Всего новостей: 2525369, выбрано 3 за 0.019 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Керри Джон в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 6 февраля 2018 > № 2487152 Джон Керри

Ключевой договор между США и Россией о нераспространении ядерного оружия

Джон Керри (John Kerry), The Boston Globe, США

В мире, где Корейский полуостров сотрясают ядерные угрозы со стороны КНДР, а президент Соединенных Штатов грозится расторгнуть ядерное соглашение с Ираном, которое, по мнению всего остального мира, работает, есть по крайней мере одна хорошая новость о нераспространении ЯО. Речь идет о важной вехе в отношениях двух крупнейших ядерных держав планеты, хотя о ней и не кричат первые полосы газет: к сегодняшнему дню стороны должны выполнить свои основные обязательства в рамках Договора СНВ-III. Соглашение, когда-то оказавшееся под угрозой ввиду поляризованной политики Вашингтона, продолжает обеспечивать Соединенным Штатам ядерную безопасность. Дитя холодной войны, выросшее в ту эпоху, когда в школах учили правилам поведения на случай ядерного удара, и следившее за ходом кубинского кризиса по черно-белому телевизору, я считаю нынешнее событие достойным упоминания, равно как и модель того, как можно реально обезопасить мир от ядерной катастрофы: посредством дипломатии и взаимного контроля, а не огнем и яростью.

Архив ядерных договоров, заключенных между США и бывшим Советским Союзом, по-прежнему остается замечательным примером того, как мы можем шаг за шагом решать формально не разрешимые проблемы. Первоначальное соглашение СНВ, переговоры по которому велись еще при президенте Рейгане, позволяло обеим странам иметь в своем ядерном арсенале не более шести тысяч подотчетных боезарядов, число которых должно подвергаться строгой проверке. Хотя эти цифры значительно превышают сегодняшние, по меркам холодной войны можно было говорить о серьезном сокращении вооружений. Администрация Джорджа Буша в одностороннем порядке провела сокращения своего арсенала в соответствии с Московским договором. Однако в этом соглашении не оговаривались механизмы взаимных проверок, и оно в целом не удовлетворяло требованиям того времени.

Вот почему так важен новый Договор СНВ-III, подписанный в 2010 году: в рамках этого соглашения обе стороны обязуются сократить ядерные боезаряды до 1550 единиц, при этом число развернутых межконтинентальных ракет, баллистических ракет подводных лодок и тяжелых бомбардировщиков не должно превышать 700; каждой из сторон разрешено иметь не более 800 развернутых и неразвернутых пусковых установок МБР и БРПЛ, а также тяжелых бомбардировщиков; введен строгий современный режим проверок, создающий атмосферу взаимного доверия.

Руководствуясь принципом президента Рейгана «доверяй, но проверяй», американские инспекторы могут почти без предупреждения осматривать российские ядерные объекты, а эксперты из России имеют право делать то же самое в Соединенных Штатах. За семь лет американские инспекторы посетили российские ядерные базы более 125 раз. В среднем чаще, чем один раз в месяц, команды хорошо обученных, специально подготовленных инспекторов по ядерной безопасности — практически без предварительного уведомления — приезжают с приборами дозиметрического контроля на российские ядерные установки особой важности, которые выбирают по собственному усмотрению.

Мы используем эти неожиданные инспекционные проверки, чтобы убедиться в том, что Россия говорит нам правду. Стороны ежегодно предоставляют друг другу многостраничную документацию о своих ядерных вооружениях. В течение первых шести лет стороны обменялись примерно двенадцатью с половиной тысячами уведомлений — в среднем по пять в день. Иными словами, еще никогда раньше мы не располагали таким объемом свежей информации о каждой российской ракете, каждой пусковой установке и каждом бомбардировщике. Вместо того, чтобы обмениваться угрозами или оскорблениями, наши дипломаты несколько раз в год собирают Двустороннюю консультативную комиссию, чтобы решать проблемы, возникающие в ходе реализации договора, и устранять разногласия по поводу его толкования.

Таковы факты, имеющие отношение к СНВ-III. Однако самое важное заключается в том, чего на самом деле удается избежать: нам не нужно тратить деньги налогоплательщиков на то, чтобы преследовать призраков или создавать новые системы из-за неопределенности в отношении ядерных возможностей России.

Что касается СНВ-III, то здесь нам следует проявлять бдительность. Действие нынешнего договора истекает через три года. Сенат одобрил положение, позволяющее президентам США и России продлевать договор без дальнейших акций Конгресса на срок до пяти лет. Даже в этих условиях, коль скоро Россия согласна, продление договора имеет решающее значение. Позволить одному из последних элементов конструктивного сотрудничества завершиться без какого-либо последующего процесса значит пренебречь выстраданными уроками холодной войны. Такая ситуация склонит стороны к ядерной конкуренции, которая не принесет ни стабильности, ни безопасности.

В эпоху, когда российско-американские отношения переживают свой наименее благополучный и наименее конструктивный период, этот договор обретает особую важность. Он означает, что, даже когда мы боремся с российской агрессией в Крыму и на Украине и противостоим ее бесцеремонному вмешательству в нашу демократию и демократию других стран, по крайней мере по такому жизненно важному вопросу, как ядерная война, наши страны, владеющие более 90% мировых запасов ядерного оружия, сохраняют определенность, стабильность и прозрачность.

Во внешней политике очень сложно делать конкретные прогнозы. В отношении России Соединенные Штаты пытаются проводить политику, которая основывается на различных, а порою противоречивых ожиданиях возможных шагов со стороны Москвы: Джордж Буш однажды сказал, что, заглянув «в глаза» Владимиру Путину, он увидел в нем «простого и заслуживающего доверия человека». Администрация Обамы надеялась на «перезагрузку» отношений. К моменту моей работы на посту госсекретаря лучшее, что мы могли сделать в отношении России, это отделить вопросы, по которым мы могли бы действовать согласованно и конструктивно, от тех, по которым мы были абсолютными противниками. Мир все еще пытается понять, какой подход выбрала администрация Трампа.

Но здесь необходимо усвоить важный урок: нам будет лучше придерживаться ядерных соглашений, которые работают. В случае СНВ-III здравый смысл едва ли не пал жертвой узкопартийной политики Вашингтона. Прошлые договоры одобрялись без особого труда, получая 90, 95 или более 97 голосов. Я руководил законодательным процессом, который привел к успешному голосованию по СНВ-III, однако отданных за него голосов (71 голос) едва хватило для того, чтобы преодолеть необходимый порог — а ведь речь идет о соглашении, которое получило одобрение всех ныне здравствующих госсекретарей, будь они демократами или республиканцами.

При нынешней узкопартийности Вашингтона 71 голос, возможно, равносилен прежним 95, но что, если бы мы их недобрали? Неужели в контексте сегодняшних трений с Москвой сохранение большего количества ядерных вооружений по сравнению с тем арсеналом, который, по словам военных советников, нам действительно требуется, и менее отчетливое представление о ядерном потенциале России, обеспечат нам большую безопасность?

Мы все должны как следует подумать об усвоенных тогда уроках и применять их к тем решениям, которые ждут нас впереди. Мы на свой страх и риск устраиваем политические игры с ядерным Армагеддоном, и сегодня как никогда — будь то в Северной Корее, Иране или в наших последующих шагах в отношении России — мы отчаянно нуждаемся в государственной мудрости, а не в партийных склоках и балансировании на грани войны. В таких вопросах второго шанса уже не бывает.

Джон Керри — приглашенный заслуженный государственный деятель в Фонде Карнеги за международный мир, исполнял обязанности государственного секретаря США при администрации Обамы.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 6 февраля 2018 > № 2487152 Джон Керри


США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319183 Джон Керри

Экс-госсекретарь США Керри: Крым — это Украина. И только в сознании Путина он является российским. Лекция в Киеве

Гордон, Украина

Государственный секретарь США в 2013-2017 годах Джон Керри выступил в Киеве с публичной лекцией «Может ли дипломатия преодолеть вызовы нового мира?», в которой рассказал об ответственности Соединенных Штатов за невыполнение Будапештского меморандума, о впечатлениях от переговоров с главой МИД РФ Сергеем Лавровым и о том, как справиться с ростом влияния по всему миру популистов, демагогов и экстремистов. «ГОРДОН» приводит основные тезисы из выступления американского политика.

73-летний Джон Форбс Керри — один из самых влиятельных и авторитетных американских демократов в мире. Родился в семье дипломата, по материнской линии принадлежит к одной из богатейших династий мира — Форбсам, получил американское и европейское образование, воевал во Вьетнаме, был несколько раз ранен, ветеран боевых действий, награжден знаками отличия. В начале 1970-х Керри стал активным участником антивоенных протестов, давал показания о военных преступлениях, совершенных американской армией.

Политическая карьера Керри началась в начале 1960-х с участия в избирательной кампании брата президента США Джона Кеннеди Роберта. Пять раз избирался сенатором США, первый раз — в 1985-м. Спустя почти 20 лет Демократическая партия выдвинула Джона Керри кандидатом в президенты США. На выборах 3 ноября 2004 года Керри, набравший 59 миллинов голосов (48%), уступил Джорджу Бушу (62 миллиона голосов, 51%). 1 февраля 2013 года, после избрания Барака Обамы на второй президентский срок, Керри стал государственным секретарем США и работал на этой должности до 20 января 2017 года. Уделял особое внимание отношениям со странами Латинской Америки, участвовал в переговорах по урегулированию ситуации на Ближнем Востоке и по прекращению войны в Украине.

Джон Керри прилетел в Киев на форум «Ялтинская европейская стратегия» и выступил перед украинскими студентами с лекцией «Может ли дипломатия преодолеть вызовы нового мира?». Выступление состоялось в рамках проекта «Публичные лекции» Фонда Виктора Пинчука. Издание «ГОРДОН» приводит основные тезисы из речи американского политика.

Об аннексированном Крыме и оккупированном Донбассе

Де-юре Крым сегодня — это Украина. И только в сознании президента Путина и россиян Крым является российским. Является он таковым и де-факто. Безусловно, мы не поддерживаем аннексию полуострова. И никогда ее не признаем.

Очевидно, что именно Крым стал вызовом в отношениях с Россией так же, как и Донбасс. Верю, что мы можем решить все проблемы и достичь компромисса. Считаю критически важным продолжать нашу политику, возобновлять минские переговоры и работать в нормандском формате. Нужно идти шаг за шагом, вести переговоры.

О главе МИД России Сергее Лаврове

Я считаю дипломатию незаменимой и очень важной. Дипломатия — это искусство политики, которое применяется для налаживания отношений между странами для защиты ценностей и интересов.

Я действительно часто имел дело с Лавровым, мы с ним не раз достигали определенного компромисса. Безусловно, мы с ним не всегда и не во всем соглашались, из-за многих вещей спорили, но подходили к переговорам с профессионализмом и взаимоуважением. Это позволяло сглаживать различия между нами, которые, конечно же, существуют. Но мы находили возможность идти вперед.

Об ответственности США за невыполнение Будапештского меморандума

Вопрос вооружения и разоружения обсуждается очень активно. Но есть вещи, которые я не могу озвучивать публично. Ведутся дискуссии, чтобы поставлять дополнительные объемы оружия (в Украину. — «ГОРДОН»).

Считаю, что США до недавнего времени (до избрания Дональда Трампа президентом. — «ГОРДОН») вели себя очень ответственно в вопросах ядерного оружия. Я, собственно, и вел борьбу за подписание такого документа. Это было очень тяжело, но мы сократили количество боеголовок нашего вооружения с 50 тысяч до полутора тысяч. Президент Обама хотел сделать эту цифру еще меньше. Он вообще хотел достичь цели: мир без ядерного оружия. Все понимают, что это невозможно сделать за один день. Нам нужно разработать новые подходы по разрешению конфликтов, чтобы не сделать мир еще более небезопасным.

Сейчас, к сожалению, сделан шаг назад в этом вопросе из-за ухудшения отношений с Россией. Но я надеюсь, что здравый смысл победит. Нынешний президент США и его администрация немного по-другому относятся к оружию, чем мы. Я ни разу не слышал от них о нераспространении оружия. Не знаю, куда они направляют свою политику, подождем — увидим.

Что касается Будапештского меморандума… Понимаю, что есть некоторые вопросы. Да, мы это подписали. США обязаны придерживаться фундаментального духа этого договора. Сейчас идут дебаты, как именно нам это сделать, как конкретно этого достичь, чтобы не нарваться на еще большую нестабильность или неправильную трактовку наших шагов. А таких шагов может быть много, и они могут привести к углублению конфликта. Но я считаю, что дух Будапештского меморандума — очень важная вещь.

О Киеве, Евромайдане и реформах

Кажется, единственное, в чем сходятся и республиканцы, и демократы: Киев — это чудесный город. Особенный город с особенными днями на Майдане. Не буду описывать, ведь вы сами это пережили. Но те дни были очень трогательными и важными. И у меня осталось впечатление, которое ничем не затмить: впечатление вашей мощи и стойкости.

Бывают дни, когда мы просыпаемся и не хотим вставать с постели, говорим себе: «Господи, еще столько всего нужно сделать за такое короткое время». Безусловно, у вас есть постоянная тревога за Украину: куда мы идем? Сможем ли исполнить миссию, возложенную на нас Евромайданом? Сможем ли достичь того, к чему так стремились люди на Майдане — прозрачности и подотчетности власти? Сможем ли преодолеть коррупцию и внедрить мощные реформы?

Самая большая опасность — это разочарование, неверие в то, что один человек может изменить мир. Каждый из нас может работать над тем, чтобы изменить маленькую вещь. И наши совместные действия создадут энергию, которая преодолеет самые высокие стены сопротивления. Вы уже сделали это на Майдане. Это стало толчком. Теперь начатые изменения нужно довести до конца.

О росте популизма и демагогии

Хочу поделиться с вами собственными впечатлениями от длительной государственной службы. Впечатлениями человека, который боролся, участвовал в демонстрациях, отстаивал права людей и отслужил 28 лет в Сенате США. Также мне посчастливилось четыре года быть государственным секретарем США и пытаться справиться с проблемами в Африке, Йемене и в различных странах Ближнего Востока.

Мы живем во времена, когда мир стремительно меняется. Масштабы этих изменений невероятны. Глобализация отпугивает многих. Стираются не только границы государств, есть нечто большее — экономики стран сливаются.

Мы видим накапливающееся раздражение, нарастание популизма и демагогии. Но политика не должна падать до такого уровня. Нет! Политика должна вдохновлять людей становиться лучше, чем они есть. Это очень важно, потому что задает моральные ориентиры и позволяет бороться за права людей. Нам нужно сделать все, чтобы кто-то не нажал курок только потому, что у другого иное мнение.

Злость и раздражение, которое накапливается у людей, — от этого нет защиты. Правительство слишком долго откладывало эти вопросы на второй план. Делало это самоуверенно, не решало проблему должным образом. В итоге лишь подливало масла в огонь. Следствием подобного поведения стали результаты последних президентских выборов в США.

Люди по горло сыты уровнем коррупции, терроризмом на улицах и загрязнением окружающей среды. Я чувствую, как все выходит из-под контроля, но верю: мы справимся с этим вызовом.

О том, почему стало тяжело управлять миром

Миром, в котором мы живем, стало очень тяжело управлять. Каждому из нас очень трудно осмысленно работать с информацией, которая постоянно поступает отовсюду — из смартфонов, компьютеров, интернета. Все на связи со всеми. Нет в мире уголка, который не был бы виден.

В основе «арабской весны» была не религия, нет. Просто молодые люди хотели иметь будущее, стать полноценными членами гражданского общества своей страны. И что случилось? Их избили. Тогда вместе с детьми на демонстрацию отстаивать будущее вышли родители. Так было в Египте, так было в Сирии. И авторитарный сирийский президент Башар Асад велел расстрелять протестующих. В итоге, шесть лет спустя, мы видим безумное количество убитых, разрушенные дома и миллионы беженцев. С чем остались эти люди? С вопросом: может ли мировое сообщество решить эту проблему и дать надлежащий ответ? Я считаю, что может.

Об экстремистах и схватке цивилизации с нецивилизацией

В основу международной системы безопасности были заложены верховенство права и уважение к суверенитету государств, неприкосновенности их границ. Мы жили с этим чувством уважения, начиная со Второй мировой и до последних нескольких лет.

ХХ столетие во многом определили государства и нации. Сегодняшнее столетие определяют уже не государства, а те, кто исповедует радикальные экстремистские идеи. Они не задумываются о будущем людей. Я никогда не слышал, чтобы экстремистские группы рассуждали о здравоохранении, образовании или правах обычных граждан. Это не схватка цивилизации с чем-то непонятным, это схватка цивилизации и нецивилизации. И это пошатнуло наш мир, изменило его, сделало не новым, а принципиально другим. Мы будто повернули назад в своем развитии, в этом проблема. И мы должны взглянуть на первопричину возникших проблем.

О том, как решить проблему экстремизма по всему миру

Террористами становятся по идеологическим или религиозным причинам, а также из-за бедности. Я был в Африке, спрашивал у своего приятеля, почему им не удалось справиться там с экстремизмом. Он ответил, что это невозможно: экстремисты вербуют даже детей, платят небольшие деньги 13-летним подросткам, забирают их и учат. Через полгода детям уже не надо платить — они стают новобранцами. Приятель сказал: «Джон, у экстремистов планы на 35 лет вперед, а у нас нет плана даже на ближайшие пять лет».

Мы живем в мире, где двум миллиардам людей сейчас 15 лет или меньше. Есть очень-очень много стран, где 70% населения младше 30-35 лет, и минимум 300 миллионов из них никогда не ходили в школу, потому что эти страны заражены экстремизмом.

Нам нужно инвестировать в те страны, где молодежь нуждается в образовании. Считаю, что именно так мы удовлетворим потребности молодежи, которая через свои смартфоны или планшеты видит, что происходит в другом мире и какие возможности есть у их ровесников.

О глобальном потеплении

Сколько из вас всерьез относятся к изменению климата на планете? Очень сложно заставить людей понять важность этой проблемы. Я работаю над этим вопросом с 1990-х. Каждый из вас ощутил жару этим летом. Прошедший июль был самым жарким в истории человечества. Уже 10 лет подряд каждый июль становится жарче предыдущего. Может, стоит всерьез это проанализировать и обратиться к науке?

Мы уже 65 миллиардов долларов потратили на ликвидацию последствий штормов в США, которые были вызваны глобальным потеплением. Если мы надлежащим образом не задумаемся над проблемой глобального потепления, не представляю, с чем еще столкнемся.

В прошлом году, еще в должности госсекретаря, я поехал в Арктику, видел огромные глыбы льда, которые откалывались и падали в море. И это происходит каждый день. Ученые мне сказали, что я не увижу настоящей картины, если не полечу в Антарктику. Я так и сделал. Это было в ноябре 2016-го, в день президентских выборов в США. Я тогда оказался в Новой Зеландии и подумал, что там и останусь, когда узнал о результатах выборов в Америке. Шучу. Но то, что увидел в Антарктике, меня напугало. Ледовой щит действительно разрушается, уровень морей поднимается.

У нас есть решение этой проблемы — эффективная энергополитика. Я считаю, что будущее за «зеленой» энергетикой. Она даст миллионы рабочих мест для инженеров и рабочих, которые будут строить станции нового типа. Она поможет уменьшить негативное влияние глобального потепления. Также «зеленая» экономика позволит странам быть независимыми от экспортеров углеводородов.

США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319183 Джон Керри


США. Нигерия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июля 2014 > № 1121904 Джон Керри

ДЖОН КЕРРИ: ПОЧЕМУ СЕНАТ МЕШАЕТ РАБОТАТЬ АМЕРИКАНСКОЙ ДИПЛОМАТИИ? (" POLITICO ", США )

Джон Керри (John Kerry)

Ужасающее похищение более 200 школьниц в Нигерии, организованное "Боко Харам", вызвало множество призывов "помочь вернуть домой наших девочек". Президент Барак Обама сразу же на них отреагировал. Однако за кадром остается одно обстоятельство: дипломатические возможности США ограничены из-за отсутствия в соседних с Нигерией Камеруне и Нигере американских послов.

В обоих посольствах нет послов уже больше восьми месяцев. Это означает, что мы потеряли уже восемь месяцев, в течение которых мы могли бы выстраивать полномасштабное региональное сотрудничество на высшем уровне и укреплять доверие к себе. Это, бесспорно, было бы полезно для борьбы с растущей угрозой со стороны жестоких экстремистов. За восемь месяцев США своими советами и помощью могли бы оказать значительную поддержку этим ключевым странам. Мы целых восемь месяцев могли бы активнее помогать им действенно реагировать на общее моральное возмущение.

Это не единичный случай. У Соединенных Штатов нередко не хватает инструментов для осуществления лидерской роли на международной арене и для защиты наших экономических интересов и интересов в сфере безопасности за границей, потому что застопорившийся процесс утверждения кандидатов в послы Сенатом оставил нас без постоянных представителей в 40 странах.

Кандидаты на должности послов - в том числе в Нигере и в Камеруне - оказались жертвами проволочек с утверждением. Растущая с каждым днем очередь оставляет множество лучших кадров - причем, в первую очередь, кадров из числа профессиональных дипломатов - на обочине. Между тем эти люди могли бы находиться на переднем крае, отстаивая и продвигая наши интересы.

О ком идет речь? Сейчас на рассмотрении Сената находятся 53 кандидатуры, предложенные Госдепартаментом. 37 из них уже одобрены Комитетом по международным отношениям и могли бы быть незамедлительно утверждены простым голосованием. 35 из этих 53 человек - кадровые дипломаты, а не политические назначенцы. Сомнительных фигур среди них нет.

Решение этой проблемы очевидно - достаточно посмотреть, как Сенат традиционно обходится с кандидатами на военные должности. Их рассматривают быстро и всех сразу - и это правильно. Однако, чтобы Америка могла играть в мире должную роль, так же необходимо относиться и к дипломатам. Сенат должен выделить их в отдельную категорию и ускорить их утверждение, как он поступает с военными.

Необходимо понимать, что отсутствие послов в таком количестве мировых столиц - это опасный сигнал, многое говорящий и союзникам, и противникам о позиции США. Вдобавок дипломатам из-за него намного сложнее становится заниматься своей работой, которая не имеет отношения к межпартийной борьбе и заключается в укреплении нашей безопасности, продвижении наших ценностей и помощи нашему бизнесу, создающему рабочие места в США.

Наличие такого количества вакансий в течение столь долгого времени ставит под угрозу национальную безопасность США. Возьмем, например, Ближний Восток. Трагический конфликт в Сирии и рост экстремизма угрожают этому региону, в котором у нас есть серьезные интересы - как в сфере экономики, так и в сфере безопасности. К чести Сената следует сказать, что он утвердил в прошлом месяце послов в Египте и в Ираке, однако на этом нельзя останавливаться. Сенат также должен быстро одобрить кандидатуры послов в Алжире, Кувейте и Катаре - еще трех странах, с которыми связаны наши насущные интересы.

В таких стратегически значимых европейских странах, как Венгрия, Турция, Чехия, Молдавия и Албания должности послов также вакантны. Между тем без посольских полномочий наши дипломаты не могут взаимодействовать с официальными лицами наиболее высокого уровня в местах, где наши общие демократические ценности оказываются под угрозой. Еще один пример: нам нужен посол в Гватемале, чтобы разобраться с проблемой наплыва несопровождаемых несовершеннолетних мигрантов на нашей юго-западной границе.

Кроме того, послы находятся на передовой нашей борьбы за интересы американского бизнеса - большого и малого. В прошлом году благодаря усилиям Госдепартамента на высоком уровне американские компании получили от иностранных правительств контракты на сумму, превышающую 5,5 миллиарда долларов. Эти контракты дали работу тысячам людей в Америке.

Ведущие американские компании признают, что деятельность наших послов важную роль крайне важна для успехов бизнеса за рубежом. Только в этом году наши предприниматели неоднократно обращались за содействием в посольства, добиваясь контрактов в странах, где послы до сих пор не утверждены. Общая сумма этих потенциальных контрактов составляет 119 миллиардов долларов. Если у нас не будет послов, способных отстаивать наши интересы, эти возможности отойдут к нашим иностранным конкурентам. Мы просто не сможем быть лидерами, если нас некому будет представлять.

В ходе своих поездок в качестве госсекретаря я видел, что мир сейчас как никогда жаждет американского лидерства. За почти 30 лет в Сенате я также убедился, что большинство сенаторов хотят, чтобы наши законодательные институты работал эффективно. На мой взгляд, и то, и другое - достаточные причины, чтобы принять меры, которые одновременно укрепят мировое лидерство Америки и продемонстрируют, что наша демократия способна работать у себя на родине.

Поправка: В предыдущей версии статьи утверждалось, что Америке нужен посол в Гондурасе. В действительности, речь шла о Гватемале.

Джон Керри - госсекретарь США.

США. Нигерия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июля 2014 > № 1121904 Джон Керри


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter