Всего новостей: 2529157, выбрано 2 за 0.045 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Келин Андрей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Келин Андрей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 февраля 2016 > № 1637892 Андрей Келин

На следующей неделе, 10 февраля, в России будет отмечаться День дипломатического работника. В преддверии профессионального праздника директор Департамента общеевропейского сотрудничества МИД РФ Андрей Келин рассказал в интервью РИА Новости об избавлении от иллюзий о создании подлинно равноправных отношений с Западом, о вероятности снятия антироссийских санкций Евросоюза и работе европейских наблюдателей на предстоящих в сентябре парламентских выборах в России. Беседовали заместитель руководителя редакции международной информации Кристина Луна-Родригес и специальный корреспондент Мария Киселева.

- Дипломатия 2000 года и 2016 года – в чем вы видите основные отличия?

— В 2000 году я работал в штаб-квартире НАТО. Конечно, то, что мы пробовали сделать в отношениях с НАТО тогда, было несколько идеалистичным. Были надежды на создание действительно равноправных отношений с западниками, в том числе с натовцами, что удастся выстроить одинаковую для всех систему европейской безопасности, чего не получилось. К 2016 году мы стали гораздо большими реалистами, научились гораздо лучше защищать именно интересы страны, их отстаивать, правильно понимать. Наверное, стали серьезнее, злее, профессиональнее в каком-то отношении, более уверенными в себе. Больше опираемся на реализм, на настроения в обществе, на то, чем в действительности живут люди. И, конечно, избавились от идеалистических взглядов и представлений.

- Вы объездили полмира. Остались ли еще места на карте, где бы вы хотели побывать?

— Полмира я не объездил, честно скажу. Я работаю в МИДе 37 лет, в основном на европейском направлении, поэтому есть еще очень много мест, в которых я бы с удовольствием побывал не только как турист, но и профессионально, в которых бы поработал, начиная от Китая до северных стран. В Исландии не был, много где не был. Земной шар очень большой, и еще есть много белых пятен, где хотелось бы побывать.

- А какая из командировок вам больше всего запомнилась?

— Запоминается больше всего первая командировка. Это была Гаага, Нидерланды. Очень спокойно, профессионально, интересно было. Младший дипломат должен быть мастером на все руки. Я там очень хорошо выучил все языки: у меня нидерландский, французский, английский. Со всеми тремя приходилось в равной степени работать. Французским дипломатам очень нравится, когда с ними говоришь на французском языке.

- Экс-госсекретарь США Хиллари Клинтон, претендующая на роль президента Соединенных Штатов, не исключает новой перезагрузки в отношениях с Россией в зависимости от того, что от нее получит Вашингтон. Возможна ли, на ваш взгляд, такая перезагрузка в отношениях России и Евросоюза? Готовы ли мы к ней?

— Есть на это традиционный ответ: мы будем готовы к ней в той же степени, в какой будут готовы наши партнеры. Как я понимаю, кризис в отношениях с Евросоюзом рано или поздно закончится, так не бывает, чтобы он длился вечно. Конечно же, потребуется новое осмысление. Я работаю директором всего четвертый месяц, и в моей компетенции раньше ЕС не было, но как я сейчас вижу, действительно требуется освежить формат и тематику по целому ряду направлений. У нас было 18 отраслевых диалогов. Там надо заново посмотреть, что из этого действительно нужно, а от чего можно легко отказаться. Совершенно очевидно, что некоторые формы работы были искусственно придуманы, для отчетности. Нам нужно прагматично подойти к этому делу, посмотреть, что нам потребуется в этих новых условиях, а с чем можно было бы легко расстаться.

Есть очень важные области, например атомная энергетика, экология, автомобильные перевозки, фитосанитарные меры, тарифные барьеры, техническое регулирование. Нужно действительно всерьез заниматься этими повседневными вопросами из жизни, чтобы наладить нормальные отношения с европейской экономикой.

- Для диалога на высшем уровне наши отношения пока не созрели?

— Должно быть обоюдное желание. Я считаю, что диалог на высшем уровне необходим с тем, чтобы как у нас, так и у руководства Еврокомиссии, было одинаковое представление о проблемах, которые перед нами стоят. В отсутствие такого диалога эти понимания совпадают лишь частично. Для полного взаимопонимания необходимо садиться за стол, объяснять свои проблемы, выслушивать аргументы с другой стороны и находить общие решения.

- Насколько высоко мы оцениваем вероятность снятия санкций ЕС против РФ в обозримой перспективе? Со стороны Запада звучат противоречивые сигналы.

— Тут гадать бессмысленно. Если бы график, который обсуждался в "нормандском формате" в октябре в Париже, киевскими партнерами действительно выполнялся и они делали бы то, что действительно обещали, а обещали они принять поправки к 133 статье Конституции (в ней описывается административно-территориальное устройство страны – ред.), принять закон об особенностях местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей, принять закон об амнистии и согласовать с Луганском и Донецком закон о выборах, тогда мы могли бы говорить о том, что к лету эти положения политического урегулирования с Украиной будут выполнены. К сожалению, сейчас картина такая, что остается только разводить руками, поскольку в Киеве объявили, что ключевой вопрос – поправки в Конституцию – откладывается, и непонятно, когда это произойдет, а это влечет за собой цепь остальных положений по политическому урегулированию, которые остаются невыполненными.

Поэтому сейчас Евросоюз, который принял эти санкции, в очень странном положении. Ему приходится говорить очевидную нелепость: необходимо продолжать против России санкции, потому что Киев не выполняет свои обязательства по политическому урегулированию, по Минским соглашениям. Это просто смешно. Я думаю, что в ближайших контактах в "нормандском формате" этот вопрос будет обсуждаться. Ситуация выглядит абсурдно: Киев не хочет выполнять эти положения, а санкции должны оставаться против России. С такой постановкой не только нам, но и в Европе сложно согласиться. Раньше это называлось волюнтаризмом. Получается, что санкции держатся произвольно в ожидании того, что договоренности выполнит кто-то другой.

Еще было бы совершенно неправильно простить Киеву невыполнение им этих положений. Если их не выполнить, то урегулирование будет хрупким, оно не продлится долго, мы получим просто замороженный конфликт со всеми вытекающими из этого последствиями. Нужно, чтобы наши партнеры правильно понимали, кто действительно несет ответственность, и делали выводы применительно к санкциям.

- То есть, откровенно говоря, в этом году вряд ли снимут санкции?

— На каждых консультациях европейцы говорят, что да, надо, но они сами себя загнали в эту парадигму, из которой теперь очень сложно будет выбраться. Но выбираться придется им, а не нам, потому что не мы это дело вводили. Большого оптимизма я бы не испытывал, что все нормализуется к лету. Зависит это не от нас.

- Мюнхенская конференция в этом году пройдет 12-14 февраля. С какими идеями туда отправится Россия?

— На конференции будет выступать Дмитрий Анатольевич Медведев. Это будет первая панель вместе с премьер-министром Франции. Во второй панели в этот же день будет участвовать Сергей Викторович Лавров. Я так думаю, что они будут говорить о разных вещах.

- Кто уже выразил желание встретиться с российской делегацией на полях мероприятия?

— Намечен целый ряд встреч и у Дмитрия Анатольевича, и у Сергея Викторовича. Не будем предвосхищать.

- Ранее в Брюсселе заявляли, что Совет Россия-НАТО может возобновить работу на посольском уровне. Как в настоящее время обстоят дела по этому вопросу?

— Мы действительно получили информацию о том, что есть желание после длительных дебатов внутри альянса провести Совет Россия-НАТО, не сейчас, через какое-то время, потому что потребуется подготовка. Мы об этом знаем и очень внимательно рассматриваем эту просьбу. Будем говорить о том, как его наполнить, как сформулировать совместную повестку дня. Но для этого нужно работать.

- Сколько времени может потребоваться?

— Это будет рабочий процесс.

- В течение года будем работать над возможностью встречи?

— Я думаю, что раньше.

- То есть до конца года?

— Да. В начале двухтысячных был серьезный спор внутри НАТО: превращается ли она в конференционный центр или остается военно-политической организацией. Где-то на рубеже 2002-2003 годов в Вашингтоне решили закрутить гайки и прекратить делать из нее конференционный центр, а, наоборот, сильно поднять дисциплину, ужесточить проходы в штаб-квартиру.

- Продолжит ли Москва наращивать свой оборонный потенциал в ответ на аналогичные действия альянса?

В этом тоже большая разница между тем, что было в 2000-х годах, когда мы довольно пассивно наблюдали за тем, что происходит у наших границ, и тем, что происходит сейчас. Первый кризис возник не сейчас, с Украиной, а он возник в связи с попытками НАТО расшириться на Грузию. Кризис переживем.

- То есть наши шаги будут симметричными?

— Симметричные шаги здесь маловероятны, учитывая огромное количество денег, которые американские партнеры сейчас вкладывают: на будущий год они собираются в четыре раза больше вложить. Симметричный ответ для этого совершенно не нужен, я в этом уверен. Компенсирующие меры для поддержания нормального военно-стратегического уравнения принимаются и будут приниматься.

- Премьер-министр Турции Ахмет Давутоглу ранее поручил турецкому МИДу попросить Россию дать объяснение генсеку НАТО в связи с якобы имевшем место инцидентом с российским Су-34. Как Москва оценивает подобное обращение Анкары к альянсу – выносить проблемы за пределы двусторонних отношений?

— Мне очень странно слышать сообщения, которые адресуют нас в альянс, поскольку такого понятия, как воздушное пространство НАТО, не существует. Существует суверенное воздушное пространство каждой страны в отдельности. Осенью турецкие представители говорили, что это (нарушение воздушного пространства – ред.) не вопрос НАТО, а вопрос сугубо двусторонних отношений и даже если такой инцидент возникает, то его надо урегулировать в двустороннем порядке.

НАТО здесь совершенно ни при чем. Если турки считают, что было нарушение воздушного пространства, значит, они должны предоставить нам информацию. Насколько я знаю, никакой информации предоставлено не было.

- То есть НАТО не имеет права вмешиваться в сложившуюся ситуацию?

— Я не вижу никаких оснований для того, чтобы эту роль (урегулирование ситуации с якобы имевшим место нарушением воздушного пространства Турции – ред.) брала на себя НАТО.

- Собирается ли РФ давать объяснение НАТО, на котором настаивает Анкара?

— Мы посмотрим на любую информацию, если она будет предоставляться, если она есть, конечно.

- Мы можем вернуться в ПАСЕ? Или это затянувшийся кризис, к тому же у нас со Страсбургом разные позиции относительно возможности российского возвращения?

— Можем, конечно. Там, где собираются три юриста, существует три разных мнения. Эти документы очень внимательно читаются, консультируются.

Есть правила процедуры, есть 25 статья, 28 статья Устава Совета Европы. Прецедентов не было, могу сказать.

- Мы первые применили такую процедуру?

— В принципе, да. При внимательном чтении документов действительно ничто не препятствует подать заявку на то, чтобы полномочия нашей делегации были приняты в любой момент каждой сессии, будь то весенняя, летняя или осенняя. Юридических препятствий к этому нет. Другое дело, не было практики.

Но в чем я твердо уверен, что если возникнет ситуация и обоюдное желание к восстановлению полномочий нашей делегации, то юридических препятствий здесь быть не должно, они просто будут сметены. Для этого, как я уже сказал, в Ассамблее должны сложиться условия, должно быть понимание, что нашей делегации по приезду туда не будет создано препятствий к нормальному диалогу с парламентариями. Об этом многие говорили, я был недавно в Европарламенте в Брюсселе и в Страсбурге, везде говорили, что первое, с чего надо начинать, отказаться от взаимных санкций в отношении парламентариев, не препятствовать развитию их диалога.

Нельзя исключать, что здесь будут какие-то попытки казуистики и ссылки на отсутствие практики, ссылки на то, что это не прописано во всех документах, но это будет только означать отсутствие готовности парламентариев Совета Европы, ПАСЕ к нормальному диалогу.

- Что станет для российской стороны показателем готовности к диалогу со стороны ПАСЕ?

— Показателем изменения ситуации станет то, что мы услышим от руководителей фракций, которые работают в Страсбурге, что они очень хотят работать с нашей делегацией именно в Страсбурге. Что они считают принятые ранее решения ошибочными, что пора возобновлять диалог. Это должно означать нормальное приглашение к совместной работе над проблемами, к диалогу.

Ехать сейчас было бы очень рискованно и не стоило, был очень велик шанс того, что наша делегация туда поехала бы, а полномочия ее были поставлены под сомнения. Зачем нам этот скандал? Совершенно не нужен.

- Где гарантия, что если делегация поедет весной или летом, ее полномочия снова не будут опротестованы?

— Таких гарантий нет. Но все это легко просчитывается. Руководители работающих там фракций, они знают, набирают ли большинство в этом вопросе или нет. Если есть твердое большинство, которое не допустит такого неприятного для всех процесса, значит, они ответственно говорят, что есть зеленый свет.

- Рассчитывает ли российская сторона пригласить наблюдателей от ПАСЕ на предстоящие осенью парламентские выборы в Россию?

— Мы начинаем сейчас работать. Начинаем работу с БДИПЧ ОБСЕ и с другими с тем, чтобы приглашать наблюдателей на выборы. До этого еще действительно далеко, мы посмотрим, кого, сколько и на каких условиях необходимо пригласить. Буквально в предстоящую неделю этот диалог начнется в отношении БДИПЧ.

- 28 февраля этого года будет отмечаться 20-летие вступления России в Совет Европы. С чем мы подходим к этой дате? Как развиваются отношения с Советом Европы? Как пройдет празднование 20-летия?

— Я не могу сказать, что это будут очень торжественные и очень широкие мероприятия, но целая серия их готовится и будет проведена. Будет и выставка в Совете Европы, будут мероприятия проведены в Москве. Невзирая на дебаты, которые идут среди парламентариев, нормальная межгосударственная работа в самом Совете Европы продолжается.

Проекты Совета Европы продолжают действовать на территории РФ, мы считаем это полезным, без сомнения. Это касается правовых вопросов, строительства правового государства, есть отдельная программа по Чеченской республике, она продолжает действовать, обновляется.

Вот эта межгосударственная работа, которая создает единое правовое пространство и поддерживает его в рамках тех документов, которые в Совете Европы принимаются, все это работает. Мы считаем наше участие там очень полезным.

- Турция с этого года стала основным плательщиком Совета Европы и стала достаточно активно предлагать Страсбургу свою повестку дня. Не опасается ли российская сторона остаться не у дел, когда соберется вернуться в ПАСЕ?

— Мы Турции не боимся.

США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 февраля 2016 > № 1637892 Андрей Келин


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 января 2016 > № 1630695 Андрей Келин

Взгляд в прошлое и безопасность мироустройства сегодня

Андрей Келин. Директор Департамента общеевропейского сотрудничества МИД России

Выступление на международной конференции «Ялта - Потсдам - Хельсинки - Белград: в поисках безопасности мироустройства». Белград, 23-24 ноября 2015 г.

2015 год действительно был богат на юбилеи исторических событий, особое место среди них занимает 70-летие Победы во Второй мировой войне. Мы всегда должны помнить, к каким последствиям могут привести попытки установления мирового господства, вера в собственную исключительность, пренебрежение нормами права и морали.

Ялтинская и Потсдамская конференции стали крупнейшими событиями новейшей истории, которые заложили основы современной системы безопасности в Европе и мире в целом. Эта система стала наследием Второй мировой войны и досталась человечеству огромными жертвами, которые понесли наши народы.

Напомню, что выработанные в Потсдаме демократические принципы утверждения мира и безопасности, включая недопущение возрождения нацизма, построение межгосударственных отношений на принципах суверенитета, национальной независимости, равноправия и невмешательства во внутренние дела, получили всеобщее признание. Эти решения заложили основу для продолжения сотрудничества стран - участниц антигитлеровской коалиции уже в мирное время.

Заключительный акт хельсинкского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе стал логическим завершением Ялтинско-Потсдамских соглашений. Он закрепил сформировавшиеся к тому времени границы в Европе, обозначил конкретные параметры сотрудничества государств региона для поддержания устойчивого мира.

Хельсинкский документ стал выражением воли государств двигаться в сторону гармоничной системы международной безопасности, поднявшись над разделительными линиями на европейском континенте. К сожалению, этот потенциал не был реализован вследствие политики холодной войны.

Окончание блокового противостояния Запад - Восток ознаменовало собой надежды на практическую реализацию достигнутых в Хельсинки договоренностей. Напомню, что в начале 1990-х годов Россия, отказавшись от стереотипов эпохи холодной войны, сделала выбор в пользу диалога и сотрудничества. Ни при каких обстоятельствах мы не могли позволить себе проводить изоляционную политику.

В этот период между Россией и Североатлантическим альянсом на высшем уровне был согласован набор взаимных политических обязательств в форме Основополагающего акта, позднее был создан Совет Россия - НАТО, начали реализовываться проекты практического сотрудничества, призванные создать страховочную сеть взаимоотношений, которая уберегла бы их в период кризиса.

С нашей стороны предпринималось немало усилий, чтобы сделать ОБСЕ эффективной организацией, которая по-настоящему стала бы Организаций по безопасности в Евро-Атлантике.

Мы полностью поддержали настрой в Евросоюзе начать переговоры по новому базовому соглашению, которое, по сути, выводило бы наши отношения на уровень стратегического партнерства.

Однако реальная жизнь оказалась гораздо сложнее задуманных благородных схем. Несмотря на мощное снижение конфронтации и сближение государств на основе общих демократических принципов, у наших западных партнеров так и не возникло подлинного осознания необходимости равноправного сотрудничества, охватывающего весь регион и служившего основой для построения единого пространства от Лиссабона до Владивостока.

Западные страны решили действовать с позиций превосходства, опираться на односторонние подходы, и исторический шанс обеспечить в Европе подлинно равную и неделимую безопасность, единое гуманитарное и экономическое пространство был упущен.

Почему же так произошло? Здесь и соблазн легких достижений на основе ощущения победы в холодной войне, и, конечно, старые исторические обиды-фобии, активно эксплуатируемые политиками-популистами.

Главная же проблема заключается в том, что окончание блокового противостояния после холодной войны было во многом воспринято на Западе как победа западной модели, а не как фундамент для строительства открытой, инклюзивной системы мироустройства.

Политики по-прежнему видели полезность разделительных линий в Европе и стремились передвинуть их в свою пользу. Это во многом объясняет избранную западными государствами стратегию на сохранение блокового мышления, в частности в военно-политической и экономической областях. Фактически продолжилась консолидация «сообщества победителей».

Если бы тогда был взят курс на превращение ОБСЕ в настоящую организацию со своим уставом и зафиксированными в нем гарантиями безопасности для всех участников организации, все могло бы пойти по-другому. Если бы было выполнено то, о чем договорились еще в 1975 году в Хельсинки при подписании Заключительно акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, сейчас мы бы жили в совершенно другой Европе и мире.

Одновременно пошли волны бездумного, безграничного расширения НАТО с приближением натовской военной инфраструктуры вплотную к границам России. Дошло и до прямого нарушения принципов Хельсинки. Страны НАТО коллективно напали на суверенное независимое государство - Союзную Республику Югославию, где до сих пор можно видеть последствия варварских бомбардировок НАТО. Разрушенные здания в Белграде напоминают о том, что в 1999 году государства, рьяно выступавшие за демократию и верховенство права, сами пошли на откровенное нарушение Устава ООН и хельсинкского Заключительного акта. Мы всегда будем помнить о 78 днях бомбежек Югославии, результатом которых стала гибель 2 тыс. мирных граждан, а также чудовищный экономический и экологический ущерб. Сильнейший удар был нанесен по международному праву и стабильности в Европе. Тогда страны НАТО не просто разбомбили Югославию, они заложили мину замедленного действия на десятилетия вперед. На фоне полной безнаказанности за содеянное началась череда безудержного вмешательства в дела других стран напрямую военными средствами и опосредованно - через поддержку экстремистов и насильственную смену власти.

При этом никакие доводы о необходимости восстановления предсказуемости международных отношений не действовали. Было категорически отвергнуто наше предложение заключить Договор о европейской безопасности, который такую возможность - обеспечить юридически свою безопасность и получить соответствующие гарантии - предоставлял бы всем странам: и которые входят в НАТО и ОДКБ, и которые поддерживают военно-политический нейтралитет. Осталась на бумаге и российско-германская Мезербергская инициатива о создании комитета по вопросам внешней политики и безопасности Россия - ЕС.

Курс был взят на то, чтобы так называемое западноевропейское благополучие и безопасность обеспечивали бы только НАТО и Евросоюз. При этом ни о каком равноправном, учитывающем взаимные интересы сотрудничестве с Россией речь не шла.

Нам, по сути, предложили посидеть на «приставном стуле», пока в Брюсселе изобретали программу «Восточного партнерства», которую предложили отдельным государствам постсоветского пространства как уже завершенную. Мы тогда были готовы участвовать в некоторых проектах, где тройственное объединение усилий России, ЕС и соответствующей страны, которую пригласили в «Восточное партнерство», могло бы дать какую-то «добавленную стоимость». Однако в Брюсселе не были в этом заинтересованы. Это никак не вписывалось в позицию заведомого превосходства.

Если бы наши партнеры на Западе были более нацелены на конструктивный диалог, а не на навязывание своих приоритетов в ущерб интересам и ценностям других стран, многих сегодняшних проблем можно было бы избежать. Считаем, что дело самих народов решать, как строить свою жизнь. Никакой внешний диктат здесь неприемлем.

Мы все наглядно убедились, что расширение сфер влияния без учета интересов самих государств, принуждение к ложному выбору «или - или» применительно к политическому и экономическому вектору развития государств, поддержка «цветных революций», вольная трактовка международного права и хельсинкских принципов, фальсификация истории, направленная на замалчивание преступлений нацизма, - все это ведет исключительно к росту напряженности, снижению предсказуемости и устойчивости системы европейской безопасности.

Обострение ситуации в сфере европейской безопасности, проявившееся, в частности, в тяжелом конфликте на Украине, стало следствием такой безответственной политики. И практика снова показала, что только конструктивный диалог может продвинуть процесс урегулирования. Россия продолжит принимать самое активное и инициативное участие в усилиях по разрешению кризиса на Украине через стабильное прекращение огня, отвод вооружений, снятие гуманитарных проблем, налаживание устойчивого политического диалога между Киевом и Донбассом.

При всех размолвках и разногласиях глобальная повестка сотрудничества по реагированию на новые вызовы и угрозы приобрела критически важное значение. Захлестнувшая нас волна террора показывает, что пассивность в борьбе с терроризмом и замалчивание породивших его факторов ничем не могут быть оправданы. Уничтожение российского авиалайнера над Синаем, бойня в Париже, взрывы в Анкаре и Бейруте выдвигают срочное требование создания эффективной и всеобъемлющей международной антитеррористической коалиции. «Двойные стандарты» и предварительные условия здесь не уместны.

Пора перестать разговаривать обвинительными лозунгами, вернуться к взаимоуважительному диалогу и взаимодействию. Необходимо искать точки соприкосновения, уметь договариваться и находить компромиссы.

Нынешний кризис европейской безопасности показал, что всем государствам Евро-Атлантики пора вспомнить, что 40 лет назад в Хельсинки нам, несмотря на все противоречия, удалось сесть за стол переговоров для обсуждения ключевых вопросов безопасности. Сейчас этот опыт востребован как никогда. Считаем, что запущенный в ОБСЕ процесс «Хельсинки плюс 40» подготовил почву для перезапуска равноправного политического диалога по европейской повестке дня без предварительных условий и закрытых тем.

Требуется подтвердить принцип №6 декалога о невмешательстве во внутренние дела, включая недопустимость подрывных действий и поддержки смены власти в другом государстве неконституционным путем. Не менее важно согласованное признание права государства на особые связи со своими соотечественниками за рубежом и защиту их интересов.

Не меньшее значение имеет экономическое измерение безопасности. Сопряжение интеграционных процессов в Евро-Атлантике и Евразии, так называемая «интеграция интеграций», уже давно вышло за пределы интересов ученых-экономистов. Эта область имеет огромный потенциал, который далее игнорировать невозможно.

Отгородиться от угроз «оазисами благополучия» вроде ЕС и НАТО уже не удастся. Подлинное единство и безопасность европейского континента можно обеспечить только на основе коллективных решений.

Решения Ялтинской и Потсдамской конференций, а также мирные послевоенные переговоры позволили избежать пожара новой мировой войны, создать благоприятные условия для появления нынешней многообразной палитры государств, их политического и социально-экономического развития. Поэтому абсолютно неприемлемы предпринимаемые некоторыми политическими силами попытки переписать историю в угоду сегодняшней политической конъюнктуре, предать забвению решения Нюрнбергского трибунала, уравнять в правах жертв и палачей, освободителей и оккупантов. Такие действия ведут к подрыву существующего миропорядка.

70 лет назад государства - участники антигитлеровской коалиции смогли подняться над эгоистическими амбициями и идеологическими противоречиями и прийти к взаимному согласию в интересах установления всеобщей безопасности. Получилось это сделать и 40 лет назад в Хельсинки. Сейчас нам как никогда важно снова прийти к согласию в отношении тех принципов, на которых должно строиться взаимодействие государств евроатлантического пространства.

Сегодня террористы бросили прямой вызов самим основам нашей общей цивилизации. Пассивность в борьбе с этим злом ничем не может быть оправдана - на кону жизни наших граждан. Рассчитываем, что на предстоящем СМИД в Белграде государства - участники ОБСЕ смогут вспомнить опыт истории и снова проявить политическую волю для объединения перед лицом общей беды.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 января 2016 > № 1630695 Андрей Келин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter