Всего новостей: 2394785, выбрано 3 за 0.000 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Муртазаев Эльмар в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольНедвижимость, строительствовсе
Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 21 декабря 2015 > № 1594146 Эльмар Муртазаев

Гермес в заложниках: к чему приведут контрсанкции

Эльмар Муртазаев

главный редактор Forbes

За последние 10 лет Россия довела до автоматизма технологию торговой войны

«Власти Крыма приняли решение о заморозке 30 инвестпроектов Турции на территории полуострова. Это решение — ответ на вероломный поступок турецких военных». Это цитата из выступления вице-премьера правительства Крыма Руслана Бельбека, состоявшегося через три дня после гибели российского военного самолета, сбитого Турцией. За этот короткий срок Россия ускоренными темпами сформулировала ответ на вероломство турок.

Ответ привычный — ввести экономические санкции.

За последние 10 лет Россия довела до автоматизма технологию экономических мер принуждения, проще — торговой войны. Отключение газа для неплательщиков (часто увязанное с политическими требованиями), запрет на ввоз куриного мяса из США, грузинского вина или украинских конфет, запрет на ввоз всех продуктов из ЕС — пусть арсенал российских запретительных мер и небогат, но зато они хорошо отработаны и просты в использовании.

В моменты внешнеполитических обострений желание наказать нерадивого или строптивого политического партнера перевешивает все соображения экономической выгоды. Но насколько эффективны эти меры? Для той же Грузии запрет на экспорт вина в Россию оказался чрезвычайно болезненной мерой. Польша же, поставлявшая большие объемы фруктов на российский рынок, напротив, приспособилась достаточно быстро, сумела найти иные рынки сбыта. Есть и более долгосрочные последствия. Во время первой газовой войны в 2006 году доля российского газа на Украине достигала 70%. Сегодня этот показатель не превышает 40%.

Особенность всех этих решений, однако, не только в их спорной эффективности.

Удивительно, что в России принято в основном оценивать эффекты на той, а не на этой стороне границы.

А они часто весьма серьезны. К примеру, запрет на ввоз продуктов из ЕС привел к ускорению инфляции, что косвенно признают даже правительственные чиновники. Об уровне же конкуренции на рынке, падающем после каждой запретительной меры, говорить вообще бессмысленно. К примеру, по данным СМИ, российское правительство готовит (на момент подготовки номера это решение не было оформлено) запрет на импорт турецких овощей, на которые приходится до 10% всего рынка. И это после антисанкционного запрета европейских овощей, который и так сильно снизил товарное предложение на российском рынке. Повышая таможенный тариф, находя доселе отсутствовавший диоксид серы в вине, «развивая собственное сыроделие» или закрывая для россиян южные курорты, чиновник каждый раз наносит ущерб прежде всего своему, российскому потребителю.

И особенно впечатляют такие шаги, например, в Крыму, который остро нуждается в инвестициях и иностранных технологиях.

Чтобы жить нормально, развиваться и богатеть, Крыму, да и стране в целом (в которой, напомню, углубляется экономический спад), нужны знания и деньги, а также люди, у которых они есть. Кстати, о людях. На третий день после падения самолета в Сирии в Краснодаре за нарушение миграционного законодательства были задержаны 39 граждан Турции. Все они принимали участие в агропромышленной выставке «ЮгАгро», где общались с партнерами по бизнесу. Официальная причина выдворения бизнесменов — граждане Турции прибыли в Россию в качестве туристов, не оформив деловые визы. Дальше будут еще более веселые новости.

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 21 декабря 2015 > № 1594146 Эльмар Муртазаев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 марта 2015 > № 1313109 Эльмар Муртазаев

Холодильник на завтра: какое будущее ждет Россию

Эльмар Муртазаев главный редактор Forbes

Элита и население выбирают разные стратегии поведения в кризис. Объединяет всех одно: никто не понимает, что ждет Россию в будущем

Какой будет наша страна через год? А через три, через двадцать? Странные вопросы, скажете вы, особенно на фоне войны и экономического кризиса. Хорошо, я переформулирую: а каким вы видели будущее нашей страны десять лет назад? А год назад?

Осмелюсь предположить, что неопределенность усилилась. Что неудивительно: кризисные явления никогда не добавляют уверенности в будущем. Это чувство между тем один из главных факторов экономического развития страны. За постоянными жалобами чиновников и экспертов на низкий уровень инвестиций, склонность российского бизнеса к непрозрачным офшорным схемам, отсутствие долгосрочной стратегии (отрасли, края, завода и т. д.) читается одна и та же простая мысль: Россия не очень понимает, что ее ждет.

Каждый из агентов рынка, социальных и экономических групп делает из этого собственные выводы. Российская элита страхуется с помощью теплых гнезд за пределами страны, где можно пересидеть, «если завтра война». Покупки домов в Лондоне, долей компаний в Сингапуре и ОАЭ, низкорисковых облигаций в США — все это страховочные инвестиции. За редким исключением новоявленные лондонские рантье, сингапурские стартаперы и заокеанские финансисты признают, что бизнес в России для них прибыльнее и понятнее.

Население отвечает на неопределенность тем, что экономисты называют «демонстративным потреблением». Шокирующее поведение наших граждан в декабре, когда на последние деньги (накануне долгого кризиса!) они скупали холодильники и соковыжималки, или шатающаяся пирамида потребительского кредитования — это и есть ответ российского обывателя на страх перед будущим.

Он не знает, что будет завтра, оно страшит его и не обещает ничего хорошего — значит, надо пользоваться моментом, потреблять и тратить.

«Танцуй, пока молодой» — и лично я не готов осуждать такую модель поведения в ситуации, когда, например, единственное, что точно знает о своей будущей пенсии любой человек моложе пятидесяти, это то, что на нее он может не рассчитывать. А социальная апатия кажется совершенно адекватной реакцией в ситуации, когда государство лишило граждан права влиять на стратегический выбор вектора страны.

В сущности, это лакмусовая бумага любых действий и решений власти — все становится намного проще и понятнее, если рассматривать их с точки зрения того, работают они на веру в будущее или нет. Государство отказывается от решения пенсионной проблемы? Увеличивает военные расходы, снижая инвестиции в человеческий капитал? Опять проводит рестрикции в муниципальной избирательной системе? Переходит от политики накопления к массированным расходам?

Война на Украине в этом контексте уже не выглядит чем-то неожиданным. «Можно ли так рисковать с родственным народом, близкие отношения с которым идут через века?» — с пафосом спрашивают критики военной кампании. Нельзя, если страна думает о своем будущем. Можно, если завтра не наступит никогда, а единственно разумная стратегия — максимизация текущего выигрыша или же минимизация непосредственных потерь.

И это правило, увы, работает сегодня для стран по обе стороны пылающей российско-украинской границы.

«У меня есть мечта» — так звучал громкий лозунг Мартина Лютера Кинга, ставший одним из символов американского образа жизни, стремления американцев к вершинам социального, военного, технологического лидерства. В мире же с коротким горизонтом планирования мечты носят вполне приземленный характер. О потребительском кредите, пятом холодильнике или доме в Лондоне.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 марта 2015 > № 1313109 Эльмар Муртазаев


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 сентября 2014 > № 1185113 Эльмар Муртазаев

Почему косвенные последствия войны порой страшнее прямых

Эльмар Муртазаев

главный редактор Forbes

Доверие — тонкая материя, на создание и укрепление которой уходят годы, а разрушается она стремительно и надолго

Утро 3 сентября. Короткое сообщение о том, что Порошенко и Путин согласовали план урегулирования военного конфликта на Восточной Украине, вызвало бурный всплеск оптимизма на российских биржах. Индекс ММВБ вырос на 5,2%, курс рубля — на 2,6%. Оптимизм быстро угас: выяснилось, что Путин просто представил свои предложения, Порошенко с этим планом пока не согласился, на Украине у этой идеи много противников. Курсы акций и рубля, однако, на исходные позиции не вернулись.

«Рынки хотят хороших новостей». Сухую фразу из отчетов инвестиционных компаний, кажется, самое время дополнить эмоциональным «все устали от плохих новостей». Счет убитым, раненым и покалеченным украинцам и русским на Украине пошел на тысячи. Всех охватило коллективное безумие войны, в котором люди уже не слышат друг друга, а в будущем не остается термина «самый реалистичный сценарий». 

Война отвратительна не только потому, что она убивает.

Сосед по офису ненавидит вас за то, что вы «ватник», а он «укроп» или наоборот. Родственник на Украине больше не общается с вами, потому что на войне его друзья и знакомые. Партнер не хочет иметь с вами никаких дел, потому что вы за или против Порошенко или Путина (многие бизнесмены сейчас рассказывают о зависших проектах ровно по этой причине). Доверие — тонкая материя, на создание и укрепление которой уходят годы, а разрушается она стремительно и надолго.

И речь уже даже не о высоком уровне бизнес-доверия, важном элементе любого экономически успешного общества, а просто о человеческом взаимопонимании и готовности помочь. Мог ли кто год назад, когда главной новостью было повышение размеров штрафа за нарушение ПДД, или полгода назад, когда закрывалась сочинская Олимпиада, представить, что в полуразрушенном Донецке будут прятаться от бомб 200 000 человек, а остальные жители города-миллионника станут беженцами? Что США и ЕС запретят «длинные» кредиты, сделают невъездными друзей Путина, что Россия по собственному желанию и без всякого принуждения попрощается с норвежским лососем и французскими сырами? Что в Россию снова пойдет «груз 200»? И кто после этого согласится прогнозировать будущее хотя бы на полгода вперед? А инвестировать в Россию?

Решение об ответных продуктовых санкциях, в равной степени ударивших по западным и по российским производителям, многих удивило своей слабой экспертной проработанностью. В последующие недели пришлось заново открывать путь для импорта безлактозной молочной продукции, мальков и т. д. Это на самом деле еще одно отвратительное последствие войны. Решения властью принимаются не на основе рациональных аргументов, а по принципу «ударить побольнее», нарушаются отлаженные механизмы экспертизы и оценки последствий государственных решений. Все большую власть получают люди с милитаристским мышлением, мало интересующиеся условиями для бизнеса или просто мирного развития страны. Рост влияния этих людей — следствие милитаризации общества, которое позже будет определять кадровый состав органов власти.

Людей в погонах будет все больше.

Западные санкции лишают страну не только денег с мировых рынков, а российские — не только товаров со всего мира. Вместе с оголтелой пропагандой санкции рождают устойчивые общественные настроения, в которых патриотизм эквивалентен обособленности, а борьба за независимость равна нежеланию конкурировать и учиться у мировых экономических лидеров. С экранов телевизоров несутся предложения, за которые всего год назад можно было смело посылать к психиатру. Но теперь все можно.Все это так называемые косвенные последствия войны. Бороться с ними порой даже труднее, чем с прямыми, и они будут влиять на будущее не в меньшей степени, чем погибшие люди и разрушенные дома.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 сентября 2014 > № 1185113 Эльмар Муртазаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter