высшее образование (Sunita Sohrabji(2012-07-02)» Indian Americans most educated, Richest, Says Pew Report, Newamericamedia org. Retrieved 2014-08-11.

24grabhouse.com/.../10-outstanding-indian-ceos-r

25http://www.bbc.com/news/world-asia-34709354

26http://mir-politika.ru/3584-vneshnepoliticheskaya-strategiya-indii-v-xxi-veke.html

27http://economictimes.indiatimes.com/topic/US-investment-in-India

28https://ustr.gov/countries-regions/south-central-asia/india

29http://www.ndtv.com/india-news/100-indian-companies-invest-15-billion-in-us-create-91000-jobs-report-781582

30Fortune.com/Global 500/2015

31http://regnum.ru/news/polit/1927144.html

32http://polit.ru/article/2014/11/03/indiancooperation/

33http://www.atominfo.ru/newsk/r0296.htm

34http://politrussia.com/world/made-in-russia-886/

35http://tass.ru/info/1709716

36http://www.putin-today.ru/archives/19004

37http://politrussia.com/world/made-in-russia-886/

38http://riss.ru/analitycs/21310/

39http://tass.ru/info/1637601

40http://www.bloomberg.com/research/stocks/private/snapshot.asp?privcapid=247692

41http://tass.ru/info/1637601

42www.scoopnest.com/ru/user/ZavtraRu/6833706983965777950

Россия. Индия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 февраля 2016 > № 1653407 Глеб Ивашенцов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter