Всего новостей: 2529572, выбрано 2 за 0.016 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Табах Антон в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиНедвижимость, строительствовсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 18 июня 2018 > № 2648019 Антон Табах

Бухгалтерская операция. Что не так с российской пенсионной реформой

Антон Табах

Адекватная пенсионная реформа не может быть запущена кулуарным решением, направленным прежде всего на то, чтобы просто сбалансировать доходы и выплаты пенсионной системы. Надо обсуждать взаимосвязанные изменения в самых разных областях: досрочные пенсии, стимулирование накоплений, систему профессиональной переподготовки. Даже сам принцип финансирования пенсионной системы, уместный в XIX–XX веках, но быстро устаревающий в XXI веке, тоже должен стать предметом обсуждения

Сегодня пенсионный возраст постепенно повышают во многих странах с солидарной пенсионной системой. Аргументы в пользу этой меры давно и хорошо известны – продолжительность жизни растет, а число молодых работников падает. Поэтому лучше так, чем увеличивать взносы в пенсионную систему или снижать размер пенсии. Однако зарубежный опыт также показывает, что для успеха пенсионной реформы, помимо повышения возраста выхода на пенсию, должно быть много других элементов, которым пока не нашлось места в российском варианте.

Экономия от обсуждающейся реформы действительно получается серьезная. Если предложения правительства будут реализованы в полном объеме, то за счет сокращения выплат и роста сборов дыра в бюджете российского Пенсионного фонда сократится примерно на 200 млрд рублей уже в первый год, а в следующие несколько лет эта экономия еще вырастет. Кроме того, местные бюджеты сэкономят на том, что граждане будут позже получать социальные льготы и освобождаться от налога на имущество.

Отсрочка выхода на пенсию затронет около 10 млн человек – это меньше, чем число россиян соответствующих годов рождения за счет других видов пособий и досрочных пенсий, на которые в России выходит порядка четверти работников. С точки зрения снижения государственных расходов результат отличный – можно даже поделиться частью дополнительных доходов с теми, кто уже вышел на пенсию. Но в долгосрочном периоде предложенный перерасчет не решает проблем колченогости нашей пенсионной системы.

Опыт других стран показывает, что качественная пенсионная реформа (а не латание дыр) проходит через широкое общественное обсуждение. В нем участвуют не только финансовые ведомства, но и профсоюзы, и даже церковь, как, например в Польше. Пенсионная система отражает «общественный договор», и если граждан чего-то лишают, то взамен необходимо предложить распределение тягот на тех, кто принимает это решение. Более того, если реформа не проводится в условиях тотального банкротства государства, то обычно ее не распространяют на тех, кому до пенсии остается менее пяти лет (а то и больше). В условиях профицитного бюджета откладывать выход на пенсию 59-летних россиян и 54-летних россиянок на два-три года несправедливо и популярности не добавляет.

Кроме того, несмотря на то что в России теоретически низкая безработица, неполная и серая занятость у нас особенно высока среди работников старшего возраста. Одна из причин – возрастная дискриминация, но не менее важны недостаточные навыки и ограниченные возможности для переквалификации. По старым правилам только в ближайшие шесть лет с рынка труда должно было уйти на три миллиона работников больше, чем пришло бы представителей малочисленных поколений, рожденных в конце 1990-х – начале 2000-х годов. Теперь эти люди останутся на рынке труда, снижая дефицит рабочей силы. Но чтобы компаниям было выгодно сохранять их рабочие места, а не замещать их роботами или гастарбайтерами, нужно заточить систему профессионального и дополнительного образования (через которую сейчас проходит как раз малочисленное молодое поколение) под работу со старшим возрастом.

Государство должно стимулировать работодателей не дискриминировать работников старшего возраста, не увольнять их, а, наоборот, нанимать новых и даже помогать им открыть собственное дело. В отличие от повышения пенсионного возраста здесь уже не обойтись простой правкой законов и указанием профильным ведомствам – потребуется работа и образовательной системы, и бизнеса.

Более системная проблема нынешней пенсионной реформы состоит в том, что в распределительной системе все равно не получится обеспечить обещанную достойнуюю пенсию уже в среднесрочной перспективе. Система, построенная на обложении фонда оплаты труда и ориентированная на многолетнюю занятость в формальном секторе, плохо соответствует меняющемуся рынку труда, фрилансу, частичной занятости, трансграничной мобильности. Уже сейчас в российский Пенсионный фонд (ПФР) не поступают взносы примерно трети трудоспособных граждан. Половину всех сборов ПФР обеспечивают всего 10 млн самых состоятельных работников. И это несмотря на то, что для зарплаты свыше 1,021 млн рублей в год ставка пенсионных сборов снижена с 22% до 10%, поскольку при таком уровне дохода не возникает дополнительных прав на пенсию.

Российское государство не собирает достаточно взносов – и на уровне системы, и с отдельных работодателей и граждан. В ближайшие годы работники, за которых не платили взносы достаточное количество лет, окажутся в еще более тяжелом положении – они смогут получить право на социальную пенсию только в 68–70 лет. Международный опыт показывает, что в таких условиях вырастет нагрузка на пенсию по инвалидности либо резко ухудшится положение новых предпенсионных возрастов.

Альтернативой могло бы стать улучшение администрирования, – успехи налоговиков по сбору НДС впечатляют, – но это неизбежно вызовет недовольство и бизнеса, и населения. К тому же рост налогов одновременно с НДС может убить перспективы заявленного правительством прорыва. Без повышения или пенсионного возраста, или размера сборов в ПФР, или дотаций из федерального бюджета средняя пенсия в России, которая сейчас составляет около 35% средней зарплаты, уже в ближайшие годы стала бы уходить в пике. Скорее всего, поэтому власти и выбрали более простой путь решения проблемы за счет старшего возраста.

Частично проблему нехватки ресурсов в пенсионной системе могли бы решить пенсионные накопления, особенно для среднего класса. Да и для обещанного прорыва это хорошо: длинные деньги пенсионных накоплений – лучший источник финансирования для инфраструктурных проектов. Но, к сожалению, за последние пять лет и государство (замораживанием пенсионных накоплений), и некоторые негосударственные пенсионные фонды (растратой пенсионных накоплений и бегством руководства) подорвали доверие общества к накопительной пенсионной системе.

Обязательные накопления воспринимаются российскими властями как чемодан без ручки, а полудобровольный индивидуальный пенсионный капитал завяз в межведомственных согласованиях. Отрасль становится все более огосударствленной. Без специальных мер по повышению доверия к системе активный рост накоплений маловероятен, а таких пока не предусмотрено.

К сожалению, не предвидится и обсуждения целостной пенсионной реформы – выбор сделан в пользу тактических шагов. В первые пять лет повышения пенсионного возраста эффект будет положительным, но уже к 2030 году система станет уходить в минус даже без внешних шоков. И тогда придется либо опять поднимать пенсионный возраст, либо глубоко реформировать систему так, чтобы ее больше не приходилось латать, растаптывая интересы не самых обеспеченных граждан.

Адекватная пенсионная реформа не может быть запущена кулуарным решением, направленным прежде всего на то, чтобы просто сбалансировать доходы и выплаты пенсионной системы. Надо обсуждать взаимосвязанные изменения в самых разных областях: досрочную пенсию, стимулирование накоплений, систему профессиональной переподготовки. Даже сам принцип финансирования пенсионной системы, уместный в XIX–XX веках, но быстро устаревающий в XXI веке, тоже должен стать предметом обсуждения.

Вполне возможно, что молодым работникам вообще стоит предложить принципиально новую систему, которая бы базировалась на едином пособии на уровне прожиточного минимума и обеспечении остальных выплат за счет индивидуальных накоплений. А роль государства заключалась бы в гарантиях надежности инвестирования и в сохранении средств при смене работодателей. Наиболее устойчивые пенсионные системы (Австралия, Великобритания, Новая Зеландия) быстро движутся в этом направлении. Также возможно, что Фонд национального благосостояния нужно сделать целевым – на поддержку пенсионных выплат в будущем, как это сделано в Норвегии.

Хорошо продуманные долгосрочные реформы не обязательно должны быть непопулярными. Интересы людей среднего возраста должны быть обеспечены в переходный период, а старшего возраста не затронуты вовсе. Но это повестка дня для реформы, а не для бухгалтерской операции.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 18 июня 2018 > № 2648019 Антон Табах


Россия > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 18 октября 2016 > № 1938063 Антон Табах

Далеко ли бюджету России до исчерпания резервов

Антон Табах

Процесс проедания резервов и наращивания долга действительно идет, но темпы его не катастрофические, угрозы для стабильности бюджета они не представляют. А Резервный фонд для того и создавался, чтобы смягчить шоки от падения цен на нефть и газ и дать экономике и бюджету время, чтобы подстроиться под новые условия

Даже в хорошие годы процедура принятия госбюджета вызывает у прессы и публики волну вопросов, по сути сводящихся к вечному: «Где деньги, Зин?» В годы кризисные публика ожидает исключительно негатива в стиле «Все украдено до нас». И даже относительно нейтральные новости и события в СМИ и соцсетях начинают интерпретировать как знаки надвигающегося зомби-апокалипсиса.

Например, снижение бюджета Минздрава в проекте федерального бюджета примерно на треть (с 274 до 189 млрд рублей) трансформировалось в панические заголовки «Правительство снижает расходы на медицину на треть». При этом мало кто владеет бюджетной арифметикой и знает, что основные расходы на здравоохранение в России не первое десятилетие идут совсем не через Минздрав. Львиная их доля проходит через Федеральный фонд обязательного медицинского страхования и его территориальные структуры. В этот же фонд со следующего года переданы и квоты на высокотехнологичную помощь.

Бюджет Фонда ОМС на 2016 год – 1688 млрд рублей, на 2017-й запланировано 1692 млрд рублей. В результате тут действительно можно обнаружить сокращение расходов на здравоохранение в реальном выражении, дыру в случае выполнения «майских указов» в полном объеме, но совсем не снижение на треть.

Судьбы Резервного фонда и Фонда национального благосостояния также волнуют всех не меньше, чем скрытый секвестр бюджета. Согласно проекту федерального бюджета из Резервного фонда (размещен в ликвидных валютных активах) в 2017 году планируется забрать на финансирование дефицита 1,15 трлн рублей. Сейчас в фонде около 2 трлн рублей, но до конца года возможны траты, хотя вряд ли они составят более 500 млрд рублей.

При более высоком курсе доллара и евро размер Резервного фонда вырастет сам собой (впрочем, как и доходы бюджета), а значит, фонд вполне может протянуть и до 2018 года. Строго говоря, нынешняя ситуация соответствует задумке Алексея Кудрина в начале 2000-х – Резервный фонд для того и создавался, чтобы смягчить шоки от падения цен на нефть и газ и дать экономике и бюджету время, чтобы подстроиться под новые условия. Заначка была сделана ровно для той цели, для которой она сейчас используется.

Кроме того, запланировано задействовать Фонд национального благосостояния (ФНБ), из которого в 2017 году должны будут потратить 660 млрд рублей, а в 2018 году – 1,14 трлн рублей. Сейчас в Фонде национального благосостояния активов на 4,6 трлн рублей, но около трети из них – «неликвиды»: кредиты ВЭБу, дефолтные облигации Украины и тому подобные сокровища нации. Еще около полутора триллионов ликвидных запасов должно остаться. Более слабый рубль дополнительно увеличит резервы. Новых пополнений пока не предвидится. Таким образом, даже при довольно пессимистичном прогнозе некоторый запас все равно сохранится.

Но самым главным резервом правительства остается достаточно низкий по сравнению почти со всеми развитыми и развивающимися странами уровень государственного долга России. Суверенный внешний долг сейчас составляет около 6% российского ВВП, внутренний долг (без гарантий) – около 10%. Для сравнения: в 2000 году российский госдолг достигал 160% ВВП.

Кроме того, структура выплат достаточно комфортна, облигации долгосрочные, а ставки весьма умеренны. Некоторая стабилизация российской экономики восстановила интерес к рынку облигаций федерального займа (ОФЗ) России, высокие реальные процентные ставки сохраняют его привлекательность и для внутренних инвесторов, и для иностранцев.

Было бы глупо не использовать такую возможность – а Минфин глупостями, как правило, не занимается. Поэтому на 2017 год запланированы активные заимствования и внутри страны, и за рубежом. Чистые заимствования на рынке ОФЗ должны составить 1,05 трлн рублей – это вдвое больше, чем в 2016 году. С учетом намеченных погашений в 829 млрд рублей ожидается размещений на 1,9 трлн рублей, что при доходах бюджета в 14 трлн рублей не запредельно много.

Кроме того, запланированы заимствования за рубежом на $7 млрд – опыт размещений этого года показал, что спрос (во многом из внутренних источников) на такие бумаги в валюте очень крепкий. Международные рейтинговые агентства также меняют взгляд на Россию к лучшему – в прошлую пятницу Fitch улучшил прогноз развития российского суверенного рейтинга, немного раньше то же самое сделало Moody’s.

Процесс проедания резервов и наращивания долга действительно идет, но темпы его не катастрофические, угрозы для стабильности бюджета они не представляют. Во многом это бюджетная эквилибристика с перекладыванием денег и бумажек из одного казенного кармана в другой. В отличие от 1997 года (последний открытый секвестр) и 2000–2001 годов риски классического дефолта (невыплат по долгам) и кризиса ликвидности в ближайшие три года у России будут не выше, чем шансы выйти на контакт с инопланетянами.

Тем не менее никто не отменяет неизбежного и долгосрочного давления на бюджет со стороны дефицитной пенсионной системы, раздутых расходов на силовые структуры и перевооружение армии, нестабильной налоговой базы и дыр, возникающих в региональных бюджетах, которые тем или иным образом придется затыкать.

Скрытый рост налогов (через штрафы и ужесточение администрирования) также ставит под сомнение бодрые планы по бюджетной консолидации. Именно эти сложные вопросы с неочевидными решениями, а не короткая и яркая судьба резервных фондов или же размеры госдолга должны беспокоить общество и власти.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 18 октября 2016 > № 1938063 Антон Табах


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter