Всего новостей: 2462803, выбрано 2 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Любимов Иван в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыОбразование, наукавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 декабря 2017 > № 2406994 Иван Любимов

Промежуточные институты. Когда частичный федерализм эффективнее полного

Иван Любимов

Сама по себе децентрализация не решает проблем. В регионах с сильными элитами именно они, а не избиратели определяют действия региональных властей. Выборы могут проходить регулярно, губернаторы могут меняться, но политика и экономика будут под контролем криминализованных элит. В такой ситуации разумнее провести бюджетную и управленческую, но отказаться от политической децентрализации

Развивающиеся страны, когда решаются на масштабные реформы, часто любят копировать те институты, которые уже функционируют в развитых демократических государствах. Но результаты такого слепого и механического заимствования часто не оправдывают надежд реформаторов. Дело в том, что в развивающихся странах часто не хватает тех или иных важных институциональных ингредиентов, без которых такая калька с развитых институтов не способна работать так, как планировалось.

Эту особенность развивающихся и переходных экономик не учитывала первая редакция Вашингтонского консенсуса, которую правительства стран-реципиентов использовали в 90-х годах как инструкцию по проведению реформ. Поэтому результаты таких реформ часто не соответствовали ожиданиям ни политиков, ни избирателей, ни ученых. Нередко выяснялось, что в этой инструкции пропущено слишком много важных деталей, без которых формирование полноценной рыночной экономики невозможно.

Например, четверть века назад казалось, что свободные цены и приватизация должны помочь сформировать класс частных производителей, которые станут ключевыми фигурами в процессе экономического развития. Но вскоре выяснилось, что собственность может быть предметом экспроприации не только со стороны государства (о чем жителям бывших соцстран было хорошо известно), но и со стороны рыночных игроков, использующих в своих интересах криминальные группы или силовые структуры (о таком многие успели забыть за десятилетия отсутствия рыночной экономики). Как оказалось, институт частной собственности не может стать полноценным, если в стране отсутствуют сильные институты, отвечающие за защиту права собственности.

В такой ситуации скорее установится институт условной частной собственности, когда предприниматель находит сильного покровителя, с которым делится доходами в обмен на защиту от постоянных посягательств рейдеров. Это пример промежуточного института, который позволяет бизнесу хотя бы выжить, не подвергаясь разграблению со стороны других рейдерских групп.

Однако если такой институт из временного превращается в постоянный (что не редкость в развивающихся странах), то он становится одним из главных ограничений для экономического роста. Компании вынуждены использовать свою прибыль для выплаты дани, а не для инвестиций в развитие.

В долгосрочном периоде устойчивые улучшения возможны лишь при систематических положительных изменениях в фундаментальных факторах роста, в том числе и в надежности защиты прав собственности. В противном случае экономика существенно замедлится в своем развитии. Неслучайно институтам было уделено гораздо больше внимания во второй версии Вашингтонского консенсуса.

Федерализм по пунктам

В этом тексте, продолжающем серию публикаций, посвященных строительству промежуточных институтов, речь пойдет еще об одном примере такого института – частичной децентрализации.

В России часто говорят о необходимости развития федерализма, и с этим сложно поспорить. Избыточная централизация управления в географически самой большой стране мира неизбежно тормозит развитие регионов. Например, криминальная драма в станице Кущевская стала результатом многолетней неосведомленности федеральных властей о происходящих там преступлениях.

Но одной лишь децентрализации совершенно недостаточно для того, чтобы регионы развивались быстрее. Если брать тот же пример, то на местном уровне власти были гораздо лучше осведомлены о творившемся в Кущевской и вполне могли самостоятельно отреагировать на происходящее, не дожидаясь специальных инструкций из центра. Ведь криминальная история этой станицы, где бандиты чувствовали себя полными хозяевами, началась отнюдь не в эпоху централизации, хотя на нее и пришелся самый кровавый ее эпизод. Но никакой реакции на происходящее, как мы помним, так и не последовало, пока самый кровавый эпизод этой драмы не вызвал дискуссию на федеральных каналах.

Одна лишь децентрализация не защищает жителей регионов от проблемы недостойного правления, когда власть и ее бюрократический аппарат сконцентрированы на присвоении ренты, а не на экономическом развитии. Если не дополнять децентрализацию другими преобразованиями, децентрализуется скорее не механизм принятия управленческих решений, а проблема недостойного правления, которая просто спускается с федерального на региональный уровень.

Смогут ли жители регионов самостоятельно решить проблему недостойного правления? Возможно, но в регионе с сильными элитами часто именно они, а не избиратели создают основные стимулы для региональных властей. Выборы могут проходить регулярно, губернаторы могут их проигрывать и уступать свои местам новичкам, но политика и экономика при этом будут под контролем криминализованных элит.

В такой ситуации переходной формой децентрализации может стать отказ только от бюджетной и управленческой централизации, при этом другие виды централизации – политическая и законодательная – будут на некоторое время сохранены. Фактически децентрализация в этом случае растягивается во времени и становится пошаговой.

Такой формат во многом повторяет китайскую систему бюджетного и управленческого федерализма. Но в авторитарном Китае он в итоге имеет все шансы стать не переходной, а устойчивой формой федерализма. Кроме того, важной частью китайского механизма является однопартийная система. В России же однопартийность может заменить парламентаризм, а от самого переходного института можно будет отказаться, как только политический баланс власти внутри регионов сместится в пользу их жителей, а также произойдут качественные положительные изменения в региональной деловой среде.

Тут нужно подчеркнуть, что положительные эффекты от частичной децентрализации возможны только в случае решения проблемы недостойного правления на федеральном уровне. Без этого дополняющего ингредиента переходные институты могут оказаться столь же малоэффективными, как и калька с институтов развитых стран.

Каким образом будет решена проблема недостойного правления на федеральном уровне – это предмет обсуждения для отдельного текста, но положительные изменения в федеральной власти необходимы ради ее превращения в один из главных центров модернизации, который заинтересован в региональном развитии. Ведь реформистским силам в регионах нужен союзник, способный помочь справиться с влиянием местных криминализованных элит. Кроме того, сам приход к власти в регионах реформистских сил, а также устойчивость реформ не слишком вероятны в случае недостатка соответствующих стимулов. Последние может создавать федеральная власть, но для этого она сама должна подвергнуться преобразованиям.

Эволюция требований

Что же собой представляет фрагментарная децентрализация, дающая региональным властям бюджетную и управленческую свободу? Бюджетная децентрализация позволяет получать относительную (стоит помнить, что многие российские регионы получают дотации) финансовую самостоятельность, за счет которой будут проводиться региональные реформы. А управленческая автономия даст возможность самостоятельно составлять и реализовывать преобразования, не получая всякий раз одобрения федеральных властей, которые могут быть плохо информированы и недостаточно компетентны в механизмах решения региональных проблем.

Однако за федеральным центром сохраняются функции оценки результатов политики региональных властей, а также создания системы стимулов для последних. Стимулы должны быть достаточными для того, чтобы конкурировать со стимулами, которые создаются для региональных властей криминально-деловыми элитами.

Такими стимулами могут стать, например, должности на федеральном уровне. Сегодня постов, которые могут служить карьерной лестницей для успешных губернаторов, явно недостаточно. Систему стимулов предстоит создать, например, за счет формирования парламентской системы правления со сбалансированным и широким распределением реальных властных полномочий. Так, чтобы ключевые решения федерального уровня были результатом работы соответствующих парламентских комитетов, возглавлять которые могут хорошо проявившие себя губернаторы. Такой политический дизайн поможет избежать партийного авторитаризма китайского образца, где политика определяется партией-монополистом.

Если система стимулов сможет работать эффективно, то различные признаки развития, возникшие в результате реформ региональных властей, со временем изменят восприятие стандартов региональной политики со стороны жителей и бизнеса. Формирование инклюзивной деловой среды, усложнение региональных экономик, появление более технологичных рабочих мест, увеличение спроса на человеческий капитал, развитие инфраструктуры и многое другое приучит людей к другому качеству госуправления, которое они станут требовать от региональных властей.

На этом фоне региональные политики будут вынуждены эволюционировать, чтобы соответствовать новым стандартам госуправления и быть политически конкурентоспособными. Такая трансформация региональной политики и послужит сигналом к следующему этапу децентрализации – политической. Криминально-деловые элиты могут сохранить определенную степень влияния в регионах, но и они, вполне вероятно, также будут эволюционировать: главные персонажи, содержание и сложность бизнеса, уровень криминальности будут вынуждены меняться к лучшему, чтобы получить хоть какой-то политический вес.

Разумеется, написанное – оптимистический сценарий применения переходной модели децентрализации. Вполне вероятно, что даже с работающей системой политических стимулов справиться с влиянием криминально-деловых элит получится далеко не всегда. Однако без поддержки и создания стимулов со стороны федерального центра преодолеть эту проблему будет еще сложнее.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 декабря 2017 > № 2406994 Иван Любимов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186807 Иван Любимов

Ощущение неловкости: почему в России не развивается экспорт?

Иван Любимов

Старший научный сотрудник Института Гайдара

Россия рискует повторить судьбу стран Латинской Америки, которые не смогли улучшить качество образования и финансов

Даже беглого взгляда на структуру экспорта российской экономики достаточно для того, чтобы у россиян появилось ощущение неловкости. Львиную долю российского экспорта составляет сырье, большая часть которого состоит из продажи различных энергоресурсов. Традиционная изменчивость доходов от такого экспорта на длительных горизонтах времени, ожидаемое снижение спроса на энергоресурсы в результате технологического развития, недостаточность сырьевой выручки для дальнейшего роста среднего уровня дохода в российской экономике и некоторые другие причины заставляют задуматься о необходимости диверсификации и усложнения экспорта.

Увы, но этой цели лишь отчасти могут помочь крупные российские компании, многие из которых как раз производят и экспортируют сырье. Российские крупные фирмы, как правило, являются компаниями «верхнего уровня», предназначение которых состоит в том, чтобы поставлять факторы производства для секторов «нижнего уровня», состоящих из фирм, знающих, как эти факторы трансформировать в более сложные товары и услуги. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на российскую часть списка Forbes-2000: подавляющее большинство российских крупнейших фирм из этого списка включают поставщиков сырья, банки и энергетические компании.

Среди сравнительно крупных фирм встречаются технологичные компании, которые потенциально могут увеличить размеры экспорта и занять более высокую долю на международном рынке. Однако для такой большой страны, как Россия, даже в случае успеха этих компаний на международном рынке заработанных ими доходов может оказаться недостаточно для того, чтобы уровень благосостояния здесь приблизился к соответствующим показателям наиболее состоятельных стран. Нужны новые, в том числе сложные экспортные производства, способные зарабатывать достаточно высокие доходы на мировом рынке.

Поэтому надежды на появление новых экспортных секторов часто связывают с малым и средним бизнесом. И дело не только во вдохновляющих историях Microsoft или Apple, возникших отнюдь не в виде отраслевых гигантов, но и в более простых эпизодах, например, кластера производства свежих цветов в Колумбии, возникшего из сравнительно небольших компаний.

Однако эти надежды пока остаются неоправданными: в соответствии с опросами компаний BEEPS, которые регулярно проводят Всемирный банк и Европейский банк реконструкции и развития, российские малые и средние предприятия являются аутсайдерами среди стран с похожим уровнем подушевого ВВП с точки зрения экспортной активности.

В чем потенциальная причина такого неблагоприятного результата? К сожалению, ответ на этот вопрос не содержит никаких сенсаций. Факторы экономического роста, такие как защита прав собственности, развитие финансового рынка, запас человеческого капитала, работа таможенной службы и пр., оказывают влияние не только на уровень инвестиций и размер российской экономики, но и ее структуру.

Недостаточно развитые институты, такие как защита прав собственности или исполнение контрактов, делают инвестиции в капитал более рискованными. Например, недостаточная защита прав собственности снижает стимулы для вложений в производственный капитал. Рентоискатель, кем бы он ни являлся, может наложить на капитал арест, остановив производственный процесс, и потребовать долю в доходах компании в обмен на снятие ареста, а то и вовсе экспроприировать оборудование и приборы, принадлежащие фирме. В такой ситуации безопаснее открыть магазин, турагентство, кафе или заняться ремонтом квартир, чем вложиться в компанию, занимающуюся разработкой деталей для новых моделей микроскопов. В первом случае владелец рискует гораздо меньшей суммой, чем во втором, требующем значительных капитальных затрат. Однако отдельные кафе, рестораны, магазины или фитнес-центры не создают экспортируемых услуг: главным образом они служат целям внутреннего потребления.

Разумеется, недостаточно развитые институты не являются единственным ограничением для развития малых и средних компаний. Дело также может быть в финансовом секторе, который предпочитает финансировать крупные компании, включая те, о которых речь шла в начале этого текста, в то же время гораздо менее охотно выдавая кредиты для более рискованных проектов малого и среднего бизнеса, часто не обеспеченных ни надежным залогом, ни устойчивым потоком доходов. Опять же, в такой ситуации капиталоемкий бизнес пострадает в первую очередь, так как предпринимателям будет не на что приобретать оборудование, приборы и т. д. При дефиците финансов будут скорее возникать компании, не требующие регулярных и сравнительно крупных займов, однако высокотехнологичные производства как раз часто нуждаются во внешнем финансировании.

Негативную роль может сыграть и дефицит человеческого капитала, и дело здесь не только в сложности с наймом подходящих работников. Сами предприниматели, не имея современного инженерного или естественнонаучного образования, плохо разбираясь в международных рынках, будут ограничены простыми идеями — все теми же кафе, магазинами или турагентствами.

Важны и многие другие факторы: работа таможни, в особенности если товары должны доставляться до потребителей быстро, инфраструктура, сертификация и т. д.

Роль также играет государственная политика в области поддержки бизнеса. Последняя должна обращать свое внимание на компании, осваивающие ноу-хау и выпуск новых технологичных товаров, сертифицирующих свои товары по международным стандартам, предпринимающих успешные шаги к выходу на внешние рынки. Если в противоположность этому господдержка будет фокусироваться на успешных лоббистах, то шансы на возникновение новых экспортных производств останутся незначительными даже при сравнительно высоком качестве институтов и достаточном человеческом капитале.

При неблагоприятном состоянии факторов экономического роста и ошибках в дизайне политики господдержки бизнеса движение к сложной и диверсифицированной экспортной корзине, составляющей основу благосостояния таких стран, как Южная Корея, Нидерланды или Германия, становится крайне медленным, растягиваясь на многие десятилетия. Не реформируя ключевые ингредиенты роста, Россия рискует повторить судьбу стран Латинской Америки, которые не смогли улучшить качество образования и финансов, а также использовать инструменты господдержки для помощи наиболее эффектным компаниям, и потому в большинстве случаев не смогли добиться усложнения своих экспортных корзин и сократить отставание от богатых экономик.

Российская экономика, как и любая другая экономика мира, вынужденная импортировать солидное число товаров и услуг, чтобы удовлетворить потребности своих граждан в качественных и безопасных благах. Без достаточно высоких и устойчивых экспортных доходов она будет вынуждена отказаться от планов достичь высокого благосостояния и надолго останется страной со средним уровнем доходов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186807 Иван Любимов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter