Всего новостей: 2527512, выбрано 8 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Леви Бернар Анри в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Леви Бернар Анри в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576694 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви/Рено Жирар: «Как предотвратить крах Запада?»

Алексис Феерчак (Alexis Feertchak), Le Figaro, Франция

Во всем или почти во всем взгляды Бернара-Анри Леви и Рено Жирара расходятся, но в одном они единодушны: они обеспокоены кризисом, обрушившимся на США и старую Европу. Философ, верный своей интервенционистской позиции, сожалеет, что Америка больше не является олицетворением «империи добра». Журналист-международник газеты «Фигаро», напротив, выступает за реальную политику.

— Бернар-Анри Леви, в своей статье Вы пишите о нерешительности США в отношении пяти вновь заявляющих о себе государств — Турции, России, Ирана, Саудовской Аравии и Китая — и обращаете внимание на трагическую судьбу курдов. Есть ли в ней Ваша точка зрения относительно Запада?

Б.-А. Леви: Трагедия курдов является признаком беспрецедентного ослабления Запада и его демократических ценностей. Разве это напоминает Андрианопольскую битву, незадолго до падения Рима? Думаю, что нет. Но сдача позиций была настолько велика, а бесчестье настолько обескураживающим, что можно считать, что мы столкнулись с одним из тех микро-событий, похожих на самообман, которые сигнализируют о том, что мир пошатнулся. Уже не первый раз Запад бросает своих союзников или соседей. Так было при восхождении нацизма. Затем — при предоставлении половины Европы коммунизму. С той лишь разницей, что шиитских ополченцев, которым позволено расчленять иракский Курдистан, нельзя сравнивать с гитлеровской армией! Или с армией Сталина!

Рено Жирар: Это ужасно, когда Запад снова бросает своих друзей на Востоке. Так было в 1974 году, когда турки вторглись на Кипр, а затем в следующем году, когда мы отвернулись от христиан Ливана, которые просили только одного: чтобы палестинцы не вели себя как захватчики. В то время политически корректные газеты придумали необычное выражение «передовой ислам». Сегодня именно курды, поддерживаемые западной авиацией и советниками, проделали основную работу в борьбе с нашим главным врагом — ИГ (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). У них, конечно же, есть недостатки, но, по крайней мере, они терпимы к религии и гендерному равенству. С турецким наступлением на Африн мы уступили их брату-мусульманину, потому что мы должны называть вещи своими именами: Реджеп Эрдоган — брат-мусульманин, который опирается на сирийские повстанческие отряды, связанные с «Аль-Каидой» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). Я рад видеть, что президент Макрон начинает менять эту политику.

Б.-А. Леви: Макрон сделал широкий жест, согласившись встретиться с делегацией сирийских курдов. Но за несколько часов до этого Трамп заявил, что очень хочет, чтобы американские военные покинули Сирию. Мир перевернулся с ног на голову, и если так будет продолжаться и дальше, Запад погибнет… Что касается Турции, которая во время боев в Кобани в сентябре 2014 года передавала оружие боевикам ИГ, она — наш противник. Вопрос о принадлежности Турции к Европе давно поставлен под сомнение. Сегодня, после Африна, под вопросом оказалось и ее членство в НАТО! Один пример. Все забыли, как несколько месяцев назад Эрдоган ответил Меркель, которая запретила проведение митингов, организованных турецкими исламскими фашистами. Он сказал: «С сегодняшнего дня в мире нет ни одной улицы, где европейский гражданин может ходить безопасно». Это же призыв к терроризму! Наш «союзник» Эрдоган говорил как лидер «Аль-Каиды» или «Исламского государства».

— Является ли заявление о выводе американцев из Сирии признаком более глубокого кризиса США?

Р. Жирар: США ведут себя сейчас с опаской, так как в прошлом им не хватало осмотрительности, они находятся под влиянием неоконсервативной доктрины, согласно которой нужно любой ценой распространять демократию во всем мире. С войнами в Ираке, Афганистане и Ливии они не применили теорию трех условий для успешного военного вмешательства, которые я подробно изложил в своей книге. Во-первых, когда смещают диктатора, нужно иметь команду для замены. Во-вторых, нужно гарантировать гражданскому населению, что их положение после нашего вмешательства будет лучше, чем раньше. В Ираке или Ливии я не нашел ни одной семьи, которая не сожалела бы о прежнем мире. Неоконсерваторы не поняли, что хуже диктатуры может быть анархия, а хуже анархии — гражданская война. В-третьих, необходимо защищать долгосрочные интересы своей страны. Когда лидер, будь то Тони Блэр или Николя Саркози, принимает решение о военном вмешательстве, он делает это на деньги налогоплательщиков и жертвует жизнью солдат своей страны. В Ливии мы устроили огромный хаос. У Каддафи было много недостатков, но он боролся с исламистами и с контрабандой людей на территории своей страны в сотрудничестве с Европейским союзом. Именно из-за недостатка осторожности США и сегодня пребывают в состоянии шока. Итак, Трамп вместе с водой выплеснул и младенца, заявляя, что он не хочет слышать о каком-либо внешнем вмешательстве.

— Г-н Леви, вы, наоборот, сожалеете, что Соединенные Штаты больше не являются империей, которая берет на себя ответственность…

Б.-А. Леви: Я не согласен с тем, что сказал Рено Жирар. Были ли защищены наши национальные интересы в случае с Ливией? Да. И по очень важной причине. Одна из самых опасных угроз, нависших над Западом — это война цивилизаций, которую объявили исламисты. Что сделали в Ливии Саркози, Кэмерон и Хиллари Клинтон? Они сказали арабским народам: «Мы не воюем с вами! Мы больше не находимся, как это часто было, на стороне диктаторов, которые вас угнетают». Что касается Трампа, я не согласен с идеей, что он выплескивает младенца с водой. Нужно посмотреть на вещи более широко. Есть вторичные явления, как хвост кометы. Это кульминация исторического цикла, начавшаяся с Обамы или даже раньше, и в ходе которой США отшвартовались от Европы. Великая Америка — это та, которая пришла нам на помощь во время двух мировых войн. Это та новая страна, которая жила, разрастаясь, словно возобновленная Европа. И возможно, поэтому я называю ее не «империей добра», а «империей меньшего или лучшего зла » — я не побоюсь этих слов. И затем во второй половине 20-го века эта парадигма дала трещину. И та Америка, которая разрывает метафизические связи с Европой, дает миру сначала Барака Обаму, который не уважает свою собственную красную линию в Сирии, касающуюся применения химического оружия. А затем Трампа с его циничным изоляционизмом.

Р.Жирар: С самого начала в Сирии не хватало чувства реализма. В феврале 2012 года посол России в ООН Виталий Чуркин предложил переходный период в Сирии трем западным постоянным членам Совета Безопасности. Они отказались от этого, публично заявив, что режим Башара Асада просуществует не более несколько недель. В Ливии перед сирийским конфликтом мы нарушили функционирование системы безопасности ООН, проигнорировав мандат, который не предусматривал смену режима. А ведь Каддафи погиб в результате налета французской авиации.

— Вы не должны разделять идею, что ООН, дестабилизирована западными странами во время ливийского конфликта…

Б.-А. Леви: Это плохая шутка! То, что дестабилизирует и нарушает работу ООН, так это постоянное вето двух государств, которые ведут себя как шпана, Россия и Китай. Именно их систематическое вето лежит в основе беспрецедентного гуманитарного кризиса, который длится семь лет в Сирии. Я уже говорил, что исламизм объявил нам войну цивилизаций, что относится и к России. Я патриот. Я люблю свою страну. Но Владимир Путин сегодня является противником моей страны и ее друзей. Он отравляет бывших шпионов в Лондоне. Он финансирует партии, которые, как «Национальный фронт», стремятся расколоть Европейский союз. Он подрывает наши выборы.

Р. Жирар: Я не могу ставить на одну планку ИГ и путинскую Россию. Как француз, я не имею никакого отношения к исламизму. Но я пропитан русской культурой, театром Чехова, романами Достоевского, эпическими полотнами Гоголя и Тургенева, что не мешает мне критиковать аннексию Крыма и войну в Донбассе на Украине. Однако я считаю, что мы не должны демонизировать россиян, которые, конечно не демократы на европейский манер, но которые живут не в такой автократии, как Китай. Франция заинтересована вернуть Россию в европейскую семью и не дать ей окончательно повернуться к Пекину. Конечно, России свойственна навязчивая идея о том, что цветные революции проходили по указке западных стран с целью окружить ее. Но и на Западе существует паранойя в отношении России. На днях я прочитал в испанской «Паис» статью, в которой говорится, что Россия виновна в Брексите и каталонском сепаратизме. Но мы еще никогда не видели столь антироссийски настроенного министра иностранных дел, как Борис Джонсон, который возглавлял кампанию по Брекситу. Мы должны сделать все, чтобы развенчать эту двойную паранойю. Было ошибкой не соблюдать обещания, данные Горбачеву госсекретарем США Бейкером в феврале 1990 года, по поводу того, чтобы не расширять НАТО на страны бывшего Варшавского договора. И вот сегодня мы разместили системы ПРО в Восточной Европе, что рассматривается русскими как провокация.

— А Китай? Может быть его надо рассматривать как империю, а не государство?

Б.-А. Леви: Нет, я думаю, что у Китая нет пока мощи, о которой говорят. Конечно, он силен экономически. Но истинная сила — это ум, культура, это способность говорить со всеми. Пока Китай на это неспособен. В моей классификации, которую я взял из тракта Данте «Монархия», написанной в начале XIV века, сегодняшний Китай — не империя. И это наш шанс, если мы очнемся… Добавлю, что у этих пяти государств есть одно общее. Все они — шантажисты, у каждого из которых есть пистолет, нацеленный на висок Запада. Турция известна своими мигрантами. Иран — атомной бомбой. Россия — мировой лидер по выпуску фальшивых новостей. Саудовская Аравия в любое время может возродить джихадистскую идеологию. А у Китая есть знаменитые территории с огромными запасами редких металлов, которые будут необходимы для производства мобильных телефонов завтрашнего дня. Наша историческая ситуация такова. И увы, мы ее не выбирали. Демократические страны находятся в окружении пяти шантажистов.

— Что же делать?

Р. Жирар: Китай борется за мировое торговое господство. Я на него за это не в обиде, но просто мне хотелось бы, чтобы мы могли ему противостоять. Я полностью согласен с Бернаром-Анри Леви: в геополитике никогда нельзя уступать шантажу. Но не будем бросать другие страны в объятия китайцев. Во время моих поездок в Россию и Иран я увидел, что элиты этих стран на самом деле очень близки к западным ценностям. В Тегеране мечети относительно пусты, люди отвергли власть муллы. Я также верю, что русский народ стремится приблизится к нам. Для этого нужно умерить паранойю российского государства и содействовать тому, чтобы Россия следовала по пути верховенства закона.

Б.-А. Леви: В этих пяти государствах некоторые люди переняли все лучшее у Запада. Мы недостаточно оцениваем мировую миссию, которой мы привержены. Мы не знаем, насколько Европа является абсолютным исключением из категории, которая не только территориальная, но и духовная — это не только земля, но и мысли. Такую Европу можно увидеть в Китае среди людей, борющихся за права человека. Или в Иране, когда женщины снимают чадру. Или в арабском мире, когда он стремится к демократии. Наша миссия состоит в том, чтобы дать духовное оружие тем, кто нуждается в нас, кто является нашими братьями и сестрами по духу и которых мы часто бросаем во имя так называемой реальной политики.

Р. Жирар: Мы должны распространять свое влияние в мире, подавая пример, а не читать всем мораль. Интервенционизм или борьба за права человека находятся в реальном противоречии. После Второй мировой войны Запад сам решил покинуть все земли, которыми он управлял по всей планете. Но сегодня мы говорим подобному диктатору: мы вас не любим, мы будем воевать с вами или осаждать вас санкциями. Но, белый человек, не нужно было уходить из Судана, если ты хотел превратить его в Швецию! Борьба за права человека — это возвращение к «цивилизаторской миссии колонизации» Жюля Ферри (французский политический деятель в 1879-1881 годах).

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576694 Бернар Анри Леви


Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355546 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви: «Скорее, протянем руку братской помощи курдскому народу!»

Интеллектуал обращается с призывом оказать поддержку курдам на фоне того, как иракская армия начала вмешательство в провинции Киркук после прошедшего 25 сентября референдума о независимости Курдистана.

Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy), Le Monde, Франция

Утром 16 октября произошло того, чего все боялись: военизированные группы начали при поддержке иракской армии наступление в районе Киркука. Так называемая «федеральная» армия Багдада привела угрозы в исполнение и, несмотря на риск окончательного краха перспектив мирного сосуществования с курдами, ответила на мирный референдум 25 сентября поразительными и мстительными военными действиями.

Вчера Саддам Хусейн пускал в ход отравляющий газ и депортации. Сегодня его продавшиеся Тегерану шиитские преемники направляют танки, пушки и ракеты на нефтяные месторождения, легкие Курдистана.

Сейчас, как и в прошлом, мы видим все то же возмутительное поведение «друзей» курдского народа. Два года они полагались на него, когда он дал отпор «Исламскому государству» (запрещенная в России террористическая организация, прим. ред.), а затем нанес ему поражение. Все они только и говорили о пешмерга, их героях и жертвах. Теперь же, когда я пишу эти строки, они отвечают лишь оглушительным молчанием и, судя по всему, решили бросить на произвол судьбы сражавшихся за них женщин и мужчин.

Вне зависимости от того, согласны ли вы с референдумом (президент Барзани всегда говорил, что считает его лишь демократической прелюдий к переговорам с Багдадом), нельзя смириться с тем, что за ним следует такой удар, который накладывается на блокаду наземных и воздушных границ, а также экономические и политические ответные меры (в результате территория Курдистана вот уже две недели представляет собой настоящую тюрьму под открытым небом).

Мертвая хватка

Вне зависимости от того, выступаете ли вы за независимость Курдистана или против нее, за полный или ограниченный суверенитет, за четкое отделение от Ирака или же формирование конфедеративной структуры (именно ее поддерживали многие официальные лица в Эрбиле и Сулеймании), одна вещь совершенно бесспорна: ответом на предложение диалога стало вторжение, и целой стране просто-напросто вцепились в горло мертвой хваткой.

В нынешней обстановке, даже если бои в ближайшее время вряд ли охватят новую территорию, международное сообщество должно направить Ираку (а также его иранским хозяевам и временному союзнику Эрдогану) четкое предупреждение: «Прекратите агрессию! Немедленно отведите вооруженные группы и поддерживающие их регулярные части на их позиции до 15 октября».

Сейчас, когда говорят о наступлении, которое призвано окружить и задушить второй по величине город Курдистана при содействии 9-й бронетанковой дивизии иракской армии, федеральной полиции и спецподразделений по борьбе с терроризмом, западные страны (прежде всего, США и Франция) должны подняться, во всеуслышание потребовать прекращения огня и осудить этот ближневосточный Гданьск.

Ужасная четверка

Если иракские силы и отряды «Асаиб Ахль аль-Хакк» не остановятся, а пешмерга будут вынуждены нарушить введенные ими самими правила сдержанности и передут в контратаку, международные силы, которые присутствуют в регионе в рамках борьбы с ИГ, должны будут в срочном порядке вмешаться.

Курды в течение двух лет практически в одиночку были нашим заслоном от варварства на 1 000 километров фронта. Тогда, летом 2014 года, когда иракская армия бежала под натиском войск «халифата», именно они проявили стойкость и заняли брошенную территорию.

Сегодня же они находятся в Киркуке по той причине, что всегда составляли там большинство до принудительной арабизации при Саддаме Хусейне. Кроме того, именно им мы обязаны тем, что город не стал еще одним оплотом исламистов, подобно Мосулу и Ракке. Поэтому помочь им сегодня — дело не только чести, но и справедливости.

С одной стороны стоит ужасная четверка (Иран, Турция, Сирия, Ирак), которую скрепляет ненависть к демократии и правам человека. С другой стороны мы видим маленький, но великий народ, который стремится лишь к свободе (как своей, так и нашей), не заглядываясь на соседние империи. В силу какой такой слепоты или расчетов мы можем колебаться с выбором между ними?

Единственный настоящий полюс стабильности в регионе

С одной стороны стоит квартет диктатур, с которыми мы ведем противостояние, и, значит, ни в коем случае не можем ослабить бдительность и поступиться принципами. Против него выступает гордый народ, который на протяжение веков сопротивляется всем попыткам подчинить себя, и чье единственное преступление сегодня заключается в стремлении жить в обществе с верой в наши принципы.

У кого всерьез могут быть колебания в Вашингтоне, Париже и Лондоне? Кто выступит против резолюции Совета безопасности, которому в срочном порядке поручили заняться начатой Багдадом новой войной при том, что труп ИГ все еще подает признаки жизни?

Так, не бросим же на произвол судьбы Курдистан, единственный настоящий полюс стабильности во всем регионе. Не позволим взять в заложники его население, а также 1,5 миллиона нашедших там прибежище беженцев-христиан, езидов и арабов.

Скорее, протянем руку братской помощи этому примерному народу, который после целого столетия страданий, наконец, поверил, что видит свет в конце туннеля. Когда я говорю «братская», то думаю в первую очередь о Франции, которая исторически близка к ведущему борьбу Курдистану, и чей образ все еще жив в сердцах курдов самых разных взглядов.

Ирак. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355546 Бернар Анри Леви


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 июня 2017 > № 2214395 Бернар Анри Леви

Уроки одного триумфа

Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy), Project Syndicate, США

Нет, парижские избиратели не «тошнотворные», как в понедельник патетически воскликнул Анри Гэно, потерявший место в Национальном собрании. Нельзя объяснить отказом людей ходить на выборы (что, как нам говорили на протяжении 30 лет, выгодно Национальному фронту) резкий всплеск популярности новой политической партии французского президента Эммануэля Макрона «Вперёд, Республика!». И нет, Макрон не начинает карьеру диктатора в 39 лет, как и Шарль де Голль не начинал её в свои 67.

Если кратко, практически ничего из сказанного о французской политике в последние дни не объясняет очевидной сокрушительной победы, последовавшей после первого тура парламентских выборов в воскресенье. Бурный поток новостей после минувшего воскресенья превратился просто в звон в ушах тех, кто уже многие годы предпочитает ничего не слышать.

Так что же в реальности происходит? Как образом Макрон, политический новичок, который, казалось, обречён руководить тысячей и одной шаткой коалицией, добился беспрецедентного результата: провёл около 400 депутатов в 577-местное Национальное собрание под флагом партии, которая ещё буквально несколько месяцев назад была, по сути, партией одного человека?

Во-первых, дело, конечно, в виртуозности. Это качество, которое, как писала Ханна Арендт в своих комментариях к «Никомаховой этике» Аристотеля, является общим для артистов и политиков. Во-вторых, обнаружилась полная бездарность популистов (Марин Ле Пен справа, Жан-Люк Меланшон слева), которые, как выяснилось, полностью исчерпали политику под лозунгом «Франция прежде всего».

Впрочем, главный фактор успеха Макрона, как я считаю, это та структурная перемена, которую я описывал десять лет назад в книге «В тёмные времена». Эта перемена сейчас достигла своего апогея.

Всё началось с Французской революции. Или если говорить точнее, всё началось с французского изобретения концепции «революции», которая быстро заняла место на вершине нашего политического мышления, будто путеводная звезда, при этом все остальные звёзды выстроились вокруг неё. Те, кто благосклонно относился к революционным перспективам, сконцентрировались на левом фланге, а на правом — собрались те, кто видел в революции перманентную угрозу и боролся с ней.

Однако затем, в короткий промежуток времени между китайской революцией 1949 года и камбоджийским кошмаром 1975-1979 годов, было сделано открытие: чем радикальней революция, тем более кровавой и варварской она становится. Революция, как стало понятно, была не просто трудной или ускользающей или невозможной, она была откровенно отвратительной. Путеводная звезда стала темнеть и превратилась в чёрную дыру, которая поглотила собственный свет и свет звёзд поменьше. В какой-то момент вся политическая система должна была взорваться.

Сейчас мы достигли этого момента. Нет, границы между левыми и правыми размываются во Франции не впервые. В той или иной степени так происходило в Вальми, во время дела Дрейфуса, в период правительства Виши и по вопросу колониализма.

Но именно на далёких камбоджийских полях смерти 40 лет назад революционные идеи и мечтания были разбиты вдребезги и нейтрализованы. Это был затяжной шок, медленный взрыв с сопровождающим его взрывным эффектом, систематическое аннулирование политических границ, разногласий и, в конце концов, определений, которые составляли «французскую исключительность» и которым триумф Макрона положил конец.

Немедленно возникает тысяч вопросов: Как будут себя вести те, кто пришёл к власти под флагом Макрона? Если они опьянены победой, то с какого направления, когда и от чьей руки они получат необходимую отрезвляющую пощёчину? Как, когда и где появятся противовесы, которые абсолютно необходимы для нормального функционирования демократии?

Есть и другие вопросы. Куда движется Запад? По какому компасу, к какому горизонту? Выражение «в то же время» — создание баланса между противоположными фактами и идеями — превратилось в скрепу словаря Макрона. Но как долго протянет этот «втожевременизм» в качестве политики?

Если мы действительно находимся в конце исторической эпохи, которая началась в 1789 году, вернёмся ли мы в эпоху Просвещения? Или в период накануне эпохи Просвещения, когда возникли новые идеи естественного права и сопутствующие им республиканские идеалы? Будем ли мы переписывать «Левиафана» или, что в принципе одно и то же, Вестфальский мир, избавившись на этот раз от необходимости опять проходить через трагическую радикализацию Европы и развязывание мировых войн?

Что бы ни готовило будущее, главный факт совершенно ясен: Макрон увидел то, что его предшественники лишь едва замечали. Он стал инструментом или результатом долгосрочного события, которое набирает обороты на наших глазах.

Макрону теперь предстоит заняться строительством на разрушенном поле и гарантировать, что конец определённого способа формирования политики не будет означать конец политики вообще. На Макрона, а также на тех, кто его избрал, и на тех, кто голосовал против него или, что хуже, не ходил на выборы, возлагается задача делать самое лучшее, что только можно делать в тёмные времена: мечтать, изобретать, заниматься искусством «начинаний», которое, как считала Арендт, являются бьющимся сердцем публичного действия.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 17 июня 2017 > № 2214395 Бернар Анри Леви


США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 ноября 2016 > № 1970485 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви: Дональд Трамп и международный популизм

Бернар-Анри Леви | La Règle du Jeu

Интервью философа, писателя и политического журналиста Бернара-Анри Леви, данное им La Stampa на следующий день после американских президентских выборов и победы Дональда Трампа, опубликовано в La Règle du Jeu.

"Чего следует ожидать от избрания Трампа?" - спросил журналист.

"Наихудшего. То есть он сделает все, что может, чтобы осуществить свою программу. Люди говорят: "Сейчас, когда он избран, он успокоится, умерит свои амбиции, даст системе себя переварить". Я в это не верю. Я считаю, что он попытается, насколько сможет, сделать все, что он сказал. Я считаю, что Трампа надо принимать всерьез", - ответил Леви.

"Какой тип ценностей выражает это избрание?" - спросил интервьюер.

"Презрение к демократии. Законы реалити-шоу распространяются на политику. И еще нечто вроде социального дарвинизма, при котором основные расходы понесут самые слабые, - полагает философ. - Особо надо отметить, что если он сдержит свои обещания в сфере налогов (снизить налоги для самых богатых) и социальной защиты населения (разрушить медицинскую реформу Obamacare), то натерпятся именно самые бедные, самые деклассированные американцы. Трамп - это не "низы" против "элит". Это миллиардер против низов".

"Голосование за Трампа - это не голосование "против элит". Это голосование против республики. Это голосование против равенства и уважения к меньшинствам", - заявляет Леви.

"Какова программа Трампа в отношении Европы?" - спросил интервьюер.

"Тут он высказался как нельзя более ясно. Как минимум, плевал он на Европу. В худшем случае, он считает, что пришло время пересмотреть условия Североатлантического альянса. В обоих случаях его избрание - это очень плохая новость. В обоих случаях Америка под его руководством повернется спиной к своим европейским корням", - сказал собеседник издания.

"Ангела Меркель его поздравила. Но призвала его к порядку в вопросах прав человека. Это правильный подход?" - спросил журналист.

"Меркель выразила два опасения. Первое: что США скатятся в изоляционизм и откажутся от защиты в остальных странах мира демократии и права. Второе: что они откажутся в самой Америке от достижений исторической битвы за гражданские права и за равенство, делавших им честь в течение полувека. В обоих случаях она права. Как всегда, она отлично отреагировала как серьезный руководитель. Это позиция друга Америки, который видит, как Америка действует вопреки собственным интересам", - ответил философ.

"Вся ли Европа придерживается такой линии?" - поинтересовался интервьюер.

"В Европе существует новый тип режима, который называют "демократура" - смесь демократии и диктатуры. Таковы, например, авторитарные популисты вроде Виктора Орбана в Венгрии. Эти люди, конечно, порадуются избранию Трампа. В точности, как Марин Ле Пен во Франции первой возрадовалась и поздравила новоизбранного президента. Появился целый новый "интернационал", нечто вроде "красно-коричневого" или "коричнево-красного" интернационала, который видит в лице Трампа своего глашатая", - комментирует Леви.

"Это популистский интернационал, я повторяю это. Победа Трампа его окрылила. Если Трамп смог, значит, сможет и Ле Пен. Если был избран Трамп, значит, ничто не помешает избранию такого плохого клоуна, как Беппе Грилло", - продолжает эксперт.

"Что с того, что Трамп был избран демократическим путем? Демократия - это не только выборы! Это еще и ценности. Это тип общества. Это отношение к миру. Можно прекрасно при посредстве демократии сделать неуместным это мировоззрение. Можно ликвидировать демократию демократическим путем", - рассуждает философ.

"А Путин? Какова будет политика Трампа в отношении Путина?" - спросил журналист.

"Здесь он тоже ясно выразился. Он будет есть у него с руки. Он покончит с политикой (относительной) твердости администрации Обамы в отношении Москвы. И это по двум категориям причин. Идеологическим: то же мировоззрение, тот же популизм, та же презрение к элитам и к демократическим ценностям. Личностным: та же вульгарность, та же принадлежность к клубу мнимых тестостероновых королей. Не говоря уже о том, что Кремль стал - помимо всего прочего, особенно с помощью своих хакеров, взломавших аккаунты и электронные адреса Клинтон и ее друзей - одним из главных создателей этой победы Трампа. И не говоря уже о темных связях, которые Трамп-бизнесмен установил в прошлом с друзьями Путина", - ответил эксперт.

"В 2004 году, когда Трамп был на краю финансовой катастрофы, крупные американские банки прекратили его финансировать и даже иногда вносили его в черный список. Тогда его поддержали именно российские олигархи. Именно они сделали взнос в его новые программы по недвижимости, в апартаменты и т.д. Именно они его профинансировали и в какой-то степени спасли. Как говорится, так создаются связи", - указывает Леви.

"Если ваш анализ верен, какое влияние это окажет на американскую политику на Ближнем Востоке?" - спросил интервьюер.

"Самое животрепещущее досье - это, конечно, Сирия. Если Трамп будет равняться на Путина, тогда мы придем в итоге к оставлению Сирии. К поддержке Башара Асада в роли великого выдергивателя ростков демократии в регионе", - ответил эксперт.

"Вы вернулись из Ирака. Там тоже ведется война против "Исламского государства" (запрещенная в РФ организация. - Прим. ред.). Эти выборы повлияют на нее?" - спросил корреспондент.

Леви ответил: "Видимо, да. Даже если Трамп просто станет равняться на Путина и на его методы. Возьмите битву за Мосул. На данный момент международная коалиция ведет войну настолько чистую, насколько это возможно, с избеганием гражданских целей, с минимальными потерями и т.д. С приходом Трампа существует риск перехода к другой стадии войны - с массивными ударами, испепеляющими города, с применением в Мосуле методов Грозного или Алеппо...".

"Есть еще в клубе носителей повышенного тестостерона третий человек, которого зовут Эрдоган. Он тоже очарован Трампом. Он тоже сделан по образу и подобию Трампа", - считает Бернар-Анри Леви.

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 ноября 2016 > № 1970485 Бернар Анри Леви


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2016 > № 2070361 Бернар Анри Леви

Хиллари Клинтон: идентификация женщины

В статье, которая была написана за неделю до завершения предвыборной кампании, Бернар-Анри Леви размышляет о причинах ненависти к Хиллари Клинтон.

Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy), La Regle du Jeu, Франция

В этой избирательной кампании в США есть одна вещь, которая так и останется тайной для многих европейцев: ненависть, объектом которой до самого конца остается Хиллари Клинтон.

С Трампом нам все более-менее ясно.

Но Клинтон?

Первая женщина в истории, которая отправилась на приступ Белого дома?

Откуда взялось это осуждение и неприятие, которые ощущались в том числе и среди женщин, причем не только из числа республиканцев?

Чтобы разобраться со всем этим, следует вернуться на 15 лет назад, к печальному делу Моники Левински, которое чуть не погубило президентство Билла Клинтона.

Знала ли о происходившем Хиллари? И мирилась с этим? Правдива ли история о том, она сначала выгнала его, но затем решила обо всем забыть? Действительно ли в семье Клинтонов все было так, как и в любой другой столкнувшейся с проблемой неверности паре? Или же все было представлением для жадной до реалити-шоу общественности? Есть ли тут какой-то сговор? А сегодня? Как отразилось произошедшее на ее стремлении попасть в Белый дом? Как женщина, которая была унижена на глазах заглянувшей к ней прямо в спальню мировой общественности, могла не думать о том, что ей придется вновь вернуться на место ее унижения, работать и жить там? Но зачем же тогда она на это решилась? Из стремления ко всеобщему благу? Допустим. В интересах Америки? Быть может. И все? Кто готов поклясться, что в ее голове не крутятся другие причины? Не хочет ли она поквитаться? За себя или с ним? Занять место, победить, показать всем и ему, как должен выглядеть президент по фамилии Клинтон? Или же она стремится обелить его, окончательно стереть всю грязь и перевернуть страницу? Хочет подобно героиням бульварных романов вернуться на место преступления, чтобы замести следы?

Вот, о чем думала часть избирателей и избирательниц во время избирательной кампании бывшего госсекретаря.

Вот, о чем шептались в вашингтонских кругах, а также в Огайо, Айове, Калифорнии и других штатах, где она говорила о терроризме, реформе системы здравоохранения Обамы и экономическом кризисе.

Разумеется, ее слушали.

Смотрели, как она сражается, отвечает ударом на удар и отстаивает свою программу.

Но все держали в голове мысль о том, что она чего-то не договаривает, что не просто так стремится вступить в Овальный кабинет, который теперь ассоциируется с похождениями ее мужа.

Часть притесненных американских женщин видели возможность взять реванш в этой невероятной и исполненной достоинства женщине, которая чиста, честна и даже «целомудренна», как сказал бы де Токвиль (он усмотрел бы в этой «целомудренности» залог «демократического социального государства»). Часть женского электората встала на сторону прошедшей через адские муки супруги, которая подарила мужу-ловеласу возможность обелить семейное имя.

Но нашлись и другие, поборницы попранной супружеской благодетели. Нет! Вы о чем! Какая тут нравственность?! У этих Клинтонов что, вообще не осталось никаких принципов? У этой женщины совсем нет гордости? Если бы мой муж изменил мне, да еще и с такой мымрой, я бы не стала жить с ним под одной крышей! И место, где все случилось, теперь уже окончательно проклято. Так, не будет ли президент в Белом доме думать не о важных делах, а о произошедшем там, в этом самом кабинете, прямо на том самом ковре? Не помешают ли уколы ревности управлять государством? Можно ли доверить такой женщине звание главнокомандующего?

Разумеется, сформулировано все было иначе.

И сам Трамп по большей части ограничивался всего лишь грязными намеками.

Однако с учетом американского пуританства большего ему было и не нужно.

Все это сыграет не меньшую роль, чем непонятное дело с электронными письмами и конфликтом интересов вокруг Фонда Клинтона.

Я убежден, что когда наступит время подводить итоги этой безумной кампании, когда все попытаются оценить ее поистине беспрецедентные агрессию и вульгарность, это серое марево невысказанного морализаторства, шовинизма и фаллократии предстанет одним из главных элементов всей этой истории.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2016 > № 2070361 Бернар Анри Леви


Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 июня 2016 > № 1911347 Бернар Анри Леви

А если бы Брексита не было?

Может ли Великобритания взбунтоваться? Да, разумеется. В юридическом плане для этого нет никаких препятствий.

Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy), La Regle du Jeu, Франция

Может ли Великобритания взбунтоваться? Да, разумеется. В юридическом плане для этого нет никаких препятствий. Референдум как национальное голосование не подразумевает отношений с другими нациями, за исключением разве что их информирования о результате. Только вот многие граждане могут понять, что ими воспользовались и что, например, Найджел Фараж им попросту нагло лгал… Парламент может принять во внимание петицию о втором референдуме, которая на момент подписания этой статьи уже собрала подписи 3-х миллионов британцев… Он может заявить, что не в состоянии ратифицировать решение таких масштабов без одобрения парламентов других частей Соединенного Королевства и, в частности, Шотландии. Все эти гипотезы кажутся маловероятными, но и невозможными их тоже не назвать. И ничто не запрещает монарху сказать свое слово. Небывалой ситуации — неожиданный исход.

Желанен ли он? Да, разумеется. Потому что то, что было истиной вчера, останется ею и завтра. Не раз заявлялось, что Брексит — это нечто плохое, что он означает конец Европы Монне, Аденауэра и Черчилля. Отмечалось, что на кону жизнь и смерть Европы и ее идеи, последний шанс не допустить непоправимое. Эта гипотеза, опять-таки, маловероятна. Я прекрасно слышу аргументы тех, кто утверждает, что сейчас нужно действовать быстро и четко, что нынешнее промежуточное состояние (непонятно, находится ли Великобритания в общем европейском доме или же в мрачном одиночестве победившего индивидуализма) наносит ущерб всем. Но это вопрос последовательности и принципа. Либо мы были предельно серьезны, когда представляли Брексит маленькой грязной игрой, в которой не будет победителя (никогда не поздно поступить правильно и заставить прислушаться к себе). Либо мы ворчим: «Поезд ушел! Ставки сделаны! Нужно было думать о сути и масштабах голосования!» Как тут избавиться от болезненного ощущения, что для нас все это — тоже игра?

Правда в том, что в тоне комментаторов (а также, увы, политиков, которые торопят британцев применить на практике принятое ими решение) есть нечто удивительно неприятное. Ворчливый и раздраженный тон. Тон заставшего жену за изменой супруга, который требует от неверной признать вину и как можно быстрее покинуть семейный дом. Напоминает то, как в прошлом году говорили с греками: «Хотели Ципраса? Так получайте (а с ним еще большую экономию)». Заниматься политикой — не то же самое, что читать мораль. Это искусство. Но не карать, а чинить. Не ставить в угол и не заставлять расплачиваться за все ошибки, а помогать в достижении компромиссов с другими и c самим собой. Если же, как, скорее всего и случится, Брексит дойдет до логического завершения, нужно будет не читать мораль англичанам («Вот последствия вашего решения, так вам и надо!»), а хладнокровно постараться сделать так, чтобы всем пришлось заплатить наименьшую цену.

В любом случае, выход Великобритании даст странам, которые испытывают соблазн пойти по ее стопам, живой пример. Сторонники ЕС на протяжении десятилетий называют его основой мира, демократии и процветания. А их противники все это время возражают, что в полной мере воспользоваться этими благами люди могут только в рамках нации. Ну что же, посмотрим. Пусть мы того и не хотели, факты теперь покажут, кто прав. Будущие показатели занятости в Великобритании, роста экономики и национальных богатств, соотношения числа предприятий, которые будут созданы в Лондоне, и тех, что переберутся во Франкфурт и Париж, — все это уже скоро покажет нам, на чьей стороне истина. Разве часто история дает нам шанс опытным путем проверить достоверность до того момента никак не подтверждаемых теорий?

Как бы то ни было, это не все. Есть тут и один очень важный вопрос, на который нужно ответить как можно быстрее. Только вот однозначного решения нет. Больше или меньше Европы? Сделать перерыв, зализать раны? Или же наоборот пойти вперед? И что говорят нам британцы? Что движение было слишком быстрым, и что нельзя безнаказанно расшатывать установившийся национальный порядок? Или что мы были слишком нерешительными, застряли на полпути, погубив тем самым Европу? Я придерживаюсь второй теории. Мне кажется, что виной всему стал недостаток воли и избыточная вера в невидимую руку истории, которая должна была бы мягко и без усилий наставить нас на путь к европейской химере. Я убежден, что выбраться из болота мы сможем только с помощью рывка вперед, к союзу. Но пока это недоказуемо. И ориентироваться нам не на что.

Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 июня 2016 > № 1911347 Бернар Анри Леви


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июня 2015 > № 1401514 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви: как никогда, с российскими демократами ("La Regle du Jeu", Франция)

Бернар-Анри Леви отвечает на публикацию Кремлем списка из 89 человек, которых объявили персона нон грата в Москве.

Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy)

Нет, я не испытываю гордости от того, что мне запретили въезд в Россию. Только печаль. Причем в большей степени это печаль не для нас, интеллектуалов, журналистов и политиков, которые оказались в этом жалком списке, а для россиян. Во всяком случае, российских демократов, противников войны, правозащитников и борцов за свободу, которые в очередной раз оказываются в заточении и изоляции, лишаются жизненно важных контактов с друзьями из-за границы.

Как бы это ни выглядело на первый взгляд, «черный список» нацелен не на западных людей, а на россиян.

Он создает проблемы не для Даниэля Кон-Бендита (Daniel Cohn-Bendit), Карла-Георга Веллмана (Karl-Georg Wellman) или меня самого, а для наших друзей в стране, тех, чьи устремления и борьбу мы поддерживаем по мере сил, безутешных боевых товарищей оппозиционера Бориса Немцова, которого убили два месяца назад у стен Кремля.

Такова старая стратегия диктаторов: изолировать граждан, обрезать связь с внешним миром, задушить их.

В России, от Брежнева до Путина, по-прежнему сильна тяга к тоталитаризму: закрыть границы, убрать неудобных свидетелей, заткнуть рот прессе и свободным голосам. И наплевать на пацифистов, татар, чеченцев, новых гонимых диссидентов, избитых «чурок», оппозиционеров.

Лично для меня ничего не изменится.

Я был и остаюсь другом российского народа.

Я восхищаюсь настоящей великой Россией, горжусь тем, что посвятил часть жизни распространению на Западе слова Солженицыных, Сахаровых и Немцовых. И я буду и дальше работать ради этого, не покладая рук.

Несколько дней назад первый канал национального телевидения попросил у меня интервью. Я согласился. Это согласие все еще в силе. Если, конечно, диалог будет жестким, но корректным.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июня 2015 > № 1401514 Бернар Анри Леви


Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 мая 2011 > № 328672 Бернар Анри Леви

Что мне известно о Доминике Стросс-Кане. Мнение французского публициста и философа Бернара Анри Леви

Утро понедельника.

Мне неизвестно, что на самом деле произошло позавчера в прославившемся на весь мир номере нью-йоркской гостиницы Sofitel.

Мне неизвестно (да и никому не известно за неимением достоверных сведений), был ли Доминик Стросс-Кан виновен во вменяемых ему преступлениях или же он в тот момент просто ужинал с дочерью.

Мне неизвестно (но очень хотелось бы как можно скорее узнать), каким образом горничная могла одна (то есть в нарушение действующих в большинстве крупных нью-йоркских отелей правил, по которым уборку производят «бригады» из двух человек) попасть в номер одного их самых хорошо охраняемых людей на планете. 

И я тем более не хочу соглашаться с умствованиями так называемых психологов, которые, например, отмечают то, что номер прославившегося люкса (2806) соответствует дате начала праймериз в соцпартии (28.06, Стросс-Кан является их бесспорным фаворитом), и говорят о подавленных желаниях, фрустрации и прочей ерунде.

Тем не менее, мне известно, что нельзя бросать людей на растерзание диким псам из-за такого.

Мне известно, что никакое подозрение (хочу подчеркнуть, что в этот момент, когда я пишу эти строки, речь идет всего лишь о подозрениях) не может служить оправданием для того, что весь мир увидел этим утром: утомленного, но все еще сохранившего гордость после 30 часов заключения человека в наручниках.

Мне известно, что ни один закон в мире не должен допускать того, чтобы жена, его жена, чьей отвагой и любовью можно только восхищаться, стала объектом пошлых насмешек общественности, опьяненной складными сказочками и непонятным желанием отомстить. 

Еще мне известно, что Стросс-Кан, которого я знаю, Стросс-Кан, с которым я дружу уже 25 лет и другом которого останусь, несмотря ни на что, совершенно не похож на чудовище, ненасытную и злобную тварь, пещерного человека, о котором говорят все кому не лень. Да, он соблазнитель, сердцеед, друг всех женщин и прежде всего, разумеется, своей жены. Но это не жестокий и несдержанный мужлан, дикое животное, примат. Нет, все это полный абсурд.

Этим утром я зол на американского судью, который отдал его на растерзание толпе ждавших его перед гарлемским отделением полиции папарацци, стремясь тем самым показать, что его могут судить как любого другого.

Я зол на судебную систему, которую не зря называют «обвинительной»: кто угодно может обвинить кого угодно в каком угодно преступлении, и именно обвиняемому придется потом доказывать ложность и несостоятельность обвинений. 

Я зол на желтую нью-йоркскую прессу, позор своей славной профессии, которая, не посчитав нужным проявить такт или хотя бы проверить факты, представила Доминика Стросс-Кана больным, извращенцем, почти что серийным убийцей, сбежавшим из лечебницы психом.

Я зол на всех тех во Франции, кто ухватился за эту возможность, чтобы свести свои личные счеты или провернуть мелкие делишки.

Я зол на комментаторов, политологов и других подпевал экзальтированного политического класса, которые сразу же, нарушив все приличия, начали брызжа слюной разглагольствовать о «смене карт», «новой раздаче» в таких-то и таких-то условиях. Но лучше мне остановиться, так это все вызывает у меня тошноту. 

Я зол (нужно ведь назвать хоть кого-то по имени) на депутата Бертрана Дебре (Bernard Debré), который излил свой «праведный» гнев на «плохо зарекомендовавшего себя» человека, который «зависим от секса» и уже давно ведет себя как «негодяй».

Я зол на всех тех, кто развесив уши слушает рассказ еще одной молодой женщины, на этот раз француженки, которая утверждает, что тоже стала жертвой подобной попытки изнасилования. Восемь лет она молчала, но теперь вдруг почувствовала выгоду и, стряхнув пыль со старого дела, преподнесла его на блюдечке телезрителям.

Кроме того, меня, конечно же, огорчают и политические последствия произошедшего.

Мне жаль левых, ведь если Стросс-Кан потеряет опору, они лишатся своего чемпиона.

Францию, одним из самых преданных и компетентных служителей которой он был на протяжении долгих лет.

И Европу, если не сказать весь мир, которые обязаны ему как главе МВФ тем, что им все же удалось избежать худшего.

С одной стороны, здесь были ультралибералы, сторонники жестких программ и противники любых изменений, а с другой – все те люди во главе с Домиником Стросс-Каном, кто начал вводить новые правила игры, менее удобные для сильных мира сего и боле выгодные для всех пролетарских наций и наиболее уязвимых и бедных слоев населения.

Его арест произошел всего за несколько часов до встречи с непреклонным канцлером Германии, где он должен был обсудить помощь Греции, которую он собирался привести в порядок, не поставив при этом на колени. Таким образом, его поражение будет также означать провал этого великого дела. Это может стать настоящей катастрофой для этой части Европы и мира, которую МВФ под его руководством впервые в своей истории не собирался принести в жертву на алтарь высших финансовых интересов. Такой исход будет по-настоящему грозным знамением. Бернар-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy), Ce que je sais de Dominique Strauss-Kahn, Le Point, Франция

Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 мая 2011 > № 328672 Бернар Анри Леви


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter