Всего новостей: 2527512, выбрано 5 за 0.037 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведков Максим в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 22 августа 2017 > № 2281804 Максим Медведков

Участие в ВТО помогло стабилизировать ситуацию на экспортных рынках

Пять лет назад Россия стала членом Всемирной торговой организации. О первой "пятилетке" в ВТО, санкциях и протекционизме, региональных торговых союзах, антидемпинговых расследованиях, спорах с Украиной, исках к ЕС по энергетике и ожиданиях от Министерской конференции в Аргентине в интервью РИА Новости рассказал главный переговорщик России в ВТО, директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков. Беседовала Диляра Солнцева.

— Можно ли назвать первые пять лет России в ВТО успешными? Какие реальные выгоды от присутствия в ВТО получила российская экономика: какие отрасли выиграли, а какие проиграли?

— "Пятилетка" завершается в плановом режиме. В среднесрочной перспективе никакие серьезные изменения, негативные последствия для отраслей в связи с членством в ВТО не прогнозировались. Что и произошло. Ситуация в экономике определялась иными факторами, так будет и в дальнейшем.

Участие в ВТО помогло стабилизировать ситуацию на некоторых важных экспортных рынках, сыграло свою позитивную роль в поддержании благоприятного инвестиционного климата, оказывало очевидно сдерживающее влияние на объем и суть введенных против нашей страны санкций.

Ожидаемые угрозы для отдельных отраслей были нивелированы специальными мерами по нейтрализации негативных последствий от присоединения к ВТО.

— На ваш взгляд, является ли механизм ВТО по-прежнему главенствующим для регулирования мировой торговли или его начинают замещать региональные объединения?

— Любое региональное торговое соглашение с участием членов ВТО основано на базовых правилах этой организации. Следовательно, эффекта замещения нет и быть не может.

Происходит другое — региональные соглашения развивают положения ВТО, прежде всего в коммерчески значимых для их участников сферах, таких как техническое регулирование, интеллектуальная собственность или деятельность государственных предприятий.

Эти договоренности "ВТО плюс" касаются только участников региональных соглашений, хотя в будущем они могут быть вброшены на переговорную площадку ВТО. Но для принятия обязательного для всех членов ВТО характера необходим консенсус всех членов организации.

— Эффективен ли инструмент торговых союзов на фоне выхода США из Транстихоокеанского партнерства?

— Выход США из ТПП для наших экспертов не стал большим сюрпризом. После публикации текста проекта соглашения мы не смогли понять, почему администрация президента Обамы представляет этот документ как мегасуперподарок для американской экономики, хотя каких-то мегасупердоговоренностей, имевших немедленные позитивные последствия для экономики страны в нем попросту не было.

Выход США из ТПП означает, что администрация Трампа не согласилась с оптимизмом своих предшественников, и решила не испытывать судьбу. Осторожность в торговой политике всегда важна. Плохой внутренний закон поменять куда проще, чем плохой международный договор.

Это значит, что и мы должны внимательно оценивать все плюсы и минусы преференциальных соглашений, в которых собираемся участвовать. ТПП же способно состояться и без США, и скорее всего, так и произойдет.

— Россия в рамках ЕАЭС ведет переговоры с рядом стран об упрощении режима торговли товарами, по вашему мнению, с кем нужно активизировать переговоры, на каких рынках российские товары будут более конкурентоспособны и востребованы?

— Это вопрос скорее к бизнесу. Бизнес может сказать, что и где ему мешает экспортировать, а правительство должно сопоставить эти выгоды с потерями от открытия собственного российского рынка, ведь они неизбежны.

Но компаний, имеющих устойчивые долгосрочные интересы на конкретных внешних рынках, которым интересна свободная торговля, не так уж и много. Большинство рассчитывает на сохранение и развитие бизнеса внутри ЕврАзЭс.

За последние пять лет к нам обращалось четыре-пять компаний, которым мешают пошлины в других странах и которые предлагали для устранения этих пошлин заключить соглашения о свободной торговле. Но это точечные вещи, ради десятка пошлин никто в масштабные переговоры под названием ЗСТ, где фиксируются пошлины на многие тысячи товаров, ввязываться не будет.

— На саммите G20 в июле в Гамбурге поднималась тема протекционизма ряда стран в торговле, "большая двадцатка" включила этот блок в итоговое коммюнике. Действительно ли протекционизм США и ЕС мешает развитию мировой торговли?

— Протекционизм, безусловно, вреден для мировой торговли, но иногда бывает необходимым для попавших в беду отраслей национальной экономики. Примерно в этой логике идут дискуссии в "двадцатке".

Главный вопрос: ограничения на торговлю, разрешенную ВТО — это протекционизм или нет? Распространяется ли на них мораторий о непринятии протекционистских мер? Ведь только в период с октября 2016 года по май 2017 года члены ВТО начали 174 расследования с целью введения мер защиты рынка, в том числе страны "двадцатки" — 146. Рекордсмены — Индия (69) и США (37).

Россия/ЕврАзЭС в самом конце списка — начато одно расследование. Это повод для размышлений. Мы же не на Луне, на наш рынок тоже приходят дешевые товары, в том числе по демпинговым ценам, наверняка некоторые наносят ущерб нашим производителям. И служба расследований в Евразийской экономической комиссии вполне компетентная, профессиональная, работает по международным правилам.

— По вашему мнению, являются ли санкции протекционизмом? Нарушают ли они правила игры на глобальной арене?

— Те санкции, которые приняты против нас, отдают протекционизмом все больше. В последнем пакете США прямо предусмотрена возможность ограничивать иностранное участие в строительстве экспортных трубопроводов. На фоне намерений США увеличить поставки газа в Европу — это что, если не протекционизм?

А норма, запрещающая инвестиции в шельфовые арктические нефтедобывающие компании с долей РФ свыше 33 процентов? Это настоящая поддержка американским инвестициям в Россию — но только в проекты с минимальным российским участием. То есть если мы не сможем добыть сами свою нефть, ее могут добыть американцы. Протекционизм, причем циничный.

— На сегодняшний день на рассмотрении ВТО находятся два иска Украины к России. Первый из них был подан в октябре 2015 года и касается ограничения РФ импорта украинских вагонов. Второй был подан осенью 2016 года и касается запрета Россией транзита украинских товаров, по нему уже сформирована панель арбитров. В какой стадии сейчас находятся разбирательства по этим искам, проводят ли стороны консультации?

— Формальные консультации прошли по обоим искам. По вагонам также прошла первая субстантивная встреча с членами третейской группы, готовимся к следующей. По транзиту сформирован состав третейской группы, утвержден график процедур.

— Украина ранее заявляла, что готовит третий иск к РФ из-за введенных Россией ограничениям в отношении украинских продуктов питания. Не получала ли российская сторона уведомления от украинской стороны, есть ли контакты по этому вопросу?

— Уведомлений мы не получали, с нашими представителями на связь, насколько известно, украинцы не выходили.

— Россия в мае подала иск в ВТО по санкциям Украины, стороны уже провели консультации по иску. Каковы их результаты? Какие аргументы представили стороны? Возможно ли досудебное урегулирование этого дела? Каков будет исход этого разбирательства, на ваш взгляд?

— Мы не можем разглашать результаты консультаций. Что касается досудебного урегулирования, учитывая риторику Киева, оно сейчас едва ли реалистично.

— Есть ли необходимость России оспаривать в ВТО санкции других стран, в частности, ЕС и США?

— Санкции — по своей природе политические меры. Всемирная торговая организация всегда позиционировала себя как площадка максимально свободная от политики и должна оставаться таковой.

Адекватно оценивая все риски для многосторонней торговой системы, ее ответственные участники до сих пор воздерживались от взаимных претензий в судебной системе ВТО.

Хотя в критических случаях ситуация может меняться. Катар на днях начал процедуру спора против стран, которые ввели запрет на торговлю с этой страной. Посмотрим, как будут развиваться события.

— Российские металлурги регулярно становятся предметом антидемпинговых расследований торговых регуляторов разных стран. В начале августа 2016 года Евросоюз ввел на пять лет антидемпинговые пошлины на холоднокатаную сталь из России и Китая. Россия запрашивала консультации в ВТО по этому вопросу. В ноябре 2016 года "Северсталь" и НЛМК обратились в Европейский суд с исками, оспаривающими это решение. Как сейчас продолжаются эти разбирательства, есть ли подвижки?

— Прошли консультации в ВТО в начале июня. Готовим запрос на учреждение третейской группы.

— Россия в конце февраля оспорила решение ВТО по спору с ЕС по LCV. Как сейчас продвигается эта апелляция?

— Ждем заседания апелляционного органа по этому спору.

— В какой стадии сейчас иски России к ЕС по третьему энергопакету и энергокорректировкам?

— По энергокорректировкам с Украиной прошла первая субстантивная встреча с участием третейской группы, в споре с ЕС — формируется состав третейской группы. По спору с третьим энергопакетом ЕС осенью ждем решения арбитров.

— Россия помогает Белоруссии вести переговоры по присоединению к ВТО. Как сейчас продвигаются переговоры, когда они могут завершиться, каковы наиболее спорные моменты?

— Это переговорное направление действительно оживилось, в начале сентября планируется проведение рабочей группы по присоединению Белоруссии к ВТО, возобновлены тарифные переговоры.

Партнеры проходят через такое же пристальное изучение законодательства, системы регулирования экономики, торгового режима, как в свое время проходили и мы. До спорных моментов дойдет чуть позже, когда информационные потребности членов ВТО будут закрыты, и речь пойдет о выработке обязательств. От временных прогнозов воздержусь.

— В декабре в Аргентине пройдет Министерская конференция ВТО, с какими инициативами Россия поедет на эту встречу, каких результатов ожидаете от нее? Нужно ли поднимать вопрос о сокращении поддержки отдельных отраслей, в том числе, сельского хозяйства?

— Главная интрига предстоящей конференции министров — куда повернется вектор дальнейшего развития многосторонней торговой системы.

Значительное число членов ВТО полагают критически важным дальнейшее развитие этой организации, укрепление ее переговорной функции, системы разрешения споров.

Некоторые страны настаивают на первоочередном завершении начатых 15 лет назад переговоров, иначе намерены блокировать начало новых. США переметнулись в лагерь протекционистов, но очень многое в их новой позиции пока не ясно.

Мы в первой группе, выдвинули ряд инициатив, в том числе касающихся содействия инвестициям, запрета применения специальных защитных мер в сельском хозяйстве, переговоров по правилам электронной торговли, работаем с инициативами других стран, касающихся поддержки сельского хозяйства, субсидий в области рыболовства, внутреннего регулирования в торговле услугами и многим другим.

В октябре-ноябре эта работа выйдет на финишную прямую. Но окончательная ясность с тем, каков будет итог Министерской конференции, наступит, скорее всего, уже в Аргентине.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 22 августа 2017 > № 2281804 Максим Медведков


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 23 августа 2016 > № 1868608 Максим Медведков

Максим Медведков: в ВТО чаще побеждает прагматизм, а не политика

22 августа исполняется 4 года со дня вступления России в ВТО. В настоящее время организация объединяет 164 страны, каждая из которых должна предоставлять другим членам режим наибольшего благоприятствования в торговле. Но в 2014 году ряд стран ввел в отношении РФ ограничительные меры, в ответ на которые Россия ввела свои контранкции.

Так, с августа 2014 года под запретом оказались импортное мясо, колбасы, рыба и морепродукты, овощи, фрукты, молочная продукция. Ограничения введены в отношении продукции из США, ЕС, Канады, Австралии и Норвегии. Пока продэмбарго продлено до конца 2017 года.

О том, как Россия чувствует себя в ВТО в условиях санкций, и какие отрасли российской экономики получили развитие благодаря членству в Организации, в интервью ТАСС рассказал директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков.

- 22 августа исполняется 4 года со дня вступления РФ в ВТО, при этом половину срока РФ находится в условиях экономических санкций. Имеет ли смысл присутствие РФ в ВТО в этих условиях?

- Всемирная торговая организация является единственным и пока безальтернативным регулятором мировой торговли, она продолжает создавать правила мировой торговли. Эти правила затрагивают интересы нашего бизнеса. Кроме того, ВТО следит за соблюдением ранее принятых правил, и это важный рычаг защиты от дискриминации и иных способов ущемления торговых прав. Недавние договоренности в ВТО о запрете экспортных субсидий в сельском хозяйстве или о содействии развитию торговли дадут бизнесу существенные преимущества, выравнивая условия конкуренции на мировых рынках и снижая административные барьеры. Отказываться от этого было бы, по меньшей мере, странно.

- По Вашему мнению, нарушают ли принятые в отношении России санкции нормы и принципы ВТО?

- Вопросы введения международных санкций вообще относятся к компетенции ООН. До тех пор, пока ООН не приняла соответствующих решений, санкции нелегитимны. ВТО же регулируют вопросы запретов и ограничений торговли. И некоторые условия введения таких запретов и ограничений требуют уточнения. Мы начали обсуждение этой темы в Женеве, полагая, что четкость правил – в интересах участников международной торговли.

- Как соотносятся правила ВТО с такими новыми межстрановыми экономическими образованиями, как азиатско-тихоокеанское партнерство?

- Соглашения ВТО прямо разрешают членам организации создавать зоны свободной торговли товарами или таможенные союзы, равно как интеграционные организации для либерализации торговли услугами. Такого рода объединений уже несколько сот. Последние из них - транстихоокеанское партнерство и наш ЕврАзЭС - по некоторым направлениям выходят за рамки ВТО, формируя принципы поведения в новых сферах, таких, например, как инвестиции или конкуренция. В этом нет ничего плохого до тех пор, пока нормы региональных соглашений соответствуют праву ВТО. И именно о необходимости обеспечивать такое соответствие договорились на министерской конференции ВТО в Найроби в декабре 2015г.

С экономикой проблем может быть больше. Торговые последствия региональных соглашений могут быть негативны для стран, которые в них не участвуют. Эти эффекты связаны с ростом внутрирегиональной торговли, иногда в ущерб оборотам с не входящими в группировку странами. Для нас эти эффекты, в силу сырьевой структуры российского экспорта, пока минимальны. Исключение – соглашение об ассоциации Украины с ЕС, где структура торговли была иной, и где наши потери достигнут миллиардных отметок.

Запретить региональные торговые соглашения нельзя. Но чтобы снизить их потенциально негативный эффект, можно заставить работать ВТО. Ведь многие страны создают торговые объединения именно потому, что не могут решить свои торговые проблемы в ВТО, где до сих пор действует принцип консенсуса при принятии решений.

Например, в ВТО завязли переговоры по снижению тарифов, и это история с существенными экономическими последствиями. Для многих стран снижение тарифов принципиально важно как инструмент эффективного участия в цепочках добавленной стоимости. А для других - цель жизни – протекционизм. В Женеве глобальных договоренностей по тарифам нет с 1994 года. И они пока не ожидаются. Поэтому рождаются зоны свободной торговли или пулы по интересам, в которых обнуляются тарифы на определенные товарные группы. Если же удастся перезапустить переговорные процессы внутри ВТО – привлекательность региональных соглашений снизится. Мы намерены занимать в этом деле активную позицию.

- Какие отрасли российской экономики ощутили плюсы после вступления РФ в ВТО? На каких отраслях это отразилось негативно?

- В безусловном выигрыше – агропромышленный комплекс. В процессе переговоров удалось сохранить достаточно высокий уровень его защиты, позитивную роль сыграло и изменение структуры господдержки АПК.

- Введенные РФ ответные меры в отношении в частности ввоза ряда продовольственных товаров сыграли в плюс для некоторых отраслей экономики, в первую очередь, для агросектора. По Вашему мнению, если бы не эти действия, испытывали бы какие-то отрасли, например сельское хозяйство, проблемы с реализацией своей продукции из-за вступления РФ в ВТО?

- Исторически самые активные критики ВТО - производители птицы и свинины - показывали рост производства и перед присоединением, и после присоединения к ВТО, ежегодно увеличивая объёмы и свою долю на отечественном рынке. Это длинные деньги, большие проекты, и инвестиционные решения были приняты в своей массе до начала санкционной истории. Для овощей и фруктов ситуация другая. Общая логика – почти все наши успешные крупные проекты отталкивались от протекционизма – сохраняется.

- Некоторые отрасли российской экономики, отстающие от своих конкурентов в других странах, переживали, что вступление РФ в ВТО окажет на них негативное влияние. Оправдались ли эти опасения?

- План правительства по адаптации экономики к членству в ВТО во многом выполнен. В последние год – полтора на ВТО никто не жалуется. Снижение курса рубля резко увеличило уровень эффективной защиты рынка.

- Как в целом геополитические явления сказываются на политике ВТО? Какое влияние события такого рода оказывают на роль России в ВТО и на отношение стран-участниц организации к России?

- По умолчанию представители стран при ВТО (в своем большинстве профессиональные торговые дипломаты) стараются обходить чувствительные политические темы стороной. Секретариат ВТО обязан занимать нейтральную позицию, что он, собственно, и делает.

- По Вашему мнению, политизирована ли сегодня ВТО? Руководствуется ли организация исключительно правилами либеральной торговли?

- Политика есть везде, но в ВТО ее существенно меньше, чем во многих других международных организациях. Здесь чаще побеждает прагматизм – поскольку принимаемые решения принципиально важны для мировой торговли и экономики и поскольку они принимаются единогласно, страны пытаются хотя бы на время забыть о существующих политических противоречиях.

- Украина планировала подать запрос в ВТО в связи с введением дополнительных транзитных ограничений со стороны России для украинских товаров. Получила ли эта история развитие?

- Украина заявляла о намерении оспорить их в суде ВТО, но пока необходимых формальных действий не предприняла.

Беседовала Елена Рожкова

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 23 августа 2016 > № 1868608 Максим Медведков


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 августа 2016 > № 1866152 Максим Медведков

Четыре года назад — 22 августа 2012 года – после многолетних переговоров Россия присоединилась к Всемирной торговой организации. С тех пор наша страна не только начала продвигать свои интересы в рамках клуба, но и оказалась участницей нескольких споров. О будущем ВТО, о тонкостях антидемпинговых расследований, о подводных камнях торговых региональных союзов, недовольстве критиков участия России в ВТО и о том, почему успех переговоров нельзя оценивать по числу выигранных исков, в интервью РИА Новости рассказал директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития, главный переговорщик России в ВТО Максим Медведков.

— Максим Юрьевич, первый вопрос про будущее ВТО. Остается ли она инструментом регулирования глобальной торговли или теряет эту роль, так как страны-участницы ВТО уже не первый год не могут договориться о будущем организации?

— Конечно, остается. Ничего другого пока никто не придумал. Набор правил ВТО именно в силу их широкого охвата как по предмету, так и по числу участников является универсальным. Они регулируют более 95% торговли. Более того, никто не ставит под сомнение справедливость базовых норм, таких как режим наибольшего благоприятствования или национальный режим. Эти и многие другие нормы ВТО, выработанные 60 лет назад, по-прежнему актуальны и уважаемы.

Проблемы у ВТО не столько с настоящим, сколько с будущим. Организации все труднее находить консенсус среди своих членов в отношении перспектив развития правил мировой торговли хотя бы потому, что в процессе принятия решений участвуют почти 170 стран. На министерской конференции в декабре 2015 года в Найроби все члены ВТО это признали.

Хотя в Кении были приняты исторические, экономически значимые, выгодные для нас решения о правилах экспортной конкуренции в сельском хозяйстве, а двумя годами раньше на Бали – о правилах упрощения торговых процедур, многие члены ВТО не удовлетворены тем, как реализуется переговорная функция организации. Поэтому сейчас активно обсуждается будущая повестка многосторонних переговоров и она будет дополняться так называемыми новыми вопросами.

Среди них могут быть электронная торговля, инвестиции, малые и средние предприятия, глобальные цепочки поставок. Ряд делегаций заинтересован в усилении внимания к санитарным и фитосанитарным мерам, техническим барьерам в торговле, защитным механизмам, региональным торговым соглашениям.

Мы в этой работе участвуем, готовим конкретные предложения. Надеемся, что к 11-й министерской конференции, которая пройдет в 2017 году, вместе с другими членами организации сможем согласовать дальнейшие направления и механизмы развития ВТО.

— Являются ли в настоящее время региональные торговые союзы реальной угрозой и заменой ВТО?

— Региональные соглашения – это, скорее, дополнение ВТО, но не ее замена. Число и охват этих соглашений растет пропорционально торможению нормотворческой функции ВТО. Логика участников этих соглашений проста – если мы не можем, например, договориться о снижении импортных пошлин в масштабах ВТО, давайте это делать в кругу стран, у которых общий интерес это сделать. Тем более что ВТО дает своим членам такое право.

Конечно, здесь много подводных камней, и самый крупный из них — угроза эрозии многосторонних, охватывающих весь мир правил международной торговли, возврата к системе торговых блоков, со своими правилами и своими порядками.

Именно поэтому особую важность приобретает обеспечение прозрачности процессов экономической интеграции, обеспечение соответствия существующих и будущих преференциальных торговых соглашений требованиям ВТО. Пока с этим все согласны.

В Найроби министры договорились, что региональные торговые соглашения должны эффективно дополнять, но не заменять собой многостороннюю торговую систему, а действующий временный механизм транспарентности в отношении РТС должен приобрести статус постоянного.

Региональные соглашения должны быть подчинены правилам ВТО – это важнейший элемент договоренности министров. За этим надо не только следить – надо сдвинуть с места огромную переговорную машину ВТО и заставить ее двигаться. Это крайне трудная задача, но тем она и интереснее.

— Как можно оценить первые четыре года РФ в ВТО?

— Мы завершили процесс организационной адаптации, создали необходимую инфраструктуру взаимодействия с ВТО, включая постпредство в Женеве, отладили внутри межведомственную координацию, в том числе с коллегами из таможенного союза ЕврАзЭС.

План точечной поддержки отдельных отраслей в связи с присоединением к ВТО выполнен, некоторые "штатные" критики нашего участия в ВТО существенно нарастили отечественное производство и начинают нас критиковать за то, что слишком медленно открываются международные рынки для сбыта их продукции – среди них производители свинины, птицы.

Участие в работе соответствующих органов ВТО позволяет реализовать меры по предотвращению введения, отмене и изменению мер иностранных государств, которые оказывают негативное влияние на интересы российских компаний, в том числе и с использованием системы разрешения споров.

На данный момент Россия является истцом в четырех спорах, в числе которых два спора с ЕС в связи с применением методики энергокорректировок, третьим энергопакетом ЕС, спор по антидемпинговым мерам Украины, применяемым к импорту нитрата аммония из Российской Федерации.

Кроме того, Россия является ответчиком в шести спорах, инициированных Европейским союзом, Японией и Украиной. Эти споры касаются механизма уплаты утилизационного сбора, мер в отношении импорта живых свиней, свинины и другой свиной продукции, антидемпинговой меры Евразийского экономического союза в отношении легких коммерческих автомобилей, тарифного регулирования некоторых производственных и сельскохозяйственных товаров, мер в отношении импорта железнодорожной техники и ее частей.

— В каких вопросах в рамках организации Россия проявляет себя наиболее активно?

— Мы активно участвуем в разработке многосторонних правил международной торговли.

Так, принятое по итогам Министерской конференции ВТО в декабре 2015 года решение по экспортной конкуренции предоставляет реальные преимущества российским производителям в сфере АПК (в особенности производителям молочной продукции, некоторых видов мяса и зерна), так как выравниваются условия конкуренции с производителями, ранее получавшими экспортные субсидии.

Россия, которая уже на дату присоединения к ВТО не применяла экспортные субсидии в сельском хозяйстве, тем самым уравняла обязательства других членов ВТО с российскими обязательствами. Ратифицированное нами в этом году Соглашение об упрощении процедур торговли после его вступления в силу существенно снизит издержки российских экспортеров на внешних рынках – речь, по оценкам, идет о миллиардах.

По предварительным подсчетам ОЭСР, выгоды от реализации положений Соглашения для мировой экономики составят от 400 миллиардов долларов до 1 триллиона долларов благодаря снижению торговых издержек на 10-15%, увеличению торговых потоков и доходов, созданию устойчивой бизнес-среды и привлечению зарубежных инвестиций.

Относительно российских приоритетов по дальнейшей работе в организации исходим из того, что будущая повестка переговоров будет сформирована из тех вопросов, которые все члены ВТО рассматривают в качестве перспективных с точки зрения торговли.

В частности, будем добиваться практического ограничения внутренней поддержки в сельском хозяйстве, укрепления дисциплин в антидемпинговых и компенсационных расследованиях, повышении транспарентности в региональных торговых соглашениях и правилах применения субсидий, внутреннем регулировании в услугах и антидемпинговых мерах.

Также считаем важным вопрос регулирования инвестиций на многостороннем уровне. Мы уже начали переосмысление своей политики по данному вопросу и надеемся, что уже в скором времени выдвинем предложения, которые будут содействовать созданию более прозрачной и комфортной среды для международных инвестиций.

— С какими трудностями сталкивается Россия в ВТО?

— Есть, конечно, и проблемы. Главная из них – отсутствие позиции отечественного бизнеса по многим перспективным направлениям многосторонней торговой политики. Главным образом это связано с коротким горизонтом планирования.

Все процессы ВТО – длинные, от их начала до результата проходит как минимум пять, а иногда десять и более лет. А большинство наших компаний смотрят на два-три года вперед. Все, что потом, с точки зрения торгово-политических задач — в тумане.

Планировать в этих условиях работу в ВТО крайне сложно. Хотя есть и исключения. Например, коллеги из Минсельхоза вместе с отечественным аграрным бизнесом поставили ясные долгосрочные ориентиры – и ясно, что, как и когда делать.

— И Россия недавно проиграла первый суд в ВТО…

— Количество споров вряд ли может считаться показателем успешности участия в ВТО. Споры – это крайне затратная операция, к которой прибегают тогда, когда все другие инструменты использованы.

Задача торговой дипломатии, как и дипломатии политической – урегулировать проблему максимально простым и дешевым способом. Многие проблемы мы сняли или снимаем без обращения в суд ВТО.

Более того, спор с ЕС по пошлинам на отдельные товары Россия, по сути, выиграла, так как формальный проигрыш по отдельным товарным позициям полностью нивелируется выигрышем по претензиям ЕС в отношении так называемого системного нарушения обязательств по пошлинам.

Россия никогда не отрицала, что по техническим причинам импортные пошлины на некоторые товары отличались от тех, которые были определены в ее тарифных обязательствах.

Пошлины на все товары, которые были предметом спора (за исключением бумаги и холодильников), уже были полностью приведены в соответствие с нашими обязательствами в рамках ВТО, еще до начала или в ходе разбирательства.

Оставшиеся две позиции будут приведены в соответствие в самое ближайшее время. Таким образом, экономического эффекта данное решение иметь не будет.

Вместе с этим ЕС обвинял нас в системном нарушении наших обязательствам по всему единому таможенному тарифу, где формат ставки пошлины отличался от формата, согласованного в наших обязательствах. В этой части мы выиграли спор, тем самым избежав необходимости пересмотра всего тарифа.

— Будем ли мы усиливать свои позиции в ВТО? Готовит ли РФ в настоящее время новые иски в ВТО, к каким странам, по каким вопросам?

— Еще раз повторюсь. Сила страны в ВТО не в количестве споров, а в умении продвигать свои интересы, привлекая сторонников, союзников, уважая консенсус. Так не всегда получается, но в любом случае в суд страны идут тогда, когда ничего другого сделать нельзя. Безусловно, чтобы отстаивать свои интересы на площадке ВТО, России нужны сильные позиции.

Поэтому совместно с российским бизнесом мы проводим постоянный мониторинг выполнения нашими партнерами по ВТО своих обязательств.

В последнее время, например, все больше нарушений наблюдается при проведении иностранными государствами защитных расследований в отношении российской металлургической продукции.

Наиболее заметный – антидемпинговое расследование Европейского союза в отношении холоднокатаного проката. На наш взгляд, оно было проведено с нарушением норм ВТО, о чем мы неоднократно заявляли в контактах с ЕС как на политическом, так и на экспертном уровне.

Однако Еврокомиссия в конце июля 2016 года ввела окончательные антидемпинговые пошлины, фактически проигнорировав наши аргументы и закрыв рынок ЕС для российских металлургических компаний способом, который ВТО не соответствует. Члены ВТО имеют право на применение антидемпинговых мер в соответствии с определенными процедурами. Брюссель очевидно злоупотребляет этим правом. Поэтому нам, скорее всего, придется в этом случае идти в суд.

К сожалению, это не единственный пример. Мы не менее обеспокоены результатами компенсационного расследования США в отношении российского холоднокатаного проката. Поскольку формально расследование еще не завершено, вопрос о задействовании процедуры разрешения споров ВТО пока не стоит предметно. Но мы не исключаем такую возможность, если окончательное решение будет вынесено без устранения нарушений правил ВТО.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 августа 2016 > № 1866152 Максим Медведков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > banki.ru, 20 декабря 2011 > № 456079 Максим Медведков

Россия может инициировать до 120 разбирательств по поводу барьеров для доступа российских товаров и услуг на рынки других стран в рамках ВТО. Об этом сообщил глава переговорной делегации, директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития РФ Максим Медведков газете «Коммерсант».

«Таких потенциально возможных разбирательств больше 120. Это те барьеры, которые мы квалифицируем как не вполне соответствующие правилам ВТО», — сказал он.

По его словам, часть барьеров будет снята автоматически после вступления в ВТО, например квоты ЕС в отношении ввоза российской стали. В то же время часть барьеров в ЕС считают соответствующими нормам организации.

«Так, в течение многих лет мы вели тяжелый разговор с Комиссией ЕС по энергокорректировкам. В рамках антидемпинговых процедур комиссия ЕС отказывалась применять российскую цену энергоносителей, прежде всего газа, при расчете издержек. Для расчетов применяли «суррогатные цены», по которым этот газ покупали европейские производители и на этой основе вводили антидемпинговую пошлину. Мы разбирали эту ситуацию по косточкам, но еще три года назад нам коллеги сказали, что эти пошлины не отменят. Мы же считаем, что наши цены на энергоносители соответствуют нормам ВТО. Может быть, скоро мы встретимся в суде ВТО», — отметил Медведков.

Он сказал, что в отношении заградительных мер Китая в сфере синтетических каучуков завершается анализ на предмет соответствия этих мер обязательствам Китая перед ВТО. По его оценке, для поиска решения может понадобиться полтора-два месяца.

«В прошлом мы на эту проблему не обращали внимания по одной простой причине — у Китая не было обязательств перед Россией. Поэтому формально не было и оснований требовать от Китая изменений этих мер, как, собственно, и у Китая не было оснований требовать изменения наших мер, которые Китай может воспринимать как дискриминационные. Нам просто нужно пройти часть пути на предмет определения соответствия торговых барьеров нормам ВТО, а уже потом принимать решение, что делать дальше. Если Китай вел себя не в соответствии с нормами ВТО, то мы будем говорить с китайскими партнерами, и, возможно, если не найдем общего решения и если наш бизнес будет в этом заинтересован, тогда пойдем в ВТО», — сообщил российский переговорщик.

Говоря о механизме разрешения споров, он отметил, что инициатива по ним должна исходить от бизнеса — бизнес дает сигнал своему правительству о проблемах с доступом на рынок партнера, а правительство проверяет достоверность этого сигнала.

«Если правительство убеждается, что торговый партнер действительно нарушает свои обязательства по ВТО, то оно вступает с ним в консультации. Для таких консультаций отпущен очень ограниченный период времени. Если мы не договариваемся об отмене барьеров, мы имеем право обратиться в арбитраж ВТО. Он уже в составе коллегии независимых экспертов из стран, кроме России и ее оппонента, примет решение о том, кто прав, кто виноват. Возможны и варианты двусторонних сделок, когда во время двусторонних консультаций наш партнер сохранит ограничения, но пойдет на уступки в другом секторе», — добавил Медведков.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > banki.ru, 20 декабря 2011 > № 456079 Максим Медведков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 19 декабря 2011 > № 455619 Максим Медведков

ВТОрое дыхание

Максим Медведков: «Мы, безусловно, не умерли бы без ВТО. Но вопрос не в жизни или смерти. Мы должны быть уверены, что нам не закроют доступ на международные рынки»

Восемнадцатилетний переговорный марафон завершен: Россия присоединяется к ВТО. Это значит, что на нашу страну, как и на всех членов организации, распространятся ее основополагающие принципы. Первый: Россия — на взаимной основе — обязана предоставить всем другим членам ВТО режим наибольшего благоприятствования в торговле. И второй: все уступки в ослаблении двусторонних торговых ограничений отныне будут взаимными. В переводе на общедоступный язык речь идет о полномасштабной интеграции в мировую торговлю, открытии новых рынков и решении всех возможных торговых споров путем переговоров по правилам ВТО.

Впрочем, не все от такой либерализации в восторге. По вопросу, надо ли присоединяться к ВТО, и если да, то где в переговорном процессе должна проходить линия компромисса, было немало дискуссий.

О том, на какие уступки пришлось пойти российскому правительству, а что удалось отстоять, в интервью «Итогам» рассказал главный российский переговорщик по ВТО, руководитель департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков.

— Максим Юрьевич, признавайтесь, Россия пошла на уступки, которые могут потом выйти нашей экономике боком?

— Скорее наоборот: завершение переговоров означает, что наша экономика получит преимущества, которых она до сих пор не имела. Без членства в ВТО мы не сможем успешно провести модернизацию, завоевать новые рынки. Если же говорить о компромиссах, то многие из них в итоге оказываются выгодными именно российским компаниям.

Когда мы только начинали эти переговоры, нас очень многому научила книга, которую написал глава делегации переговорщиков одной из стран. Он великолепно описал психологию переговорного процесса. Смысл в том, что, если хотите добиться какого-то реального успеха, вы должны с самого начала определить для себя рамки, за пределы которых не будете выходить. Их не должно быть много. Понятно, если вы скажете, что у вас одна сплошная «красная линия», переговоры не состоятся. Но рамки должны быть жесткими. Собственно говоря, все годы мы придерживались именно этой стратегии.

«Красные линии», за которые нельзя заступать, касались прежде всего энергетики, доступа к ресурсам и так далее. Наша основная задача заключалась в том, чтобы России не пришлось брать на себя больше обязательств, чем приняли другие страны. Это то, что мы называли «вопросами ВТО плюс». Самое главное, членство в ВТО не должно связывать наше правительство по рукам и ногам при выборе той или иной модели экономической политики. Не важно, нынешнее это правительство или то, которое будет через 30 лет. Оно все равно будет иметь широкий простор для маневра во всех секторах экономики — конечно, в рамках общих правил организации. В этом может убедиться любой желающий, прочтя итоговый доклад рабочей группы по присоединению России к ВТО.

— То есть наши условия членства в ВТО не будут отличаться от условий, на которых в этой организации участвуют, скажем, страны-учредители?

— Отличия будут. Но я бы не стал говорить, что они не в нашу пользу. Мы добились права привести некоторые свои нормы регулирования в различных отраслях не сразу, а на протяжении определенного переходного периода. Причем эти периоды будут даже длиннее тех, что имели другие присоединявшиеся к организации страны. Например, режим промышленной сборки — прежде всего автомобилей. По условиям ВТО все режимы промсборки, которые в свое время не соответствовали нормам этой организации, ее страны-учредители должны были устранить за три года. У нас есть на это время до середины 2018 года. Без переходного периода наша страна потеряла бы не менее 25 миллиардов. Стоит членство в этой организации таких денег? Ответ очевиден, на мой взгляд.

Другой пример — сельское хозяйство. Стандартная формула для тех стран, что присоединялись к ВТО раньше, заключалась в следующем: они брали на себя обязательства зафиксировать степень поддержки сельхозпроизводителей на том уровне, на котором она оказывалась в течение трех последних лет. А дальше снижали этот уровень на 20 процентов. Наши обязательства намного более мягкие. После присоединения к ВТО правительство может увеличить субсидии сельскому хозяйству в два раза. А затем в течение длительного переходного периода должно будет сократить их объем до нынешнего уровня.

Но есть и обратная сторона, где подвинуться пришлось уже нам. Наши партнеры, я бы сказал, с преувеличенным вниманием отнеслись к вопросам технического регулирования и фитосанитарного контроля. Если вы посмотрите окончательный вариант доклада рабочей группы, увидите там десятки обязательств, которые мы приняли на себя в этой сфере. Они не выходят за рамки норм ВТО, однако обязывают нас конкретизировать сложившуюся в этой сфере практику. Это добавляет работы, но вовсе не плохо для экономики и для бизнеса.

— А такой метод переговоров о вступлении в ВТО, как экскурсия по колхозам, это чисто российское ноу-хау?

— Не знаю. Но история получилась довольно забавная. Переговоры по сельскому хозяйству у нас были очень напряженными. В какой-то момент мы поняли, что наши партнеры просто не представляют, как вообще выглядит эта отрасль в России. Мы решили им показать. Это было в 2005 году. Повезли в Нижегородскую область, в колхоз имени какого-то съезда КПСС. В советское время хозяйство считалось одним из передовых, но к тому моменту пришло в полный упадок. Не буду сейчас рассказывать, чего стоило уговорить директора колхоза не пускать иностранным гостям пыль в глаза. Он даже возмущался, как это так: показать басурманам все как есть! В конце концов уговорили. Задачу свою он понял правильно. Но кое в чем мы прокололись. Приводит он гостей на машинный двор и показывает комбайны. По сценарию директор должен был показать наш комбайн и иностранный и сказать, что в наших условиях импортный работать не может. Но получилось все с точностью до наоборот. «Вот, — говорит, — наш комбайн. Мы его ремонтируем каждую уборочную. А это мы купили немецкий, подержанный. И благодаря ему убираем 80 процентов урожая». Доказать после этого членам ВТО, что нам необходимо защищать от конкуренции наших производителей сельхозтехники стало невозможным. Правда, мы добились, что импортная пошлина на комбайны останется высокой. Но только на протяжении определенного переходного периода. Аргумент наших партнеров — вам важнее сохранить комбайновую отрасль или чтобы урожай убирался с наименьшими затратами — надо признать справедливым.

— Поговаривают, что на переговорах с Грузией пришлось едва ли не поступиться признанием независимости Абхазии и Южной Осетии. Это так?

— Нет, не так. В конечном счете мы взяли на себя обязательство предоставлять ВТО информацию о нашей взаимной торговле с этими двумя независимыми государствами. Но точно такое же обязательство взяла на себя и Грузия. Другими словами, она признала свои торговые отношения с Абхазией и Южной Осетией экспортно-импортными операциями, а не внутренней торговлей! Представьте себе, если бы США, например, сообщали в ВТО информацию о торговле между Аляской и округом Колумбия! Более того, теперь Грузия должна будет поставить на своей границе с Абхазией и Южной Осетией таможенные посты. А это уже фактическое признание самостоятельного статуса Абхазии и Южной Осетии в международной торговле.

— Сенсация, однако! Давайте тогда в режиме блиц пройдемся по отдельным секторам. Банки. Иностранные филиалы у нас будут?

— Нет, филиалов инобанков в России не будет. Кроме того, мы установили квоту. Совокупный капитал банков с иностранным участием не может быть более 50 процентов от совокупного капитала всей нашей банковской системы.

— Страховые компании?

— Филиалы можно будет открывать через девять лет. Но условия открытия их будут такими же, как при открытии российских страховых компаний.

— Пошлины на автомобили?

— В день присоединения к ВТО пошлины на легковые автомобили снижаются до 25 процентов, через 7 лет — до 15 процентов. Пошлина на подержанные автомобили будет на 5 процентов выше, чем на новые.

— Экспортные пошлины на нефть?

— Они остаются. И рассчитываться будут по той же формуле, что и сейчас. При этом отмечу, что большинство стран ВТО экспортные пошлины не применяют. Мы будем одни из немногих, кто это делает.

— Цены на газ внутри страны?

— Стоимость газа для населения правительство сможет регулировать так, как посчитает нужным. Что касается поставок для промышленных потребителей, они должны быть установлены на уровне, который позволит поставщикам продавать его с прибылью. Но это уже давно происходит. И обязательства выравнять внутренние цены на газ с экспортными у нас нет и не будет никогда.

— Насколько в среднем снизятся импортные пошлины после присоединения к ВТО?

— В среднем за семь лет на 3 пункта. И приблизятся к 6,5 процента. Это, на мой взгляд, не так много. Если помните, в ходе тарифной реформы 2001 года мы снизили пошлины на те же три процента. И никто ничего не почувствовал. То же самое будет и сейчас. К тому же, если нам понадобится, если импорт будет расти и наносить ущерб, мы сможем увеличивать пошлины для отдельных отраслей. Нормы ВТО позволяют это делать после прохождения определенных процедур. При этом у нас останутся высокие пошлины на импорт авиатехники, других важных для нас товаров, которые мы производим сами и рынки которых требуют защиты.

— Максим Юрьевич, давайте вернемся к более глобальным вопросам. Вот мы стали членами ВТО. Ну, медаль себе на грудь за это повесим. А что дальше?

— Когда переговоры были завершены, вечером того же дня мы собрались с нашими партнерами в неформальной обстановке и они мне задали примерно тот же вопрос. А что делать дальше-то? Ясно, что та работа, которую мы сделали, должна дать какой-то видимый результат. Не просто медаль повесить, а получить конкретные экономические преимущества.

На самом деле у нас теперь появилось много направлений для дальнейшей работы. Даже на ближайшие несколько месяцев. Первое, что мы должны сделать, это определить в очередной раз риски, которые могут возникнуть для отдельных наших отраслей, и рассчитать шаги по их снижению уже в рамках ВТО. Таких отраслей немного, но они есть. И мы сейчас разрабатываем соответствующий план действий.

Второе направление: вместе с бизнесом нам необходимо подготовить концепцию работы в ВТО. Вот мы приходим туда, занимаем кабинеты и что делаем? В каких группах мы участвуем, в каких нет? Чего добиваемся на переговорах в рамках Дохийского раунда, а чего нет?

Третье направление: нам надо готовить специалистов для разных ведомств, учить их тому, как работать в рамках ВТО. У нас уже созданы соответствующие учебные центры в Москве и Санкт-Петербурге. И теперь эту программу мы будем запускать.

Есть и другие проблемы. Например, по нашим договоренностям мы должны изменить режим импорта сахара в Россию. Наши сахаропроизводители этим не очень довольны. Хотя в 2004 году, когда мы на переговорах взяли на себя эти обязательства, они такого недовольства не высказывали. Теперь мы должны будем возобновить переговоры, уже будучи членами организации. Кроме того, нам необходимо помочь присоединиться к ВТО нашим партнерам по Таможенному союзу — Белоруссии и Казахстану. И мы готовы сделать для них все, что им для этого потребуется.

— Переговоры о присоединении к ВТО начинались, когда наши иностранные партнеры были, как говорится, на коне, а теперь то от одной, то от другой волны кризиса отбиваются. Да и в нашей экономике изменения произошли грандиозные. Все эти обстоятельства имели влияние на нашу переговорную позицию?

— Косвенное влияние, безусловно, было. Но непосредственно эти волны наши переговорные позиции не затрагивали. Хотя бы потому, что все переговоры по доступу на наш рынок мы завершили еще в 2005 году.

Длительный переговорный процесс научил нас другому. Оказалось, что система ВТО не приспособлена к масштабным кризисным явлениям. ВТО не запрещает субсидии. Но требует при их предоставлении отдельным отраслям соблюдать определенные критерии и условия. И многие члены этой организации, ведущие ее члены, в период кризиса оказались перед выбором: либо они жертвуют рабочими местами и целыми отраслями, либо нарушают правила. Многие пошли именно по второму пути. Это означает, что система ВТО как система единых норм дала сбой. Она к таким ситуациям просто не приспособлена.

— А зачем нам участвовать в организации, члены которой сами не выполняют ее правил?

— Ну, мир не идеален. Не существует международных договоров, которые выполнялись бы безукоризненно. Важно, что ВТО — единственная организация, которая действительно регулирует международную торговлю. И делает это наиболее справедливо для всех ее участников.

Мы, безусловно, не умерли бы без ВТО. Но вопрос заключается не в жизни или смерти. Мы должны быть уверены, что нам не закроют доступ на международные рынки. Эта проблема была осознана нашей страной еще в 70-е годы, когда Политбюро ЦК КПСС приняло решение о сближении СЭВ и ГАТТ. СССР прекрасно понимал, что нельзя развивать экономику без доступа на международные рынки. Иначе экономика просто схлопнется. Думаю, в России этого не хочет никто. И мы присоединяемся к этой организации именно потому, что думаем о будущем.

Константин Угодников

Россия > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 19 декабря 2011 > № 455619 Максим Медведков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter