Всего новостей: 2529575, выбрано 22 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Артемьев Максим в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАрмия, полицияАгропромвсе
Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 марта 2018 > № 2544728 Максим Артемьев

Русский бунт: жители Волоколамска бросают вызов власти

Максим Артемьев

Историк, журналист

Решение о создании единой управляющей структуры для Москвы и области назрело и перезрело. Но пока региональные чиновники не готовы брать на себя ответственность и совместно решать острую проблему мусорных полигонов, в вопросы экологии и закрытия свалок приходится вмешиваться лично президенту страны

Произошедшее в одном из самых маленьких и бедных городков Подмосковья Волоколамске, несмотря на замалчивание многими СМИ, моментально получило мощнейший резонанс благодаря социальным сетям и YouTube. Драматические кадры избиения главы района и закидывания снежками губернатора Андрея Воробьева под скандирование «Позор!», просмотрели миллионы интернет-пользователей.

Кто-то увидел в этом провокацию с целью продвижения идей «оранжевой революции», кто-то — печальное следствие оторванности власти от народа. Третьи — отчаяние этого самого народа. Четвертые — грустное похмелье после триумфальных для власти президентских выборов.

Но важнее другое: случившееся в Волоколамске — показатель перемен в общественном сознании и серьезный вызов власти. Именно проблемы экологии выходят на первый план в повестке дня политической и общественной жизни. Это объясняется целым рядом причин.

Чистота и безопасность окружающей среды касаются всех без исключения. Их состояние видно всем невооруженным глазом, уровень загрязнения каждый ощущает на себе. Проблемы экологии легко объединяют вокруг себя людей, поскольку касаются нередко десятков тысяч граждан, проживающих вместе, в одном районе. Им легко собраться, наладить общение между собой, выдвинуть активистов. Их не нужно откуда-то свозить — все происходит по месту жительства.

Современные средства коммуникаций позволяют самоорганизоваться в считаные часы. А запрос среднего класса на пристойную жизнь включает в себя одним из первых пунктов именно требование комфортной окружающей среды.

Еще в советское время тема охраны природы, и в частности борьба за сохранение чистоты Байкала, а затем — против переброса рек на юг, стала одной из немногих доступных лазеек для неформальной общественной активности. Вспомним, что в перестройку именно на экологической тематике поднялись многие активисты и будущие политики. Чернобыльская катастрофа показала степень возможных последствий техногенных аварий. Борьба со строительством АЭС и ГЭС, например в Башкирии или на Алтае, привлекала на митинги сотни тысяч человек. Борис Немцов, кстати, стал депутатом, критикуя планы по возведению Горьковской атомной станции теплоснабжения.

Затем, в девяностые годы, вынужденные бороться за свое выживание россияне на какое-то время отошли от природоохранной тематики.

Но как только происходит переход общества от фазы выживания к фазе устойчивого развития, экология мгновенно оказывается в центре внимания.

Поэтому, если обратиться к публичной политике, ставка Алексея Навального на борьбу с коррупцией представляется малоэффективной, поскольку коррупция — тема абстрактная, напрямую большинства людей либо не касающаяся, либо всякий раз задевающая малое их число. В этом смысле Ксения Собчак более чутка к настроениям россиян. На «зеленой» тематике легче сформировать ряды последователей, вывести граждан на акции протеста.

Тема же мусорной утилизации издавна является крайне актуальной, и не только в России. Несколько лет назад в Италии кризис с уборкой мусора в Неаполе стал одной из причин падения правительство Романа Проди. В 2016-2017 годах внимание Украины было привлечено к львовским мусорным свалкам и неспособности мэрии решить проблему вывоза отходов, ставшей актуальнейшим политическим вопросом.

Для Московской области, окружающей многомиллионный мегаполис, проблема утилизации мусора является более чем актуальной. Столица ежедневно выбрасывает на ее территорию от 9000 т до 15 000 т отходов. Прибавим к ним и собственное «производство» мусора, лишь ненамного уступающее московскому.

Во всем развитом мире принято совместно — и силами мегаполиса, и окружающей его агломерации — решать проблемы утилизации мусора. То, что они могут принадлежать к разным административным образованиям, не проблема. Для этого создаются органы совместного управления, так называемые «метро». Эти совместные органы управления занимаются в том числе сбором и вывозом мусора. Скажем, мэрия Портленда в Орегоне договаривается с несколькими графствами, на территории которых расположен город, о том, что они вместе будут решать проблему утилизации отходов. По тому же принципу решается и ряд других вопросов — транспортных, инфраструктурных, культурных. Ведь это именно то, что важно для всех жителей. В итоге мусороперерабатывающие заводы находятся за городом, а в городе — общий театр.

Для России это непривычно. Здесь принято решать подобные проблемы путем нажима сверху. В итоге в 2012 году было принято решение об изъятии из Московской области нескольких районов и передаче их Москве — так появилась Новая Москва. Сделано это было грубо, волюнтаристски, без обсуждения с жителями.

Но главное даже не в том, как это было проведено, а в результатах. Мусорная проблема в итоге обострилась — в историю со свалкой Кучино в Балашихе в 2017 году даже пришлось вмешиваться президенту страны.

И теперь, буквально после выборов, разгорается новый конфликт в Ядрово. Лучше не стало. А ведь у Москвы и области — миллион общих проблем начиная с транспортной. Например, в 2005 году протесты против оптимизации льгот начались именно с вопроса оплаты проезд на автобусе между городом и областью. Множество проблем с застройкой, парковками и городским планированием просто «висит в воздухе», и решение о создании совместного управленческого органа назрело и перезрело.

Рассуждения о раздельном сборе мусора — это замечательно, но в сложившейся ситуации они напоминают паллиативную медицину. Такие методы не могут вылечить, они лишь облегчат страдания жителей, и то ненадолго. Не решив проблему в принципе, не создав цепочку под единым руководством от мусоропровода до мусороперерабатывающего завода, мы так и будем упираться в очередные «Ядрово». А президент ядерной сверхдержавы — к вящему позору всей страны и руководства Московской области — будет лично заниматься помойками и поправлять губернатора, не понимающего, как срочно надо решать проблему.

Владимир Путин в своем послании признался, что правительство сдерживало экологический нажим на бизнес, не ужесточая требований, но дальше так продолжаться не может. Волоколамск это ясно показал. Сегодня взрыв произошел там. Завтра он может случиться где угодно. Поэтому на ближайшие годы и перед новым правительством, и перед обществом в целом встает задача перехода к совершенно новой экологической политике. И обойтись здесь без участия гражданских активистов невозможно. Весь вопрос в том, будет ли общественная активность возникать стихийно, как в Волоколамске и не пора ли перенести ее в правовое поле. И будут ли активисты услышаны властью или им потребуются неординарные действия для привлечения внимания к себе.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 марта 2018 > № 2544728 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 марта 2018 > № 2544643 Максим Артемьев

Жизнь после выборов: как изменится судьба кандидатов в президенты

Максим Артемьев

Историк, журналист

Российская политика стоит на пороге больших перемен. Все понимают, что время традиционных участников выборов, а в обозримой перспективе и время Путина заканчивается. Нужны новые лидеры, идеи и партии

Итоги президентских выборов сенсацией не оказались. Но от этого их значение меньше не стало. Выборы в России, как это давно известно, являются индикативными — они показывают текущие массовые настроения и способность власти этими настроениями управлять. А она, как показали результаты кампании, по-прежнему вне всяких сомнений.

Явка на выборы (67,98%) оказалась даже выше, чем в 2012-м, — в период максимальной общественной активности последних десятилетий, тогда как сегодня эта самая активность — на минимальном уровне. Это яркое свидетельство мобилизационных способностей Кремля. На этом фоне даже собственно результат Путина — почти 77%, который является рекордным за всю российскую историю, представляется не столь важным. В пресловутой формуле 70/70 (явка/результат), которой отводили решающее место в стратегии АП, чуть-чуть не дотянули до первого контрольного показателя, зато с лихвой перевыполнили второй.

Кремлю данный результат был важнее не столько во внутренней политике, сколько во внешней. Он должен опираться для уверенности на эти цифры во взаимоотношениях с противостоящим ему Западом. Адресованное ему послание заключается в следующем: «Ваши санкции не работают, чем сильнее давление на Россию, тем сильнее поддержка ее власти народом». Теперь Путин может чувствовать себя еще более независимым, общаясь и с Трампом, и с Меркель, и с Мэй, и с прочими западными лидерами. Да и свежий конфликт с Лондоном и попытка воздействия на Россию пошли ему только на пользу.

Внутри России следующие шесть лет Путин может спокойно заниматься решением проблемы выбора преемника и выстраивать дальнейшую конфигурацию власти: его положение внутри правящего клана окончательно стало уникальным, и он может не беспокоиться о подсиживании. Любое его решение будет принято безоговорочно.

Что выиграли другие

Куда интереснее будущая судьба его «конкурентов». Как показывает предыдущий опыт, вариантов только два: либо забвение и выпадение из политики, либо «награда» за примерное поведение. Первый путь прошли, например, ныне забытые участники гонки-2000 — Скуратов, Подберезкин, Джабраилов или Михаил Прохоров F 13, если брать выборы-2012. Второй — Элла Памфилова, которая получила в награду должности, одна другой интереснее. Жириновский, Зюганов, Явлинский и Миронов, все эти годы обеспечивавшие массовку, также без призов не оставались.

Для Павла Грудинина будущее наиболее туманно. С одной стороны — второе место. С другой — результат на шесть процентов ниже, чем у Геннадия Зюганова в 2012-м. Для КПРФ данный результат в любом случае позитивный, место «партии номер два» она за собой сохранила. Для Грудинина все гораздо сложнее. Помимо позитива, за кампанию накопился не менее очевидный негатив. Собственной и независимой базы поддержки он не создал. Перехват управления в КПРФ для него практически невозможен. Некое левое движение вокруг него вряд ли сложится, поскольку выявилась противоречивость его фигуры, ее уязвимость для критики.

Теперь все зависит от Кремля. Нужен ему будет в дальнейшем такой спарринг-партнер — Грудинину откроют дорогу, может быть, даже дадут некую должность. Сочтут его потенциал полностью отработанным — отправят на свалку истории. В любом случае совхоз останется при нем, а кампания принесла хозяйству мощную рекламу.

Куда интереснее будущее Ксении Собчак. Да, результат ее получился не впечатляющим — менее двух процентов. Однако в политике не все исчисляется формальными показателями. Собчак выполнила главное — она создала реальную конкуренцию Алексею Навальному. Вчерашний их диалог в прямом эфире выявил всю глубину расхождения между ними, причем Собчак держалась уверенно и спокойно, а Навальный откровенно нервничал и нападал на нее. И в данном случае неважно, для чего эта конкуренция. Ксения как бы сказала: «Теперь я тоже хочу выступать на поле либеральной оппозиции и место за собой резервирую».

В ходе кампании немало людей, популярных и знаковых среди либеральной тусовки, поддержали ее — достаточно назвать Машу Слоним или Антона Долина. И это принципиально важно. Да, количественный состав этой группы мал, но он куда важнее качественно, ибо эти люди обладают огромными возможностями в СМИ, социальных медиа, играют большую роль в создании культурного контента.

Собчак, в отличие от Навального, устраивает их по многим показателям. Она более предсказуема, более «своя»: все-таки у Навального в прошлом, о чем она и сказала на дебатах, — заигрывание с националистами; он довольно агрессивный популист, а имидж Собчак в этом смысле безупречен. Светская львица в любом случае предпочтительнее для данной публики, чем связанный с улицей Навальный. Даже то, что в споре с Навальным она приписала Евгению Шварцу «роман», не зная, что «Дракон» — это пьеса, вряд ли сильно подпортит ее имидж у либеральных интеллектуалов.

С точки зрения Кремля Собчак также молодец и ее опасаться не стоит. Она успешно сорвала план Навального по бойкоту выборов, говорила «правильные» фразы, типичные для прозападного либерала, гарантирующие и ее неизбрание, и одновременно чистоту ее позиций в глазах единомышленников. Это такой идеальный оппозиционер — неприемлемый для большинства россиян и выше подозрений в собственном стане, при этом не способный на опасные, непредсказуемые поступки. Кто-то вроде Людмилы Алексеевой, только моложе ее на полвека.

Поэтому создание партии под Собчак вполне вероятно. Дмитрий Гудков, также разошедшийся с Навальным, в этом смысле ее идеальный партнер. А получив голосов больше, чем Явлинский, она смело может переманивать на свою сторону и его электорат.

В любом случае политика в России на пороге перемен. Все понимают, что время Зюганова — Жириновского — Явлинского — Миронова, а в обозримой перспективе и Путина заканчивается. Нужны новые лидеры, идеи и партии. Процесс их подбора и выдвижения будет идти и внутри кремлевских стен, и за их пределами.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 марта 2018 > № 2544643 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464076 Максим Артемьев

Лесная добыча. Поташ, деготь и смола были важнейшими товарами экспорта на Руси

Максим Артемьев

Историк, журналист

Важнейшим предметом торговли был не круглый лес и пиломатериалы, а продукты глубокой переработки древесины. Вывозить ее в Европу было не так выгодно, как товары с добавленной стоимостью — поташ, смолу и деготь

«Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи… Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее» — это из монолога чеховского Астрова. Действительно ли в конце XIX века сложилась столь драматическая ситуация с лесом, хищнически вырубаемым промышленниками?

Поташные войска

Историческое ядро России — лесистый район вокруг и севернее Москвы. Вплоть до XVII века русские (за исключением казаков) избегали открытых пространств, да и после заселение степей шло медленно и состоялось в основном в XIX веке. Поэтому русский человек жил в лесу и лесом, который давал ему материал для постройки жилища, отопления, орудий труда и утвари, транспорта и обуви — лаптей, для которых драли лыко.

Важнейшим предметом торговли был не круглый лес и пиломатериалы, а продукты глубокой переработки древесины. Вывозить ее в Европу было не так выгодно, как товары с добавленной стоимостью — поташ, смолу и деготь. Россия была более удалена от европейских потребителей, чем Скандинавия, и внутри страны были слишком большие расстояния, что делало стволовую древесину и тес слишком дорогими. Именно лесохимия стала первой отраслью промышленности России в значимых масштабах.

Из дерева получали уголь, деготь, поташ, скипидар, канифоль, вар (корабельную смолу), уксусную кислоту и многое другое. Ремесла смоловаров и углежогов были в числе наиболее распространенных и уважаемых на Руси. Поташ (карбонат калия) вырабатывался из золы, для получения килограмма поташа сжигалась тонна древесины. Он шел на изготовление мыла, стекла и селитры для пороха. Россия уже в начале XVII века наладила производство этой соли, ставшей одним из наиболее интересных для иностранных купцов товаров.

Бочка русского поташа стоила в Нидерландах от четырех до восьми рейхсталеров. Голландские, фламандские и английские ремесленники использовали поташ в основном как замену квасцам при окраске тканей. В ответ на внешнеэкономическую конъюнктуру по всей лесной зоне России, от севера Левобережной Украины до Урала, возникли поташные заводы («будные станы»), где сжигались лесоматериалы (в первую очередь отходы производства, но также и цельные стволы) для производства экспортного сырья. Наибольшее количество поташных заводов было расположено на Верхней Волге и в районе Вологды, где имелись и густые леса, и речные пути для вывоза продукции. По Северной Двине поташ спускали в порт Архангельска.

С поташом связана одна из первых попыток иностранных инвестиций в Россию. Голландец Карел дю Мулен в 1631 году получил в исключительное пользование вологодские леса, чтобы жечь поташ. Также ему была дана десятилетняя монополия на его экспорт, за что он должен был платить по рублю с бочонка. Но за 10 лет голландцу не удалось выстроить стабильный бизнес, хотя ему разрешили расширить район операций вплоть до Самары. Царь лишил его эксклюзивных прав и передал их англичанину Саймону Дигби, который с компаньонами смог охватить почти все Верхневолжье и Вологодчину. Преемником Дигби после его смерти стал Уайт, его инвестиции в поташное производство составили 7000 рублей. Другой англичанин, Александер Кроуфорд, действовал в муромских лесах. Бизнес развивался стабильно: ежегодно производилось 80–160 т поташа, а в лучшие годы — до 310 т.

Однако в 1649 году прибыльные заводы англичан были переданы в казну. В 1668 году аналогичная судьба постигла предприятия боярина Морозова в Сибири. В 1681-м была введена госмонополия — по образцу меховой — на экспорт поташа. Всю продукцию поташных заводов следовало сдавать в казну, которая сама уже продавала ее иностранным купцам. Как пишет финский историк Ярмо Котилайне, в середине XVII века поташ составлял четверть всего экспорта из Архангельска.

Другой кластер поташных заводов возник в районе Брянска и Северской Украины. В 1659 году даже было запрещено дальнейшее их расширение ввиду опасности полной вырубки леса в этих местах. Экспорт поташа сократился до 10% от всего вывоза из России к концу XVII века в связи с началом эксплуатации лесов Северной Америки, вновь, как и в случае с бобровыми мехами, выступившей конкурентом России.

При Петре I центром поташного производства стало село Починки в мордовских лесах, где была учреждена Главная императорская поташная контора. Монополия строго оберегалась царским указом: «А, кроме того, нигде никому отнюдь поташа не делать, и никому не продавать под страхом ссылки в вечную каторжную работу. А которые по всяк год в деле — продажа быть поташом по 1000 бочек в год». В 1701-м было изготовлено 1343 бочки (почти 690 т). Под них выделялось до 1000 подвод, на которых поташ везли в Архангельск. Для выполнения задания царя требовалось вырубать ежегодно полторы тысячи десятин леса.

Ложка дегтя

Другой важнейшей статьей русского экспорта были смола (вар) и деготь. Вар получали путем пиролиза хвойной древесины — в печах сухой перегонки. Березовый деготь делали схожим образом из бересты. Смола шла на пропитку корпуса и переборок тогдашних деревянных кораблей, их рангоута и такелажа (канатов). Березовый деготь, называемый в Европе «русским маслом», использовался в изготовлении юфти — водоотталкивающей кожи. Юфть («русская кожа», пропитанная дегтем) высоко ценилась за границей — она не плесневела, была гибкой, ее не пожирали насекомые, и она к тому же обладала приятным специфическим запахом. В первой половине XVIII века экспорт ее из России достигал 186 000 пудов (3000 т) в год, что дает представление о потребностях в дегте и коре дуба, ветлы и ивы для дубления. Правительство ввело монополию на торговлю юфтью и корабельной смолой — так же как на меха и поташ.

Но монополия на смолу осуществлялась в виде концессий, которые предоставлялись иностранцам на определенный период за установленную плату. Первым право на монопольную торговлю варом получил голландец Юлиус Вилликен в 1636 году. За пять лет он выплатил в царскую казну 2750 рублей. Другой голландец, сменивший его Герман Фенцель платил ежегодно по 1150 рублей. В 1641 году он вывез из России 2127 бочонков смолы.

Смолокуренные, дегтярные, пековаренные заводы располагались в основном в северных лесах, особенно много их было в районе Верховажья. Здесь помимо смолы и дегтя добывали с помощью подсочки живицу (смола хвойных деревьев, выделяющаяся при порезе), из которой производили канифоль и скипидар. Впрочем, купцы предпочитали экспортировать сырье. Только в 1773 году из района Верховажья в Англию через Архангельск было вывезено 65 000 пудов «древесной серы» (живицы).

Множество купеческих родов процветало на лесохимическом производстве в северной России. Верховажские купцы Давыдовы за два года в середине XIX века произвели продукции 25 350 пудов на 11 895 рублей, в том числе пека (остатки смолокуренного производства) 20 000 пудов, скипидара разных сортов 3750, дегтя 500 и сажи 1100 пудов. Но купцы не только заводили свои дегтярни и сажекоптильни (сажа также была экспортным товаром и шла на изготовление типографских красок, ваксы и чернил), но и заключали договоры с крестьянами на поставку продуктов переработки леса. На одного купца могло работать до 230 крестьянских семей, которые самостоятельно занимались смолокурением. В конце XIX века из России вывозилось ежегодно до 24 000 т смолы и дегтя, пока развитие химии и переход к такому сырью, как уголь и нефть, не привели к падению спроса на продукты русской лесохимии.

Разумеется, было велико и внутреннее потребление этих продуктов. Того же березового дегтя производилось в целом 96 000 т (в 1880-е годы), три четверти из них продавалось на внутреннем рынке. Спрос на деготь был стабильным и значительным, поскольку без него невозможно было основное транспортное сообщение того времени — конное. Телеги, кареты, даже сани — на все требовался деготь.

При этом канифоль и качественный скипидар Россия по-прежнему ввозила из-за границы, примерно на 1,3 млн рублей, а экспортировала соснового дегтя на 500 000 рублей. Лесохимия развивалась экстенсивно, а не интенсивно, не хватало современных технологий.

Следует упомянуть и древесный уголь. Он использовался в качестве топлива при производстве железа, а также как источник углерода при выплавке чугуна и стали. В XVI–XVIII веках над Европой периодически нависала угроза полного истребления лесов из-за развития металлургического производства. Царь Алексей Михайлович был вынужден даже запретить вырубку деревьев вокруг Москвы для углежжения. Наиболее крупным центром производства древесного угля стал в XVIII веке Урал, где были и обширные леса, и металлургические заводы, что удешевляло транспортные расходы. Также уголь шел на карандаши.

Корабельные рощи

Экспорт собственно леса был сравнительно невелик в XVII–XIX веках. Упор делался на качественную древесину для мачт — эта сфера также находилась в поле пристального внимания царского двора. И здесь голландцы, как и в случае со смолой, перехватили инициативу у англичан. Вернер Мюллер в 1670-м получил монополию на 10 лет на вывоз из Архангельска мачтовых стволов. За каждую мачту он платил в казну по 10 рублей, а в год отправлял два-три корабля с 150–200 мачтами. Его преемники довели это число почти до 300 в начале XVIII века, за что получили скидку до семи рублей за ствол.

Собственно лесная промышленность, понимаемая как лесозаготовки и лесоторговля, постоянно наращивала обороты. Строительство влекло за собой потребность в бревнах и тесе, а также в дровах для отопления. Позже нужны были шпалы для железных дорог (первые паровозы работали также на дровах).

Лесное хозяйство требовало соответствующего законодательства. До Петра I систематически охранялись только засечные черты, оборонявшие Русь от набегов кочевников. Император же передал леса в ведение Адмиралтейств-коллегии, поскольку главная их ценность рассматривалась им с точки зрения постройки кораблей. За незаконную рубку корабельных рощ по его указу полагалась смертная казнь.

Постепенно во второй половине XVIII — начале XIX века в России сложилось лесное право. Леса стали делиться на казенные, частные и крестьянские. Преобладали казенные, но они в основном находились на Севере и в Сибири, а в наиболее освоенных губерниях леса большей частью были частными. После отмены крепостного права в 1861 году многие помещики, испытывая денежные затруднения, продавали свои леса под сруб — закон никак не ограничивал распоряжение частными лесами. Это приводило к обезлесению страны, обмелению рек, запесочиванию целых местностей. В Мглинском уезде, например, за два десятилетия лесистость снизилась с 33% до 17%. До 1861 года в России вырубалось 230 000 десятин ежегодно, а после — до 900 000 (монолог Астрова как раз и отражает опасения тех времен). Ответом стало издание Положения о сбережении лесов от 1888 года, поделившее их на защитные и незащитные вне зависимости от формы собственности.

Литература отражает страсти, бушевавшие вокруг лесов. Это и постоянная борьба помещиков с крестьянами, которые пытались незаконно рубить дрова в барском лесу, и спекуляции лесными дачами (пьеса Островского «Лес»), и феномен лесопромышленников (чеховская «Душечка»).

Приметой городской жизни были дровяные биржи — специализированные рынки по продаже дров обывателям. На лесных биржах шла оптовая торговля. Объем лесозаготовок в 1913 году достигал 67 млн куб. м.

Бумажная революция

Начиная с XIV–XV веков бумага становится важнейшим и незаменимым, но заморским товаром на Руси. Первое собственное производство открылось в Москве приблизительно в 1565 году одновременно с первой типографией. В допетровской Руси имелось около 10 бумагоделательных фабрик, но страна все еще критически зависела от импорта бумаги, особенно качественной.

Петровские реформы означали резкое увеличение потребления бумаги (это и новые книги, и первые газеты, и карты — как географические, так и игральные, и рост документооборота как следствие расширения государственного аппарата). Поэтому император обратил внимание и на бумажную промышленность. В 1716 году в селе Красном под Санкт-Петербургом была основана казенная бумажная мельница, крупнейшая в стране. За ней последовали фабрики в Полотняном Заводе, Богородске, Ярославле.

Важно, что в XVII, XVIII и первой половине XIX века бумагу делали вовсе не из древесины, а из тканей, хлопчатобумажных (отсюда и название) и льняных, добавляя к ним солому, пеньку и т. п. Подобно тому как для нужд артиллерии переплавляли церковные колокола и собирали цветные металлы, по царскому указу 1720 года для обеспечения сырьем бумажных фабрик собирали отслужившие срок паруса, несмоленые канаты, веревки и тряпье. В конце XVIII века в России насчитывалось уже свыше 60 бумажных мануфактур, из них подавляющее большинство частных.

С темой леса бумага пересеклась в 1857 году, когда в Америке ее начали делать из древесной целлюлозы. Поначалу такая бумага даже считалась суррогатной, но в кратчайшие сроки на древесно-целлюлозную технологию перешел весь цивилизованный мир. В России первая фабрика по новой технологии открылась в 1875 году в Новгородской губернии. С этого времени русский лес стал широко использоваться в бумажном производстве. В 1913 году в России производилось 217 000 т бумаги на 212 фабриках. Производство целлюлозы тянуло за собой развитие химической промышленности, ибо технология требовала большого количества химикатов — сульфатов и т. д.

Источник пожара

Следующим революционным изобретением, связанным с лесохимией, стали спички. До этого европейцы полагались на огниво, состоявшее из кремня, кресала и трута. Но оно было дорого (кресала делались из стали), непрактично и сравнительно громоздко. Вопрос создания недорогого и удобного источника огня вошел в повестку дня во время промышленной революции на рубеже XVIII–XIX веков. Усилиями химиков и изобретателей Англии и Франции эта проблема была решена.

Однако триумфального шествия спичек не произошло. Они поначалу вызвали настороженную реакцию. В Англии прокатилась волна поджогов снопов хлеба на полях. Спичка стала восприниматься как потенциальная угроза пожара и злодейств. К тому же первые ее образцы могли самовозгораться. Поэтому в России в 1848 году производство и пересылка спичек были ограничены указом Николая I: их можно было изготовлять только в столицах, а пересылать крупными партиями в жестяных коробках.

Смягчение пришло спустя 11 лет, при Александре II. Начался расцвет спичечной индустрии, по некоторым сведениям, к 1882 году в России насчитывалось 263 спичечные фабрики, а в 1887-м — 360. Они возникали везде, где был лес — в Санкт-Петербурге, Москве, Белоруссии, на Урале, в Калуге, Нижнем Новгороде и Пензе. Спички быстро стали самым ходовым товаром. Как бумажное производство, спичечное тянуло за собой и химическое. Конкуренция подталкивала к тому, что большое внимание стало уделяться этикеткам на коробках. Это давало загрузку полиграфии.

В 1913 году в России произвели 3,8 млн ящиков (по 50 000 спичек в каждом) спичек. Они шли для внутреннего потребления. На экспорт отправлялась спичечная соломка (на сумму 458 000 рублей), которую производили 19 заводов, а также осиновый кряж (более 140 000 куб. м).

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464076 Максим Артемьев


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 января 2018 > № 2447927 Максим Артемьев

Итоги блокады Донбасса. Украинская экономика усиливает связи с Россией

Максим Артемьев

Историк, журналист

Вступление Украины в Евросоюз обозримом будущем вряд ли возможно, а оказывать ей необходимую помощь он не способен

2017-й год начался для Украины с объявления блокады Донбасса. Инициативу проявили оппозиционные общественники во главе с Семеном Семенченко — бывшим командиром батальона «Донбасс», а ныне депутатом Верховной Рады. Украинское правительство поначалу восприняло это крайне негативно, как говорил тогда его глава Владимир Гройсман: «Речь идет о том, что, по предварительным расчетам, 75 тысяч [человек] могут потерять работу. Мы потеряем $3,5 млрд — это валютные поступления, что негативно повлияет на курс гривны».

Но напор общественности был так силен, что 15 марта Кабмин принял решение ввести блокаду на экономическое сообщение с неподконтрольным Юго-Востоком Украины. Каковы же итоги принятого решения? Ситуацию необходимо рассматривать шире — в свете российско-украинского конфликта.

Начиная с 2014 года, на положение украинской экономики напрямую влияют два новых фактора — переход Крыма в состав России и война на Донбассе и его раскол. На стороне ДНР-ЛНР оказались основные населенные пункты — Донецкая агломерация с самим Донецком, Макеевкой, Енакиево и Горловкой, то есть с тремя из пяти крупнейших городов Донецкой области, а также Луганск и агломерация Алчевск-Стаханов с примыкающим к ним городами. Но при этом под контролем Украины остались Мариуполь (главный металлургический центр страны), Краматорск, Славянск и Константиновка в Донецкой области, и Лисичанск, Рубежное, Северодонецк (химический и нефтеперерабатывающий кластер) в Луганской. Также основные электростанции региона находятся на украинской стороне.

Ситуация характеризуется разрывом «по живому» давно устоявшихся коммуникаций. Угольная, металлургическая, коксохимическая отрасли Донбасса, равно как электроэнергетика и железные дороги действовали в едином комплексе. Теперь они разобщены.

Более того, невозможно инвестировать в модернизацию металлургических заводов Мариуполя — «Азовстали» и ММК, поскольку они фактически находятся на линии фронта с неопределенным будущим. То же самое касается Углегорской и Луганской ТЭС.

Таким образом, Донбасс, будучи старопромышленным районом с избыточным населением и ветхой инфраструктурой, и оттого находившийся в кризисе все время после распада СССР, получил еще шоковые удары. Блокада стала лишь последним из них. Прямой ущерб от нее составил, по оценке Нацбанка Украина, $1,8 млрд в 2017 году и $500 млн в 2018. Премьер-министр Украины Владимир Гройсман, подводя итоги года, сказал 27 декабря о сокращении ВВП Украины на 1% как результате блокирования неконтролируемых территорий.

Однако каковы же общие итоги года для экономики Украины? А они достаточно любопытны, если рассматривать их через призму российско-украинских отношений. Ведь Киев сделал ставку на минимизацию экономического сотрудничества между двумя странами. При этом надо учитывать, что с 2015 года действует запрет на прямое авиасообщение между Россией и Украиной, уменьшилось количество поездов, из Киева регулярно звучать призывы вообще запретить железнодорожное сообщение.

В 2016 году товарооборот России с Украиной сократился на 31,64% по сравнению с 2015 годом, а в течение 2017 наблюдался его резкий рост: в I квартале — на 38,17%, во II квартале — на 28,59%, в III квартале — на 14,72%. Таковы парадоксальные итоги.

В чем-то путь Украины повторяет путь государств Прибалтики, которые также резко оборвали в начале 90-х экономические связи с Россией, переориентировавшись на Евросоюз и другие страны Запада. Но есть и важные отличия. Во-первых, деиндустриализация Прибалтике далась довольно легко. На заводах работали в основном представители русскоязычных, и сокращения не приводили к значимым социальным конфликтам. Во-вторых, в силу малой численности населения этим странам было возможно принять модель посреднической экономики, обслуживая транспортные потоки между Россией и Западом. В-третьих, Евросоюз оказывал им с самых первых шагов значительную финансовую и иную помощь и они сравнительно быстро стали его членами.

Этих факторов на Украине нет. Деиндустрилизация приводит к серьезным трудовым конфликтам, как, например, в самом конце декабря на судостроительном заводе в Николаеве, в который был вынужден вмешиваться премьер Гройсман. Большинство украинских заводов, особенно в ВПК, предназначались для работы в тесной кооперации с предприятиями на территории России, и разрыв отношений приводит к тому, что, например, самый крупный завод Украины — «Южмаш», все время лихорадит.

От посреднической модели, которая позволяла как-то существовать в 90-е — начале 2000-х, получая по очень сниженным ценам российский газ, Украина также отказалась. Роль транзитера ее не устраивает, равно как и Россию, которая не хочет продолжения логистической зависимости от Украины.

Что касается Евросоюза, то вступление в обозримом будущем в его члены Украине не грозит, а в силу ее размеров оказывать ей необходимую помощь он не способен.

Кроме того, Украина — де-факто воюющее государство. Рост расходов на оборону происходит опережающими темпами, и она уже входит в пятерку первых государств на планете по проценту от ВВП, направляемого на нужды военных. Это резко сужает «горизонт» бюджетных маневров. Поэтому в экономике происходят совершенно естественные восстановительные процессы — а именно усиление экономических связей с Россией, которые резко «просели» в 2014-2016 годах. Усиление экономических связей с Россией происходит в рамках восстановления экономики вообще: экспорт по итогам десяти месяцев вырос на 20% и примерно так же выросла заработная плата.

Что бы не говорили политики, а человеческие и иные связи в одночасье не оборвать, как не оборвались они с той же Прибалтикой, которая стала важным центром туристического притяжения для россиян. Недаром в 2017 году только за девять месяцев Россию посетило больше граждан Украины (5,7 млн) чем за весь 2016 — 4,1 млн. Переводы от гастарбайтеров, в том числе из России, продолжают оставаться важнейшим средством пополнения валюты и поддержания курса гривны.

Но при этом надо понимать, что российско-украинские экономические отношения стабилизируются на уровне, значительно ниже предыдущего. Если в 2013 году Украина занимала 4,7% во внешнеторговом обороте России, то теперь только 2,2%.

Можно сделать следующие выводы. Несмотря на политические сложности и призывы, между Украиной и Россией останется весьма значительный спектр экономических связей, который будет основываться как на исторической преемственности, так и втекать из географии и гуманитарных связей.

Этот объем, достигнув своего восстановительного максимума на рубеже 2017-2018 годов, будет оставаться в ближайшие годы неизменным, если только не произойдет каких-либо чрезвычайных политических происшествий.

Ситуация на Донбассе может влиять больше на украинский ВВП, чем на внешнеторговый оборот между двумя странами. Регион, по сути, «выключается» из большой экономики в силу своего неопределенного статуса, и закрытия большинства предприятий на своей территории. Соответственно, продолжение блокады в перспективе мало воздействует на Россию или, даже, на Украину.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 5 января 2018 > № 2447927 Максим Артемьев


Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413036 Максим Артемьев

День одураченных. Саакашвили вышел на свободу, но остался в заложниках

Максим Артемьев

Историк, журналист

Саакашвили обречен на бесперспективное выжидание. Если в ближайшее время на Украине не произойдет ничего экстраординарного, то протест затихнет

Происходящее сегодня в Киеве стало причудливой смесью публичной политики, насильственных действий и пиара. Ситуация менялась так часто, как было во Франции в так называемый «День одураченных» в 1630 году, когда с утра Мария Медичи добилась от короля Людовика XIII отставки ненавистного кардинала Ришелье, а к вечеру выяснилось, что позиции временщика только усилились, а противники Ришелье отправились кто в ссылку, кто на плаху

Задержание оппозиционного политика силами СБУ планировалось как первый этап операции против Саакашвили. Вторым должно было стать выступление генпрокурора Юрия Луценко в Раде с обвинениями против него как человека, связанного с беглыми олигархами, и на их деньги подготавливающего государственный переворот.

Однако с самого начала все пошло не так как планировалось. Ровно в девять утра к Саакашвили, снимающему квартиру в самом центре Киева буквально в одном шаге от Площади Независимости — эпицентра многих политических событий последних пятнадцати лет, пришли с обыском. Саакашвили среагировал мгновенно, пока его сторонники через соцсети начали собирать под окнами его дома киевлян в его поддержку, сам экс-президент Грузии выбрался на крышу, откуда выкрикивал лозунги, и — великолепный пиар-ход, — угрожал прыгнуть вниз и разбиться, в случае если его попытаются задержать.

Новость о том, что «Саакашвили на крыше и угрожает самоубийством» мгновенно разлетелась по информационным агентствам и вызвала огромный интерес. Через час примерно он был захвачен спецназом СБУ, и, конечно, прыгать вниз на мостовую не стал. Но главное было сделано — привлечено внимание, и выиграно время для того, чтобы собрать сторонников.

Поэтому, когда арестованного Саакашвили вывели из подъезда и посадили в машину, чтобы вести в изолятор, сотрудники СБУ столкнулись с мощным сопротивлением. Машина буквально увязла в толпе, и остановилась, проехав всего несколько десятков метров у т.н. «Украинского дома» перед местом где Крещатик переход во вторую центральную площадь города — Европейскую.

Примерно четыре часа продолжалось силовое противостояние толпы демонстрантов и силовиков, которые пытались пробиться, распыляя слезоточивый газ. В это время Луценко на срочно созванном брифинге начал рассказывать то, что планировал изначально сообщить в 16-00 в Раде. Он обвинил Саакашвили в получении денег от беглого олигарха Сергея Курченко, и заявил, что украинские силовики сорвали т.н. план «русской зимы» по захвату власти. Накануне был арестован один из самых доверенных людей Саакашвили — Северион Дангадзе, который, якобы, получил полмиллиона долларов на свержение Порошенко. Для Саакашвили прокуратура будет добиваться домашнего ареста с ношением электронного браслета, ему вменяется 256 статья «Содействие участникам преступной организации и сокрытие их деятельности».

Штурм и освобождение

Но главным в это время было не то, что происходило в Генпрокуратуре, а что творилось на улицах Киева, где к исходу четвертого часа противостояния толпа штурмом взяла автомобиль СБУ, где сидел закованный в наручники Саакашвили, и освободила его. Ситуация переменилась в одну минуту. Теперь уже освобожденный политик повел за собой многотысячную толпу к зданию Рады, где начался несанкционированный митинг, на котором он потребовал импичмента Петру Порошенко.

Для Порошенко это стало уже вторым серьезным ударом — после того как в сентябре этого года Саакашвили с боем прорвался на территорию Украины из Польши через границу. Дважды была показана беспомощность силовых структур страны. Сперва Саакашвили не могут не пустить, а теперь, не могут задержать. Толпа раскурочила автомобиль СБУ прямо в центре города и буквально на руках вынесла своего кумира — а правоохранительные органы не смогли исполнить приказ начальства и трусливо разбежались.

Полученный сигнал понятен — теперь о силовиков Украины можно вытирать ноги. Всем продемонстрирована слабость Порошенко, его неспособность добиться исполнения приказа. Это очень опасное послание как для режима, так и для оппозиции. Первый оно деморализует, вторую оно вдохновляет на следующие акции. Даже во времена Кучмы и Януковича невозможно было себе представить, чтобы сторонники Юлии Тимошенко отбивали ее у силовых структур. Теперь же успешное противостояние им становится нормой.

Перспективы Порошенко

Однако говорить о скором крахе власти Порошенко все же нельзя. Эффект от подобных событий всегда имеет отсроченный характер. Сам победитель – Саакашвили, имеет смутное представление о том, что делать дальше. И кроме призывов к импичменту ему нечего пока предложить. Идти штурмовать дворец президента, свергать его силой — и опасно и малореально. Во-первых, трудно будет найти желающих подниматься против пулеметов и автоматов, во-вторых, идею насильственного свержения главы государства не поддержат на Западе. Наилучшим вариантом для Саакашвили стала бы добровольная отставка Порошенко, но для этого нет никаких предпосылок — ни массовых демонстраций, ни соответствующего давления внутри элит.

Поэтому Саакашвили является заложником сегодняшней своей победы. Он на свободе, но это пребывание вне решеток обрекает его на бесперспективное выжидание. Если в ближайшее время не произойдет ничего экстраординарного, то все затихнет, как затихло после его возвращения из Польши, и после того как «михомайдан» провалился по причине малого к нему интереса украинцев.

Между «Оранжевой революцией» и «Евромайданом» прошло девять лет. От последнего до сегодняшнего дня — только четыре года. Усталость и раздражение от нового режима еще не достигли критической точки. Плюс в рядах самой оппозиции нет ни единства, ни общих целей. Юлия Тимошенко, экс-глава СБУ Виталий Наливайченко, комбат Семен Семенченко, журналист-депутат Сергей Лещенко и Михаил Саакашвили — лишь временные и очень недружные союзники. К тому же у Саакашвили сейчас нет украинского гражданства, и сам он никуда выдвигаться легально не может. Фактор же продолжающейся войны на Донбассе работает на Порошенко, так как обществе не хочет раздрая власти в момент вооруженного противостояния на Юго-Востоке.

Поэтому случившееся сегодня Киеве следует считать репетицией, подобной той, которая происходила за два года до «Оранжевой революции» под лозунгом «Кучму – геть!». Время для кардинальной смены власти еще не пришло.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413036 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403678 Максим Артемьев

Кандидат от бизнеса. Зачем Борис Титов идет на президентские выборы

Максим Артемьев

Историк, журналист

Чего ждут в Кремле от бизнес-омбудсмена, баллотирующегося на пост президента, и на что следует рассчитывать сообществу российских предпринимателей

В российской политике наблюдается эффект «дежавю». В 2000 году на выборах президента РФ уже фигурировал кандидат по фамилии Титов. Только это был Константин, губернатор Самарской области. А теперь, возможно, будет Борис. Полагаю, что с аналогичными шансами на успех. Впрочем, надо сразу отметить — участие в выборах президента не всегда (а в современной России — практически всегда) преследует собою заявленную цель.

Мотивацией может стать желание заявить о себе, раскрутиться как политик, или, например, подыграть фавориту, создать видимость конкуренции. В тот раз Константин Титов своей цели добился — получив 1,47% на президентских выборах, он через четыре месяца убедительно переизбрался губернатором у себя в области, федеральная кампания для него была первой частью региональной, дополнительной пиар-акцией.

Думается, нечто подобное в планах и у Бориса Титова.

Ведь в глаза бросается очевидное противоречие — намерение идти против своего начальника (а Титов — уполномоченный по защите прав предпринимателей при президенте РФ) априори дезориентирует избирателя и показывает несерьезность намерений, если исходить из того, что цель участия в кампании — победа. Если ты чем-то недоволен в политике президента, то подавай в отставку, переходи в оппозицию к нему, критикуй. Но Борис Титов ничего подобного делать не собирается, он всего лишь несколько месяцев назад был переназначен на свою должность.

Стратегия Бориса Титова

Впрочем, сам будущий кандидат уже заявлял, что его основная цель — продвижение экономической программы «Стратегия роста», подготовленной Столыпинским клубом. Я не буду вдаваться в обсуждение этой программы — это увело бы слишком далеко. Отмечу лишь, что сегодня, перед очередным шестилетним президентским сроком, оживились всякого рода альтернативы — чем заниматься правительству на следующий срок. Что-то предлагает Кудрин, что-то Минэкономики, теперь вот еще и члены титовского Столыпинского клуба, играющие роль эдаких рыночников-этатистов, кейнсианцев а-ля Дэн Сяопин — в противовес кудринскому монетаризму.

Борис Титов — опытный аппаратчик, недаром шесть лет он проработал еще в СССР чиновником в одной из внешнеторговых структур. В этом его преимущество перед другими представителями бизнеса, не прошедшими подобной школы. Он понимает пределы своих возможностей и то, что от него хотят, поэтому и не лезет поперед батьки в пекло, не выступает с непродуманными заявлениями.

С другой стороны, ориентация на сугубо бюрократические игры ослабляет его как публичного политика. Откровенно провальная думская кампания «Партии Роста» в прошлом году, когда поначалу был сильный замах, а затем все спустили на тормозах, в памяти у всех. Титовская партия объективно выступила в роли спойлера «неконструктивной» оппозиции типа «Парнаса», хотя это было всего лишь дополнительной и, как выяснилось, совершенно ненужной перестраховкой.

Свежие фигуры и мотивы Кремля

Выдвижение Титова подтверждает несерьезный характер предстоящих выборов — с одной стороны выступают всем надоевшие, но незаменимые патриархи типа Зюганова, Жириновского, Явлинского, с другой — свежие фигуры, которые ничем не лучше: фрики а-ля Собчак или теперь вот бизнес-омбудсмен — чиновник президента, конкурирующий с президентом. Тем не менее раз Титов выдвинулся, значит, так было решено в Кремле. Каковы могут быть его личные мотивы? Возможное повышение по службе либо обещание каких-то перспектив для его чахлой партии. Хотя, с другой стороны, Михаил Прохоров F 13 хорошо исполнил свою роль в 2011 году, но явных бенефитов не получил, или мы о них не знаем.

Куда интереснее поразмышлять о мотивации кремлевских кукловодов. Какие у них ожидания, связанные с Титовым? Начнем с общего. Немало говорится о запросе на «кандидата от бизнеса», хотя соцопросы и не показывают такого запроса. Тем не менее тема модная, особенно в свете уже длительной экономической стагнации. Дискуссии о дальнейшем экономическом курсе России могут стать ключевыми в предстоящую кампанию. Титов, соответственно, мог бы озвучивать те или иные тезисы, которые неудобно в силу каких-то причин прямо высказывать фавориту избирательной гонки, либо высказывать некие спорные идеи для их тестирования на избирателях.

Кроме того, умеренный либерал-рыночник нужен для создания благоприятного имиджа кампании — плюралистической и конкурентной. Одновременно в случае каких-то непредсказуемых событий он мог бы выступить как в роли спойлера, так и подстраховывающего кандидата. Когда условная Собчак вдруг выскажет что-нибудь недопустимое, Титов всегда сможет смикшировать негативное впечатление. Или вдруг от оппозиции начнет набирать очки условный Грудинин? В 2016 году выборы прошли гладко, и помощь от «Партии Роста» не понадобилась (почему ее и слили), но кто знает — не случится ли чего-нибудь в 2018-м?

Выбор кандидата от предпринимателей

Однако почему на роль «кандидата от бизнеса» избрали именно Бориса Титова? Ведь можно было двинуть и проверенного-перепроверенного Алексея Кудрина, или нынешнюю однопартийку Титова — Оксану Дмитриеву, или заслуженного ветерана либерализма Ирину Хакамаду. Думается, решение в данном случае было обусловлено рядом соображений. Кудрин — слишком непубличный политик, не умеет ни выступать, ни спорить, к тому же всем памятно его публичное выяснение отношений с Дмитрием Медведевым в 2011 году. Дмитриева — слишком непредсказуема и себе на уме. Бизнес-тренер Хакамада — давно отработанный материал, чтобы доставать ее из запасников истории.

Получается, что для своей роли Борис Титов незаменим. «Будем посмотреть», как принято говорить сегодня, — примет ли все-таки Титов участие в выборах, не передумают ли за него кураторы, и внесут ли его фамилию в избирательный бюллетень?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403678 Максим Артемьев


Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 ноября 2017 > № 2400733 Максим Артемьев

Переворот в Луганске. Что упускает российское руководство

Максим Артемьев

Историк, журналист

В Луганской народной республике давно протекали подспудные процессы, в результате которых Игорь Плотницкий оказался генералом без войска, а Россия — перед неприятной неожиданностью

Переворот в Луганске, исходом которого стало вчерашнее бегство в Москву главы ЛНР Игоря Плотницкого — вопреки его многократным уверениям, что у него все под контролем, и что он никуда республику не покинет, вызывает множество вопросов.

Первый — и самый очевидный из них — где же были все наши аналитики, специалисты по ближнему зарубежью и украинским делам? Почему смена власти свалилась как снег на голову (а в эти дни в Луганске снег выпал в большом количестве, делая поговорку вдвойне актуальной) не только несчастным жителям ЛНР, но и «экспертному сообществу»?

Ни один из них даже не намекнул, что в непризнанной республике что-то происходит, что позиции Плотницкого очень шаткие, что его власть висит на ниточке. Только когда он отправил в отставку министра внутренних дел Игоря Корнета, «эксперты» заговорили — за день до начала переворота.

Это обстоятельство показывает, как плохо в России знают о том, что происходит в непризнанных республиках Донбасса, хотя и внешняя и внутренняя политика современной России напрямую зависит от ситуации там.

Второй вопрос непосредственно связан с первым. А каково же влияние России на Донбассе? Вкладывает ли Кремль средства в поддержание на плаву непризнанных республик? Буквально во время начавшегося переворота в Донбасс пришел уже 71-й гуманитарный конвой МЧС России. Только в Луганск пятнадцать грузовых автомобилей доставили 162 тонны гуманитарной помощи, в которую вошли продуктовые наборы для детей и медикаменты. Еще двадцать восемь автомобилей с 364 тоннами груза последовали в Донецк. Начиная с первого гуманитарного конвоя в августе 2014 года, Россия отправила более 71 000 тонн гуманитарной помощи, за счет которой во многом и живут республики.

И это только надводная часть «айсберга». Возможно, поддержка оказывается и по иным каналам. Один из местных журналистов в разговоре со мной сказал, что в «Луганске ремонтируют дорог и домов больше, чем до войны». По его мнению, жизнеобеспечение 3-4 миллионов человек, живущих в Донбассе на неконтролируемой Украиной стороне, целиком легло на Россию. Наша страна действительно приняла большое количество беженцев из Донбасса, и большое количество его жителей находится в России на заработках. Не забудем и о поддержании обороноспособности ДНР-ЛНР.

В Донбассе давно уже перешли на рублевое обращение. В принципе, для финансовой системы России это не страшно — как не страшно для США или Евросоюза наличие государств, не имеющих собственной валюты и использующих доллар или евро. Более того, утилизация там излишней рублевой массы может быть даже полезной с точки зрения борьбы с инфляцией. Однако это — палка о двух концах, ведь жители ДНР-ЛНР регулярно закупаются в России, и, таким образом, рубли к нам возвращаются.

Помимо экономических издержек (большинство из них через бюджет не проходит и завуалировано, и, таким образом, объективном подсчету не поддается), велики издержки и политические. Россия находится под международными санкциями в том числе ввиду поддержки непризнанных республик, а это в свою очередь бьет по экономике страны.

Поэтому, раз Россия столько несет расходов и убытков, было бы разумно считать, что ЛНР-ДНР находятся под контролем Кремля, и там ничего не происходит без его позволения. Собственно, на Западе, и, в особенности, на Украине считают именно так.

Контролирует ли Кремль ЛНР

Но произошедшее стало сильнейшим разрывом шаблонов. Ведь если принять точку зрения, что ЛНР и ДНР — марионетки Москвы, тогда случившееся с Плотницким либо инициатива Кремля, либо восстание против нее, либо свидетельство неподконтрольности, по крайней мере, ЛНР.

Но в данном случае все, видимо, сложнее. И загадочное молчание официальных лиц России это подтверждает. Даже уже когда Плотницкий прибыл в Москву, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявлял: «Я по-прежнему не комментирую ситуацию с Плотницким и с ЛНР». Такая позиция совершенно непонятна — Москва гарант Минских соглашений, под которыми стоит подпись Плотницкого. Теперь, когда он ушел в отставку, что с ними будет? Действительны будут соглашения или нет? К России это не имеет отношения?

Но хуже всего следующее — буквально накануне переворота Владимир Путин, впервые за три с половиной года, пообщался напрямую с главами ДНР и ЛНР по вопросу обмена пленными. Этому факту пропаганда придала особое значение. Теперь же один из глав, по сути, остался не у дел. Назвать это иначе как афронтом, серьезным унижением России — нельзя.

То, как легко и элегантно в Луганске произошла «коррекционная революция», если воспользоваться термином из сирийской истории, когда под этим лозунгом к власти пришел Хафез Асад — отец нынешнего президента, говорит о том, что в ЛНР давно уже протекали подспудные процессы, в результате которых Игорь Плотницкий оказался генералом без войска, а Россия — перед неприятной неожиданностью. Но только их не отслеживали ни «политологи», ни спецслужбы, ни политики. В противном случае Россия бы не молчала и не занимала отстраненной позиции.

Тут надо провести сравнение между двумя главами непризнанных республик — ЛНР, Плотницким, и ДНР, Захарченко. У первого послужной список повесомее и посолиднее — закончил военное училище, служил в армии, далее бизнес, затем восемь лет госслужбы. То есть человек имеет широкий опыт и понимает что такое управление. А у Александра Захарченко — всего лишь техникум и непонятный бизнес. Тем не менее, он власть держит крепко – в отличие от многоопытного Плотницкого.

Впрочем, биография Плотницкого имеет немало «белых пятен». Как уроженец Черновицкой области оказался в Луганске? Служил ли он там на момент увольнения, жена ли его оттуда родом? Зачем ушел с госслужбы в 2012 году, и чем занимался на момент восстания в 2014 году? Почему именно на него была сделана ставка, когда подал в отставку первый глава ЛНР Валерий Болотов? Ведь общественной активностью Плотницкий не отличался. Ну и самый неприятный вопрос — отчего именно в ЛНР случилось столько загадочных смертей вождей восстания и основателей республики, достаточно вспомнить легендарных Мозгового и Дремова?

Маленький человек и большие амбиции

Глава ЛНР на своей последней пресс-конференции перед бегством в Москву назвал своего противника Корнета «маленьким человеком с большими амбициями». Но, на самом деле, именно Плотницкого можно назвать «маленьким человеком» нежданно-негаданно попавшим в большую историю. Мелкий чиновник и мелкий бизнесмен в свои пятьдесят лет и думать не мог в 2014-м, что его ожидает такой взлет. Но его судьба типична для тех, кто в «русскую весну» решил сделать решительный шаг. В обстановке, когда правящие элиты растерялись и разбежались, именно такие люди поднимаются вверх. Однако его потенциала хватило только на три года, что также типично для революционеров. С работой в относительно мирное время Плотницкий не справился.

Делая хорошую мину при плохой игре, Москва, конечно, теперь что-то будет вынуждена предпринимать. Понятно, что в поисках компромисса между новыми элитами Донбасса ее слово будет решающим. Однако надолго ли хватит ее потенциала? Проблема ее политики в том, что она не умеет играть «вдолгую». До сих пор ничего кроме ситуативного реагирования продемонстрировано не было. Идея о слиянии двух республик в одну, о которой сейчас немало говорят, должна получить поддержку в Луганске, которому грозит превращение из самостоятельного центра в провинцию. Добиться этого будет нелегко — если такая задача, вообще, ставится.

Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 ноября 2017 > № 2400733 Максим Артемьев


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 3 ноября 2017 > № 2378661 Максим Артемьев

Гендиректор Франко-российской торгово-промышленной палаты: «Образ коррумпированной России по-прежнему в ходу»

Максим Артемьев

Историк, журналист

Павел Шинский, генеральный директор Франко-российской торгово-промышленной палаты, рассказал Forbes о политике Эммануэля Макрона, французских предпринимателях в России и стереотипах

Павел Шинский: «Во Франции в политике и бизнесе люди прекрасно знают друга с университетской скамьи, все они прошли через одни и те же учебные заведения — Политехническую школу, Высшую школу администрации – эти кузницы французской элиты. Менеджмент любой крупной компании, например «Тоталь» или «Эр Ликид», и действующие чиновники, политики — по сути, старые знакомые. Поэтому политические пристрастия не играют никакой роли, и смена правительства никак не отражается на бизнесе. Более того, сейчас происходит размывание политических ориентиров.

Макрон — он правый или левый? До сих пор французские журналисты задают этот вопрос.

У французского капитализма корни более древние, чем в России, поэтому более прочные, а разъединение между государством и частным бизнесом началось еще при Миттеране. И сейчас государство продолжает постепенно избавляться от своей доли в компаниях, и потому прямая связь между ними, и без того слабая, еще более ослабевает. Это порой имеет достаточно противоречивые последствия — к примеру, государство отказалось вмешиваться в конфликт между американским надзорным ведомством и французским банком BNP Paribas, который американцы обвинили в нарушении режима санкций, введенных против ряда стран. Это для нас очень актуальный вопрос — мы бы хотели, чтобы государство, например, повлияло на банки, чтобы они не отказывались финансировать проекты, связанные с Россией, которые не имеют отношения к санкционным ограничениям».

О Макроне и его планах

«Первый цикл реформ пройден. Цель Макрона — через реформирование вернуть Франции тот статус, который страна утратила, — статус одной из основных мировых держав. Ведь у Франции сейчас образ склеротической страны, погрязшей в проблемах: чрезмерная налоговая нагрузка на бизнес, зарегулированное трудовое право, низкая производительность труда. Главное в принятых указах президента — либерализация рынка труда, чтобы позволить легче увольнять персонал, рационализация отношений с профсоюзами, чтобы не приходилось идти во всем на соглашение с ними, снижение налогов.

Макрон планирует отменить и закон о налоге на высокие доходы. И что самое интересное и важное — нет значимого сопротивления общества, нет привычных криков. Крайне левый Жан-Люк Меланшон — основной его оппонент, выступил недавно с очень необычным признанием, что первый раунд выиграл Макрон. И вот объяснение — Меланшону не удалось вывести на улицу много людей, чтобы задержать программу реформ Макрона, которую он считает слишком либеральной. Значит, общество хочет и готово к реформам».

Макрон и Россия

«Когда около двух лет назад Макрон приезжал в Москву, чтобы открыть в Сколково проект French Tech, он произвел впечатление человека, который не обременен идеологией. Он — прагматик. В тот приезд в Москву Макрон, находясь в ранге министра экономики, выступил против санкций и по возвращении получил по шапке, он же не министр обороны и не глава МИДа и не должен судить об этих вопросах.

Макрон делает то, что он обещал, — перенастройку всей системы. За эти обещания его и избрали.

Сегодня же политика к России у него вписывается, прежде всего, в контекст его отношений с Ангелой Меркель и ЕС в целом. Он заядлый европеец. Макрон мыслит не в рамках диалога «Россия — Франция», а контексте всей системы европейских отношений, которые при этом тоже надо менять, по его же мнению».

О французских бизнесменах

«Есть определенная преемственность между теми классическими французскими буржуа, описанными у Бальзака, Гюго или Флобера, и нынешними бизнесменами. Взять основателя «Ашана» Жерара Мюлье, он точь-в-точь как те персонажи — суховатый, поджарый, считает каждую копейку, отстояв часовую очередь в «Ашане», он проверяет затем каждую строчку в чеке. Но на его фигуре лежит еще и отпечаток его происхождения. Он с севера страны, то есть в прошлом бедного постиндустриального региона, который на себе испытал коллапс угольной экономики, плюс там суровый климат.

У французских бизнесменов всегда присутствует — как наследие католицизма, четкое понимание того, что зарабатывание денег — это всегда и социальная ответственность.

В лозунге Французской революции: Свобода, Равенство, Братство — «равенство» составляет для французов самое главное. Именно в силу этой ментальности французские компании и в России реализуют много социальных программ.

Саркози в свое время произвел ментальную интеллектуальную революцию, почему и был избран. Он первым сказал: «Зарабатывать — это хорошо». И что надо больше работать, чтобы жить лучше. Но, к сожалению, делал это в своем фирменном стиле — очень бестактном, что и привело его к фиаско. Вспомним его празднование своей победы в фешенебельном ресторане «Фукетс» (Fouquet's) на Елисейских Полях.

Макрон, я думаю, разделяет эту ментальность, но проводит свой курс более умело и аккуратно. Я надеюсь, что с его приходом произойдет отход от старинного комплекса предубеждений французов перед капитализмом.

Крупный бизнес во Франции очень интернационализирован. Режис Дебре, интеллектуал, соратник Че Гевары и советник Миттерана, основатель медиалогии, в этом году выпустил книгу «Цивилизация. Как мы стали американцами». В ней он описывает, как Франция американизировалась за последние полвека, приняв постулат, что власть, сила и деньги сосредоточены по ту сторону Атлантики. Как живой пример — Франция «проглотила» сужение сферы использования французского языка на олимпиадах. И, повторюсь, государство не чувствует себя вправе вмешиваться в конфликт между США и французскими банками, даже если это касается стратегических интересов страны и ее бизнеса.

Хотя большинство людей стремится жить в городах, имеется тренд к возвращению на землю. Молодые французы увольняются из банков и берутся за дело своих бабушек-дедушек, благо новейшие технологии позволяют заниматься сельским хозяйством на качественно ином уровне, с меньшими трудозатратами. Сыроварение и виноделие меньше всего подвергаются воздействию и указаниям извне, хотя Евросоюз выпускает разные директивы, к примеру фиксирует квоты агропроизводства».

О французах в России

«Есть две основных категории. Первые — «солдаты», как я их называю. Они едут в Россию, как поехали бы в Австралию или в Канаду. Это специалисты, работавшие до того, скажем, в Польше, а после — в Гонконге. Для компаний luxury рынка — это нормальное явление. Русский они не учат, работают в англоязычной среде, к России относятся довольно безразлично, выполняют задачи, которые ставит руководство. Ничего личного, только бизнес.

Вторые — принимают личное решение ехать именно в Россию. Тут надо сказать, насколько сильно сработало на сближение Франции и России общественное влияние французской компартии после 1945 года. Огромное количество людей учило русский язык из-за родителей-коммунистов. Это делалось не для карьеры, а сугубо по идеологическим соображениям. Как русская литература прежде сформировала несколько поколений во Франции, так потом эту роль сыграла партия. Эти люди приезжают в Россию в надежде соотнести свои представления о стране с действительностью.

Далее следует развилка. Одни французы, попав сюда, не принимают России — они не переносят бытующее здесь смешение личной и профессиональной жизни.

Французский инженер, который приехал в Россию работать, не понимает, зачем ему ехать пить водку на дачу с людьми, которые быстро переходят на «ты» и хлопают его по плечу.

Его приглашают на охоту или рыбалку, а ему это все странно. Он привык, что днем работа, а после шести вечера уходит домой, и все профессиональное остается за порогом. Я сам, приезжая во Францию, ловлю себя на мысли, что не могу поздно вечером позвонить людям, с которыми вырос и которых давно не видел.

Другие, наоборот, открывают в себе ресурсы, о которых и не подозревали. Они начинают быстро «русеть», многие женятся на русских, поменяв свою семейную жизнь. Иные даже переходят в другие компании, когда истекает контракт, чтобы остаться. Я знаю добрый десяток французов, которые получили гражданство РФ. В целом Россия не вызывает нейтральной реакции. Либо русская модель ведения бизнеса, жизни в целом противоречит внутренним принципам и отторгается, либо Россия открывает во французах новое понимание себя».

О преимуществах для французов «командировки» в Россию

«Первое: Россия считается достаточно тяжелой страной для проживания и работы, поэтому по шкале компенсации рисков и компенсации уровня жизни зарплаты здесь выше, чем если бы человек поехал на работу в Бельгию или даже в Румынию. Второе: российский KPI в случае успешной работы действует как ускоритель карьерного роста. Я знаю людей, которые перепрыгнули через несколько ступеней в своей служебной карьере, добившись результатов в работе в России.

Например, Эрик Бриссе, по профессии специалист по дрожжевому производству. Он согласился поехать в Курган, за Уральский хребет, из Франции. Сейчас он президент самарского «Электрощита» (входит в Schneider Electric), где у него 10 тысяч сотрудников.

Другой яркий пример — Паскаль Клеман. Он в Россию приехал с рюкзаком и палкой. В России он основал холдинг дистанционной торговли — «ППЕ групп», куда входил и всем известный Ozon.ru. Сейчас Паскаль построил огромный спа-комплекс в Плесе на Волге, где будут предлагаться оздоровительные процедуры, вложив в него несколько десятков миллионов евро. Там он возродил часовню, шаляпинский домик».

О безопасности

«После гибели Кристофа де Маржери, его преемник на посту главы Total требует летать только засветло. Несмотря на дурацкие разговоры по поводу заговора, все понимают, что это нелепый несчастный случай, который мог произойти где угодно. Французов подкупило то, как искренне отреагировали в России на гибель Маржери.

Мне уже перестали задавать вопросы по поводу телохранителей, как это было лет десять назад. Сейчас люди понимают, что в путинской модели силового государства не может быть беспредела на улицах. Что пугает французов, так это газетные статьи о коррупции. Мой ответ в таких случаях: коррупция — это дорога с двусторонним движением. Я советую: у вас больше будет проблем, если вы согласитесь дать взятку, чем если вы откажитесь. Но образ коррумпированной России по-прежнему в ходу».

О поездках в Россию

«Я много думал о туризме в России. Мы часто ездим по регионам, и везде нам рассказывают — какой у них уникальный туристический потенциал. Соответственно, кто-то собирается открывать тематические парки, кто-то восстанавливает советские здравницы. Но на самом деле есть совсем немного привлекательных для туристов регионов, не требующих раскрутки даже при отсутствии хорошей инфраструктуры. Это Байкал и Камчатка. Я был там недавно — нетронутая природа, уникальные вулканы, медведи, омуль, прозрачная вода. Нет при этом ни одной нормальной гостиницы. Максимум 2-3 звезды, типичная «дежурная по этажу», стирка белья по килограммам. Во Владивостоке «Хайятт» как стоял, так и стоит недостроенный.

Зато мне на Байкале показывали, какие коттеджные поселки там строят китайцы — своего рода теневые инвестиции. Китайцы ежегодно привозят на Байкал полмиллиона соотечественников. На втором месте идут корейцы, а европейцев – считанные десятки процентов.

Сейчас Россия не является туристической страной, что бы ни говорили официально. Решение этой проблемы — политическая задача. Ведь у тех французов, которые попадают сюда, полностью меняется восприятие страны».

О французской кухне

«Мне кажется, что последние 10-15 лет Франция слишком лениво экспортировала свою высокую кухню, делала это с неким снобизмом. Этим объясняется почему в Москве столько ресторанов итальянской кухни и почти нет французской. В итоге сложился стереотип, что французская кухня — это треугольные тарелки, разноцветные муссы и все очень дорого. И это и мое мнение тоже — ну не может бутылка божоле стоить две тысячи рублей! С одной стороны, отели и рестораны в РФ заинтересованы в поварах из Франции и приглашают звезд высокой кухни. С другой стороны, французских инвестиций в ресторанный бизнес совершенно недостаточно. А итальянцы нашли для своей кухни приемлемое соотношение цены и качества.

Однако в самой Франции сейчас происходят интересные процессы — идет возрождение консервативной «буржуазной» кухни, соответственно, отказ от мишленовской системы звезд, открываются «гастро-брассери?» с нормальным уровнем цен за традиционную кухню. Но до России эта тенденция еще не дошла».

О русских инвестициях по Францию

«Франция не является, как Штаты, землей возможностей, где каждый приезжий эмигрант может рассчитывать на успех. Но русский всегда может рассчитывать стать крупным инвестором, как Андрей Филатов F 109, уже завоевавший признание во французском сообществе виноделов со своим амбициозным и даже несколько революционным проектом в Бордо, когда он изменил традиционную форму бутылки и стал на этикетках французских вин изображать картины русских художников, или Дмитрий Рыболовлев F 15 в Монако».

О своей работе в России

«Я работаю на своей должности десять лет. Когда я пришел, нас было три сотрудника и один стажер, в палату входило порядка ста компаний. Сегодня у нас шестьдесят сотрудников, мы входим в первую пятерку зарубежных палат Франции. Компаний-членов — 450. Есть и свой аналитический центр «Обсерво», который еженедельно готовит обзоры, проводит семинары. Действует Экономический совет под эгидой представителей крупнейших компаний двух стран – Геннадия Тимченко и Патрика Пуянне. Как и наши немецкие конкуренты-коллеги мы имеем доступ к президенту РФ, раз в год приходим к нему на встречу, на которую специально прилетают главы более десятка крупнейших французских компаний из Парижа. Там обсуждаются те вопросы, которые не могут быть решены нижестоящими чиновниками.

У Франко-российской торгово-промышленной палаты в последние годы очень четкая и ясная позиция против санкций. Мы считаем, что санкции не должны применяться к бизнесу. Бизнес — это канал для диалога в условиях, когда сожжены политические мосты. И если уж говорить о демократии и правах человека, то такие компании, как Росбанк, «Ашан» или «Renault-Автоваз», помогают укрепить тот средний класс, из которого вырастает демократия.

Моя миссия заключается в том, что укрепить позиции французского бизнеса в России, развивать его вложения в эту страну и способствовать старту российских инвестиций во Францию. Ведь она до сих пор не воспринимается как серьезная страна российским бизнесом, а скорее, как страна для отдыха и развлечений. Но нам хотелось бы изменить это восприятие».

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 3 ноября 2017 > № 2378661 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 20 октября 2017 > № 2436556 Максим Артемьев

Шальная императрица: как женщины управляли Россией

Максим Артемьев

Историк, журналист

В. И. Якоби. Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны. 1872.В. И. Якоби. Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны. 1872.

Восемнадцатое столетие с полным основанием может быть названо «женским веком». С 1725 по 1799 год на российском престоле восседали в основном представительницы слабого пола, ставшего вдруг очень сильным

До конца XVII века русские женщины из высшего класса вели жизнь, мало отличающуюся от таковой женщин на мусульманском востоке. Они были заперты в теремах, не смели показываться на глаза посторонним мужчинам. Естественно, в таких условиях влиять на управление царством они никак не могли. Однако в конце семнадцатого столетия нашлась смелая женщина, которая решительно порвала с господствующими традициями. Ею была царевна Софья, дочь царя Алексея Михайловича.

После смерти отца в 1676 году на престол взошел ее младший брат Федор, слабый и болезненный. Софья решила помогать родному брату, поскольку во дворце складывалась тяжелая обстановка, вызванная тем, что второй женой Алексея была Наталья Нарышкина, ненавидевшая ее мачеха. У той был сын Петр, которого она хотела сделать царем.

К 1682 году, когда Федор умер, Софья уже заняла важное положение при дворе, свидетельством чего было то, что она пришла на похороны, дерзко нарушив многовековой обычай, по которому женщины из царской семьи не могли их посещать, дабы их не лицезрели любопытствующие.

После смерти Федора на Руси наступил хаос — помимо единокровного брата Петра у Софьи был другой родной брат Иван, за которым стояли его (и ее) родственники Милославские и выдвигали его в цари. Неразбериха закончилась провозглашением обоих кандидатов соправителями, но реальная власть оказалась в руках регентши — Софьи, ибо Иван был болен и неспособен, а Петр еще слишком юн. Впервые Русью управляла женщина!

За семь лет ее правления Софья внесла много нового в русскую жизнь. Была учреждена Славяно-греко-латинская академия — первое образовательное учреждение, заключены важные договоры с Китаем и Польшей, совершены два похода в Крым. На Руси царила тишина и порядок — в самом начале Софья железной рукой подавила как выступления раскольников, так и не подчинявшихся стрельцов. В культурной жизни страны происходили изменения — проникали европейские веяния. Так что реформы Петра вовсе не явились чем-то неожиданным, страна уже была подготовлена к ним.

Но к чему Россия еще не была готова, так это к правлению женщины, поэтому когда в 1689 году Петру исполнилось семнадцать лет, он стал совершеннолетним и заявил о своих правах на самостоятельное правление, элита страны поддержала его претензии против Софьи. Судьба ее была печальна. Царевну сослали в монастырь, а в 1698 году, после стрелецкого бунта, ее постригли в монахини и фактически заточили в одиночном заключении в келье. Не дожив до пятидесяти лет, она умерла в 1704 году.

Зато наступившее восемнадцатое столетие с полным основанием может быть названо «Женским веком». С 1725 по 1799 год на престоле восседали в основном представительницы слабого пола, ставшего вдруг очень сильным. Одним из важнейших следствий Петровских реформ было резкое изменение статуса женщины в обществе. Они вышли из домашнего заточения, активно интересовались науками и искусствами, а еще охотнее участвовали в дворцовых интригах.

После смерти Петра I Россию ожидало нечто небывалое. На престол взошла его вдова — Екатерина I. Но сенсация заключалась даже не только и не столько в самом этом факте, сколько в личности императрицы. Она происходила из бедной латышской семьи, трудилась с ранних лет горничной, воспитана была в лютеранской вере. Счастливый случай сделал ее сперва наложницей воеводы Шереметева, а после — любовницей Петра, отбившего ее у своего полководца.

И женщина столь низкого происхождения, плохо знавшая русский язык, крещенная в православие уже во взрослом возрасте, стала правительницей величайшей империи! Это было психологическое и моральное потрясение для всей страны, после которого другие императрицы воспринимались уже беспроблемно.

Екатерина умерла рано и больше интересовалась развлечениями, умерла она рано. Зато сменившая ее в 1730 году племянница Петра Анна взяла власть в свои руки крепко и разогнала пригласивших ее «верховников» (высокопоставленных аристократов), вынудивших подписать ее «кондиции», ограничивавшие власть монарха, которые она собственноручно и порвала.

Анна Иоанновна вернула столицу в Санкт-Петербург, уделяла много внимания развитию флота, вела сравнительно успешные войны, в т. ч. с Францией. По всем параметрам она не уступала своим коллегам мужчинам. Ей не повезло с историками, которые рисовали ее образ исключительно мрачными красками в связи с фаворитом-немцем — Бироном.

Дочери Петра I — Елизавете, правившей с 1741 по 1761 год, повезло больше, хотя она не превосходила интеллектуальными качествами Анну. Но в ней видели истинно русскую царицу, веселую, любящую танцы и забавы (хотя Анна ничуть не уступала ей по части развлечений). К тому же она сама захватила власть, произведя переворот. Не занимаясь особенно серьезно государственными делами, царица, подбирая сильных помощников, вполне контролировала внешнюю и внутреннюю политику России. При ней была выиграна война со Швецией, а русские войска заняли Берлин, совершал открытия Беринг, творил Ломоносов и был основан Московский университет.

Последней самостоятельно правившей русской императрицей оказалась Екатерина II, самая прославленная из коронованных женщин, получившая прозвище «Великой». Правление «Фелицы», как называл ее Державин в своей оде, длилось тридцать четыре года. Екатерина была важнейшим из преемников Петра I по своему кругозору и влиянию на европейские дела. При ней Россия стала окончательно державой мирового масштаба, а ее границы значительно расширились на запад и на юг. Екатерина вела переписку с Вольтером, принимала у себя австрийского императора Иосифа II и на равных интриговала с королем Пруссии Фридрихом Великим и против английского премьер-министра Питта-младшего, подкупая газетчиков и парламентариев в Лондоне.

Появление на троне императриц было во многом проявлением политической неустойчивости молодой империи. К XIX веку государственный строй в России укрепился и наступил консервативный откат — женщин более к престолу не допускали. Пришедшие в 1917 году к власти большевики, несмотря на всю свою риторику о правах женщин, также представляли собой сугубо мужской клуб. Александра Коллонтай, Розалия Землячка или Екатерина Фурцева являлись скорее персонажами скверных анекдотов, чем самостоятельными политиками. Женщин было много во власти на нижайших этажах управления, но выше им подниматься мешал гендерный потолок.

Перестройка ничего не изменила – политика по-прежнему делается мужскими руками, а женщины выполняют роль рабочих лошадок, трудясь на непрестижных должностях в администрациях, отвечая за социалку и тому подобные направления. Даже когда в их руки попадают финансовые потоки, все равно последнее слово остается за министрами-губернаторами-мужчинами. Ни одну из парламентских партий не возглавляет женщина. Но долго ли будет сохраняться такое положение?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 20 октября 2017 > № 2436556 Максим Артемьев


Испания > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349427 Максим Артемьев

День независимости: расплатится ли экономика Каталонии за самостоятельность

Максим Артемьев

Историк, журналист

История Европы XX века знает немало примеров провозглашений независимости. В одних странах перемены приводят к глубокой и затяжной рецессии, в других территориальное отделение заканчивается не столь драматично

Объявление независимости Каталонией, пусть и отложенное, представляет собой вызов — но не Испании, а самой себе в первую очередь. У королевства в любом случае сохранится налаженная система и внутреннего управления, и внешних связей, а мятежной провинции предстоит создавать все заново. Отделение части от целого всегда оказывается в конечном итоге головной болью для сецессионистов — об этом свидетельствует мировая практика.

Вспомним историю стран Балтии времен первого провозглашения независимости после 1918 года. Их экономики на протяжении столетий были частью экономики Российской империи, а Рига и Таллин служили ее важнейшими портами; уже в 1901 году Рижский порт по торговому обороту (195,8 млн рублей) вышел на первое место в империи. Мощная индустрия Риги (третье место в стране по числу промышленных рабочих) была ориентирована в первую очередь на потребности бездонного российского рынка. Достаточно вспомнить такие предприятия, как Русско-Балтийский вагонный завод, машиностроительный завод «Феникс», судостроительный завод «Ланге и сын», завод резиноизделий «Проводник» (до 14 000 работающих) по объему производства в своей отрасли занимавший второе место в России и четвертое (а по шинам — второе) место в мире.

То же самое можно сказать о текстильных фабриках Нарвы (Кренгольмская мануфактура была одной из крупнейших в мире). Россия была одновременно и крупнейшей сырьевой базой для промышленности Балтии. 63,5% продукции заводов и фабрик на территории Курляндии и Лифляндии шло в Россию, 29,5% — потреблялось на месте, и лишь 7% вывозилось за границу.

Внутренний же рынок вновь образованных стран Балтии (к тому же разделенных таможенными барьерами) был просто мизерным по сравнению с имевшимися производственными мощностями, а прежний рынок сбыта был безнадежно потерян. Также и транспортная инфраструктура, в первую очередь порты, рассчитанные на грузопотоки большой империи, оказались излишними по своим размерам. Отношения были разорваны не только с Россией. Литва после захвата Польшей ее столицы — Вильнюса, почти на двадцать лет прервала отношения с соседкой, через которую проходили важнейшие транспортные магистрали. В свою очередь Литва захватила Клайпеду-Мемель у Германии, что обусловило напряженные отношения еще и с ней.

Все это привело к затяжной рецессии и необходимости смены экономической модели. Страны Балтии превратились из бурно развивающихся промышленных регионов в поставщиков сливочного масла и свинины. Произошла деиндустриализация — цеха крупных предприятий стояли пустыми, а количество промышленных рабочих составляло около 40% от дореволюционного.

Примерно такие же процессы происходили в Ирландии после обретения независимости в 1922 году, полученной в борьбе против Британии. «Торговые войны» с Лондоном, споры о выплате земельных рент, протекционистские тарифы привели к тому, что страна оказалась на европейской обочине, а ее экономика — в депрессивном состоянии вплоть до 60-х годов. Из трехмиллионного населения 400 000 было вынуждено иммигрировать, не видя для себя перспектив.

Разумеется, не все сецессии заканчиваются столь драматично. История Европы знает и более цивилизованные примеры, например, отделение Норвегии от Швеции в 1905 году или Исландии от Дании в 1944 году, когда победа сепаратистов не приводила к тяжелым последствиям для экономики. Но надо иметь в виду, что в отличии от Каталонии или Шотландии, Норвегия не была частью единого государства. Со Швецией ее объединяла лишь династическая уния. По всем же остальным признаками Норвегия была вполне самостоятельным государством со своей собственной валютой. Ее экономика не была завязана на Швецию — рыба, молочные продукты, древесина шли на мировой рынок. Судоходные норвежские компании также обслуживали вовсе не потребности Швеции.

То же самое касается Исландии — и наличие собственной валюты, и экспортно ориентированный характер экономики, в которой рыболовство и овцеводство, а также производство алюминия, играли основную роль, а энергетика во многом основывалась на геотермальных источниках. Во всем этом роль Дании была малозначительна. К тому же географически она очень удалена. Но даже в этом случае между Исландий и Великобританией вспыхнули так называемые «тресковые войны» — за право вести ловлю в прибрежных водах острова, поскольку за Рейкьявиком более не стоял Копенгаген.

Но ни Каталония, ни Шотландия, грозящая новым референдумом, не являются де-факто отдельными странами. Они давно и прочно интегрированы в экономику метрополий. Это же касается других потенциально взрывоопасных точек на карте Европы — Бельгии (распад на Валлонию и Фландрию), Фарерских островов, Уэльса, Галисии, Страны Басков, Бретани, Корсики, Южного Тироля, Фризии, Северной Ирландии, области проживания саамов в Норвегии, Швеции, Финляндии, Аландских островов.

Во всех этих случаях последствия могут быть если не катастрофическими, то явно негативными. Да, сепаратисты надеются на мирный исход, но его, во-первых, никто не гарантирует. Как говаривал Карл Поппер, право на независимость оборачивается лишь возрастанием числа угнетенных наций, и количество конфликтов может лишь возрасти. Во-вторых, несмотря на наличие общей валюты, предстоит заново определять параметры вхождения новых стран в зону евро, а это очень непростой и долгий процесс, требующий согласования всех участников еврозоны. После проблем с Грецией, никто не горит желанием принимать на себя новые риски. В-третьих, метрополии могут потребовать защиты своего внутреннего рынка, ввести таможенные барьеры, что также ударит по экономике новых стран. Для той же Каталонии, в которой туристический сектор играет такую важную роль, дополнительные ограничения на въезд и выезд могут стать крайне болезненными. Но почему Мадрид обязан будет идти ей навстречу? В-четвертых, с независимостью увеличивается бюрократический аппарат (армия, погранслужбы, МИД и т.д.), соответственно, возрастает налоговая нагрузка на экономику.

Впрочем, как показывает та же недавняя история, политические решения, связанные с провозглашением независимости, слабо состыкуются с экономическим анализом. Европа решительно движется от денационализированного состояния к новому национализму, что чревато актуализацией понятия «национальная экономика». Таков неожиданный эффект строительства Евросоюза с его упором на права меньшинств.

Испания > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349427 Максим Артемьев


Германия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325165 Максим Артемьев

На немецком фронте — без перемен. Нашим партнером остается Ангела Меркель

Максим Артемьев

Историк, журналист

Российская тематика играла третьестепенное значение на прошедших выборах в Германии. Но в политикуме Германии существует консенсус по вопросу сохранения санкций. Поэтому их отмены ожидать не приходится

После французских президентских выборов следующим крупным политическим событием в Европе стала немецкая парламентская кампания. Она привлекла в России большее внимание, что и неудивительно. Германия ближе к нам географически, она значительно более важный экономический партнер, в ней, по разным подсчетам, проживает до двух до трех миллионов выходцев из бывшего СССР.

При этом, в отличие от Франции, особенных сенсаций никто не ждал, социологи работали хорошо и их прогнозы в целом оказались верными. Не было и ярых споров, напряженной интриги, хотя своя «изюминка» в лице АДГ, конечно, имелась. Итак, что же показали результаты голосования?

Во-первых, то, что в Германии отсутствует запрос на перемены. Людей в целом удовлетворяет существующее положение вещей. Напомним — в ФРГ сегодня самый низкий уровень безработицы, начиная с 1991 года, рост ВВП составил в 2016 году 1,9%. Фигура Ангелы Меркель как раз и воплощает стабильность и неприятие изменений, особенно резких.

Во-вторых, естественная усталость от долгого правления ХДС-ХСС, все-таки, ощущается, и падение результата правящего блока почти на 9% по сравнению с предыдущими выборами 2013 года это показывает.

В-третьих, политическая система начинает понемногу меняться. Об этом свидетельствует прохождение в Бундестаг сразу шести партий, причем три из них имеют приблизительно равный результат в районе 9-10%. Долгое время в парламенте было представлено только три-четыре партии. При этом Социал-демократическая партия вообще скатилась сильно вниз — до 20%, и после этих выборов уже не может считаться полноценной оппозицией и одной из двух ведущих партий Германии. Это проявление общего кризиса традиционных левых, затронувшее Запад.

В-четвертых, немцы становятся более рыночно ориентированными, возвращаются к «нормальному» бюргерству. Успех свободных демократов, не просто вернувшихся в парламент, но и занявших четвертое место, ясно свидетельствует о данной тенденции. Равно как и голосование за «зеленых» говорит о том, что люди не хотят крайностей, а хотят спокойной жизни в гармонии с природой, что их больше волнует экология, а не внешняя политика.

Именно со свободными демократами и «зелеными» фрау Меркель и будет в первую очередь искать коалиции для создания правительства. У первых есть молодой и успешный лидер — Кристиан Линднер, которому в таком случае придется отдать пост министра иностранных дел либо министра финансов — вкупе с вице-канцлерством. «Зеленые» уже были в 1998-2005 в федеральном правительстве (тогда с социал-демократами) и показали себя вполне вменяемыми партнерами, а не какими-то «отмороженными» экологами. Эксцентричная фигура Йошки Фишера не помешала проводить им вполне осмотрительную политику и даже поддержать бомбардировки Югославии.

Для союза с Линднером (мега-план которого — сокращение налогов на 30 млрд евро) Меркель должна пообещать большей гибкости в экономике, свободные демократы вообще — близкая христианским демократам по идеологии партия. В принципе, программа ХДС-ХСС также предусматривает снижение налогового бремени, но не столь радикальное. У партии Меркель, скорее, речь идет о секторальных фискальных поблажках — например, повышение необлагаемых налогами доходов для родителей (с нынешних 7356 евро до 8820), либо поднятие суммы с которой идет налогообложение по максимуму с 54000 до 60000 евро.

«Зеленых» она должна задобрить уступками по электроавтомобилям (их идея фикс, с целью снизить выхлопы в атмосферу), окончательным табуированием атомной энергетики (в принципе, Меркель от нее отказалась сразу после Фукусимы) и дальнейшим продвижением альтернативных источников энергии — «зеленые» хотят к 2040 перейти исключительно на них. Так что никаких особенно болезненных компромиссов от ХДС-ХСС не потребуется.

Экономика Германии растет три года подряд темпами, более высокими, чем в 2012-2013 годах. Но этот рост — на уровне приблизительно полутора процентов. Тогда как в 2006-2011 он превышал в среднем три процента, за исключением кризисных 2008-2009 годов. Приток иммигрантов дает шанс на активизацию роста, но при условии вовлечения беженцев в экономику. Однако как этого добиться — понять трудно. Открытие рынка труда для них будет означать падение уровня зарплат, и преобладание на нем лиц с элементарными трудовыми навыками. В результате, ручной труд станет в Германии еще более распространенным, а страна и без того одна из лидеров Евросоюзе по доле занятых в низкоквалифицированном труде. Да, более миллиона иммигрантов тянут за собой потребление, но его кто-то должен финансировать. Так красивые слова о том, что приезжие — это шанс для экономики, что они привозят с собой новые навыки и умения, разбиваются о неприглядные реалии.

В-пятых, пока кризис с беженцами 2015-го года не имел политических последствий. Меркель оказалась права: wir schaffen das (нем.: мы справимся). Она стала героиней у масс-медиа, Германия приняла более миллиона мигрантов, и какого-то обвала в связи с ними не произошло. Единственным «неприятным» моментом стало третье место «Альтернативы для Германии» (АДГ), впервые прошедшей в Бундестаг.

Объективно эта партия выполнила роль жупела для либеральной публики, благодаря которому произошло сцепление и усиление системы, — также как «Национальный фронт» Марин Ле Пен во Франции. Тут можно перефразировать слова Вольтера, что если бы АДГ не было, ее следовало бы выдумать. Все знают, что ни Ле Пен, ни АДГ никогда не придут к власти, но страхами, с ними связанными, удобно манипулировать

Это партия не вождистского типа, а популярная (в том смысле, что держится на инициативе снизу), сильная местными ячейками, с постоянно меняющимся руководством, с особенно сильными позициями на востоке страны — бывшей ГДР. До Германии докатилась общеевропейская волна националистического ренессанса. Почти каждая страна испытала на себе правопопулистский искус — даже Нидерланды. Но и там, где приходили к власти крайне правые, как, например, в Австрии — ничего в итоге не изменилось, а в следующем избирательном цикле они спокойно отравлялись в небытие. Другой вопрос, что в Германии, в связи с ее непростой историей, голосование за АДГ выглядит как скандал.

Надо иметь в виду, что космополитизм давно победил у немцев. Достаточно посмотреть на лидеров их партий. Глава зеленых — Джем Оздемир, этнический турок, женат на аргентинке. Лидер «Левых» Сара Вагенкнехт — наполовину иранка. Даже у АДГ лидер списка Алиса Вайдель является открытой лесбиянкой и живет с партнершей из Шри Ланки. Поэтому заявления о неонацизме АДГ — чистая пиаровская игра. Иностранцы навсегда вошли в жизнь немцев, и отныне без них не могут делаться ни политика, ни экономика.

Российская тематика играла третьестепенное значение на данных выборах. После «друга Коля» и великолепных отношений при Шредере, для немцев, конечно, стало шоком все произошедшее на Украине и действия России. Однако в политикуме Германии существует консенсус по вопросу сохранения санкций. Поэтому их отмены ожидать не приходится. Даже осторожное заявление Линднера о временном замораживании ситуации с Крымом вызвало неприятие у других партий. Мнением же АДГ, которая скептически смотрит на санкции, можно вполне пренебречь как маргинальным и не значимым для «большой политики».

Таким образом, для России на немецком фронте ее внешней политики ничего не меняется. Нашим партнером на последующие несколько лет остается Ангела Меркель, хорошо знакомая, но оттого не более легкая в общении. Раз для нее стала сюрпризом линия Путина в украинском кризисе, значит она многого не понимает в стране, языком которой неплохо владеет со школьных лет. Немецкие инвестиции в Россию будут встречать затруднения (вспомним волну критики Герхарда Шредера на днях в связи с его согласием войти в совет директоров «Роснефти»), взаимная торговля застынет, скорее всего, на прежнем уровне. Диалог Москвы и Берлина, безусловно, продолжится — и в двустороннем формате, и в рамках нормандской четверки.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325165 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 июля 2017 > № 2252079 Максим Артемьев

Крым против коррупции: как прошли дебаты Навального и Стрелкова

Максим Артемьев

Историк, журналист

Кремль должен смириться с тем, что, по крайней мере, та часть населения, которая интересуется общественными вопросами, будет иметь площадку для их публичного обсуждения

Дебаты Алексея Навального и Игоря Стрелкова стали крупнейшим событием публичной политики последних недель. Встреча в прямом эфире двух виднейших представителей противоположных флангов оппозиционного лагеря по определению занимательна и важна. Недаром этих дебатов в «тусовке» ждали с таким нетерпением.

Сразу отметим резкий прогресс в информационных технологиях. Никакая цензура не работает — YouTube убил традиционное телевидение, безусловного контроля за которым так долго добивалась власть. Уже на утро 21 июля у видео с дебатами только на канале «Навальный Live» было 600 000 просмотров и еще 420 000 на канале «Дождь». Кремль должен смириться с тем, что, по крайней мере, та часть населения, которая интересуется общественными вопросами, будет иметь площадку для их публичного обсуждения. Альтернативой может стать только блокирование YouTube.

Дебаты состоялись, потому что они были нужны обоим участникам. Стрелков — прекрасный военный тактик — оказался плохим политическим стратегом. За прошедшие три года после его возвращения из Донбасса он так и не смог создать своей партии или движения, вспомним неудачу с «Комитетом 25 января». Его имя стало символом, но не более того. Те, кто в 2014-м предвещали рождение русского национального героя, ошиблись. Все герои у нас включаются и выключаются по сигналу из Кремля. Стрелков осознал этот неприятный для себя факт и потому инициировал встречу в эфире с Навальным, понимая, что это станет сильным шагом для его вхождения в политику в статусе не просто ветерана, а активного участника общественных процессов.

Алексею Навальному дебаты были нужны, поскольку как опытный лидер он понимает, что не может опираться только на хипстерскую тусовку. Для него жизненно важно вырваться за пределы столично-молодежно-либерального гетто и расширить свою базу поддержки. История с Крымом показала, насколько сильны среди россиян патриотические настроения, и, как ответственный политик, Навальный обязан их учитывать. Неслучайно даже Ельцин во второй половине 1990-х годов прикладывал такие усилия для создания Союзного государства с Белоруссией.

Не будет ошибкой сказать поэтому, что Навальный и Стрелков — взаимозависимы и нуждались друг в друге. Последнему необходим доступ к либеральным информационным ресурсам, обеспечивающими большую аудиторию, первому — «молчаливое» посткрымское большинство, ибо коррупция коррупцией, но скачок рейтинга Путина после Крыма ясно показал, что волнует людей.

Можно было предположить, что говорливый и бойкий Навальный запросто разделает под орех непубличного Стрелкова. Но тот занял верную позицию (и поработал над имиджем — коротко подстригся и выглядел моложе, не неряшливо) — говорил мало, по-военному четко, задавал тон дискуссии. Навальный был вынужден оправдываться, много говорить лишнего. В какой-то момент он растерялся, запнувшись, вспоминая, и сказал: «Я закончил вуз в 1995 году», тогда как на самом деле закончил его в 1998-м.

Более того, Стрелков поднял ряд табуированных в хипстерском дискурсе тем (и это даже без Крыма, который не обсуждали), и Навальный должен был лавировать: с одной стороны, не отойти от позиций, приемлемых для «своих», с другой — попытаться, чтобы его услышала национал-патриотическая публика. Он даже произнес запретную для многих либералов формулу: «Русские — крупнейший разделенный народ Европы».

Проблема, однако, заключается в том, что лагерю сторонников Навального темы, которые педалировал Стрелков, не интересны. И наоборот, «крымскому большинству», поддерживающему сегодня Путина, проблема коррупции представляется второстепенной. Поэтому не стоит придавать большего значения лайкам, дислайкам и комментариям к роликам дебатов в сети. Обсуждают и выражают эмоции главным образом сторонники, а их позиции поколебать затруднительно. По большому счету любые дебаты могут повлиять только на неопределившихся.

Конечно, основное внимание было приковано к Навальному — он публично объявил о своем желании баллотироваться на пост президента, а Стрелков подчеркивал, что никуда не планирует избираться. Соответственно, судили главным образом его — как он держался и отвечал. Можно сказать, что сам факт того, что Навальный не отвернулся от дебатов, пришел на них, пойдет ему в копилку — вне зависимости от успешности выступления. Сама оценка «успешности» сугубо субъективна. Вспомним, что Трамп по опросам проиграл все три раунда дебатов с Клинтон.

Думается, Навальный извлечет пользу для себя после встречи со Стрелковым, будет более тщательно готовиться к дискуссиям и не забывать, что его картина мира может не совпадать с картиной мира значительной части или даже большинства россиян. Что до Стрелкова, то, наверное, он должен быть доволен. Он напомнил о себе; показал, что тоже умеет выступать и полемизировать. Однако основывать на этом какие-то далеко идущие планы ему вряд ли возможно. В национал-патриотическом лагере конкуренция не менее высока, и с распростертыми объятиями его после удачно проведенных дебатов с Навальным встречать никто не будет.

И последнее — надо ясно понимать, что дебаты имели значение не для реальной политики, а для тех или иных групп, которые не включены в процесс принятия решений. Речь идет о борьбе за лидерство в той или иной тусовке, каждая из которых существует подобно вещи в себе. Кремль сегодня достаточно силен, чтобы чувствовать себя уверенно и не реагировать на Навального и Стрелкова всерьез. Все понимают, что власть в 2018 году никто не отдаст.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 июля 2017 > № 2252079 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231562 Максим Артемьев

Новое поколение управленцев. Победят ли мальчики-мажоры наследие чекистов?

Максим Артемьев

Историк, журналист

Дети Сталина, Хрущева, Брежнева не могли и думать о каком-то серьезном участии в управлении. Сегодня же присутствие родственника или иного близкого человека в руководстве является гарантией стабильности

То, что в России политический режим достаточно устойчив и в обозримой перспективе ему ничто и никто не угрожает, давно стало общим местом в прогнозах аналитиков. Однако сама по себе «власть» не представляет чего-то неизменного и статичного, так как постоянно обновляется, как бы ни пыталась замедлить этот процесс. Те, кто пришел к руководству в 1999-2000 годах, сейчас естественным образом от власти отходят.

Путинское поколение «детей победителей»

Знаковым в этом смысле можно считать переход Сергея Иванова в советники («спецпредставитель по экологии») и выдвижение на пост главы президентской администрации Антона Вайно, которому в 1999-м было всего двадцать семь лет. Среди губернаторского корпуса немало людей около сорока лет и даже моложе - вспомним назначения этого года в Перми — Максим Решетников (тридцать семь), Новгороде — Андрей Никитин (тридцать семь). А губернаторы Амурской и Калининградской областей Александр Козлов и Антон Алиханов вообще родились в 1980-х годах и, собственно, кроме Путина и не могут представить кого-то в Кремле. Министру экономики Максиму Орешкину и министру связи и коммуникаций Николаю Никифорову – по тридцать пять.

В течение ближайших пяти-десяти лет власть окончательно перейдет в руки второго путинского поколения, «детей победителей», благо сыновья тех же Иванова, Фрадкова, Патрушева активно расставляются на ключевые посты в управлении бизнесом и государственным аппаратом. И вопрос не в механической замене одной генерации другой. Как показывает история XX века, качественные характеристики управляющей элиты — важнейший фактор в успехе или неудаче государств, особенно в вопросах модернизации.

Достижения реформаторов в Сингапуре при Ли Куан Ю, в Южной Корее при Пак Чжон Хи, на Тайване при Чан Кайши стали возможными благодаря сознательному выдвижению на руководящие посты людей, соответствующих определенным представлениям о должном, которые и обеспечили успех преобразований, цивилизационный рывок. Это же можно сказать про многие другие страны. И наоборот, катастрофа Африки после 1960 года — года обретения большинством тамошних территорий независимости, стала следствием того, что к власти пришли безответственные руководители: либо махровые коррупционеры, либо фанатики, а в лучшем случае — ограниченные автократы без ясных целей и твердой морали.

В коммунистических странах смена поколений означала угасание террора, уменьшение репрессивности режимов, общую либерализацию. Заряд фанатизма ощутимо ослабевал — явление, свойственное любому авторитарному порядку. Даже Северная Корея при внуке Ким Ир Сена представляет собой совсем иное государство, чем при деде. Как не устает подчеркивать наш ведущий кореевед Андрей Ланьков, КНДР сегодня — вполне рыночная страна, пусть и с очень специфическими правилами, и на словах сохраняющее верность былым заветам.

«Дети» и «молодые карьеристы»

Что же означает это для России? Посмотрим внимательнее, кто идет на смену союзу чекистов и олигархов?

Новое поколение управленцев можно разделить в первом приближении на два основных потока — «дети» и «молодые карьеристы». К первым относятся наследники ныне правящих представителей элиты; ко вторым — те, кто не родился с серебряной ложкой во рту. «Детям» власть и богатство принадлежат по праву наследования, «молодые карьеристы» добиваются их собственными усилиями, благо возможности для этого имеются, несмотря на привычное сетование о закупорке пресловутых социальных лифтов, последние двадцать пять лет ознаменовались фантастически быстрыми карьерами. Разумеется, двери открывались не везде и не для всех, тем не менее контраст с привычными советскими представлениями впечатляющ.

Этому взлету способствовал слом традиционного прохождения по лестнице государственной службы. Общества, находящиеся в переходном состоянии, не дорожат опытными кадрами. В них важнее иметь иные навыки. С одной стороны, это упрощает решение некоторых проблем, с другой — отсутствие опытности и системности приводит к непродуманности и поспешности.

И у «детей», и у «молодых карьеристов» есть схожие качества. Это, как правило, хорошее знание английского языка, непосредственный опыт жизни на Западе (по крайней мере регулярное его посещение), у многих — западное образование. Они не представляют иной экономики, кроме рыночной, скептически относятся к левым и социалистическим идеям. Все — ярко выраженные прагматики без каких-либо политических предпочтений. Их объединяет «патриотизм» самого размытого толка. В сознании могут причудливо перемешиваться апелляция к советским ценностям, дореволюционному наследию, любовь к новейшей рок-музыке и публичное исполнение религиозных обрядов.

Все они также чужды публичной политике. Разумеется, есть среди них те, кто попал в исполнительную власть через депутатство (притом что конкурентных выборов нет), или через руководство общественными организациями, но они, во-первых, представляют собой меньшинство, а во-вторых, ввиду особенностей политического процесса в России фактически ничем не отличаются от классических бюрократов. Конечно, грань между «мажорами» и тем, кто добивается всего своим горбом, весьма условна. Тот же Антон Алиханов проходит по обеим категориям сразу.

Региональные трамплины

«Детей» целенаправленно посылают на различные должности во власти и в бизнесе для обкатки и получения необходимого опыта, стремительно проводя по лестнице должностей. Для этого хорошо подходят региональные администрации. Назначение нового губернатора часто означает, что он приводит с собой юную поросль из Москвы — как «мажоров», т.е. сыновей и дочерей влиятельных людей, которым нужна соответствующая строка в биографии, так и молодых карьеристов, которые получают шанс показать себя и получить пост, которого в ином случае в столице добиться было бы затруднительно.

Скажем, приход губернатора Груздева в Тульскую область имел своим следствием назначение ряда молодых выдвиженцев. Так, 28-летний Андрей Спиридонов был назначен министром инвестиций, а теперь, обкатавшись в регионе, стал заместителем директора департамента правительства РФ. Евгении Шохиной, дочери экс-вице-премьера, даже выезжать в регион не потребовалось, она была заместителем руководителя представительства администрации области в Москве. Этот же процесс продолжился при новом губернаторе А. Дюмине. Его заместителем стал В. Федорищев (1989 года рождения), который за пять лет прошел путь от выпускника вуза до директора департамента в Минэкономики. В случае если в 2018 году Дюмин вернется в Москву на важный пост в команде Путина, Федорищева может ожидать высокое назначение в федеральных органах власти.

«Непотизм» или форма дополнительного контроля

Отличительной особенностью постсоветской конструкции является не просто тесная спайка бизнеса и власти, но и их наследование. Дети Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненко не могли и думать о каком-то серьезном участии в управлении. Стабильность обеспечивалась иными методами. Сегодня же, в отсутствие работающих институтов, присутствие родственника или иного близкого человека в руководстве является гарантией, что ту или иную госкомпанию, бизнес-холдинг и т.д. не «разворуют» (с точки зрения нынешнего квазисобственника) или что активы не перейдут по управление других кланов (говоря по-иному).

Поэтому столь возмущавшая в свое время «семейная» приватизация нефтяных и химических активов в Татарстане и Башкортостане (соответственно, группами Шаймиева и Рахимова), назначение родственников губернаторов в менеджмент ключевых компаний соответствующих субъектов РФ, с их точки зрения — не коррупция, а форма дополнительного контроля («сын у отца не украдет, а интересы отца равны интересам региона в целом»).

В нормальном, устоявшемся обществе преемственность среди элит — естественное явление. Считается, что если ребенок растет в семье крупного политика, бизнесмена, то он с детства проникается соответствующим этосом, наследует навыки управления, которые дополняются и оттачиваются в лучших учебных заведениях, а материальная обеспеченность позволяет будущему лидеру сосредоточиваться на служении обществу, а не на личном обогащении. Даже в такой меритократической стране, как США, самым демократическим путем во власть избираются несколько поколений семьи Бушей — именно по вышеуказанным основаниям. И Хиллари Клинтон не беспокоила избирателей как кандидат — ее дополнительный опыт «первой леди», наоборот, шел ей в плюс.

В России же еще нет устоявшейся системы ценностей среди элит. Регулярные скандалы с детьми-мажорами, показательно тратящими родительские денежки самым возмутительным образом, ярко это показывают. Важнейшее качество успешной элиты — это социальная ответственность, а также самоограничение в потреблении. Это касается как западной модели успешных стран, так и восточных. Они базировались либо на протестантских постулатах, как в Англии и США (теперь – на политкорректности), либо на конфуцианских, как в Азии.

В РФ же нет той идеологической базы, которая бы обеспечила ответственное поведение элит. Они ясно сознают свое неустойчивое положение, отсутствие гарантий сохранения собственности и власти, потому многим свойственна психология временщиков. Особенно это касается «молодых карьеристов». Если дети вышеотмеченных путинских соратников могут не опасаться за свое будущее, то у последних возможности открываются только «здесь и сейчас». В этом смысле выдвижение в топ-менеджеры именно представителей самых близких к Кремлю семей создает меньше коррупционных рисков. Они рассматривают передаваемые им в пользование авуары как «свои», и, соответственно, действуют на долгосрочную перспективу.

Радикальная смена элит или косметические изменения?

В целом поколение новых управленцев можно охарактеризовать как умеренно прагматичное и лишенное идеализма (в современном, западном понимании слова). Оно нацелено на сохранение нынешнего порядка вещей, не верит в возможность быстрых позитивных перемен. События «арабской весны» и Евромайдана его в этом убеждают. Поэтому недопущение любого рода волнений, подмораживание политической и общественной активности для него остается такой же актуальной задачей, как и для поколения «отцов».

За время, прошедшее с 1991 года, ощутимо изменилась бытовая культура россиян — они стали вежливее, предупредительнее. И в этом смысле поколение, берущее власть, и воспитанное уже в 1990-е и последующие годы, будет отличаться по крайней мере большей сдержанностью. Но внешний лоск и безупречный английский не должны вводить в заблуждение, что к soft-power новые управленцы будет прибегать чаще, чем к грубой силе. Все избирательные кампании последнего времени, которыми де-факто руководили политтехнологи младшего поколения, работа с общественностью местных органов власти, также сосредоточенная в его руках, свидетельствует о том, что никто не желает рисковать и допускать хотя бы толику самостоятельности. Это легко объяснимо — данная генерация сформировалась уже после перестройки и девяностых, и не представляет себе конкурентной политики, и не верит в нее. Последовательное наступление на интернет — во многом его инициатива.

Поэтому в обозримой перспективе Россию ожидают лишь косметические изменения — приход «непоротого» (неголодавшего и т. п.) поколения не несет с собой значимых перемен. Приглашение же из-за рубежа «чикагских мальчиков» по чилийскому образцу невозможно в силу множества обстоятельств, начиная от рисков в сфере безопасности.

Думается, это не самый худший сценарий. Радикальная смена элит в конкретных российских условиях означала бы в лучшем случае очередной передел собственности. Но более вероятным был полураспад страны, взрыв ситуации на Северном Кавказе, попытка сдачи Крыма. Оптимистический сценарий может быть связан только с поколением внуков, тех, кого сегодня отправляют учиться в престижные европейские интернаты. В России надо жить долго.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231562 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2017 > № 2219798 Максим Артемьев

Главный по всем вопросам. Последствия прямой линии президента и предвыборная кампания

Максим Артемьев

Историк, журналист

Путин обозначил, что он не с бюрократами, оторвавшимися от нужд простых людей. Он видит свое место не внутри власти, а как бы сбоку — транслирует пожелания населения и проверяет, как их учитывают чиновники

Отныне в России президент лично решает абсолютно все вопросы, включая уничтожение помоек. И так будет до марта 2018 года. То, что последовало вслед за прямой линией 15 июня, думается, ясно свидетельствует об этом. Президент лично закрывает онлайн конкретные свалки. Как ни странно звучит, но старт президентской кампании-2018 был дан с мусорного полигона «Кучино», что под Балашихой.

Президент как проводник народных интересов

Владимир Путин на совещании с правительством объяснил, как он себя позиционирует: «Я — представитель тех людей, которые задавали вопросы мне, как жить в таких условиях. Вы вот мне как представителю этих людей, которые живут рядом с этой помойкой, скажите, когда будет закрыта эта свалка, которая жить не дает им и их детям?»

Президент на всю страну обозначил, что он не с «ними» — бюрократами, оторвавшимися от нужд простых людей, недоступными и высокомерными, а с народом. Это своего рода мягкий вариант китайского «огня по штабам». Путин видит свое место не внутри власти, а как бы сбоку — он лишь транслирует пожелания населения и проверяет, как их учитывают чиновники.

Подчеркнутая жесткость его заявлений («Послушайте меня, и чтобы Воробьев меня услышал: в течение месяца закрыть эту свалку!») предназначалась для того, чтобы чиновники встряхнулись и поняли, в каком режиме отныне им предстоит работать. На примере показательной порки губернатора Московской области Андрея Воробьева и министра Сергея Донского президент показал, как следует выполнять президентские поручения, особенно если они были сделаны публично. Увольнения и отставки по итогам прямой линии — от Мурманской области до Астраханской — последствия того же курса на пиаровскую эффективность «общения президента с народом».

Губернаторские выборы — тренировка перед кампанией-2018

Однако, прежде чем состоятся выборы главы государства в марте 2018 года, в сентябре должны будут пройти региональные выборы, в первую очередь губернаторские (последние — в шестнадцати регионах). И они рассматриваются Кремлем как тренировка перед главной избирательной кампанией будущего года, когда все должно пройти без сучка без задоринки. Сценка, разыгравшаяся на заседании правительства, показала, помимо прочего, что нынешняя модель взаимодействия с регионами работает неэффективно, почему и требуется управлять губернаторами в ручном режиме. «С первого раза», что называется, Воробьев не понял, и поначалу объяснял, что мусорный полигон будет закрыт не раньше 2019 года.

К нынешней губернаторской кампании отношение будет особое, провалов быть не должно, ибо ставки высоки. Административный ресурс — основное орудие АП, должен работать без сбоев. Это было продемонстрировано уже в прошлом году во время думских выборов, когда оппозиция оказалась фактически раздавленной, а победа «Единой России» — ошеломляющей, хотя ставки были не столь высоки. Сюрпризов, подобных тому, что случилось в Иркутской области в 2015 году, когда победил кандидат от КПРФ Сергей Левченко, или ситуации 2014 года, когда в Горном Алтае действующий глава А. Бердников еле удержался в кресле, по информации из инсайдерских кругов в Кремле, допущено не будет.

Со всеми потенциально сильными кандидатами, могущими усложнить избрание действующим главам, проведена соответствующая работа, люди либо получили предложения о повышении, как прокурор Бурятии Валерий Петров, либо не смогут пройти муниципальный фильтр, — утверждают, что последнее ожидает Евгения Ройзмана в Свердловской области и Вячеслава Мархаева в Бурятии. Нейтрализован и такой сложный регион, как Севастополь, где у Дмитрия Овсянникова не предполагается сильных соперников.

22 июня было объявлено, что коммунисты не станут выдвигать своего кандидата в Марий Эл и поддержат исполняющего обязанности главы республики Александра Евстифеева, хотя это один из двух регионов, где в прошлом году по одномандатному округу победил представитель КПРФ, а прошлый глава Леонид Маркелов арестован по обвинению в коррупции. У коммунистов есть свой сильный кандидат — Сергей Мамаев, который два года назад получил на выборах в Марий Эл более 32% голосов, именно разоблачая коррупцию, и теперь у него на руках могли быть все козыри. Но Мамаева выдвигают в Кирове, где он может выйти во второй тур, но где его шансы априори ниже, чем если бы он шел в соседней республике. Это классический пример «договороспособности» коммунистов, мягкая форма административного рычага.

Случай Тулеева

Через призму же грядущих президентских выборов следует посмотреть и на ситуацию в Кемеровской области, где затянувшийся отпуск по состоянию здоровья губернатора Амана Тулеева породил управленческий кризис. Тулеев (а вместе с ним регион) стал заложником собственной харизматической модели, когда все держится на одном человеке, его авторитете. На протяжении двадцати лет тщательно вытаптывая политическую поляну вокруг себя, он оказался в ситуации, когда он, может быть, и хотел бы уйти сам, но не в состоянии этого сделать. Для Кремля же происходящее в Кемеровской области важно тем, насколько регион будет под контролем в период президентских выборов и не ослабнет ли в нем административный ресурс на этот момент? Исходя из того, к какому выводу в АП придут, и будет решаться судьба как самого Тулеева, так и его возможного преемника.

Возвращаясь к главному герою этих дней — Владимиру Путину, можно сказать, что основная тема его кампании, видимо, определилась. Это не призыв к патриотическим чувствам в годину противостояния России Западу, от чего все уже устали, а апелляция к эффективному управлению, к доступности и близости власти, способности ее решать проблемы не глобальные, а на микроуровне. Разумеется, это вывод только в первом приближении, и ситуация, и, соответственно, стратегия, может многократно измениться. Но сегодня вырисовывается именно такая картина.

Разумеется, это смешно, что глава государства занимается помойками, но у России своя специфика. У избирателей пока не сформирован запрос на обезличенный и действующий как часовой механизм бюрократический аппарат. От президента ждут соучастия и личного вмешательства в проблемы. И потому эффективность власти будет реализовываться через демонстрацию способности ее представителей слышать пожелания главы Кремля, который, в свою очередь, слушает россиян.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2017 > № 2219798 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 июня 2017 > № 2209863 Максим Артемьев

Летний разговор с президентом. Путин устал?

Максим Артемьев

Историк, журналист

Прямая линия, несмотря на то, что к ней привыкли, как и к новогоднему обращению, все-таки, изживает себя как жанр

Прямая линия с президентом выполняет в России две основные функции — соцопроса и психотерапии. И обе – достаточно успешно, в противном случае от этого формата администрация президента, пристально следящая за эффективностью своих пиар-инструментов, давно бы отказалась. Так что насмешки и ерничанье «продвинутой» публики по поводу звонков президенту понятны, но не обоснованы.

Перенос времени прямой линии с конца года на весну начиная с 2014 года мало что изменил в ее содержании. В 2017 году впервые решили провести общение президента со страной летом. С одной стороны, это несколько понижает охват аудитории и число вопросов, поскольку лето – это сезон отпусков, время выезда на дачи, более длительного светового дня, когда меньшее число людей склонно сидеть дома у телевизора. С другой – больше проблем бывает именно перед началом отопительного сезона (или сразу по его итогам), во время холодов, в течение учебного года.

Новинкой этого года стало широкое вовлечение в процесс общения с главой Кремля социальных сетей и предоставление формата видеовопросов, которые персонализируют участников, придают впечатление непосредственности и режима онлайн, без привлечения, как прежде, съемочных бригад телевидения. Администрация показала, что способна технически идти в ногу со временем, придавая «картинке» необходимый динамизм, а порой и драматизм. Взять хоть те же «жесткие» вопросы от слушателей, которые выводились на экраны федеральных каналов. Например, верит ли Путин в «цирк с подставными вопросами», знает ли, что Навальный якобы снимает о нем новый фильм, собирается ли уходить в отставку и т.п.

Впрочем, если брать вопросы, на которые президент отвечал, то они были, как и следовало ожидать, в основном, социально-экономического плана. Страна четвертый год находится в состоянии кризиса, роста экономики нет, и именно эта проблематика является наиболее важной для людей. PR-команда главы государства стоит поэтому перед нелегкой задачей – как затянувшуюся депрессию представлять в виде успешно решаемой задачи четвертый год подряд?

В стране с иным механизмом управления эта задача могла бы стать роковой для национального лидера, но в России на самом деле, как и показали вопросы, гражданам важнее компенсаторный и успокаивающий посыл президентского обращения. Иными словами, им важно подтверждение того, что власть занимается их проблемами, что она помнит о них. Конкретика же у каждого своя – у кого-то лекарства, у кого-то пенсия, у кого-то учебники. Целостной программы мер по выводу из кризиса никто не спрашивает.

Владимир Путин дал населению чаемый успокаивающий ответ – увеличивается продолжительность жизни, снижается материнская и младенческая смертность, наблюдается рост экономики, инфляция рекордно низкая и, таким образом, рецессия преодолена.

Политика (внутренняя) занимала совсем скромное место в общении. Власть тем самым дала понять, что недавние митинги и другие публичные акции ее мало заботят и она не считает их серьезной угрозой. Акцент был смещен на региональный уровень. Любопытно, как представляет себе президент текущие процессы в субъектах федерации — «Во многих местах уже подошел срок для губернаторов. Многие из них отработали более 10 лет. Где-то они сами это понимают — и сами поставили вопрос о том, чтобы использовать их на других участках. Где-то мы заметили, что люди хотят перемен, и поэтому инициировали этот процесс».

То есть его устами был подтвержден и без того очевидный факт, что вся политика делается в Кремле. Выборы же носят ритуально-опросный характер. И вот Путин обещает приехать в Удмуртию, дает указание ставропольскому губернатору («Надеюсь, что Владимир Владимирович уже сегодня у вас побывает…Пусть посмотрит, разберется»), предлагает, чтобы Собянин «добился от своих подчиненных понимания».

Можно вообразить, как забегают чиновники на местах по результатам сегодняшнего разговора. Для кого-то это смешно и печально, образец того, как нельзя руководить страной, но для большинства населения – а именно оно основной зритель подобных программ - это то, чего оно ждет от верховной власти. Наказание плохих бояр, одергивание зазнавшихся чиновников делегируется президенту, и от него же ожидают участия в решении своих проблем.

Важнейший вопрос выборов-2018 был обойден с элегантным изяществом. На вопрос о преемнике Путин ответил многозначительно-туманно: «Я еще работаю. А это должен определить избиратель, российский народ». Думается, таким посылом он постарался снять с повестки дня проблематику кампании-2018 как неактуальную, до которой еще далеко.

Как необходимая пикантность была припасена новость о недавнем рождении у Путина второго внука, чем удовлетворили недоумение по поводу того, что этот семейный секрет президент первым раскрыл американскому режиссеру Оливеру Стоуну. То есть Стоуну Путин сказал вообще о наличии внуков, а россиянам – привнес какую-то конкретику. Из той же серии, призванной показать «человеческое лицо» лидера нации, был его рассказ о смерти своего отца - в ответ на душераздирающий вопрос молодой женщины, больной раком.

Прямая линия, несмотря на то что к ней привыкли, как и к новогоднему обращению, все-таки изживает себя как жанр. Никакие технические ухищрения или новый дизайн неспособны удерживать внимание столь долгое время. Количество вопросов снизилось по сравнению с прошлогодним показателем. Недаром самый последний вопрос сегодня касался именно того – будет ли продолжаться подобное общение и дальше? И Владимир Путин не дал однозначного ответа, что будет. Думается, он и сам уже от него устал.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 июня 2017 > № 2209863 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 июня 2017 > № 2207784 Максим Артемьев

Момент истины для Навального и оппозиции. Что показало 12 июня?

Максим Артемьев

Историк, журналист

Протесты в Москве обошлись без кровавых побоищ и душераздирающих сцен. Массовая акция не состоялась

Давно заметил: если к какому-то событию в области публичной политики заранее готовятся, оно проходит незаметно. Все значительное случается неожиданно. Так было 26 марта этого года, когда массовое участие молодежи в антикоррупционных протестах стало сюрпризом как для власти, так и для общества и СМИ. Так случилось и 12 июня — ожидания не оправдались и полноценной «движухи» не случилось.

Смотр возможностей

С этой датой — Днем России — связывали свои планы оппозиционные силы, группирующиеся вокруг Алексея Навального. Их оппоненты и просто наблюдатели тоже внимательно следили за приготовлениями. И тем и другим было важно узнать реальную силу и влияние нынешней российской несистемной оппозиции. 12 июня должно было стать смотром ее возможностей, по крайней мере той ее части, которая идет за Навальным. Именно она наиболее организованна, известна в стране и мире, имеет медийный и интернет-ресурс.

За подготовкой акции соперники Навального смотрели неблагожелательно-ревниво. История с митингом против реновации на проспекте Сахарова 14 мая ярко показала, что раскол на оппозиционном фланге налицо. Условно говоря, новые протестующие, те, что организовывали митинг 14 мая, считали, что Навальный и К попытались воспользоваться плодами их рук, переведя акцию аполитичную в политический формат. Напротив, последние полагают, что пытаться избежать политики смешно и наивно. Развернулось негласное соревнование – удастся ли вывести 12-го числа людей больше, чем 14-го предыдущего месяца? Одновременно было важно посмотреть, продолжится ли тенденция 26 марта (уже в масштабе всей страны) или тогдашняя активность молодежи окажется лишь случайностью?

Таким образом, ставки были высоки для всех сторон, в том числе для власти, для которой всероссийская акция стала проверкой ее способности играть на опережение, поддерживать порядок с минимальным применением насилия.

Навальный, видимо, понял в последний момент, что в Москве (а это ключевая по всем параметрам точка протестов) на акцию не придет много народа и сравнение будет не в его пользу, и потому отменил согласованный с мэрией митинг на проспекте Сахарова, призвав принять участие в несанкционированном шествии на Тверской. Далее все развивалось достаточно предсказуемо – превентивное задержание Навального, слет на указанную им улицу его сторонников в количестве нескольких тысяч человек (оценки разнятся), выборочные аресты (до нескольких сотен человек) из их среды.

Главного, того, что планировали, — не получилось. Массовая акция не состоялась. И тут неважно, виноваты ли власти с их административным давлением, слабые организаторские способности устроителей или апатия населения. Все судят по результату, а он именно таков – народ не вышел.

По итогам можно сделать несколько основных выводов.

Wishful thinking

Тема коррупции россиян волнует не до такой степени, чтобы стать движителем массовых протестов или поводом для участия в них. Это скорее важно для немногочисленной хипстерско-молодежной тусовки и отдельных представителей среднего класса. На ней Навальный далеко не уедет. Борьба с коррупцией позволяет ему поддерживать свой имидж и удерживать определенный круг последователей, но далее это становится бесперспективным.

Но при этом чистая политика людей пугает, и они не готовы рисковать своим благополучием ради абстрактных и невнятных лозунгов и перспектив. На них оказывает воздействие и воспоминания о перестройке, когда их активность оказалась контрпродуктивной и позволила прийти к власти малоприятным людям, и реальная перспектива получить серьезные неприятности. Массовые акции возможны тогда, когда люди не боятся последствий, а в России сейчас они вполне разумно опасаются.

Совсем другое дело — аполитичные пятиэтажки, чем и объясняется относительно большое число участников на предыдущем митинге. Впрочем, и его результаты в перспективе не кажутся особо утешительными для организаторов. Планы мэрии не поменялись, а результаты голосований, как к ним ни относись, показывают почти тотальную ее поддержку жильцами предназначенных к сносу домов.

Падкие до сенсации наблюдатели и журналисты, движимые wishfull thinking, ошиблись, поспешив сделать неправильные выводы из 26 марта. Никакого заметного роста протестных настроений в стране не наблюдается. Они возможны лишь в случае либо резкого ухудшения в экономике (но к тому нет предпосылок), либо если власть допустит грубейшие ошибки, как в Украине, либо если ее возглавит кто-то вроде Горбачева. Но Кремль промахов не совершит, обладая широтой маневра, и Горбачевых наверх не пропустит. Точечными задержаниями и превентивными арестами режим вполне контролирует ситуацию, что и было продемонстрировано 12 июня. Обошлось без кровавых побоищ и душераздирающих сцен.

Перспективы

В оппозиционном стане сегодня сложная ситуация. За Навальным мало кто идет, но других имен и сопоставимых лидеров нет. Чувствуется, что он нервничает, ибо замахнулся высоко – на участие в 2018 году в президентских выборах (а если не допустят, то на широкие протестные акции), но Навальный никак не может найти того месседжа для сограждан, который бы позволил ему резко увеличить число сторонников. И для него арест на тридцать суток стал в известном смысле спасением, выводящим, хотя бы отчасти, из-под удара, из-под имиджевых потерь. А это необходимо, ибо в соцсетях очень много недоброжелательных отзывов о его решении пойти на несанкционированную акцию, которая не стала многочисленной.

Усилится ли конкуренции внутри оппозиции, придут ли новые молодые лидеры? Вряд ли. Что могут сегодня предложить публичные политики? Все понимают, что выборами ничего не изменить – они не для того проводятся, правила игры понятны и результат предсказуем. Так что спрос на конкурентов Навального не так уж велик.

Кроме того, население понимает, что акциями протеста можно только все испортить – либо спровоцировать дальнейшее ужесточение режима (а пределов в этом направлении не бывает), либо, опрокинув его (при невероятном стечении обстоятельств), устроить очередную Украину или Сирию. Этого также никто не хочет.

Поэтому в обозримой перспективе мало что изменится. Навальный по-прежнему будет доминировать в сегменте несистемной публичной активности, поскольку особенной угрозы он для Кремля не представляет (в любом случае гораздо меньшую, например, чем Зюганов в 1996-м) и с ним научились работать. Власть по-прежнему будет обладать в лице президента заоблачным рейтингом и рубеж 2018-го пройдет без потрясений, благо административный ресурс крепок, что показали прошлогодние выборы в Думу.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 июня 2017 > № 2207784 Максим Артемьев


Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200813 Максим Артемьев

Катар – крах глобальных амбиций? Новое обострение на Ближнем Востоке

Максим Артемьев

Историк, журналист

Почему арабские страны разорвали дипотношения с Катаром, что за этим последует и что следует в этой ситуации делать России

Ситуация на Ближнем Востоке вновь взорвалась, как раз в день пятидесятилетия с начала Шестидневной войны. Шесть арабских стран и Мальдивы разорвали дипломатические отношения с Катаром. Среди них такие важные игроки в регионе как Саудовская Аравия, Египет и Объединенные Эмираты, а также ближайший сосед Катара — Бахрейн. Судя по одновременности действия, мы наблюдаем хорошо скоординированную и подготовленную заранее акцию. Прервано воздушное, наземное и морское сообщение с Катаром.

Что же послужило основанием для такого решительно демарша арабских стран? Ведь разрыв дипломатических отношений — это последний шаг, за которым может следовать уже объявление войны.

Регион Персидского залива — регион с крайне противоречивыми тенденциями. С одной стороны, там находятся страны, лидирующие в мировом рейтинге ВВП на душу населения, демонстрирующие поразительные успехи в экономике, не проедающие нефтяные и газовые запасы, а умно диверсифицирующие свое хозяйство. С другой — в регионе силен градус напряженности и взаимного недоверия. Благополучный Кувейт в 1990 был оккупирован Ираком, и сегодня по ту сторону границы идет война. Иран, давший название заливу, находится в стратегическом противостоянии как с Западом, что обуславливает присутствие американского флота, так и с Саудовской Аравией. В Бахрейне сильны противоречия между шиитским большинством и правящим суннитским меньшинством. На расстоянии вытянутой руки, что называется, протекают кровопролитные конфликты в Сирии и в Йемене.

Интересы самих монархий, издалека кажущихся такими схожими, также различаются весьма сильно. Нефтедоллары поспособствовали росту амбиций наследственных глав государств Залива. Катар, с его третьими по размерам запасами газа в мире, и самым высоким уровнем жизни среди нефтедобывающих стран, обладает особенно большими политическими запросами.

Катар — маленькая страна даже по европейским меркам, его территория — всего лишь четверть от территории Московской области. Население — 2,6 миллиона человек, но из них лишь чуть более 250 тысяч коренных катарцев, имеющих гражданство. Остальные — приезжие гастарбайтеры безо всяких прав. Но при таких более чем скромных размерах его ВВП больше, чем у Казахстана, Венгрии или Украины.

При прошлом эмире Катара — Хамаде бин Халифа Аль Тани началась активная политика по продвижению эмирата на международной арене, которая продолжилась и при нынешнем главе государства — Тамиме бин Хамаде Аль Тани. Было запущено телевещание «Аль-Джазиры» (многих поначалу удивляло — зачем столь крохотной стране такая гигантская телекомпания?), Катар добился права провести Чемпионат мира по футболу-2022, на форум в его столице — Дохе ежегодно собираются мировые знаменитости. В стране проходит множество соревнований, глобальных мероприятий и так далее.

Расширяется мировая эконмическая экспансия Катара. Его суверенный инвестиционный фонд активно покупает активы крупнейших западных компаний, таких как «Баркайз», «Сен-Жермен», «Фольксваген» и т.д. «Катар Эйрвейз» — одна из ведущих мировых авиакомпаний.

Не отстает от экономического продвижения и политическое. Катар играл важную роль в свержении режима Каддафи в Ливии, а сегодня он один из основных игроков в Сирии, где поддерживает, в том числе, оружием, оппозиционные силы, не исключая и радикальной «Ан-Нусры», связанной с «Аль-Каидой». Не стоит забывать, что на территории Катара находится крупнейшая военная база США на Ближнем Востоке — Аль-Удейд.

Правящий эмир, хоть и получил первоклассное образование в Англии, тем не менее, большой традиционалист. У него три жены и сохранение консервативных исламских ценностей в стране и в арабском мире, он полагает свой первейшей задачей. Его покровительство наиболее рьяных защитников мусульманского образа жизни давно уже вызывало опасения у коллег-монархов, которые вовсе не горели желанием видеть возле себя экстремистов из ИГИЛ (запрещенного в России). Если Катару внутренние потрясения не угрожают, то в Бахрейне, да и в Саудовской Аравии внутренняя ситуация такова, что они заинтересованы в поддержании стабильности самыми жесткими мерами, и для них любое заигрывание с радикалами — неприемлемо (хотя тех же саудитов обвиняют в схожих прегрешениях).

Для большинства публики, не следящей внимательно за перипетиями арабской политики, нынешнее обострение обстановки кажется внезапным. Однако ему предшествовала длительная история. Еще в 2014 году большинство стран из числа тех, что порвали дипломатические отношения, уже отзывали своих послов из Дохи по тем же основаниям – поддержка террористов. Тогда кризис удалось благополучно разрешить. В том же 2014 британская газета «Санди телеграф» запустила двухмесячную кампанию «Покончить с финансированием терроризма», направленную против властей Катара. А накануне нынешнего обострения в государственных СМИ Катара появились сообщения, в которых эмир критиковал Саудовскую Аравию и выражал поддержку Ирану. Правда, власти Катара поспешили объявить о провокации хакеров, но осадок от всей этой истории с фейковыми новостями остался.

Нынешний демарш арабских стран — сильнейший щелчок по носу амбициям Катара. Он остался в регионе в фактической изоляции. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон вяло призвал арабские страны сохранять единство. Россия устами Лаврова поспешила сказать о своем невмешательстве.

Для РФ значение Катара достаточно велико. Во-первых, две страны — крупнейшие поставщики природного газа на мировой рынок. Это обуславливает необходимость координации между ними ценовой и маркетинговой стратегии. Также и в нефтяной сфере Катар — партнер Москвы. Во-вторых, Катар, традиционно поддерживающий исламистов, нужен Москве, для того, чтобы отслеживать перемещения и активность боевиков и террористов — выходцев с территории РФ. Достаточно вспомнить 2004 год, когда в Катаре был убит, скрывавшийся там, Зелимхан Яндарбиев. Это вызвало серьезный кризис в отношениях России и Дохи, который, впрочем, удалось довольно быстро урегулировать. В-третьих, сегодня Катар необходим Москве, как сторона процесса сирийского урегулирования. Обладая большим влиянием на боевиков-радикалов, он может либо торпедировать мирный процесс, либо ему способствовать.

Первые сообщения о разрыве дипотношений вызвали как незначительный рост цен на нефть (на 1,4%), так и обвал фондового рынка Катара на 8%. Можно сказать, что последствия будут значительны для экономики эмирата, но не для мирового рынка. Катар занимает относительно скромное место в нефтедобыче в глобальном масштабе, чтобы цены «черное золото» были бы подвержены из-за него заметной флуктуации. Кроме того, речь не идет об экономических санкциях против Катара. Для России лучше всего держаться в стороне, поскольку ситуация на Ближнем Востоке меняется очень быстро и постоянно, и занимать чью-то сторону, было бы неблагоразумно. К некоторым плюсам можно отнести пусть и еле заметный, но рост цен на нефть, и ослабление позиций Катара в сирийском конфликте. Но в долгосрочной перспективе это нивелируется множеством других факторов.

Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200813 Максим Артемьев


Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 апреля 2017 > № 2141416 Максим Артемьев

Что изменит переход Казахстана на латиницу

Максим Артемьев

Переход на латиницу не поможет ни расширению использования казахского языка, ни переходу на него русскоязычных граждан Казахстана. Русский все равно будет доминировать и английским не вытеснится в перспективе ближайших двух-трех поколений. А пример Узбекистана показывает, что латиница и кириллица еще долго будут сосуществовать, вне зависимости от субъективных желаний властей

Решение президента Казахстана Нурсултана Назарбаева принять четкий график перевода казахского языка на латиницу к 2025 году (само принципиальное решение об этом было объявлено в 2012 году) вызвало немало шума в российских СМИ, заговорили даже о «предательстве» и об отходе Казахстана от интеграционных процессов в рамках ЕАЭС. Но так ли это на самом деле? Что лежит в основе этого решения?

Цивилизационные буквы

Важнейшей проблемой, с которой после 1991 года столкнулись многие постсоветские государства (за исключением разве что стран Балтии и отчасти Армении и Грузии), была необходимость национальной самоидентификации. Они обрели нежданную независимость, которая влекла за собой немало вопросов, среди них – почему существует данная республика? Для ответа на него надо было найти новые варианты истории и культуры страны, предложить набор ценностей, вокруг которых можно было сплотить население или по крайней мере элиты.

Обычно предлагалась националистическая версия истории, где события предыдущих веков трактовались либо как непрестанная борьба против империи (украинский, наиболее радикальный вариант), либо как пассивное выжидание часа избавления от колониальной зависимости, пробившего в 1991-м. Власть, соответственно, формировалась по принципу этнократии, что служило ее сплочению и гарантировало невозвращение к прежнему статусу. В рамках этой парадигмы особое значение получал вопрос государственного языка. Он становился маркером принадлежности к господствующему этносу, а невладение им отсеивало лиц нетитульной национальности от претензий на руководяще должности.

Языки, доставшиеся в наследство от советской власти, также, по мысли правящих элит, заслуживали переделки, чтобы соответствовать изменившимся условиям. Первым требованием к ним стала реформа письменности. Лидеры тюркских республик вольно или невольно ориентировались на Кемаля Ататюрка, чье решение в 1928 году отказаться от арабской письменности означало разрыв с культурной традицией и формирование нового языка. Арабский алфавит был письмом Корана. Переход на латинский алфавит знаменовал собой вестернизацию и секуляризацию культуры. Кроме того, реформа повлекла за собой решительное очищение турецкого языка от многочисленных заимствований из арабского и персидского, и новая письменность соответствовала именно простонародному наречию, на основе которого отныне строился литературный турецкий язык.

Большинство языков азиатских республик СССР были младописьменными. До революции они либо не имели устоявшейся письменности, либо использовали арабский алфавит, с которым было знакомо лишь незначительное грамотное меньшинство. Большевики во время кампании по ликвидации неграмотности внедрили в конце 1920-х новые алфавиты на основе латиницы. Арабский не подходил, потому что не отражал гласных звуков, был неудобен при типографском наборе и связан с «феодально-байским наследием». А навязывание кириллицы в тот момент рассматривалось как пережиток царского империализма.

Однако после принятия курса на построение социализма в одной стране и усиления патриотической составляющей в идеологии латинские письменности стали рассматриваться как космополитические и были заменены на алфавиты на основе кириллицы, благо грамотных все равно еще было мало. На полсотни лет кириллический шрифт стал господствовать в Средней Азии и Казахстане, Азербайджане, равно как в национальных автономиях РСФСР. Даже в Молдавии румынский перевели на кириллицу, назвав «молдавским языком».

После распада СССР три тюркские республики еще в 1990-е годы, желая дополнительно дистанцироваться от русского старшего брата, перешли на латиницу – Азербайджан, Туркменистан и Узбекистан. Это произошло с разным успехом: азербайджанцы целиком заимствовали турецкий вариант латиницы с добавлением трех букв, туркмены и узбеки испробовали несколько вариантов (в одном из них, в туркменской письменности, использовались даже знаки ¥, £, $, то есть иены, фунта стерлингов и доллара). В Узбекистане возникли серьезные проблемы с переходом на латинский шрифт, и до сих пор до 70 процентов публикаций в стране идет с использованием кириллицы. Ататюрку было куда легче – в 1920-е годы грамотных турок было немного, а к началу 1990-х практически все население среднеазиатских республик умело читать и писать, причем на кириллическом алфавите.

Казахстан и Киргизия не спешили с такими реформами. В первом был большой процент русскоязычного населения, а главное, сами казахи, особенно городское население, были сильно русифицированы. Киргизия при Акаеве ориентировалась на Россию и не видела смысла в новациях, равно как и персоязычный Таджикистан, где после тяжелой гражданской войны было не до реформ алфавита.

Нурсултан Назарбаев все постсоветские годы проводил последовательную политику усиления казахской идентичности. Первым шагом стало изменение топонимики. Уже в далеком 1991 году без всякого внятного объяснения коренной русский город Гурьев, основанный еще в XVII веке, переименовали в Атырау. Далее последовала кампания во вполне маоистском духе по исправлению имен, точнее, названий. Было предписано и в русском языке писать топонимы так, как они пишутся по-казахски: Чимкент превратился в Шымкент, Кустанай – в Костанай, Актюбинск – в Актобе, Кокчетав – в Кокшетау, Алма-Ата – в Алматы. Попутно продолжался процесс переименования: Джамбул стал Таразом, Целиноград – Астаной, Семипалатинск – Семеем. Следы древнего русского проникновения в Казахстан старательно устранялись. Россия смогла уберечь только Алма-Ату, оставив прежнее написание для нее одной, уступив названия остальных городов.

Сам Назарбаев говорит по-русски с акцентом, поскольку принадлежит к еще нерусифицированному поколению, и для него в использовании казахского языка не возникает проблем. Однако рабочим языком его администрации пока остается русский.

Царь-реформа

Если планы реформы казахского алфавита будут реализованы, то это неизбежно создаст для страны несколько проблем. Первая из них – сохранение культурного наследия. Практически весь корпус казахской литературы существует на кириллице. Его перевод на латиницу займет длительное время, потребует гигантских усилий. Да и вряд ли большинство книг будет переиздано. Соответственно, грядущие поколения казахов будут отсечены от доступа к ним, равно как и к СМИ XX века, архивным документам и так далее.

Слова Назарбаева: «Переход на латиницу также имеет свою глубокую историческую логику. Это и особенности современной технологической среды, и особенности коммуникаций в современном мире, и особенности научно-образовательного процесса в XXI веке» – не выдерживают критики. Ни армяне, ни грузины не отказываются от своих оригинальных письменностей, равно как эфиопы или греки. Япония, Корея, Китай при всей своей вовлеченности в глобальную экономику также не задумываются над этим. Берберы, возвращая себе права на свои языки в Марокко и Алжире, используют древний тифинаг, а не латиницу. Другой вопрос, что кириллица на казахском не имеет такой длительной культурной традиции, насчитывает немногим более 75 лет истории и потому не может восприниматься казахами как своя исконная письменность. Стихи Абая записывались арабскими буквами.

Однако Монголия сохраняет кириллический алфавит, несмотря на то что он был навязан из-за рубежа, взамен старомонгольской письменности. В Улан-Баторе думают о практических последствиях и неудобстве для населения, которое может выразиться и в политических последствиях на выборах. Назарбаев же как авторитарный лидер от таких проблем избавлен и может позволить себе изображать Петра I (который ввел гражданский шрифт) или Ататюрка.

Переход на латиницу не поможет ни расширению использования казахского языка, ни переходу на него русскоязычных граждан Казахстана, если преследуется подобная цель. Опыт Ирландии показывает, что вернуть утраченное языковое достояние практически невозможно. Израиль – слишком специфический пример. В глобальном мире, о котором говорит Назарбаев, исчезают именно малые языки. Русский все равно будет доминировать из-за географии и истории и английским не вытеснится в перспективе ближайших двух-трех поколений. А пример Узбекистана показывает, что латиница и кириллица еще долго будут сосуществовать, вне зависимости от субъективных желаний властей.

Думается, основная причина того, что тема латиницы всплыла именно сейчас, – это намерение Назарбаева показать свою независимость от России, переключить часть общественной энергии на продвижение языковой темы в националистическом ключе, при котором он будет находиться в положении патриота и модернизатора одновременно, а также желание остаться в истории как реформатор. Он уже стал первым президентом Казахстана с титулом елбасы, перенес столицу, а теперь может подвести итог своей деятельности введением новой письменности.

Для России введение латиницы в Казахстане вряд ли станет чем-то значимым, как не стали существенными раздражителями аналогичные реформы в других постсоветских странах. Единственная проблема может заключаться в примере для собственных тюркских автономий – Татарии и Башкирии в первую очередь. В Татарстане попытка введения латиницы в 1999 году была заблокирована решением Конституционного суда в 2004 году и принятием соответствующего федерального закона в 2002-м о том, что все письменности народов РФ должны основываться на кириллице. Однако с 2012 года в Татарстане разрешено подавать обращения в органы власти, написанные латинским или арабским алфавитом. Татары, по крайней мере часть национально озабоченной интеллигенции, стремятся попасть в единое культурное поле с другими тюркскими народами и рассматривают латиницу как мост, помогающий сближению. Но в Кремле видят в этом проявление сепаратизма.

С присоединением Крыма возникла проблема крымско-татарского языка, который во времена Украины был формально переведен на латинский алфавит, а нынешний российский закон это запрещает. Решение президента Казахстана может рассматриваться как нехороший ориентир для крымских татар. Кроме того, имеются близкие казахам по языку тюркские народности Северного Кавказа – кумыки, ногайцы, карачаевцы и балкарцы. Но последним скорее грозил бы переход на арабскую письменность из-за реисламизации региона. Впрочем, в этнически пестрых маленьких автономиях шансы на широкое использование местных языков крайне малы – независимо от графики.

Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 апреля 2017 > № 2141416 Максим Артемьев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141141 Максим Артемьев

Выбор Путина. Аресты губернаторов и оппозиционеров как символ предвыборной кампании

Максим Артемьев

Историк, журналист

В преддверии кампании-2018 Кремль пытается перехватить антикоррупционную повестку у Навального на фоне точечных репрессий в отношении представителей оппозиции

13 апреля в России произошло два символических ареста — были задержаны недавний руководитель Марий Эл Леонид Маркелов и блогер и общественный деятель из Саратова Вячеслав Мальцев. Одновременно нанесены два удара: по представителю власти и по яркому оппозиционеру. Тем самым символическим образом было продемонстрировано вероятное содержание кампании-2018.

«Власть вас услышала»

Судя по всему, она будет заключаться одновременно в показательной борьбе с коррупцией и точечных репрессиях против представителей оппозиции. События, предшествующие 13 апреля, это подтверждают — арест главы Удмуртии Александра Соловьева и жесткое подавление демонстраций 26 марта. Кремль таким образом демонстрирует, что слышит возмущение общества и способен на него откликаться. Одновременно он перехватывает антикоррупционную повестку у Навального — пока блогер что-то там пишет, власть действует и «самоочищается». Избиратель должен оценить оперативность реакции.

При этом общественности посылается и другой месседж — «власть вас услышала, и не надо ей мешать, она занимается борьбой с коррупцией, любая самодеятельность будет незамедлительно пресекаться». Борьба с «пятой колонной» сейчас, когда крымская тема утратила свою популярность, а экономический кризис затягивается, представляется актуальной для провластных политтехнологов. Образ Путина, вновь готового к бою против предателей и врагов — предателей-воров среди «своих», и врагов-политиканов, толкающих молодежь на опасные поступки и жаждущих коварно повторить Майдан в России, среди «не своих», — призван послужить объединяющим символом.

По следам Мао

В некотором смысле это вариант «огня по штабам» — популярного призыва Мао времен культурной революции. Тогда стареющий «великий кормчий» сделал ставку на молодежь, выдвинув ее в авангард политики. Разумеется, вся реальная власть оставалась в руках Мао и его приближенных, но ради такого «омоложения» он охотно пожертвовал частью старых кадров. В свою очередь, это было повторением 37-го года в СССР, когда к власти также пришло новое поколение управленцев, всем лично обязанное Сталину, и, соответственно, от него зависимое. В обоих случаях под сомнение не ставились основы системы, менялись лишь действующие лица, актив.

Кадровые назначения последнего года свидетельствуют о ставке, с одной стороны на молодых технократов (Антон Алиханов в Калининграде едва перевалил за тридцать), с другой — на лично преданных охранников. Сегодня они обкатываются на губернаторских постах в регионах, также с прицелом на 2018 год, чтобы занять накануне, либо сразу в начале четвертого срока подходящие должности на самой вершине властной пирамиды.

Их выдвижение носило прагматический характер, также связанный с предстоящими выборами. С одной стороны, населению в регионах демонстрируется кадровое освежение власти, изгнание засидевшихся коррупционеров, с другой — вновь назначенные первые год-два работают энергично, проталкивают броские пиаровские проекты, которые можно предъявить избирателям. Тот же Алексей Дюмин в Тульской области за четыре месяца с нуля построил суворовское училище.

Не секрет, что Владимир Путин любит находиться в кругу молодежи, особенно из числа охраны, среди них он и сам чувствует себя неувядающим, и та же хоккейная игра приобретает больший динамизм, чем со сверстниками. На рубеже 1999-2000 наиболее выигрышными чертами Путина были новизна и энергия. Сегодня, спустя почти двадцать лет, на первый план выходят опыт и предсказуемость, которые особенно рельефно выделяются на фоне молодости нового поколения управленцев.

«Старый новый» президент

Учитывая волатильность общественного мнения в информационную эпоху, на четвертый срок будет избираться «старый новый» президент. Идти с инерционной, консервативной повесткой дня, как это было в думскую кампанию 2016 года, уже не получиться. Низкая явка, которая отличала думских выборов, на президентских выборах неприемлема.

Выборы 2018 года должны показать россиянам Путина одновременно неизменного (как гаранта стабильности) и изменившегося (подобно герою «Конька-горбунка», искупавшегося в трех котлах, и вышедшего из них молодым). Демонстрация способности к омоложению вечно бодрого и спортивного лидера, будет происходить при демонстарции конкретных свершений – очищения вертикали власти от воров, и одновременного привлечения в нее поколения «преемников». Этому будет сопутствовать противостояние со «смутьянами». Последнее направление, впрочем, думается, выпячивать на первый план не станут, ибо это означало бы придание противнику чрезмерной значимости. Достаточно будет точечных ударов, не слишком освещаемых в СМИ. Основная картинка, безусловно, должна быть позитивной.

Разумеется, Сергей Кириенко — новый кремлевский куратор выборов, наполнит кампанию и иным содержанием, его политтехнологи придумают множество красиво упакованных обещаний и инициатив, чтобы представить избирателям максимально полную и привлекательную программу. Но основные решения принимаются уже сейчас.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141141 Максим Артемьев


США. Германия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 февраля 2017 > № 2076790 Максим Артемьев

Мюнхен — десять лет спустя. Есть ли у нас перспективы для примирения

Максим Артемьев

Forbes Contributor

Десять лет назад трудно было даже вообразить, куда недопонимание между Россией и Западом заведет мир

Когда политологи пытаются найти точку отсчета, для определения того момента, с которого началось нынешнее противостояние России и Запада, многие берут в качестве таковой Мюнхенскую конференцию по безопасности 2007 года. Прозвучавшая на ней речь Владимира Путина вызвала сильный резонанс и долго сохраняла свою актуальность.

Десять лет назад мир был совершенно другим. Это был мир до Обамы и Трампа, до независимого Косово, до войны с Грузией, до «арабской весны» и «Евромайдана», присоединения Крыма и «войны на Донбассе». Соответственно, речь Владимира Путина в зависимости от точки зрения можно считать либо зловещим объявлением программы грядущих потрясений, либо неуслышанным предостережением о трагических последствиях.

Вернемся в 2007 год Это был последний год первого президентства Путина, в конце его он объявит Дмитрия Медведева своим преемником. Внутри России шла работа над «национальными проектами», а в верхах проходило своеобразное состязание-смотр за право стать наследником — между тем же Медведевым и Сергеем Ивановым.

Россия, провозгласившая устами Суркова концепцию «суверенной демократии», начала «вставать с колен», как было принято тогда говорить, а ее экономика стремительно росла на нефтедолларах. Чеченская фронда была подавлена, политическая оппозиция — разгромлена еще на выборах в сезон 2003/2004 годов, когда стало понятно, что пресловутая «вертикаль» — всерьез и надолго, а предназначение системных партий — служить декором в Государственной Думе, а несистемных туда никогда не допустят, и Минюст их не зарегистрирует. Путин мог считать в сложившихся условиях, что он готов к серьезному разговору с Западом, опираясь на крепкий и надежный тыл. Можно предположить, что он пришел к власти в 1999 году, имея уже вполне четкое представления о должном, но озвучивать его раньше времени не желал.

Следует добавить, что речь прозвучала уже после 11 сентября 2001 года, после интервенции в Афганистан и Ирак, после «оранжевой революции» на Украине и других «цветных» в других республиках бывшего СССР. Таким образом, Путин не только осмысливал уроки 1990-х — эпохи максимального ослабления России, но и делал выводы из уже наметившихся тенденций начала века.

Если вкратце, то суть того, что Владимир Путин предлагал Западу в Мюнхене десять лет назад, сводилась к следующему: «вести с Россией business as usual, не лезть с поучениями, не создавать конфликта интересов у российских границ». Ответ Запада, прозвучавший тогда же, можно представить как «business as usual не получится, от политики принципов мы не откажемся, на постсоветском пространстве будем проводить свой курс, не согласовывая его с Москвой». Иными словами, налицо было устойчивое противоречие между «политикой интересов» и «политикой принципов». Разумеется, это широкое обобщение. Часто и Запад пренебрегает принципами во имя вполне осязаемых интересов, нередко и Россия поступается оными ради принципов. Тем не менее расхождение между realpolitik и политикой, основанной на продвижении ценностей демократии, действительно основа недопонимания между Западом и Россией.

Десять лет назад было бы трудно вообразить, куда недопонимание заведет к сегодняшнему дню мир, несмотря на все уже тогда прозвучавшие апокалиптические прогнозы. В то время эксперты скорее пугали себя и читателей, не веря в возможность кровавого противостояния по образцу сегодняшней Украины.

Почему же РФ не желает интегрироваться в западные структуры подобно Эстонии или Словении? Этот часто звучащий вопрос, не такой уж наивный. Или, как сформулировал его один российский журналист, проживающий в Чехии: «Отчего Россия не может стать страной наподобие Канады»?

Ответ коренится в разном историческом опыте, который обуславливает разное видение картины мира. Запад в целом относится к революциям положительно (тут за основу берется Американская революция), в РФ же хорошо усвоили, что революционные изменения — что 1917-м, что в 1991-м несут неисчислимые беды. Это несовпадение в оценках ярко было продемонстрировано во время «арабской весны»: с каким энтузиазмом люди на Западе восприняли «пробуждение народных масс», которые «отстаивали свое достоинство, выражали протест против тиранических режимов, увлекаемые мечтой о демократии», и с каким глубоким скепсисом узнавали россияне новости о революции в Ливии, Египте и других странах региона.

С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что скептицизм жителей РФ оказался более оправданным, нежели оптимизм европейцев или американцев. Важно отметить, что Кремль занимает оборонительную позицию в противостоянии с Западом. Понятно, что ни о каком «восстановлении империи» речи не идет. Военные действия в Грузии стали ответом на «размораживание» конфликта в Южной Осетии. И никогда бы РФ не пошла на присоединение Крыма, если бы не свержение Януковича.

Но трагизм в том, что Запад не может остановиться, ибо является заложником своих представлений о прекрасном. Не поддержать народные протесты для него нереально, ибо это вызвало бы острый внутриполитический кризис. Поэтому невозможно себе представить, чтобы лидеры Берлина и Парижа, чьи представители подписали компромиссное соглашение в период Евромайдана, потребовали бы его соблюдения от Яценюка и Турчинова, которые буквально на следующий день его нарушили.

В настоящем не просматривается никаких перспектив того, чтобы ситуация начала исправляться. И избрание президентом Трампа мало чем может помочь, поскольку у него с евроатлантическим истеблишментом разногласия всего лишь стилистические. Сделанные Россией в 2014 году в кризисной ситуации шаги — включение в свой состав Крыма и поддержка сепаратистов «на Донбассе», также вряд ли будут пересмотрены и тем самым задают долгосрочный вектор политике. Поэтому высказанные в Мюнхенской речи тезисы еще долго будут определять политику Россию в отношении Запада.

США. Германия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 февраля 2017 > № 2076790 Максим Артемьев


Израиль > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 30 сентября 2016 > № 1918929 Максим Артемьев

Человек, который вырастил Израиль. На смерть Шимона Переса

Максим Артемьев

Присутствие Переса в политике служило умиротворяющим и объединяющим фактором в Израиле. Он олицетворял неразрывную связь времен в молодом государстве, преемственность его развития. Но теперь Израиль прошел достаточный путь, чтобы его руководители принадлежали уже целиком к поколениям, родившимся после его образования

Ушел из жизни один из последних великих политиков XX века, живая легенда, человек, в буквальном смысле создававший Израиль. Шимон Перес занимался политикой с ранних лет, отсюда невероятно протяженная и насыщенная карьера. Его биография отразила все повороты израильской политики почти за 70 лет существования еврейского государства – и внутренней, и внешней. Перес был премьером всего дважды, и оба раза совсем недолго, но еще задолго до первого премьерства он успел стать одним из самых известных лидеров Израиля.

Начало жизненного пути Переса было типичным для представителя Пятой алии. Он родился в 1923 году на Восточных Кресах новообразованной Польши, на территории современной Белоруссии. В те годы евреи-ашкенази составляли там подавляющее большинство городского населения, да и на селе, в местечках их тоже был существенный процент. Семья принадлежала к низам среднего класса. Многонациональная обстановка способствовала тому, что с детства Перес-Перский рос полиглотом – польский, идиш, русский, иврит звучали вокруг него. Идеи сионизма тогда еще не получили широкого распространения, так что иммиграция семьи Переса в Палестину воспринималась скорее как чудачество. Последующие события показали, что этот выбор был единственно верным. Все оставшиеся в Европе родственники погибли.

Шимон Перес активно включился в общественную работу на новой родине, что, впрочем, было типично для еврейской молодежи в Палестине в то время. Переезжали именно идеологически мотивированные активисты, а вокруг проживало враждебное арабское население. Поэтому были популярны различные формы самообороны, и неудивительно, что юный Перес примкнул к «Хагане» – военизированной сионистской организации.

Уже во время первой арабо-израильской войны (1948–1949) он в свои 25 лет занимал важные посты в Министерстве обороны, отвечая за закупки оружия. Тогда Перес на время отошел от публичной политики (он был членом МАПАЙ – лейбористской партии Бен-Гуриона) и сосредоточился на бюрократической работе. Его звездный час придет в 1953 году, когда он станет генеральным директором Министерства обороны – высшая неполитическая должность в ведомстве. Перес формировал израильскую политику в сфере закупок вооружений и создания оборонной промышленности.

После того как страны советского блока перестали снабжать оружием Израиль, нужно было срочно найти новых поставщиков. США в тот время, несмотря на политическую поддержку, старались не портить отношения с арабским миром, и задача найти стратегического союзника в столь сложный момент выпала на долю Переса. Именно он стоял за поворотом в сторону Франции, которая стала основным поставщиком военной техники Израилю до 1967 года.

Крупнейшей совместной акцией с Парижем стало участие Израиля в нападении (вместе с Великобританией) на Египет в октябре 1956 года. Переговоры о детальном плане военных действий проводил именно Перес вместе с Бен-Гурионом и Моше Даяном. То есть еще несколько дней назад среди нас жил человек, который принимал решения мирового уровня (а война с Египтом была конфликтом именно такого масштаба, так как вызвала вмешательство США и СССР) еще в 1956 году, 60 лет назад! Он же сыграл выдающуюся роль в ядерной программе Израиля – обеспечил строительство с помощью французских техников и ученых первого реактора в Димоне.

В 1959 году Перес вернулся в публичную политику, приняв участие в парламентских выборах в списках МАПАЙ, и получил уже политическую должность – заместителя министра обороны. Хотя по сути продолжил заниматься теми же вопросами, что и ранее. Парадоксальным образом Шимону Пересу не довелось повоевать ни в Шестидневную войну 1967 года, ни в войну Судного дня 1973-го, потому что в это время он занимался либо партийной работой (по поручению Бен-Гуриона он создавал «Аводу»), либо возглавлял сугубо гражданские министерства – транспорта, а затем информации.

С середины 1970-х по середину 1990-х годов важнейшей темой в израильской политике стало соперничество внутри левоцентристских сил двух титанов: Ицхака Рабина и Шимона Переса. Всякий раз, когда партию вел на выборы последний, она проигрывала, и наоборот. Тем не менее именно в это время Перес дважды возглавлял правительство: в 1984–1986 годах в рамках джентльменского соглашения с правыми Ицхака Шамира и в 1995–1996 годах после убийства Рабина, за что Перес и получил прозвище «удачливый неудачник».

Переход израильской внутренней политики от доминирования левых к двухпартийной системе, таким образом, тоже произошел при активном участии Переса. Другой поворот – уже во внешней политике, от вооруженной конфронтации с палестинцами к мирному диалогу с ними, завершившийся подписанием соглашений в Осло в 1993 году, стал непосредственно детищем Переса. Он тогда был министром иностранных дел, за что и получил Нобелевскую премию мира.

Избрание его президентом страны в 2007 году, в возрасте 84 лет, стало своего рода подарком всех партий ветерану израильской политики, за него проголосовало подавляющее большинство депутатов. Перес активно проработал все семь лет на этом посту, а его 90-летие вылилось в государственный праздник с поздравлениями от всех мировых лидеров и личным присутствием Билла Клинтона и Барбры Стрейзанд.

Шимон Перес сумел пройти с еврейским государством все этапы его развития на протяжении почти 70 лет, и его личная эволюция совпадала с эволюцией преобладающих взглядов в Израиле. Бескомпромиссный сторонник Бен-Гуриона в конце сороковых-пятидесятые, тогда он считал, что Израиль не должен обращать внимание на реакцию на его действия за рубежом. В 1990-е он уже безусловный сторонник мирного диалога с палестинцами и создания их автономии на Западном берегу и в секторе Газа, скорее голубь по взглядам.

Типичный лейборист в начале своей карьеры, считавший рабочую партию чем-то вроде приложения к профсоюзу, Перес оказался достаточно гибок, чтобы на девятом десятке покинуть левую партию «Авода» ради центристской «Кадимы», в которой объединился с крайне правым Ариэлем Шароном, другим ветераном израильской политики. Преуспевавший в практически однопартийном Израиле 1950-х при Бен-Гурионе, он прекрасно встроился в реальную многопартийность, наступившую в 1960–1970-е годы.

Перес был одним из авторов соглашения о правительстве национального единства с Шамиром – своего рода революции в израильской политике, когда было решено, что половину срока кабинет будет возглавлять представитель левых, а правый будет министром иностранных дел, а затем они поменяются местами. Так был разрешен тяжелейший политический кризис.

На посту президента Перес, несмотря на преклонный возраст, активно ездил по миру, используя свой авторитет и для продвижения израильской внешнеполитической повестки (вопреки традиции, что глава государства – чисто церемониальная должность), и для морального очищения этой должности после сексуального скандала со своим предшественником Кацавом. В 2009 году Перес так страстно выступал в Давосе, что это привело к скандалу с турецким премьером Эрдоганом, который в запале покинул форум.

Перес славился своим красноречием и выдающимися литературными способностями. Качество его стихов на иврите (неродном языке!) можно оценивать по-разному, но его блестящий стиль выступлений сомнению не подлежит. При поэтических склонностях он мог быть усердным бюрократом, тонким дипломатом и гибким политиком. Подобно миллионам израильтян, ему пришлось преодолевать языковой барьер и переходить на иврит, обретя тем самым новую идентичность.

Присутствие Переса в политике и общественной жизни в последние десятилетия служило умиротворяющим и объединяющим фактором в Израиле. «Живое ископаемое», реликт времен сионистского движения 1930-х, ветеран войны 1948–1949 годов, соратник Бен-Гуриона, он олицетворял неразрывную связь времен в молодом государстве, преемственность его развития. Теперь ангела-хранителя в еврейской стране нет, и можно сказать, что с уходом Переса окончательно закрыта глава истории становления Израиля. Страна прошла достаточный путь, чтобы ее руководители принадлежали уже целиком к поколениям, родившимся после ее образования.

Израиль > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 30 сентября 2016 > № 1918929 Максим Артемьев


Австрия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 23 мая 2016 > № 1764378 Максим Артемьев

Выборы в Австрии: «конец Европы» откладывается

Максим Артемьев

историк, журналист

Результаты президентских выборов в Австрии стали ясным сигналом, что избиратели не желают продолжения прежней политической системы, господствовавшей в стране после окончания Второй мировой войны. Впервые во второй тур не прошел ни один из представителей двух основных партий – Социал-демократической и Народной.

Более того, президентом страны едва не стал лидер правопопулистской Партии свободы Норберт Хофер – также впервые, причем во всей Европе. Доказательством начала переформатирования партийной системы Австрии стала и победа Александра Ван дер Беллена, экс-председателя партии «Зеленых», формально независимого на данный момент.

У Австрии в глазах россиян привычный образ милой альпийской страны, с вечным нейтралитетом, с отсутствием споров с соседями, с благожелательной позицией по отношению к РФ. Казалось бы, что при таких условиях, да еще высочайшем уровне бюргерской культуры и крепкой экономике, основанной на здоровом консерватизме и самодисциплине, помноженной на пунктуальность, политическая система должна быть стабильной и мало зависеть от постоянно меняющейся конъюнктуры.

Однако при всем своем буржуазном самодовольстве Австрия имеет свои давние традиции диссидентского поведения. На протяжении XX века страна была игрушкой в руках чужеземных сил. После Первой мировой войны победители навязали стране ряд ограничений, которые послужили причиной того, что гитлеровский аншлюс в 1938 году прошел на ура. Под властью Третьего рейха австрийцы сотнями тысяч погибали на фронтах Второй мировой страны, а их семьи подвергались опустошительным бомбардировкам. После 1945-го страна десять лет жила в условиях иностранной оккупации, а вывод войск был обусловлен принятием парламентом декларации о вечном нейтралитете.

Поэтому трения Австрии с внешним миром были неизбежны. Еще при канцлере Бруно Крайском начались противоречия с Израилем, несмотря на еврейское происхождение самого Крайского, который тем не менее считал нужным дистанцироваться от поддержки Израиля в момент террористических угроз со стороны палестинцев. Избрание президентом страны в 1986 году Курта Вальдхайма стало еще одним громким скандалом и привело к частичной изоляции Австрии. В момент избирательной кампании выяснилось, что бывший генсек ООН лгал о своей службе у нацистов и мог быть причастен к преступлениям против человечества, однако, несмотря на все международное давление, австрийцы проголосовали за Вальдхайма — просто назло иностранцам, чтобы не вмешивались во внутренние дела. А когда в 1999 году представители Партии свободы (которой руководил эпатажный Йорг Хайдер) вошли в правительство, ЕС даже принял санкции против Вены. Но и тогда истеблишмент Австрии не выступил прямо против Хайдера и его партии.

Австрийцы – молодой народ. По сути, как нация они начали формироваться только после 1945 года, когда им была навязана идея о том, что они — не немцы.

До того «австрийцы» были таким же термином, как «баварцы» или «прусаки», — территориальным понятием. С годами представление о собственном отличии от немцев было усвоено подавляющим большинством граждан Австрии, однако оборотной стороной этого стало болезненное желание подчеркивать собственную инаковость.

Однако австрийские события следует рассматривать под более широким углом зрения — как отражение общеевропейских тенденций последнего времени. Поэтому успех традиционалистских сил, ныне играющих на страхах обывателя перед растворением в открытой для всех Европе, закономерен. Кризис с беженцами, напрямую затронувший страну, события на Украине (вспомним, что именно в Вене происходили закулисные переговоры Порошенко, Кличко и Фирташа, который до сих пор ищет там политического убежища), усиление недовольства итогами евроинтеграции (в т.ч. приближающийся референдум в Британии о членстве в ЕС) – все это не могло не иметь политических последствий. Старые партии – социал-демократы и консерваторы — показали себя неспособными на выдвижение таких инициатив, которые бы предлагали альтернативу имеющемуся курсу. В правящей Социал-демократической партии как раз между вторым и первым туром голосования разразился кризис лидерства, повлекший за собой отставку главы кабинета.

Но ввиду специфики австрийской истории (и политики) нынешний триумф тамошних правых нельзя экстраполировать автоматически на весь Евросоюз. В подавляющем большинстве входящих в него стран нет условий для резкого роста популистских и радикальных партий, несмотря на все нынешние вызовы. В той же Германии, принявшей на себя основной поток беженцев, «Альтернатива для Германии» является все-таки политической силой без глубоких корней, порождением интеллектуалов-евроскептиков, тогда как Партия свободы существует 60 лет. И что не менее важно, кампания по денацификации протекала в Германии куда глубже и со значительно более сильными последствиями. Если возникнет реальная перспектива прихода к власти радикалов и популистов, то будет мобилизована вся общественность и все СМИ. Это уже было продемонстрировано во Франции в 2002-м после выхода Ле Пена во второй тур. Поэтому и здесь Марин Ле Пен ничего не светит. То же самое можно сказать и про Нидерланды, где одноименная Партия свободы Герта Вилдерса практически не имеет шансов возглавить правительство.

Следует учитывать и еще ряд факторов – число мигрантов во втором и даже в третьем поколении в Германии, Франции, Нидерландах, равно как в Бельгии или Великобритании, гораздо больше, чем в Австрии. Эти страны давно уже мультикультурные по факту, и потому общество в них заинтересовано в консенсусных решениях. Пост президента в Австрии — должность во многом церемониальная, как в любой парламентской республике, и потому даже возможный приход Хофера мало что изменил бы в реальном раскладе политических сил, и избиратели это прекрасно знают. К тому же Австрия — не член НАТО, нейтральная страна, поэтому политические пертурбации там воспринимаются сегодня не так серьезно.

Важно понимать и то, что накручивание всевозможных опасений – неотъемлемая черта нынешнего западного сознания. На самом деле Партия свободы – давно уже вполне себе системная партия. Неуемные радикалы во главе с ныне покойным Хайдером ее давно уже покинули. Максимум чем может грозить европейскому истеблишменту развитие ситуации по наихудшему сценарию – перетасовкой политической тусовки. Италия в 1990-е, а затем уже в наше время проходила через подобное, к власти прорывались и популисты, и сепаратисты, и «неофашисты», и олигархи, но экономическая и социальная ситуация менялась мало, равно как и внешнеполитический курс. Но, повторимся, в большинстве стран не стоит ожидать даже ухода традиционных партий в обозримом будущем. «Конец Европы» не настанет в любом случае.

Австрия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 23 мая 2016 > № 1764378 Максим Артемьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter