Всего новостей: 2527512, выбрано 43 за 0.060 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Косырев Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольЭкологияСМИ, ИТОбразование, наукаАрмия, полицияАгропромМедицинавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 августа 2016 > № 1866159 Дмитрий Косырев

"Мы не знали, куда шли": советская интеллигенция о событиях 90-х. Так озаглавлен материал на этом сайте, с несколькими трогательными историями о днях августовских событий 1991 года и о людях, которые в них участвовали.

Мой случай несколько иной: я более-менее знал, куда идет страна и куда шел я (как в 1991-м, так и во время второй осады Дома правительства в 1993-м), или думал, что знал. А также понимал, в каких случаях никуда идти не надо.

И еще я хорошо помню общий настрой, общие цели множества людей в те дни — о чем сейчас не говорят, в том числе потому, что в августовские дни 1991 года эти цели даже не обсуждались, они были очевидны.

Я о том, что гибель и развал советской системы (не Советского Союза!) были очевидны вообще для всех еще с начала 80-х годов, если не раньше. Замечательная женщина доктор Наталья Нарочницкая говорила, помнится, как она плакала оттого, что распалась великая страна – и никто не вышел на улицы, чтобы страну спасти. Однако распад СССР был только в декабре (и сразу большинством даже не осознался).

Зато в августе 1991 года все было понятно — на улицы Москвы вышло довольно много людей для того, чтобы не дать кучке вчерашних политиков помешать обновлению, преобразованию, модернизации политической и экономической системы, которая давно перестала работать.

Дело в том, что в 80-е годы в СССР сложились уникально выгодные условия для рывка вперед и вверх. Дело было прежде всего в людях. Каждое поколение советских людей было более образованным и талантливым, чем предыдущие. В 80-е людей буквально распирало от энтузиазма: убрать обветшавшую политическую надстройку с ее смехотворной коммунистической идеологией, коллективным воспитанием "настоящих коммунистов", вечно живым покойником Лениным. Обновить экономику с ее производствами из каменного века, убогим жильем… Все это возможно, неизбежно, уже происходит, и это сделаем мы.

И ничего удивительного, что в том же году весной на референдуме 93% людей проголосовали за сохранение СССР. Все хотели обновления и укрепления страны, а не ее развала. Но обновлять – значит убирать старье и что-то менять.

Как я сейчас понимаю, в СССР тогда пытались совершить ровно то, что сделали в Китае: преобразовать компартию в движущую силу перемен, укрепить страну, превратить ее в современную, сильную, процветающую державу. У китайцев все получилось. У СССР нет. Хотя у нас был вроде бы главный компонент успеха, дававший нам преимущество перед США, Европой и прочими, – мощная наука, техническая интеллигенция, грамотное население: результат нескольких поколений очень странной "эпохи Просвещения", которая, надо сегодня признать, оказалась довольно неожиданным продуктом коммунистической эпохи.

Все люди этого просвещенного поколения – академики, политики, прочие — группировались вокруг фигуры Михаила Горбачева. Хотя на его месте мог быть и кто-то другой. И за каждым персонажем "наверху" стояло несколько эшелонов людей среднего возраста и помоложе, но тоже неординарных талантов. Тех, что помоложе, я знал (знаю) лично, мы все только и обсуждали тогда пути "вперед и вверх".

Немножко геройства

И тут, понимаете ли, переворот. Какой-то чрезвычайный комитет людей, которые произносят слова, надоевшие еще эпоху назад.

Надо сказать, что в те дни я готовился, после подписания Союзного договора 21 августа 1991 года, перейти в одну из структур, близких к Горбачеву. Уже расчищал стол и собирал вещи. Узнав, что будущего начальника изолировали в Форосе, я обиделся. И пошел к Белому дому. Ходил дважды, на несколько часов. На ночь не оставался. Жене и вообще никому не говорил.

Зачем ходил: посмотреть, что происходит. Там тогда много было таких любопытных, создававших толпу. Конечно, очень хотелось немножко погеройствовать. Но к тому времени у меня уже был определенный опыт участ… простите, наблюдения за несколькими военными переворотами и революциями на Филиппинах. И я понимал, что хаотичная толпа за хрупкими баррикадами – это плохо, это несерьезно. И уходил. В невооруженное ополчение не записывался.

Служить, пусть несколько часов, живым щитом против гипотетических танков или спецназа со слезоточивым газом было неприятно. Но я изобрел себе цель этого стояния или хождения под непрерывным дождем. Цель была такая: в одном из крыльев Белого дома располагалась газета "Россия". Туда перешел из нашей газеты замечательно талантливый юноша, которому я помогал… я уже сказал, что 19 августа 1991 года я был спецкором "Правды" (а 22 августа уже нет). Он писал так, что даже мне было завидно. Такому нельзя было не помогать.

И вот я выбрал себе место под его окном, думая, что пришло смешное время – когда я как бы закрываю на какой-то момент телом этого парня, и ни он сам, ни кто-то в "Правде" об этом никогда не узнает. Кстати, только потом выяснилось, что людей из "Правды" вокруг Белого дома тогда было около двух десятков, но каждый шел сам, один, никому из коллег не говорил.

Дальше была радость, победа… или "победа"… звоню в Белый дом этому юноше-вундеркинду, разбегаюсь со всякими планами что-то написать, как-то встретиться, и слышу – после нескольких замороженных фраз – что-то вроде "но мы же не можем игнорировать тот факт, что в те дни ты был там, в "Правде", а не где-то еще". Ну да, знал бы он, где я был…

До сих пор ведь помню, хотя уже почти не обижаюсь. Так начался мой путь от первой ко второй осаде Белого дома. И таких, как я, было много.

Дело в том, что люди, взявшие власть в России после декабря 1991-го – это были не совсем, а то и совсем не те, кто планировал омоложение и укрепление великой державы СССР. Типичный ельцинский кадр среднего звена – то был человек непонятно откуда, из тех, кого горбачевская элита и в курьеры бы не взяла, с образованием более чем средним, с жадностью до денег более чем обычной. Кличка их была "малыши".

И удивительно ли, что уже зимой 1991-1992 года они устроили настоящий кадровый геноцид, убирая не просто "людей из союзных структур", но всех, кто был слишком умным? И удивительно ли, что они начали настоящий погром НИИ и образовательных структур, выталкивая прежнюю интеллектуальную элиту на рынки (смотри уже упомянутый в начале материал)?

Ну а то, что ключевые фигуры той эпохи якобы чисто случайно проводили политику, выгодную тем силам, которым никак не нужна была Россия в роли мировой державы, – это уже второй вопрос.

Победители и проигравшие

1992 год был периодом хаотичного перемещения политических персонажей, по большей части пытавшихся разобраться, что же происходит.

Но уже в начале 1993-го дело пошло к новой осаде Белого дома с последующим его расстрелом из танков в октябре. В России зарождалась настоящая политика, на смену оптимистичному хаосу горбачевской эпохи. Центральную роль в ней играли депутаты и прочие люди из регионов России, не успевших опомниться в 1991 году, но начавших тихо и упорно блокировать реформаторство "малышей" уже в 1992 году. И защищать Белый дом в 1993-м съезжались скорее со всей России, чем из Москвы.

Интересно вспомнить речи, произносившиеся в парламенте в 1993-м, и сравнить их с тем, что говорится и делается сегодня. Разница будет невелика, особенно по вопросам стратегическим – какой быть России, какое место в мире ей занимать.

Это были не очень грамотные и умелые люди, но весьма пассионарные (иначе дело не дошло бы до почти военного противостояния 1993 года). И они не увлекались выстраиванием "живых щитов" в октябре, безопасностью парламентского бунта занимались люди уже минимум полупрофессиональные.

Ни в какие ополчения в 1993 году я, конечно, не записывался и не геройствовал – не нужно было. Каждый защищал Белый дом в той области, в которой что-то умел. Хотя если бы не поездка в Таиланд в конце сентября – начале октября (когда убивали), кто знает, был ли бы я жив сегодня: много тогда таких было, зашли в Белый дом по делам и не смогли выйти. Сколько их погибло, и сегодня предмет дискуссий.

Подводя итоги двум этим эпизодам, получается так: в августе 1991 года мы победили, но в итоге проиграли. В октябре 1993 года мы проиграли, но в итоге победили. Хотя понятно это до конца стало только сегодня.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 августа 2016 > № 1866159 Дмитрий Косырев


США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 августа 2016 > № 1866143 Дмитрий Косырев

Когда осторожный шаг в зоне глобального конфликта делает очень большая держава, это всегда интересно. Так что даже незначительная по результатам поездка китайского адмирала в зону сухопутного конфликта (то есть в Дамаск) стала событием, замеченным в США, на Ближнем Востоке и так далее.

Китайцы, собственно, этого и добивались – минимальными средствами произвести максимальный пропагандистский эффект, показать, что ни в каких международных сюжетах, в том числе и в ближневосточном, не следует забывать о Китае.

Упадок и подъем держав

Должность адмирала Гуань Юфэя — руководитель канцелярии по международному сотрудничеству центрального военного совета КНР. Это, с одной стороны, не исполнительная и довольно важная структура, ведущая надзор за вооруженными силами. С другой стороны, международное военное сотрудничество – это дружба или, допустим, протокольные встречи между военными разных стран, включая в том числе китайских и американских военнослужащих. А также отношения, возникающие в процессе поставок вооружений. Не более того.

О чем договорились в Дамаске: об активизации обучения сирийских военных китайскими коллегами и еще о том, что китайские военные усилят гуманитарную помощь Сирии. И только. Вообще-то такие вещи имеют значение не для хода продолжающихся в стране боевых действий, а скорее для послевоенного периода. Так что Пекин посылает сигнал о том, что ему интересно участвовать в судьбе страны уже после победы. И китайские аналитики не упускают шанс это подчеркнуть.

Возникает вопрос, о каком обучении сирийцев речь. Китайские СМИ разъясняют: еще до начала гражданской войны в Сирии туда шли поставки китайских вооружений, но сегодня они очень скромные. Это системы залпового огня, пулеметы и автоматические винтовки. Китайские советники и сегодня присутствуют в Сирии, обучая местных военных пользоваться этим оружием. Сейчас эта учеба, как видим, станет активнее.

Все прочее – стратегические размышления экспертов разных стран по этому, весьма несущественному, поводу.

Но есть одна деталь, которая в этих рассуждениях заметна и многое меняет. А именно: первый в истории Ирана случай, когда эта страна разместила на своей территории военную авиацию другой страны (России) для ударов по террористическим группировкам, воюющим в Сирии. Даже при шахе, вроде как союзнике Америки, самолеты США туда не пускали.

И вот китайский журнал Global Times выносит приговор: "США терпят новое поражение на Ближнем Востоке".

Мало того, что союзник Сирии Иран пустил к себе российские самолеты, так еще и Ирак дал согласие на их пролет в Сирию, более того, есть "неподтвержденные" (и почти невероятные, добавим) сообщения, что и Турция может согласиться на базирование российской авиации на своей территории. Такая коалиция – кошмар для Вашингтона.

Далее следует намек: перед нами последствия попыток США совершить "поворот к Азии", то есть к Китаю. Повернулись? Вот вам, получили ближневосточную катастрофу. И если США вмешиваются в китайские дела (в Южно-Китайском море), то что же удивительного, что Китай захочет ответить тем же на Ближнем Востоке.

Страны региона, заключает комментарий журнала, видят, что на Ближнем Востоке США в упадке, а Москва на подъеме. И на этом автором комментария ставится точка.

Хотя он мог бы пояснить, как такое развитие событий меняет китайскую политику вокруг Сирии и вообще на Ближнем Востоке – политику, до сего дня бывшую предельно прохладной, минималистской, осторожной.

Можно активизироваться

Впрочем, профессор Чжао Вэймин из Шанхая, цитируемый в другом материале того же издания, поясняет суть этой политики: Китай не хотел чрезмерно ссориться с такими ближневосточными державами, как Саудовская Аравия, фактически воюющими с Сирией. Ситуация и без того была напряженной, поскольку Пекин в тандеме с Москвой подвергал вето все проекты резолюций Совета Безопасности ООН, направленные по сути на свержение режима Башара Асада. А ведь Китай от Саудовской Аравии и прочих не любящих Сирию ближневосточных стран получает нефть, в отличие от России, у которой такой проблемы нет.

Вообще-то Пекин весьма активен в соседнем регионе – Африке, и из США время от времени доносятся призывы "покончить с китайской монополией" в этой части света. Не забудем совместные маневры двух флотов, российского и китайского, у Рога Африки против пиратов. Китайский флот с ними там действительно борется, заодно показывая флаг.

В последние годы стала заметна решимость Китая всерьез заняться и Ближним Востоком, начать там инвестировать так, как это происходит с Африкой. Но для этого надо, чтобы прекратились революции и прочие войны. Сам Китай участвовать в последних так, как это делает Россия, не собирался.

Конечно, можно предположить, что у Китая был и есть непосредственный интерес в том, чтобы джихадисты в Сирии и Ираке были уничтожены. Ведь среди последних – члены террористического "Исламского движения Восточного Туркестана", то есть уйгуры с северо-западных территорий Китая. Но вообще-то было заметно, что Китай – среди тех стран, которые очень даже радовались, что их террористы уезжают в Сирию и Ирак, желательно с билетом в один конец. Надо было только не впускать обратно тех, кто остался бы жив. Россия этого оптимизма, как мы знаем, не разделяла с самого начала…

Так ситуация выглядела все годы сирийского конфликта. Что изменилось сейчас, мы уже сказали: Иран. Страна освободилась от санкций и быстро усиливается по всем направлениям. Баланс сил изменился, есть смысл присоединиться к победителю. А ведь Китай и из Ирана получает немало нефти, более того – все годы санкций именно Китай был главным партнером Ирана в торговле и инвестициях, а вовсе не Россия.

Можно предположить, что китайцы раньше других знали, что наши бомбардировщики скоро будут базироваться в Иране. Знали и о тихо идущем, долгом процессе восстановления отношений России и Турции.

Понимали, что в новой ситуации можно и нужно активизироваться в регионе в целом и в Сирии в частности. Но визит в Дамаск китайского адмирала – это даже не шаг пешки на одну клеточку вперед, это лишь движение пальцев игрока к этой пешке.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 августа 2016 > № 1866143 Дмитрий Косырев


США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 22 июля 2016 > № 1834538 Дмитрий Косырев

Дональд Трамп с благодарностью принял номинацию республиканцев на пост президента и выступил с речью на 75 минут. Вот ее видеовариант, показывающий, что Трамп — оратор неплохой.

Его хрипловатый тенор звучит куда менее приятно, чем баритон Обамы. Но Трамп и не хочет быть приятным. Смысл и цель его речи — сказать, что Америка находится под угрозой, причем прежде всего внутренней, это попросту угроза того, что произошло с СССР (хотя таких сравнений Трамп, конечно, не делал, но мы-то видим).

Гласность и перестройка

Мне уже приходилось писать о том, что на съезде республиканцев в Кливленде, где выступил Трамп, была также представлена программа Республиканской партии, в том числе ее последний — международный — раздел. И там же я высказал мысль о том, что партия — это одно, а Трамп — возможно, другое. Что и подтвердилось на том же съезде уже через пару дней. Программа и речь похожи, но не совсем.

Прежде всего — никакого "международного раздела" у Трампа нет, если не считать беспощадной оценки того, что сделала лично Хиллари Клинтон с Ближним Востоком. Прочее — только об Америке, или в связи с внутренней американской ситуацией. Про Россию — ничего. Не до нее сейчас. И не до прочего мира.

СМИ демократов уже оспорили буквально каждую цифру, например, насчет роста преступности, процитированную Трампом. Его попросту обвинили во вранье или как минимум в том, что цифры подтверждаются "только одним опросом". Правда ли, что статистика убийств в больших городах выросла на 17%? Или что убийств полицейских в Нью-Йорке стало больше?

Но он приводил и другие цифры. Что 58% черной молодежи без работы, что торговый дефицит страны — 800 миллиардов долларов в прошлом году, и что Барак Обама почти удвоил национальный долг, дороги и мосты разваливаются, 43 миллиона американцев получают продовольственные карточки. Как-то не верится, что все это полностью придумано.

Вообще-то тут у нас случай провозглашения "гласности". Тот, кто не понимает эти угрозы, говорит Трамп, не пригоден вести страну. Нужна честная и прямая оценка положения в стране. Больше мы не можем себе позволить быть политически корректными. Мы окажем честь американской нации — будем говорить правду и ничего более (а если, добавим, некоторые цифры сомнительны, тем хуже для них).

Вопрос уважения

Нечто международное в этой речи было, но оно оказалось привязано к двум вещам — экономике и чему-то даже более существенному, престижу США в мире.

Прежде всего, подтверждаются прежние оценки, что Трамп — борец с заигравшимся финансовым лобби (чей кандидат — Хиллари Клинтон), он за фактически реиндустриализацию США. Миллиардер, конфликтующий с "корпоративными лобби" (которые он назвал в качестве врага) — вроде бы странная картина, но это если не знать, как эти лобби грызутся друг с другом на национальном и глобальном уровне.

Трамп не просто много обещает избирателю, он чересчур много обещает. Мгновенную победу над ИГ (запрещена в РФ) в Сирии и Ираке (почти единственный "чисто международный", не экономический сюжет) или пересмотр всех до единого торговых соглашений с Китаем, которые якобы невыгодны американским производствам.

Если посмотреть на картину мира по Трампу (и его избирателю), то заметно, что, кроме "ИГ" и связанной с ним проблемой мигрантов, особых внешних угроз для США нет. Не считая, конечно, угроз бизнесу и конкурентоспособности. Тогда какой же мир нужен Трампу?

Такой, где Америку не унижают. И в любом случае — это Трамп повторил несколько раз — Америка прежде всего. Американцы прежде всего. Другие нации должны оказывать США уважение, "которого мы заслуживаем". Конечная цель — чтобы все в США и за их пределами видели, что "Америка вернулась, больше и сильнее, чем когда-либо".

Ну и какая страна, достойная этого названия, не хотела бы преследовать именно такую цель?

Жар вашего дыханья

Эту фразу Трамп в своей речи действительно произнес, причем несколько раз, она попала на первые полосы: "Я — ваш голос". Как буквально все, что он сказал в своей речи, эта фраза вызвала лютую ненависть демократических СМИ.

Звучит она странно знакомо (хотя не для США).

Я — голос ваш, жар вашего дыханья,

Я — отраженье вашего лица.

Напрасных крыл напрасны трепетанья, —

Ведь все равно я с вами до конца.

Это Анна Ахматова, которую Америка, конечно, не знает. Но давайте посмотрим, чьим именно голосом хочет быть — да уже и стал — Дональд Трамп, о каких избирателях он говорит, что они "не могут защитить себя".

Два примера, два американских гражданина, которых я хорошо знаю, да что там — так получилось, что они мои друзья (притом что друг друга не выносят).

Первый: сирота, вырос в итальянской семье на Сицилии, но родом из Бомбея (сегодня — Мумбай). Так он индиец? А вот нет, он из знакомой мне 200-тысячной мумбайской общины "парси", до сих пор поклоняющейся священному огню, происходит она из Ирана. Ирано-индо-итальянский американец? Занимается финансами, особенно инвестициями в компьютерные игры и гольф-клубы. И это не просто американец, это типичный американец — но для лагеря демократов, за которых он голосует.

Второй — англосакс, из штата Нью-Мексико (о котором и в самих Штатах мало знают, он рядом с Техасом). Работал на производстве, вырос до старшего менеджера предприятия, сейчас на пенсии, читает Фукуяму, Вольтера и Достоевского, смотрит "Машу и Медведя". К Трампу относится с иронией, но голосовать будет за него, потому что этот пенсионер — типичный республиканец.

Надо ли повторять добавлять, что эти двое, живя в одном доме, стараются лишний раз не встречаться?

Никогда в истории США не было такого глубокого раскола между этими двумя Америками. И как же "всесильный и всезнающий" Трамп справится, для начала, с задачей победы на выборах, если у республиканцев нет большинства в стране, вдобавок сам же Трамп расколол и республиканский лагерь?

Ответ в речи — тот самый, "я голос ваш". В ней Трамп заявил, что миллионы демократов должны голосовать за республиканцев, потому что только последние могут исправить систему в целом.

Некоторые выводы: США переживают нечто очень знакомое россиянам и жителям бывшего СССР. Мы все это проходили минимум два десятилетия, 80-е и 90-е.

Нам сначала стало можно говорить, что все не так хорошо, как утверждала пропаганда, потом пошли планы улучшения системы, далее нам начали объяснять, что мы кошмарная нация с жутким прошлым, потом начались унижения во внешней политике… Но все-таки то были два десятилетия.

Сколько же времени продолжались невидимые для нас аналогичные процессы в США? Немного. Напомним, что 8 лет назад Барак Обама был избран потому, что хотел улучшить систему. В мягком варианте, в виде осторожной "перестройки". Однако в результате система, говорит Трамп, стала катастрофичной. Но какой президент — Хиллари или Дональд — сможет ее спасти сейчас, когда проблемы обострились?

В любом случае россиянам лучше было бы не злорадствовать по поводу чужих бед и не обижаться на чересчур злобные реплики в наш адрес — если это будут только реплики. Не надо повторять ошибок Америки, которая наговорила нам больше глупых и презрительных слов за истекшие пару десятилетий, чем сделала нам конкретных гадостей.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 22 июля 2016 > № 1834538 Дмитрий Косырев


Испания > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 июля 2016 > № 1828871 Дмитрий Косырев

"Над всей Испанией безоблачное небо" прозвучало ровно 80 лет назад, 17-18 июля 1936 года. Как считается, с этих позывных начался военный мятеж против правительства страны, а с ним и гражданская война, которая перетекла, с разрывом в полгода, во Вторую мировую. Эта история на удивление актуальна сегодня; вот посмотрите, в стране на краю Европы, никого до той поры не беспокоившей, начинается мятеж против законного правительства, нация раскалывается пополам…

Это сейчас — Украина, а тогда была Испания. И в Испании скоро оказалось, что за мятежников, массами убивавших гражданское население и сжигавших города, воюют нацисты. На чьей же стороне оказались Вашингтон, Лондон, Париж — и Москва? Какие-то рефлексы, видимо, не умирают никогда…

Нация, расколовшаяся пополам

В наших учебниках истории и исторической памяти картина проста и однозначна: Советский Союз встал на сторону правительства в Мадриде и помогал ему до конца, вплоть до всенародной встречи знаменитых кораблей с "детьми Испании", потомки которых до сих пор живут среди нас. Но в жизни все было чуть сложнее.

Москва думала несколько месяцев, некоторую военную помощь оказала Мадриду только осенью, а всерьез — с весны следующего года. Советские лидеры точно так же, как и европейские и американские, пытались разобраться, что происходит, и внимательно присматривались не только к ходу войны в самой Испании, а еще и к позиции друг друга.

Боевые порядки Второй мировой выстраивались именно тогда. Где добро и где зло, за какой мир идет борьба, кто союзник, кто враг — это выяснение отношений шло, как мы знаем, до самого конца войны, до 1945 года (и после него). Но началось в Испании 80 лет назад.

В 1936 году, напомним, военные зубы соседям Германия еще не показывала, проблемным для Запада лидером считался скорее уж Муссолини. А сама Испания… хороших и добрых войн не бывает, зверства в них творят обе стороны, хотя не обязательно в одинаковых масштабах.

Но две детали были очень важны для всех, наблюдавших за ходом внутренних (поначалу) сражений. Первое: правительство в Мадриде отличалось редкой бездарностью, оно довело страну до полного хаоса и неуправляемости. И второе, более важное: то была левая власть, хотя и разделенная на множество соперничавших фракций или регионов. Власть — пусть с оговорками — рабочих. "Ватников", словом. По сути, в войне схлестнулась рабочая и сельская Испания.

Понятно, как сложно было разобраться в ситуации из Москвы. Коммунисты — это Мадрид, а не путчисты. Но они лишь часть коалиции; и что — помогать также их союзникам-конкурентам, анархистам и троцкистам? Зато рефлекс западников был четкий: какая там демократия, какое там законно избранное правительство. Республиканцы (Мадрид) — идейно чужие. Мятежники — свои.

Поначалу США, Великобритания и Франция объявили о своем невмешательстве. Правда, американский бизнес, например, с удовольствием снабжал мятежников. И тут на сцене появились Италия и Германия.

Гитлер как любимец

Давайте не будем забывать, что 1936-й был временем осмысления тотального и жуткого экономического кризиса, поразившего в 1929-м, начиная с США, весь западный мир. Всем было понятно, что прежний капитализм, без тормозов и ограничений, кончился. Но непонятно было, каким ему теперь быть. Очень многие полагали, что путь в этом плане показывает как раз Германия, хотя в целом идея омоложения, укрепления, возрождения обветшавших обществ и наций была популярна по всему миру, включая даже Китай. А более ничего противопоставить СССР и вообще марксистской идее было невозможно.

Гитлер в 1936 году был человеком, который создал концлагеря для коммунистов и прочих левых. Им поэтому восхищалось множество влиятельных людей Запада, включая семью Кеннеди. И когда Гитлер поддержал своего союзника Муссолини, оказав массированную помощь испанским мятежникам во главе с генералиссимусом Франко, эта троица стала надеждой многих в Вашингтоне, Лондоне и Париже на возрождение, естественными союзниками.

Напомним, на стороне Франко в Испании воевал "легион Кондор" и еще до 50 тысяч немцев (добровольцев, естественно), туда было поставлено множество самолетов, танков, артиллерии. Хотя Италия серьезно обгоняла по этой части Германию, итальянцев в боях участвовало до 150 тысяч человек, не говоря о фактически созданных для Франко итальянцами ВВС и ВМС.

Картина массовой фашистско-нацистской помощи мятежу обозначилась к августу 1936-го, но полностью выявилась к весне 1937 года.

Как воспринимали все это в Москве, не считая того факта, что в СССР все сочувствовали "испанским рабочим": понятным образом. Впервые в Европе возникла решительная военная сила, готовая давить все левое и революционное при очевидной поддержке прочих держав. Поэтому Испания стала для колебавшейся поначалу Москвы необходимой пробой сил в возможной будущей войне против Запада.

Ну а когда оказалось, что Сталин помогает Мадриду, картина для держав окончательно сложилась. Гитлер стал любимцем Запада и идеальной будущей дубиной против СССР. Пока шла испанская война, пока Берлин объединял лишь германоговорящие территории, у него не было проблем. И кто бы мог подумать, что через несколько месяцев после завершения испанского эпизода обновившаяся и испытавшая технику военная машина нацизма пойдет на Польшу, Францию, Великобританию, не говоря о прочих европейских странах. Но даже и после этого инерция мышления действовала долго, и идея союза с Москвой против нацизма отторгалась полностью.

Битва за добро

Самое же интересное из уроков Испании происходило в сфере идей. Возможно, кто-то в западных столицах мыслил в 1936 году так же, как в 1914-м: решать, воевать ли и с кем — не дело народов.

Но в 30-е годы журналистику еще не превратили в ремесло полуграмотных посредственностей, она была занятием для лучших. Репортажи из Испании писали уже знаменитые или ставшие знаменитыми благодаря той гражданской войне Эрнест Хемингуэй, Антуан де Сент-Экзюпери, наш Михаил Кольцов. И их убеждения по поводу того, на чьей стороне правда, совпадали. Они не были властителями дум для всех и каждого, а только для части людей, не обязательно большинства: точно как сегодня это относится к тем западникам, которые оказались на стороне ополчения Донбасса. Но они серьезно повлияли на мнения людей.

На стороне Франко воевало много нацистов из разных стран. На стороне республиканцев — тоже дети разных народов, не обязательно писавших репортажи.

Приведу неожиданный пример — роман ныне живущего автора триллеров Стивена Хантера "Испанский гамбит". Это великолепная игра с литературными клонами Джорджа Оруэлла и менее известного в России, но гениального поэта Уистена Хью Одена, оба и вправду побывали в Испании на той войне. (Хотя Оден, в отличие от героя Хантера, остался жив).

Главное здесь вот в чем: оба героя (и их прототипы) не имели никаких иллюзий по поводу непригодности и обреченности республиканской стороны, с ее левыми идеями. Как и насчет, например, действий НКВД в Барселоне. Но при этом у них не было сомнений, что другая сторона — уничтожающая города, убивающая людей массами — куда хуже, настоящее и чистое зло. И их правительства — тайно или в открытую — на стороне зла. А СССР — совсем на другой стороне.

Эта простая идея и создала общественное мнение насчет игр с нацизмом, она сыграла свою роль в событиях последующих лет, в будущем и почти немыслимом (для 1936 года) союзе Запада и СССР против Гитлера и Муссолини. Актуальна эта ситуация и в том, что происходит в мире сегодня, иногда буквально повторяя опыт гражданской войны в Испании.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Испания > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 июля 2016 > № 1828871 Дмитрий Косырев


Индия. Пакистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 июня 2016 > № 1794603 Дмитрий Косырев

Когда на следующей неделе в Ташкенте начнется саммит Шанхайской организации сотрудничества, одним из главных событий на нем станет прием в члены ШОС Индии (и Пакистана). Может возникнуть вопрос: какое Индия имеет отношение к Центральной Азии – зоне ответственности ШОС? Недавно Индия дала на него убедительный ответ в виде "проекта Чабахар". И вопрос только в том, кому это подарок – ШОС или, как ни странно, Америке.

Коридор в сердце Азии

Скажем еще раз: ШОС – это безопасность и развитие Центральной Азии, по сути, региональная центральноазиатская организация, подобная АСЕАН или ЕС. Что в ней делают Китай или Россия – понятно, они граничат с центральноазиатскими странами. А порт Чабахар (он же Чахбехар) находится на южном побережье Ирана, в Оманском заливе, от Центральной Азии далековато.

Но посмотрим, как описывает стратегию Дели в этой истории газета "Пионер". Она напоминает, в частности, что проект давний, принадлежит правящей ныне партии "Бхаратия джаната парти" (БДП), но был положен под сукно при правительстве Манмохана Сингха. Поскольку Сингх был озабочен только тем, как бы не рассердить США, которые тогда слышать не могли слово "Иран".

Сегодня вернувшаяся к власти БДП мгновенно перезапустила проект, который газета называет "гигантским прыжком" и "триумфом" индийской дипломатии. Которая, как ни странно, ни у какой Америки разрешения не спрашивала.

Суть проекта в том, что Индия создает в Чабахаре портовые сооружения, зону свободного производства и торговли (инвестиции в 16 миллиардов долларов), но также строит железную дорогу через весь Иран. Этот транспортный коридор доходит вплоть до Кабула (Афганистан) и теоретически далее на север. И это отвечает на вопрос, при чем тут ШОС. Индия, по сути, открывает себе путь в Центральную Азию, что лучше всяких слов показывает серьезное отношение Дели к торговле и всяческим иным отношениям с Центрально-Азиатским регионом.

Раньше доступ Индии к Афганистану шел (точнее, блокировался) через не любящий ее Пакистан. Заметим, что на том же морском берегу, совсем рядом с Чабахаром, Китай выполняет точно такой же проект – пакистанский порт Гвадар, с инвестициями объемом в 45 миллиардов долларов, и с аналогичной стратегией – открыть дорогу в сторону Афганистана и далее. Очень типичная история для отношений в треугольнике Индия–Китай–Пакистан.

Философия ШОС на данный момент прочно связана с транзитной ролью его основных, сердцевинных участников – Узбекистана, Казахстана, Таджикистана и Киргизии. Чуть ли не вся деловая активность вокруг ШОС строится пока вокруг всяческих дорог, идущих через территорию этих стран и соединяющих Запад с Востоком (новый Шелковый путь). Транзит открывает новые возможности для инвестиций в эти страны.

Кстати, если кто-то следил за прошлогодним визитом Моди в страны Центральной Азии, то может вспомнить, что он эту свою стратегию в регионе излагал очень ясно. В том числе и объясняя, зачем Индия стремится в ШОС.

"Проект Чабахар" для Индии, впрочем (как не забывает сказать упомянутая газета), – это также маршрут поставок нефти и газа из Ирана, а еще – открытие наземного пути на Запад, в том числе и в Европу. Дипломатический индийский источник сказал мне, что нынешние рекордные темпы роста экономики страны выдохнутся без доступа к новым рынкам и в Дели заняты именно этим.

И не забудем, что Чабахар оказывается самой южной точкой проекта транспортного коридора через Иран и Каспий в Россию, проекта, который при правительстве Сингха постигла примерно та же судьба, что и чабахарский: ничего не отменялось, просто висело.

Чего добиваются

Что мы забыли? Мы забыли США. Тем более что как раз в этом месяце Нарендра Моди побывал в США. И там обозначилось множество сюжетов на тему того, "за кого Индия" — за США, за Китай или нет. Общее настроение СМИ – что американо-индийское понимание углубляется. В России тоже есть желающие в очередной раз заявить, что "Индия дрейфует к Америке".

Посмотрим на материал в американском журнале Foreign Affairs, чей автор пытается убедить соотечественников, что "проект Чабахар" — это подарок США, и Америка должна так его и воспринимать. Это всего лишь мнение одного человека, да еще в обстановке, когда Америке уже явно не до нормальной внешней политики, но это интересное мнение.

Итак, автор считает: развитие всего региона, включая Пакистан, Центральную Азию, рост тамошней экономики – это выгодно США, особенно с учетом того, что в последние годы Америка вообще потеряла в регионе инициативу. США могли бы поддержать индийскую идею, сохранив, например, войска в Афганистане (это очень по-американски).

Более того, даже китайско-пакистанский проект – близнец Чабахара тоже в целом выгоден Америке, по тем же причинам. Штатам пора перестать с подозрением смотреть на все, что касается Ирана и что выглядит как чья-то политика, не согласованная с Вашингтоном, и присоединиться к хорошим идеям.

И верно, стратегическая задача Индии никоим образом не в том, чтобы вредить Америке. И Китай не ставит себе таких задач. Боюсь огорчить одного из своих коллег, как-то раз в прошлом году призвавшего поднять наш флаг над Капитолием в Вашингтоне: и Россия не ставит задачей конфронтацию с США. Уже хотя бы только потому, что крушение Америки вызовет в мире такой катаклизм, что долго приходить в себя будут все экономики без исключения.

А какие тогда ставит задачи наш партнер по ШОС, БРИКС и не только там, – то есть Индия, раз уже речь в данном случае о ней? Очень просто: Индия при Нарендре Моди наконец начала показывать экономические рекорды, обогнав по процентам роста даже Китай (7 с лишним процентов ежегодно против 6 с лишним). Правда, Китай, даже снизив темпы роста, каждый год производит ВВП целой страны типа Польши или Швеции. Индия не настолько сильна. Но так или иначе (и это отмечает американская статья), если Индия и дальше хочет двигаться такими же темпами, ей придется увеличить ввоз энергоносителей в 3-4 раза в предстоящие десятилетия, не говоря о новых рынках. Отсюда и иранско-афганский проект, как и многие другие индийские начинания, включая ее укрепляющиеся отношения с Китаем.

И если в США поймут, что рост наших стран для них не угроза, а нормальность, то когда-нибудь, с другой Америкой и с другим президентом, мы сможем даже подружиться.

Зачем нашим странам быть больше и сильнее в плане экономики, и не только там: в том числе и для того, чтобы Америка не пыталась нас "сдерживать" и нам что-то диктовать. Но это не суть задачи, а ее частности.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Индия. Пакистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 июня 2016 > № 1794603 Дмитрий Косырев


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 июня 2016 > № 1827567 Дмитрий Косырев

Правильная демократия — юношеско-подростковая, а старшему поколению нельзя позволять мешать молодым космополитам жить в "глобальном мире". Старшее поколение надо каким-то способом урезать в правах, в том числе избирательных. К такому очень любопытному выводу приходит экспертная мысль США и Европы по итогам британского референдума о выходе из Евросоюза.

Кто виноват

Разговор на тему того, что это было в Великобритании и что будет дальше, только начинается, но главные тезисы уже высказаны. Сводятся они к тому, что такого больше допускать нельзя, где бы то ни было.

В данном случае речь идет всего лишь о трех статьях, но публикуются они в весьма серьезном американском издании Foreign Affairs, за которым стоит Совет по внешней политике. Конспирологически настроенные персонажи считают, что совет этот — часть мировой закулисы, один из идеологических центров той команды, что трудится над созданием единого либерального мира. Ну, конспирологам виднее. А в данном случае в журнале идет перекличка авторов, которые далеко не во всем согласны. В общем, обычный процесс. В нем, впрочем, интересно то, что когда становится жарко, некоторые люди отбрасывают осторожность в выражениях и становятся очаровательно откровенными.

Сначала об известном: Британия проголосовала за выход из ЕС потому, что только 36% британцев от 18 до 24 лет пришли на референдум, зато люди старше 65 участвовали в нем на 83%. Вот они и развернули страну не туда, куда следует. То есть юность Британии была за ЕС, а зрелость — против.

Здесь надо сразу дать ссылку на другой поистине замечательный материал (один из упомянутых трех), прославившийся заголовком: "Фальшивая демократия". Автор вообще против референдумов, потому что они ведут к неправильным результатам. Статья так и начинается: "референдумы — ужасный механизм демократии".

Демократия, если вы не знали, это вовсе не власть какого-то там народа, который что-то там волеизъявляет. Демократия — это власть демократов, то есть людей с правильной идеологией.

Правильная же на данный момент идеология — это разрушение старой, "национальной" Европы и создание сверхнации городских жителей (юного возраста) без особых национальных примет, с единым стилем жизни. В Европе, США, в глобальном масштабе. А тут слово дали всем британцам, так же как раньше всем голландцам — по поводу ассоциации ЕС с Украиной, а до того грекам, и еще жителям Крыма насчет того, в каком государстве им жить. В общем, таких ошибок, как референдумы, больше нельзя повторять.

В журнальной статье под названием "Европейский разрыв поколений" приводятся факты о том, что пенсионеры Европы — это 130 миллионов человек, четверть населения. И еще о том, что пенсионная система больше с ситуацией не справляется (денег нет). Но как быть, если уже сейчас старшие поколения голосуют неправильно, и что будет, если их еще и прижать в финансовом плане? Оказывается, надо менять систему, при которой "процесс принятия решений на континенте работает в пользу пожилых".

И вот начинает составляться обвинительный акт против всех, кто не юн: "Когда молодых отталкивают на обочину общества, европейская геронтократия становится не только финансово обременительной, но и морально невыносимой".

Есть и старт движения в указанном направлении, особенно оживившегося после британского референдума: начали множиться и крепнуть организации типа "Фонд прав будущих поколений" или "Межпоколенческий фонд". Довольно вежливо, а ведь могли бы просто назваться "Заткнуть пенсионера".

Что делать

Слово "геронтократия" знакомо каждому, кто жил в брежневском СССР. Руководящие работники всех уровней безболезненно перешли рубеж 60 лет, потом 70, а дальше и 80, не покидая кресел. Там, где могли, они навязывали следующим поколениям свои своеобразные полудеревенские вкусы не только в политике, но и по части того, какой должен быть уровень потребления, какую музыку слушать, как себя вести. Страна в итоге превратилась в обветшавшее позорище. Именно наглядность такового делало в 80-е годы реформаторами буквально всех.

То есть опыт диктата старшего поколения был неудачный. Но дальше пришли 90-е, и возник термин "педократия", то есть власть детей. Сегодня мало кто помнит эту поддержанную СМИ моду на двадцатилетних директоров банков, прежде всего потому, что немного тех банков выжило после их директорства. А помнить следовало бы, хотя бы проследить историю того, как те малолетние менеджеры не выносили соседства с заместителями или советниками с каким-то опытом: они их выгоняли, потому что плохо смотрелись на их фоне. После чего проваливались.

В общем, опять неудачный опыт. Мне как-то всегда казалось, что европейское и многие другие общества устроены достаточно гармонично, сочетая опыт и энтузиазм всех поколений. Но вот видите, старшее сейчас неправильно голосует и должно быть наказано.

Интересно наблюдать попытки выработать идеологические обоснования того, почему молодое поколение лучше. То есть понятно почему: оно (якобы) идеально поддается обработке мозгов, так ведь это еще надо сказать вслух.

Формулировки пока такие: юное поколение — "постматериалистичное", ставит сотрудничество выше конкуренции, оно демократично, космополитично и прогрессивно. Ангелы просто! И пояснение: космополитизм — это уверенность в своем месте в мире и надежды на будущее за пределами национального государства.

А старшее поколение, соответственно, — это "страх перед будущим и ощущение, что социальная трансформация оставляет избирателя на обочине". Это не говоря о том, что "пенсионеры обладают непропорциональным богатством", что, кстати — вы удивитесь — расходится с нынешними рекомендациями Еврокомиссии и Международного валютного фонда.

Евросоюз, считает один из авторов журнала, может существовать, только если все его граждане будут считать себя частью космополитичной и процветающей системы. Но как же все-таки быть, если любой удар по доходам пенсионеров поведет к тому, что уже произошло в Греции с ее недавним референдумом (лишавшиеся пенсий ветераны проголосовали неправильно) — то есть к очередному удару по Евросоюзу? Проще говоря, как отстранить все поколения, кроме молодого и "демократичного", от принятия решений?

А вот как, предлагает один из авторов журнала. Ограничить человека в праве избирать по возрастному признаку неудобно, но можно ограничивать его в праве быть избранным — возрастом в 65 лет, то есть пенсионным. И еще: понизить избирательный возраст до 16 лет. И агитировать прогрессивных и юных ходить и голосовать. Пока план такой, но дискуссия только началась.

Я слежу за ней не столько с чувством злорадства — как "у них" все ужасно, — сколько с весьма практическим любопытством: скоро ли у нас в России появятся якобы наши фонды и движения в пользу "будущих поколений"? Ведь наверняка попробуют.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 июня 2016 > № 1827567 Дмитрий Косырев


США. Индия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 июня 2016 > № 1794580 Дмитрий Косырев

Накануне выступления премьер-министра Индии Нарендры Моди перед обеими палатами конгресса США газета Washington Post сделала замечательную вещь: опросила конгрессменов на тему того, что бы они хотели услышать от лидера великой азиатской державы.

Моди сказал не то, что они от него ожидали. Он вместо этого предложил двум державам вместе улучшать мир. И есть подозрения, что даром это ему не пройдет, поскольку не очень вписывается в американское видение мира и роли США в таковом.

Поцеловать туфлю

Если говорить о подписанных в ходе визита Моди в США документах, то они существенны, но не принципиальны. Военно-логистическое соглашение – по сути, документ о транзите войск или техники США через какие-то территории Индии в случае необходимости. Похожий договор ранее заключался между Россией и НАТО по поводу Афганистана. Рост закупок американских вертолетов говорит о том, что Индия диверсифицирует источники военных поставок, и не более того.

Но возник прогресс по части того, что администрация Барака Обамы любит больше всего: это Парижские климатические соглашения, которые Индии нравились так же мало, как и многим другим странам. Поскольку означают не то чтобы немедленное улучшение погоды, а прорыв американских "зеленых" энергетических технологий на рынки всего мира. Обама, однако, долго уговаривал присоединиться к соглашению сначала Китай, потом Индию. И вот сейчас они договорились: до конца года Индия все подпишет.

Это будет означать, что договором охвачено уже 55% парниковых газов нашего мира. А значит, Парижские соглашения вступают в силу еще до ухода Обамы с президентского поста, на радость связанным с демократами "новым энергетикам".

Дело в том, что Дональд Трамп (и прочие республиканцы, считающие игры вокруг потепления одной из американских глобальных и лживых афер) пообещал вывести Америку из соглашения, если победит. Но предусмотренная в документах процедура выхода теперь, после вступления соглашения в силу, займет 4 года, так что Индия сделала демократам и их лоббистам большой подарок. Но не даром. Как и в случае с Китаем, идет торговля за то, чтобы не одни только США развивали свои "зеленые технологии" и особенно продавали их.

В общем, визит как визит. Но обращение к полному составу конгресса – это особая история, шанс выступить там в США считают чем-то вроде подарка зарубежному лидеру, милости, типа права поцеловать туфлю императора. Так чего же хотели конгрессмены услышать от индийского премьер-министра?

Например, то, что Индии пора выходить из относительной самоизоляции и брать на себя некую ответственность за происходящее в мире: запомним этот тезис. Или — пусть премьер скажет о том, как расширить доступ американского бизнеса на индийский рынок.

Кто-то из конгрессменов хотел призвать Индию к ответу за ее внутренние дела – за изнасилования женщин в семьях, например. Кому-то не нравится тамошняя преступность и вообще ситуация с правами человека (получается, что об этом надо говорить в парламенте чужой страны). А особенно интересный вопрос — каким образом Индия намерена помогать США "сдерживать" Китай и строить повсюду системы противоракетной обороны.

Что у дипломата на уме, у конгрессмена на языке. По сути, здесь мы видим традиционную для американца постановку вопроса в отношении иностранного государства: вы с нами (то есть под нашей командой) или против нас? Третьего варианта не предусматривается.

На роль сателлита не годится

Так вот, Моди на все эти ожидания ответил асимметрично. Сказал с одной стороны ожидаемые, с другой — неожиданные вещи.

Про Китай – ни слова. Понятно, что США только и мечтают, чтобы другие страны несли потери, враждуя с их стратегическим противником – Китаем: вот пусть Россия или Индия с ним ссорятся. Но этого не получается.

Моди говорил хорошо, его 40 раз прерывали аплодисментами, он цитировал Мартина Лютера Кинга и прочих американских богов. Но при этом он напомнил, что Индия изменилась, это сегодня самая быстро развивающаяся из развивающихся экономик мира. Вдобавок его выступление – это "честь, оказанная 1,25 миллиарда человек, представляющих многовековую культуру, с ее глубоким уважением к человечеству и верящих в философию того, что мир – одна деревня", сказал он.

Далее же он сказал, что США и Индия перешли в новую эру, когда индийцы уже не думают, что им могут дать США. Сейчас надо думать, как две страны могут работать вместе, чтобы улучшить мир.

Вроде бы это ровно то же самое, о чем говорили конгрессмены (точнее, демократ Роберт Менендес) – что пора Индии "брать на себя ответственность за происходящее в мире". И вот она ее готова взять, да еще и в сотрудничестве с США. Что же тогда не так?

Здесь достаточно вспомнить, когда и с какой страной США, с их политическим мышлением, считали возможными равные отношения. Те самые, которые предлагала им несколько лет назад Россия, затем Китай. Вроде бы никто в Америке не возмущался предложениями если не дружбы, то сотрудничества. Но получилось все наоборот, по одной простой причине. Речь о не сателлитах, а о державах, которые не представляют себе иных отношений с себе подобными, кроме как партнерство равных.

И вот растущие, способные обогнать Америку державы протягивают ей руку дружбы и слышат в ответ: "у акулы нет друзей".

Кстати, Моди не удержался и сказал "плохие" слова – насчет индийской "автономии в принятии решений". Заметили или нет?

Вообще-то было бы довольно высокомерным считать, что премьер Индии не понимал, что делает. Его именуют чуть ли не самым умелым из высокопоставленных дипломатов в мире. Вопрос в том, к кому он с такой речью обращался. К индийской аудитории – однозначно, и еще к многомиллионной массе индийских соотечественников, живущих за рубежом. Они должны понимать, что для их страны пришла новая эпоха. Поймут ли конгрессмены США – их проблема.

Что касается американских СМИ, то они уже давно ведут против Индии, и особенно Моди, откровенную войну. Вот если бы индийский премьер сказал в конгрессе волшебные слова насчет американского лидерства хоть в чем-нибудь, или что США для каждого индийца – сияющий город на холме, все было бы по-другому. А предложение партнерства равных – это не просто не по-американски, это фактически угроза.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Индия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 июня 2016 > № 1794580 Дмитрий Косырев


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 июня 2016 > № 1782454 Дмитрий Косырев

Стратегическое соперничество первой и второй сверхдержавы, США и Китая, имеет характер ежегодного ритуала. На рубеже мая и июня они выясняют военные отношения в Сингапуре ("диалог Шангри-ла"), а затем сразу же проходит "стратегический и экономический диалог" в Китае (завершился в Пекине во вторник). Общее ощущение от итогов происходившего – медленное американо-китайское удушение друг друга к концу правления администрации Барака Обамы ускорилось.

Это называется "нормальным"

Наиболее интересное из происходящего — в том, как два гиганта-соперника умеют одновременно и враждовать, и о чем-то договариваться. Это чисто российский вопрос. Нам ведь интересно, как могут выглядеть "нормальные" отношения с Америкой. Если она не изменится, если у власти останутся демократы и ставшие внепартийной фракцией неоконсерваторы-заговорщики, то "нормальность" — это будет так, как у США происходит с Китаем.

Давайте попробуем разделить то, что произошло в Сингапуре и Пекине, на две части. Первая – о чем не договорились, вторая – наоборот.

США, понятное дело, даже не пытаются прекращать военные провокации против Китая в оспариваемых водах Южно-Китайского моря. Напомним, что если бы не США, то там и споров серьезных бы не было.

За последнее время Америка начала возвращаться на свои бывшие военные базы на Филиппинах, разместила самолеты-шпионы в Сингапуре, попросила доступа на бывшую советскую базу флота Камрань во Вьетнаме. Она подстрекает страны региона к союзничеству, обещает не оставить в беде. И провоцирует Китай словесно на конференциях, типа сингапурской. А также посылает военные корабли к спорным водам. Китай отвечает, но аккуратно, поскольку пока что соотношение сил ВМС двух стран – не в пользу Китая.

Естественно, на "стратегическом диалоге" в Пекине зафиксировано отсутствие прогресса по таким вопросам.

Понятно, что то же самое "отсутствие прогресса" зафиксировано по части недовольства США тем, что теперь Америке придется распрощаться с мечтой подорвать Китай изнутри. Речь о старом знакомом методе – действовать через финансируемые из США фонды, институты и прочие подрывные неправительственные проявления "гражданского общества". В Китае недавно принят закон о том, что источники денег таким организациям надо раскрывать, отчитываться, а если организация ведет работу на подрыв общества, ее могут закрыть. И хотя госсекретарь США Джон Керри, один из участников "стратегического диалога" в Пекине, не мог не высказаться на эту тему, похоже, он и не ждал результата от этого упражнения.

Нетрудно заметить, что США ведут против Китая примерно такую же политику, как и против России – политику давления, в том числе военного, и политику натравливания на Китай его соседей. Делается это в открытую, если не сказать – нагло, с расчетом на то, чтобы спровоцировать Пекин (и Москву) на резкие шаги, после чего обвинить их в агрессивности и угрозе соседям.

Тем более интересно подсчитать, сколько раз, вот хотя бы во время "стратегического диалога", американская, но также и китайская сторона заявили, что желают "дружественных, продуктивных отношений между двумя самыми большими экономиками мира".

Китайцы напоминают, что они с США работают вместе в институтах мирового управления, таких как "Группа двадцати" (будет заседать в Китае этой осенью). И поэтому они о многом должны уметь договариваться, в том числе и в этот раз.

Мы вас давим, а вы не обижайтесь

Попробуем перечислить договоренности. Китай обещал сократить выпуск стали, наводняющей американские и прочие рынки (хотя ничего подобного не обещал по части алюминия). За это получил американское согласие на то, чтобы банки США проводили расчеты в юанях. Кстати, американские СМИ подали это как победу США. Значит, такие расчеты нужны обеим сторонам.

Далее, обе стороны скоординировали свои экономические планы, пообещав не заниматься "войной девальваций", чтобы делать свой экспорт конкурентоспособнее. США также обещали подлечить свою экономику и экономнее расходовать деньги, но при этом больше инвестировать в ветшающую инфраструктуру. Китаю нужна более сильная американская экономика. И наоборот. Это просто факт.

Среди прочих обсуждавшихся вопросов – то, чего Китай хочет от США: чтобы не блокировались прямые китайские инвестиции в высокотехнологические проекты в Америке, вплоть до заключения межгосударственного договора об инвестициях. США, в ожидании такого договора, обвиняют Китай ровно в том же — что он тормозит некоторые американские инвестиции.

Наконец, есть любимая игрушка Барака Обамы – борьба с переменами климата. Сводится эта борьба к продвижению новых и экологически дружественных технологий, и здесь, не без колебаний, Китай присоединился к "спасению планеты", поскольку технологии китайцы очень любят и явно рассчитывают в какой-то момент стать первой инновационной державой мира, то есть переиграть американцев в их же игре.

Но даже если говорить не об экономической выгоде, а о военных отношениях двух держав – они есть. Китайский флот участвует, в том числе в этом году, в организуемых США тихоокеанских международных морских учениях RIMPAC. У двух держав работает система контактов в случае незапланированных инцидентов, многие другие меры безопасности. И обе стороны говорят, что надо это достижение сохранить.

Что перед нами за феномен? Как это можно – одновременно находиться на грани войны, причем заметно повышать градус напряженности, и в то же время в чем-то сотрудничать? Но китайцы считают, что это допустимо или как минимум является лучшим из вариантов.

Видимо, в какой-то момент и России будет предложено преодолеть естественное отвращение и общаться с тем или иным правительством США в аналогичном режиме: здесь мы вас открыто уничтожаем, а тут мы с вами договариваемся о порядке банковских расчетов. И нечего обижаться, сейчас так принято. Когда станете сильнее нас, тоже будете нас душить.

Наверное, надо вслед за китайцами признать, что лучше так, чем просто давить друг друга военными или гибридно-военными методами.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 июня 2016 > № 1782454 Дмитрий Косырев


США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 июня 2016 > № 1794613 Дмитрий Косырев

Недавнее президентское письмо администрации Барака Обамы, предписывающее школам ввести третий туалет – для трансгендеров, получило неожиданный отклик. Это кроме протестов в разных штатах и прочих неприятностей. Отклик пришел от консервативного издания Daily Signal, которое как раз сейчас обобщает стиль демократической администрации в целом и приходит к выводу: демократы заняты, прежде всего, тем, что запрещают и ограничивают, в чудовищных количествах.

Цена вопроса – до 100 миллиардов долларов

Итак, три туалета. Мальчик, который рвется в туалет для девочек, больше не американский хулиган, он трансгендер, для него теперь школы на госбюджетах обязаны создать третий туалет.

Daily Signal по этому поводу сделал видеоклип, в котором девушка под шум спускаемой воды в унитазе объясняет, что президентская директива касается не только школ, но и раздевалок, душей, спален, отелей и много чего другого.

А незадолго до того то же издание рассказало о докладе, который подготовил американский фонд "Наследие", подсчитавший, что только в 2015 году администрация демократов ввела ограничений на 22 миллиарда долларов.

Да-да, это ведь все деньги. Перестройка кабинок, привинчивание новых табличек – это деньги, которые несчастные школы тратят, но кто-то и получает. Еще были введены ограничения по доступу к кредитам, по эмиссии газов в рамках борьбы с "глобальным потеплением"…

2353 ограничения или запрета только в 2015 году. Всего на 22 миллиарда долларов. Это по доллару на каждую звезду галактики.

А в целом в годы президентства Обамы введено запретов примерно на 100 миллиардов. И "бешеный принтер" Белого дома продолжает работать, поскольку администрация демократов торопится запретить все, что каким-то лоббистам обещала, до своего ухода. Еще 2 тысячи таких бумажек ждут подписи.

Мы в свое время подведем итоги насчет того, чем нам запомнился Обама. Но рядовым американцам он запомнится вот этим – запретительством, которое для большинства разорительно, но кому-то выгодно. Фонд "Наследие" выражает надежду, что одновременно с президентскими выборами изберут вменяемый конгресс, которому придется немалую часть своего времени потратить на снятие запретов, чтобы люди смогли жить как хотят, а не как предписано.

В России весело дискутировали насчет того, зачем, например, в Америке устроили эту историю с тремя туалетами. Были конспирологические версии насчет того, что общество перманентно бесят, людей сталкивают, чтобы не дать им устроить бунт против власти.

Идея интересная, но бунт ведь все равно есть, стоит только посмотреть на ход предвыборной кампании. Идея денег и лоббизма объясняет ситуацию куда проще, особенно если посмотреть, о каких цифрах речь.

Но не забудем, кто ведет эту кампанию против запретов (и демократов): как уже сказано, американские консерваторы. Это самое интересное, и касается оно России самым непосредственным образом. Давайте посмотрим, кто такие вообще консерваторы и чем отличаются от своих идейных противников.

Так получилось, что Америка с благодарностью помнит отца современного консерватизма, Эдмунда Берка, поскольку именно этот британский философ и блестящий парламентский оратор уговорил свое правительство не воевать с американскими колониями. Берк говорил, что вопрос здесь коммерческий (налоги), так что и решать его надо экономическими методами. Правительство послушалось. Так родились США.

Но тот же Берк заявил (в 1794 году), что по части отношения к захватившим во Франции власть якобинцам все не так. Это нелюди, которые настолько увлечены своими идеями улучшения нации, что ради идей, ради будущих светлых поколений готовы притеснять, а то и уничтожать миллионы соотечественников. Здесь вопрос не денег, а коренных ценностей, и поэтому Франции надо объявить войну. Что и было сделано – вот как полезно уметь ясно выражать свою мысль.

То, что на Западе называют консерватизмом, родилось из этой простой фразы насчет нелюдей, для которых улучшение человечества – оправдание для насильственной смены стиля жизни людей ("для их же пользы"). Консервативная идеология, почти задавленная революционными "улучшателями" народов, сейчас на Западе возвращается к жизни, потому что наследники якобинцев перестарались. В том числе и прежде всего — в США.

Посмотрите, как оправдываются все эти обамовские запреты и предписания. Высокими идеями, которые фактически запрещено оспаривать: о том, что угнетают трансгендеров, губят планету, наносят вред общественной нравственности или здоровью. За каждой такой бешеной лоббистской кампанией, конечно, стоят деньги, но не будем забывать, что наследники якобинцев плодились и множились, захватив в итоге власть в западной цивилизации и назвав себя настоящими демократами (либералами, реформаторами и т.д.). То есть у них это искренно и от души: задавить нынешнее поколение с его вредными привычками насчет, например, туалетов и ждать появления нового и чистого поколения. Удивительно ли, что Америка в итоге считает жизнь невыносимой и голосует за Дональда Трампа?

А теперь о России. У нас по части консерватизма плохо, консерваторами считают неадекватных персонажей, жаждущих вернуть общество непонятно в какой век, причем опять же насильно, запретами и предписаниями. А это не консерваторы, а те же их злейшие враги и "нелюди" — якобинцы, наследники таковых. Те, кто почему-то считает себя вправе учинять очередное человекопритеснение просто потому, что ему и его друзьям это кажется правильным.

Эти революционеры и прочие реформаторы у нас разбросаны по самым разным партиям вперемешку с консерваторами. И до сих пор никто внятно и авторитетно не сказал, что насильно влиять на жизнь людей запретами – преступление. Две группы населения по каким-то вопросам спорят – помоги им найти компромисс, на то ты и политик. Но не смей никого давить.

Возможные последствия этой неосознанности консерватизма рождаются и в самой России, но чаще приходят из недр западного общества, переживающего последние пароксизмы якобинства, с распространением последнего на весь мир или на неосторожную часть такового.

И, возвращаясь к нашим туалетам, представьте схему. Собирается международный конгресс по правам трансгендеров, подписывает всемирную конвенцию о том, что во всех туалетах мира должно быть три кабинки. За Россию ставит подпись четвертый замминистра, но раз подписано – извольте выполнять.

Этого не может быть? Да это происходит раз за разом. Из последних примеров – история с ювенальной юстицией (то есть с отъемом детей у родителей ради всеобщего блага). И еще несколько таких сюжетов. А первый из консерваторов, Берк, между прочим, говорил, что представления людей о правильном и прекрасном вырабатывается веками истории.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 июня 2016 > № 1794613 Дмитрий Косырев


США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 1 июня 2016 > № 1775843 Дмитрий Косырев

Они извинились. Речь о шанхайской фирме – производителе стирального порошка, выпустившей ставший всемирно известным рекламный клип с негром в стиральной машине.

Но те, кому очень хочется навредить не какой-то там фирме, а в целом Китаю, а заодно, представьте, и Индии, уже начали и вряд ли быстро закончат стандартную пропагандистскую кампанию против двух держав. С простой и ясно обозначенной целью – не допустить их сближения с Африкой и, соответственно, окончательного ухода таковой из сферы влияния Запада. А начиналось все с таких вроде бы пустяков.

Насчет мягкой силы

Клип такой: юная и зловредно-привлекательная китаянка грузит белье в стиральную машину, к ней подходит негр в очень грязной майке и с какими-то потеками на лице. И она, представьте, засовывает ему в рот капсулу стирального порошка, запихивает самого африканца в машину, откуда он затем выходит в виде хорошо постиранного китайца. Который у девицы вызывает полное восхищение, потому что светлый и чистый.

В только что вышедшей публикации в "Жэньминь жибао" сообщается, что фирма извинилась и убрала клип из своей рекламной кампании. (Правда, его успели посмотреть до 7 миллионов человек по всему миру за 3 дня). Она также заявила, что и не думала дискриминировать людей по признаку цвета кожи.

В публикации напоминается, что в китайском законе о рекламе запрещено использовать в таковой сюжеты с расовой, половой, религиозной, этнической и прочей дискриминацией.

А теперь посмотрим на наиболее характерный материал из сотен ему подобных, выброшенных сейчас в западную медиасферу. Классика жанра — из Washington Post.

Заголовок: "У Китая и Индии – огромная проблема с расизмом в отношении черных". Вот как – огромная. А, кстати, Индия тут при чем? Оказывается, как раз на днях в Дели убили одного африканца в уличной драке из-за того, кто первый нанял моторикшу. В драке индийцы "неоднократно использовали расистские эпитеты". Африканские послы бойкотировали по этому поводу официальные мероприятия, министр иностранных дел оправдывалась…

Дальше – еще пара примеров такого рода, разных годов и в разных городах громадной страны. Плюс рекомендации провести массовую разъяснительную кампанию по части дружбы народов.

То была Индия. А вот и насчет "стирального" клипа: он "шокирующе расистский". Есть и примеры того, в каком городе теперь уже китайцы побили африканцев, когда и что при этом говорили.

Ну и вывод: перед нами "неизбежный расизм и невежество, которые встречают африканцев в обеих странах". Напоминается, что экономический подъем в них обеих произошел во многом благодаря их связям с Африкой, и этот континент – "важная арена не только торговли, но и упражнений в проектировании мягкой силы и геополитических задач".

Спасибо за уточнение, а то мы бы не догадались, что перед нами – начало очередной пропагандистской глобальной кампании против двух держав, на глазах обгоняющих США как минимум в экономике. Они – "расистские", и их надо поэтому поссорить с Африкой.

Когда черное запрещают назвать черным

Возникает вопрос, как с этой очередной и довольно типичной кампанией бороться. Для начала – не давать кому угодно объяснять тебе, что такое расизм, а что нет, и что именно ты у себя дома должен сделать, чтобы с этим якобы расизмом бороться.

Вообще-то расизм, напомню, это идейное оправдание политической и бытовой дискриминации людей другого цвета кожи – то есть концепция о существовании рас, биологически неполноценных по сравнению с другими расами. Идеология такого рода цементировала институт рабства в США, британскую и иные колониальные империи, объясняя, почему у белых людей есть моральное право править другими народами и объяснять им, как надо себя вести. Так было в британской Индии и на некоторых территориях Китая.

Посмотрим еще раз на китайский рекламный клип. Он построен на детски простой идее – что стиральные капсулы обладают такой силой, что черную кожу человека могут превратить если не в белую, то в слегка чайную китайскую. Непонятно, где тут призывы к дискриминации людей с иным цветом кожи, где идея, что черные хуже китайцев. Разве что она в том, что китайской девушке больше нравится китаец.

Так ведь это понятно, что каждая нация видит себя теоретически совершенной, лучшей, чем все остальные. Конечно, китайцы тоже считают себя лучше всех других – да, лучше европейцев тоже, вот только расизм ли это, еще вопрос. Вы лучше скажите мне, как назвать нацию, которая себя воспринимает как вечно ущербную, неполноценную и заискивает перед другими. Я бы к такому народу принадлежать не хотел.

Сегодня не только Китай и Индия, а и Европа столкнулись с притоком "чужих", мигрантов. Которые, конечно, не будут так сразу и так просто нравиться местным жителям, даже если они вели бы себя идеально. Так они никак не идеальны. В Европе или Индии или Китае. А если ты дерешься с человеком, неважно какой нации, то понятно, что обзываешь его всякими словами – "рыжий", "черный", "длинный". Не молча же драться – так неинтересно. Хотя драться, конечно же, нехорошо, даже если у тебя рикшу из-под носа уводят.

Но здесь в любом случае речь скорее о ксенофобии (буквально – "страх перед иностранцами"). Она хотя и идет рука об руку с расизмом, но все-таки не расизм.

А теперь давайте посмотрим, как китайские читатели комментируют публикацию о том, что шанхайская компания извинилась за свою рекламу. Комментарии настолько хороши, что задумываешься – а действительно ли они принадлежат "просто читателям". Хотя какая разница. Итак, "по большей части крик раздается со стороны западников, которых давит вина за то, как они в своей истории обращались с черными людьми. У Китая нет такого исторического багажа". Или – "если кто-то воспринимает что-то как расистски оскорбительное, то оно таким (для него) и будет".

Все правильно. Это "их" расизм, который западники хотят перевалить со своей больной головы на относительно здоровые. Китай, как и Индия, абсолютно не расистская страна, люди там поэтому просто не догадаются, отчего американцы их пытаются упрекать в чем-то, понятном лишь американцам. Но можно предсказать продолжение спектакля, шумные акции на международной арене, попытки привлечь к этому каких-то африканских деятелей, которые перманентно ищут повсюду "расизм"…

А пока кампания раскручивается, нам полезно вспомнить, как в 1990-е годы люди, увлеченные Западом и его странностями, хотели объяснить нам, что не только слово "негр" плохое, но и "черный" тоже не очень, потому что в США так считается.

Также поучительно посмотреть на то, что в очередной французской версии "Трех мушкетеров" Атоса играет явный выходец с севера Африки, а возражать против этого, как считает часть французов, неудобно. Будем подражать и учиться?

Можно еще вспомнить недавний эпизод с исчезнувшим с прилавков мороженым "Обамка": а это расизм ли был вообще, или просто кому-то нравится милый и добрый президент США.

В общем, лучше не пугаться расизма, не понимая до конца, что это такое, а думать о его сущности самим. Иначе они – неважно даже кто — со своим отнюдь не китайским стиральным порошком и правда придут к нам.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 1 июня 2016 > № 1775843 Дмитрий Косырев


Китай. Бразилия. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 мая 2016 > № 1769111 Дмитрий Косырев

В четверг, когда в Исэ-Симе (Япония) встретилась "Большая семерка" (завершит работу в пятницу), в Китае проходят очередные мероприятия в порядке подготовки саммита "Группы двадцати" — в Ханчжоу, в сентябре. И если сравнить одни заседания с другими, то получается, что, хотя Пекин не бросает вызовы "семерке" от имени "двадцатки", но тихо, явочным порядком, начинает (в отличие от лидеров "семерки") диктовать глобальную повестку дня.

Выражаясь американским языком, берет на себя мировое лидерство.

Никакого феминизма

"Группа семи" после того, как ее покинула и, видимо, не собирается возвращаться Россия, превратилась в клуб под девизом "Запад против всех прочих". Что и видно по его повестке дня в Исэ-Симе и по заранее известным решениям, которые будут очевидно направлены как раз против Китая, России и так далее.

Если бы в эти же дни встречались, например, лидеры стран БРИКС, то все было бы просто: сравниваем решения и подходы, смотрим на то, как анти-Запад спорит с Западом.

Но в данном случае все гораздо сложнее, поскольку в клуб двадцати ведущих (по экономическому и политическому весу) стран мира входят и члены "семерки". И Китаю как временному председателю "мирового политбюро" из двадцати ведущих стран нет никакого смысла раскалывать их на "своих" и "чужих".

Вместо этого Китай делает почти невозможное: формирует такую программу будущего саммита в Ханчжоу, чтобы ее приняли все участники. Но он это делает так, что становится очевидно, что "двадцатка" — это настоящее, это механизм глобального управления, она имеет значение. А вот зачем нужна "семерка", еще надо посмотреть.

Начнем с женщин. Дело в том, что как раз сейчас Пекин устроил в городе Сиани встречу делегатов из 20 стран, создающих как бы подразделение "двадцатки" — W20, или, в русском варианте, Ж20. Какая хорошая идея — создать на постоянной основе отдельную программу "мирового политбюро" по улучшению положения женщин. Кто возразит? Да никто.

Полный текст речи в Сиани Ли Юаньчао, заместителя главы китайского государства, не очень отличается от речей, произносимых по аналогичному поводу по всему миру. Из нее мы узнаем, что предстоит всемирная женская конференция в Пекине, что 55% участниц интернет-экономики в Китае — женщины, что три миллиона китайских семей получили, по итогам массового голосования, звания "самых счастливых" (как в СССР были "дома образцового содержания"). Такими же обычно бывают любые речи на эту тему, особенно в ООН. Можно было бы рассказать больше о том, что Китай с его древней цивилизацией всегда был весьма "женской" страной, хотя не матриархальной, но это частности.

Главное же в том, чего в речи господина Ли не было. Никаких следов того, что в целом называется феминизмом в его современном американском или "вообще западном" варианте. Требования не только равенства, а доминирования женщин в офисе, разводы с ограблением бывшего мужа как спортивное достижение, отношение к мужчинам как к неизлечимым насильникам, массовая охота за педофилами, ювенальная юстиция как метод отъема детей из семьи, да попросту уничтожение семьи как таковой — вот этого всего не было. Хотя критики всех этих болезней западного общества тоже в речи не было.

То есть Китай, по сути, неконфронтационно берет на себя мировое лидерство — для начала на время своего председательства в "двадцатке" — по возвращению движения за права женщин в нормальное, человеческое русло.

Платформы и микроорганизмы

И это не единственная китайская инициатива перед саммитом в Ханчжоу. Еще есть идея глобальных "зеленых финансов".

Это такое предложение, от которого невозможно отказаться множеству одержимых экологией западников, и не только им.

Потому что Китай не просто предлагает, он давно уже этими "зелеными" финансами управляет. По сути, он дает по особой и поддерживаемой правительством программе кредиты на проекты, связанные с чем-то экологически чистым и инновационным. Делает это в Китае и за его пределами. Это — лидерство.

В апреле в Нанкине заседала группа из представителей 20 стран по торговле и инвестициям. Речь там шла прежде всего о создании информационных платформ для малого и среднего бизнеса, виртуальных торговых площадок. Это тоже китайское изобретение, но речь вовсе не только о продвижении продукта. Платформы в Китае мыслятся как одна из множества возможностей для бизнеса из всего развивающегося мира оживить инвестиционный процесс в мире в целом, поскольку мировая экономика никак не может вернуться к докризисному, до 2007 года, уровню, когда объем прямых инвестиций превышал 2 триллиона долларов.

Китайские СМИ публикуют интервью знаменитого Джима О'Нила, человека, придумавшего сокращение БРИКС, а сейчас крупного чиновника в британском Минфине. Он отмечает, что Китай, ставший по одним показателям второй, а по другим — первой мировой экономикой, окажет огромное влияние на возрождение глобального экономического роста. И называет одну, довольно неожиданную, сферу, где это влияние уже очевидно. Это программа разработки новых средств борьбы с микроорганизмами, вырабатывающими резистентность к антибиотикам. Китай не только в качестве председателя "двадцатки" лидирует в ее программе борьбы с проблемой, но и сам разработал немало методов и технологий в этой сфере.

Для тех, кому покажется, что микроорганизмы мелковаты для глобального уровня: речь о 20 триллионах долларов. Такова может быть сумма ущерба от эпидемий, вызванных непобедимыми вирусами и прочими врагами.

Биография "Группы двадцати", которая была поспешно создана в 2008 году для борьбы с начавшимся тогда глобальным кризисом, довольно сложна. В какие-то моменты казалось, что это новый Совет Безопасности ООН. В прочие годы возникало чувство, что перед нами клуб, в котором ведущие финансисты мира уведомляют друг друга о своей будущей политике, чтобы избежать валютных войн — и не более того.

Китай сейчас, по сути, взялся за превращение "двадцатки" из клуба в мощный глобальный механизм, в котором будет работать множество программ. Вряд ли кто-то в Пекине планировал показать таким образом, насколько слабо на этом фоне выглядит "семерка", уходящая в глухую оборону от новых растущих держав. Но на практике именно это и получается.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай. Бразилия. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 мая 2016 > № 1769111 Дмитрий Косырев


Белоруссия. Армения. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 20 мая 2016 > № 1761992 Дмитрий Косырев

Саммит Россия-АСЕАН в Сочи оказался не точно соответствующим своему названию. По ключевой его (экономической) тематике следует читать не только и не столько "Россия", сколько ЕАЭС и ШОС.

Дмитрий Косырев, международный обозреватель

Лидеры десяти стран Юго-Восточной Азии намечают масштабный рывок в сотрудничестве не только с Россией, а еще с ее партнерами, входящими в одно из, или в оба объединения – Белоруссией, Казахстаном, Арменией, Киргизией, Таджикистаном, Узбекистаном…

Начнем с чисто визуального эффекта – в России находились одновременно десять (на самом деле девять, только что проигравшие выборы лидеры Филиппин отсутствовали) глав государств и правительств, которые вместе и по отдельности вели переговоры с высшим российским руководством насчет резкого ускорения связей в торговле, военно-техническом сотрудничестве, взаимодействии по линии разведок, а также о туризме, общении культур…

Вообще-то заметно, что ссора Москвы с "западной" группой государств, санкции, война в Сирии и все прочее резко усилили интерес к России в мире, визитов, встреч и звонков стало больше, Россия оказалась всем нужна. Но как конкретно это проявляется в регионе Юго-Восточной Азии (южнее Китая, восточнее Индии), куда входят как гиганты (Индонезия с ее почти 260-миллионным населением), так и совсем маленькие страны, типа Брунея?

Посмотрим, что происходило накануне саммита как такового. Мелькают упоминания проектов и контрактов: Индонезия хочет купить Су-35, прославленные войной в Сирии; Бруней интересуется "Суперджетом"; Таиланд готов наращивать взаимные поставки сельскохозяйственной продукции, Вьетнам активнее всех… 2016-й год вдобавок объявлен Годом культуры Россия-АСЕАН, со множеством фестивалей и прочих мероприятий.

Бывший несущественным товарооборот России со странами региона вырос вдвое между 2010 и 2015-м годом, до 22,5 миллиардов долларов. В 2015-м он почти вдвое же упал. Почему? Потому что падение мировых цен на нефть и газ абсолютно одинаково воздействовало на "нефтегазовые" страны АСЕАН и Россию.

Зато в начале этого года начался взрывной рост деловых отношений. В физическом объеме российский экспорт туда рос на 20, 30%… АСЕАН оказалась единственным регионом, откуда пошли инвестиции в российское сельское хозяйство (вдобавок к росту товарооборота в этой сфере). Но и Россия начала всерьез инвестировать в регион.

Видимо, поменялась или меняется экономическая модель. Российская «нефтяная» экономика не состыковывалась с асеановской. А вот активизация иных отраслей сразу сделала РФ более важным партнером для этих стран.

Саммит определил новые "драйверы роста" – это уже не только энергетика, а хай-тек и инновации (включая военную сферу), сельское хозяйство и отраслевая наука в таковом, плюс культура и образование.

Ключевым итогом саммита в Сочи можно вдобавок считать то, что теперь наши страны официально взяли курс на «сопряжение» (официальный термин) интеграции АСЕАН с такими же процессами в ЕАЭС и ШОС.

То есть речь идет не просто о России, а и о ее соседях и союзниках. Речь фактически о перспективах свободной торговли между нами, с взаимным изучением нынешних тарифов, стандартов и прочих правил игры. Зона свободной торговли стала официальной целью наших усилий.

Вопрос в том, насколько хорошо центральная бюрократия того или иного экономического объединения помогает бизнесу той или иной компании. Бывает по-всякому. Но в целом бизнесмены из АСЕАН, сопровождавшие своих лидеров, хорошо поняли, что открывая дело в одной из стран ЕАЭС, вы можете работать без дополнительных трудностей в прочих странах сообщества.

И еще: инициатива сопряжения регионов исходила от России как хозяйки саммита. Но затем некоторые из лидеров АСЕАН стали говорить, что это вообще-то их инициатива. Что ж, мы не против.

Теперь – о политике. В современной истории найдешь немного примеров, когда сразу десять лидеров государств устраивают выезд на территорию какого-то из своих партнеров. Руководители стран Юго-Восточной Азии внесли это новшество в мировую практику, и начали с России. Раньше все было как обычно – собирались в одной из своих столиц, кого-то приглашали на разговор…

Да, начали именно с России. Договоренность о "выездном" саммите была заключена первой с Москвой. Вашингтон, понятно, не мог не попытаться воздействовать – подсказать, что едут не в ту страну (как он это делает с момента введения антироссийских санкций, а весьма бледный результат мы все видим). Страны АСЕАН ответили вежливо, но уклончиво. Американская дипломатия запустила запасной вариант: ну, хорошо, но пусть первый "выездной саммит" будет в США. Что ж, они поехали в Америку, в феврале. Но теперь появились в Сочи.

И здесь мы выходим на политику – на ту роль, которую играет в мире АСЕАН.

Эта роль обозначается словом "баланс". США приглашают кого-то из ЮВА в Транстихоокеанское торговое партнерство? Те не отказываются, но тут же активно вступают в подобные проекты с Китаем и, как видим, с Россией и ее соседями – для баланса.

Асеановцы в целом стараются не допускать доминирования какой-то одной сверхдержавы в регионе. Усиливаются США – асеановцы теснее дружат с Китаем, и наоборот. Сейчас Китай слишком усилился, страны ЮВА снова начали активно играть с Америкой. Есть шанс приобрести третью опору устойчивости, с помощью России? Тем лучше.

Этот сюжет не заканчивается на саммите в Сочи, он будет продолжаться еще долгие годы. И вряд ли он помешает перспективам роста торговли стран АСЕАН с Россией и ее партнерами с евразийских пространств.

Белоруссия. Армения. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 20 мая 2016 > № 1761992 Дмитрий Косырев


Бруней. Китай. Азия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 20 мая 2016 > № 1760575 Дмитрий Косырев

Любые международные встречи — результат грамотного и заблаговременного бюрократического планирования, в том числе планирования неожиданностей. Однако саммит Россия—АСЕАН в Сочи, прошедший в пятницу, оказался полон неожиданностей даже для тех, кто, в принципе, знал, что на нем должно произойти.

Партнерство стало интересным

Начнем с чисто визуального эффекта. В России на протяжении нескольких дней находились одновременно десять (на самом деле девять, об этом ниже) глав государств и правительств, которые ведут переговоры с высшим российским руководством насчет резкого ускорения связей в торговле, военно-техническом сотрудничестве, взаимодействии по линии разведок, а также о туризме, общении культур. Общее впечатление — планов и проектов необычайно много.

Вообще-то заметно, что ссора Москвы с "западной" группой государств, санкции, война в Сирии и все прочее резко усилили интерес к России в мире, наша внешняя политика стала активнее, визитов, встреч и звонков стало больше, мы оказались всем нужны. Но как конкретно это проявляется в регионе Юго-Восточной Азии (южнее Китая, восточнее Индии), куда входят как гиганты (Индонезия, с ее почти 260-миллионным населением), так и совсем маленькие страны, типа Брунея?

Посмотрим, что происходило накануне саммита и на нем самом. Мелькают упоминания проектов и контрактов: Индонезия хочет купить Су-35, прославленные войной в Сирии; Бруней интересуется "Суперджетом"; Таиланд готов наращивать взаимные поставки сельскохозяйственной продукции… Атомные станции, строительство заводов и дорог, лаборатории… 2016-й год вдобавок объявлен Годом культуры Россия—АСЕАН, со множеством фестивалей и прочих мероприятий.

У этой истории есть несколько объяснений, экономических и политических. Начнем с экономики, поскольку главные цели сочинского саммита — экономические. По его итогам АСЕАН формирует всеобъемлющую программу сотрудничества с Россией, которая охватила бы все стороны взаимоотношений, заявил в Сочи генеральный секретарь АСЕАН Ле Лыонг Минь. Отношения России и АСЕАН, говорит он, вступили в новый этап развития — это прежде всего рост внешней торговли, туризма, а также укрепление продовольственной и энергетической безопасности. Что касается сроков этой "дорожной карты", то он охватывает период в 3—5 лет. Предложена она Россией, но наши азиатские партнеры активно ее корректируют.

Здесь надо посмотреть на то, как бывший несущественным наш товарооборот вырос вдвое между 2010 и 2015 годом, до 22,5 миллиарда долларов. В 2015-м он почти вдвое же упал. Почему? Потому что падение мировых цен на нефть и газ абсолютно одинаково воздействовало на "нефтегазовые" страны АСЕАН и Россию.

Зато в начале этого года начался взрывной рост наших деловых отношений. В физическом объеме российский экспорт туда увеличивался на 20, 30 процентов… АСЕАН оказалась единственным регионом, откуда пошли инвестиции в наше сельское хозяйство вдобавок к росту товарооборота в этой сфере. Но и Россия начала всерьез инвестировать в регион.

Что произошло? Поменялась или меняется экономическая модель. Наша "нефтяная" экономика не состыковывалась с асеановской. А вот активизация иных ее отраслей сразу сделала нас более важными партнерами для этих стран. Саммит определил новые "драйверы роста" — это уже не только энергетика, а хай-тек и инновации (включая военную сферу), сельское хозяйство и отраслевая наука в таковом, плюс культура и образование.

Ключевым итогом саммита в Сочи можно вдобавок считать то, что теперь наши страны официально взяли курс на "сопряжение" (официальный термин) интеграции АСЕАН с такими же процессами в ЕАЭС и ШОС. То есть речь идет не просто о России, а и ее соседях и союзниках. Речь фактически идет о перспективах свободной торговли между нами, с изучением нынешних тарифов, стандартов и прочих правил игры.

Искусство баланса

Теперь — о политике. Вообще-то в современной истории не видно примеров, когда сразу десять лидеров государств устраивают выезд на территорию какого-то из своих партнеров. Руководители стран Юго-Восточной Азии внесли это новшество в мировую практику, и начали с России. Раньше все было как обычно — собирались в одной из своих столиц, кого-то приглашали на разговор…

Да, начали именно с России. Договоренность о "выездном" саммите была заключена первой с Москвой. Вашингтон, понятно, не мог не попытаться воздействовать — подсказать, что едут не в ту страну (как он это делает повсюду с момента введения антироссийских санкций, а весьма бледный результат мы все видим). Страны АСЕАН ответили вежливо, но уклончиво. Американская дипломатия запустила запасной вариант: ну, хорошо, но пусть первый "выездной саммит" будет в США. Что ж, они поехали в Америку, в феврале. Но теперь появились в Сочи.

Не все. Отсутствуют Филиппины, где только что произошла фактически революция, нынешняя (весьма проамериканская) власть сметена на президентских выборах, причем невиданным большинством. И здесь мы выходим на политику — на ту роль, которую играет в мире АСЕАН.

Эта роль обозначается словом "баланс". США приглашают кого-то из ЮВА в Транстихоокеанское торговое партнерство? Они не отказываются, но тут же активно вступают в подобные проекты с Китаем и, как видим, с Россией и ее соседями — для баланса.

Асеановцы в целом стараются не допускать доминирования какой-то одной сверхдержавы в регионе. Усиливаются США — асеановцы теснее дружат с Китаем, и наоборот.

Сейчас мы видим скорее "наоборот", потому что американская политика предполагает раскол АСЕАН, выявление пары-тройки антикитайских стран, которые раздували бы там территориальные споры с Китаем по поводу нескольких рифов в Южно-Китайском море. Филиппины, кстати, были как раз такой страной, что с ней будет дальше — неясно.

Что касается саммита Россия—АСЕАН, то над ним висел не всегда ясно проговариваемый вопрос: Россия по части территориальных споров и прочего — на стороне Китая? На эту тему хорошо высказался в разговоре со мной Виктор Сумский, глава Центра АСЕАН в университете МГИМО. Вашингтон, конечно, так и толкает Москву и Пекин в объятия друг друга, говорит он. Но все происшедшие в последнее время события — Крым, Украина, Сирия, санкции — подняли популярность России, сделали ее одной из немногих свободных в своих поступках, суверенных мировых держав. И после этого начать играть вторую скрипку в ансамбле с кем бы то ни было, даже с Китаем? Разве Китай стал бы себя так вести? Разве страны АСЕАН согласились бы оказаться придатком политики США или Китая?

Но этот сюжет не заканчивается на саммите в Сочи, он будет продолжаться еще долгие годы.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Бруней. Китай. Азия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 20 мая 2016 > № 1760575 Дмитрий Косырев


США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 17 мая 2016 > № 1756108 Дмитрий Косырев

110 миллиардов долларов, которые граждане Китая инвестировали в американскую недвижимость между 2010 и 2015 годами — событие прежде всего потому, что китайцы в США вышли по этому показателю на первое место. За ними следуют канадцы, индийцы, мексиканцы и британцы. Все это — хороший повод задуматься насчет того, как на самом деле выглядят геополитические сдвиги в нашем мире, то есть как выглядит список "кто есть кто".

Ничего личного, просто бизнес

Сначала мелкие, но приятные подробности — приятные для тех, кому не нравится засилье (то есть "лидерство") американцев во всех и всяческих сферах. "Средний" отдельно стоящий дом в США стоит 256 тысяч долларов. Китайский покупатель выбирает "средний" дом за 831 800 долларов. Эти и прочие сведения насчет того, как китайцы покупают Америку, содержатся в докладе, подготовленном международной риелторской фирмой Rosen Consulting Group совместно с исследовательским Азиатским сообществом США.

Вообще-то китайские инвесторы покупают также отели и офисные площади, но это всего 17 миллиардов за обозначенный срок, прочее — все-таки жилье, особенно почему-то в Калифорнии. В любом случае процесс, согласно докладу, должен ускориться к 2020 году, когда ожидаются инвестиции до 218 миллиардов, и далее кривые пойдут вверх еще круче.

Заметим, что Америка тоже, конечно, покупает Китай, движимый и недвижимый, но в прошлом году впервые китайские инвестиции в США превысили американские в Китай.

Обратите внимание на тон китайских СМИ, которые сообщают об этих событиях. Не восторженный, не огорченный. Бизнес, и ничего личного.

И посмотрите, как воспринимают китайский натиск разные группы американской публики. Нечего и говорить про Дональда Трампа, кандидата в президенты США, который постоянно шпыняет китайцев за то, что они "пьют кровь" американской экономики. Но вот материал в Washington Post о том, что мало того, что китайцы лишили штат Мэн тысяч рабочих мест, они еще скупают (увозят, да попросту съедают) львиную долю знаменитых мэнских лобстеров.

Они, конечно, за это платят, то есть дают обитателям Мэна возможность заработать. Но — наши лобстеры! Китайцам! Такие истории — классический случай экономического национализма, того самого, на котором играет Трамп. Когда в страну приходят деньги, это ей, понятно, очень даже выгодно. Но когда какой-то исторический особняк, отель, компанию покупают опять же исторические потомки императора Цинь Шихуана, то в дело вступают эмоции неэкономического характера.

Вопрос в том, что сильнее — эмоции или очевидная выгода, и что Америка как политическая система, как цивилизация будет в этой ситуации делать дальше.

Мистеры миллиарды

Вообще-то этот доклад дает очень интересную цифру — 200 тысяч американских рабочих мест, созданных китайцами только благодаря инвестициям в недвижимость, особенно коммерческую. Трамп об этом наверняка знает (его сфера бизнеса), но такие факты — не для предвыборной кампании.

Есть и иного рода инвестиционная деятельность, имеющая к недвижимости косвенное отношение. Известно, что американское казначейство по уши в долгах у Китая, который покупает государственные облигации США. Менее известно, что Китай также — первый в мире иностранный держатель других американских облигаций, типа ипотечных, тех, которые выпускают ставшие сейчас полугосударственными риелторские финансовые компании типа Fannie Mae and Freddie Mac. Таковые должны сейчас Китаю до 207,9 миллиарда. Причем обеспечены эти обязательства той самой недвижимостью. И если, предположим, такого рода компании не смогут заплатить китайским финансистам, последние получают залог — американскую недвижимость.

Fannie Mae and Freddie Mac — это типичный символ, символ финансового кризиса 2008 года, который с этой слившейся воедино пары и начался (она обанкротилась и была потом выкуплена государством). То есть получается, что Китай таким образом спас американскую экономику от того кризиса, пусть и не сразу, и сейчас спасает от его повторения.

В целом мы видим растущую зависимость первой и второй державы мира, что, конечно, составляет основу геополитической стратегии Китая и склоняет Америку к осторожности. США вдобавок лишь возглавляют список стран, чье экономическое выживание зависит в том числе от Китая. А для каких-то стран, особенно азиатских, это выживание зависит от китайцев чуть не полностью.

Но национализм, повторим, существует от этой реальности отдельно. И у него есть вполне разумные основания. Вот например: кто сегодня теневые хозяева мира?

Считается, что это миллиардеры, главы корпораций, "мировая закулиса" и т.д. Вот недавний доклад благотворительной (и не только благотворительной) организации Oxfam. Он гласит, что самые богатые 62 человека владеют сейчас такими же средствами, как половина населения мира — 3,5 миллиарда человек.

В этой арифметике много интересного. Включая то, что с 1981 года число людей, живущих в крайней нищете, уменьшилось на 650 миллионов человек, причем прежде всего благодаря Китаю с его политикой. Там также множество цифр насчет того, что неравенство в мире в последние годы, и особенно после кризиса 2008 года, выросло.

Но вернемся к нашей команде из 62 человек. Да, половина ее — из США. Но дальше идут 8 человек из Китая, и 3 — из Гонконга, который вообще-то тоже Китай. А дальше — 17 владык мира из коллективной Европы и прочие.

Значит ли это, что Китай или китайцы будут создавать свою "мировую закулису" и "теневое правительство", или они просто вливаются в существующие структуры?

И последнее. В эти дни как-то незаметно исполнилось 50 лет со дня начала Великой пролетарской культурной революции в Китае, с ее ультралевыми бесчинствами, всеобщим гиперкоммунистическим равенством в нищете и всем прочим. В самом Китае эту дату практически проигнорировали, в прочих странах тоже.

Всего 50 лет назад. Вот ведь как меняется мир.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 17 мая 2016 > № 1756108 Дмитрий Косырев


Филиппины > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 мая 2016 > № 1747625 Дмитрий Косырев

То, что 9 мая в стране, расположенной между Тайванем и Индонезией, президентом изберут "филиппинского Дональда Трампа", американские СМИ сообщили читателям заранее, уж очень явным было преимущество именно этого трампообразного кандидата. И дальше во многих странах начались гадания и размышления — к чему бы это, специфика или мировая тенденция, и, главное, насколько плохая эта новость для США с их глобальной политикой. Тем временем того самого кандидата — Родриго Дутерте — и правда избрали, хотя окончательный итог будет объявлен, видимо, через пару дней.

"Харлей" и водные лыжи

Сходство с Трампом очевидно: человек говорит (и делает) то, что нельзя. Что значит "нельзя" и кто запрещал, скажем позже, а пока что вот факты. Дутерте пообещал на посту президента за краткий срок без суда и следствия перестрелять всех преступников и скормить их рыбам в Манильской бухте. А раньше он, на посту мэра крупного города Давао, лично на "Харлее" патрулировал улицы, опять же борясь с преступностью — и невзирая на возраст (сейчас ему 71 год). Еще Дутерте известен шуточками, типа того, что хотел бы оказаться первым в групповом изнасиловании католической монахини, и т.д.

И так же, как в случае с Трампом, избиратель хорошо знал, что вообще-то речь не о цирковом клоуне, а о человеке, умеющем делать дело. Трамп известен прежде всего своими небоскребами и отелями, в целом успешным и расширявшимся бизнесом, а уж потом забавами на телевидении. Дутерте был (и на данный момент остается) весьма уважаемым мэром Давао 22 года, и городское хозяйство знает.

В годы холодной войны смена режимов практически в любой стране воспринималась внешним миром почти исключительно под углом зрения "выгодно Западу" или "выгодно советскому блоку". Собственно, многие — в данном случае США — и сегодня часто подходят к делу таким образом. Что ж, давайте посмотрим, что здесь получается.

Филиппины при уходящем президенте Бенигно Акино стали важной частью американской стратегии "сдерживания" Китая. Буквально из ничего возникла ранее почти не существовавшая проблема территориального спора Филиппин с Китаем из-за акватории Южно-Китайского моря, и начал разворачиваться сюжет "большой Китай обижает маленькие Филиппины, справедливая Америка помогает слабым Филиппинам". Возник очень удобный очаг напряженности. На громадную базу флота Субик-бэй, когда-то принадлежавшую США, начали возвращаться американские военные корабли, впервые с 1992 года. Все, словом, шло хорошо.

Появился Дутерте. Я бы предостерег от оценки любого филиппинского политика как антиамериканского, но что он предлагает сделать по поводу спорных рифов?

Во-первых, он говорит, что отправится туда на водных лыжах на буксире у сторожевого катера филиппинских ВМС и лично установит на рифе флаг своей страны, "чтобы не погиб ни один филиппинский солдат". Во-вторых, предлагает созвать международную конференцию, где участвовали бы США, Австралия, Филиппины и Китай (хотя всем понятно, что Китай на это не согласится).

В общем, бред, но не совсем тот бред, что нужен США — скорее тут нечто непредсказуемое.

Но явление Дутерте — плохая новость для США не потому, что неясно, что он будет делать по части "китайской" политики. Проблема в том, что таких "Трампов" в последнее время стало что-то слишком много в самых разных странах, и не задуматься над этим нельзя. Неважно даже, побеждают они на выборах или просто оказываются очень популярными: важно, что раньше этого не было, а теперь есть.

Люди, говорящие "не то"

Конечно, у каждой страны есть своя специфика, и если видеть только ее, то упустишь общую тенденцию. Понятно, что Филиппины — одна сплошная специфика. Уникальное государство и общество — "азиатская Латинская Америка", колония Испании три столетия, от тех времен стране остался особый карнавальный католицизм. И затем полвека в качестве колонии США, вместе с Кубой. Дутерте с его ковбойскими забавами и шуточками — довольно типичный продукт этой смеси традиций. Народный герой, в общем.

На самих Филиппинах сейчас идет выяснение — кто, собственно, избрал этого человека, "народ" (то есть сельская беднота) или столичный средний класс. Получается, что режим Акино подвели его собственные успехи. Филиппины при уходящем правительстве вовсе не погружались в кризис, наоборот, ВВП ставил рекорды роста. Но накопились проблемы типа в очередной раз обветшавшей инфраструктуры, средний класс требовал обновления вообще всего… Ну и бедные не любят, когда о них забывают.

В таких случаях, однако, часто меняют власть в рамках двухпартийной, безвыигрышной для "посторонних", игры. А сейчас эта игра дает сбои как в США, так и в Европе (Австрия, Франция, Венгрия), и еще, как видим, в полузападном — полуколониальном обществе типа Филиппин. Выигрывают именно "посторонние". Так что же у этих ситуаций общего, если не обращать внимания на специфику?

Может быть, общее в том, что политического успеха добиваются люди, которые не то чтобы делают что-то "неправильное" — они пока что всего лишь говорят "не то". Еще 10 лет назад во множестве стран "говорящие не то" не воспринимались всерьез и не могли вписаться в упомянутую игру между двумя одинаковыми по сути партиями.

Одинаковость эта может быть названа по-разному, но я бы сказал, что все эти якобы соперничавшие партии вписывались в единую идеологию — назовите ее как хотите: либеральную, глобалистскую. Речь об американской (или англосаксонской, или "западной") идеологии превращения более-менее всего мира в нечто единое, связанное общими представлениями о том, что можно, а что нельзя, ну и, понятно, товарами одних и тех же корпораций. А особенности — забудьте о них, их сметет волна беженцев и прочих переселенцев.

Но люди вообще-то не обязательно любят вот такое массовое навязывание перемен, обработку мозгов через СМИ и соцсети, принудительность восхищения открытым обществом и одинаковым стилем жизни, законодательные и общественные запреты на то, чтобы говорить "не то". Люди такому нажиму сопротивляются, пусть не сразу и не все. Вспомните, как сопротивлялось советское общество при зрелом брежневизме, начиная с анекдотов и заканчивая демонстративным пьянством. Но мы же не одни такие, все люди — люди.

И вот в США появляется Дональд Трамп, который открыто говорит, что пора кончать с глобализмом, основой всего в мире останутся национальные государства. И возникают подобные деятели в Европе, теперь вот в Азии — которых породили нации, та самая специфика. Или, если хотите, национальная культура. А избиратели или подсознательно бунтующая против глобализма часть таковых будто просыпаются от глобалистского сна и говорят себе: вот это — наше. Хорошее или плохое, но наше.

Человеку ведь очень важно быть собой, потому что если себя нет, то зачем все остальное?

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Филиппины > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 мая 2016 > № 1747625 Дмитрий Косырев


Япония. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 мая 2016 > № 1744462 Дмитрий Косырев

Состоявшаяся в пятницу в Сочи встреча российского президента Владимира Путина и японского премьера Синдзо Абэ если и имеет отношение к нашим Курильским островам, то очень отдаленное. Главная тема встречи была совсем другая, и даже не вполне двусторонняя японо-российская.

Скорее, речь шла о том, как сделать Японию чуть менее "западной" и чуть более самостоятельной, особенно в эпоху возможных перемен в США. Причем инициатива исходила от Токио, а Москва, конечно, не возражает.

И Запад, и Восток

Для начала посмотрим на ключевую часть беседы двух лидеров: их обсуждение плана двустороннего экономического сотрудничества из восьми пунктов.

Вы спросите: как же это так, Япония ведь принадлежит к тем нескольким странам "политического Запада", которые пытаются утверждать, что изолируют Россию путем санкций. Ответ: Токио старается одновременно и соблюдать (довольно формально) режим санкций в качестве страны Запада, и быть все-таки страной Востока, чьи главные соседи — Россия и, не забудем, Китай. То есть перед нами почти невозможный цирковой номер государства, оказавшегося в тяжелом геополитическом положении или, точнее, силой загнанного в такое положение.

То, что происходило в Сочи, — не совсем двусторонняя дипломатия, она очень даже глобальная. Поездка японского лидера становится понятнее, если посмотреть на недавний похожий визит японского министра иностранных дел Фумио Кисиды в Китай. Эти два визита очень похожи, и они связаны между собой.

Известно, что с самого 1945 года Япония — страна, не совсем самостоятельная во внешней политике. Она, возможно, имела бы очень неплохие отношения со своими российским и китайским соседями, но как только таковые налаживаются, США одергивают Токио и в очередной раз возвращают Японию к роли союзника, "сдерживающего" Москву и Пекин. Но тогда страдают интересы Японии, и не только экономические.

Не забудем, что у Японии есть территориальные разногласия и с Россией, и с Китаем, которые были бы, возможно, давно решены, если бы не подстрекательская роль США. Но тем более неосмотрительно было со стороны Токио делать сейчас антикитайские заявления насчет территориальных споров между несколькими странами и Китаем в Южно-Китайском море, то есть по сюжету, который к Японии не имеет отношения.

Сейчас гонконгская газета South China Morning Post так оценивает происшедшее в Пекине: визит Кисиды был попыткой минимизации ущерба, поскольку отношения двух стран экономически слишком важны, чтобы доводить дело до нынешней напряженности. А пекинская "Жэньминь жибао" сообщает, что японскому гостю были выдвинуты условия для восстановления нормальных отношений. И, что важнее, он сказал в ответ много слов о том, насколько Китай важен для Японии.

А теперь — поездка уже премьер-министра страны в Сочи, где главная тональность его слов та же, что в Пекине: мы нужны друг другу, "наши двусторонние отношения активно продвигаются вперед" и так далее. Минимизация ущерба, словом.

В общем, Токио старается обозначить пределы, за которыми Япония уже не сможет служить орудием американских интересов, и старается поместиться между Западом (то есть США) и Россией с Китаем, так, чтобы всем было относительно хорошо.

А что касается Курил…

Эта работа будет продолжена. В мае в Японии собирается G7, и Абэ, предположим, будет играть там роль человека, наводящего мосты с Москвой и Пекином. Но "семерка" — клуб с ограниченным влиянием, это всего лишь страны Запада, зато осенью в Ханчжоу (Китай) соберется куда более эффективная "Группа двадцати", куда входят Китай и Россия, как и Япония, и прочие члены "семерки". Япония хочет попытаться укрепить самостоятельность, опираясь на оба формата.

Что у нее из этого получится — вопрос сложный. Но нетрудно заметить, что в попытках "сдерживать" Россию и Китай США заигрались, поставив в сложное, если не невыносимое положение и европейцев, и Японию.

Япония в Азии играет ту же незавидную роль, что страны ЕС в Европе: роль жертвы. Очень похожие "украинский кризис" на Западе и кризис с Южно-Китайским морем на Востоке подогреваются США, в результате же страдают американские союзники, которым не дают общаться с Россией и Китаем по множеству важных для союзников вопросов, с риском потерять голоса на любых предстоящих выборах. Вот и премьеру Абэ, говорят, звонил Барак Обама и советовал не ехать в Сочи.

Но что если голоса потеряет партия демократов в США — то есть проиграет президентские выборы в ноябре? Тогда те, кто послушался Барака Обаму и его бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон, и подавно окажутся в смешном положении.

Ждать новой политики Вашингтона, оставшись без крупных друзей в Азии (в случае с Японией), — не лучшая перспектива. В общем, сейчас самое время подстраховаться перед наступлением эпохи "после Обамы", сделать несколько шагов в сторону Москвы и Пекина. Что мы и наблюдаем, причем далеко не только в случае с Японией (европейцы тоже этим заняты). Для Токио вопрос только в том, сколько именно таких шагов делать, как найти точку баланса между Западом и "незападом". Это нелегко, но Абэ старается…

Что же касается как-то слабо звучавшего в Сочи вопроса о Курильских островах, то фактически с конца 1990-х годов обеим сторонам было ясно, что Япония их не получит. А сейчас и подавно. Эту проблему несколько лет пытались поддерживать на малом огне японские (да и некоторые российские) журналисты, сочиняя длинные комментарии по поводу тех или иных высказываний должностных лиц в ответ на свои же назойливые вопросы. Потом и эта активность всем надоела, хотя иногда вспыхивает.

Полагаю, что проблемы Курил вообще не существует и российско-японские отношения развиваются независимо от Курил. Хотя давайте посмотрим, чисто теоретически, существуют ли вообще международные прецеденты урегулирования таких вопросов? Лучший из них — это Россия и Китай.

Было ясно, что когда пограничная река принадлежит только одной стороне (а не делится по фарватеру) — это какой-то феномен международного права, который рано или поздно придется приводить в соответствие с прецедентами. Но хотя все это понимали, российско-китайские переговоры на эту тему тянулись почти четыре десятилетия. И пока они шли, две наши страны прошли путь от военных пограничных конфликтов до нынешнего стратегического партнерства, когда ключевые части обществ обоих государств понимают, что вот теперь — пора, с таким соседом можно и нужно заключать соглашения.

Нам с Японией до такого состояния дел явно далеко. Хотя встреча в Сочи как минимум похожа на маленький шаг в нужном направлении.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Япония. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 мая 2016 > № 1744462 Дмитрий Косырев


Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 мая 2016 > № 1744267 Дмитрий Косырев

Комментариев в самом Китае о только что принятом законе о деятельности иностранных НКО практически нет. Зато комментирует его "пострадавшая" Америка и ее единомышленники.

Но почему Китай молчит? Наверное, дело в том, что предмет для разговора сложный. В целом понятно, что иностранные фонды и прочие некоммерческие организации не могут влиять на местную политику (попросту, не должны организовывать "цветные революции"). Но всегда есть нюансы, типа иностранных благотворителей — как с ними быть?

Немедленно отменить

Вообще-то закон, принятый 28 апреля и вступающий в силу 1 января 2017 года, устраняет или ослабляет ограничения на деятельность иностранных НКО, существовавшие в текущей китайской практике. Снят пятилетний временной лимит на их работу, убраны правила, по которым им можно иметь только один офис на всю страну, сложно открывать счета в банках и многое другое. Но НКО должны будут теперь регистрироваться в китайском МВД и отчитываться по части того, откуда деньги и на что они расходуются. Яснее стала процедура их закрытия в случае нарушений. Кроме того, во многих случаях им предписано иметь китайского партнера или коспонсора.

Регистрация у правоохранителей избрана мишенью яростных воплей всей западной цивилизации, которая уже поняла, что пришла к концу старая тактика: разрушать изнутри режимы и общества других стран с помощью подобных организаций. Поэтому они идут в идеологический обход, МВД — это им морально обидно, нет чтобы, ну, допустим, регистрироваться при Минфине…

Аналогичный случай с таким же российским законом, где содержится понятие "иностранный агент". Нам подсказывают из-за наших рубежей, что в нашем русском языке слово "агент" — это как "шпион", если не "шпион", то есть в нем что-то очень плохое. Хотя вообще-то оно означает представителя чьих-то интересов, необязательно зловещих.

Amnesty International отозвалась на китайский закон так: он будет иметь суровые последствия для свободы слова, мирного собрания и объединения в организации, а поэтому, представьте, должен быть немедленно отменен.

Washington Post в очередной раз поддержала традицию — публиковать громоподобную редакционную статью. О чем? Статья говорит: китайская война против НКО наносит удар по обездоленным, обойденным вниманием в нынешнем китайском обществе.

То есть главный пропагандистский тезис критики закона — не о политике все же (неудобно), а насчет того, что пострадают благотворительные организации; отметим его, чтобы чуть позже к нему вернуться.

А пока что самое основное. Недолгое изучение этих и предыдущих воплей по поводу китайского закона показывает, что речь идет вовсе не о каких-то азиатских странностях. Наоборот, Китай — в тренде. В мировом тренде принятия довольно похожих законов насчет того, что можно, а что нельзя делать "частным лицам" на территории другой страны.

В числе виновных в зажиме "иностранных агентов" называется, понятное дело, Россия. Но также и Индия. И Египет. А вообще-то, как гласит цитируемый Washington Post документ Фонда Карнеги, речь идет о "десятках" таких законов по всему миру, настоящем приливе таковых, особенно после 2012 года (то есть арабских революций).

Нет никаких сомнений, что все страны, принимающие такие законы, консультируются друг с другом. Россия и Китай это точно делают. Почему? Потому что хотя законы такого рода нужны, но выработать их непросто.

О женщинах и детях

На самом деле ограничивать зарубежное воздействие на внутреннюю политику какой угодно страны надо было научиться давно. О технологиях подготовки "цветных революций" уже написаны тонны книг, и всем известно, что, если в стране вдруг начинают плодиться НКО с иностранными корнями, значит, через пару лет начнется крик "у нас украли выборы" и на улицу, на баррикады будут выманивать борцов за светлое будущее. Если бы, допустим, Украина эту опасность заметила вовремя, не превратилась бы сейчас в развалину.

Или Китай. То, что нужен какой-то закон на эту тему, китайцы поняли после неудавшейся "революции зонтиков" в Гонконге летом-осенью 2014 года, где роль иностранных фондов была более чем очевидной и для власти неожиданной. К лету следующего, 2015 года в парламент внесли законопроект — этот, только что ставший законом. Его обсуждали очень долго, дело в том, что в Китае закона насчет "агентов" не было вообще. Хотя около 7 тысяч офисов всяких фондов и организаций действовали, оформляясь как компании, существовали на птичьих правах и с такими же обязанностями. А мы думали, там режим суровый…

Теперь насчет благотворительности и того, что эта тема теперь будет главным направлением пропаганды против тех, кто наводит среди "агентов" порядок. Понятно, что делать (в глобальном масштабе) с организациями чисто политического характера, которые напрямую заняты саботажем избирательного процесса или выявляют повсюду в мире на иностранные деньги коррупцию — тут белые нитки торчат везде. Но иностранная благотворительность, особенно если дети…

В Великобритании было замечено, что под крики о детях в парламенте просовывали какие угодно лоббистские законопроекты, пока белые нитки не начали показываться слишком явно.

Или образование. Да вот еще женщины. Это не политика? Заметим, что в Китае женское движение было мощным даже при товарище Мао, но группу феминисток американского образца там недавно посадили, и правильно сделали. Не понимаете, почему — спросите "женоненавистника" Дональда Трампа, который знает своего избирателя, затюканного агрессивными женщинами, по сути уничтожающими семью, систему образования (учителя, "потенциальные насильники", боятся даже посмотреть на ребенка не так, не то что прикоснуться к нему). И все это, включая ювенальную юстицию, они экспортируют повсюду. То же самое — борцы за всеобщее здоровье (лоббисты американской фармацевтики), запугивающие людей чем угодно, добрались уже до мяса…

Кстати, разговор насчет того, считать ли благотворительность иностранно-агентской опасной деятельностью, идет и в российском парламенте.

Вывод здесь очень простой. Вырабатываются, усилиями множества незападных стран, новые глобальные нормы регулирования деятельности иностранных НКО, чтобы те не разваливали изнутри общества и государства.

Нормы — это сложно. Видимо, нынешние законопроекты или законы на этот счет не идеальны. Следует изучать опыт друг друга и не стесняться на этот опыт опираться для будущей тонкой настройки законов и правил.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 мая 2016 > № 1744267 Дмитрий Косырев


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 25 апреля 2016 > № 1732965 Дмитрий Косырев

Главная тема поездки президента США в Европу (Великобританию и Германию) — Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство TTIP), гиперпроект, который уничтожит Европу, какой мы ее знали. Все прочее — арабские беженцы, Сирия, Россия, Турция, выход Великобритании из Евросоюза — частности на пути к тотальному изменению мира.

Теме TTIP фактически был посвящен прошедший в понедельник Ганноверский саммит (США, Великобритания, Германия, Франция и Италия), тема эта прослеживается фактически в каждом, большом или маленьком, выступлении Барака Обамы на европейской территории.

Кольцо всевластия

Не следовало ожидать, что ганноверская пятерка издаст ясное заявление по поводу TTIP, хотя общих слов было сказано достаточно. Зато европейцы в целом получили полный заряд обамовской пропаганды насчет того, как это будет здорово, когда мир начнет существовать по новым правилам.

В США Обаму как самого талантливого оратора нашего времени воспринимать уже перестали, в Европе это пока не так. О светлом будущем атлантического партнерства он говорил хорошо. И еще бы ему было не стараться: наступил кульминационный момент всей американской внешней политики, проводившейся, по сути, не только обеими администрациями, но и силами, стоящими за их спинами.

Советую обратить внимание на авторскую колонку двух видных идеологов этой политики, Айво Даалдера и Роберта Кагана. Это, по сути, манифест, где сказано все. И о том, что США должны, могут и будут оставаться вечной и единственной сверхдержавой, и о том, что речь идет об "обновлении американского лидерства", и — поскольку материал написан для американской аудитории — что никто не выигрывает от этой политики так, как США (спасибо за откровенность).

В нынешней европейской поездке Обама обозначил последние, решающие шаги к этой цели. Текст соглашения по TTIP, по его словам, должен быть согласован до конца этого года и пойти на ратификацию. Одновременно точно такие же процессы должны пройти в Тихоокеанском регионе с соглашением-близнецом — TTP. Дальше тянуть нельзя, потому что сам Обама уходит из Белого дома 20 января (и еще неизвестно, кто туда придет), и одновременно будет пора переизбираться его единомышленникам — канцлеру Германии Ангеле Меркель и президенту Франции Франсуа Олланду, участникам Ганноверского саммита.

Заметим активные попытки Обамы отговорить британцев голосовать на предстоящем летом референдуме за выход страны из ЕС. Вроде бы, в чем проблема? В том, что переговоры о TTIP идут в основном через механизмы ЕС, то есть на наднациональном уровне. Уйдут британцы — начнет разваливаться Евросоюз, возникнут "технические" проблемы.

Хотя на самом деле это уже не "техника". Можно даже сказать, особенно если присмотреться к статье Даалдера и Кагана, что дело для США выглядит так: сейчас или никогда.

Дело в том, что TTIP и TPP — далеко не только торговые соглашения. Достаточно сказать, что переговоры по ним идут в секрете даже от членов парламентов, в США и Европе (и в Азии). Помогли злодеи из WikiLeaks, рассекретившие некоторые документы.

Оказывается, если эта штука вступит в силу, то создастся группа стран, контролирующих больше половины мировой экономики. Вот только, если говорить о контроле, осуществлять его будут уже не правительства, а корпорации, наднациональная сила, которую некому будет остановить, переизбрать, проконтролировать. Государства и нации, в том числе и ЕС, потеряют значение, "кольцо всевластия" будет находиться даже не в Белом доме.

В последние годы мы все столько раз смеялись над свихнувшимися разоблачителями "заговора теневых структур", что когда все ими описанное начинает сбываться, поверить в это трудно. А придется.

Принуждение к двум блокам

Давайте вспомним, что происходило на рубеже тысячелетия, когда ЕС торжественно ввел в обращение евро и начал расширяться, втягивая в свои ряды всех, кого можно и нельзя. В СМИ царила не просто эйфория, это была не совсем нужная США эйфория, поскольку многие европейские аналитики тогда прямо говорили, что экономический — а за ним и политический — вес Европы может оказаться больше, чем у США.

Вспомним также, что, когда Америка начала в 2003 году войну в Ираке, европейские лидеры были, мягко говоря, не в восторге. Есть смысл перечитать не одну речь российского президента Владимира Путина на Мюнхенской конференции по безопасности (10 февраля 2007 года), а все речи на ней. Вы увидите, что Путин вполне вписался в общее настроение европейцев: что это такое, одна нация пытается диктовать правила игры всему миру!

Но уже к началу второго десятилетия нашего века оказалось, что "европейский проект" сдулся. "Помог", конечно, экономический кризис 2008 года, но далеко не только он. Робкие поначалу разговоры о том, что ЕС не имеет в мире никакого веса, стали общим местом.

Заметим, что произошло с идеей каких-то своих, практически отдельных от США европейских структур безопасности: нечто под названием Западноевропейского союза официально прекратило существование в 2011 году, после долгих десятилетий обсуждения.

Кстати, есть такая цифра — триллион долларов. Она фигурирует в конгрессе США во всяческих документах. Это расходы на военную инфраструктуру США в Европе на 30 лет — если с "кольцом всевластия" все получится.

Проекты Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерства означают, по сути, что США увидели: уничтожение двухблоковой, биполярной структуры мира в 1990-е оказались для них никоим образом не победой. Подняли голову европейцы, возникли страны типа Китая, которые набирали экономический и политический вес. То, что вместо биполярного мира (Запад против СССР) возникает не всевластие сверхдержавы, а нечто многополярное, непредсказуемое и опасное, умные американские головы зафиксировали, видимо, еще в начале 2000-х.

И сейчас Америка, по сути, возвращает мир обратно, выстраивает заново два привычных блока. Условно, США с выводком подконтрольных союзников, и Китай со своей командой. (Напомним, что ни Китаю, ни России, ни нескольким близким им государствам в TTIP и TPP никто приглашений не посылал, и правильно делал).

И все было бы у воссоздателей прежнего мира хорошо, но выбранная ими тактика оказалась настолько экстремальной, что сегодня у приехавшего в Европу Барака Обамы возникла действительно острая ситуация.

Для начала: "торговые соглашения" не просто непопулярны у населения США и ЕС (а что вы хотите, если они секретные?). Они стойко теряют популярность, они нравятся, по разным опросам, уже максимум одной пятой респондентов.

Для продолжения: на Западе и Востоке используется слишком откровенная тактика того, как поссорить американских партнеров с Китаем и Россией. Москву и Пекин провоцируют на военные акции (Украина, Южно-Китайское море), и хотя на провокации они не поддаются, европейские и азиатские жертвы США оказываются в невыносимой ситуации, когда деваться некуда, только под крыло Вашингтона.

Добавим к этому ситуацию с беженцами в Европе и прочие неприятности: в целом картина такова, что кто-то в США перестарался. Даже европейцы не любят безвыходности. Поэтому у них набирают силу партии, раньше считавшиеся "несистемными".

В общем, Европа в ответ на откровенное ее уничтожение сильно задумалась — о собственном развале. Обаме надо торопиться.

И последнее. "Кольцо всевластия" — это плохо, но альтернативы могут оказаться едва ли не хуже. США, страна-банкрот, в аналогичной ситуации 75 лет назад активно провоцировала Вторую мировую войну на Востоке и Западе, и помнит, что у нее тогда все очень неплохо получилось.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 25 апреля 2016 > № 1732965 Дмитрий Косырев


США. Вьетнам > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 24 апреля 2016 > № 1765840 Дмитрий Косырев

В предстоящую пятницу президент США впервые в истории посетит место американской бомбардировки Хиросимы — но извиняться там ни за что не намерен, в том числе потому, что у американцев, на политическом и бытовом уровне, есть принцип: не извиняться никогда.

А в начале недели Барак Обама побывал во Вьетнаме, где в результате американской агрессии погибло больше людей, чем в Хиросиме и Нагасаки, — около миллиона человек.

И опять не просил никого простить. Что наводит на разные, иногда неожиданные мысли.

Если они правы

Давайте посмотрим, в чем американцы правы. Особенно с учетом нашего собственного опыта, преимущественно 1990-х годов. Можно ведь всегда поучиться хорошему опыту, в том числе и у американцев, не правда ли? И состоит он в том, что ни одна нация не должна перманентно сгибаться под грузом исторической вины. Не должна, потому что не может, людям это невыносимо.

Представим себе, что лидеры США начнут каяться по поводу всех войн, которые Америка развязала за прошлое и начало нынешнего столетия, и вспоминать, сколько человек погибло в Ираке, сколько в Ливии, сколько в нескольких десятках прочих стран. И как будут себя чувствовать по этому поводу граждане страны, основная часть которых ко всему этому никак не причастна.

И почему мы говорим только о нашем времени, в основном о Второй мировой? Почему, например (навскидку), нынешним российским лидерам не начать извиняться за взятие Иваном Грозным Новгорода и Пскова в 1569 году? Тоже ведь зверство было грандиозное. Да мало ли кто и где еще зверствовал, в войнах между государствами или внутренних.

Индустрия призывов к извинениям в наше время процветает. Ту же Японию, жертву Хиросимы, регулярно призывают к покаянию за Вторую мировую (и ведь есть за что) наши китайские и корейские друзья, подсказывая японским премьерам правильные слова, которые надо при этом произносить. Россию только и склоняют, чтобы каялась за все и везде. Заметим, что в некоторых случаях это еще и бизнес, потому что тех, кто извиняется, очень хочется заставить заплатить компенсацию.

Причем особенно хорошо освоили эту индустрию как раз американцы. Они на долгие десятилетия превратили — методом морального давления — немцев и японцев в коллективно ответственных за то, что сделали их предки. Заметим, что в Восточной Германии СССР вел себя как-то по-другому, проводя различие между фашизмом и немецким народом.

Поэтому сейчас очень интересно читать идеологическое обоснование американского упорного нежелания извиняться в статье в New York Times трех ветеранов вьетнамской войны — госсекретаря Джона Керри, бывшего сенатора Боба Керри и самого, наверное, знаменитого ветерана той войны — сенатора Джона Маккейна. Они предлагают четыре принципа того, как следует мыслить в подобных ситуациях.

Первый: никогда не смешивать войну с военными. Американские ветераны заслуживают безусловного уважения… и т.д. Второй: начиная войну, не врать своему народу о том, зачем ее ведешь. Третий: понимать другие народы и культуры, если учиняешь против них войну, иначе будут неожиданности. Четвертый: потом, после войны, нет таких "расхождений", которые нельзя было бы преодолеть. То есть надо не каяться, а уметь перешагивать через прошлое.

Интересно же мыслят. Есть над чем подумать.

"Перешагнуть" и двинуться… куда?

Нынешняя азиатская поездка Барака Обамы (Вьетнам и Япония) почти случайно выглядит как возвращение на поля былых войн. На самом деле она посвящена войнам будущим — то есть силовой политике США в Азии. По сути, Вьетнаму и Японии предлагается перешагнуть через прошлое и активнее участвовать в попытках США сдержать рост Китая, а также России.

Кстати, речь не только о Вьетнаме и Японии, завершается поездка Обамы встречей "Группы семи" на японской территории. Заранее известно, как будет выглядеть итоговый документ этого клубного заседания. Там осудят Китай (видимо, не называя его) за старания утвердить свою точку зрения в территориальных спорах с соседями в Южно-Китайском море, осудят также Россию за Крым, подтвердят, что санкции не снимут (будто мы не знали), и заодно пройдутся по прочим мировым проблемам.

Японское агентство "Киодо", сообщая об этом, отмечает, что европейским членам "семерки" будет не по себе от необходимости критиковать Китай, вторую экономику, от которой Европа серьезно зависит. Примерно в том же положении находится Япония — да, кстати, и Вьетнам. Те самые две страны, которым предлагается, как уже сказано, "перешагнуть через прошлое" и двинуться дальше, к светлым перспективам сотрудничества с США в новых авантюрах.

Выгодно им это сотрудничество? С одной стороны — да. Вот, допустим, Вьетнам: его торговля с США превысила 40 миллиардов долларов в год, в эти визитные дни Обамы в американских СМИ можно увидеть подробные репортажи о том, как обувщики США постепенно переводят производство из Китая во Вьетнам (дешевле), и что будет, если заработает Транстихоокеанское торговое партнерство, антикитайский американский проект.

Вдобавок сенсацией стало снятие американского эмбарго на поставки вооружений Вьетнаму. Все это имеет отношение к упомянутой теме территориальных расхождений Ханоя и Пекина в Южно-Китайском море.

Но, с другой стороны, сотрудничать с США — одно дело, а оказываться инструментом давления на Пекин и Москву — другое. Заметим, что Вьетнам за последние месяцы сумел договориться с Китаем о том, чтобы не доводить конфликт до крайности. Вьетнам при этом не отказывается от китайского торгового проекта, аналогичного ТТП. Наконец, накануне переговоров с Обамой вьетнамский премьер Нгуен Суан Фук встречался с президентом Владимиром Путиным перед сочинским саммитом Россия—АСЕАН. Как, кстати, встречался с Путиным накануне визита Обамы и заседания "семерки" и специально прилетевший в Россию премьер Японии Синдзо Абэ. Есть сведения, что американская дипломатия пыталась эти визиты предотвратить, но не смогла. Кстати, японцы одновременно постарались начать серьезный разговор также с Китаем о необходимости смягчения противоречий.

По сути, все участники этой истории, кроме США, заняты налаживанием правильного баланса, стараются сделать так, чтобы не ссориться ни с кем и развивать отношения со всеми. Чтобы потом не пришлось думать об извинениях.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Вьетнам > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 24 апреля 2016 > № 1765840 Дмитрий Косырев


США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 апреля 2016 > № 1728147 Дмитрий Косырев

Начинающий на этой неделе целую серию зарубежных визитов президент США Барак Обама оказался объектом американской критики по части стиля своей дипломатии. И это как бы в порядке вещей. Но парой дней ранее в американском медийном поле (в основном в профильной по этой части Washington Post) произошел краткий обмен мнениями насчет того, какая внешняя политика нужна сегодня стране, и кто из кандидатов в президенты такой политике соответствует. Были высказаны умные и существенные мысли.

Нет друзей

Обама в своем турне начнет с трех ключевых стран — Великобритании, Германии и Саудовской Аравии. И первую, самую очевидную порцию критики он получил за то, что не способен поддерживать хорошие отношения с лидерами этих важных партнеров США. Не способен просто в силу своих человеческих странностей: неинтересны ему эти люди, да и вообще все зарубежное неинтересно.

Приговор в целом получается такой: в последние месяцы Обама обидел множество арабских лидеров Персидского залива, обвинил британского премьера Дэвида Кэмерона в том, что Ливия соскользнула в хаос… Да более того, а с кем из мировых лидеров у Обамы вообще сложились хорошие человеческие отношения? А ни с кем. Ему с ними скучно.

И это человек, который в начале своего правления (в Берлине в 2008 году) заявил следующее: "настоящее партнерство… нуждается в союзниках, которые слушают друг друга, учатся друг у друга и, более всего, доверяют друг другу". Честное слово, это ровно то, что годами говорили Западу российские лидеры.

Теперь посмотрим на более серьезный уровень дискуссии — в конце концов, проблемы Америки ведь не только в особенностях поведения ее нынешнего президента.

Вот мысль человека, которого я знаю, встречался с ним неоднократно: Джима Хоугленда, ныне отдыхающего от должности ответственного за страницу мнений в Washington Post. Мысль простая: Европа больна, как континент и как идея. "Вялая конфедерация", именуемая Евросоюзом, не способна решить никаких европейских проблем. В этой ситуации снисходительное пренебрежение, которое демонстрирует европейцам Обама, явно не то, что сейчас нужно.

Я бы сказал Джиму, что фактическое целенаправленное уничтожение Европы с помощью украинского и сирийского кризисов — это не совсем "снисходительное пренебрежение". Но тут уже частности.

Так или иначе, нынешняя дипломатическая вылазка американского президента считается прощальной, хотя Белый дом он покинет только в январе. И понятно, что если Обама во внешней политике делал все не так, то хочется знать, как же должен — в идеале — поступать следующий президент. И первое, что в состоявшемся обмене мнениями заметно — что очень трудно отделить "республиканскую" внешнюю политику от "демократической".

Лягается и кричит

Серьезная дискуссия предполагает, что никто из ее участников не принимает всерьез высказывания ведущих республиканских кандидатов в кандидаты, Дональда Трампа и Теда Круза. Построить стену на границе с Мексикой, не пускать в США мусульман, распустить торговые альянсы и НАТО (идеи Трампа) — это так, для публики. То же с предложением Круза подвергнуть ковровой бомбардировке территории (запрещенного в России) "Исламского государства".

Не забудем, что в США до сих пор обсуждают, удастся ли республиканцам убрать с дороги этих двух претендентов, и на партийном съезде летом выдвинуть кого-то менее эффектного, разумного, но способного победить Хиллари Клинтон, чьи позиции сейчас оценивают как довольно слабые.

Один из тех, кого называли таким "настоящим кандидатом", хотя он от этой чести твердо отказывается, — это глава палаты представителей конгресса Пол Райан. Который очень внятно высказался на темы внешней политики. И получилось, что, хотя Райан республиканец, у него ровно та же внешняя политика, что у Обамы, хотя с небольшими поправками.

Продолжать укреплять военную мощь — да, продвигать интересы США за рубежом — да. Но при этом быть реалистичными в своих ожиданиях и думать о том, что может произойти после очередной военной акции, во сколько обойдутся стране обязательства по наведению своего порядка в очередном разгромленном государстве.

"У нас бюджетные ограничения", напоминает Райан. У него вообще получается, что Обама все делает правильно, просто он чуть-чуть перебрал по части сдержанности и замедленности реакции.

А вот мнение человека, который работал министром обороны в администрациях и республиканской, и демократической — это Роберт Гейтс. Он тоже считает, что проблемы разве что в личных странностях Обамы, которого приходится "тащить силой в каждую новую внешнеполитическую ситуацию, а он лягается и кричит", и вообще решения по части дипломатии принимает от случая к случаю. В то время как большую политику надо планировать задолго и всерьез.

Самая интересная мысль Гейтса — в том, что ключевая опасность исходит не из слабой внешней политики (как у Обамы), а от ситуации, если следующий президент начнет пытаться исправить крен — и создаст совсем другой крен, перестарается по части жесткости.

Всем в Америке и за ее пределами понятно, о ком речь. Вовсе не о Трампе или Крузе, их по части внешней политики просто не воспринимают всерьез. Опасность — это Хиллари Клинтон, которая в своей предвыборной кампании не оставляет сомнений, что очень любит хорошую войну. Она только тем и занята, что обвиняет Обаму в том, что тот не воевал более активно в Ливии и не начал войну в Сирии. Она предлагала, а Обама каждый раз отвечал своей любимой поговоркой — "не сделать глупость".

Возвращаясь к ярким высказываниям Дональда Трампа, нетрудно заметить, что его идея распустить НАТО, члены которого не желают увеличивать военные расходы и тянут деньги из США, — это то же самое, что попытки Обамы (а до него и Джорджа Буша) высказать союзникам аналогичную мысль. Просто Трамп умеет сказать так, что мало не покажется, но суть та же.

Значит ли это, что Обама по части внешней политики — тайный республиканец и что победа Клинтон покажет, что настоящие поджигатели войны — это демократы? Но тут вспомним, что разговор вообще-то сводится к деньгам, которых у США на все не хватит, и это не просто республиканская, а очевидная мысль.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 апреля 2016 > № 1728147 Дмитрий Косырев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 апреля 2016 > № 1723207 Дмитрий Косырев

Эпизод этот из прошедшей в четверг "Прямой линии" президента России — ежегодного общения Владимира Путина с гражданами — вроде как случайный. Развивался он буквально следующим образом: ведущие уже закрывают линию, но президент замечает на экране послание: "Долгих лет жизни вам. Баба Зина". И, во-первых, говорит, что баба Зина, наверное, желает долгих лет жизни не только присутствующим в студии, но и всем гражданам России. А во-вторых, отвечает ей тем же пожеланием.

Задать форматы дискуссии

Возможно, в ближайшие месяцы или годы баба Зина станет легендарным персонажем (мемом), а может, и нет. Но в любом случае ее заочное возникновение в эфире поставило финальную точку, подтвердило тенденцию всей нынешней "Прямой линии". Тенденцию или, скорее, тональность — мягкую, неконфронтационную. Хочется видеть в этом не случайность, а серьезную политическую тенденцию, причем такую, о которой хочется сказать "давно пора".

Речь о вопросе, который, конечно, был никоим образом не экспромтом, поскольку сразу две ведущие заранее объявили, что спрашивать будет Сергей Доренко, главный редактор радиостанции "говорит Москва", и что вопрос будет "насчет оппозиции". А дело оказалось не совсем в оппозиции, а вообще в стиле политического поведения.

"Нам уже рассказали, что оппозиция — враги народа, Касьянова показали в оптическом прицеле винтовки. Я думаю, что роль государства в том, чтобы задать форматы, берега, за которые не выходить. Не могли бы вы здесь сейчас сказать своим губернаторам, пользуясь своим гигантским авторитетом, где можно драться без правил, а где есть правила?". А иначе, добавил Доренко, перебивая уже начавшего было отвечать Владимира Путина, мы этот политический год (добавим, с выборами в Госдуму и прочим) "закончим черт те чем".

Ответ был очень показателен. Сначала-то президент начал рассказывать о человеке, насчет которого был вопрос — о руководителе Чечни Рамзане Кадырове, о том, что раньше "этот человек воевал с нами в лесу". Потом упомянул особенности кавказского национального характера. А вот дальше ответ президента вышел на обобщения, и очень важные.

А именно: "Надеюсь, что и руководитель Чечни, и другие руководители регионов РФ будут осознавать уровень и степень своей ответственности. И к ним придет понимание, что действовать или формулировать свое отношение к тем или иным оппонентам крайними способами — это не значит способствовать стабильности в нашей стране.

Наоборот, это значит наносить ущерб этой стабильности. И если это осознание придет, уверен, что так и будет, тогда и не будет таких высказываний. Наверное, в этом есть и мои упущения".

Этот эпизод интересен хотя бы тем, что сам Доренко не то чтобы уж совсем мягкий человек, может такое сказать, что мало не покажется. Но видит угрозу — даже не в кавказских особенностях ведения полемики, а в ситуации в стране в целом. Где полемику — неважно, по какому вопросу — пора вести по правилам. Попросту, прекратить нагнетать ненависть.

Кому-то может показаться, что корни ненависти — в поведении разных людей на теледебатах, кому-то — что самое эффектное по этой части происходит в Госдуме. А как насчет того, что вирусом нетерпимости постепенно заражается общество в целом?

Год уже давно 2016-й

Можно понять и даже оправдать перехлест эмоций в стране, которая в "протестном" сезоне 2011-2012 годов убереглась от угрозы, от которой не убереглась Украина. Можно вспомнить практически военную ситуацию весны-лета 2014 года, в основном по поводу той же Украины.

Но сейчас у нас год 2016-й. Дело даже не в том, что можно забыть о каких-либо политических перспективах прозападной (мягко говоря) оппозиции. Дело скорее в том, что абсолютно не оппозиционные персонажи в политике усвоили батальную стилистику поведения по вопросам, очень далеким от украинско-санкционных и прочих. Они, попросту, поняли, что агрессивность может (временно) принести результаты, им по каким-то причинам выгодные.

Критика поведения некоторых депутатов Госдумы мне кажется вполне оправданной: все эти бесчисленные безграмотные запретительные инициативы, сопровождающиеся истеричными кампаниями ненависти к возможным оппонентам таковых, давно зашкалили. Вот только происходит эта битва с врагами далеко не только в Думе, она становится типичной и в чисто региональных сюжетах. Ну, и оппоненты отвечают обидчикам тем же.

И вот Доренко выступает со своим явно подготовленным вопросом — не о Кадырове, а о правилах игры ("задать берега"). А президент отвечает, что нельзя "формулировать свое отношение к оппонентам крайними способами". Хотя не считать их оппонентами, заметим, не предлагает.

Отличие просто администратора от национального лидера в том, что лидер умеет предложить нации какую-то норму политического поведения или направление движения — и нация принимает его правоту.

При этом заметим, что уже не первый месяц наиболее агрессивные политические персонажи как-то аккуратно уводятся на задний план. Посмотрим, что принесут им сентябрьские выборы в Госдуму и местные парламенты.

Заметим, что некая снисходительная мягкость вообще чувствовалась на "Прямой линии" президента. Среди задававших вопросы было много детей. И вот — "Мой папа говорит, что с этой Америкой может справиться только Путин". Главное — справиться с внутренними проблемами, отвечает президент. И вообще на внешнеполитические темы он высказывался на редкость благодушно, похвалив Барака Обаму и никого не обидев.

Понятно: внешний натиск на Россию можно считать провалившимся, теперь пора подумать, как не превратить идейную нетерпимость ко вполне реальным внутренним и внешним оппонентам в болезнь, которая заражает и ослабляет весь организм в целом. Нам ведь надо, чтобы всем нам и бабе Зине были долгие годы.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 апреля 2016 > № 1723207 Дмитрий Косырев


США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 апреля 2016 > № 1715760 Дмитрий Косырев

Кто-нибудь когда-нибудь видел "эгиду ООН"? Какая она — розовая, пушистая, симпатичная? Вообще-то ответ на этот вопрос есть, с учетом того что именно под этой самой эгидой возобновляются на следующей неделе переговоры по Сирии в Женеве. Более того, есть человек, который эти переговоры, а то и саму эгиду, олицетворяет. А по-настоящему интересные люди — это всегда увлекательно.

Мир, который нам нравится

Переговоры важны для России потому, что именно ради этого, в частности, Москва перебрасывала в Сирию свои так успешно выступившие там Воздушно-космические силы. Прежде всего, напомним, они оказались в Сирии потому, что некому больше оказалось противостоять угрозе "Исламского государства" (запрещенного в РФ).

На втором же по важности месте для нас стояло принципиальное соображение: в нашем мире лидеров не провозглашают легитимными или нелегитимными из-за пределов страны. Начатые же при участии внешних сил гражданские войны, особенно если они переходят в региональный конфликт, следует заканчивать в полном соответствии с международным правом. А именно — при ключевой роли ООН, поскольку международное право формируется прежде всего в этой организации.

То есть Россия хотела, чтобы в Сирии был создан прецедент юридически безупречного, правильного разрешения ситуации из числа тех, что в последнее время создаются слишком часто и разрешаются как угодно. Мы, по сути, пытаемся — иногда успешно — создать правильный мир вместо того, что есть.

И вот — Женева, где почти все стороны сирийского конфликта приступают к следующему этапу выработки документа по урегулированию. С предыдущего этапа они разошлись, имея на руках "двенадцать пунктов Стаффана де Мистура".

Фактический председатель переговоров, арбитр, организатор процесса — спецпосланник ООН по Сирии — составил список пунктов, по которым, на его взгляд, все участники прежнего раунда (начался 14 марта) уже согласились. Выдал эти пункты всем, делающим вид, что они друг с другом договариваются, для изучения.

А кто такой де Мистура, чтобы давать домашнее задание Дамаску и нескольким фракциям сирийской оппозиции? С одной стороны, они ему никак не подчиняются. Но с другой стороны, кто-то ведь должен стоять если не совсем над, то рядом со всеми договаривающимися сторонами и явочным порядком брать на себя роль арбитра в любых спорах. И при этом быть таким арбитром, чье мнение по каким-то причинам для всех собравшихся весьма важно. Важно просто потому, что такой человек должен быть. И вот он есть.

То есть мы говорим даже не только о личности, а о функции, роли надгосударственного дипломата высокого уровня, идеально нейтрального переговорщика, способного найти компромисс между людьми, которые только что стреляли друг в друга и до сих пор не садятся за один стол, а располагаются в разных комнатах одного и того же здания. Соберутся вместе — переругаются.

Каким надо быть человеком, чтобы играть подобную роль? Что за феномен этот Стаффан де Мистура?

Из породы разумных птиц

Алан Коул и Крис Банч, авторы космических боевиков из серии "Стэн", изобрели планету, населенную манаби — это не люди, а разумные птицы. Когда обитатели галактики хотят договориться между собой о мире или чем-то подобном, они приглашают организовать и провести переговоры кого-то из манаби, несмотря на заоблачные цены их услуг.

Манаби, генетические мастера дипломатии, имеют репутацию абсолютно нейтральных персонажей уже хотя бы потому, что они не люди.

Если вернуться на нашу землю, то Коул и Банч откуда-то ведь брали свою идею. Есть минимум две национальные школы дипломатии — египетская и итальянская, которые предоставляют иногда другим странам профессионалов для посредничества.

Стаффан де Мистура — не египтянин, у него сложная национальность. Он с двойным гражданством, сын шведки и итальянца, но не просто итальянца, а родившегося на территории современной Хорватии. Почти космополит. Но все-таки скорее итальянец, да еще и внешне похожий не только на разумную птицу, но на старого римлянина — героя фильма "Великая красота" Паоло Соррентино. И еще, что важно для его рода занятий, он маркиз. В дипломатии такие вещи помогают. Так же, как и знание, кроме двух родных языков, английского, немецкого, испанского и арабского. И возраст (69 лет), внушающий уважение.

Биография интересная. Кроме должности заместителя министра иностранных дел Италии, де Мистура в основном работал в ООН и прочих международных организациях. В том числе представлял Генерального секретаря ООН в Ливане, Ираке и Афганистане среди войн, конфликтов и развала государств.

Что интересно, очень трудно назвать какие-то ярко выраженные дипломатические "победы" де Мистуры. В том числе и потому, что в дипломатии понятие "победа" весьма сомнительное, здесь иногда важен просто сам факт идущих переговоров вместо войны. А где на самом деле лежат симпатии переговорщика, лучше не показывать вообще никогда. Или не иметь их.

При любом другом подходе наш герой не смог бы так, как он это делал накануне нынешнего раунда переговоров, объехать за последние пару недель все столицы, с их разным отношениям к сирийскому урегулированию — Дамаск, Тегеран, Эр-Рияд… И Москву.

В Москве к де Мистуре относятся с уважением, но прохладным. Дипломатические источники называют его "бюрократом", лишенным эмоций, и говорят, что с его предшественниками на посту переговорщиков по Сирии, вот хоть с бывшим генсеком ООН Кофи Аннаном, было больше тепла и понимания.

Но не потому ли Кофи Аннан ушел с этого поста, пробыв на нем лишь несколько месяцев 2012 года, то есть попросту провалился? Дело в том, что сегодня, если ты нравишься кому-то в Москве или Пекине, то тебе не дадут работать люди из Вашингтона или Лондона. И, соответственно, не будет сирийского урегулирования.

Сейчас, кстати, начинается сложная процедура выбора нового Генерального секретаря ООН на место Пан Ги Муна. И стоит только одной державе обозначить свои симпатии к какому-то кандидату, как его подвергнет своему вето другая держава.

А это значит, что и ООН в итоге возглавит очередной манаби — прохладный "почти инопланетянин", вызывающий уважение своей биографией и аристократической отстраненностью от того, чем занят. Живое воплощение той самой "эгиды".

Еще это значит, что при хорошем повороте событий в мире успокаивать его и приводить в порядок будут вот такие люди, стоящие над схваткой, над нациями и идеологиями, зато верно служащие своей благородной профессии.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 апреля 2016 > № 1715760 Дмитрий Косырев


Китай. Бразилия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 6 апреля 2016 > № 1712342 Дмитрий Косырев

Если против лидеров фактически всех стран — членов БРИКС идет одновременная информационная кампания, то это напоминает высказывание Аурика Голдфингера, нехорошего человека из одноименного романа Йена Флеминга про Джеймса Бонда: "Один раз — это случайность, два раза — совпадение, три раза — целенаправленная акция противника". Начавшаяся кампания против главы китайского государства Си Цзиньпина — это уже даже не "три", а "четыре", если не "пять".

Белые нитки

Что у нас происходит с буквой "Б" — первой из аббревиатуры БРИКС, то есть с Бразилией? Тяжелейший правительственный кризис, в результате которого под ударом оказались сразу два президента, предыдущий и нынешний. Оба обвиняются в коррупции. Оппозиция требует импичмента президента Дилмы Роуссефф и расследования ее деятельности по части причастности к налоговым нарушениям и использованию государственных средств для финансирования кампании по своему переизбранию. А заодно можно сорвать или сильно подпортить и летнюю Олимпиаду-2016 в Рио-де-Жанейро. Вредить по спортивной линии — это модно.

Кстати, последние новости из Бразилии хорошие — в поддержку президента прошли многотысячные манифестации по всей стране. Есть шанс, что бразильцы поняли, что на самом деле происходит, и не дадут хода идеологической диверсии.

Почему диверсия: а посмотрите, что происходит с последней буквой БРИКС "С" (South Africa — Южная Африка). Вот редакционная статья-приговор New York Times от 1 апреля под названием "Президенту Южной Африки Якобу Зуме пришла пора уйти в отставку". Потому что он — догадайтесь, кто?— коррупционер.

Если ограничиваться только одной публикацией по каждой стране в американской и прочей печати, то есть только по ЮАР или только по Бразилии, то получается, что и правда кто-то что-то ворует. Но когда сравниваешь политическую механику нажима на власть в случае "Б" и случае "С", то возникают иные мысли: что-то уж очень все похоже.

Буква "Р" — это Россия и президент Владимир Путин. А как же — и тут знакомая картина, причем ее как раз мы знаем лучше, чем бразильскую и южноафриканскую. И тут атака, механика которой хорошо известна, идет непосредственно на главу государства.

Все три эти акции рассчитаны на то, что люди видят только то, что происходит в их стране (и то плохо), и не способны сопоставить удивительно похожие события в нескольких странах, сотрудничающих по части создания новой архитектуры мировых финансов и вообще выступающих в роли альтернативы Западу.

Обвинения в коррупции должны щекотать чувства человека, который считает, что он беден потому, что все вокруг воруют. Так и будут эту пьесу играть раз за разом, пока она уже окончательно всем не надоест своими белыми нитками, торчащими отовсюду, и при слове "коррупция" люди не будут зевать. Уже начинают, кстати.

Но у нас остались еще две буквы из БРИКС, а именно Индия и Китай. И вот тут все сложно, потому что лидеры этих государств пришли к власти как раз на волне кампаний против коррупции. В чем обвинить человека — в данном случае Си Цзиньпина, — если коррупционеров в Китае сажают сотнями? Правильно: в том, что он борется с коррупцией.

Верные члены партии

Эта предельно интересная история развивается приблизительно с 4 марта, когда в китайском интернете появилось загадочное анонимное письмо "верных членов партии" (правящей Компартии Китая), призывающих Си уйти в отставку. Почему в отставку: по всем возможным причинам, но прежде всего потому, говорится в письме, что его борьба с коррупцией парализовала весь управленческий аппарат страны, а сам Си Цзиньпин превратился в диктатора.

Если у вас есть противник, очень важно подобрать ему обвинение из одного слова. В предыдущих трех случаях это слово было "коррупционер", а тут, как видим, "диктатор".

А теперь посмотрим на обрывочные сведения насчет того, кто же распространяет это письмо. Китайские власти ведут расследование, ясности никакой, но всплывают имена трудящихся ныне на территории США журналистов уйгурского происхождения (на их малой родине, напомним, действует ваххабитское подполье), обозначается роль в этой истории вещающего с территории США радио "Свободная Азия". Все знакомое и родное.

Такое же знакомое — это редакционная (по сути анонимная) статья, на этот раз лондонского "Экономист", где Си выносится приговор: диктатор, руководит методами председателя Мао, у него в результате ничего не получается.

Опять же, если читать эту статью отдельно, то — сильно написана. Но стоит положить рядом два текста, этой редакционной статьи и письма "верных членов партии", как становится интересно. То ли британские журналисты переписали своими словами китайский документ и выдали его за свой, то ли и сам китайский документ был написан в Лондоне и запущен в китайскую Сеть в виде анонимки. В общем, опять примитивная работа.

Конечно, китайская политическая жизнь всегда била ключом, строем китайцы не ходили при Мао, до Мао и после него. Пламенные дацзыбао там в порядке вещей. Более того, интересные мысли в этом документе есть. А именно, что если бороться с коррупцией в формате нескончаемой кампании, когда сажают буквально всех, то результат будет соответствующий — хаос и паралич.

Может быть, это тоже часть ловушки? Сначала через сотни фондов и институтов заронить в общественное сознание стран-конкурентов мысль насчет того, что "все воруют", а потом смотреть, что получается: никого не сажают — значит, не борются с коррупцией, сажают всех — значит, создают тысячи противников режиму по всей стране, расшатывают политическую систему. А была ли коррупция, другой вопрос. Очень умно (поначалу, пока эту тактику не поймешь).

Да, но у нас осталась еще одна буква — "И", то есть Индия, страна-хозяйка будущего саммита БРИКС. Даже не сомневайтесь, ее премьер-министр Нарендра Моди тоже получил приговор от западной анонимно-демократической общественности: он и его нелиберальная партия сеют "нетерпимость". Но это отдельная и длинная история.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай. Бразилия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 6 апреля 2016 > № 1712342 Дмитрий Косырев


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 апреля 2016 > № 1708060 Дмитрий Косырев

Глава китайского государства Си Цзиньпин поначалу был единственным. Единственным из 50 глав государств на очередном саммите по ядерной безопасности в Вашингтоне, кто должен был иметь длительный и серьезный разговор с президентом США Бараком Обамой. Прочим, в том числе Эрдогану (Турция) и Порошенко (Украина), — отказали. Правда, затем возникла краткая двусторонняя встреча Обамы с президентом Франции и трехсторонняя с премьерами Японии и Южной Кореи. Но считается, что главное событие на полях саммита — все-таки разговор Обамы и Си. Это притом что отношения США и Китая хуже, чем со всеми остальными участниками саммита, и вряд ли улучшатся по итогам этого разговора.

Сели, поговорили

Для некоторых эта встреча выглядит даже более крупным событием, чем саммит. Его атмосферу New York Times определяет как "притихшую". Причин как минимум две. Во-первых, в Вашингтон не приехал Владимир Путин — глава второй после США ядерной державы. Во-вторых — как бы саммит такого рода не стал последним. Непонятно, будет ли кто-то проводить следующий, после ухода Обамы из Белого дома в январе 2017 года.

Встреча с Си Цзиньпином интересна именно своей бессобытийностью.

Как великое достижение Обамы подается уже данное ранее Китаем обещание подписать Парижское соглашение по климату. Просто сейчас появилась конкретная дата — 22 апреля. Все прочее не новость. А то, что Обама заявил: Америке необходим "сильный Китай" — это событие? Вовсе нет. Уже заявлял ровно то же.

А ожидалось от встречи следующее — если опираться на мнения людей, причастных к ее подготовке. Прежде всего намечался разговор насчет Северной Кореи, точнее о планах США выстроить в Южной Корее систему противоракетной обороны в непосредственной близости не только от Пхеньяна, но и Пекина. Разговор на эту тему был. Но до того состоялась упомянутая встреча Обамы с японским и южнокорейской коллегами. Так что Пекин просто проинформировали насчет достигнутых там соглашений по ПРО.

До того Китай подвергли информационному давлению насчет того, что он плохо выполняет санкции ООН против Северной Кореи, и она поэтому бросает всем вызов за вызовом.

То есть Пекин как бы делают ответственным за безответственное поведение Пхеньяна, который на днях опять занялся запусками ракет. Да, эту тему два лидера обсудили, но чтобы о чем-то договориться — и не надейтесь. "Мы координируем усилия", — признал Си. И добавил, что во многих вопросах они не соглашаются.

Ожидалось, что будет какой-то разговор насчет американской военно-морской деятельности в Южно-Китайском море — это далеко от берегов США, но близко к китайским берегам. И разговор такой был. Опять же без договоренностей. Более того, китайский лидер заявил, что его страна не примет никаких актов, который под предлогом "свободы навигации" нарушит китайский суверенитет. Это означает почти скандал.

На малом огне

Самое интересное — вот это "почти". То, что происходит между США и Китаем, похоже на имитацию нормальных отношений, и не более того.

США создают угрозу безопасности своему геополитическому конкуренту как минимум на двух направлениях по периметру китайских границ — юго-восточном и северо-восточном, постоянно поддерживая там на малом огне конфликты какого угодно характера. Хотя можно было бы упомянуть и западное, так же как и северо-западное направления.

То есть постоянные старания поссорить Китай с другим азиатским гигантом — Индией — и как-то использовать наличие джихадистского подполья в китайском Синьцзяне. Но эти два направления в последнее время для США складываются неудачно. А так, в целом Америка вредит Китаю по всему периметру его границ.

И не забудем идею Транстихоокеанского партнерства, которое делит Азию пополам — на американскую и китайскую зону и отнимает у Китая экономических партнеров. А еще не забудем информационный вброс лично против Си Цзиньпина насчет того, что в Китае якобы появилась оппозиция его "маоцзэдуновскому" (диктаторскому) стилю руководства. Нечто подобное, хотя и на другую тему, в эти же дни было устроено и против России.

Итак, открытый прессинг. Это не просто китайская политика США, это политика нынешней администрации. Как ни странно, при республиканцах (Джордже Буше) Америка ничего подобного не допускала, хотя уже в первые годы нынешнего столетия было ясно, что Китай стал — по совокупности параметров — второй державой мира и вот-вот станет первой.

Откровенно вредить Китаю где только можно — это курс администрации Обамы, а точнее это работа Хиллари Клинтон, когда она была на посту госсекретаря. Если станет президентом — наверняка продолжит.

Ну а лично Обама, если бы мог, вообще не занимался бы внешней политикой. А так он развлекается глобальными инициативами типа продвижения американских "зеленых" технологий ("борьба с переменами климата") или вот нынешней, по части ядерного нераспространения. Пекин же делает вид, что всегда готов подыграть Обаме с его любимыми игрушками.

Заметим, что Китай Америке не вредит, соседей на нее не натравливает. Другое дело, что Китай естественным образом стал эпицентром медленной, осторожной работы по изменению правил игры в нашем мире, прежде всего в финансах. Ведется эта китайская работа в рамках БРИКС, но не только там.

Если посмотреть, что сейчас происходит буквально в каждой стране БРИКС — особенно в Бразилии, но также и в Южной Африке и России, — то вы увидите одинаковую по методам и в сущности ту же политику Америки: вредит конкурентам США изнутри и снаружи, организовывает политические диверсии, экономические пакости, как минимум — ведет информационную войну без перерыва.

И вот феномен: враждебные действия Вашингтона против Китая ведутся в открытую, но две ядерные сверхдержавы слишком осторожны, чтобы малый огонь перевести в большой. Лидеры встречаются, разговаривают. Не упускают ни одного шанса показать — как на нынешней встрече, — что их все-таки многое связывает.

Здесь стоит напомнить любимую китайскую концепцию насчет необходимости организовать плавный переход от эпохи мирового господства США к какой-то другой эпохе (китайцы скромно не говорят, что она может оказаться китайской). Пекинские эксперты замечают, что подобные ситуации в мире всегда сопровождались разрушительными войнами, но хорошо бы в этот раз сделать все мирно и без потерь. Понятно, что у США своя концепция — любым путем не допустить ухода Америки на вторые роли. Повторим: любым путем.

Но китайские лидеры усвоили привычку не скандалить и не обижаться всерьез на Обаму и вообще на США — примерно как бессмысленно обижаться на волка за то, что он ест мясо. Можно произносить гневные речи, но зачем, если лучше улыбаться и заявлять, что отношения двух стран продвинулись на более высокий уровень.

Эта осторожность кажется чересчур китайской, но приходится согласиться, что это не худший способ управления миром в опаснейшую эпоху смены лидирующих сверхдержав.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 апреля 2016 > № 1708060 Дмитрий Косырев


США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 30 марта 2016 > № 1706198 Дмитрий Косырев

Президент США обвинил средства массовой информации в том, что они уделяют слишком много внимания Дональду Трампу, возможному кандидату в президенты от оппозиционной Республиканской партии. Это как-то до боли знакомо. Примерно как выступление в советские времена первого секретаря обкома с инструкциями для областных журналистов. Реакция на речь Обамы была предсказуемой: журналисты начали объяснять президенту, что не они "создали Трампа" и в чем "феномен Трампа".

Кто "породил Трампа"

Президенты США выступают на ужине для вашингтонских политических журналистов ежегодно. Это хорошая традиция. Но раньше в прессу никогда не попадали президентские оценки того, для чего нужны обществу собственно сами СМИ. На сей раз это произошло.

Барак Обама, конечно, не обижал собравшихся. Он всего лишь мягко высказал свое мнение о том, что журналисты обязаны "раскрывать правду". В данном случае, видимо, правду о том, что "кто-то" полностью отрывается от фактов, не заботится о том, чтобы отличать правду от лжи, дает обещания, которые никогда не сдержит.

Задача журналиста, указал президент, не в том, чтобы отдавать такому политику слишком много эфирного времени или газетного пространства, а в том, чтобы показать: такой кандидат вводит публику в заблуждение. В конце концов, добавил Обама, СМИ — это миллиарды долларов, и за них надо отчитываться.

Дональда Трампа президент по имени не называл. Наверное, потому, что речь шла не только о Трампе, но и о роли журналистов в обществе. Но всем и так было понятно, кто конкретно имелся в виду. Появилось несколько комментариев-ответов Обаме насчет того, что не надо пенять на зеркало (то есть СМИ), коли… ну, вы знаете продолжение этой фразы.

Вот один из таких ответов ветерана журналистики Юджина Робертсона, твердого демократа по убеждениям. Из этого текста всплывают очевидные и интересные факты.

Благодаря участию в течение нескольких лет в телешоу, миллиардер Трамп прекрасно понимает механизмы работы СМИ, отмечает Робертсон. И поэтому журналисты не могут не рассказывать о нем — иначе это сделают их конкуренты. Не СМИ, а сами зрители и читатели решили, что им нужно знать о Трампе как можно больше, утверждает автор колонки.

Как может телеканал не показать очередной митинг Трампа, если суть события — не речь самого кандидата в кандидаты, а собравшаяся его послушать огромная толпа? А сам факт того, что многочисленный республиканский электорат отдает предпочтение человеку, который никогда никуда не избирался и не работал ни в одной администрации — это ли не событие? И если СМИ в чем-то в данном случае и виноваты, то как раз в том, что их не интересует смысл выступлений Трампа.

Аналогичный случай был в России

В колонке Робертсона упоминается очевидный и хорошо известный американцам факт: те СМИ, о которых говорил и к которым обращался с речью Обама, минимально влияют на республиканских избирателей. Сами избиратели относятся к этим СМИ примерно как к вирусу Зика, замечает автор статьи.

А это важно для понимания главной темы, которую поднял Обама, — роль журналистов в обществе. Ведь ключевые газеты и телеканалы в США преимущественно демократические. То есть каналы влияния на публику, по сути, захвачены одной партией, подчинены одной идеологии, назовем ее для краткости либеральной. Но на республиканскую половину Америки это никак не влияет.

Десятки ключевых каналов и газет яростно агитируют за Хиллари Клинтон. А какие СМИ открыто поддерживают Трампа? Да почти никакие. У него сложные отношения даже с твердо республиканским Fox News. По сути этот человек бросает вызов не только демократам, но и самопровозглашенной "четвертой власти" с ее характерной и глобально распространяющейся идеологией. И Трамп побеждает благодаря тому, что хорошо знает рефлексы этой "власти", знает, когда та не сможет пройти мимо очередной его выходки. Было ли нечто такое в мировой истории последних лет? Было.

В России в 90-е годы, если кто-то еще помнит, практически все ключевые СМИ были "перенаселены" прозападными, либеральными журналистами. Шла прямая и поощрявшаяся "реформаторами" у власти агитация в пользу примерно того же, что продвигают СМИ американских демократов. В результате к концу 90-х наши либералы практически утратили электоральные перспективы.

Позже, в "протестный болотный сезон" 2011-2012 годов, ситуация повторилась, но в ослабленном виде. Тогда либеральной монополии в прессе уже не было, но в столице подобные СМИ были очень сильны. Результат оказался таким же, даже в столице.

Барак Обама в последние месяцы много говорит на темы дисфункции американской системы управления, нарастающей поляризации в обществе. Но о том, что в "свободных" СМИ тоже происходит что-то не то, он до сих пор не заявлял. Хотя говорить есть о чем. В России как раз в "болотные" дни звучали догадки, что журналисты, среди которых необычайно велик процент людей либерального мышления, по сути, развернули агитацию вместо того, чтобы спокойно анализировать происходящее.

То есть журналисты, причем во многих странах, превращаются в какую-то особую социальную группу с особым мышлением. Известны и мрачные размышления в англосаксонском мире по поводу феномена таблоидной журналистики — тема эта всплыла, когда выявились масштабы слежки репортеров за ньюсмейкерами. Всплыла и снова утонула.

В общем, говорить есть о чем. Но США сейчас захвачены лишь феноменом Трампа. Готовящийся покинуть свой пост президент говорит, что "тратит много времени на размышления о том, как вся эта система работает и как мы можем заставить ее работать". На отдыхе у него будет для этого еще больше времени.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 30 марта 2016 > № 1706198 Дмитрий Косырев


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 24 марта 2016 > № 1698332 Дмитрий Косырев

Азия с ее четырьмя миллиардами жителей уже добилась огромного успеха благодаря трудолюбию, но также и уму ее обитателей. Будущее Азии — в инновационном росте. Это ключевая мысль выступления китайского премьера Ли Кэцяна на завершающемся в эту пятницу ежегодном форуме Боао на Хайнани, и она же — ключевая тема самого форума.

Постарайтесь хорошо выглядеть у банкомата

Речь на форуме идет о том, что Китай хочет объединить усилия разных стран — соседей по части инновационного роста, да попросту возглавить процесс, стать технологическим лидером региона, а потом и мира. Тем более что экономическая стратегия страны предполагает переход от модели "Китай — мировой производственный цех" вот к тому самому, к росту при опоре на собственные хай-тек достижения.

Китайцы, как напоминают эксперты, еще в 2008 году (когда в Пекине была Олимпиада), озвучивали лозунг перехода от модели "Made in China" к "Designed in China". Наверное, здесь даже перевод не нужен.

Вот несколько фактов, взятых со страниц китайских СМИ в эти дни, недели или месяцы. Китай и Индонезия подписали, наконец, последние необходимые бумаги проекта по сооружению скоростной железной дороги между двумя ключевыми городами — Джакартой и Бандунгом. Этот проект интересен тем, что он — впервые — стопроцентно основывается на китайских технологиях. Ну и в эти же дни подписана аналогичная сделка в Шотландии.

Далее, китайские производители только что поставили Венесуэле три разработанных ими тренировочных реактивных самолета. Таковые продаются еще в семь стран. Помнится, в 1989 году Евросоюз подверг Китай эмбарго по части поставок туда вооружений, да оно, кажется, и сегодня не отменено. Вот только Китай стал третьим в мире продавцом вооружений после США и России…

Еще одна новость (декабрьская): следующий китайский авианосец будет полностью китайским и выгодно отличаться от "Ляонина" (бывшего "Варяга"). И последнее: в Китае создан первый в мире банкомат с функцией запоминания лица держателя карточки. Никому другому он денег не даст. Да и вам лучше хорошо выглядеть перед этим банкоматом, чтобы он вас узнал.

Переходя от частностей к общей картине, советую прочитать материал индийской "Нью-Дели таймс" насчет того, что Китай обогнал США и Евросоюз по части количества и качества выпускников высших учебных заведений (и Индия идет за ним следом, добавляет газета). Да, качества тоже — олимпиада, проводимая в рамках исследования ОЭСР, показала, что пятнадцатилетние математики из Китая победили своих ровесников из США.

И что же вы хотите, если Китай в среднем строит по новому университету в неделю, замечает газета. А что касается качества, то оно может вырасти из количества. Китайских выпускников стало численно больше, чем американских или европейских, и среди такого их количества всегда можно найти особо талантливых.

Азия не просто производит умных выпускников по цене меньшей, чем это делает Запад. 40% азиатских выпускников (из тех, кто фигурирует в исследовании ОЭСР), как выяснилось, выбирают точные науки, то есть те, что породят потом инновации; в США "технарей" в студенческих рядах вдвое меньше. Вывод: Западу следует готовиться принять вызов Азии в соревновании по части "экономики знаний".

Все скопировано и своровано

Западу точно надо готовиться, а как насчет России? Маленький пример из практики. Таиланд размышляет, какие танки ему закупить. Выбор идет между нашими Т-90 и китайскими VT-4.

В соседней Малайзии обсуждают создание своей атомной энергетики, и первый претендент на партнерство — Китай, Россия же вторая. Заметим, конкуренции со стороны какого-то там Запада не просматривается.

В наших технических кругах модно кривиться при разговорах о китайских технологиях. Стандартный набор патриотично самоутешающих слов в таком случае — что у китайцев все скопировано и своровано, никаких полностью самостоятельных разработок нет, все это не всерьез.

Здесь можно вспомнить, что пару поколений назад так же смеялись над японцами. Они якобы тоже все копировали и воровали. Потом смеяться перестали.

Кстати, следовало бы, наоборот, присмотреться к стратегии, скопированной (да-да) Китаем у Японии, Южной Кореи и прочих азиатов. Сначала они и правда вписываются в рынок с почти копиями, но более дешевыми, чем оригинал. Потом начинают незаметно, по мелочам улучшать исходную технологию. Одновременно, по мере того как накапливается критическая масса грамотных людей и денег, начинают делать что-то полностью свое. Мы это наблюдали на примере скоростных железных дорог, где когда-то была технологическая монополия японцев и европейцев. Ну и кто теперь выигрывает контракты, с полностью своими разработками? Смотри выше.

Технологический патриотизм — хорошая вещь, если он не превращается в словесное прикрытие неудач собственного курса на изобретение альтернативы велосипеду, причем с нуля.

Возникает вопрос: а что делать в ситуации, когда прежние поколения искренне думали, что инновации приходят только с Запада, а получается наоборот.

Ответ: радоваться, что с Китаем у нас иные отношения, чем с Западом, мы сделали политическую ставку на побеждающую лошадь. Но политика и экономика — не одно и то же. Никто не будет отдавать нам тендеры исходя из того, что в геополитике мы дружим. Надо учиться встраиваться в новую тенденцию (кстати, есть немало фактов российских инвестиций именно в китайский хай-тек, просто это не всем видно).

И, в конце концов, почему бы не прислушаться к тому, что сказал китайский премьер, открывая форум в Боао. Он ведь предложил соседям Китая, то есть и нам, совместно совершать переход в век технологического доминирования Азии. Это разумный подход, выгодный всем.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 24 марта 2016 > № 1698332 Дмитрий Косырев


США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 22 марта 2016 > № 1695897 Дмитрий Косырев

Первое относительно связное внешнеполитическое выступление Дональда Трампа, кандидата в президенты США, рисует любопытную картину. Изберут Трампа президентом или нет, отдельный вопрос. Пока мы видим, что в США появляется альтернативная внешнеполитическая концепция, которая в конечном счете сделает страну менее уязвимой.

Надо ли России этому радоваться — вопрос интересный. Может быть, и надо, но в зависимости от того, куда США будут готовы приложить свои возможности, открывающиеся при сокращении расходов на зарубежные авантюры.

Доктрина "нет денег"

Российские СМИ довольно активно цитируют слова Трампа, касающиеся Украины и того, что европейские члены НАТО должны бы заняться Украиной сами. Почему мы тут должны все время лидировать, нарываясь на третью мировую с Россией?— спрашивает Трамп.

Но ведь он высказался не только по поводу НАТО и Украины. Впервые с начала избирательной кампании в США мы имеем связное и относительно подробное изложение Трампом того, что можно назвать его доктриной внешней политики. По всем азимутам, по ключевым мировым сюжетам. Доктрина сводится к мысли: "что же мы всюду лезем, если сидим по уши в долгах".

Трамп обычно высказывается так, будто до сих пор ведет свое юмористическое шоу: кратко, агрессивно, отрывочно, без всякой логики. С учетом "своего" электората (или аудитории комедийных шоу), этим и побеждает. Но все ждали момента, когда он начнет говорить всерьез по той или иной проблематике.

И вот шутки в сторону, Трамп поехал в Вашингтон, где и высказался на темы внешней политики. Он сделал это в редакции Washington Post, а также перед одним из влиятельных комитетов еврейской общины. Получилось как бы одно выступление, относительно связное и логичное (если Трамп вообще может говорить связно и логично).

В целом визит в столицу для Трампа — это начало его кампании по налаживанию контактов с лидерами Республиканской партии. Часть таковых его люто ненавидят (прежде всего, это партия в партии — неоконсерваторы), но прочие понимают, что устами Дональда вещает ключевая часть рядовых избирателей партии. Дальше можно ожидать каких-то компромиссов, выработки некоей приемлемой для партии "платформы Трампа". А пока мы имеем его внешнеполитические взгляды в чистом виде.

В Вашингтоне Трамп представил редакции Washington Post свою группу советников по внешней политике. Демократы уже успели ожидаемо назвать их "пугающей публикой" и "никому не известными экспертами", но вообще-то это бесспорно республиканцы и очевидно компетентные люди. Если кандидату удастся договориться с собственной партией, то будут и прочие советники.

Строить собственную нацию

Посмотрим, что говорит Трамп о ситуации в целом, не только по Украине. Он говорит: "Я действительно думаю, что сейчас вокруг нас другой мир, и я не думаю, что мы должны продолжать заниматься национальным строительством (за пределами США). Я думаю, что уже доказано — это не работает и у нас сейчас другая страна. У нас 19 триллионов долларов долга".

Никакого "национального строительства" Америка не должна вести не только на Украине, где союзники по НАТО не спешат увеличивать свою 25% долю расходов на содержание блока. Никакого "национального строительства" не должно быть также в странах типа Ирака.

Где, говорит Трамп, мы построили школу — а ее взорвали, мы построили ее заново — а нас снова взорвали. В результате мы не можем построить школу в Бруклине (эта речь, понятно, произносилась перед еврейским комитетом). Нам надо вместо всего этого заново отстраивать собственную нацию.

И не только в Ближнем Востоке дело. В прочей Азии, тихоокеанской, тот же подход (что в США, кстати, немедленно попало в заголовки). С одной стороны, Китай Трамп называет страной с невероятными амбициями, которая выкачала все ресурсы из США, и "если бы не мы", то китайцы не построили бы все эти грандиозные аэропорты и мосты. (Сомнительное утверждение, но неважно). С другой стороны, тот же Трамп заявляет, что мы все время посылаем в Азию корабли и самолеты, а азиатские союзники компенсируют нам лишь малую часть этих расходов. В результате, повторяет он, "мы очень мощная, очень богатая страна, и мы сейчас бедная страна. Мы страна-должник".

Многие, наверное, думали, что же это будет, когда кто-то в США признает очевидное: на глобальное безумие больше нет денег. Вот, оно происходит. Скорее всего, пока мы слышим лишь разговоры на эту тему. Но они вышли на достаточно высокий уровень (кандидат в президенты), чтобы быть просто так забытыми.

Это будет другой мир

Реакция внешнеполитических титанов мысли в Вашингтоне очевидна: этот клоун своими словами уничтожает внешнюю политику, которую страна вела 70 лет.

Но какова должна быть реакция России? Если не на внятную смену доктрины в США, то на признаки возможной подобной смены в будущем? Ясно, что соперники Трампа по предвыборной гонке уже сказали, что слова Трампа означают — "Путин победит". Но так ли это?

В России уже появились люди, которые морщатся от развивающейся у нас "трампомании". Они напоминают, что Трамп успел сказать многое из того, что нам не понравится, так же как и противоположные, вполне приятные россиянам вещи. А еще напоминают, что Трамп беспокоится об Америке, а не о России (что правда).

Но поскольку этот весьма искренний кандидат в президенты обозначил свой подход к внешней политике в целом ("надо заново отстраивать собственную нацию"), давайте посмотрим, как будет выглядеть мир "по Трампу".

Для начала, мы все (весь мир) знали, что Америка идет к катастрофе, не надо ей мешать, следует лишь уворачиваться от ударов хвоста агонизирующего гиганта. Что будет, если США начнут выздоравливать, на какие цели направят свою новую энергию — мы пока не успели подумать.

В нынешней ситуации в мире есть несколько крупных и много десятков некрупных стран, которые только и мечтают, чтобы ускорить падение гиганта, не пострадав при этом. Это — ресурс той внешней политики, которая обозначается словами "что плохо для США, хорошо для многих прочих".

Но если Америка перестанет вмешиваться в чужие дела и разрушать целые регионы, то у нее появится много друзей — новых и настоящих, а не "клиентов".

Что тогда будут делать Россия, Китай, множество прочих стран, будут ли они оставаться в трогательном согласии друг с другом — никто пока подумать не успел. А надо бы, даже если Трамп уже через 3-4 месяца будет вышвырнут из президентской гонки.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 22 марта 2016 > № 1695897 Дмитрий Косырев


США. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 марта 2016 > № 1675146 Дмитрий Косырев

70-летнюю годовщину Фултонской речи Уинстона Черчилля (5 марта 1946 года, Уэстминстерский колледж, штат Миссури, США) можно, конечно, считать "юбилеем" холодной войны, то есть противостояния Запада и СССР/России. Но можно увидеть в этом действительно историческом выступлении нечто куда более интересное, а именно — провозглашение идеологии и стратегии новой глобальной эпохи, которая сейчас только еще закатывается. Для этого полезно прочитать речь Черчилля (целиком и лучше не в переводе сначала глазами человека 1946 года, а потом посмотреть на нее из сегодняшнего дня.

Нагло-саксы

Но сначала пара мелких деталей общей картины. Сам термин "холодная война" принадлежит не Черчиллю, а его соотечественнику писателю Джорджу Оруэллу, прозвучал он впервые в 1945 году. Этими словами автор обозначил будущее состояние отношений нескольких держав, которые обзаведутся ядерным оружием, но будут опасаться применять его. Вскоре он же обвинил в начале такой войны (против британцев и американцев) СССР. Постепенно термин привился. В Фултонской речи его, однако, еще нет.

Зато там впервые возникли слова "железный занавес", причем Черчилль не предлагал его опустить перед носом СССР — он считал, что Москва это уже сделала, перегородив таким занавесом Европу.

В качестве точки отсчета начала конфронтации былых союзников эта речь выбрана условно, могли быть и другие поводы или выступления. Но дело в том, что Черчилль был отличным стратегом, оратором и писателем, и хотя к тому моменту уже не был главой британского правительства, его мысли и слова имели вес и сами по себе. Особенно если рядом с ним, как в Фултоне, стоял президент США Гарри Трумен.

Итак, 1946 год. Почему отставной политик решил обрушиться на СССР, а главное — почему его речь до сих пор не забывается? А потому, что он говорил не совсем и не только об СССР. Он представил свое видение мира, который нужно строить после Второй мировой. Всего мира целиком. Занялся, как сейчас говорят в определенных кругах, целеполаганием, да еще и глобальным.

И что важнее, его услышали, и точно такой мир и начали строить. В мировой истории редки случаи, когда по сути один человек формулирует смысл курса, которым потом так много людей и стран следовало бы десятилетиями.

Речь Черчилля прозвучала среди идейного разброда, усталости и шатаний, причина которых им очень красноречиво описывается. Послевоенная разруха, продуктовые карточки (в том числе в Великобритании), коммунисты идут к власти по всей Европе, половина последней — под прямым влиянием СССР. Куда ж нам плыть, какой мир нам нужен, и — главное — кто такие эти "мы"?

Вся суть в ответе на этот, последний вопрос. В самом начале Фултонской речи четко обозначается то, о чем не каждый британец тогда желал бы сказать вслух: "Соединенные Штаты стоят на вершине мировой власти". А ведь до начала войны единственной сверхдержавой была страна, которой руководил Черчилль: Британская империя. Расстановка сил в мире поменялась. Что и было провозглашено в Фултоне.

Но из этой смены, из катастрофы своей страны Черчилль делает вот какой вывод: "возможности стоят перед нами здесь и сейчас, они ясны и сияют для обеих наших стран". И не только для них, а для "англоязычных народов". То есть для бывших доминионов Британской короны — Канады, Австралии, Новой Зеландии…

Вот об этом была сказана Фултонская речь. О необходимости не просто альянса США и Великобритании, как в дни войны, а усиления их англо-саксонским единством. Создание не американо-европейского, "атлантического" партнерства, а вот этой интересной штуки. Которая вообще-то у наследников Черчилля очень даже получилась, хотя никакими договорами она не оформлена.

У этой штуки даже есть современное название, принадлежащее высокопоставленному дипломату, пожелавшему остаться неизвестным: "нагло-саксы". Таковые весьма ощущаются в международных делах.

Через несколько дней после Фултона Черчиллю ответил человек, звали которого Иосиф Сталин. Он, в интервью "Правде", очень даже подметил "англоязычную" идею своего заклятого партнера по Тегерану, Ялте и Потсдаму.

"Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира… По сути дела господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, — в противном случае неизбежна война".

Слабость позиции Черчилля подмечена предельно точно. Но в Фултонской речи таковая компенсируется вот чем: четко провозглашается не только идеологическая основа конфронтации с коммунистическим СССР, но и моральная, ценностная "особость" англоязычных на фоне всех прочих. Это британское право, американская декларация независимости и прочие основы цивилизации. Не "Запад" против "Востока", а вот такая конструкция.

И это все то, что мы продолжаем слышать от них сегодня, хотя коммунизма у нас давно нет, только называется оно "универсальными ценностями". Потому что получилось все именно "по Черчиллю" — не в мире, так в его меньшей части, западной цивилизации. Нынешняя незавидная судьба Европы, включая ждущее ее и написанное по американским стандартам Трансатлантическое партнерство — все идет оттуда, от Фултонской речи.

Глазами человека, живущего в 2016 году, идея Черчилля может показаться безумной. Но в 1946-м все было логично. Ядерная монополия США плюс — сэр Уинстон об этом сказал в своей речи — предоставление американцам уже не очень нужных Лондону баз британского флота по всему миру. А больше, кроме СССР, конкурентов и не было.

История отношений Лондона и Вашингтона развивалась по-всякому. Но в целом все эти 70 лет они действительно строили "мир по Черчиллю". А сегодня мы видим его закат.

В 1946 году, конечно, сэр Уинстон не мог знать, что мир будет настолько другим: Китай тогда был в развалинах, Индия еще входила в Британскую империю, Африка состояла почти только из колоний. Не говоря о предстоявшем сломе ядерной американской монополии. Но, несмотря на перемены, он и вдохновленные его идеологией очень старались, и еще лет 15 назад могло показаться, что целеполагание привело к успеху.

И последнее. Уинстон Черчилль стоит на самой вершине пирамиды исторических ненавистников России и не только ее: как теоретик и практик, как стратег и идеолог. О нем можно и нужно говорить что угодно, но это была фигура громадных масштабов, в том числе благодаря Фултонской речи.

А сегодня… Кто у нас сегодня ходит в символах холодной войны? Может быть, командующий силами НАТО в Европе генерал Филип Бридлав (кстати, уходящий в отставку)? Давайте его послушаем. Россия стремится "переписать согласованные правила международного порядка". "Россия выбрала путь, на котором она решила стать противником и представляет собой долгосрочную экзистенциальную угрозу для Соединенных Штатов и для наших европейских союзников и партнеров". "Вместе с режимом Асада Россия осознанно превратила миграционные процессы в действенное оружие, тем самым делая попытки подавить европейскую структуру и сломать решимость Европы". С Россией в Европе "мы готовы, если будет необходимо, сражаться и победить".

В чем-то даже похоже на Черчилля. Но совсем не Черчилль.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 марта 2016 > № 1675146 Дмитрий Косырев


Индия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 марта 2016 > № 1670972 Дмитрий Косырев

В Индии опять происходит бурный конфликт, который был бы чисто внутренним и очень индийским, если бы боевые порядки не выстроились очень показательно. С одной стороны — правящая национально-консервативная по идеологии партия Индии, поддерживаемая большинством населения, с другой — проигравшие ей индийские либералы из бывшей правящей элиты, поддерживаемые их единомышленниками в США и прочих подобных странах.

Это уже вполне международная история, наводящая на мысли о столкновении цивилизаций — либеральной (пока что) западной и никоим образом не либеральной индийской.

Ждем санкций по идеологическим соображениям против страны с более чем миллиардным населением? Кому-то, наверное, мечтается их ввести, хотя не хочется оказываться в глупом положении.

Свобода для университетов

По какому поводу конфликт, рассказывать придется дважды, поскольку у каждой стороны — своя версия. Более того, читаешь их и думаешь: это же надо — видеть одни и те же события так по-разному.

Здесь и дальше я постараюсь не объяснять лишний раз, насколько то, что происходит между Индией и либеральным Западом, похоже на ситуацию между Россией и тем же Западом. Причем спор идет, в обоих случаях, и внутри одной страны. И без того эти сравнения будут даже не бросаться, а молнией бить в глаза.

Итак, начинаем с версии, изложенной в New York Times.

Одержавшая весной 2014 года сокрушительную победу на выборах в парламент Бхаратия Джаната Парти (БДП) занялась гнездом побежденной ею либерально-космополитичной оппозиции — университетами, пытаясь подорвать там преподавательскую монополию либералов. (О такой же монополии в США я недавно писал. Начала назначать в университеты своих людей, увольнять тех либеральных преподавателей, которые подставляют бок под удар. Оппозиция в ярости, говорит, что в вузы назначают людей, по уровню образования непригодных для такой работы, попросту неграмотных мракобесов. Университеты бурлят.

Особенность внутренней ситуации вот в чем. Речь не совсем о БДП, а о силе, существующей уже почти сто лет, как бы автономно и в то же время в альянсе с БДП — о религиозной индуистской организации RSS. Автор американской газеты считает, что RSS сейчас потребовала от правительства БДП награду за поддержку — в виде права навести порядок в сфере образования, чтобы развернуть вспять процесс превращения образованной элиты в "антинациональную силу". Что правительству не вполне нравится, поскольку этой RSS только уступи — не будет и самого правительства.

Кстати, очень легко представить себе эту картину: не всегда грамотные, но весьма агрессивные, долго копившие обиды идеологи, учиняющие чистку там, где десятилетиями складывались связи и привычки людей совсем другого мышления. Это действительно конфликт и опасность, в том числе и для вполне просвещенных и компетентных лидеров БДП. Индийские национальные силы — они, как и в любой стране, разные. Есть нормальные, есть фанатики.

Но здесь лишь фон событий, хотя автор New York Times все-таки упоминает и повод для нынешнего большого скандала. Это — студенческая демонстрация, прошедшая еще 9 февраля, затем арест ее организатора — Канхая Кумара, избранного главы студенческого союза университета. И не просто университета, а делийского аналога МГУ — JNU, то есть Университета имени Джавахарлала Неру, этого города в городе на окраине Дели.

Тут раздался мощный вопль: да что же эти люди творят с независимостью университетов и академическими свободами?

А страну — уничтожить

Теперь версия другой стороны, изложенная в главной газете БДП, делийском "Пионере" (в громадном множестве материалов). Кого, как выясняется, защищают борцы за либерализм? Студентов не одного, а нескольких университетов, которые устроили акцию памяти двух казненных террористов. Один — Афзал Гуру — возглавил в 2001 году знаменитое нападение на индийский федеральный парламент. Атака целей не достигла, погибли "всего" девять человек, это полицейские, не пустившие отряд убийц к парламентариям. Другой террорист, Макбул Бхатт, был сторонником перехода индийского Кашмира с его мусульманским населением к Пакистану.

То есть, скажем сразу, речь идет о двух джихадистах в стране с индуистским большинством. И неважно, связана ли студенческая демонстрация с запрещенным "Исламским государством" или "Аль-Каидой", и без них все понятно. Кстати, одновременно прошли такие же скоординированные акции не просто в других, а в мусульманских (по регионам расположения) университетах.

Далее, студенты в Дели держали плакаты. Например, такие: "Мы будем сражаться до освобождения Кашмира", "Мы будем сражаться, пока Индия не будет разбита на куски", "Мы будем сражаться, пока Индия не будет уничтожена".

Такая вот независимость университетов и академическая свобода.

Вдобавок из индийских СМИ выясняется, что в ответ на студенческую вылазку были контрдемонстрации других студентов. Были отказы от дипломов JNU нескольких закончивших его военнослужащих, ответные демонстрации делийцев (в результате одной из них университет, с его немалой территорией, оказался окружен людьми с индийскими национальными флагами). Вдобавок служащие университета пригрозили перестать убирать территорию, готовить в столовых и обслуживать общежития, причем сделали это в знак протеста против "пассивной поддержки" студентов-демонстрантов преподавателями. Противоположная сторона называет все это "травлей", но вообще-то тут можно подобрать и другие слова. Например, массовое возмущение.

Что говорит национальная индийская пресса по поводу самих студентов, нетрудно угадать: в основном мягко учит их тому, что свобода слова должна где-то кончаться. Например, кончаться там, где звучат призывы разрушить страну, после чего свободы просто негде будет осуществлять.

Куда интереснее (и куда жестче) звучат слова в адрес индийских либералов. Которых довольно четко обозначают — помимо "левой" профессуры — как оппозиционную ныне партию Индийский национальный конгресс плюс англоязычные СМИ и социальные сети. Им напоминают, что, когда Конгресс был у власти, он подобные акции пресекал без пощады при всех премьер-министрах, вводил чрезвычайное положение, закрывал газеты и журналы (либерализм — он такой), так что же он сейчас кричит о попрании свобод?

Еще говорят, что когда либералы докатились до ненависти к своей стране и поддержки джихадизма, то это странная идеология; что либеральные СМИ уже начали в стране гражданскую войну — против национальных СМИ, причем либералы ее явно проигрывают, лишившись былой монополии на выработку ценностей.

Кстати, процитированные выше материалы в New York Times написаны индийцами — из тех самых обижаемых либеральных кругов. Хотя если посмотреть весь объем западных публикаций по Индии и их тональность, то видно, что и там это уже почти война, и ведут ее далеко не только руками индийской оппозиции. Кстати, стоит посмотреть, как отзываются на ситуацию в комментариях индийские читатели и на чьей они стороне.

Выводы… впрочем, я ведь обещал, что не буду проводить очевидных сравнений сегодняшней Индии с сегодняшней Россией. И так все ясно.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Индия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 марта 2016 > № 1670972 Дмитрий Косырев


Индонезия. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 декабря 2015 > № 1573546 Дмитрий Косырев

Поразительный факт нашего времени: в пропагандистской битве против идеологии терроризма успеха может добиться скорее мусульманская Индонезия, чем Америка и другие страны Запада. Почему это происходит и где в этой истории Россия — сложный вопрос. Но по крайней мере, в самих западных обществах вокруг него идет вполне серьезная дискуссия.

Почему не Запад

Начнем издалека, географически даже очень издалека — с Индонезии. В американских СМИ промелькнул подробный, обстоятельный материал о том, что в этой стране началась неожиданно масштабная и успешная пропагандистская кампания против идеологии "Исламского государства", оно же ДАИШ (деятельность этой организации запрещена в РФ). Надо учитывать, что именно Индонезия — самое большое мусульманское государство мира: 190 миллионов мусульман.

Как эта пропаганда ведется? Зеркальным образом, то есть имитируется технология мощной и эффективной пропаганды ДАИШ. Выпускаются видеоклипы, но есть и фильмы побольше, которые буквально заполоняют информационное пространство, прежде всего социальные сети.

В них проводится простая и понятная мысль: идеология террористов — не ислам (что просто факт). Это искажение, упрощение ислама, сектантская схизма, уничтожающая ислам изнутри. Настоящий ислам — свободная, терпимая, плюралистская идеология.

Ведется эта кампания хотя и при поддержке государства, но неправительственной мусульманской организацией "Нахдатул улама", в которой состоит 50 миллионов человек. Помнится, в 70-е — 80-е годы индонезисты вели серьезные споры насчет этой силы, изображая ее чуть не как оплот мракобесия, захлестывающего местную политическую арену. Как видим, сегодня все воспринимается по-другому.

"Почему Индонезия" — хороший вопрос. Так же как и "почему Малайзия", соседнее государство, известное недавним запуском всемирного "движения умеренных", слегка отличающегося от того, что мы наблюдаем в Индонезии. Вообще-то всегда ощущалось напряжение между мусульманами прежде всего Саудовской Аравии и их собратьями из весьма далекой Юго-Восточной Азии: ближневосточники в удивлении морщили нос, размышляя, как это так — весьма далекие собратья учат их тому, что такое ислам. Где ислам родился, в конце концов? Сейчас мы видим, что внутри мусульманских обществ и вправду есть линии разлома, и излечение от радикализма может прийти в них и с востока.

Вдобавок понятно, почему это необходимо Индонезии, или Малайзии, или мусульманским южным провинциям Таиланда. Считается, что не менее 800 индонезийцев отправились воевать на захваченные территории Сирии и Ирака, не забудем также серию терактов, происшедших в Индонезии в последние годы (на острове Бали, в столице Джакарте и т.д.). Так что, начиная пропаганду против экстремизма, эти общества бьются прежде всего за себя.

Но есть вопрос не менее интересный, чем "почему Индонезия": а именно, почему не США, почему не Европа, не Запад в целом. И его более чем всерьез обсуждают сейчас американцы и европейцы, они признают идеологический провал своих элит в пропагандистской борьбе с ДАИШ, фактически списывают в архив эти элиты (например, уходящую администрацию Барка Обамы). И говорят, что для победы над ДАИШ западной цивилизации предстоит серьезно измениться.

Запутались в ценностях

Первое, что в этой дискуссии очевидно — в ней честно признается идейная победа ДАИШ. Вот один из американских материалов на эту тему, в нем повествуется, как команда независимых экспертов проанализировала усилия госдепартамента США по пропагандистской борьбе с экстремизмом. Один из результатов в том, что американское государство намерено отказаться от прямого участия в этом деле, вести пропаганду не от своего имени. Имя не то, мягко говоря.

К этому можно добавить, что именно в пропагандисткой сфере в администрации США в последнее время происходила кадровая чехарда, если не идейная лихорадка. Получается, они не знают, что делать. И признают, опять же во множестве материалов в СМИ, что пропагандистская армия ДАИШ даже сильнее, чем военное его "крыло", что она работает предельно эффективно и побеждает. Числом (до 2,8 миллиона твиттерных сообщений в день!), но и умением. Идеями.

Это что же получается — возникла международная тоталитарная секта, отвергающая ценности нескольких цивилизаций, насаждающая культ смерти и самоубийств, уничтожающая личность людей, попавших под ее власть — и западная цивилизация ничего не может ей противопоставить? А ведь это так и есть. Не может как на территории самих мусульманских государств, так и на территории своей — Европы и США, где идет активная вербовка молодых людей далеко не только мусульманской веры. Скорее Индонезия добьется тут успеха, чем Америка. И далеко не только из-за провальных войн США в Ираке или Ливии.

На скучном языке философов это называется кризисом системы ценностей. Вот что говорит британский философ Джон Грей в New Statesman: грандиозные теории "прав человека" утвердили жесткие ограничения на права государств, однако возникшая в результате анархия может стать куда худшим препятствием для человеческого существования, чем какой угодно деспотизм.

Это он вот о чем: рушили, одно за другим, государства на Ближнем Востоке, считая это борьбой с деспотизмом. Более того, продолжают это делать, считая сирийского президента Асада худшим злом, чем ДАИШ. Иначе просто не могут, искренне полагая, что расчищают арабам поле для либерального рая, который не может не быть привлекательным. Вот и получили. В том числе на своей территории.

Еще одна мысль Грея: мы часто судим фанатиков по себе, думая, что они — отклонение, рано или поздно придут к нашим ценностям. Но история человечества полна примеров масс людей, готовых умереть за свои безумные идеи. Вообще-то у Грея еще много мыслей, но сводятся они к одному: Западу придется сильно измениться, чтобы выжить. Если успеет, конечно.

Есть также его французский коллега Анри Поль Хьюд, находящийся сейчас в Москве с лекциями на тему "Кризис международной и оборонной политики Франции как кризис ценностей". И множество людей в прочих странах Запада, которых объединяет одно: еще лет десять назад они считались консервативными маргиналами, а сейчас их идеи побеждают, в том числе на недавних местных выборах во Франции и не только там.

В порядке послесловия — насчет того, где в этой борьбе находится Россия и ее многонациональное общество. Можно утешиться тем, что мы — не Запад, поэтому у нас больше шансов. Но чтобы бороться с идеологией ДАИШ, для начала надо ее хорошо понимать, вести о ней как можно больше дискуссий.

Что интересно, западники, уже понявшие, что дело — дрянь, это делают. Вот британская Guardian публикует захваченные недавно ключевые идеологические и прочие документы ДАИШ, чтобы было что анализировать. Борьба ценностей ведь предполагает, для начала, их знание и осознание.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Индонезия. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 декабря 2015 > № 1573546 Дмитрий Косырев


США. Филиппины. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 ноября 2015 > № 1555448 Дмитрий Косырев

"Неделя лидеров" АТЭС, завершившаяся в этот четверг в столице Филиппин Маниле, была обречена на то, чтобы остаться почти незамеченной на фоне войны на Ближнем Востоке. Да, в конце концов, механизм Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества и не рассчитан на информационные сенсации, таковые создают разве что встречи высших лидеров АТЭС "на полях", причем речь на подобных встречах чаще всего идет о делах, к АТЭС отношения не имеющих.

И все же на этой неделе в Маниле произошли важные события в рамках борьбы за то, кто главный в Тихоокеанском регионе и, соответственно, в мире.

Америка в наступлении

Итак, президент США произнес в Маниле речь о борьбе с переменами климата (не главная тема АТЭС), новый премьер Канады сообщил Обаме о выводе своих истребителей из Сирии и Ирака — вот примерно то, что чаще всего встречается в СМИ по итогам манильских встреч. Всеми были также сказаны нужные слова по поводу терроризма.

Это старая проблема, ежегодная "неделя лидеров", похоже, не столько привлекает внимание к АТЭС, сколько отвлекает. Напомним, что работа в АТЭС идет круглый год, в ней участвуют сотни бизнесменов и высоких правительственных чиновников, развивается множество программ, реально интегрирующих 21 экономику самого важного региона планеты. Но интеграция, документы и цифры — это не очень эффектно, а вот завершение "недели лидеров" встречей на высшем уровне — тут у нас то, что называют "инфоповодом". Хотя бы для фотографий.

Мероприятия в Маниле оказались, тем не менее, интересными, они показали, что именно 2015-й год стал переломным, критическим для всего проекта тихоокеанской интеграции. Во-первых, потому что обострилось соперничество США и Китая. Во-вторых, произошло это потому, что именно последний год оказался для АТР экономически проблемным даже и помимо этого соперничества. В результате возникает вопрос — а не окажется ли ненужным сам механизм АТЭС, как это уже фактически произошло с "Группой восьми", ужавшейся до "Группы семи" с уходом оттуда России.

Дело, конечно, во многом в том, кто хозяин встречи. На Филиппинах, одной из самых проамериканских стран Азии, Америка чувствовала себя как дома и перешла там в наступление на Китай, второго ключевого члена АТЭС. Год назад было наоборот, председателем был Китай, который, соответственно, 12 месяцев координировал десятки заседаний бизнесменов и чиновников, назначал темы встреч, направлял работу над проектами документов.

Увенчалась эта деятельность китайской инициативой "свободной торговли для АТР" (FTAAP). Заметим, что речь не о каком-то формальном соглашении, а о чисто пропагандистском лозунге, идеологеме (типа "Шелкового пути"), которой обозначают множество и без того происходящих по части экономической интеграции процессов. Но они, повторим, происходят; да вот хотя бы история с предложенным Китаем Банком инфраструктурного развития для АТР, который в итоге был запущен.

США допустили просчет, воспротивившись созданию банка и агитируя всех и каждого туда не вступать: многие не послушались и вступили. Но в этом году последовал американский ответ в виде заключенного (после многолетних переговоров) соглашения о Транстихоокеанском торговом партнерстве, куда вошли "избранные" (Америкой) члены АТЭС. Сам текст соглашения опубликован только после этого, то есть переговоры США вели секретно (от Китая, России и многих других; российских дипломатов, в свое время официально предложивших дать им почитать этот документ, официально же попросили не беспокоиться).

Этот проект — самый настоящий анти-АТЭС. Хотя бы потому, что в АТЭС 21 экономика, от гигантов США и Китая до небольшого Таиланда и прочих, разговаривают на равных, общие программы необязательны (можно не участвовать). В общем, не ЕС. А вот американское ТТП — тоже не ЕС, но наоборот, в этом соглашении правила жестче, чем даже в Евросоюзе.

Но если ТТП и правда заработает, если под проектом уже подписалось много ключевых членов АТЭС, то что остается делать АТЭС? Простой ответ — ничего, можно закрываться.

В жизни, однако, все сложнее и интереснее. Обратим внимание на выступление главы Китая Си Цзиньпина в Маниле, на одном из мероприятий "недели лидеров" — на Деловом саммите (встрече верхушки бизнеса). Си, сопротивляясь американскому натиску, по сути, говорил о том, что американцы раскалывают регион. Но он же перечислял множество направлений, в которых можно двигаться всем вместе и помимо ТТП.

Детская болезнь роста закончилась

Еще два-три года назад АТЭС выглядела гигантом просто потому, что экономика Тихоокеанского региона росла, опережая прочие регионы. А в нынешнем году, как следует из подготовленного к форуму документа исследовательской службы АТЭС, рост — поквартально — в целом выглядит так: 3,2%, затем 3,1%… А год назад было 3,4%. Причин для замедления много, включая ту, что экономики региона стали большими, не все физически могут повторять двузначные рекорды прошлых лет. Расти легко в "детстве" — для маленькой экономики и один произведенный грузовик дает заметное улучшение статистики.

Поэтому сейчас весь механизм АТЭС, по сути, работает на поиск резервов роста, причем далеко не только процентного. И здесь кроется одна из причин того, почему не только твердокаменные союзники США согласились на кабальное ТТП, хотя понимают, что оно, по сути, лишает их суверенитета. Дело в том, что ТТП имеет и хорошую сторону — фактически беспошлинную торговлю. Получить доступ на рынки США, даже ценой самоуничтожения, — это кое-что.

Эта история напрямую касается сути, философии АТЭС. Смысл этого механизма для США и еще нескольких стран изначально был в том, чтобы создать во всем регионе зону свободной торговли. А для половины участников АТЭС его смысл ровно в противоположном — проводить интеграцию, сохраняя контроль за своими экономиками, да и за политикой. Заслуга АТЭС в том, что этот механизм за четверть века открыл буквально сотни резервов роста и развития помимо "свободной торговли".

Это тем более важно потому, что торговля и экспорт были мотором "азиатского чуда" в предыдущую эпоху, но она как раз заканчивается. ТТП — это торговля, то есть вчерашний день. Сегодня больше говорят о развитии внутренних рынков, в Китае и прочих странах.

И как раз здесь много интересного придумали филиппинцы. Лозунг их председательства был — обеспечение инклюзивного роста. То есть такого, куда вовлечено как можно больше людей. А вовлекать их туда можно, к примеру, за счет улучшения образования и медицинского обслуживания; то есть государственные инвестиции в эти две отрасли порождают одновременно производителей и потребителей среднего класса, вырывая людей из бедности. По крайней мере таков филиппинский опыт развития, который помог стране выйти из зоны вечного несчастья и начать расти почти китайскими темпами (около 6% в год).

Механика АТЭС такова, что эта филиппинская идея, среди многих прочих, теперь вошла в межправительственные программы почти всех — 21 участника процесса, укрепив механизм единой региональной системы образования. И это только одна строчка в многочисленных достижениях АТЭС в 2015 году.

Где во всей этой истории Россия? Ответ есть. Хотя дан он, вопреки традиции, не в одной из газет страны-хозяйки саммита, а в китайской "Жэньминь жибао", автор статьи — президент Владимир Путин. Он, не забыв высказаться насчет ТТП и закрытых торговых блоков, говорит об открытом сотрудничестве равных, перечисляет наиболее перспективные для России его направления, включая и идею единого образовательного пространства АТР — это, кстати, о филиппинских инициативах, которые по сути продолжают наши, владивостокские (речь о саммите АТЭС в этом городе в 2012 году).

Что касается свободы торговли, то вообще-то в регионе действует более двух десятков таких соглашений (у России, скажем, есть подобный документ с Вьетнамом, готовятся и другие). Похоже, что таможенная пошлина здесь вообще становится анахронизмом. Вопрос в том, чья модель свободы лучше — китайская, ни к чему никого не обязывающая, или американская.

Особенность ситуации в регионе в том, что можно участвовать во всех торговых и прочих режимах одновременно, позволяя каждому доказать свою привлекательность. Что же касается АТЭС, то этот механизм может стать, среди прочего, площадкой для "сверки часов" и для диалога тех, кто входит в американскую ТТП, и тех, кто обходится без таковой.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Филиппины. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 ноября 2015 > № 1555448 Дмитрий Косырев


Мьянма > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 ноября 2015 > № 1549215 Дмитрий Косырев

Политический феномен Бориса Ельцина имеет все шансы повториться далеко от России, в Бирме (Мьянме) — со всеми последствиями для страны. Там до сих пор считают голоса по итогам всеобщих выборов, прошедших 8 ноября. Уже ясно, однако, что чуть не с 90% голосов победила оппозиция во главе с давним противником нынешнего военного или полувоенного режима, мадам Су Чжи, Нобелевской лауреаткой мира.

На улице западных правозащитников редкий для нынешних времен праздник, но эксперты посерьезнее осторожно объясняют, каким образом сокрушительная победа может привести к полному поражению.

Выборы как поиск консенсуса

На первый взгляд у нас тут чистый случай победы добрых сил: военные правили в Бирме с 1962 года, страна эта была всегда в первоочередном списке кандидатов на демократизацию, прозападные неправительственные фонды работают там уже несколько лет. Есть и живой символ добра — нобелевский лауреат мира. А сейчас прошли первые свободные выборы с 1990 года.

Кстати, точно такие же результаты те выборы и показали, то есть и тогда победила партия Су Чжи — Национальная лига за демократию, а злые военные отменили результаты выборов, саму Су Чжи в очередной раз посадили под домашний арест. Дайте народу сказать свое слово — таков был в этот раз лозунг. Народ его и сказал, партия военных (Союз солидарности и развития) разгромлена. Что же здесь может быть не так?

Например, вот что. За Бориса Ельцина тоже ведь голосовали в 1991 году пусть не 90%, но 57% россиян, у его оппонентов и шанса не было. И как — помогло? Уже в 1993 году нация была расколота в лучшем случае пополам, а что было дальше, мы все, надеюсь, помним.

Бирманские 90% — вполне типичный для азиатских обществ феномен, когда предвыборная ситуация служит для выработки некоего национального консенсуса, после чего все голосуют разом и одинаково, поражая американцев и прочих западников, где раскол избирателя 50% — 50% вовсе не несчастье, а почти норма. Но приверженцам демократической религии это не объяснишь, как не объяснишь и то, что через пару лет вполне может снова быть 90%, однако противоположные.

Почему бирманский избиратель так себя повел? Все очень логично. Страна выглядит, как СССР в последние свои годы: все обветшавшее, второсортное, тоскливое. Приезжаешь в соседний Таиланд — там уже какой-то другой, недоступный век.

Тоска и безнадежность копились поколениями. И, главное, прежний режим пошел на реформы, проводит их уже несколько лет, а раз так — надо его ускорить, тем более что реформы вполне успешны, на китайских инвестициях Бирма начала расти (пятнами, кварталами) и… создавать социальное неравенство. Просто классика.

Теперь о том, почему у США и союзников празднуют бирманский успех как-то надрывно, а серьезные аналитические материалы говорят, что на самом деле все плохо. Потому, что Су Чжи действительно чем-то похожа на Ельцина, ее партия похожа на наших реформаторов 90-х, и ошибки они начали совершать сразу же. Возможно, потому, что не понимают собственного общества.

Она говорит, что будет выше всех

На первый взгляд, победа — это победа. Завоевав почти весь парламент, можно назначить свое правительство, а весной парламент будет голосовать за нового президента. Единственное препятствие — конституция, в 2008 году то был первый шаг военных реформаторов. По ней ровно четверть мест в парламенте зарезервировано за военными, а изменить конституцию можно как раз тремя четвертями голосов плюс один голос. Далее, по той же конституции, Су Чжи не может стать президентом, поскольку ее дети — иностранные граждане (она была замужем за британцем и долго жила в Англии).

Но это как раз пустяк по сравнению с тем, что у победившей партии нет нужного количества "своих" управленческих кадров, особенно на местах, в регионах. Десятилетиями на административные должности уходили отставные военные. Они же составляют ключевую часть делового сословия. Так что победителям нужен тотальный передел не только власти, но и собственности.

Военные режимы в наши дни выглядят пережитком эпохи 50-60-х годов, когда во множестве только что деколонизовавшихся стран просто не было общенациональной силы, состоявшей вдобавок из людей хоть с каким-то образованием. Поэтому правила там единственная такая сила — армия, причем правила, как и в случае с Бирмой, не очень умело. Какие-то страны, допустим, соседний Таиланд, очень медленно переходят от "военной" эпохи к более гражданской. Бирма стала тяжелым случаем, когда переход сильно задержался.

Но реальность есть реальность. И вот мы видим мнение японских бизнесменов, активно работающих в этой стране, которые подсказывают: победителям сейчас надо сотрудничать с военными, иначе будет развал. Да и многие члены НЛД, партии Су Чжи, тоже так считают.

И как тут не вспомнить одно из самых моих сильных впечатлений от наших, российских 90-х — когда в регионах никто вроде бы не сопротивлялся в открытую московским реформаторам, но импульсы последних уходили будто в невидимую подушку. Так бывает, если не хватает "своих" кадров.

Так вот, Су Чжи немедленно показала миру то, что знают по всей Азии — свою полную непригодность для управления. Одно дело быть человеком-символом, другое… Сразу вспоминаются "местные" оценки ситуации: эту 70-летнюю женщину не воспринимают всерьез в собственной партии, она совершает ошибку за ошибкой. И вот она заявляет, что "будет выше президента", станет "принимать все решения", а президент должен "отлично понимать, что у него не будет власти". Это очень не по-азиатски, в Азии не любят бросать открытые вызовы и вообще скандалить. Там выигрывает поддающийся.

Третья сила

Заметим, что военные пока что как раз поддаются, ведут себя идеально, обещают передать власть и признали поражение, не то что в 1990-м. Кстати, тогда победившие демократы устроили резню на улицах, и военные, снова взявшие власть, выступили в роли спасителей нации. Сейчас никто никого не режет, а Су Чжи только осложняет себе будущую жизнь.

Как победитель может потерять все? Это уже видно. В стране появилась третья политическая сила, и эта история вдруг оказалась столь же актуальна для нас, внешнего мира, как и "ельцинский" опыт перехода от одного режима к другому. Дело в том, что речь идет о защите национальных традиций от мигрантов, причем от мусульман.

Это долгая история — как десятилетиями в буддийскую Бирму проникали мусульманские мигранты из соседней Бангладеш, каков их статус сегодня, как они себя ведут и как их в стране ненавидят. И это интересная история — а и правда, почему именно сейчас их поток вырос, какое имеет отношение Бангладеш к Сирии, Ливии и прочим странам? И почему везде реализуется та же тактика постепенного отжимания чьих-то земель, как в Косово?

Но что касается проблем бирманской демократии, то здесь интересно возникновение в 2013 году не партии даже, а организации, известной в стране под названием "Ма Ба Та" — вообще-то тут сокращение от "патриотической ассоциации Мьянмы", и лучше называть ее в русском варианте "МБТ". Это буддийская организация, выступающая за сохранение национальной сути бирманцев, а поэтому, среди прочего, она против потока беженцев. Руководят ею монахи. Она очень большая и сильная, действует в 40 регионах, куда сильнее НЛД, собирает десятки тысяч людей.

В выборах она демонстративно не участвовала. Но умные наблюдатели уже заметили, что МБТ вполне дружит с военными и пытается дискредитировать Су Чжи и ее команду. Что интересно, сама Су Чжи на темы мусульман молчала, боясь потерять голоса. Зато все западные СМИ обрушились на бирманских военных, обижающих невинных мусульманских переселенцев.

И если посмотреть на европейское информационное безумие в ходе кризиса беженцев, то ничего удивительного в этом нет. Так что "засадный полк" для обреченных победителей нынешних выборов уже готов.

В общем, если в Бирме не произойдет какого-то взрыва, то можно прогнозировать довольно длинный период, в течение которого победившим на выборах демократам будут предоставлены все возможности совершить все мыслимые ошибки и исчезнуть с местной политической сцены так, как это произошло в России. Стране от этого лучше не станет, но, видимо, это неизбежный и необходимый для нее опыт.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Мьянма > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 ноября 2015 > № 1549215 Дмитрий Косырев


Китай. Тайвань > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 ноября 2015 > № 1541335 Дмитрий Косырев

Главный итог предстоящей в субботу в Сингапуре первой в истории встречи высших лидеров КНР и Тайваня понятен заранее. Итог этот имеет отношение даже не к затянувшейся на столетие китайской гражданской войне, а к тому, понравится ли ее завершение Америке.

Оставить все как есть

Встреча глав двух Китаев, Си Цзиньпина и Ма Инцзю, произойдет на нейтральной, но весьма китайской территории (три четверти населения Сингапура — этнические китайцы). Заранее объявлено, что никаких коммюнике и даже заявлений не планируется. То есть смысл — в самой встрече как таковой. Ведь лидеры сторон, противостоявших друг другу в гражданской войне, не встречались с момента ее фактического окончания (с 1949 года), да и раньше пообщались только однажды (безрезультатные переговоры противостоявших друг другу Мао Цзэдуна и Чан Кайши осенью 1945 года, к которой Мао буквально вынудил товарищ Сталин).

В любом случае речь о событии мирового значения — даже если речь лишь о каком-то символическом шаге по сближению и примирению двух сторон. В конце концов, в истории нашего времени что-то не видно гражданских войн, которые формально не кончаются в течение целого столетия, да еще с учетом того, что это гражданский конфликт внутри одной из двух мировых сверхдержав.

Когда эта война формально началась, сказать так же трудно, как когда она формально закончится. Хаос и развал Китая, драка всех против всех постепенно нарастали после революции 1911 года — свержения монархии. Военное противостояние двух сил, коммунистов и националистов, стало фактом в 1927 году, и его не остановила даже японская агрессия и опять же формальный союз двух враждовавших Китаев против оккупантов. Остров Тайвань стал последним прибежищем проигравших в 1949 году.

С этого же момента началась ситуация, когда каждая сторона на уровне конституции признает Китай единым, то есть считает законным правителем такового только себя. Что, впрочем, не мешает нынешней экономической интеграции "двух Китаев", не отменяет того факта, что в реальной жизни существование Тайваня без обширных деловых связей с континентом попросту невозможно.

Но жизнь — это жизнь, а юридический статус — совсем другое дело. Так что начиная с субботы, даже если два лидера просто поговорят о погоде, формальный финал гражданской войны в Китае окажется ближе. Может, она и дотянется до столетнего юбилея (2027 год), но китайцы — народ в таких ситуациях неторопливый.

В четверг тайваньский лидер Ма провел пресс-конференцию, на которой было обозначено множество акцентов, вплоть до того, что он и Си будет называть друг друга просто "господин Си и господин Ма", без президентских и прочих титулов. Появилось и множество комментариев с обеих сторон Тайваньского пролива, из которых ясно, что, вообще-то, если не мерить вечностью, то суть встречи всего лишь в том, чтобы не дать оппозиционной, но берущей в следующем году власть Демократической партии Тайваня спровоцировать конфликт в этой части света. Лучше оставить все как есть, да вдобавок этого явно хочет и Вашингтон: вот общая мысль комментаторов.

Никаких больше Саакашвили

А причем здесь Вашингтон, не считая того факта, что с 1949 года США поддерживали Тайвань в качестве непотопляемого авианосца для борьбы с тогдашними, коммунистическими, властями Китая?

Здесь дело в том, что кроме вечности — то есть формальных актов по завершению гражданской войны — есть проблемы сиюминутные, политические. Название этой проблемы — тайваньские демократы, или Демократическая прогрессивная партия. Она уже побывала у власти, со скандалом ее потеряла, но, по итогам выборов января 2016 года, почти наверняка вернется. И партия президента Ма — то есть Гоминьдан, та самая партия, что боролась с Мао в той гражданской войне, — окажется в оппозиции.

Тайваньские демократы — типичное дитя 90-х, родственник Демократической партии США, глобалисты, сторонники "общечеловеческих ценностей" и т.д. И у них есть одна особенность: они (и их избиратели) сторонники провозглашения независимости Тайваня от Китая, в то время как до сего дня, напомним, Тайвань, как и Пекин, считают, что Китай един, вопрос только в том, какой из двух режимов "правильный". Пекин уже столько раз грозил военными акциями в случае формального отделения Тайваня, что намек нельзя было не понять. Да хватило бы и акций невоенных, чтобы тайваньский бизнес, завязанный на Китай, погиб бы и таким образом ввергнул остров в глубочайший кризис.

Ма Инцзю согласен с Вашингтоном, замечает пекинский комментатор, говоря об американском "подозрительном отношении как к провокационной независимости, так и к сближению" двух Китаев. То есть нынешней встречей с Си Цзиньпином Ма подыгрывает не только Пекину, но и Вашингтону, и наносит удар по тайваньским демократам. Он хочет выставить демократов в виде опасных провокаторов и, кто знает, повлиять на избирателя. Пекин это тоже вполне устраивает, для того и историческая встреча в Сингапуре.

То, что Пекин и партия Гоминьдан на Тайване равны в патриотизме, — понятно так же, как и то, почему тайваньские демократы не такие патриоты. Но почему Вашингтон должен радоваться удару по демократам и огорчаться уходу гоминьдановцев от власти? Разве США не заняты постоянными провокациями с целью ослабить Китай, разве не для этого они направляют свои военные корабли в спорные воды Южно-Китайского моря, провоцируя Пекин? Не говоря о том, что, как уже сказано, тайваньские демократы — типичное дитя 90-х, идейные дети тогдашней администрации Билла Клинтона?

Но в том-то и дело, что сейчас не 90-е. То, что тогда было нужно США, сейчас выглядит для них опасным. Китай только что обогнал Канаду в качестве первого торгового партнера США, его военно-морская мощь именно в Азии заметно выросла. В этой ситуации для США не должно быть никаких "новых Саакашвили", которые играли бы в свою провокационную игру, сталкивая ядерные сверхдержавы.

Одно дело — постоянно поджаривать геополитического конкурента на маленьком огне, твердо держа при этом руку на контрольных приборах, другое — когда вот такой Саакашвили с Тайваня просовывает руку туда же. Или когда Саудовская Аравия с Катаром берут Америку в заложники своих акций на Ближнем Востоке. Эти две истории не нравятся в Вашингтоне ни республиканцам, ни даже демократам.

Вы спросите, а как же тогда Саакашвили как таковой оказался на Украине? Так в том-то и дело, что Восточная Европа и даже Ближний Восток — не Китай. Китай больше и важнее.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Китай. Тайвань > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 ноября 2015 > № 1541335 Дмитрий Косырев


США. Узбекистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 ноября 2015 > № 1539147 Дмитрий Косырев

Завершающаяся в этот вторник поездка госсекретаря США Джона Керри по всем пяти бывшим советским республикам Центральной Азии очень похожа на начало перезагрузки американской политики в этом регионе. Выигрывают от нее больше всего те самые пять стран региона, но и Америка тоже, хотя бы потому, что выбрала лучший вариант поведения в той незавидной ситуации, в которой там оказалась.

Ближний Восток наоборот

Итак, Джон Керри посещает все государства Центральной Азии: Казахстан, Узбекистан, Киргизию, Таджикистан и Туркмению; такого не было никогда. Предшественник Керри на посту госсекретаря Хиллари Клинтон побывала в Узбекистане 4 года назад, с тех пор США в регионе вообще были не очень-то заметны.

Да и сейчас достижения Керри попросту микроскопичны. Все, что он привез, — коммюнике своей самаркандской встречи с министрами иностранных дел пяти стран, оно умещается на одной странице и, в общем-то, почти ни о чем.

Дело в том, что в последние годы Америка не смогла проводить в Центрально-Азиатском регионе ту самую политику, которая привела ее к нынешней катастрофе на Ближнем Востоке. Не смогла — и, вместо катастрофы, потерпела всего лишь утрату влияния. Сейчас пытается восстановить его почти с нуля.

Напомним, что произошло с США на Ближнем Востоке. Внешне, то есть по фразеологии, там, как и везде, велась политика под лозунгом "права человека", предполагавшая, что сотрудничать прежде всего надо с режимами и обществами, следующими западным стандартам. На Ближнем Востоке, впрочем, таковых не находилось. Но тут "как бы союзники" США в лице арабских монархий Персидского залива, видя вялость американской политики, начали вести свою игру — финансировать подготовку арабских бунтов (вот вам ваша демократизация и устранение диктаторов) и приглашать США поддерживать эти бунты словесно, а иногда и бомбардировками.

В результате, ко всеобщему изумлению, вместо демократизации получился развал государств и обществ и наступление самых диких исламистов (в Ливии, Сирии, Ираке, и не только там). Единственной же альтернативой такому ходу событий оказалась реставрация прежних режимов, как в Египте.

Поскольку американская внешняя политика везде действует по единому идеологическому стандарту (как советская при Брежневе), то и в Центральной Азии она работала так же. Но там революционного хаоса и исламизации не случилось потому, что регион удержали от такой перспективы Россия, Китай и прочие партнеры.

Они же сделали там бессмысленной стандартную американскую политику по смене режимов на нечто более проамериканское. А другой политики у США долгое время не было. Появилась ли она сейчас?

Человеческое измерение

Забавно было наблюдать за тем, как освещают поездку Керри американские и британские СМИ. Таковые отстали от реальности минимум на две эпохи, поскольку писали по сути только об одном: госсекретарь поехал к "автократам", нарушителям прав человека, но учить их соблюдению этих прав решался разве что за закрытыми дверями.

Когда в Самарканде корреспондент Washington Post под занавес пресс-конференции попробовала спросить что-то о правах, то ее вывели из зала совместно узбекские и американские охранники. Последние потом извинились и намекнули, что просто не давали узбекам слишком обижать женщину.

Для тех, кто думает, что в мире ничего не изменилось: перемены есть. Керри ввел новацию во внешней политике США, вместо "прав человека" говоря о "человеческом измерении". Надо посмотреть, относится ли эта замена только к одному региону или ко всем прочим тоже.

А теперь давайте все же почитаем то самое самаркандское коммюнике. Оно кое-чем интересно, поскольку обозначает, скажем так, идейную основу перезагруженного сотрудничества США со странами региона.

Первый абзац: "взаимно уважая суверенитет, независимость и территориальную целостность…". И только в последнем абзаце — стороны обязуются "защищать права человека, развивать демократические институты и практики и укреплять гражданские общества", но основываясь при этом, среди прочего, на Уставе ООН и международном праве.

Такой несколько неамериканский документ могли бы подписать и на очередном заседании Шанхайской организации сотрудничества.

У всего этого дипломатического упражнения есть один важный аспект, обозначаемый одним словом — Афганистан. Керри приехал в регион потому, что совершенно неясно, что будет с американским присутствием в Афганистане. Потеря влияния США в Центральной Азии была связана еще и с тем, что они уходят из Афганистана, по сути расписавшись в своем бессилии и оставляя его — возможно — талибам, да еще и подружившимся с агитаторами "Исламского государства".

Аналитический материал на американском ресурсе Huffington Post очень коротко и четко показывает, что сегодня никто (видимо, включая президента США) не знает, что делать с оставшимися 10 тысячами военнослужащих США в Афганистане. Ситуация там ухудшается, 10 тысяч погоды не сделают, но пока их там задерживают, а прочее, возможно, придется решать другому президенту. А госсекретарь Керри в такой ситуации "заполняет паузу", объясняя лидерам региона, как это называют американские СМИ, что "они не забыты и не одиноки".

Друзей много не бывает

Вообще-то в регионе и так хорошо знают, что они не одиноки. Центральной Азии, в отличие от уже упомянутого Ближнего Востока, повезло в том, что у нее оказалось много партнеров вместо одного. Это прежде всего Россия и Китай, по отдельности и вместе (в рамках ШОС). Но вдобавок, со сменой правительства в Индии, та начала проводить "большую" внешнюю политику, и в прошлом июле премьер-министр Нарендра Моди проехался примерно по тому же маршруту, что сейчас Керри. И еще есть мощная региональная держава — Иран, который скорее рано, чем поздно будет принят в ШОС.

И США тоже желанный партнер в регионе? А почему бы и нет. Существует заблуждение, что ШОС и прочие региональные структуры только тем и заняты, что "вытесняют" США из Центральной Азии. Ничего подобного, они заняты совсем другим.

Помните, как Барак Обама, высказываясь по поводу проекта Транстихоокеанского партнерства, неосторожно сказал, что не Китай, а США должны диктовать правила торговли.

Так вот, в Центральной Азии никто не диктует правила торговли и поведения, кроме стран Центральной Азии. Все прочие, включая Россию и Китай, им в этом только помогают, по принципу "друзей много не бывает". США, похоже, сейчас осторожно расписываются в том, что правилам этим будут следовать. Тогда у них есть в регионе будущее.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

США. Узбекистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 ноября 2015 > № 1539147 Дмитрий Косырев


Великобритания. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 октября 2015 > № 1523100 Дмитрий Косырев

Во вторник, в первый день визита Си Цзиньпина в Лондон, главным потрясением для обитателей Великобритании стало не его выступление перед обеими палатами парламента, не переговоры или торжественные обед и ужин с королевой Елизаветой, герцогом Эдинбургским, премьер-министром Дэвидом Кэмероном и лидером оппозиции Джереми Корбином. Поразил масштаб демонстрации у входа в Букингемский дворец.

Толпа лондонских китайцев, приветствовавшая своего лидера, с ее флагами и плакатами выкрасила пейзаж в красное (древний цвет праздника в Поднебесной империи). Антикитайские демонстранты на этом фоне просто потерялись. "Это организованное мероприятие, у них у всех одинаковые плакаты", бурчали себе под нос "защитники Тибета" и просто правозащитники.

Они поменялись ролями

Результатом визита должно стать подписание контрактов на 30 миллиардов фунтов (не долларов): Китай в очередной раз инвестирует в обновление британской экономики, особенно в атомную энергетику. Но есть вещи поинтереснее денег, это геополитическая символика, то есть ответ на вопрос: что же такое происходит в нашем мире.

Давайте посмотрим, что по этому поводу думают китайцы. Вот аналитический материал в англоязычной "Чайна дейли": нынешние Китай и Великобритания "поразительно отличаются" друг от друга. Китай — самая большая страна мира по населению, вторая экономика мира по одному методу подсчета и первая — по другому методу. Великобритания — это одна двадцатая населения Китая, она остается "заметной экономикой" (на пятом или десятом месте в мире, в зависимости от методики подсчета).

А ведь еще сто лет назад все было ровно наоборот. Британская империя играла роль единственной сверхдержавы, она владела Индией, половиной Африки и вообще половиной мира; отдала США свою сверхдержавность по итогам Второй мировой, хотя и воевала в ней на одной стороне с Америкой. Китай в ту эпоху был развалиной, а начался развал с двух войн с той же Великобританией, с образования на китайской территории британских колоний и прочих бедствий XIX века.

О чем речь? О том, что былое место Британской империи на вершине мира заняли США и Китай, причем Китай набирает силу. Империи попросту поменялись местами.

Мстить и обижаться на прошлое — не китайский стиль. Как замечает китайский аналитик уже в другой газете, это ведь именно британцы в XIX веке лишили Китай иллюзий насчет того, что он "центр вселенной" и таким образом помогли ему начать долгий путь к независимости и процветанию.

Так что ответного удара Поднебесной империи не будет. Китай, новая сверхдержава, вместо этого желает выстроить с бывшей сверхдержавой новую и выгодную модель отношений.

Ввести санкции и противостоять

В европейском соревновании за спасительный китайский рынок два лидера — Германия и Великобритания. Немцы, с учетом объема торговли, пока в целом первые, британцы же — вторая страна по части получения китайских инвестиций и второй европейский инвестор в Китай. Британское правительство напоминает, что Китай инвестирует в страну больше каких угодно европейцев.

Отличие Лондона от Берлина в том, что первый — это мировой финансовый центр. Смысл нынешнего визита в том, что Лондон и его финансисты должны стать ключевым звеном в шествии юаня по миру за пределами Азии и БРИКС. Понравится ли это Америке? А кто ее знает, может, и нет, но Кэмерон говорит, что все под контролем.

Британцы же надеются в обмен на это избавиться от проблемы слишком дешевой китайской стали, которая убивает аналогичную британскую отрасль. И как тут не вспомнить славу британской стали сто и сто пятьдесят лет назад, но оставим эту тему историкам и поэтам.

Две наши экономики великолепно дополняют друг друга, говорят китайские аналитики, поскольку ВВП Великобритании дают в основном финансы, Китая — производство. В наших отношениях наступает золотая пора, согласен Дэвид Кэмерон.

Кто не согласен: идеологи. Если хочется в одном небольшом материале увидеть, как подобные люди мучаются и страдают по поводу нынешнего приезда китайского лидера и всего, что его визит означает, то есть такой материал. Который говорит: проблема с Китаем в том, что он "управляется кучкой жестоких, коррумпированных коммунистических диктаторов".

Она очень типична, такая вот сказка о Китае. Возьмите каждое слово этого замечательного автора, разверните его по принципу "наоборот", на 180 градусов — и получите современный Китай. Есть еще несколько стран мира, которые правозащитная мафия избрала себе в виде страшной сказки, чтобы сплачивать свои ряды. Но Китай стал просто слишком большим и успешным, чтобы играть эту роль.

Достаточно посмотреть, что автор предлагает делать, вместо того чтобы принимать Си Цзиньпина в Букингемском дворце: ввести против Китая санкции и противостоять ему. Это уже даже не смешно.

Сам автор весьма типичен. Он бывший советник британского премьера Дэвида Кэмерона, с премьером потом разошедшийся. Сейчас занят правозащитным бизнесом, то есть продвигает демократию. И последняя деталь — хотя зовут автора Стивен Хилтон, по паспорту британец, но он сам напоминает о своих восточноевропейских (венгерских) корнях. Хотя с нынешней Венгрией, ее правительством и избирателями, очевидно не согласен. Знакомая картина, в том числе по происхождению, знакомый тип мыслителя.

Хорошо, что есть люди, по творчеству которых видно, как смешна эта унаследованная от погибшей Британской империи идеология фальшивого морального превосходства, которая, кстати, полностью применяется ими и в отношении России. Но по части китайской политики Хилтон и его единомышленники, по крайней мере, в Великобритании, уже очевидные маргиналы. А в отношении России и еще нескольких стран — нет, в частности потому, что от нас не зависит само выживание Великобритании как державы.

Вопрос для нас в том, как и когда России удастся то, что удается Китаю, то есть сделать таких сказочников чем-то вроде сельских сумасшедших, чтобы они не мешали нам развивать свои отношения с американцами или европейцами к обоюдной выгоде.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Великобритания. Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 октября 2015 > № 1523100 Дмитрий Косырев


Грузия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июля 2014 > № 1121895 Дмитрий Косырев

ЭДУАРД ШЕВАРДНАДЗЕ И УХОД "ВЕЛИКОЙ ЭПОХИ" (" НОВОСТИ-ГРУЗИЯ ", ГРУЗИЯ )

ДМИТРИЙ КОСЫРЕВ

Тбилиси - Смерть Эдуарда Шеварднадзе кем-то может восприниматься как событие грузинской политики и грузинской истории. Но не будем забывать, что до своего отъезда в Грузию, где он был главой парламента с ноября 1992 и президентом с ноября 1995 по ноябрь 2003-го, этот человек был на самой вершине совсем другой - мировой политики.

Шеварднадзе и Грузия - да, это драматичная история. Но Шеварднадзе и Горбачев с Рональдом Рейганом и Джорджем Бушем-старшим - это все-таки история масштабом куда больше. Причем мы до сих пор не готовы дать ей спокойную и серьезную оценку.

Их было трое

Ключевые эпизоды этой истории, которые вызывают сегодня такие же яростные эмоции, как и 10 или 20 лет назад, лучше обозначать, избегая оценок (хотя бы потому, что по каждому пункту есть минимум две противоположные оценки, плюс множество второстепенных). Но как же их избежать, если это почти невозможно?

Для начала: каким образом первый секретарь (то есть, по сегодняшним меркам, губернатор) одной из республик СССР, с биографией, связанной преимущественно с КГБ, стал министром иностранных дел? Какое он имел отношение к внешней политике?

Очень просто: внешняя политика в 1985 году была ключевой частью всего, что тогда происходило с СССР. Власть - точнее, инициатива - в 1985 году фактически перешла к находившимся в явном меньшинстве в руководстве трем единомышленникам. Михаилу Горбачеву, Александру Яковлеву и Эдуарду Шеварднадзе. Исходная точка их деятельности выглядела так: обветшавшая и безнадежно отстававшая технологически от Запада экономика; идеология, в которую не верили даже идеологи; и - невыносимая ситуация на мировой арене. Вспомним, тогда СССР завяз в войне в Афганистане, улучшение отношений с Китаем началось только в 1989 году... Проблема была в том, что на какую-либо четкую политику в такой ситуации рано или поздно не хватило бы денег. Что и стало очевидно уже к концу 80-х.

Понятно (по крайней мере, сегодня), что решения этой "тройки" должны были быть резкими, во всех упомянутых сферах. Многим казалось, что это не проблема, ведь почти монархическая система устройства власти того времени исключала внутреннюю оппозицию. Но не тут-то было. Война дипломатии (во главе с Шеварднадзе) и многоликого "военного лобби" стала буквально легендарной и ощущалась на каждом шагу.

В ходе этой войны и родилась концепция того, что Шеварднадзе, Яковлев и еще несколько крупных фигур (для кого-то - включая и Горбачева) - это завербованные и платные "агенты влияния" США и Запада в целом. В такой ситуации любой их шаг сразу отторгался противоположной стороной этого противостояния.

Обстановка той борьбы подталкивала обе стороны на непродуманные акции. Но важнее то, что все сегодняшние оценки 80-х, как и 90-х годов идут, к сожалению, оттуда, от той борьбы двух непримиримых сторон.

Не только море

Что касается спорных решений во внешней политике, которые приписываются скорее Шеварднадзе, чем Горбачеву, то на первом месте тут оказался раздел Берингова моря между Камчаткой и Аляской. Это было 1 июня 1990 года, когда им в Вашингтоне совместно с госсекретарем США Джеймсом Бейкером было подписано соглашение о передаче США акватории Берингова моря по разделительной линии Шеварднадзе - Бейкера.

Обвинения тут выглядят следующим образом: СССР уступил США 46 тысяч кв. км шельфа и 7 тысяч кв. км глубоководной акватории; на отдельных участках исключительная экономическая зона России сократилась до 150 миль, тогда как американская расширилась до 250 - это противоречит статье 57 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Русский вариант соглашения все 90-е годы хранился в секрете, нигде не публиковался и непонятно кем обсуждался; соглашение, которое должно было вступить в силу после ратификации парламентами обеих стран, было введено в действие дипломатическими нотами о временном применении договора.

История, короче говоря, интересная. Но по масштабу куда меньше истории с объединением Германии, с устными (и нарушенными потом) гарантиями нерасширения НАТО на Восток.

Или, допустим, переговоры с США по ограничению, а затем прекращению ядерных испытаний и все прочее, вписывающееся в схему снижения уровня ядерного противостояния держав. А в целом речь идет не о пустяке, а о прекращении холодной войны. Не забудем, наконец, вывод войск из Афганистана, это ведь тоже сложный международный сюжет.

Перед нами громадные сдвиги на мировой арене. В чью пользу? А здесь, думаю, вдобавок к тоннам уже написанных книг придется добавить еще десятки тонн. И подождать лет этак сто, пока мы сможем воспринимать ситуацию спокойно.

Доводы тех, кто считает Шеварднадзе (и Горбачева, и Яковлева) людьми, делавшими неизбежные в той ситуации шаги, тех, кто не воспринимает идею "заговора агентов влияния", очень просты. Не надо оценивать ситуацию 80-х исходя из реальности 90-х. Уступки сильной державы - совсем не то, что метания ослабевшей России 90-х. Одно дело пусть обветшавший, но все же сильный СССР до 1991 года, другое - его развалины после Беловежского соглашения.

Участвовали ли переговорные партнеры Горбачева-Шеварднадзе в развале СССР? А как же. Были ли планы и программы по такому развалу? Свидетельств на этот счет сколько угодно. Они старались. Но оценивали шансы на развал довольно низко, и в декабре 1991-го сами удивились больше всех. "Как же нам повезло", - писали об этом в своих мемуарах старший Буш и его соратники типа Брента Скоукрофта.

Вот интересно, а что бы сделали в той, начинавшейся с 1985 года ситуации противники Шеварднадзе: ужесточили бы внешнюю политику, как это было в момент прихода к власти Юрия Андропова? И что бы получили?

Эдуард Шеварднадзе, в любом случае, был политиком, склонным к драматическим жестам в этой своей борьбе с "военным лобби". Он прославился своей невиданной для СССР отставкой в 1990-м году в знак предупреждения о надвигающейся диктатуре (военном перевороте), с последующим выходом из КПСС.

И примерно так же он, тогда - президент своей страны, поступил уже в Грузии, в конце 2003-го года, когда произошла "революция роз", и власть захватил Михаил Саакашвили. А в 2012 году извинился перед гражданами Грузии за то, что отдал власть Саакашвили, сказал, что тогда у него не было другого выбора... Интересно, а в 1990-м, когда он уходил с поста министра иностранных дел СССР, у него выбор был?

А если бы он вместо этого стал бы вице-президентом СССР (Горбачев этого хотел), и если бы не было событий 1991 года, от путча до Беловежья - как бы мы оценивали сегодня эту фигуру?

Проблема с ответами на эти и прочие подобные вопросы - в том, что их, ответов, слишком много. Дают их разные люди. Умные и квалифицированные тонут в море фактов и оценок. Неграмотные и озлобленные, как обычно, считают, что все просто.

Что считал сам Шеварднадзе? Есть книга, которая вышла сначала на грузинском, потом на немецком и, наконец, на русском языке - в 2009 году ("Когда рухнул железный занавес. Встречи и воспоминания").

Единственное, что ясно, когда читаешь эту и другие книги о том времени - что то была великая и страшная эпоха, лицо которой определяли совсем не мелкие люди. Масштабы личности Эдуарда Шеварднадзе мы еще не скоро поймем.

Грузия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июля 2014 > № 1121895 Дмитрий Косырев


Индия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 23 мая 2014 > № 1083426 Дмитрий Косырев

Какой будет внешняя политика нового премьер-министра Индии Нарендры Моди, который вступает в должность в ближайший понедельник?

Хороший вопрос, особенно с учетом того, что он и сам может еще не знать ответа на него. Лидер оппозиционной (до прошлой пятницы) Бхаратия джаната парти (БДП) с 2002 года был главным министром штата Гуджарат.

Представим себе, что в России президентом окажется кто-то из губернаторов, не имеющий почти никакого внешнеполитического опыта и вдобавок долго находившийся под американскими, и еще британскими и какими-то другими, санкциями. Сейчас подобное произошло с Индией, и не сказать, что страна переживает по этому поводу.

Хорошая новость для Москвы

Индия в восторге. Тридцать лет там не было такого популярного лидера, и такой партии, чтобы она взяла абсолютное большинство в парламенте и даже не нуждалась в каких-то коалициях. Конкурентов у нее нет, потому что проигравший ветеран и бывший монополист политики — партия Индийский национальный конгресс — не тянет даже на позицию лидера оппозиции. Для этого конгрессистам нужно иметь 10% мест в парламенте, а их нет. Конгрессу конец?

Новый премьер обещает стране обновление, прежде всего в экономике. Но вот внешняя политика — тут полная неясность. Нарендра Моди во время предвыборной кампании говорил о чем угодно, кроме международных дел. Сейчас сами же индийцы пытаются вспомнить, в какие страны он ездил, пока управлял Гуджаратом. В Азию прежде всего — например, в Японию, а также в прочие страны, где находились инвесторы и деловые партнеры штата. А в США его не пускали. Ну и что с того? Значит ли это, что он будет оказывать предпочтение азиатским соседям на посту премьера? Не обязательно.Кто станет министром иностранных дел в новом правительстве? Неизвестно. Имя кандидата раньше не называлось, да никто и не интересовался. Список претендентов есть, опубликован в New York Times. Кстати, среди прочих упоминается бывший посол Индии в Москве Канвал Сибал, весьма достойный человек. Но не факт, что ему эту должность предложат.

Конечно, можно обратиться к опыту нахождения БДП у власти с 1998 по 2004 годы. Внешняя политика тогда была сильной — Индия стала ядерной державой, и одновременно начала сближаться с США. Но дело в том, что накануне предвыборной кампании Моди и его команда резко поменяли прежних лидеров партии. Это теперь какая-то новая БДП.

С прежней, кстати, Москве было очень комфортно, та власть в Дели вела себя более понятно и дружественно, чем правившие до нее и вернувшиеся к власти в 2004-м конгрессисты.

Приход к власти Моди и катастрофа Конгресса, конечно, ставит точку на эпохе "той самой" российско-индийской дружбы, которая связывается больше всего с именем Индиры Ганди и ее отца, первого премьера независимой Индии Джавахарлала Неру.

Но вообще-то эпоха тихо ушла еще раньше. Что было заметно по какой-то странной, окутывающей все российско-индийские дела атмосфере недосказанности и доброжелательной прохлады. "Да поймите вы, что наш премьер во всех делах видит только Америку, весь прочий мир для него неинтересен", говорили мне о Манмохане Сингхе, руководившем страной последние 10 лет.

Это бесспорно обаятельный и милый человек, бывавший в Москве несколько раз, но общее снижение градуса тепла к России со стороны лидеров Конгресса, год за годом — факт, даже при множестве подписанных контрактов.

Так что приход к власти Нарендры Моди — это хорошая новость для Москвы. А еще это для нас, но особенно для американцев с европейцами, очень поучительная история на тему об экспертах, в кавычках и без, и о провалившихся идеологах.Два разных Моди

"Простой человек проигнорировал комментариат" — так называется авторская колонка в делийском "Пионере". "Комментариат" — хорошее слово: это обо всей среде репортеров, комментаторов и работников экспертных центров. Автор колонки — француз Клод Апри, он пишет о том, что Нарендра Моди во французских и прочих западных СМИ (и материалах экспертных центров) — это один человек, если не сказать монстр, а в индийском общественном сознании — это совсем другой Моди.

Феномен знакомый. В начале 90-х, помнится, мы все читали в западных СМИ фамилию президента Бориса Ельцина исключительно с приставкой "реформатор" и "демократ". И испытывали по этому поводу соответствующие эмоции. Моди же, в глазах публики во Франции (как пишет французский автор), это "гуджаратский мясник" и "индийский Гитлер". И еще, добавим, "индуистский националист", "враг мусульман", "консерватор" и т.д. Вы и сегодня увидите нечто подобное в тех же СМИ — рядом с искренним недоумением: как же тогда такой человек только что стал общенародным лидером всей громадной Индии?

Речь о том, что в 2002 году, когда Моди только приступил к работе главного министра Гуджарат, в этом штате вспыхнули кровавые столкновения между мусульманами и индуистами. И он не смог ничего сделать — силовики не слушались.

С тех пор его дело разбирал индийский суд, признал Моди невиновным. Мусульмане Гуджарата голосовали за него раз за разом. И что вы думаете, после этого в США, Великобритании и т.д. сняли санкции, которые ввели против Моди в 2005 году? Ну, то есть сняли, но только сейчас, когда он стал лидером великой державы, которая в обозримый период может оказаться второй экономикой мира — после Китая.

А кто же тогда Нарендра Моди в глазах его избирателя? Прежде всего — лидер, способный принести процветание одному штату, а раз так — то и всей Индии. Еще это человек, завоевавший голоса молодого поколения по всей стране, и, что интересно, сумевший вывести вопрос о разных религиях и кастах Индии за скобки дебатов. Значит ли это, что индийцев волнуют совсем другие проблемы?

Кто виноват

"Комментариат", о котором пишет французский автор в индийской газете, включает в себя и "некоторых образованных людей" в самой Индии, которые в последние месяцы подвергали кандидата Моди и его партию таким яростным атакам, что избиратель с очевидным удовольствием проигнорировал эту публику и проголосовал по-своему. Видимо, тут можно констатировать серьезные проблемы у части индийской элиты. Но куда большая проблема у зарубежных единомышленников таких людей.Как получился этот идеологический и морализаторский альянс между "некоторыми образованными" в Индии и СМИ стран Запада? Почему к нему в массовом порядке присоединились люди посерьезнее — экспертные круги? Почему американцы и британцы ввели глупейшие, попросту позорные санкции против будущего лидера важнейшей страны — не говоря о глупости самой идеи вводить санкции против зарубежного деятеля? Почему, наконец, их не догадались отменить вовремя, и пришлось это с позором делать только после избрания Моди?

Давайте напомним, в чем глубинная суть идеи санкций. Это такая форма вмешательства во внутренние дела другого государства; предполагается, что аборигены узнают, что такого-то деятеля не пускают в морально возмущенные США, устрашатся, застыдятся и не будут его никуда избирать. Ну, вот и результат: провал. Да еще какой.

Вряд ли новый премьер будет обижаться и не развивать отношения с США или прочими провалившимися. Так что разговоры о том, "кто потерял Индию", могут не понадобиться. А вот в целом из этой истории кому-то следовало бы сделать выводы. Может, и сделают.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня".

Индия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 23 мая 2014 > № 1083426 Дмитрий Косырев


Таиланд. Азия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 января 2014 > № 981109 Дмитрий Косырев

Таиланд тянет за собой на дно всю Азию

Дмитрий Косырев, политический обозреватель

Бангкок во вторник находится между транспортным параличом (учинен оппозицией в понедельник) и возможным конституционным переворотом (намечен на среду). Все это не только ставит под вопрос будущее самого Таиланда, но и вызывает размышления о будущем "азиатского экономического чуда" в целом, не только в Юго-Восточной, но и в Восточной Азии (то есть, например, в Китае).

А последнее говорит о том, что оппозиционеры в Таиланде по странному стечению обстоятельств могут развернуть вспять процесс, наметившийся еще в конце 90-х – то есть упадок Запада и возвышение Востока.

Не можешь выиграть выборы – бунтуй

Предположим, вы – представитель бунтующего, якобы креативного столичного среднего класса (нижней его части), но в данном случае не российского, украинского или египетского, а таиландского. Шансов честно прийти к власти через выборы у вас нет, что показали аналогичные события в перечисленных и многих других странах, а также опросы у вас дома. Но у вас есть шанс создать в стране тупиковую ситуацию и надеяться хоть что-то на этом выиграть. Для этого всего-то нужны несколько сот тысяч человек, готовых выйти на улицы столицы.

Таиландские оппозиционеры, они же "желтые майки", заняли в понедельник семь ключевых транспортных развязок Бангкока, и улицы города опустели. Люди просто не выезжают никуда, зная, что не доедут. Имея под рукой пару сотен тысяч демонстрантов, такое можно сделать.

Вопрос в том, что дальше – ведь "желтые" из-за их постоянных уличных акций теряют уже поддержку даже там, где они считались непобедимыми, то есть в самой столице и на юге страны.

А дальше Конституционный суд в среду должен вынести решение – не запретить ли целиком правящую партию, которая двинула в жизнь законопроект насчет того, что международные договоры должны ратифицироваться парламентом (а не одним лишь королем). Это – ослабление монархии, то есть противоречит конституции.

Суды в Бангкоке откровенно "желтые". Но прокуратура – наоборот, за правительство, то есть за "красных", и "желтые" вполне логично нарушили процедуру, подав в Конституционный суд свою петицию в обход прокуратуры.

То есть какое решение ни прими – все равно тупик, примерно как в Москве в 1993 году. Этот политический тупик в Таиланде существует уже годы. "Желтые" добиваются помощи военных, то есть переворота. Военные пока отказываются, говоря, по сути, "отстаньте от нас, мы вас уже поддержали в 2006 году, приведя к власти, результатом были бангкокские баррикадные побоища 2010-го и более 90 погибших. В результате виноваты оказались мы, военные".

Отсюда – удивительно ненасильственный характер происходящих событий. Проиграет тот, кто прольет кровь. Правительство играет в эту игру очень грамотно.

Правящая партия сдаваться не собирается, неуклонно двигая страну к провозглашенным правительством досрочным выборам 2 февраля. "Желтые" бьются за каждый избирательный участок, не давая там регистрироваться кандидатам. То есть срывают выборы, поскольку поддержка избирателя у "желтых" сейчас еще меньше, чем в 2011 году, когда к власти подавляющим большинством пришли "красные".Конец эпохи

Итак, тупик, и очень интересный для нас тупик. Дело не только в 70 тысячах постоянно живущих в Таиланде наших соотечественников, и не в миллионах приезжающих туда туристов, включая российских. Хотя отрасль, дающая 7% ВВП страны, уже страдает, в Бангкок отменяются авиарейсы.

Среди множества материалов в таиландских СМИ мелькнул и вот какой: модель, сделавшая Таиланд вполне богатым и развитым, себя исчерпала. Суть этой модели – в централизации власти и экономическом развитии страны при ключевой роли сильного правительства (включая пятилетние и прочие планы). Да, страна очень далеко ушла от "третьего мира", но успехи экономики породили феномен столичного среднего класса, которому хочется перемен – а каких, он даже и сформулировать толком не может. Ну, хорошая власть без коррупции, но не более того.Автор материала в Bangkok Post (он, кстати, в каком-то смысле "человек со стороны", иностранец, давно живущий в Таиланде) предлагает сломать централизованную систему и перейти к федеральной. Поскольку регионы – избирательная база правительства – откровенно ненавидят "желтых" и могут, если те придут к власти, повторить то, что уже было в 2010 году. Уличные побоища в столице.

Эту мысль надо прояснить: бангкокский средний класс не хочет, чтобы более бедные регионы развивались в централизованном порядке, потому что на это идут налоги, которые платят более богатые столичные жители. Но вслух, понятно, эту мысль стараются не высказывать. Знакомые симптомы, не правда ли?

Но дело в том, что модель централизованного ускоренного экономического развития – это не только Таиланд. Это вся цепочка экономических чудес Япония – Южная Корея – Сингапур – Малайзия и прочие, а потом еще и громадный Китай.

Модель была логичной – в том числе потому, что многим странам надо было попросту создавать нацию из нескольких говорящих на разных диалектах регионов. Еще был колониализм и нарезанные им довольно условные границы, требовавшие опять же централизации, единой системы образования. А иначе будут вопросы: почему Лаос – отдельное государство? А Камбоджа?

Кстати, когда "желтые" были у власти (те самые 2006-2011 годы), они и переругались с Камбоджей по поводу границы, дошло до артиллерии…И что, сейчас прежний мир кончится? Ведь и в Малайзии похожие процессы, хотя здесь удалось включить похожую по идеологии оппозицию в политическую систему. И даже в Сингапуре. И в Китае есть признаки чего-то похожего. Средний класс – гордое дитя экономического чуда – станет его, чуда, могильщиком?

Пока что ситуация, согласно данным из штаб-квартиры АТЭС, выглядит так: мировой экономический кризис 2008 года как бы "отключает" Азию от Запада.

Азия все равно впереди по всем показателям, но не благодаря экспорту в США или ЕС, а благодаря торговле товарами, которые в Азии производятся и здесь же потребляются. И – да, это снижает темпы ее развития, но не принципиально.

Но что будет, если начнут разваливаться страны, само существование которых еще вчера никем не оспаривалось? Совсем новая и никому пока не понятная ситуация.

Таиланд. Азия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 января 2014 > № 981109 Дмитрий Косырев


Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 декабря 2013 > № 977198 Дмитрий Косырев

Председатель Мао как герой нашего времени

Дмитрий Косырев, политический обозреватель

Мао Цзэдуну 26 декабря – 120 лет, он давно уже во всех смыслах небожитель, и "беседует с Карлом Марксом", по его собственному выражению. Но, поскольку человечество никогда и ничему не учится, то никакой стране не гарантировано, что не появится новый Мао, олицетворение разрушительной и беспощадной революционности. Да, и сегодня может появиться. И даже именно сегодня.

Идеальный революционер

Я принял уже участие в двух записях эфиров к этой замечательной дате, в студии звучали голоса аудитории, вопросы… И сделал вывод: Мао всем интересен, вызывает бешеные страсти. Почему? Потому что это очень узнаваемый типаж сегодняшнего дня, хоть и на редкость азиатский, экзотический и колоритный.

Самое интересное в его биографии – как он начал всем мешать в ту минуту, когда вроде бы добился всего, провозгласив 1 октября 1949 года создание Китайской Народной Республики с главной трибуны страны на площади Тяньаньмэнь.

Наверное, не так много в мировой истории случаев, когда не надо приписывать главе государства все, что было сделано в стране в период его правления. В Китае это было совсем не так.

Изучаешь биографию Мао (лучшая принадлежит профессору Александру Панцову, в серии ЖЗЛ) и видишь: как только его подчиненные, другие руководители страны, начинали проводить какие-то преобразования, развивать экономику, создавать систему образования – в общем, делать нормальную работу топ-менеджера, как Мао немедленно оказывался оппозиционером собственному окружению. В какие-то моменты буквально одиночкой.

Каким-то чудом, точнее умением даже в меньшинстве найти нужных людей и поднять их на очередную революцию, Мао умудрился заставить руководство страны пойти на безумный эксперимент "большого скачка" в 1958 году, с повальной коммунизацией сельского хозяйства и выплавкой "стали" в домашних печах на заднем дворе. Результат: катастрофа, голод 1960-го года, смерть, по неофициальным данным, 30 миллионов человек.

И Мао оставляет пост главы государства (сохраняя руководство партией), превращается в дискредитированного, почти изолированного человека. Однако сверхъестественным усилием возвращается к власти в 1967 году, ввергнув страну в новое тотальное потрясение (с аналогичным счетом жертв и аналогичным катастрофическим результатом) – в "культурную революцию".

То есть перед нами человек, минимум дважды разрушавший до основания то, что с великим трудом делали его соратники и вроде как единомышленники: государство, общество, вообще систему.

И вы думаете, он сожалел о результатах своей деятельности? Незадолго до смерти (1976 год) его спросили, что он считает своими главными заслугами. Он назвал два достижения, вторым оказалась как раз "культурная революция". Раньше говорил, что вот такую тотальную заваруху надо устраивать раз в семь лет, иначе – никак.

В общем, идеальный революционер. Крайний случай человека, умеющего только ломать, и полностью неспособного строить. В ту же категорию следует занести еще и "реформатора" (по типу характера). Просто реформатор – это смягченный вариант революционера, не обязательно предполагающий массовые убийства.

Аналог – Борис Николаевич Ельцин. Человек, который страшно оживлялся, когда надо было что-то героически поломать, свергнуть, и чувствовавший себя не у дел, когда требовалось терпеливо растить сад на руинах. В любой революционной толпе и сегодня можно найти сколько угодно разрушителей, хорошо понимающих, что в нормальной обстановке они, такие, никому не нужны.

Дуэт со Сталиным

Отношения Мао со Сталиным – а они были, и очень личные – это целая драма. Дело в том, что само создание Коммунистической партии Китая (1921 год) было на 100% экспериментом Москвы, точнее Коминтерна – подрывной организации, распространявшей коммунизм по всему миру.

Мао оказался единственным действующим китайским коммунистическим лидером, уцелевшим после страшного провала политики Коминтерна. Дело было в том, что Компартия Китая была не просто создана усилиями многочисленных агентов Коминтерна, она почти целиком финансировалась этой организацией. И управлялась ею в ежедневном режиме. На Китай сбрасывался вал резолюций, указаний, новых идей "москвичей" Коминтерна, которые коммунисты не могли не выполнять, поскольку висели на финансовом крючке.

Как же они их ненавидели, этих наезжавших один за другим инструкторов-наставников, носителей множества революционных псевдонимов: Войтинский, Миф, Ломинадзе, Бородин… И ведь если бы они занимались чистым марксистским теоретизированием и редактированием резолюций – но в Китае-то фактически с 1911 года шла война, сначала гражданская, потом плавно перешедшая в японскую оккупацию. Людей убивали миллионами. И в итоге с бесконечными сменами тактик и идиотскими указаниями коминтерновцы доигрались: в конце 20-х новый хозяин Китая, генералиссимус Чан Кайши, попросту поубивал почти всех "городских" коммунистов, и ведь не скажешь, что совсем без причины.

Остался практически один Мао, плюс те, кто успели к нему перебежать. Случайно? Не совсем. Он был чем-то вроде внутрипартийного диссидента, не одобрял идеи Коминтерна, занимался строительством освобожденных районов и прочей "работой с крестьянством" в известном отдалении от больших городов. И оказалось, что вот так, в условиях Китая, что-то еще можно сделать.

Сталин лично и непосредственно курировал всю китайскую политику Коминтерна и многому научился на ее провале. Дальше, в 30-х, в советской печати начала появляться идея насчет того, что в Китае есть настоящий вождь коммунистов, некто Мао. А могло быть и по-другому, ведь деньги на содержание возрожденной Мао компартии и ее армии шли из Москвы вплоть до 1949 года, даже позже.

Они однажды встретились – Мао провел в Москве чуть не половину зимы 1949-1950 годов. И там глава только что воссозданного громадного государства ждал неделями, когда же его примет товарищ Сталин. Такое не забывается.

Но они, конечно, уважали друг друга, хорошо понимая, как они похожи. Для Мао это уважение всегда было на грани бессильной ненависти. Зато как же отыгрывался китайский вождь на наследнике Сталина, Никите Хрущеве, как он унижал его. Однажды устроил переговоры в своем бассейне, хорошо зная, что плавал Хрущев плохо, и это только один эпизод.

Загадка 70%

Говоря о сегодняшней оценке жизни Мао Цзэдуна, мы просто не можем не присмотреться к замечательному феномену: как сегодня воспринимают его сами китайцы. Официально так: Мао сделал на 70% хороших дел и на 30% плохих. Что интересно, широкая публика, помнящая бедствия и массовые смерти маоистских экспериментов (а это история каждой семьи), настроена так же. Ну, пусть многие сказали бы – 50 на 50, а не 70 на 30, но все же нация настроена взвешенно и разумно. Совсем не так, как у нас, когда тот же Сталин – или злодей и тиран, или великий вождь, без всяких полутонов, без всяких процентов.

В чем тут секрет? Для начала: Мао – революционер, но революцию начал не он. Мао партизанил со своей армией в эпоху, когда Китай распался на воюющие территории, которые не всегда успешно пытался объединить Чан Кайши, когда голодная смерть и массовые самоубийства были нормой, а уж о благосостоянии и говорить было нечего. Мао был отличным революционером, что означает полное недоумение по части законов, правил, морали: какие тут правила? Ошибешься – умрешь.

Чтобы сделать что-то хорошее для страны, надо, чтобы эта страна как минимум была. Мао, опираясь на изголодавшихся люмпенов (рядовой состав его армии, которая затем поставляла кадры партии), воссоздал страну – путем новых зверств и убийств миллионов, но как иначе, если революция идет почти полвека? Провести демократические выборы?

И второе. Мао, опять же не без народных жертв и лишений, все-таки избавился от унизительной зависимости от Москвы и вообще создал концепцию Китая, который никому не подчиняется (по части внешней политики, кстати, он был очень даже эффективен).

То есть без разрушителя Мао не было бы его то уважаемого, то ненавидимого соратника Дэн Сяопина и вообще нынешнего сверхдержавного и процветающего Китая. А за это и плюсовых 70% не жалко. Особенно если посмертно.

Китай > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 26 декабря 2013 > № 977198 Дмитрий Косырев


Ватикан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 декабря 2013 > № 977199 Дмитрий Косырев

Настоящий Папа

Дмитрий Косырев, политический обозреватель

Накануне оглашения "человека года" по версии журнала Time все так были взволнованы финалистами – кандидатурами президента Сирии Башара Асада и "московского сидельца" Эдварда Сноудена, – что вариант Папы Римского Франциска как-то не воспринимался всерьез. А ведь выбор получился куда сильнее Асада и Сноудена.

Человек, возрождающий, оживляющий веру – это интереснее, чем, допустим, шпион, сдавший секреты своей разведслужбы и страны всей мировой общественности сразу. Тем более что этот папа как-то выходит в своей проповеди за рамки одного лишь католицизма: тут вера вообще, вера в базовые принципы, касающиеся всех людей.Кризис навсегда

Переживает ли католическая и вообще христианская вера кризис? Проще найти время, когда она его не переживала. Историки, например, до сих пор пытаются решить "загадку XIV века": каким образом уцелела Европа, то есть вся ее цивилизация, после Столетней войны, сочетавшейся еще и с эпидемией чумы? Ну, а о том, что творилось тогда с церковью, как к ней относились люди, откуда взялась в следующем веке повальная мода на колдовство и сатанизм (и какой была реакция той же церкви на это), лучше и не вспоминать.

Но и любой другой век ненамного лучше, так же, как и реакция на него Ватикана. Как насчет середины XX века и предельно консервативного Пия ХII, которого некоторые именуют даже "гитлеровским папой" (симпатии явно были)? А чего хорошего добилась церковь при Вольтере и энциклопедистах, которые именно с ней и боролись, да еще так успешно?

В конце концов, любая религия переживает кризис в каждый данный момент, поскольку сомнения и отчаяние живут в сердце каждого человека, и разрешает он этот кризис в конечном счете самостоятельно.

То, что мы сейчас наблюдаем как в западном, так и православном мирах – это нечто вроде второй волны коммунизма. То, что либеральная идеология в ее нынешнем издании до странности похожа на коммунистическую (в том числе своим атеизмом), подмечено давно. И на церковные учреждения нападает с не меньшим энтузиазмом.

А учреждения эти реагируют, как умеют, но в целом видно было, что церковь в давней обороне. После ультраконсерватизма и антикоммунизма упомянутого "гитлеровского папы" – волна обновления католицизма, извинения за все прошлые ошибки и провинности, от сожжения Джордано Бруно до преследования евреев. Помогло? Обновило? Как-то не очень. Предыдущий папа оказался в положении человека, который попадал под огонь критики, что бы ни заявлял. И он – беспрецедентный случай – оставил свой пост.Ну, а как либеральная идеология критикует – дело известное. Довольно простым образом, обвиняет в коррупции: "простые люди" это любят. Объектом номер один оказались священники – якобы педофилы, и еще всякие денежные дела церкви. И, кстати, с православием и вообще с религиозным мышлением по всему миру эти люди таким же примерно образом и борются.

В этой ситуации в марте этого года в Ватикан вселился первый за 1200 лет неевропейский папа, аргентинец Хорхе Марио Бергольо, и за полгода с лишним показал, что обновление – оно же возрождение – церкви очень даже возможно.

Как же ему было не стать "человеком года", с журналом Time или как-то еще? Одного его избрания (после отставки предшественника) хватило, а тут еще и масса всего, что он успел наговорить и сделать.

Быть верующим станет модно?

Как реагирует на подобные ситуации (натиск, фактически, конкурентов по идеологии) стандартный менеджер или стандартный политик? Примерно так же, как начал Франциск. Делает себя доступным и популярным, идет на какие-то давно ожидавшиеся шаги, которых предшественник боялся. Новый папа, звонивший по телефону пастве без секретаря, занимается чем-то похожим. Хотя аскетизм или простота в ответ на обвинения церкви в коррупции эффектная, но не новая идея. Еще можно почистить ряды, и это он тоже делает.Но в том-то и дело, что "аргентинский папа", взращенный иезуитами с их культом знания и интеллекта, пошел гораздо дальше. Он предлагает католическому миру не только новый стиль, но и обновленные идеи. Вот уникальный случай – интервью. Но ведь папы, подобно монархам, не дают интервью? А этот дал. Одновременно "La Civiltà Cattolica" (Италия), "Etudes" (Франция), "Stimmen der Zeit" (Германия), "Choisir" (Швейцария)… всего в 16 изданиях. И сказал, среди прочего, об открытости церкви для всех "социально раненых", о том, что реформы в церкви вторичны, а первично то, что священники должны действительно вести людей за собой, согревать их сердца. И о том, что любит фильм "Дорога" Феллини, и о…

Но то было лишь одно интервью. Еще есть опубликованное несколько дней назад апостольское послание Франциска, которое не грех прочитать и не католикам. Насчет того, что долг богачей — жертвовать на благотворительность, долг властей – обеспечивать своих граждан работой, образованием и медицинским обслуживанием. Капитализм он назвал "новой тиранией", а мировую экономику — порочной, поскольку она целиком выстроена на "культе денег".

Папа-социалист? А ведь, вроде бы, все эти мысли заложены в основы христианства. И высказывались этой и иными церквями век за веком.

Говорят, на день рождения 17 декабря молодые американские католики готовят ему подарок в виде… очень большой открытки. Собирают подписи, уже есть 10 тысяч. И в голову приходит мысль: вот такие, как Франциск, добиваются того, что быть католиком… вообще христианином, да просто верующим – может быть, извините, модно.

Вообще-то мы не знаем, действительно ли новый папа занят обновлением католицизма и церкви, то есть существует ли у него четкая программа реформ, или он просто говорит и делает самые естественные для себя вещи. Мы тем более не знаем, получится ли у него это обновление. То, что этот человек очень даже способен попытаться – это факт.Но что мы точно видим уже сегодня – что на троне святого Петра появился человек, который умеет заставить себя слушать и уважать, причем делает это просто силой авторитета и умением убеждать. Мы видим также, что в мире появился… политик? Нет, просто личность мирового масштаба, с которой считаются, независимо от цивилизационной и религиозной принадлежности. Мы видим, что религия может быть живой, молодой, уверенной. Этого всего более чем достаточно, чтобы сделать его "человеком года".

Ватикан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 декабря 2013 > № 977199 Дмитрий Косырев


Таиланд > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 декабря 2013 > № 977201 Дмитрий Косырев

Бангкок на шаг впереди Киева

Дмитрий Косырев, политический обозреватель

Правительство Таиланда применило против "бангкокского Майдана" свое самое сильное оружие – волю избирателя. Премьер-министр Йинглак Чинават распустила парламент и перевела собственное правительство в статус временного, назначив выборы на 2 февраля следующего года.

Это вроде бы локальное событие в не самой крупной стране мира интересно прежде всего потому, что в Таиланде происходит почти то же самое, что и на Украине, но как бы на шаг впереди. Началось раньше, и закончится… Собственно, в каком-то смысле уже закончилось.Избиратель решит

Понедельник должен был стать днем визита госпожи Йинглак в Москву, несмотря на очередной марш оппозиции к очередным правительственным зданиям. Премьер держалась до пятницы, когда отмена визита была объявлена официально.

Но в пятницу же (или днем раньше) всем обитателям Таиланда стало ясно, что очередная революция "желтых" идет на спад. То, что происходит сейчас, похоже скорее на истерику проигравших, чем на что-то более серьезное.

Кто такие "желтые" и чего добиваются, мне уже не раз приходилось объяснять. Это (по аналогии с Киевом) нижняя часть столичного среднего класса, хорошо знающего, что побед на выборах представляющая его Демпартия не одерживала с 1992 года, не одержит и сейчас. И – опять похоже на Украину – в Таиланде мы видим разницу стилей жизни между Севером (обеспечивающим нынешней власти перевес голосов) и Бангкоком с несколькими городами юга.Итак, городские бунтовщики среднего класса, их Майдан, их Болотная. На что они надеялись и почему, мягко скажем, до сих пор не выиграли?

Они применили ставшую уже несколько надоевшей тактику – брать власть измором (массовыми акциями), не давая ей работать. Захватывали правительственные здания, перекрывали митингами центр города и так далее. А что касается требований, они были (и остаются) смешными. Требовали антиконституционного чрезвычайного управления – "народного правительства" и тому подобного. А вовсе не выборов или референдумов.

Вот и сейчас лидер "улицы" Сутхеп Тхыаксубан честно признал, что выборы – не то, чего он хотел. Это никакая не победа.Очень полезно посмотреть на материал в Washington Post, в котором статистически показано: не только кандидаты от Демпартии, но вообще любые политики, хоть как-то связанные с протестным движением, теряют поддержку. Страна устала от массовых акций. Любых. Хочется нормальности.

Уроки революции

Секрет успеха Йинглак в том, что она позволила "бангкокскому Майдану" показать себя во всей красе. Попросту не очень мешала захватывать здания и выдвигать безумные требования. Не применяла насилия: тогда сочувствие оказалось бы на стороне пострадавших. А когда всем окончательно надоело безобразие, вынесла вопрос на голосование.

Более того, она и этого бы не сделала, если бы Демпартия в полном составе не вышла бы из парламента. А раз так – получайте, ребята.

Теперь о том, за кого на самом деле шла борьба. За столичные элиты, военных и королевский двор. Откровенная несуразность требований рядовых манифестантов, собственно, объяснялась тем, что это они – не всерьез.

Известно, что не все военные и не все придворные любят народного героя – брата нынешнего премьера, Таксина Чинавата, возможно, самого талантливого главу правительства страны за обозримый период. Военные его и свергли в 2006-м, воспользовавшись такими же демонстрациями "желтых" и приведя к власти "желтое" правительство. Устраненное затем от власти всенародным голосованием.

Но в этот раз, как видим, "желтые" перестарались… или Йинглак победила и их, и противников своей семьи тактикой непротивления. Военные четко заявили: никаких переворотов.Что касается всемирно-исторического значения происшедшего в Таиланде: оно велико. Есть страны и ситуации чисто "местного" характера; вряд ли кто-то стал бы изучать, например, политический опыт маоистов в Непале. Таиланду повезло оказаться испытательным полигоном ключевой и главной тенденции нашего времени. Итак, как выглядит таиландский опыт борьбы с революциями среднего класса?

Таиланд напомнил, что это всегда революция меньшинства. Это всегда незаконный переворот, путь и якобы ненасильственными методами. Тактика сводится к тому, чтобы лишить правительство возможности работать – и изгнать его, опираясь на дрогнувших, испугавшихся людей из элиты.

Особую роль тут играет провокация: революции очень полезны жертвы. Какие-то мирные демонстранты, которых побьют, если не хуже: пушечное мясо бунта. Ну, а дальше… "Желтые" в Таиланде у власти уже были, и то была диктатура куда жестче, чем любые акции семьи Чинаватов.

Вопрос в том, насколько применима в мировом масштабе тактика "непротивления" премьера Йинглак Чинават. Разгромленные правительственные кварталы, очередной спад экономики страны – не шутка. Но, возможно, другого выхода не было.

Таиланд > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 декабря 2013 > № 977201 Дмитрий Косырев


ЮАР > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 декабря 2013 > № 977203 Дмитрий Косырев

Нельсон Мандела и его урок терпимости для мира

Дмитрий Косырев, политический обозреватель

Скончавшийся в возрасте 95 лет в Южной Африке Нельсон Мандела – отнюдь не последний доживший до наших дней человек с почетным титулом "отец нации". Жив, например, создатель чуда по имени Сингапур, Ли Куан Ю – ему 90 лет. Но Мандела – случай особый.

Трудно быть нацией

Из 192 государств нашего мира более 100 не только не существовали 60 лет назад – тогда, боюсь, никто и подумать не мог, что из случайно слепленных в одну колонию племен и народов может выйти нация.

Но пришла эпоха освобождения колоний, и в мире сразу оказалось очень много новых наций. Или очень много желающих нацией стать. И штука в том, что у некоторых – как, например, у Ли Куан Ю – получилось, вопреки всему. У многих, в том числе именно в Африке, получилось плохо.

В Южной Африке – благодаря Манделе – все вышло не то чтобы хорошо, но намного лучше, чем могло бы.

ЮАР, где создание нации пришлось не на классические 50-60 годы, а почти на наше время, на 90-е, – особый случай. И главная заслуга первого черного президента Южной Африки в том, что он дал миру неплохой урок пользы терпимости в национальном строительстве. Даже если эта самая терпимость срабатывает – как в случае с созданием новой ЮАР – дай бог если наполовину.

ЮАР была британской колонией до 1961 года. Того самого года, когда британские и прочие колониалисты десятками спускали свои флаги на всех континентах и передавали власть местным жителям.

Но в ЮАР власть оказалась – почти единственный случай за всю эпоху деколонизации – не просто у местных жителей, а у белых. И тоже местных. Большая часть их родилась именно на юге Африки. Англия или Голландия (или Германия) для них, конечно, были чем-то вроде исторической родины, но никакой "травы у дома" там они не имели. Только в ЮАР.Эти люди и удерживали власть белого меньшинства в ЮАР вплоть до 1994 года. То есть до прихода к власти Нельсона Манделы.

Человеческий материал

Представим себе положение нового 76-летнего (тогда) президента, человека, который боролся за права черных собратьев в своей стране ровно полвека. И из этих 50 лет 26 он провел в тюрьме строгого режима.

Ему нужно было обеспечить экономический рост – да попросту выживание страны – и равенство белых с черными (и цветными). Но дело в том, что это были две взаимоисключающие задачи.

Белые в ЮАР постарались законодательно закрепить и насаждать идею раздельного существования рас (апартеид), то есть раздельного существования людей разного цвета кожи. Дело было не в разных законах для разных рас, а куда хуже. Черные в ЮАР были, с одной стороны, как русские после 1991 года в Латвии – не имели гражданства. Но вдобавок не могли получать того же образования и медицинского обслуживания, что и белые. Не могли выйти на улицу после наступления темноты, не могли заключать брак с человеком другой расы. И занимать некоторые чувствительные для экономики рабочие места.

Все это было закреплено законами. Которые внешний мир осуждал, но не более того.

Проблема – для президента Манделы – была прежде всего в том, что если бы белые в один прекрасный миг улетучились со своей южноафриканской земли, страна бы обрушилась.

Черное население было просто не готово брать ее в свои руки. Кстати, мы это наблюдали в разных странах Африки: коллапс, несостоявшиеся государства и нации. До сих пор наблюдаем. А ЮАР, наоборот, самая сильная экономика континента, африканский лидер.

Не природные ресурсы, а человеческий материал составляет главную проблему для "отцов нации". Приведенный выше пример Сингапура, тоже когда-то британского, не случаен. Население этой страны состояло и состоит из выходцев из Китая и Индии, плюс немножко коренных малайцев. Плюс проблема образования. В ЮАР все не лучше, а хуже.

То, что принадлежащие к разным племенам и говорящие на разных языках черные жители ЮАР были (и остаются) далеко не ангелами – в том числе из-за наследия апартеида – сам Мандела знал лучше других. На примере собственной жены.

В течение всего срока его президентства шли расследования и судебные процессы над Винни Манделой, которая, как выяснилось, создала себе в дни борьбы за свободу банду телохранителей и однажды лично участвовала в убийстве этой бандой "предателя". Убийство осталось недоказанным, но Винни отсидела 5 лет за 25 краж и случаев мошенничества. Муж с ней развелся.

Кстати, она жива, остается членом национального исполнительного комитета Африканского национального конгресса, очень популярна, иногда именуется "матерью нации".

Ну, и не секрет: прогулка белого человека по Кейптауну и сегодня экстремальная забава. Так что назвать ЮАР страной хоть в чем-то идеальной было бы неверно.Но есть другая страна, чисто случайно играющая роль контрольного опыта для ЮАР. Это близнец ЮАР, бывшая Южная Родезия – Зимбабве.

Тамошние белые также отказались поначалу деколонизоваться, но потом, после долгого и сложного процесса, страна пришла в 1980 году примерно туда же, куда позже и ЮАР – к власти черного большинства во главе с Робертом Мугабе.

Так вот, Мугабе – совсем не Мандела. Его ответом на собственную неспособность сделать что-то с экономикой были грабежи белых, особенно фермеров: что-то не получается – вали на "колониалистов" и отбирай у них собственность.

В результате очень хорошо видно, в чем разница между африканской катастрофой когда-то цветущей Зимбабве и относительно благополучной ЮАР.

То же, но постепенно

Мандела очень увлекался примером Махатмы Ганди, с его ненасилием. Хотя несколько раз объяснял, что иной раз без насилия – никак. Но плавный переход власти и очень постепенная эволюция страны – его заслуга. Он выступал за это до своего президентства и после. И иногда чего-то добивался.

Белые не грузились сотнями на теплоходы. Они постепенно отдавали позиции другим расам. А что-то и сохраняли. Без революций. Медленно.

Кстати, Мандела был одним из тех, кто получил Нобелевскую премию мира действительно за мир. Правда, внутренний. Правда, он разделил ее с лидером белого меньшинства – Фредериком де Клерком. Причем случилось это в 1993 году, за год до того, как Мандела выиграл выборы и стал президентом: за умение вести диалог. А уже потом оправдал эту награду еще и на посту "отца нации".

Как и что помогло Манделе прожить такую долгую и жестокую жизнь, но сохранить выдержку и терпимость – трудно сказать. Королевская кровь (то есть кровь верховных племенных вождей)? Британское юридическое образование (как и у Ли Куан Ю)? Просто фактор времени, включая то, что власть досталась ему уже в очень солидном возрасте?Так или иначе, то была замечательная личность XX века, которая оставила хорошее наследство еще и нашей эпохе.

ЮАР > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 декабря 2013 > № 977203 Дмитрий Косырев


Вьетнам. Корея. Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 ноября 2013 > № 977210 Дмитрий Косырев

Безвизовая Азия. Зачем президент ездил в Сеул и Ханой

Дмитрий Косырев, политический обозреватель

С января в Южную Корею россиянам можно будет въезжать без визы на 60 дней: для многих это соглашение покажется главным результатом завершившегося в среду визита Владимира Путина в Сеул, если не итогом всей его поездки, которая включала и Вьетнам. Но вопрос о визах всегда бывает лишь малой частью системы международных отношений, которая сейчас переживает удивительные перемены. В том числе в тех частях Азии, где протекал нынешний визит. Свои и чужие

Визы — это всегда результат общего понимания народами вопроса "свой — чужой". Бесконечная история несбыточного безвизового режима между Россией и Евросоюзом — лучшее тому доказательство. Тут дело даже не в объеме товарооборота, а в том, что мы с европейцами по-человечески или слишком далеки, или, наоборот, слишком близки друг другу.

В немалой части Азии россияне — свои, обходятся без виз. Владимир Путин начал свою поездку с Вьетнама, там нам виз не нужно (если 15 дней пребывания достаточно). Во всех десяти странах Юго-Восточной Азии визовой режим есть только с Бирмой (Мьянмой), в прочих случаях без проблем.

Но Южная Корея — это совсем не Юго-Восточная Азия, тут другая история отношений, причем относительно короткая. Дипломатические отношения с ней были установлены в 1990 году, до того Москва делала вид, что Корея бывает только Северная. Куда, кстати, без визы нам и сегодня не въехать.

И вот сейчас мы с южанами вышли на новый и неожиданный уровень отношений, зафиксировать который — далеко не только по части виз — и поехал в Сеул Владимир Путин.

Накануне этого визита Российский совет по международным делам подготовил "рабочую тетрадь" — сборник материалов с подведением итогов отношений (неожиданно масштабных) и практическими рекомендациями о том, как и зачем дальше общаться с этой страной.

Из материала, в частности, видно, что Южная Корея — одна из азиатских стран, которым, несмотря на их прежние успехи, предстоит заново определить, кем быть в наступившем веке, что производить, с кем и зачем дружить.

Россия, конечно, не может тут быть ответом на все южнокорейские вопросы, а всего лишь частью картины. Но часть получается немаловажная. Достаточно взглянуть на цифры торговли или темы разговоров Путина в Сеуле, допустим, с деловыми кругами страны. Он упоминал "технологический и индустриальный альянс", в Сколково и не только; совместное строительство крупных заводов по производству сжиженного газа и так далее. Причем все это не мегапроекты на горизонте, а часть реально идущего процесса. (С Вьетнамом, кстати, исполняются и разрабатываются проекты такого же масштаба).

Мешает ли российско-южнокорейским планам "северокорейский фактор"? Да, точно так же, как днем ранее, во Вьетнаме, договаривавшимся сторонам мешал "китайский фактор". Собственно, суть нашей дипломатии в Азии в том числе и в том, чтобы все эти "факторы" отправить в архивы истории прежних и далеких эпох.

Будут перемены

Любой визит высшего уровня, на поверхностный взгляд, сводится к подписанию документов и к договоренностям о будущем подписании каких-то новых документов. С Вьетнамом, как и десятилетия назад, подписывали документы — в том числе о военном, научном и техническом сотрудничестве.

Возникает вопрос, как тогда быть с российско-китайскими отношениями, этой несущей конструкцией всей российской внешней политики? Известно ведь, что нелюбовь к Китаю у вьетнамцев — это не из какой-то холодной войны или ее части, это из средневековой истории. Так же как сложная ситуация на Корейском полуострове уходит корнями в японский колониализм XIX века и прочие очень старые сюжеты. Кстати, и Южную Корею трудно назвать прокитайской страной.

Но в обоих случаях эти старые скелеты были поставлены на службу политике нашего века. То есть стратегическому противостоянию США и Китая. Южная Корея — американский союзник и, как это ни странно, воевавший с Америкой Вьетнам в последние годы играет в разные игры с США, чтобы не дать Китаю слишком усилиться. У Америки это называется "поворотом к Азии" (после ухода с Ближнего Востока), и начался этот поворот с новой дружбы США с любыми странами, у которых есть старые или новые проблемы с Китаем.

И вот Владимир Путин делает этакую скобку вдоль китайского побережья. Из Юго-Восточной Азии перелетает в Северо-Восточную, из Ханоя — в Сеул. И как в этом задействован Китай, то есть вся мировая политика в этом большом регионе?

Ответ очень простой. Старая политика в Азии не работает так же, как не работает она на Ближнем Востоке. Все меняется. Вместо вдохновенных игр на осколках устаревших альянсов везде придется создавать какие-то новые конструкции.

Конечно, Ближний Восток — это более чем яркий пример того, как мгновенно могут меняться системы отношений, строившиеся десятилетиями. На этой неделе, например, идет яростное выяснение, кто сорвал на переговорах в Женеве уже почти готовые договоренности с Ираном по поводу его ядерной программы.

И выясняется, что более всего таких договоренностей хотели — что удивительно — США (и еще Россия), которым надо уравновесить дружбой с Ираном ставшую опасной зависимость Америки от Саудовской Аравии и прочих подобных государств.

А навредила (согласно нынешней рабочей версии) Франция, которая чуть ли не куплена на корню маленьким Катаром. Можно было такое себе представить еще пару лет назад?

Так вот, и Азия — Юго-Восточная, Восточная (она же Китай), Северо-Восточная и прочая — тоже меняется не менее серьезным образом. Бороться с Китаем, "сдерживать" его — это давно устаревшая глупость, и если США способны мгновенно перестроить свою ближневосточную политику, то так же они могут поступить и с дальневосточной.

Причем Россия — опять же, как и на Ближнем Востоке — с удовольствием поможет Штатам совершить тут все необходимые повороты и развороты, когда до этого дойдет дело. По сути, к этому сводится и поездка Владимира Путина в две азиатские столицы, и вся наша азиатская политика в целом.

Вьетнам. Корея. Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 ноября 2013 > № 977210 Дмитрий Косырев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter