Всего новостей: 2530070, выбрано 7 за 0.014 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведев Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭкологияСМИ, ИТАрмия, полицияМедицинавсе
Узбекистан. СНГ. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 3 ноября 2017 > № 2375695 Дмитрий Медведев, Сергей Лебедев

Заседание Совета глав правительств государств – участников Содружества Независимых Государств.

Список глав делегаций государств – участников СНГ:

Председатель Правительства Российской Федерации, председатель Совета глав правительств СНГ Дмитрий Анатольевич Медведев;

Первый заместитель Премьер-министра Азербайджанской Республики Ягуб Абдулла оглы Эюбов;

Премьер-министр Республики Армения Карен Вильгельмович Карапетян;

Премьер-министр Республики Беларусь Андрей Владимирович Кобяков;

Премьер-министр Республики Казахстан Бакытжан Абдирович Сагинтаев;

Премьер-министр Киргизской Республики Сапар Джумакадырович Исаков;

Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Молдова в Республике Белоруссия, постоянный и полномочный представитель Республики Молдова при уставных и других органах Содружества Независимых Государств Виктор Сорочан;

Премьер-министр Республики Таджикистан Кохир Расулзода;

Заместитель Председателя Кабинета министров Туркменистана Эсенмырат Оразгельдиев;

Премьер-министр Республики Узбекистан Абдулла Нигматович Арипов;

Председатель Исполнительного комитета – исполнительный секретарь Содружества Независимых Государств Сергей Николаевич Лебедев.

Выступление Дмитрия Медведева на заседании Совета глав правительств государств – участников Содружества Независимых Государств в расширенном составе:

Уважаемые коллеги, уважаемые главы правительств, уважаемые главы делегаций!

Открывая нашу осеннюю встречу, в качестве председательствующего от имени всех присутствующих хочу поблагодарить Президента Республики Узбекистан Шавката Миромоновича Мирзиёева и Премьер-министра республики Абдуллу Нигматовича Арипова за приглашение провести Совет глав правительств государств – участников СНГ в Ташкенте. Это действительно новое начинание для наших друзей из Узбекистана. Мы его всячески приветствуем и благодарим за прекрасные условия проведения совета.

Содружество является ведущей площадкой для развития многовекторного сотрудничества стран региона – с фундаментальной договорно-правовой базой (я подчёркиваю именно этот момент, потому что ни одна наша международная организация, в которой мы участвуем, такой развитой договорно-правовой базы не имеет). И это, откровенно сказать, нужно ценить, потому как это даёт возможности для поиска взаимоприемлемых решений, нахождения компромиссов.

Россия, как и прежде, привержена ценностям и стратегическим целям Содружества. Намерена и впредь укреплять сотрудничество с партнёрами во всех сферах на основе принципов равноправия, доверия и добрососедства.

Мы только что в узком составе обменялись мнениями по актуальным экономическим вопросам.

В текущем году (это все отметили) есть положительная динамика взаимной торговли. Мы вышли в рост. Цифры уже названы. Товарооборот в рамках СНГ за первое полугодие увеличился примерно на четверть. Товарооборот с третьими странами – почти на 27%.

Мы наметили дальнейшие шаги, как закреплять эти экономические успехи.

Главный инструмент для развития торгово-экономических связей, который имеется у нас в руках, – это Договор о зоне свободной торговли Содружества. Если мы полностью реализуем заложенные в нём положения, то в наших экономиках исчезнут ненужные издержки и будет обеспечен рост товарооборота.

За последний год в этом направлении достигнуты определённые успехи. Во взаимной торговле стали чуть более сдержанно применяться защитные и антидемпинговые меры, снижены ставки вывозных таможенных пошлин по отдельным группам товаров – это всё следствие наших прежних договорённостей. Но вместе с тем этого недостаточно. Необходима системная заинтересованная работа всех участников договора по снятию барьеров, упрощению процедур, внедрению технологий. Только так мы сможем добиться качественных изменений в действующем торговом режиме и создать на пространстве СНГ конкурентные условия для бизнеса и благоприятную деловую среду.

Повестка дня, как обычно, у нас достаточно обширная. Многие вопросы заранее обсуждались, практически все, и по ним уже подготовлены решения. Вместе с тем сохраняется необходимость дальнейшего обсуждения важнейших вопросов, которые находятся в эпицентре нашего совместного внимания. Это и вопросы борьбы с терроризмом, вопросы взаимодействия в сфере транспорта, энергетики, нефтегазового машиностроения, мелиорации земель, и такой актуальный вопрос, который сегодня вынесен в повестку дня, как противодействие международным картелям.

Документы, подписанные по завершении заседания Совета глав правительств государств – участников СНГ:

Решение Совета глав правительств СНГ о ходе реализации положений Договора о зоне свободной торговли от 18 октября 2011 года;

Решение Совета глав правительств СНГ о Заявлении глав правительств государств – участников Содружества Независимых Государств о консолидации усилий мирового сообщества для эффективного противодействия международным картелям;

Соглашение об обмене информацией, необходимой для определения и контроля таможенной стоимости товаров в государствах – участниках Содружества Независимых Государств;

Протокол о внесении изменений в Соглашение о Правилах определения страны происхождения товаров в Содружестве Независимых Государств от 20 ноября 2009 года;

Протокол о внесении изменений в Соглашение о гармонизации требований к дополнительному обучению и профессиональной компетентности международных автомобильных перевозчиков государств – участников СНГ от 24 ноября 2006 года;

Решение Совета глав правительств СНГ о внесении изменений в Положение о Координационном транспортном совещании государств – участников Содружества Независимых Государств;

Соглашение об обмене информацией в рамках Содружества Независимых Государств в сфере борьбы с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма, а также их финансированием;

Решение Совета глав правительств СНГ о Концепции сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в области мелиорации земель и Плане первоочередных мероприятий по её реализации;

Решение Совета глав правительств СНГ о Концепции сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в области нефтегазового машиностроения и Плане первоочередных мероприятий по её реализации;

Решение Совета глав правительств СНГ о ходе подготовки к проведению переписей населения раунда 2020 года в государствах – участниках Содружества Независимых Государств;

Решение Совета глав правительств СНГ об использовании ассигнований на создание и развитие объединённой системы противовоздушной обороны государств – участников Содружества Независимых Государств и обеспечение деятельности Координационного Комитета по вопросам противовоздушной обороны при Совете министров обороны государств – участников Содружества Независимых Государств в 2016 году;

Решение Совета глав правительств СНГ о выделении ассигнований на создание и развитие объединённой системы противовоздушной обороны государств – участников Содружества Независимых Государств в 2018 году;

Решение Совета глав правительств СНГ о финансировании в 2018 году Плана мероприятий по реализации Основных направлений дальнейшего развития медико-социальной помощи и повышения качества жизни ветеранов войн – участников локальных конфликтов и членов их семей в государствах – участниках СНГ на период до 2020 года;

Решение Совета глав правительств СНГ об исполнении единого бюджета органов Содружества Независимых Государств за 2016 год;

Решение Совета глав правительств СНГ о внесении изменений в единый бюджет органов Содружества Независимых Государств на 2017 год;

Решение Совета глав правительств СНГ об изменении размеров долевых взносов государств – участников Содружества Независимых Государств на обеспечение деятельности Секретариата Координационного совета генеральных прокуроров государств – участников СНГ из единого бюджета органов СНГ;

Решение Совета глав правительств СНГ о едином бюджете органов Содружества Независимых Государств на 2018 год;

Решение Совета глав правительств СНГ о внесении изменений в Решение Совета глав правительств СНГ от 25 мая 2007 года о финансовом обеспечении деятельности органов Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств и предельной численности его Исполнительной дирекции.

Пресс-конференция Дмитрия Медведева и исполнительного секретаря СНГ Сергея Лебедева по завершении заседания

Из стенограммы:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые представители средств массовой информации!

Хочу от имени участников заседания Совета глав правительств СНГ поблагодарить наших узбекских коллег ещё раз за радушный приём, за высокий уровень организации сегодняшнего мероприятия. Тем более что такое мероприятие в Ташкенте, в Узбекистане, проводится практически (за последние годы, во всяком случае) впервые.

Мы продолжаем укреплять многостороннее сотрудничество в рамках Содружества. Стремимся к сопряжению экономической работы в СНГ и Евразийском союзе.

На сегодняшней встрече мы рассмотрели и подписали документы по 19 актуальным вопросам повестки дня, в том числе посвящённым торговым связям, совершенствованию механизмов торговли. В частности, наверное, самый актуальный вопрос, который в настоящий момент есть, касается наших договорённостей по зоне свободной торговли услугами. Мы договорились о торговле товарами, но услуги – отдельная составляющая, там действуют некоторые закономерности другого порядка, несколько иного плана. И поэтому сейчас основная цель заключается в том, чтобы подготовить такой договор.

Наметили пути к разрешению существующих в настоящий момент неурегулированных противоречий.

Мы говорили об электронной торговле и некоторых других современных механизмах товарообмена. Если говорить в целом, эта цифра уже приводилась, товарооборот за первое полугодие 2017 года в рамках СНГ увеличился на четверть. Такую положительную динамику следует закрепить, делать всё необходимое, чтобы стимулировать движение товаров между странами Содружества, чтобы таможенные процедуры были простыми и понятными. Эта задача всегда актуальна. Даже сегодня состоялся обмен мнениями, достаточно жёсткий, между Казахстаном и Кыргызстаном. Противоречия периодически между странами возникают. Для этого в том числе форматы типа Совета глав правительств СНГ или Совета глав правительств Евразийского союза и существуют. И хорошо, что есть возможность как минимум обменяться соображениями и, наверное, претензиями, для того чтобы наметить какие-то способы разрешения существующих противоречий.

Ещё раз подчёркиваю: сейчас главное направление – это соглашение о свободной торговле услугами. Документ уже прошёл хорошую экспертную проработку. Многие разногласия улажены. Надеюсь, что с учётом накопленного опыта мы выйдем на подписание соглашения уже в ближайшее время. И тогда у нас будет внутри СНГ две торговые зоны: по торговле товарами и по торговле услугами. И это, естественно, расширит возможности стран-участниц по свободному товарообмену.

Есть другие важные вопросы, они касаются борьбы с международным терроризмом. Сегодня это реальная угроза. Любые проявления терроризма приносят огромные проблемы. Это, как правило, к сожалению, сопровождается человеческими трагедиями. Противодействие таким актам, противодействие финансированию такой деятельности было и остаётся одним из приоритетов работы в рамках Содружества. Страны СНГ обмениваются информацией в этой сфере, а компетентные органы, конечно, должны оказывать друг другу поддержку.

Мы приняли заявление о консолидации усилий мирового сообщества для эффективного противодействия международным картелям. Такой механизм нужен, чтобы ослабить влияние транснациональных компаний.

В повестке дня был также ряд других тем – взаимодействие в таких областях, как нефтегазовое машиностроение, мелиорация земель. Концепции, планы работы по этой тематике также были утверждены. Мы рассмотрели бюджетно-финансовые и организационные вопросы. Все решения, которые были приняты, надеюсь, будут служить дальнейшему развитию взаимодействия между странами Содружества. А мы продолжим работать в конструктивном ключе по всем направлениям.

С.Лебедев: Несколько слов в дополнение к тому, что сказал Дмитрий Анатольевич. Исполнительный комитет СНГ, занимавшийся организационной стороной подготовки заседания Совета глав правительств, хотел бы выразить очень глубокое удовлетворение усилиями соответствующих структур Узбекистана по подготовке и проведению этого значимого события. Я хотел бы оглянуться на несколько месяцев назад и вспомнить, что в июне, после завершения заседания Совета глав правительств в Казани, узбекская сторона, к большому удовлетворению и российского председателя в СНГ в этом году, и Исполнительного комитета СНГ, вышла с инициативой провести очередное заседание Совета глав правительств в Ташкенте. Почему это вызвало у нас глубокое удовлетворение? Потому что за прошедшие 25 лет ни разу здесь не проходило заседание Совета глав правительств. В 1992 году было совмещённое заседание Совета глав государств и Совета глав правительств, и после этого ни разу здесь главы правительств не собирались. Мы в полной мере ощутили, что в ходе подготовки заседания Совета глав правительств были задействованы все структуры – во главе с Президентом Республики Узбекистан Шавкатом Миромоновичем (Мирзиёевым), который лично осуществлял контроль за подготовкой заседания Совета глав правительств и вчера принял большинство глав делегаций, приехавших в Ташкент. В подготовке заседания участвовали и Министерство иностранных дел, и Аппарат Правительства. Это привело к положительному результату. В организационном отношении заседание Совета глав правительств прошло безупречно. Что касается содержательной части, Дмитрий Анатольевич подробно рассказал. Мне представляется, что характер сегодняшнего заседания Совета глав правительств говорит о том, что работа идёт интенсивная. Пункт номер один повестки дня – реализация договора о зоне свободной торговли, важнейший пункт. Его обсуждение прошло. Меня радует, что оба премьера – и Казахстана, и Кыргызстана – в конце своих выступлений выразили надежду на то, что проблемы будут решены. Естественно, при встречных шагах с обеих сторон.

Мы тоже (и председатель в СНГ – российская сторона, и, естественно, Исполнительный комитет СНГ) надеемся на то, что наши общие усилия, в первую очередь, конечно, усилия этих двух дискутирующих сторон, приведут к тому, что эти проблемы будут в скором времени решены.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, сегодня на Совете глав правительств было принято заявление о противодействии картелям и об усилении международных усилий в этом направлении. В связи с чем возникла необходимость принятия такого заявления именно в формате Содружества?

Д.Медведев: Такое заявление возникло ровно потому, что мы видим в деятельности международных картелей угрозу нашим экономикам, а вернее сказать, угрозу тем видам производств, тем предприятиям, которые действуют на территории стран – участниц СНГ.

Если взять такие направления, как фармацевтическая промышленность, производство отдельных продуктов питания, некоторые другие товары, включая, например, некоторые автокомпоненты, – что скрывать, подобные монополистические объединения диктуют свои условия всему рынку (международному рынку, я имею в виду мировой рынок), заключают соглашения о ценах. В результате страдают интересы и отдельных предприятий и производств, размещённых на территории наших стран, и в конечном счёте людей, которые вынуждены, по сути, переплачивать из-за этого самого картельного сговора, который объединяет производителей в разных странах. Именно поэтому мы в рамках деятельности, которая ведётся нашей антимонопольной службой, этими вопросами озаботились, предложили нашим партнёрам в СНГ эту тему.

Прозвучал доклад, было подготовлено заявление, которое мы доведём до всех заинтересованных лиц, прежде всего по линии Организации Объединённых Наций, Комиссии по международной торговле и других институтов, которые должны влиять на монополистическую деятельность и не допускать картельных соглашений.

Естественно, это процесс сложный, и невозможно в рамках одного заявления пресечь деятельность того или иного картеля, но такие усилия, совмещённые с усилиями других стран, и не только в Содружестве Независимых Государств, в конечном счёте должны повлиять на ситуацию. В этом смысл сегодняшнего решения.

Узбекистан. СНГ. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 3 ноября 2017 > № 2375695 Дмитрий Медведев, Сергей Лебедев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 18 августа 2016 > № 1864187 Сергей Медведев

Сергей Медведев: «Сталин популярен именно потому, что он столько убивал»

НИКОЛАЙ СВАНИДЗЕ: Спасибо вам за то, что вы сегодня пришли, чтобы этот дивный летний вечер провести с нами, друг с другом. Комитет гражданских инициатив совместно с Государственным музеем истории ГУЛАГа, при информационной поддержке журнала «Forbes», представляет проект, цикл диалогов под названием «Хроники пикирующей империи». Постоянный ведущий Николай Сванидзе, это ваш покорный слуга. Это все идет в прямой эфир, и посмотреть трансляцию либо запись предыдущих мероприятий, а это у нас под номером пять уже будет, можно на канале Университета Комитета гражданских инициатив.

Это последняя сегодня наша встреча в это лето. Мы с вами простимся до сентября. У нас уже были очень интересные гости, были историки и социологи, последний гость был Лев Гудков, руководитель «Левада-Центра». Был, на мой взгляд, очень увлекательный и содержательный разговор, и сегодня, я думаю, он будет не менее увлекательным и содержательным. У нас в гостях, с удовольствием представляю вам, историк, журналист, профессор Высшей школы экономики Сергей Александрович Медведев. Прошу любить и жаловать.

И разговор у нас пойдет о скрепах. «История скреп» – так заявлена тема нашего сегодняшнего диалога. А формат, структура наших с вами этих игр будет такая, кто не в курсе, она железная, эта конструкция, и она выглядит следующим образом. Всего общий хронометраж полтора часа, из них час мы разговариваем с гостем. И потом где-то на полчасика примерно – плюс-минус, это все не догма, конечно, а руководство к действию – передаю я микрофон вам, и вы будете задавать вопросы нашему гостю.

Итак, начинаем. Уважаемый Сергей Александрович, прежде всего, что вы имеете в виду под «скрепами», когда речь идет о «скрепах»? Потому что я знаю, что у вас есть такое, не могу сказать, что специфическое, но свое представление и видение этих самых «скреп» исторических.

СЕРГЕЙ МЕДВЕДЕВ: Во-первых, еще раз здравствуйте, я очень рад быть здесь, в этом музее. Это не первый раз здесь, так получается, выступаю, очень хорошая аудитория, очень хорошая атмосфера. И с Николаем Карловичем тоже очень рад вместе работать на этой сцене.

СВАНИДЗЕ: Спасибо.

МЕДВЕДЕВ: Слово «скрепы» меня немножко смущает – оно же путинское. Эти все «духовные скрепы», которые были придуманы – это такой, мне кажется, конструкт, который пытается объяснить историю при помощи метафор соборности.

То есть, реально они, конечно, существуют. Существуют символы, дискурсы, существуют общезначимые национальные идеи, которые формируют дух эпохи, формируют, может быть, какой-то генотип нации. Но в том смысле, как это было заявлено несколько лет назад, мне кажется, что поиск этих скреп идет из духа органической политики. Вообще такой органический поворот современной политики, современной истории, найти эти ленточки, знаете, как ликторский пучок был в древнем Риме, его этими лентами перевязывали.

СВАНИДЗЕ: Фасции.

МЕДВЕДЕВ: Фасции, да. Но понятие «соборность» и «скрепы», то есть идея коллективных предметов, которые наше сознание связывает в пучок, оно идет от этих фасций, которые легли в основу фашизма.

СВАНИДЗЕ: Насколько мне известно, вы в том числе, и это у вас интересно получается, видите такое визуальное, и в частности архитектурное выражение этих скреп.

МЕДВЕДЕВ: Это так. Я, преподавая историю, политику, часто использую архитектурные образы. Потому что архитектура – это не только застывшая музыка, архитектура – это застывшая история и застывшая политика. В отличие от литературы, в отличие от изобразительных жанров, архитектура требует больших денег и большого перераспределения ресурсов. И именно поэтому архитектурные памятники -- политические, ибо они требуют значимого ресурсного перераспределения.

Например, я читаю курс по истории российского модерна, российской современности, и мы его начинаем с собора Василия Блаженного. Для меня это важный символ, который открывает России дорогу в Азию, Россия переходит Волгу в Казани, начинается большая территориальная история. И вообще вся эпоха Ивана Грозного очень интересна в этом отношении.

Сегодня я подготовил презентацию про храм Христа Спасителя, про историю, топографию этого места, на котором он стоит, и про политику, которая стоит за этой историей.

СВАНИДЗЕ: Прошу тогда.

МЕДВЕДЕВ: Я хотел рассмотреть историю того места, где стоит храм Христа Спасителя, как палимпсест. Все знают, что такое палимпсест? Еще до печатания книг, до Гутенберга книга была очень дорогая вещь. Каждую страницу использовали по нескольку раз, стиралась старая надпись и поверх нее писалась новая. И сейчас, соответственно, археологи вскрывают слой за слоем и ищут различные слои того, что написано на одной странице.

Москва в этом отношении невероятно интересный город, город-палимпсест, мало есть таких городов в мире. Берлин, может быть, еще. Москва невероятно политически заряжена, если вскрывать московскую археологию слой за слоем, то мы увидим, что ее очень часто жгли и ломали, потому что в Москве очень важно разрушение. Более того, в Москве и вообще в российской истории фигура разрушения так же важна, если не более важна, чем фигура созидания, я в конце объясню эту мысль.

Думаю, все вы прекрасно знаете историю храма Христа Спасителя, который был воздвигнут в честь победы в 1812 году. Изначально был проект Карла Витберга, который хотели строить на Воробьевых горах, где в наше время хотели статую ставить князя Владимира, и где сейчас стоит такая церковка, облюбованная байкерами. Это домашняя церковь Залдостанова, тоже знаковое место…

Проект Витберга не удался во многом, как сейчас понимают, из-за воровства. Витберг был прекрасной души человек, но плохо следил за расходами. В общем, попал он в тюрьму, его обвинили и довольно быстро потом помиловали. Но суть в том, что к концу царствования Александра I все это дело благополучно провалилось, ничего на Воробьевых горах не построили. И вернулись к этому уже в царствование Николая I, решили строить на месте под названием Чертово болото, или Чертолье, где ныне улица Волхонка.

На месте будущего храма Христа Спасителя стоял Алексеевский стародевичий монастырь времен царя Михаила Федоровича, у которого родился сын, Алексей Михайлович, в 1629 году. И в честь этого события он дал обет построить монастырь, который завершили к 1634 году. По проекту русских архитекторов, была уникальная двухшатровая постройка. И вот монастырь снесли для строительства храма. Есть московская городская легенда, что настоятельница этого монастыря сказала: «Ничего на этом месте больше 50 лет стоять не будет». И монастырь был сослан после этого в район Красного села, нынешнюю Красносельскую.

Храм начали строить по проекту Константина Тона с большой подпиской, с гигантским бюджетом в 16 миллионов рублей, на все ушло 44 года. Может быть, не все знают, что для этого был отрыт канал «Москва – Волга», который тогда назывался Екатерининский канал. Он был специально построен для доставки больших гранитных глыб в 1840-е годы, еще до Николаевской железной дороги, а после окончания строительства храма он успешно был заброшен и зарос – и лишь через сто лет на его месте построили нынешний канал «Москва – Волга».

История разрушения и строительства продолжается в XX веке. 1931 год – снос храма, разбирали его почти полтора года, с 1931 по 1933 год. Вы видите последствия взрывов: с одного взрыва он устоял, пришлось делать еще несколько. 5 декабря, Вот станция метро «Кропоткинская», она же «Дворец Советов», которая отделана мрамором и скамьями из храма Христа Спасителя. Так что если вы хотите ощутить своим телом историю, то можно сесть и посидеть на этих мраморных скамьях храма Христа Спасителя. Эту же станицию, по-моему, недавно предлагали переименовать в «Патриаршую».

И затем начинается строительство Дворца Советов. Вы видите, первая закладка фундамента очень сложная, там большие плывуны. Естественно, я не могу обойти стороной удивительные проекты Дворца Советов, особенно интересны конструктивистские. Проекты Корбюзье, Каро Алабяна, братьев Весниных. По мне, так самый красивый Моисея Гинзбурга, абсолютно современный. Проект Ладовского, автора знаменитой параболы Ладовского, который хотел сплошной город строить между Москвой и Петербургом…

СВАНИДЗЕ: Я не видел, кстати, всех этих проектов, они очень красивы, конечно.

Николай Сванидзе

МЕДВЕДЕВ: А вот мы уже переходим от конструктивизма к тому, что в итоге восторжествовало. Потому что мы были на сломе от конструктивистской эпохи, от авангардистской к монументально-классической. И вот уже проект Жолтовского, хорошо знакомого нам по дому Жолтовского рядом с «Метрополем». И проект Гельфрейха и Щуко, тут уже вырастает такая, я бы назвал, типично фашистская архитектура, очертания знакомого Дворца Советов. И наконец, проект Бориса Иофана – и эти два проекта были объединены в один.

И вот то, что должно было у нас в Москве стоять. Выше Empire State Building на 6, по-моему, метров. Потому что лозунг был «догнать и перегнать Америку» не только при Хрущеве, но еще и при Сталине.

СВАНИДЗЕ: Размер статуи Ленина какой?

МЕДВЕДЕВ: Ленин – 100 метров.

СВАНИДЗЕ: 100 метров.

МЕДВЕДЕВ: То есть высота Дворца вместе со статуей 420 метров.

СВАНИДЗЕ: Главное, больше, чем Статуя Свободы.

МЕДВЕДЕВ: Да, естественно. Потому что это соревнование с Америкой. Мы может быть даже его недооцениваем, но если читать газеты 20-х годов, то там постоянно про «американскую деловитость», Маяковский весь об этом.

СВАНИДЗЕ: Кстати, извините, перебью на секундочку, Сергей Александрович. Просто в пандан, это мне напоминает сейчас соревнование статуи Владимира с Киевом.

МЕДВЕДЕВ: Да, и с Киевом тоже.

СВАНИДЗЕ: Абсолютно там то же самое.

МЕДВЕДЕВ: Я даже думал, что Москву-реку в Днепр, в Новый Днепр переименуют или что-нибудь эдакое, символическая политика. Ведь собственно и Олтаржевский, который ВДНХ проектировал, был командирован в Америку, все 20-30-е годы провел там и строил небоскребы. В общем-то, все сталинские небоскребы – это отголоски американских, цитаты Empire State Building. Только построенные не на ограниченном пятне застройки, а в условиях безграничной застройки, поэтому они такие, как кляксы, раскинулись.

Вот несколько рисунков, чертежей, как должен был выглядеть зал заседаний. Вот как это выглядело бы в наши дни, если бы он был построен, это вид от здания Госдумы, бывший Госплан. А это я не мог удержаться – это кадры из фильма, который, думаю, многие из вас узнают.

СВАНИДЗЕ: Кинг-конговские такие рисунки.

Сергей Медведев

МЕДВЕДЕВ: Это «Метрополис» Фрица Ланга. Снят примерно в те же годы, что замышлялся Дворец Советов, по-моему, 1928-й или 1929 год. «Метрополис» -- это огромная башня, и само понятие этого огромного дома- города... Как известно, Дворец Советов не был построен, в 1941 году началась война. Дальше начали понемножку использовать эти металлические фермы, которые здесь были заложены, на Севере при строительстве мостов.

Что интересно, при строительстве Керченского моста в 1944 году тоже использовали конструкции Дворца Советов, его тогда начали и забросили, так что у него непростая история, у Керченского моста… В итоге, со смертью Сталина строительство успешно заглохло, хотя станция метро еще долгое время называлась «Дворец Советов».

Единственное, что осталось, это Кремлевская АЗС на Волхонке. Единственная заправка в пределах Бульварного кольца, такая блатная. Прекрасный образчик советского конструктивизма, даже на переходе арт-деко в конструктивизм, архитектора Душкина, который нам знаком, скажем, по сочинскому вокзалу.

На месте несостоявшегося Дворца Советов в 1960-1994 годах был бассейн «Москва», я думаю, что многие из вас там купались. Лично я помню, как в открытой воде замерзают волосы под шапочкой в холодный день… И собственно, мы переходим уже в современную эпоху. 1997 год – воссоздание храма Христа Спасителя.

Причем вы знаете, ведь первый чертеж андреевский, он очень хорош, он хотел воссоздать, сделать владимиро-суздальскую белокаменную архитектуру. И все эти фасады, фронтоны, медальоны, они должны были быть не бронзовые, как у Церетели, а именно из белого камня вырублены. Но все это по ходу дела поменялось, победил Церетели со всей его церетелиевско-лужковской идеей. В свое время Ревзин точно подметил по поводу вкуса Лужкова, что у такого среднего, культурного московского прораба висела в кухне грузинская чеканка, обычно девушка с кувшином на голове. И вот эта самая грузинская чеканка воплотилась в фасадах храма Христа Спасителя.

Там много что не так: там другие материалы, там вместо камня использован мрамор – это уже привет современной эпохе, всей этой мраморной облицовке. Вместо позолоты там, по-моему, титаново-никелевое гораздо более яркое покрытие на куполах. В общем, такая блестящая тяжелая византийская игрушка. Уж на что современники тот старый храм не любили. Верещагин говорил, что это бездарный архитектор попытался сделать Тадж-Махал в Москве. А тут еще усугубили весь этот тяжелый византизм. Но это совпало с пафосом эпохи Александра III, национально-ориентированная эпоха, что в 1880-х, что в 1990-х и 2000-х годах.

Последняя эпизод из истории храма Христа Спасителя – Pussy Riot. Рассказывают, как иностранцы, проезжая мимо храма, говорят: «Оh, ‘Pussy Riot Church». Так что он вошел в историю в том числе и этим.

Что я хочу сказать в заключение, пройдясь галопом по истории? Я хочу это вписать в некую концепцию осцилляции, колебания русской истории. Здесь мне поможет исследующий законы русской истории на примере архитектуры Владимир Паперный со своей «Культурой Два». Напомню, о чем эта книга. Что есть две культуры в России: культура растекания и культура затвердевания, культура пространства и культура государства. Люди разбегаются по территории, а потом приходит государство и прикрепляет их к земле. Беглые казаки, беглые крестьяне убежали на Дон – пришло государство, дало им государственную службу, и так далее. То есть растекание и затвердевание.

СВАНИДЗЕ: Это следствие пространства.

МЕДВЕДЕВ: Да, это форматы отношений общества и государства с пространством. Это такая география в качестве истории.

СВАНИДЗЕ: Россия – страна географическая, как известно.

МЕДВЕДЕВ: Да, у нас география вместо истории, мой основной курс, который я в «Вышке» преподаю, именно об этом: отношения пространства и государства. Но я, естественно, далеко не первый, много есть литературы по этому поводу. И я хочу попытаться сделать график русской истории, отложить на нем какие-то годы. Буквально предпоследний слайд. Смотрите, строится первый храм (по иудейской аналогии, как в Иерусалиме). Первый храм – это «культура два». Это культура, которая особенно во времена Николая II, во времена Александра III себя воплотила, культура большого имперского государства.

А затем следует снос. «Культура один» – это культура революции, культура разрушения, культура огня, которая стремится «сбросить все с корабля современности», как говорили футуристы. Хотя это случилось в эпоху уже нарождающегося сталинизма, но все равно снос храма Христа Спасителя идет из этого авангардистского пафоса 1910-20-х годов, из первоначального большевизма.

Затем наступает эпоха зрелого сталинизма – «культура два». Создание, пускай и виртуального, Дворца Советов, который, может быть, даже и важнее, потому что он не был построен. Культура сталинизма была настолько символически интенсивна, что создание материальных объектов было не необходимо – человек питался символами. Человек приходил на ВДНХ и верил, что «реальность», которую он видит, более реальна, чем та реальность, которую он имеет в своей ежедневной жизни. Диснейленд реальнее самой жизни, ВДНХ реальнее самой жизни, как и непостроенный Дворец Советов.

СВАНИДЗЕ: Телевизор, условно говоря.

МЕДВЕДЕВ: Да, сейчас это телевизор. К вопросу о скрепах, Россия вообще живет символами. У нас очень сильна символическая составляющая бытия, символы заменяют реальную жизнь…

Затем наступает хрущевское время – «культура один», 1960 год, разрушение фундамента Дворца Советов, на месте которого строится бассейн «Москва», наступает энтропия воды. Если «культура два» – это культура вертикали, то «культура один» – это культура горизонтали, плоскости, в нашем случае поверхности воды. «Культура один», которая не только похоронила идею Дворца Советов, но которая в итоге, в общем-то, в обличии Горбачева и Ельцина, разрушила Советский Союз и принесла все перемены 1990-х годов.

Начиная с конца 1990-х, начинает снова прорастать «культура два», в которой мы и сейчас живем, культура путинизма с его отсылками и к сталинизму и, может быть, к эпохе Николая II, «мрачному семилетию» перед Крымской войной, когда Россия была «жандармом Европы». И символом новой «культуры два» 2000-х годов является этот храм.

Так что, отвечая на вопрос, заданный организаторами с самого начала, – это для меня и есть символы эпох. XIX век хорошо определяется храмом Христа Спасителя: это символ и русской империи, и симфонии государства и церкви, и символ противостояния с Западом на протяжении последних 500 лет.

ХХ век для меня определяется советским модерном, советской современностью. И, наверное, самый сильный его символ – это Дворец Советов, который не был построен, но вместо которого мы имеем кольцо высоток. Два кольца: одно кольцо из семи высоток в Москве, а второе в столицах государств-вассалов: в Варшаве, в Праге, в Улан-Баторе, в Бухаресте стоят такие же высотки.

Символ XXI века – это выросший на том же месте, на том же болоте второй храм Христа Спасителя, но это уже новодел. Это вещь из микроволновки, это вещь, сделанная из других материалов, это храм секулярной эпохи: как там, у Пелевина, «солидный господь для солидных господ».

И самое последнее, что я хочу сказать, и, наверное, самое главное – это идея разрушения. Смотрите, как только что-то строится, то неизменно разрушается. Вот Алексеевский женский монастырь – разрушается. На его месте строится первый храм Христа Спасителя – разрушается. На его месте начинают строить Дворец Советов – разрушают. На его месте строят бассейн «Москва» – разрушают. На его месте строится второй храм Христа Спасителя… Может быть, эта настоятельница Свято-Алексеевского монастыря была и права: больше 50 лет на одном месте ничего не стоит.

И в России вообще так, у нас на земле долго ничего не стоит. Поезжайте куда-нибудь в деревню, много ли домов у нас старше 30, старше 50 лет, за исключением крупных городов? Да и в городах уровень разрушения зашкаливает… Вы в итальянскую деревню приезжаете, в испанскую, португальскую, куда угодно. Согласен, у нас не каменная культура, мы не этруски, не Пальмира, у нас в сыром лесу хуже сохраняются археологические артефакты, дерево гниет. Но вот в Швейцарии деревянные дома стоят по 300, по 500 лет, средневековые дома. В Норвегии даже, такая же, как у нас, северная лесная культура, еще хуже климат, дожди. То есть в России на земле долго ничего не стоит. Это к вопросу о растекании и затвердевании, к вопросу о безграничном аморфном пространстве «культуры один», которая у нас, что называется rootless – без корней.

СВАНИДЗЕ: Завершайте, Сергей Александрович, у меня к вам есть вопросы.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 18 августа 2016 > № 1864187 Сергей Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 17 августа 2016 > № 1864939 Сергей Медведев

Сергей Медведев: «В 1991-м все могло закончиться гражданской войной»

Татьяна МЕДВЕДЕВА

Во время путча Сергей Медведев, единственный из российских журналистов, рассказал в эфире Центрального телевидения о попытке госпереворота. И этим нынешний гендиректор телекомпании «Останкино», автор и ведущий популярных циклов «Лубянка», «Тайны века» навсегда вписал свое имя в историю.

культура: Прошло четверть столетия — изменилось ли Ваше восприятие тех событий?

Медведев: Фундаментально — нет. Советский Союз напоминал плотно закрытый сосуд, в котором возникло высокое давление. Накопилось общее недовольство — партией, комсомолом, профсоюзами, экономическим положением каждого из нас. Помните, что творилось в магазинах: пустые прилавки, очереди, талоны. Под давлением этот сосуд должен был вдребезги разлететься. Но в августе 1991-го вышибло только пробку, произошла почти мирная революция. Что случилось потом — отдельный разговор.

культура: У защитников Белого дома было желание начать новую страницу истории?

Медведев: Все мы оказались свидетелями необыкновенного воодушевления, подъема — и эмоционального, и политического — «в массах», как сказал бы Ленин. Каждый в тот момент ощущал себя творцом исторического процесса. Так и было. Когда политика выливается на улицы, значит, что-то уже не в порядке в государстве, проходили многотысячные митинги, люди жаждали перемен.

культура: Иногда действия ГКЧП называют «опереточным переворотом»...

Медведев: Думаю, если бы участники ГКЧП проявили волю, четко знали, чего хотят, они могли бы добиться успеха. Но поскольку были нерешительными, все время опаздывали, то проиграли. Советский Союз как государство уже пошел вразнос, властные институты расшатались, организовать переворот по-настоящему ГКЧП не сумел, действовал спонтанно. Мы видели растерянные лица во главе с Янаевым на пресс-конференции. И многие уже тогда поняли: этим долго не усидеть.

культура: Во власти царил хаос?

Медведев: Из текста Союзного договора, который должен был подписываться 20 августа, следовало, что многие участники ГКЧП могли лишиться постов, поскольку планировалось переформатировать кабинет министров, создать новую страну — Союз суверенных государств (ССГ). Элиты республик тоже до конца не определились. Горбачев шел на заключение Союзного договора, но места для подписей руководителей Украины, Азербайджана и Туркмении в нем не было. Я сам держал в руках эту красивую папку, кожаную, красного цвета, под названием «Союзный договор» и пытался найти там эти республики. Не нашел. При этом говорилось, что на позднем этапе они в документе появятся. Горбачеву требовалось как можно быстрее подписывать документ, он чувствовал, что государственная машина разваливается. Но был непоследователен в достижении этой цели, колебался. В огромной степени Союзный договор являлся компромиссом. Сохраняется центр и пост президента, а Кремль в обмен дает республикам полномочия. Помню растерянные глаза Михаила Сергеевича, я же на всех заседаниях и переговорах в Ново-Огарево присутствовал как корреспондент программы «Время». Лидерам республик практически нечего было сказать, когда они выходили с заседания.

культура: Национальные элиты и впрямь стремились ради самостоятельности выйти из состава единой мощной страны?

Медведев: С одной стороны, они уже почувствовали свою силу, с другой — еще опасались решительных действий, все-таки были воспитанниками коммунистической системы. Союзный центр обладал полицейскими функциями, работали спецслужбы. И тем не менее ощущалось: руководители республик уже видят себя главами почти суверенных государств. Говорю «почти», так как имелись разные оговорки. Понятно, что в договоре отсутствовала Прибалтика.

Если бы за десять лет до этого руководство страны совершило адекватные шаги по модернизированию социализма, СССР еще имел шансы продержаться достаточно долго. Но на них не пошли, потому что не было Горбачева. Именно он сделал перестройку детонатором глобальных политических перемен. До него это не представлялось возможным. Да и общество было не готово — все сидели на кухнях и ругали Советскую власть, однако выходить на площади еще боялись. А Горбачев позволил. Гласность взорвала затхлую атмосферу.

культура: В августе 1991-го после разгрома ГКЧП все ждали чего-то необыкновенного. Но разочарование наступило быстро — СССР развалился, началась эпоха дикого капитализма...

Медведев: Мы первые во всем мире прошли по такому пути: от социализма вернулись к капитализму. К концу перестройки были уже и политически, и экономически загнаны в угол. То, что случилось в 1991 году, — логическое завершение непродуманной и абсолютно научно непроработанной политики. Нельзя же не понимать, что ты строишь. Горбачев — так и не понял до конца. Он строил «социализм с человеческим лицом», вместо этого получилась какая-то рожа. Нам часто приводят в пример китайский опыт плавного перехода к индустриальному обществу и капиталистическим отношениям. Однако это не совсем корректный образец. Китай — не СССР. И социализмы у нас были разные. Мы не могли не набить шишек. Но меня, честно говоря, пугали не столько пустые полки, сколько безысходность. Докатились даже до талонов. Думали, путь к рынку будет легким и праздничным, а пережили потрясение от шоковой терапии...

культура: Сейчас появились иные трактовки: дескать, перестройка была спецоперацией по развалу страны, продукты нарочно придерживали, чтобы вызвать недовольство населения...

Медведев: Это рассказывают любители конспирологии. Я подобные версии не разделяю. Просто сначала Горбачев пытался опередить события, потом не мог их догнать. А результатами его промахов воспользовались наши недруги. Были серьезные проблемы в экономике. Советский Союз болел, и никто не знал, какие лекарства принимать. Егор Гайдар предложил свой вариант горьких пилюль. Существовали и другие рецепты лечения, которые выдвигали «красные директора», были «500 дней» Явлинского, программа Абалкина — да много чего, но все осталось на бумаге. Что толку теперь рассуждать о том, кто мог бы тогда стать лидером вместо Ельцина и Горбачева? Для кого-то они разрушители, а для кого-то — созидатели новой России. Эти две мощные политические фигуры из нашей истории не выкинешь.

культура: Да, но мы вправе извлекать уроки. Хотели построить свободную Россию, но в 90-х возникло государство с олигархической, колониальной экономикой...

Медведев: У нас появились политические штампы, что «мы сдали страну Западу». Это хорошо для шоу перед телекамерами. Легко быть умным после драки. В 90-е шла острейшая политическая борьба. За 1991 годом последовал 1993-й — время жесткого противостояния сторонников реформ и тех, кто стремился назад, в советское прошлое. Общество было разодрано этими противоречиями. Прошло четверть века, и мы живем в действительно свободной России, пусть еще с недостаточно сильной экономикой. По историческим меркам 25 лет — очень короткий срок. От пустых прилавков пришли к тому, что в супермаркетах все полки заполнены продуктами. Люди ездят на хороших машинах, имеют возможность отдыхать за границей, путешествовать по миру. Мы привыкли открыто высказывать свое мнение. Страна стала другой. Это уже можно было сказать и десять лет назад. Она изменилась именно потому, что прошла те болезненные процессы в 90-е. А ведь все могло пойти и по более кровавому сценарию — закончиться серьезной социальной встряской, реальной революцией, гражданской войной.

культура: Вы были пресс-секретарем Ельцина. Говорят, что Конституцию мы писали под диктовку западных консультантов, экономические реформы проводили по рекомендациям американцев. Так ли это?

Медведев: Я работал с президентом в 1995–1996-м и не застал американских советников. Конституция составлялась в определенный политический момент и ориентировалась на президентскую республику. Если отдельные фрагменты Основного закона обществу не нравятся, давайте их поменяем, но только конституционным способом, без потрясений.

культура: Вы делаете много фильмов о советской истории. Особо хочу отметить расследование «Лаврентий Берия. Ликвидация», где Вы выдвинули свою версию гибели всесильного министра внутренних дел. Не отпускает «советская Атлантида» — почему?

Медведев: Я сын Советского Союза, как личность вырос и сформировался в СССР, по его правилам. Учился в хорошей школе, окончил МГУ имени Ломоносова. Но в моем образовании были серьезные пробелы, связанные с прошлым. Когда начал заниматься документалистикой, как раз этот вакуум и восполнял. И старался зрителям как можно больше рассказать об известном то неизвестное, что мы находили. Родилось несколько сериалов — «Лубянка», «Тайны века», где мы пытались взглянуть на исторические личности и события с разных сторон. Сняли, условно говоря, розовые очки и надели 3D. И оказалось, история полна мифов. Особенно советская. Она была сконструирована под воспитательные цели. Это работало. Но часто, когда начинаешь копать в глубину, понимаешь, что многое не совпадает с написанным в учебниках. И Берия, и Ленин, и Сталин, и Хрущев были не совсем такими, как нам показывали. В частности, мы постарались залезть глубоко в механизмы смещения Хрущева в фильме «Заговор».

культура: А что будет в новом сезоне?

Медведев: У нас уже готовы две документальные ленты. Первая — о певце Петре Лещенко, личности неоднозначной, очень популярном артисте, который открыл в Бухаресте шикарный ресторан, записал огромное количество шлягеров на русском языке. Но при этом получил погоны майора вермахта, во время войны заведовал офицерской столовой в Крыму, в захваченной Одессе выступал перед оккупантами. Фантастически запутана история этого человека. Еще сняли фильм о легендарном футболисте Эдуарде Стрельцове, который прошел через тюрьму вместо того, чтобы стать лидером сборной. Также сейчас подготовили проект о неизвестной войне в Анголе, проходившей в 80-е. Главные герои — два человека, которые должны были убить друг друга. Один наш, старший лейтенант Максим Иванов. Другой — руководитель спецназа Южно-Африканской Республики Доу Штейн...

культура: Для Вас важно связать разные эпохи истории?

Медведев: Важнее докопаться до истины. Не хочется, чтобы наши дети продолжали жить мифами. Мне всегда интересно делать документальное кино. Занимаюсь им с удовольствием, и в этом секрет успеха многих фильмов.

культура: То, что можно делать такие проекты, — одно из достижений 1991 года?

Медведев: Да. Но ограничений по-прежнему много. Иногда они абсолютно необоснованны. Это связано и с тайнами Великой Отечественной войны, и с совсем недавними политическими событиями. Казалось бы, пришло время открыть архивы. Но целые тонны дел до сих пор засекречены. Задача творческих людей — находить факты, сопоставлять их, делать выводы. И рассказывать об этом зрителям — чем мы и занимаемся.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 17 августа 2016 > № 1864939 Сергей Медведев


Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 мая 2015 > № 1382730 Сергей Медведев

Гибель империи: как чеченская свадьба разрушает российский суверенитет

Сергей Медведев

историк, журналист

России угрожают не мифические «иностранные агенты», а захват центра военизированной периферией

Забудьте Новороссию. Проект закрывается, словно «Дом-2», о чем нас только что известили руководители непризнанных республик. Взамен Донецка и Луганска 2015-й стал в России годом Чечни. Как прошлым летом мы учили названия Снежное, Счастливое, Торез, Славянск и Дебальцево, так в этом году мы вспоминаем подзабытые с середины 1990-х Ачхой-Мартан и Ножай-Юрт, разбираемся в отношениях тейпов Беной и Центорой. Чечня перехватила информационную повестку у Украины, а вторым, после Путина, ньюсмейкером России стал Рамзан Кадыров, с инстаграма которого начинают свой день ведущие политики и информационные агентства.

В январе 2015 года главным событием стал организованный Кадыровым митинг против Charlie Hebdo, собравший сотни тысяч человек. Убийство Бориса Немцова 27 февраля 2015 года имело, по версии следствия, отчетливый чеченский след, который, однако, затерялся в чеченских горах: вот уже два месяца чекисты не могут найти в Чечне важного свидетеля (а может, и подозреваемого), замкомандира батальона внутренних войск «Север» Руслана Геремеева. Неспособность федеральных силовиков провести следственные действия в Чечне имеет не меньший резонанс, чем само убийство. В апреле конфликт федеральных и чеченских силовых структур перешел уже на грань вооруженного столкновения, когда ставропольские полицейские в ходе спецоперации в Грозном убили жителя Чечни, после чего были тут же блокированы чеченским ОМОНом. Тогда лишь чудом удалось избежать стрельбы, а Кадыров эмоционально заявил, что отдал приказ стрелять на поражение по федеральным силовикам, «будь то москвичи или ставропольчане», если они проводят операции на территории Чечни без его ведома.

И наконец, 16 мая 2015 года с благословения и при личном участии Рамзана Кадырова в Грозном состоялась «свадьба века» между 17-летней Луизой Гойлабиевой и 47-летним (по другим сведениям, 56-летним) начальником Ножай-Юртовского РОВД Чечни Нажудом Гучиговым. Удивителен тут не сам факт «неравного брака» — как это ни печально признавать, подобное принуждение к браку существует во многих патриархальных местностях, а многоженство де-факто практикуется во многих мусульманских регионах и семьях России. Необычным является то, что это заурядное по меркам Чечни событие стало новостью федерального масштаба, и вот уже неделю не отпускает СМИ, социальные сети и ведущих политиков. Поднятая правозащитниками и «Новой газетой», эта тема быстро дошла до политического Олимпа — и здесь Рамзан Ахматович решил использовать этот кейс для усиления своего влияния и устроить из свадьбы медийный спектакль. Патриархальному насилию здесь подверглась не столько сама девушка (не исключено, что ее скованность перед телекамерами была данью культурной традиции или непривычкой к вниманию журналистов), сколько российская Конституция (тут вспоминаются декабристы, подговаривавшие солдат требовать Конституции, говоря им, что это имя жены Великого князя Константина Павловича).

В показательном шоу с лезгинкой, кавалькадой «Поршей», девственно чистыми паспортами брачующихся и услужливой трансляцией телеканала Lifenews была очевидна спланированность медийной спецоперации. Кадырову было необходимо публичное унижение российского законодательства, общественного мнения, либеральных СМИ, а также части так называемой элиты, от Всеволода Чаплина до Елены Мизулиной, которые не усмотрели ничего зазорного в «чеченских традициях», включая многоженство. Представляется, что эта публичная порка была устроена если не с согласия Кремля, то с пониманием, что никакой реакции от него не последует. Так и произошло: Дмитрий Песков заявил, что Кремль «свадьбами не занимается». Кадыров в очередной раз сумел совершить невозможное: одновременно подтвердить лояльность Путину и выставить себя победителем в борьбе с федеральным центром.

В подобном вызове, который бросают столице имперские окраины, и в бессилии центра с ним справиться нет ничего необычного.

Через это проходили многие империи в стадии своего распада. Великий Рим пал не только потому, что был завоеван варварами извне, но потому, что варвары изменили его изнутри. Уже начиная с I века н. э., когда в битве в Тевтобургском лесу германские племена во главе с Арминием уничтожили римские легионы под командованием Квинтилия Вара и остановили продвижение римлян за Рейн, Рим начинает брать галлов и германцев на военную службу. Вдоль Лимеса — огромного оборонительного рубежа, протянувшегося на тысячи километров вдоль границ Империи от Дакии и Дуная до Верхней Германии и Адрианова вала в Англии, — формировались пограничные войска из местных жителей, которые со временем превращались в сельскохозяйственно-солдатские поселения. Одновременно варвары пополняли ряды римской армии, сражаясь в ее экспедициях. Если для римских граждан периода поздней Империи военная служба была тяжким бременем и малопочетным занятием, то молодые люди, жившие за границами Рима, обладали другой воинской этикой, мечтали о боевой славе, службе у августейшего императора. Как свидетельствует историк Франко Кардини, к IV веку в разговорной латыни термины miles (воин) и barbarous (варвар) практически совпали, произошла варваризация армии, набранной из персов, даков, готов, аланов, сарматов.

Одновременно шла варваризация самого Рима, массы германцев обустраивались при императорском дворе, распространялись германские обычаи и менталитет. Германцы становились телохранителями императоров, высшими военачальниками и сановниками. Из представителей племен, живших вдоль Дунайского Лимеса, германцев и скифов, император Каракалла в начале III века создал собственную гвардию. Подобно Калигуле, он сам вел солдатскую жизнь и любил подражать привычкам и внешнему виду германцев, даже носил белокурый парик с локонами на «германский манер» (more germanico). Нравы описанных Тацитом тевтонских лесов воцарились в палатах Вечного города, императорский двор превратился в comitatus, воинскую свиту, а сам дворец (palatium) теперь было принято называть «лагерем» (castra).

Да и сами императоры все чаще происходили из провинциалов, выходцев из отдаленных углов империи, как полуварвар Максимин Фракиец, рожденный от гота и аланки. Бывший в детстве пастухом и в юности — предводителем молодежной банды, он обладал огромным ростом и физической силой и вскоре отличился в сражениях на стороне римлян. В 235 году он был избран на правление не Сенатом, но армией в соответствии с германскими обычаями, став типичным «королем с дружиной». Он презирал всякого, кто не носил оружия, будь то сенатор, ремесленник или ученый; римские граждане были для него лишь стадом баранов, которых надо стричь. С этого времени, еще за два с лишним века до падения Римской империи, варваризация армии, двора, нравов, упадок римского гражданства стали необратимыми: позднеримские писатели прямо называли Империю «жилищем варваров», и отдельные антиварварские восстания в Милане, Тулузе или Константинополе были последними вспышками умирающего римского духа, прежде чем вождь германцев Одоакр 4 сентября 476 года заставил отречься последнего римского императора Ромула Августа, завершив тем 12-вековую историю Империи.

Россия — не Рим, Кавказ — не Лимес, чеченцы — не варвары. Но есть определенное историческое сходство с тем, как происходит гибель империи, утратившей собственный иммунитет, институты, гражданство, как дряхлеет имперский этнос в «инерционной фазе» (по Гумилеву), уступая место молодым пассионарным народам, вооруженным моралью воинов, желанием и умением грабить и паразитировать на чужих ресурсах. Сегодня в России роль такого разрушительного (и одновременно формообразующего) элемента играет Чечня, которая становится новым альтернативным центром силы, одновременно получающим ресурсы и исключенным из российского законодательства. Рамзану Кадырову удалось добиться гораздо большего, чем его отцу или Джохару Дудаеву, — в условиях неумолимо слабеющей власти в Москве (и под аккомпанемент заверений Рамзана Ахматовича, что он является верным «пехотинцем» Путина, как те самые германские вожди при римском императоре) Чечня де-факто получила суверенитет, как свидетельствует эпизод со ставропольскими силовиками, и собственную правовую систему, основанную на шариате и адате, как красноречиво показала свадьба в Грозном.

На наших глазах происходит чеченизация российской политики; а если брать шире, то с добровольным (и радостным) отказом России от петровского наследия и европейского проекта происходит демодернизация, архаизация, ориентализация и, если так можно выразиться, «ордынизация» России. Патриархальные нормы гор находят отклик в патерналистском и нелиберальном российском обществе; существует очевидное взаимопонимание между православными и исламскими фундаменталистами, а бандитские привычки абреков созвучны культу силы и практикам насилия современной российской культуры.

Золотые «стечкины», кадыровские охранники и неприкосновенные кавказские сенаторы органично вписываются в московско-ордынский пейзаж.

Россия постепенно становится Чечней, модели, зародившиеся на полувоенной периферии, от рутинного полицейского насилия, пыток и похищений, до крупномасштабного и бесконтрольного присвоения бюджетных средств и, как мы теперь видим, фактической легитимизации многоженства, начинают применяться по всей России. Чечня, бывшая пространством исключения и «чрезвычайного положения», становится нормой, моделирует российские внутриполитические процессы, хвост виляет собакой. Подобный захват центра периферией характерен не только для Чечни. До последнего времени такой же моделирующей окраиной была для России т. н. «Новороссия», где осуществлялся чудовищный сплав русского национализма, махрового сталинизма и криминального беспредела под обличьем «рабочей республики» и социальной справедливости: все это нашло сочувственный отклик в сердцах многих россиян, а боевик Моторола (тоже, кстати, многоженец) стал неофициальным героем России. Между тем кадыровские отряды сражались в рядах ополчения ДНР и ЛНР. Подобный захват России окраинами, от Чечни до «Новороссии», сколько бы они ни рядились в георгиевские ленты, является самой реальной угрозой суверенитету РФ, а вовсе не мифические «иностранные агенты» и «нежелательные организации». Именно здесь происходит окончательный распад Российской империи: провинции постепенно захватывают центр, ослабляют и развращают его.

Ибо в конечном счете скандальная «свадьба века» свидетельствует о разврате. Дело даже не в том, что несовершеннолетняя девушка была против воли взята второй женой уважаемого начальника-силовика, это, увы, местная культурная норма.

Речь идет о разврате власти, об упоении силой и вседозволенностью.

Как афористично выразился больше ста лет назад английский историк и политик лорд Актон, «власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно». В Чечне и все более в самой России мы имеем дело с тем самым развратом абсолютной власти, против которого бессильны закон, СМИ и гражданское общество.

Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 мая 2015 > № 1382730 Сергей Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2015 > № 1336929 Сергей Медведев

Цветочный протест: почему боятся мемориала Борису Немцову

Сергей Медведев

историк, журналист

Уборка цветов, отмена концертов и заговор молчания среди первых лиц государства свидетельствуют о том, что Немцов был далеко не «среднестатистический гражданин»

На Большом Москворецком мосту дует сильный ветер, метет метель. Весна в Москве запаздывает на месяц, словно исполняя прошлогоднее решение властей о переходе России на «вечное зимнее время». В марте застыла морозная погода, то и дело шел снег, да и в эту апрельскую ночь по-зимнему холодно. Крупные хлопья несутся в свете прожекторов над кремлевской стеной, над Спасской башней — закрытая коробами на время реставрации, она похожа на мрачный исполинский зиккурат — и над Красной площадью, за которой, словно фантом, виден подсвеченный лампочками ГУМ. В первом часу ночи мост пуст, нет ни машин, ни людей, и только возле импровизированного мемориала на месте убийства Бориса Немцова дежурит группа добровольцев, охраняющих его от хулиганов и вандалов. В прошедшие дни этот народный памятник из живых цветов несколько раз разоряли неопознанные коммунальщики в штатском и активисты-хулиганы из числа борцов с «пятой колонной», но всякий раз мемориал возрождался, и люди продолжали нести цветы, плакаты, портреты Немцова и российские флаги, которые в эти дни снова стали символом оппозиционного движения, как в 1991 году.

Сегодня мемориал Немцова — это настоящая Via Dolorosa, дорога скорби, устланная ковром из гвоздик, которая ведет по последнему маршруту политика, от начала моста до места убийства, где сложена пирамида из цветов. Люди приносят букеты день и ночь, кто-то заказывает доставку больших корзин у цветочных компаний — у «Мосцветторга» даже была опция заказать букет на мост со скидкой 15%. После того, как некие анонимы настойчиво рекомендовали «Мосцветторгу» прекратить доставку, в дело включились другие цветочные компании, и мост уставлен корзинами с сотнями роз. В эти холодные весенние дни цветы на мосту стали символом гражданского протеста и не на шутку напугали власти, которые пока не знают, что делать со стихийным мемориалом. В самом центре Москвы, у стен Кремля, идет символическая цветочная война — между зимой и весной, между страхом и надеждой, между властью, стыдливо прячущейся за анонимными чистильщиками и карманными хулиганами, и живым городским классом.

Почему власть так боится этих цветов? Причин несколько.

Первая и самая очевидная — это призрак «цветной революции», идущий еще от «революции гвоздик» в Португалии в апреле 1974 года. По легенде, она началась с того, что одна жительница Лиссабона опустила гвоздику в дуло карабина встреченного ею солдата. Тогда был сезон гвоздик, и жители начали массово раздавать цветы военным. Почти бескровный военный переворот 25 апреля 1974 года увенчался успехом, покончив с одной из последних диктатур в Европе — вслед за ней в течение года пришел конец режиму Франко в Испании и хунте «черных полковников» в Греции. 30 лет спустя цветы вернулись в большую политику: вслед за «революцией роз» в Грузии (2003 год) последовала «оранжевая революция» на Украине (2004) и «революция тюльпанов» в Киргизии (2005). В последующие годы наблюдались также попытки «цветных революций» в Белоруссии, Узбекистане, Армении — по большом счету это были журналистские преувеличения, но у страха глаза велики, и «цветочная паранойя» прочно поселилась в душах постсоветских автократов.

Во-вторых, история со стихийным мемориалом — это борьба за пространство города, вопрос о том, принадлежит ли он власти или горожанам. Всю позднесоветскую и постсоветскую историю можно представить как процесс освоения гражданским протестом городских пространств от миллионных митингов на Манежной и в Лужниках в 1990-1991 годах, от протестов и столкновений у Белого дома в 1991-м и 1993 годах до многолетней борьбы «Стратегии-31» за Триумфальную площадь, за право выходить на нее по 31-м числам, осуществляя свободу собраний, гарантированную 31-й статьей Конституции. Митинги 2011-2013 годов расширили географию борьбы: теперь это были Чистые Пруды (от первых митингов до «Оккупай Абай»), Болотная площадь и проспект Сахарова, Бульварное кольцо («прогулки литераторов») и Садовое («Белое кольцо» в феврале 2012-го), Софийская набережная напротив Кремля, где художники проводили своей пленэр, рисуя белыми красками на белом холсте, и сам Большой Москворецкий мост, где активисты не раз вывешивали оппозиционные плакаты, прежде чем быть скрученными подоспевшей охраной. В этих перемещениях по городу протест постоянно приближался к Кремлю, и не случайно власти собирались издевательски сослать его в Марьино 1 марта 2015 года. Но убийство Немцова неожиданно и зримо поставило кровавую точку, создав место памяти у самых кремлевских стен. 50 000 человек, прошедших там 1 марта на Марше памяти, не только отдавали последний долг убитому политику, но и бросали вызов этим стенам, которые они считали прямо или косвенно причастными к убийству. Кстати, никому не приходило в голову, почему символом города является стена, отделяющая власть от народа?

И в-третьих, история с цветами на мосту — это битва за память, которая в последнее время стала ареной самых острых политических столкновений. «Мемориальная эпоха», о приходе которой возвестил французский историк Пьер Нора, обернулась в России небывалым идеологическим наступлением государства на историческую память нации, громогласной борьбой с «фальсификациями» и «очернительством», созданием дрессированных групп «обиженных и оскорбленных», цензурой научной дискуссии. Стране предлагается исправленная версия русской истории, которая является летописью побед и свершений во славу государства и в которой нет места жертвам, человеческим страданиям, теме ответственности и преступлений режима — от 1937 года до Катыни, от Праги до Афганистана. И точно так же пропаганда всячески затирает память о новейших жертвах ненависти, о политических убийствах последних 20 лет: Дмитрий Холодов и Владислав Листьев, Сергей Юшенков и Юрий Щекочихин, Пол Хлебников и Галина Старовойтова, Анна Политковская и Наталья Эстемирова, Александр Литвиненко и Сергей Магнитский, Анастасия Бабурова и Станислав Маркелов.

Этот мартиролог можно продолжить, и Борис Немцов — лишь последняя и наиболее знаковая жертва в нем, но все эти случаи объединяет нежелание власти допустить общественный резонанс.

Память о Немцове начала вытравливаться с самых первых часов после трагедии: по словам пресс-секретаря президента Путина Дмитрия Пескова, Немцов был «чуть более чем среднестатистический гражданин и политической угрозы не представлял», Госдума демонстративно отказалась почтить память Немцова минутой молчания (поднялись только депутаты Дмитрий Гудков и Валерий Зубов), на панихиду и похороны не пришли ни высшие должностные лица государства, ни парламентское руководство, ни первые лица города. И точно так же зачистка цветочного мемориала на мосту силами анонимных коммунальщиков и хулиганов из SERB (они же, возможно, разоряют могилу Немцова на Троекуровском кладбище, выкидывая оттуда цветы и портреты и оставляя георгиевские ленты) свидетельствует о том, как власти боятся народной памяти. Тем же страхом было продиктовано давление на крупнейшие клубы и площадки Москвы, чтобы они отказались провести концерт памяти Бориса Немцова с участием звезд российского рока на сороковой день после его гибели. В итоге рок-марафон памяти Немцова с участием Юрия Шевчука, Андрея Макаревича, Дианы Арбениной, «Би-2» и других грандов состоится сегодня вечером в открытом доступе в прямом эфире телеканала «Дождь».

История с цветочным мемориалом продолжается.

И если призрак «цветной революции» живет только в перепуганных мозгах кремлевских обитателей или бродит пока где-то далеко от России, если битва за город может быть выиграна властями при помощи административных запретов и полицейских барьеров, то битва за память ими уже безнадежно проиграна. Мем «Немцов мост» уже захватил интернет, ширится движение за название одной из московских улиц именем убитого политика, а мемориал прочно прописался в московской топографии протеста. Его могут запретить и выставить на мосту постоянный полицейский пикет — но тогда цветы понесут в другое место, в третье: в Москве много точек, связанных с памятью Немцова. Разве что запретят в городе продажу цветов — впрочем, учитывая опыт последних месяцев, они способны и на такое… Нынешняя паранойя с уборкой цветов, отменой концертов и заговором молчания среди первых лиц государства свидетельствует о том, что Немцов был далеко не «среднестатистический гражданин». Через 40 дней после смерти власти боятся его еще больше, чем при жизни, и одно это уже говорит о масштабе его личности и значении его фигуры.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2015 > № 1336929 Сергей Медведев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 августа 2014 > № 1192951 Сергей Медведев

На пути в «Теллурию»: почему антиутопии Владимира Сорокина воплощаются в жизнь

Сергей Медведев

историк, журналист

Романы писателя в середине 2000-х выглядели как сатира и гротеск, но с третьим сроком Путина сорокинские метафоры начали воспроизводиться в реальности

Хорошо известно, что жизнь в России построена по законам литературы. Когда в мазохистском угаре Кремль ввел санкции против западных продуктов питания, а публика ответила шипучей волной квасного патриотизма, тут же вспомнился сорокинский «День опричника» с его стандартным набором продуктового ларька: «сигареты «Родина» и папиросы «Россия», водка «Ржаная» и «Пшеничная», хлеб черный и белый, конфеты «Мишка косолапый» и «Мишка на Севере», повидло яблочное и сливовое, масло коровье и постное, мясо с костями и без, молоко цельное и топленое, яйцо куриное и перепелиное, колбаса вареная и копченая, компот вишневый и грушевый, и наконец — сыр «Российский». Упраздняя супермаркеты и заменяя их на русские ларьки, Государь у Сорокина распорядился, чтобы в каждом всего было по две вещи, и только сыр «Российский» остался в гордом одиночестве.

Повесть была опубликована в благословенном, как мы теперь понимаем, 2006 году, описанные в ней события происходили аж в 2027 году, и все тогда поняли ее как политическую сатиру, гротеск, предупреждение. Никто не верил, что по дорогам в самом деле поедут красные «мерседесы» с песьими головами на бампере, что на Манежной будут сечь, на Лубянке поставят памятник Малюте Скуратову, что Россия отгородится от Запада Великой стеной, а загранпаспорта люди добровольно будут сжигать на Красной площади, что президент, наконец, провозгласит себя Государем и возродит опричнину, столбовое дворянство и сословия. 

Но с третьим сроком Путина стало не до шуток: президент и подвластные ему машины Госдумы и госпропаганды начали буквально воспроизводить сорокинские метафоры, словно черпая вдохновение из этой политической сатиры, а Сорокин получил статус пророка в своем отечестве и признание в мире.

Осенью 2013 года он опубликовал новую антиутопию, «Теллурия». Здесь «новое средневековье» разворачивается уже не только в России, но и на всем пространстве Евразии. После череды гражданских войн Россия распалась на множество государств, от православной монархии в Московии, просвещенного княжества в Рязани и независимых Тартарии и Башкирии до рабочих республик на Урале и на Байкале и «парка юрского периода» под названием СССР — Сталинская Советская Социалистическая Республика, куда ездят на паломничество туристы-сталинисты. Раскололась и Европа под натиском салафитов: Германия распалась на Баварию, Пруссию, Силезию и Рейнско-Вестфальскую республику, Швейцария разбомблена талибами, в Стокгольме заправляют ваххабиты, и только в Лангедоке тамплиеры готовят новый крестовый поход.

«Теллурию» восприняли как очередное пророчество (Анна Наринская назвала тогда Сорокина «неумолимым пророком»), как долгосрочную проекцию существующих трендов, но сам распад был отнесен куда-то на середину XXI века.

Никто не ожидал, что события, описанные в романе, начнут осуществляться так быстро, буквально через несколько месяцев.

Что под боком у России образуются две реконструкторские «республики» с диким постмодернистским замесом сталинизма, монархизма и православия с терроризмом и бандитским беспределом. Что в Новосибирске будет анонсирован «марш за федерализацию Сибири», а в сети появятся баннеры «Калининградской народной республики»; что призрак сепаратизма, против которого поднимали в прошлом году истерику в СМИ и принимали специальный закон, после аннексии Крыма вдруг обретет реальные черты. Что в ходе необъявленной войны между Россией и Украиной начнут строить стену, что Россия начнет массово отказываться от западных продуктов и технологий и угрожать западным авиакомпаниям запретом на пролет над своей территорией, что «Мегафон» переведет свои активы из американских в гонконгские доллары. Что Россия заключит кабальное соглашение о поставках энергоносителей в Китай, попадая в торговую, а потенциально и кредитно-финансовую, и технологическую зависимость от несравнимо более сильного соседа.

Никто не ждал, что салафиты мощным броском возьмут почти весь Ирак и провозгласят на Ближнем Востоке новый халифат. Что на европейских выборах успеха добьются ультраправые и неофашисты, что следующим президентом Франции, скорее всего, станет Марин ле Пен, в то время как на сентябрь 2014-го намечен референдум о независимости Шотландии, а на ноябрь — о независимости Каталонии. Мир «Теллурии» с его обвальной демодернизацией, неоархаикой, распадом государств и ростом религиозного фундаментализма оказался гораздо более реален, чем мы думали. И наоборот, налет глобализации, мультикультурализма и либеральной демократии на нашей цивилизации оказался хрупким ледком над бездной, над «кровью и почвой», над религией и нацией. Старый мудрый историк Сэмюэл Хантингтон был куда прозорливее своего младшего коллеги Фрэнсиса Фукуямы, и Томас Гоббс с его «войной всех против всех» оказался куда ближе к реальности, чем Иммануил Кант с его мечтой о «вечном мире».

Главное, в чем оказался трагически прав Сорокин, так это в том, что «День опричника» с неизбежностью ведет к «Теллурии», что средневековый авторитаризм оборачивается средневековым же распадом. Мы это уже проходили в истории России: «прогрессивная» опричнина Ивана Грозного и кровавая зачистка России под создание централизованной монархии во второй половине XVI века обернулись безвластием, Смутным временем, распадом страны, разорением Москвы, а затем и долгим «бунташным веком», вязким застоем XVII столетия, который привел к непреодолимому отставанию от Европы и закончился лишь с воцарением Петра.

Крепостной театр Владимира Путина был в меру жесток и в меру забавен, пока разыгрывался на подмостках России.

Но невозможно построить средневековье в одной отдельно взятой стране, когда она обладает ядерным оружием, имперской памятью, глобальными амбициями и прочно интегрирована в мировую экономику. В 2014 году монархическое самоуправство вырвалось за пределы России, полыхнуло войной в Украине и вернулось к нам в виде международной изоляции и санкций, включилось в цепную реакцию глобального распада.

В «Теллурии» связь нынешнего правления с воображаемым распадом показана буквально, без иносказаний. В одной из глав романа в лесу бабушка с двумя внуками пробирается к святыне — огромному валуну, в котором много лет назад были вырублены изваяния трех Великих Лысых: трех роковых правителей России, сокрушивших «страну-дракона», пожиравшую своих граждан. «Первый из них, лукавый такой, с бородкой, разрушил Российскую империю, второй, в очках и с пятном на лысине, развалил СССР, а этот, с маленьким подбородком, угробил страшную страну по имени Российская Федерация»,— рассказывает она внукам, особенно почитая последнего, который «делал дело свое тайно, мудро, жертвуя своей честью, репутацией, вызывая гнев на себя».

Как крупный художник Сорокин остро чувствует дух времени, Zeitgeist.

На излете минувшей эпохи, в 1980-х, Сорокин препарировал труп СССР, как смердящий балабановский груз-200, деконструировал советскую речь до голого синтаксиса, до невнятного бормотания, по-карнавальному обнажал телесную изнанку советских практик. В девяностые он описывал симулякры рыночной эпохи (сценарий фильма «Москва»), а в нулевые почувствовал, что пришло время новых утопий – сначала фашистского фэнтези (трилогия «Льда»), а затем и сатирических антиутопий. Он почувствовал, что мы попали в «воронку времени», когда история закольцевалась и вторглась в настоящее, когда самые безумные фантазии воплощаются за считаные дни. От публикации «Дня опричника» до третьего путинского срока прошло 6 лет, от выхода «Теллурии» до аннексии Крыма — три месяца. Историческое время ускоряется, пленка отматывается назад, как сцены жизни перед взглядом умирающего. Такими темпами мы все скоро будем стоять в сорокинской «Очереди», а затем и есть сорокинскую «Норму».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 августа 2014 > № 1192951 Сергей Медведев


Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 февраля 2014 > № 1013300 Сергей Медведев

Олимпийская шизофрения: почему в Сочи не хватает Гоголя

Сергей Медведев, историк, журналист

Большой спорт ставит многих россиян перед ложным выбором: радоваться медалям или вспоминать о коррупции

Все вокруг спорят, можно ли сравнивать Сочи с Берлином 1936 года, и на волне исторических аналогий я взял пересмотреть легендарную «Олимпию» Лени Рифеншталь. Я увидел массу счастливых лиц, парад мускулистых тел, каталог гениальных операторских и монтажных приемов. На трибуне смущенно улыбался Гитлер, рядом с ним появлялись Геббельс и Геринг, толпа вскидывала руки в нацистском салюте. Зрители переживали и вскакивали с мест, одинаково горячо болели за своих и за чужих, дружелюбно общались с американскими болельщиками в белых панамах. Склонялись флаги в лавровых венках, горел огонь в «Храме света», спроектированном Альбертом Шпеером, небо расчерчивали самолеты.

Меня не отпускало ощущение двойственности происходящего.

Через три года эти люди начнут давить друг друга танками, через девять лет американцы разбомбят Дрезден и Хиросиму, через десять — будет Нюрнберг. Мы узнаем про Дахау и Освенцим, Хатынь и Бабий Яр. Можем ли мы сегодня смотреть Рифеншталь, не отягощенные этим знанием, можно ли вырвать Олимпиаду из исторического контекста? Как смотреть на победу Людвига Стуббендорфа в конном спорте, зная, что он будет убит на Восточном фронте в 1941-м, на рекордный толчок ядра богатыря Ганса Вельке, который пойдет служить полицаем и будет пойман и казнен партизанами под Хатынью в 1943-м? А если взглянуть еще шире, то как нам читать труды философа Мартина Хайдеггера и «коронованного юриста Третьего Рейха» политолога Карла Шмитта, как слушать гениальные записи дирижеров Вильгельма Фуртвенглера и Герберта фон Караяна с Берлинской филармонией, зная, что они служили нацистскому режиму, а Караян так умудрился аж дважды вступить в НСДАП?

Вот уже 70 лет, как мы пытаемся отделить зерна от плевел, политику от культуры. Лени Рифеншталь была оправдана послевоенным судом, но столкнулась с негласным запретом на профессию и ушла в фотографию. И тем не менее в 1948 году на кинофестивале в Лозанне Рифеншталь был присужден и Олимпийский диплом, а в 1956-м Голливудское жюри назвало «Олимпию» одним из десяти лучших фильмов мира. В 2001 году президент МОК Хуан Антонио Самаранч вручил 99-летней Рифеншталь золотую медаль Берлинских Олимпийских игр 1936 года.

Сочи-2014 — не Берлин-1936, не стоит сравнивать один из самых страшных тоталитарных режимов в истории с популистским авторитаризмом современной России; тут скорее уместны параллели с Мехико-1968 и Сеулом-1988: Мексика и Южная Корея в те годы управлялись однопартийными диктатурами, да и в Японии была фактически однопартийная система, если вспоминать Токио-1964 и Саппоро-1972. Даже сравнение со столицей рейгановской «империи зла» Москвой-1980 хромает, гораздо уместнее вспомнить Пекин-2008. Однако в российском восприятии сочинской Олимпиады все равно с неизбежностью всплывают моральные дилеммы 1936-го: мы привыкли мыслить по-крупному. Вопрос ставится ребром: правильно ли человеку, находящемуся в оппозиции к режиму, желать успеха Олимпиаде и российской команде, если каждая победа поднимает рейтинг Путина? Можно ли радоваться празднику, если под него списаны украденные миллиарды, разрушена экология и каждая российская медаль — индульгенция, искупающая зло? В социальных сетях радостно подхватили волну негатива из Сочи со спаренными унитазами, ржавой водой из кранов и прочими cakes in ass и language in test.

Иные ждут природных катаклизмов — оттепелей, штормов и прочих египетских казней на голову Олимпиады, лишь бы не достались лавры Путину, в жанре «назло маме отморожу уши».

Но если отойти от крайностей, нормальный гражданин, даже критично настроенный к власти (это, пожалуй, вообще один из общечеловеческих критериев нормальности), не может не болеть за свою страну и искренне желать ей поражения. У значительной части читающей и мыслящей публики возникла олимпийская шизофрения: человек разорван между типично российской Schadenfreude по поводу некомпетентности менеджеров, воровства подрядчиков и кризиса во многих видах спорта (фигурное катание, биатлон) — и гордостью за наших спортсменов, волонтеров и непривычно дружелюбных полицейских, за вдохновляющую церемонию открытия. Это не Путин, Мутко и братья Билаловы, не власть, а мы все вместе, Россия как страна держит экзамен перед миром в течение этих двух недель.

Шизофрения вообще свойственна России, где власть отделена от страны зубчатой стеной, где образованный класс был столетиями чужд своего народа и привык стыдиться России, удивительным образом оставаясь при том русским патриотом. Как говорил Пушкин, «я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство». Стыд и гордость, любовь и ненависть порождают типично русское раздвоение личности. Российский патриотизм шизофреничен со времен Чаадаева, дерзнувшего любить родину с открытыми глазами и закончившего свои дни в сумасшедшем доме.

Проблема, очевидно, кроется в бинарности русского мышления, подмеченной еще Юрием Лотманом. В своей поздней работе «Культура и взрыв» он говорит о типично русском черно-белом мировоззрении: «Кто не с нами, тот против нас». Или Сочи, Победа, Георгиевская лента -- или Pussy Riot, Болотная и злопыхательские фотографии из Сочи. Между этими двумя позициями идет война — за Олимпиаду, социальные сети, историю, веру, память. В этом сражении власть пытается приватизировать все значимые национальные темы: Великую Отечественную, Победу, космос, Олимпиаду. Альтернативные точки зрения объявляются предательскими, предложено или принять это событие во всем его государственном величии, или прослыть клеветником: на Солнце не может быть пятен. Нельзя чтить Победу, но при этом подвергать сомнению роль Сталина, Жукова или СМЕРШа, нельзя радоваться Олимпиаде, но при этом говорить о воровстве, нарушении прав граждан и уничтожении бездомных собак.

На войне как на войне. Или ты, или тебя.

И здесь надо вспомнить предупреждение Лотмана, что бинарные структуры обречены на катастрофическое решение конфликтов, на самоуничтожение, на взрыв «до основания». Мы распадемся как страна, если не остановим эту спираль ненависти и поляризации, гражданскую войну за дискурс. Выход надо искать в многослойном восприятии реальности. Как писал тот же Лотман, европейские культуры устойчивы, потому что троичны, стоят на преодолении бинарности, на допущении третьей позиции, которая принимает и то и другое. Как в том анекдоте про мудрого раввина, который говорит двум спорщикам: «И вы правы, и вы правы», а на вопрос: «Как же так, ребе?» — отвечает: «И я тоже прав».

Можно восхищаться чистотой линий юной фигуристки Юлии Липницкой, безумным спринтом в гору лыжника Александра Легкова на третьем этапе эстафеты 4х10км, олимпийским достоинством легендарного саночника Альберта Демченко — и при этом смеяться над нелепыми боско-костюмчиками, сломанными замками и падающими шторками для душа. Удивляться архитектурному великолепию новых стадионов — и негодовать по поводу загубленной флоры и фауны Имеретинской низменности. Радоваться за десятки тысяч болельщиков, приехавших из разных регионов (на трибунах сидят не сотрудники ФСО в штатском, как опасались многие, а простые россияне, похожие на публику «Поля чудес»), — и делиться рассказами о таких же простых россиянах из Сочи, которых под шум олимпийской стройки и под новый упрощенный порядок изъятия земель вышвырнули из домов, сунув в зубы грошовую компенсацию. Впечатляться постановкой церемонии открытия, неожиданно показавшей миру Россию как империю европейской культуры, с Лентуловым и Стравинским, Брускиным и Шнитке, — и понимать, что это был лишь сладкий сон девочки Любы, экспортная версия российской истории, подобно тюнингованной для западного рынка «евроладе», и послеолимпийское пробуждение вернет нас обратно к единому учебнику, басманному правосудию и государственному православию.

Олимпиада — это гигантский карнавал, где Россия предстает во всем своем величии и провинциальности, где 50 или 60 миллиардов долларов превращаются в какую-то исполинскую гекатомбу, пирамиду Хеопса, отстроенную в извечном российском желании что-то миру доказать, «дать какой-то урок» по Чаадаеву, это смесь французского с нижегородским, лучших в мире постановщиков массовых зрелищ с бесправными (и бесплатными) азиатскими гастарбайтерами, великолепной архитектуры и скверной отделки, спортивных подвигов и человеческой подлости, бескорыстия волонтеров и безразличия чиновников, отличной планировки трасс и предательски тающего снега, смесь глобальных амбиций и местечковых понтов.

Жаль, что сегодня в Сочи по известным причинам нет Николая Васильевича Гоголя.

Вот кто умел смеяться через боль, любить Россию без прикрас, кто был нелицемерным патриотом и сострадательным критиком. Он, как никто, сумел бы рассказать о самодурстве властей и о мздоимстве чиновников, о вороватых подрядчиках и о раболепствующих горожанах, вывести проходимцев Чичиковых, которые наводнили сегодняшний Сочи, высмеять убожество уездных гостиниц и тщетные попытки пыльной российской глуши заиметь европейский лоск. Но он бы написал и о любви к России, об ее широте, таланте, удали — как написал он о той птице-тройке, что выплыла на арену «Фишта» под занавес церемонии открытия. Гоголь умел одновременно смеяться и плакать, обличать и любить, он знал две правды о России, но любви в нем все-таки было больше. Россия такая, какая есть: птица-тройка на бездорожье, зимняя Олимпиада в субтропиках — может быть, именно за эти противоречия мы ее любим и за нее болеем.

Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 февраля 2014 > № 1013300 Сергей Медведев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter