Всего новостей: 2528861, выбрано 8 за 0.018 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Фомичев Олег в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАлкогольФинансы, банкиСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 8 ноября 2017 > № 2411187 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Нужно создать среду, в которой предприятиям будет выгодно развивать новые технологии

Статс-секретарь – заместитель Министра экономического развития РФ Олег Фомичев в интервью агентству «Прайм» рассказал о перспективах технологического развития России.

- Стоит ли ждать, что с развитием технологий часть профессий пропадет?

- Каждая индустриальная революция приводила к исчезновению огромного количества профессий, но создавалось гораздо больше рабочих мест в новых сферах. Можно вспомнить извозчиков, которые исчезли с появлением парового двигателя, но появились водители автомобилей.

Сейчас пропадут водители автомобилей, но наверняка появятся, например, операторы сложных логистических систем. Многое будет зависеть от того, как будет формироваться сектор услуг.

Человеческий капитал будет перемещаться по цепочке создания стоимости - от самого низа (от штамповки, литья) в сторону формирования и создания продукта. Кастомизация как процесс набирает силу - в скором будущем будет не крупное серийное производство, а формирование под конкретного потребителя индивидуального продукта, исходя из его вкусов и предпочтений. При этом по тем же ценам, что и типовая продукция.

Да, значительная часть производства будет происходить с участием искусственного интеллекта и роботизации, но роль человека будет незаменима в случае создания продукта под конкретного клиента. Будут создавать новые рабочие места в креативных индустриях.

- Видите ли вы риск роста безработицы?

- У нас есть два риска - риск безработицы и недостатка рабочей силы. Все время эти риски сталкиваются между собой.

С этого года у нас начинается, в силу демографических условий, масштабное сокращение людей трудоспособного возраста – с рынка труда будет уходить в год по 400-600 тысяч человек. В этом смысле спекуляции по поводу того, что много людей будет терять работу, наталкиваются на спекуляции, что скоро некому будет работать.

Точных расчетов пока никто не делал, это неподъемная задача, но для России плохая демографическая ситуация создает возможность сравнительно спокойного прохождения периода, когда профессии будут пропадать и много людей будет высвобождаться.

Через какое-то время мы вновь выйдем на повышательный тренд, демография будет восстанавливаться, к тому моменту сформируются новые рабочие места в новых секторах.

Не было бы счастья - да несчастье помогло: наша демографическая история, на мой взгляд, более важна для нас с точки зрения нехватки рабочей силы, и гораздо меньше рисков того, что у нас будут массовые высвобождения, и людей будет нечем занять.

- Как вы оцениваете уровень технологического развития России? Что нужно сделать, чтобы его повысить?

- Если говорить о сухих цифрах, например о доле инновационно активных предприятий, объеме выпускаемой высокотехнологичной продукции, то мы сейчас значительно ниже по этим показателям, чем европейские страны. По отдельным показателям уступаем коллегам по БРИКС.

У нас высокая индустриализация промышленности и сильные советские технологии, но в то же время неспособность российских компаний сделать рывок, чтобы встроиться в новую технологическую волну. Нам есть, к чему стремиться, есть заделы, но нет динамики, которая бы позволила говорить, что Россия - это один из технологических лидеров.

При этом в последние два года мы видим масштабное движение. Частично это связано с санкциями и политикой импортозамещения, частично с тем, что начинают давать эффект те меры, которые принимались ранее. Это и разработка программ инновационного развития компаний, инвестиции в стартапы.

Появляется сектор быстрорастущих средних и малых частных инновационных компаний. Но и крупные предприятия начинают себя увереннее чувствовать на внутреннем рынке высокотехнологичной продукции. Например, это касается отрасли станкостроения. И таких примеров много в разных отраслях.

Но делать нужно еще много. Правительство запустило ряд хороших программ – это и Национальная технологическая инициатива, которая формирует будущие рынки, в активной разработке дорожные карты по программе "Цифровая экономика". В соответствии с ней компании должны будут переформатировать бизнес-модели и деятельность на рынках, чтобы быть конкурентоспособными.

Кроме того, мы начали приоритетный проект по повышению производительности труда, а это в значительной степени предусматривает внедрение современных технологий. Мы будем в рамках этого проекта реализовывать региональные программы, первые шесть субъектов начнут функционировать по программе уже в этом году. Рассчитываем охватить большую часть регионов уже через 3-4 года.

В каждом регионе в программу должны попасть средние и крупные предприятия из приоритетных отраслей. В течение 3-4 лет они могут кратно увеличить рост производительности труда.

- Вы упомянули, что и компаниям предстоит переходить на новые рельсы цифровой экономики. Как правительство будет убеждать их делать это?

- С одной стороны, мы будем через программу повышения производительности труда работать с конкретными компаниями.

С другой стороны, в рамках программы цифровой экономики власти и бизнес должны создать фактически среду, в которой предприятиям будет выгодно развивать новые технологии.

Речь и о налоговом регулировании, и о квалифицированных кадрах, и об инфраструктуре (например, широкополосный доступ в интернет), и о кибербезопасности. Это базовые вещи, которые должны для компаний создать стимулы к цифровизации.

- О каких налоговых стимулах идет речь?

- Пока речь идет не о конкретных налоговых стимулах. Обсуждается в целом необходимость их введения. Это вопрос, который надо просчитать и обсудить с бизнесом.

Налоговых послаблений предлагается много – это и частичное восстановление инвестиционной льготы, и налоговые стимулы для регионов в части формирования технопарков. Идеи есть, но они все в обсуждении, но пока никаких решений по конкретным параметрам не приняты.

Инициативы, связанные с цифровой экономикой, должны быть вписаны в общую конструкцию налоговой политики.

- В правительстве РФ сейчас обсуждается введение НДС для покупок в иностранных интернет-магазинах, кроме того, обсуждается идея сократить порог беспошлинного ввоза товаров из таких магазинов до 20 евро. Поддерживаете ли вы такие предложения?

- Дискуссия ведется. Наша позиция – отечественная электронная торговля должна быть в равных конкурентных условиях с зарубежными интернет-магазинами. Это связано и с порогом беспошлинной торговли, и с налогообложением.

Если из-за рубежа будет поставлять выгоднее и дешевле, у нас никогда не будет собственной электронной торговли, а она нам нужна, потому что это кровеносная система всего. Без нее мы не перейдем в будущее цифровой экономики. Она нам нужна, и мы должны выработать для нее условия.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 8 ноября 2017 > № 2411187 Олег Фомичев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 26 мая 2017 > № 2188768 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Мы должны переформатировать политику поддержки бизнеса в целом - усилить сервисную составляющую

В День российского предпринимательства статс-секретарь – заместитель Министра экономического развития РФ Олег Фомичев в интервью газете «Известия» рассказал о мерах поддержки малого и среднего бизнеса и нововведениях, которые ожидаются в ближайшем будущем.

Социальные платежи ИП рассчитываются, исходя из минимального размера оплаты труда (МРОТ). Премьер-министр Дмитрий Медведев поручил повысить МРОТ до уровня прожиточного минимума, что означает рост платежей для ИП. Планируется ли уходить от этой схемы расчета социальных платежей?

Задача повышения размера МРОТ до уровня прожиточного минимума очень правильная. Она приведет к легализации «серых» зарплат, к росту производительности труда. И при этом не должна противоречить задаче развития малого и среднего бизнеса. Вместе с тем, повышение МРОТ, исходя из действующего порядка расчета взносов в государственные внебюджетные фонды, напрямую повлияет на финансовую нагрузку на индивидуальных предпринимателей.

Конечно, невозможно в условиях инфляции зафиксировать платеж и сделать его постоянным. Проблема в том, что перед нами стоит задача довести МРОТ до прожиточного минимума быстрыми темпами, поэтому мы предлагаем сейчас отвязать социальный платеж, уплачиваемый индивидуальными предпринимателями, от размера МРОТ и повышать его ежегодно на основе устанавливаемого отдельным решением правительства коэффициента, который будет привязан к росту потребительских цен.

Возможны и другие варианты. Помимо прочего, мы обсуждали рост заработных плат как показатель, к которому тоже можно привязать социальный платеж ИП. В любом случае мы хотим, чтобы коэффициент ежегодного изменения, на который будет умножаться базовая сумма, утверждался правительством с учетом текущей ситуации, а не автоматически был привязан к темпам роста МРОТ.

Какой будет базовая цифра, на которую умножат коэффициент?

Мы хотим базовую цифру оставить на том уровне, на котором сейчас находится МРОТ. Зафиксировать его, и эту сумму уже ежегодно индексировать на коэффициент, который будет правительством утверждаться. Сейчас у нас МРОТ составляет 7 500 рублей. С 2018 года расчет взносов будет осуществляться исходя из МРОТ равного 7 800 рублей.

Соответствующие поправки уже разработаны, и сейчас мы будем согласовывать их с Минфином и Минтрудом, чтобы внести в правительство.

Когда новая система может заработать?

Мы хотим, чтобы заработала со следующего года. Рассчитываем, что до конца года мы этот закон примем, потому что Минфин должен считать новый бюджет, исходя из прогноза поступлений, которые будут по итогам принятия документа.

Могут ли в ближайшее время появиться новые налоговые льготы для предпринимателей?

Будут приниматься решения в целом по контурам налоговой системы. В рамках этих решений вполне возможно, что будут меняться какие-то параметры налоговых режимов для малого и среднего предпринимательства. Но пока трудно сказать, потому что дискуссия начата, и никаких еще окончательных решений не принято.

Но у вас есть какие-нибудь предложения?

У нас есть предложения по совершенствованию патентной системы. Нам нужно этот налоговый режим более жестко привязать к факту регистрации, чтобы предпринимателю было проще одновременно зарегистрироваться и заплатить патент, а также расширять сферу действия патентной системы. Сейчас патенты еще недостаточно распространены при том, что темпы роста плательщиков по ним за два года выросли в 2,5 раза.

Также эту систему нужно усовершенствовать с точки зрения уровня обложения по социальным платежам. Уже довольно давно идет дискуссия с Минтрудом и бизнес-сообществом по поводу введения для индивидуальных предпринимателей, не привлекающих наемных работников и применяющих патент, единого платежа, который будет включать сумму налога и страховых взносов.

На какие виды деятельности может быть расширена патентная система налогообложения?

Сейчас около 63 видов деятельности под патент подпадают. Для расширения надо дополнительно проанализировать региональную практику, потому что у регионов уже есть право включать в перечень видов деятельности, осуществляемых в рамках патента, новые виды деятельности. Возможно дальнейшее распространение патента на производственную сферу и сферу сельского хозяйства.

Была критика в адрес того, что только крупные госбанки кредитуют бизнес по льготным ставкам, и надо в это вовлекать маленькие региональные банки. Идет ли работа в этом направлении?

Корпорация развития малого и среднего предпринимательства (МСП), которая является главным институтом развития в части кредитно-гарантийной поддержки МСП, по договоренности с Центральным банком сейчас работает в этом направлении.

У нас есть льготная программа кредитования малого и среднего бизнеса под названием «Шесть с половиной». Эта программа фиксирует процентную ставку по кредитам в сумме не менее 5 млн рублей для малых предприятий на уровне до 10,6% годовых, для средних — до 9,6% годовых. Банки, предоставляющие финансирование предпринимателям по этой программе получают возможность рефинансирования в ЦБ по ставке 6,5% годовых, поэтому программа получила второе название «Шесть с половиной».

Более 30 новых региональных банков корпорацией для работы по этой программе уже аккредитованы. Сейчас корпорация делит лимиты между крупными и небольшими банками пополам.

Во второй половине года, если ЦБ примет решение об увеличении лимита по программе дополнительно на 50 млрд рублей, практически весь этот лимит будет размещен в региональных банках. По части крупных банков мы будем уходить в сторону увеличения сроков, на которые выдаются кредиты, и обеспечения их инвестиционного характера.

Минэкономразвития подготовило проект постановления, сейчас он находится в правительстве (речь идет об аналоге программы «Шесть с половиной», но при поддержке правительства, а не ЦБ). Для конечного заемщика практически ничего не поменяется. Просто дело в том, что у крупных банков сократились лимиты в связи с вовлечением в программу региональных банков, но у них осталась большая доля одобренных или предодобренных кредитов для МСП, и нам бы очень хотелось этот навес закрыть.

Мы будем компенсировать крупным банкам разницу между 6,5% и ключевой ставкой ЦБ для того, чтобы крупные банки навес невыданных кредитов выдали максимально быстро. Таким образом, мы сейчас обеспечим поддержку льготного кредитования малого бизнеса до того момента, как ЦБ примет решение о расширении и выделении дополнительных лимитов программы. Это решение может быть где-то в середине лета, по нашей оптимистичной оценке.

Эта программа правительства будет действовать на постоянной основе?

Сейчас мы планируем программу до конца года. Выделяется на нее порядка 300 млн рублей. Эта сумма субсидирует только разницу между 6,5% и ключевой ставкой, которая сейчас составляет 9,25%. С Минфином уже все согласовано.

Дальше посмотрим, насколько программа будет эффективно работать и будет ли в ней необходимость. Если мы ускоренными темпами будем выходить на целевые параметры инфляции, а мы уже практически на них вышли, и если ЦБ будет снижать ключевую ставку, то, в принципе, когда ключевая ставка сравняется с 6,5% необходимость в программе отпадет автоматически. Так же, как необходимость отпадет и в основной программе «Шесть с половиной», потому что самому Центральному банку уже не будет смысла фондировать банки под 6,5%, если ключевая ставка будет 6,5%.

По нашему мнению, программа со льготными ставками сейчас носит вынужденный характер. По мере снижения процентных ставок на рынке, эту программу нужно будет потихоньку сворачивать. А ставки уже снижаются. За последнее время они снизились почти вдвое. Раньше они доходили до 30%, сейчас, по данным ЦБ, в районе 14%. Разница между ставками в 9,6%, 10,6% и 14% не катастрофическая, так что к концу этого года или к середине следующего ставки могут выровняться.

Но это не значит, что правительство и корпорация МСП прекратят кредитно-гарантийную поддержку малого бизнеса. Ведь основной инструмент, ради которого создавалась корпорация, — это гарантии и поручительства по кредитам малого бизнеса. Эта работа безусловно продолжится.

А не планируют ли корпорация развития МСП и правительство новые программы поддержки бизнеса?

За следующие год-полтора мы должны политику поддержки бизнеса в целом переформатировать. Задача — усилить сервисную составляющую при оказании поддержки. Должен работать принцип «одного окна», когда предприниматель приходит в одно место и получает там весь комплекс необходимых ему услуг.

Мы планируем в ближайшие два года создание так называемых центров оказания услуг (ЦОУ) для бизнеса на базе кредитных организаций.

В каких пилотных регионах могут появиться ЦОУ? На базе каких кредитных организаций?

В первом полугодии в 10–15 регионах ЦОУ будут запущены в пилотном режиме. Как выяснилось, кредитным организациям это достаточно интересно. Например, сам с этой инициативой к нам пришел Бинбанк. Еще два или три банка, помимо ВТБ и Сбербанка, интересуются созданием ЦОУ у себя.

Как банки будут на этом зарабатывать?

Кредитные организации смогут предлагать клиентам свои услуги. Например, открытие счета или страхование продукта. Для банков это поток потенциальных клиентов.

Для предпринимателей все эти услуги будут бесплатными?

Если предприниматель будет получать государственные услуги, которые сами по себе бесплатные, то они и там будут бесплатными. Но если у предпринимателя будут в пакете платные услуги, которые носят рыночный характер, например, страхование, то они будут платными. Но зато все это будет удобно и в одном месте.

Развивая тему формирования сервисной модели и клиентоориентированности при предоставлении услуг для предпринимателей, хочу обратить внимание на уже созданную в рамках программы Минэкономразвития сеть инфраструктуры поддержки МСП. Она включает центры поддержки предпринимательства, гарантийные фонды, микрофинансовые организации, имущественную инфраструктуру поддержки для начинающих и действующих предпринимателей, центры компетенций в сфере инноваций. На базе созданной инфраструктуры планируется внедрение «пакетного» принципа предоставления услуг, которые в том числе будут предлагаться в МФЦ и ЦОУ. Такой формат взаимодействия позволит предпринимателям часть услуг получать абсолютно бесплатно.

Какие типы «пакетных» услуг планируются?

В предварительном варианте мы выделили направления «Создавай», «Развивай», «Экспортируй», «Инвестируй» в зависимости от того, на каком этапе своего существования обращается предприниматель и чем он хочет заниматься. Если он хочет расширять производство, тогда это пакет услуг «Инвестируй». Если предприниматель хочет выводить свою продукцию на экспорт, то это пакет «Экспортируй». Услуг в этом пакете много: начиная от логистики и заканчивая страхованием. Пакет услуг «Создавай» подразумевает регистрацию юрлица, открытие счета, постановку на учет в ФНС и так далее.

Так в чем будет разница между ЦОУ и МФЦ для бизнеса?

Разница между ЦОУ и МФЦ для бизнеса в форме организации. МФЦ — центр госуслуг, и он будет работать как бюджетное учреждение, но в том числе будет иметь возможность оказывать услуги от коммерческих провайдеров на договорной основе. Предприниматель сможет сам выбрать провайдера из предложенного списка. Набор госуслуг везде будет оказываться практически один и тот же. Это будут неконкурирующие организации. Просто там, где разместится МФЦ для бизнеса, поблизости скорее всего, не будет ЦОУ. У нас задача разместить их так, чтобы они не пересекались.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 26 мая 2017 > № 2188768 Олег Фомичев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 6 марта 2017 > № 2126501 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Мы концептуально поддерживаем идею Минздрава приравнять вейпы к табакокурению

Заместитель министра экономического развития РФ Олег Фомичев, который курирует в министерстве развитие малого и среднего предпринимательства (МСП), инновационное развитие, а также регулирование рынков алкоголя и табака, рассказал в интервью ТАСС о том, нужно ли стимулировать предприятия к технологическому перевооружению, о расширении программы льготного кредитования МСП, а также о том, как Минэкономразвития оценивает идею Минздрава ограничить потребление электронных сигарет.

- На Инвестфоруме в Сочи Дмитрий Медведев заявил, что программа стимулирования кредитования субъектов МСП, которая фиксирует процентную ставку по кредитам "6,5%" будет расширена, ее финансирование будет увеличено. Как вы оцениваете эффективность этой программы?

- Мое мнение о программе "6,5%" очень хорошее, в министерстве экономического развития очень рады принятому решению об увеличении лимита как минимум на этот год. Не секрет, что последнее время обсуждался вопрос закрытия этой программы. Идея сворачивания программы была обусловлена не отсутствием эффективности, так как и предприниматели, и задействованные банки считают программу очень полезной, а связанно это было со снижением ключевой ставки Центробанка.

Программа "6,5%" создавалась для смягчения условий кредитования малого бизнеса в условиях кризиса. В прошедший год, когда были очень высокие процентные ставки, программа позволяла кредитовать под 10-11%, в зависимости от категории бизнеса, в то время, как на рынке ставки были по 17-20% и выше. По мере снижения рыночных ставок, инфляции, как только ставки для малого бизнеса подойдут к уровню 11-15%, необходимость в программе "6,5%" исчезнет.

Но пока ставки не на таком уровне, поэтому, безусловно, продление и расширение программы позволит охватить, что сейчас особенно важно, значительно больше малых и средних предприятий. Это даст возможность уже в этом году большему количеству предприятий начинать новые бизнес-проекты, увеличивать вложения в основной капитал, новые производства.

- Что сейчас с вашей инициативой по полной отмене квот иностранного капитала в МСП (с 49% до 100%)?

- Инициатива продвигается. Сейчас подготовлен проект поправок в соответствующий закон, идет обсуждение. Идея в целом заключается в том, что нам важно понимать - крупное или малое предприятие является собственником компании. При этом нам не важно, иностранное оно или российское. Если мы будем уверены, что собственником является малое предприятие, но оно иностранное, то для нас это, в принципе, равнозначно, если бы оно было российским. Проблема заключается в том что, что мы пока не можем выстроить систему идентификации, чтобы понимать, что зарубежная компания не является крупной.

В российском законодательстве, как и, впрочем, во многих странах, есть критерий "независимости происхождения": для получения статуса малого или среднего предприятия компания не только должна соответствовать по количеству работников и размеру дохода, но и ее учредителем или собственником не должен быть крупный бизнес. Это позволяет исключить условные дочки "Газпрома", "Роснефти", РЖД и так далее из категории малых и средних компаний, чтобы не предоставлять государственную поддержку и льготы тем организациям, которые в этом не нуждаются, имея сильного, крупного акционера.

И в рамках того законопроекта, который мы разработали, мы пытаемся, как раз, сформировать механизм проверки: является ли иностранное юридическое лицо, которое владеет компанией на территории России, малым или средним предприятием или крупным.

Первоначальная конструкция предполагала участие Торгово-промышленной палаты (ТПП). Она должна была, получая пакет документов от компании-собственника, акционером которой является зарубежное юридическое лицо, проверять документы и отправлять в налоговую службу информацию о том, что собственником российского юридического лица является иностранное лицо, которое тоже, в свою очередь, является малым или средним предприятием в соответствии с российскими критериями по размеру дохода и численности сотрудников. Но после обсуждения мы отказались от этой конструкции.

Сейчас мы проговорили все, и с Министерством финансов, которое является регулятором аудиторской деятельности, и с аудиторами, и общее мнение по итогам первых обсуждений такое, что нет никаких препятствий для проверки документации российскими аудиторами. А заключения аудиторов будут агрегироваться саморегулируемыми организациями аудиторов и направляться в Федеральную налоговую службу, после чего российские малые и средние организации, собственниками которых являются иностранные малые или средние компании, будут включаться в реестр малого и среднего бизнеса. Очень простая конструкция.

Сейчас мы заканчиваем согласование этого законопроекта с федеральными органами исполнительной власти и в ближайшее время он будет внесен в правительство.

- Существует мнение, что у бизнеса отсутствует мотивация вкладывать инвестиции в технологическое перевооружение, что бизнес с опаской к этому относится, и это тормозит развитие экономики. Согласны ли вы с этим мнением? Нужно ли как-то дополнительно мотивировать бизнес в этом направлении?

- Первый фактор, который сейчас очень сильно снижает мотивацию к перевооружению – это короткий горизонт планирования. То, о чем говорит наш министр. Очень трудно предприятию, предпринимателю принять инвестиционное решение со сроком окупаемости в 5-7 лет. Любое технологическое перевооружение – это достаточно далекий горизонт, ведь нужно покупать новое оборудование, предыдущее утилизировать, переобучать работников, перенастраивать управленческие цепочки и так далее. Трудно принимать решения, когда в целом горизонт планирования у предприятий сократился фактически до 2 лет. Много предприятий готовы рассмотреть инвестиции в технологическое перевооружение, но не готовы осуществить их сейчас, потому что не понимают, что будет в ближайшие 2-3 года. Это самый главный фактор.

Второй фактор – это уровень конкуренции в отраслях. Там, где много малых предприятий, например, в промышленности, стимулы вкладываться в перевооружение значительно серьёзнее. Особенно, если компании работают сразу на внешний рынок.

Самая плохая ситуация в наших крупных компаниях, которые на внутреннем рынке являются основными игроками и не имеют конкурентов. Это структурные компании, частично нефтегазовый сектор, крупная "оборонка", крупная тяжелая промышленность. Когда низкая конкуренция, со стимулами совсем плохо. Зачем вкладываться в перевооружение, когда и так все хорошо? Прибыль есть, акционеры дивиденды получают и так далее. Вхождение в новый технологический цикл – это всегда большие инвестиции, это снижение дивидендов, снижение прибыли. Вот здесь, наверное, действительно нужно подумать про дополнительные стимулы.

- А они будут прописаны как-то в плане повышения темпов экономического роста, который сейчас разрабатывается в министерстве?

- Да, мы будем писать целый блок про инновации, про технологическое развитие. Там обязательно это будет. И про цифровую экономику. Дмитрий Анатольевич Медведев уже обозначил, что в плане будет блок по трансформации экономики, потому что цифровая экономика развивается очень быстро. В блоке будут пункты по изменению структуры, снижению транзакционных издержек. Будем стараться все это прописать.

- Минздрав разработал антитабачную концепцию, в рамках которой ведомством был также разработан законопроект, ограничивающий курение электронных сигарет. Что вы думаете насчёт этого законопроекта?

- В целом мы, безусловно, на концептуальном уровне поддерживаем предложения, с которыми выходит Минздрав. Нам не стоит отрицать рекомендации Всемирной организации здравоохранения, что употребление всех этих никотиновых, табачных смесей и прочих подобных жидкостей нужно приравнять к табакокурению с точки зрения влияния на организм человека. До сих пор не представлены широкие научные исследования, которые бы на 100% утверждали, что они менее вредны. К тому же всегда есть вопрос пассивного курения, которое не менее опасно для здоровья, чем активное курение.

Поэтому мы считаем правильным на этом этапе в отношении всех этих жидкостей, электронных средств доставки никотина установить такой же режим, как и для обычного табака. Но, безусловно, там есть отдельные особенности, и не все, что сейчас предусмотрено для табака, можно и нужно применять к таким средствам и жидкостям.

- Совет Федерации недавно подготовил законопроект, который предусматривает распределение около 15% доходов от табачных акцизов в региональные бюджеты с 2018 года. В результате реализации законопроекта субъекты РФ могут получить около 80 млрд рублей. Как Минэкономразвития оценивает эту идею? Действительно ли такая мера позволит стимулировать регионы избавляться от табачного контрафакта?

- Я лично этот законопроект ещё не видел, но первая реакция - я бы ее обозначил как осторожную. Аналогичная конструкция для алкогольного рынка возникала из-за того, что в регионах нужно стимулировать снижение доли потребления нелегального алкоголя, чтобы регионы получали доход не от производства, а от потребления алкоголя, и следили за тем, чтобы аксимальная доля алкоголя продавалась через лицензированные точки и была учтена в Единой государственной автоматизированной информационной системе (ЕГАИС). Чем больше доля легального алкоголя в регионах, тем больше поступлений в бюджет, и это стимул легализовать этот рынок на своей территории.

На рынке табака, по разным оценкам, нелегальная серая составляющая не превышает 2%. То есть какие мы стимулы для кого создаем путем перераспределения акциза, непонятно. Первый риск, который тут же всплывает, это то, что регионы у нас почему-то заинтересованы в наращивании объема потребления табака, курительных изделий, чтобы получать больше средств в региональный бюджет. Это, наверное, не очень правильный стимул для региональных властей.

Надо посмотреть аргументацию, которая под этим предложением есть. Я обозначил первые риски, которые тут же всплывают.

- А что сейчас происходит с идеей либерализации продажи алкоголя через интернет? На каком этапе обсуждение? Удалось прийти к какому-то единому решению по идентификации возраста покупателя и времени продажи?

- Решений несколько, окончательного нет. У нас есть ощущение, что проблема решаема, и решаема достаточно просто. Более того, есть еще, можно сказать, с перебором некоторые решения - с многочисленными техническими способами фиксации камерой или мобильным телефоном факт о продажи, кому продано, с фотографией паспорта и так далее. Можно и чуть проще сделать, обеспечив при этом, и фиксацию времени продажи, и возраста того, кому продали. Но окончательного одобренного алгоритма нет. Есть несколько вариантов, которые по-прежнему в обсуждении. По крайней мере, у нас есть впечатление, что основные игроки, я имею в виду и Росалкогольрегулирование, и Минфин, и Минэкономразвития, и участники рынка в целом договорились, каким образом это можно делать.

Традиционно отрицательную позицию занимает Минздрав, который в принципе считает, что пить вредно. Поэтому любые инициативы, которые хоть как-то расширяют возможности продажи алкоголя, даже если этот алкоголь легальный и если он отвлечет часть наших сограждан от суррогата, "боярышника" и так далее, Минздрав все равно всегда против. Я думаю, что будем в правительстве обсуждать, какие-то развязки находить, потому что, безусловно, электронную торговлю нужно легализовывать.

Беседовала Елена Рожкова

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 6 марта 2017 > № 2126501 Олег Фомичев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 13 января 2017 > № 2049123 Олег Фомичев

«Антикризисный план» будет очень короткий»

МЭР за концепцию ЦБ и Минфина по индивидуальному пенсионному капиталу

Петр Нетреба

Правительство вносит финальные правки в антикризисный план – 2017, а также готовит план роста экономики до 2025 года «в иной идеологии». О мерах поддержки малого бизнеса и развилках для пенсионной системы в интервью «Газете.Ru» рассказал замминистра экономического развития Олег Фомичев.

— Мы увидели в 2017 году новый вариант плана развития экономики, который традиционно признано называть антикризисным планом. Почему он оказался столь скуп на бюджетные расходы?

— Скуп он потому, что основная часть мероприятий, которые правительство планирует реализовать в следующем году и которые будут носить не столько антикризисный характер, сколько уже характер текущей деятельности, характер постоянной работы, которую правительство и так делает, просто заложены в бюджет. Просто в этом году заранее подошли в ходе бюджетного процесса ко всем этим вопросам. И, собственно, в антикризисном плане осталось только то, что не успели дообсудить в ходе бюджетного процесса.

Этот, так в кавычках я бы его назвал, «антикризисный план», на самом деле это план поддержки некоторых секторов экономики. Он будет очень короткий, там не будет практически никаких структурных мер. И мы рассчитываем его внести буквально в ближайшие дни. Потому что основной акцент мы будем делать не на этом плане, а на плане, который у нас задача поставлена разработать и принять до мая. Это план на 17–25-й годы, который будет уже гораздо более системным, будет включать в себя структурные меры, и он будет направлен, собственно, на повышение темпов экономического роста.

— То есть я правильно понимаю, что претензии лоббистов, например Минсельхоза, на получение в антикризисном плане 50 миллиардов рублей невозможны в нынешней конфигурации?

— Вопрос до конца не закрыт. Но просто денег, которые возможно будет потратить на дополнительные антикризисные меры, не так много, и они будут распределяться по конкретным мероприятиям. Это произойдет, я думаю, в ближайшие недели. Будет ли что-то на сельское хозяйство выделено? Вполне возможно, но пока даже конкретики никакой сказать не могу. Будет ли это 50 миллиардов? Скорее нет, чем да, потому что таких ресурсов просто в бюджете нет. Основная часть средств на поддержку сельского хозяйства уже заложена в федеральном бюджете, который был принят. И здесь сельское хозяйство точно не останется без внимания.

— Новый долгосрочный план будет столь же конкретен по поддержкам отраслей, как мы видели в последние три года? Либо это в большей степени стратегический документ, который должен показать инвесторам, куда надо вкладывать деньги?

— Это в большей степени стратегический документ. Более того, он идеологически совсем другой. Это не просто смена названия, что мы от антикризисного плана уходим в план повышения темпов экономического роста. Это действительно изменение идеологии самого плана. Мы будем в нем фокусироваться не на мерах, что называется, широким фронтом, по всем сферам, что еще нужно сделать.

То есть это не план деятельности всего правительства. Это план, который будет целевым образом ориентировочно включать те меры, которые устраняют препятствия на пути экономического роста. <...> Наш министр обозначил контуры этого плана, обозначил основные структурные ограничения экономического роста, которые мы, как министерство, сейчас видим. И план будет как раз фокусироваться на том, чтобы эти основные структурные ограничения снимать точечными структурными, институциональными мерами. Если где-то потребуется финансирование, наверное, оно возможно. Но пока вот мы ориентируемся на то, что это будет действительно, такой план на среднесрочную перспективу именно структурных преобразований.

— Приоритетные проекты, паспорта которых в конце года были выбраны правительством, могут быть инкорпорированы в этот план?

— Приоритетные проекты сами по себе являются для правительства, как следует из их названия, приоритетами. В той мере, в которой они влияют на повышение темпов экономического роста, отдельные их составляющие могут входить в этот план. Это может касаться, например, малого и среднего предпринимательства, где у нас есть отдельные приоритетные проекты, которые более комплексны и направлены в целом на развитие сферы. Но если какая-то мера, которую мы сейчас будем в ходе разработки плана обсуждать, будет напрямую влиять на устранение структурных ограничений, она может войти в этот план.

Еще раз, у нас задача идеологическая — сделать внутренне непротиворечивый комплексный план, направленный на одну цель. Это не должна быть чересполосица, разношерстица: а вот здесь мы про это напишем, а здесь про это, а здесь еще клубы построим, а здесь еще что-то. Это должен быть действительно такой вот сфокусированный экономический план. Не про все правительство, а про темпы роста. Приоритетные проекты будут реализовываться своим чередом, под них выстраивается сейчас инфраструктура, они все очень важны. Просто они сделаны в другой логике.

— Они сделаны в логике двухлетнего финансирования, правильно?

— Где двух-, где трехлетнего. Зависит от того, в каком горизонте планируется достигать целей этих проектов, в рамках приоритетных направлений.

— Я правильно подсчитал, что речь идет по приоритетным проектам о 180 миллиардах рублей в 2017 году?

— Я сейчас не готов вам подтвердить или опровергнуть. Цифры примерно такие, но просто их нужно считать.

— Вы курируете проекты развития малого и среднего предпринимательства. Пока есть только паспорт.

— Не только, утвержден только паспорт. Но уже есть детальный план. Он уже рассматривался перед Новым годом на совещании в правительстве, предварительно одобрен, там с небольшими доработками. Я думаю, что мы в течение ближайших недель более полный сводный план этого проекта тоже одобрим.

— Какие там предусмотрены мероприятия и чего вы хотите добиться этим?

— Добиться мы понятно чего хотим. Мы хотим добиться, во-первых, повышения количества создаваемых малых и средних предприятий. Во-вторых, занятости в них, легальной, не теневой. В-третьих, оборота малых компаний, повышения его. Потому что у нас в основном сейчас малый бизнес — это микробизнес. Мы хотим, чтобы этот микробизнес рос. Вот эти ключевые вещи — по ним есть количественные параметры, которые установлены и на конец 17-го года, и на 18-й, на 19-й.

И есть набор из нескольких блоков мер, которые направлены на достижение этих целей. Это блок мер, связанных с кредитно-гарантийной поддержкой. Блок мер, связанных с улучшением доступа малых предприятий к заказам крупных компаний с государственным участием. Это раскрывает спрос для предприятий малого и среднего бизнеса, позволяет создавать новые бизнесы. Это развитие информационно-маркетинговой системы, которую мы называем бизнес-навигатором. Это совершенствование того приложения, которое уже сейчас есть.

К середине года корпорация МСП должна его вывести фактически на экран смартфона, чтобы любой малый предприниматель мог в своем городе со своего телефона выбрать место для начала бизнеса, скачать бизнес-план, получить необходимые разрешения и так далее. То есть задача, которую мы здесь ставим, это задача максимально быстрого, удобного предоставления малому предприятию всего того арсенала и государственной поддержки, и государственных услуг, которые у нас есть.

Мы будем, и это отдельное направление, выстраивать систему консультативной поддержки на базе того, что уже создано. Но речь идет о том, чтобы мы в режиме «одного окна» могли предприятию предоставлять вот ровно всю информацию и все меры поддержки, которыми мы располагаем. Это будет делаться и на базе так называемых центров предоставления услуг. Либо на базе многофункциональных центров, либо на базе крупных организаций, банков с госучастием, вроде Сберегательного банка, который уже согласился в этом участвовать. Либо на базе тех объектов инфраструктуры, которые уже действуют.

Это бизнес-инкубаторы, технопарки, центры поддержки предпринимательства в регионах и так далее. Задача сделать так, чтобы либо в электронном виде, либо в виде физического присутствия бизнесмен очень быстро, очень качественно получил все необходимые ему как государственные, так и связанные с ними услуги. Какие могут быть связанные услуги? Например, подключение к сетям. К водоснабжению и водоотведению, к электричеству, к газу и так далее.

Это тоже мы всё хотим сделать гораздо более быстрым, более удобным. Чтобы бизнесмен мог очень быстро начать свой бизнес. Отдельный раздел посвящен сельскохозяйственной кооперации. Потому что селом мы исторически занимались в меньшей степени, чем остальным малым бизнесом. Поэтому сейчас мы будем пытаться этот пробел ликвидировать. И в этом году уже у нас на конец года десять — мы планируем — пилотных регионов будут реализовывать программу поддержки сельхозкооперации.

— У вас предусмотрено на этот приоритетный проект 13,1 миллиарда рублей. Этого достаточно?

— Это вопрос всегда — достаточно или нет. Для достижения тех задач, тех показателей, которые в проекте заложены, этих денег пока достаточно. Но эти деньги пока мы видим в разрезе одного года. Понятно, если мы ставим более амбициозные планы, а задачи у нас, например, в стратегии поддержки малого предпринимательства поставлены еще более амбициозные, объем средств необходимо будет, по крайней мере по тем направлениям, которые сейчас требуют денег, на наш взгляд, в будущем увеличивать. Это связано и с кредитно-гарантийной поддержкой, и, видимо, с последующей докапитализацией корпорации МСП в следующем году, для того чтобы увеличивать масштабы кредитно-гарантийной поддержки.

Это связано и с поддержкой региональных программ малого предпринимательства, которую администрирует уже непосредственно Минэк. Мы вот, к сожалению, ее за последние три года фактически два раза сокращали вдвое. Это не очень хорошо. В этом году мы еще вынуждены поднять были уровни софинансирования для регионов.

И у нас очень многие регионы просто из этой программы начинают выпадать, что, безусловно, очень плохо сказывается на условиях для малого бизнеса. Потому что мы, таким образом, подрываем всю созданную инфраструктуру:

и консультативную поддержку, и промышленные парки, которые мы останавливаем там, и так далее. В этом году мы еще, безусловно, справимся с теми ресурсами. Но на следующий год, на мой взгляд, нам нужно будет принимать решение все-таки о том, чтобы мы на эти позиции ресурсов больше направляли.

— Сколько?

— Как минимум нам нужно вернуться на уровень 15-го года. Мы здесь не ставим никаких глобальных задач. Просто в условиях приоритетного проекта, когда мы считаем, что мы должны здесь что-то активизировать, но при этом сокращаем в два раза объем ресурсов, это мне кажется неправильным.

— В последнее время мы видим много разных документов, где так или иначе присутствует проектное финансирование, проектный офис. И, наконец, мы видим контуры программы создания проектного института развития, проектного финансирования. В приоритетных проектах операторами участвуют дочерние структуры Внешэкономбанка. Правильно ли я понимаю, что приоритетные проекты будут структурированы в этой госпрограмме [под Внешэкономбанк]?

— Во-первых, я не знаю, что под Внешэкономбанк создается какая-то новая госпрограмма, честно говоря. Во-вторых, одно дело проектное финансирование, другое дело — проектная деятельность в министерстве. Проектное финансирование — тема сама по себе важная и интересная, министерство за нее в значительной степени отвечало. Когда была в прошлом году программа проектного финансирования, мы финансировали проекты по всей стране, по сути, на проектной основе через банки. Проектная деятельность и проектный офис — это про другое. Про перевод содержательной деятельности правительства в проектный формат. Не обязательно с использованием механизмов проектного финансирования ВЭБа, совсем не обязательно.

Это проекты, которые сейчас уже встроены в государственные программы. Просто они одновременно присутствуют и в виде мероприятий госпрограммы, через которые обеспечивается финансирование, и оформлены как конкретные проекты в рамках деятельности проектного офиса. Проектный офис будет дальше продолжать развиваться, набирать силу. У него будет методологическая поддержка, которая сейчас выстраивается на базе РАНХиГС. <…> Сейчас смещение будет как раз в сторону министерств. Постепенно — вот в нашем министерстве уже это есть — в нескольких министерствах тоже такая работа начата, постепенно нам нужно в министерствах проектные управления внедрять как стандарт де-факто.

Основные задачи, которые министерство реализует и которые носят характер проектный, у которых есть сроки реализации, у которых есть конкретные показатели, которые необходимо достигнуть, под которые выделены ресурсы, человеческие, организационные, финансовые и так далее, — их нужно действительно реализовывать в проектном режиме. Это гораздо более эффективно управляемая и с точки зрения достижения целей гораздо более правильная конструкция. И вот то, что сейчас проектный офис делает, и это следующий этап 17-го года, это развитие на уровне органов власти проектного управления. И постепенный поход в регионы. Какие-то регионы здесь уже более по этому поводу продвинуты.

Есть, например, Белгородская область, в которой вообще всю практически деятельность перевели в проектный режим. Есть гораздо менее продвинутые регионы. Но вот перевод значительной части проектных задач в органах власти в регионах в классический проектный подход — это задача этого года. А проектное финансирование — это все-таки немножко про другое.

— Еще одна тема, которой вы активно интересовались в прошлом году, это пенсионная реформа. Дискуссия прошлого года завершилась на том, что не достигнуты договоренности, сохранять ли нынешнюю модель, включающую и накопительную часть пенсии. Либо выделять накопительную в индивидуальный пенсионный капитал. Вот как вы можете зафиксировать эту дискуссию на начало 2017 года? Что обсуждается?

— Я бы так сейчас ее описал. Что, наверное, все стороны, это консенсусное мнение, что нужно сохранять и распределительную, и накопительную системы как таковые, как две ноги одной пенсионной системы. Дальше вопрос возникает в части накопительной. Здесь тоже несколько развилок, и они окончательно не пройдены. Развилка номер один — сохраняем ли мы в каком-то виде часть обязательной накопительной пенсионной системы, которая есть, которая сейчас заморожена? Сохраняем ли мы ее как институт, размораживая, например, на один или два процента и совмещая ее с концепцией индивидуального пенсионного капитала? Либо мы говорим, что индивидуальный пенсионный капитал приходит на смену обязательному накопительному компоненту.

Вот наша позиция, мы неоднократно говорили, что нам нужно совместить все хорошее, что у нас было, и разморозить часть средств, еще и, собственно, саму обязательную пенсионную систему. И мы, безусловно, поддерживаем концепцию индивидуального пенсионного капитала, которую продвигают Центральный банк и Министерство финансов. Но в ней тоже есть очень много неясностей, развилок. И вот на этом стыке у нас сейчас и будет вестись основная работа. Как это должно быть все выстроено? Как совместить, если это можно совместить, с частью обязательной пенсионной системы, накопительной, которая у нас сейчас и формально, и реально сохранена, просто она в замороженном состоянии находится?

А в части индивидуального пенсионного капитала ключевой вопрос, который сейчас, наверное, является таким вот дискуссионным, это вход в эту систему, будет ли он автоматическим для граждан, либо граждане должны будут изъявить желание о вхождении в эту систему. Мы здесь поддерживаем полностью позицию Минфина и ЦБ о том, что вход должен быть автоматическим. Потому что в противном случае у нас нет — если вход будет добровольным, — нет ни одного случая в международной практике, когда система оказывалась бы успешной. С автоматическим входом достаточно много случаев, когда системы работают.

— А вы поддерживаете предложение Минфина, что работодатель должен быть простимулирован снижением размера страховых взносов для перехода на эту систему?

— Мы поддерживаем как концепт, что работодатель и работник должны получить стимулы к формированию своих накоплений в системе индивидуального пенсионного капитала и в системе обязательного пенсионного страхования, в той части, в которой, мы считаем, она должна сохраниться.

За счет чего это стимулирование будет обеспечено, сейчас окончательного решения нет. Либо это вычет из подоходного налога, а в отношении работодателей — из налога на прибыль. Либо это страховые платежи в какой-то части. Но тогда нужно будет опять же социальным блоком решать, в рамках нашей страховой системы, как компенсировать для страховых фондов, ОМС, Пенсионного прежде всего вот эти суммы, которые мы будем исключать. Стимулы должны быть, их конкретная конфигурация вот ровно сейчас будет… уже обсуждается и будет обсуждаться в ближайшее время.

— Какой стоит дедлайн?

— Трудно сказать. Просто дедлайн, когда мы говорим о пенсионной системе, это всегда понятие относительное. Потому что, даже если мы примем все решения в течение полугода, реально выстраивание этой системы — настройка, администрирование и так далее, до запуска пройдет минимум два-три года. Это по самым оптимистичным оценкам.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 13 января 2017 > № 2049123 Олег Фомичев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 29 сентября 2016 > № 1919147 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Новой пенсионной системе будет непросто завоевать доверие

Помимо составления прогнозов, Минэкономразвития занимается и социальными вопросами. О будущем пенсионной системы, ситуации с безработицей, беспошлинной интернет-торговле и реформе авторских прав, а также о том, почему стоит снижать акцизы и как оградить несовершеннолетних от покупки алкоголя онлайн, рассказал в интервью РИА Новости замглавы Минэкономразвития РФ Олег Фомичев. Беседовали Дарья Станиславец и Диляра Солнцева-Эльбе.

- Давайте начнем с социальной сферы. Минфин уже озвучил два ключевых момента — то, что не будут разморожены пенсионные накопления и что министерство и ЦБ хотят с 2018 года реализовать новую модель пенсионной системы — добровольную. Как вы относитесь к этой инициативе? Куда посоветуете вкладывать свои будущие пенсионные накопления?

- Мы, скажем так, в чем-то поддерживаем, в чем-то нет. Просто министерство финансов вместе с ЦБ, как нам кажется, сдались в деле отстаивания ценности обязательной накопительной составляющей пенсионной системы. У Минфина внутри министерства конфликт интересов – они, с одной стороны, должны обеспечить сбалансированность бюджета, с другой – развивать финансовые рынки. Они не понимают, откуда брать деньги, если сейчас размораживать пенсионные накопления. В ценах текущего года — это порядка 340 миллиардов рублей.

Мы тоже не понимаем, откуда брать эти 340 миллиардов рублей дополнительно на размораживание, поэтому у нас компромиссное предложение. На наш взгляд, разморозка 1% из 6% накопительной части страховых взносов в следующем году – это от 60 до 65 миллиардов рублей. В бюджете можно их найти даже с учетом достаточно жесткой бюджетной конструкции, чтобы частично накопления разморозить.

Если заморозка накоплений действительно на следующий год сохранится, то это, скорее всего, будет означать отказ от обязательной накопительной пенсии.

Если это решение политически будет принято таким образом, то, наверное, тогда единственный вариант будет тот, который сейчас предлагают Минфин и ЦБ, потому что без накопительной составляющей нам в любом случае не обойтись. Но по охвату ею граждан мы существенно отступим от сегодняшнего уровня.

То есть мы понимаем, что если накопительной части не будет, то у нас пенсионная система никогда не станет в долгосрочном периоде сбалансированной. Одна распределительная часть не сможет ничего такого обеспечить.

Мы видим последние два года, как только ситуация экономическая ухудшается, пенсионная система начинает разрывать нам бюджет, потому что поступления в нее снижаются.

Инфляция растет, соответственно, растут обязательства. Поэтому сразу начинается разрыв – денег становится меньше, а платить надо больше. И так будет каждый раз, тем более за время экономического роста никаких накоплений формироваться не будет, а будут только увеличиваться текущие страховые пенсии пенсионерам.

Когда будут случаться кризисы, а они будут случаться в любом случае, каждый кризис станет все сильнее обострять ситуацию в пенсионной сфере.

Накопительная пенсия как раз позволяет все эти проблемы смягчить, потому что она на долгосрочном периоде сглаживает все эти колебания. Когда идет кризис происходят определенные потери. Но потом накопления восстанавливаются.

Поэтому накопительная составляющая нужна в любом случае, но мы считаем, что у нас сейчас еще не исчерпан потенциал отстаивания действующей накопительной системы. Отказ от нее, на наш взгляд, приведет к нескольким отрицательным последствиям.

- Каким?

— Во-первых, последствия идеологического характера. Мы дадим сигнал гражданам, что государство не справилось со своими обещаниями по накопительной части пенсии. Потому что отказ от нее означает, что пенсионные накопления надо будет погружать либо в распределительную часть, либо продолжать инвестировать без пополнения за счет новых взносов. Но в этом случае они никакого значимого влияния на формирование будущего пенсии не окажут. Даже если эти накопления останутся на счетах граждан, каждый гражданин при выходе на пенсию получит лишние 150-200 рублей к ежемесячной пенсии.

Во-вторых, Минфин и ЦБ, отказавшись от обязательной накопительной системы, рассчитывают на то, что граждане войдут в добровольную накопительную систему. По нашему мнению, такой расчет не очень обоснован. Граждане уже неоднократно убеждались в том, что государство не очень последовательно выполняет свои обязательства, поэтому будет тяжело их убедить формировать накопления в новой системе.

Кроме того, она подразумевает, что гражданин платит больше, чем сейчас, потому что система индивидуального пенсионного капитала предполагает, что 6%, которые раньше шли в накопительную пенсию, начинают идти в распределительную часть.

Это значит, что гражданин, который хочет начать себе копить на дополнительную, накопительную пенсию должен будет отдельно платить взносы как дополнительный подоходный налог. Формально преподносится, что это расходы не работодателя, а самого работника, которые позволяют ему лучше контролировать и отслеживать свои начисления.

Но то же самое работникам говорили об обязательной накопительной пенсии – что он распоряжается этими средствами, он их владелец и так далее.

Шесть процентов, которые он раньше считал своими, теперь считаются частью общей распределительной системы, а мы то же самое начинаем ему говорить, только про новые дополнительные взносы. И даже конструкция, которую предлагают Минфин с ЦБ, входа в систему по умолчанию, а выхода по заявлению, на мой взгляд, ситуацию не сильно спасет. Как только человек увидит, что он начинает каждый месяц платить дополнительно деньги из собственной заработной платы на то, чему он не доверяет, он просто напишет заявление об отказе и все.

В последние годы, к сожалению, мы больше рекламировали распределительную систему со всеми ее формулами, а не накопительную, которая должна граждан стимулировать дополнительно даже за рамками обязательной пенсионной системы накапливать на более достойную пенсию.

И еще один аргумент, который все время приводим. Мы обсуждаем добровольную накопительную пенсию за рамками государственной пенсионной системы, которая у нас и сейчас на самом деле есть. Это возможность гражданам накапливать в негосударственном пенсионном обеспечении и формировать себе пенсию.

Этой возможностью воспользовалось очень мало граждан, и их число сокращается. Очень мало – это, конечно, не мизерное количество (было на пике 6 миллионов человек), но по сравнению с 30 миллионами, которые определились в рамках обязательной накопительной системы и перевели свои средства в НПФ, число участников добровольной пенсионной системы в НПФ гораздо ниже и оно снизилось до 5 миллионов с небольшим за последний год. Люди сейчас в меньшей степени готовы самостоятельно заботиться о своих будущих пенсиях

Поэтому мы считаем, что та система, которую предлагает Минфин и ЦБ, она правильная идеологически, но не как альтернатива, а в дополнение той системе обязательного пенсионного страхования, которая у нас есть.

- То есть надо оставить обязательную и еще ввести добровольную?

— Добровольную с автоматическим включением работника – да. В том виде, в которой ее предлагают ЦБ и Минфин, она лучше, чем та схема, которая сейчас в качестве добровольной используется. Но при этом обязательная, мы считаем, должна остаться.

— Есть ли у вас расчеты того, сколько заморозка накопительной части пенсии в 2017-2018 годах позволит сэкономить для бюджета? И если разморозить 1%, то это порядка 65 миллиардов рублей?

— Это мы так округлили, это прогнозные расчеты. Но мы оцениваем, и это расчеты Пенсионного фонда, исходя из нашего прогноза, что заморозка сэкономит бюджету в 2017 году порядка 371,5 миллиарда рублей, в 2018 году – 467 миллиардов рублей, в 2019 году — 532 миллиарда рублей. Соответственно, если 1% мы размораживаем в 2017 году — это одна шестая часть от 371 миллиарда рублей — порядка 62 миллиардов.

- В 2018-2019 годах вы тоже предлагаете разморозить часть пенсионных накоплений?

— На 2018-2019 годы мы предлагаем разморозку, но она будет зависеть от экономической ситуации в 2017 году. Если она будет позволять, можно целиком разморозить 2018 год, если она будет оставаться жесткой, еще жестче, чем в этом году, то, видимо, с меньшими темпами — 1% в 2017 году, 3-4% в 2018 году и 6%, то есть полную разморозку, в 2019 году.

Но в любом случае мы считаем важным политически показать на следующий год, что тема с заморозкой начинает размораживаться. Тем более что мы за два последних года навели порядок со всем, что связано с деятельностью негосударственных пенсионных фондов – акционировали, наладили контроль, ввели систему гарантирования средств пенсионных накоплений. Сделали очень много для того, чтобы все недостатки, которые у нас были в обязательной накопительной оставляющей, были существенно уменьшены.

В этих условиях просто брать от нее и отказываться, когда она наконец-то готова нормально более или менее начать работать, на наш взгляд, неоправданно.

- Ситуация в экономике, конечно, непростая, но данные Росстата довольно позитивные в части безработицы. Вы не ожидаете ее всплеска в ближайшие годы? Может быть, какие-то специальные меры сейчас готовятся в правительстве, чтобы не допустить дестабилизацию на рынке труда?

— В случае снижения экономических показателей возможно некоторое ухудшение ситуации на рынке труда, которое отразится на сокращении предприятиями персонала. В этом случае правительство РФ может применить отработанный механизм реализации антикризисных мероприятий, предусматривающих помощь гражданам в сохранении своего рабочего места, переобучении и переезде для замещения нового рабочего места, содействие самозанятости, которые реализуются субъектами в рамках переданных полномочий в сфере занятости.

Действительно, ситуация сейчас скорее хорошая – безработица даже ниже, чем мы прогнозировали в начале года. Она даже сейчас ниже целевых показателей 2015 года, которые Минтруд для себя ставил до 2019 года. У них там снижение с 5,9% до 5,7%. Сейчас по итогам восьми месяцев у нас 5,6.

Поэтому ситуация здесь стабильная, в бюджете 5,5 миллиарда рублей зарезервировано на этот год на случай ухудшения. Я думаю, что в бюджете 2017 года аналогичные нормы, скорее всего, будут, потому что исключать ситуацию, когда безработица начнет расти, нельзя.

У нас предприятия все-таки сейчас пока стараются удерживать занятость путем, скорее, неповышения зарплат или их снижения, чтобы для себя общие издержки на труд не увеличивать. Работники вынуждены соглашаться, видимо, на такие условия, раз высвобождения не такие большие.

Возможно, в следующем году ситуация будет улучшаться, и мы рассчитываем, что так и будет, но если предприятия начнут вести более агрессивную политику с точки зрения наращивания эффективности снижения затрат, тогда могут появиться особенно в отдельных депрессивных регионах такие вопросы.

Правительство к этому готово – уже не первый год такие задачи решаются.

- То есть Пикалево больше не повторится?

— Надеемся. По крайней мере, регионы теперь научены горьким опытом сразу докладывать, если на конкретных крупных предприятиях начинаются проблемы. Если мы говорим о самых сложных проблемах, они в основном в моногородах, причем в моногородах так называемой красной зоны. Но как раз отдельно по ним сейчас действует программа, есть фонд поддержки моногородов – его также правительство докапитализировало в этом году на 7,5 миллиарда рублей. По каждому из них сейчас разрабатывается программа развития альтернативных мест занятости для высвобождаемых работников. То есть здесь работа ведется сразу с нескольких направлений: и по линии, которая собственно за безработицу, и по линии экономического развития.

- Сформирована ли единая позиция в правительстве по вопросу либерализации интернет-торговли алкоголем, лекарствами, табаком и ювелирными изделиями? Когда это может произойти?

— Этот вопрос в стадии обсуждения, я бы так сказал. Потому что по ювелирным изделиям и лекарствам в целом вопрос всеми поддерживается, там все более-менее понятно, весь вопрос в технике — как выстроить систему контроля качества и происхождения товаров, как минимизировать контрафакт.

Что касается украшений, нужно настроить систему государственного контроля в этой сфере с учетом специфики электронной торговли, чтобы гражданин знал, покупая в интернете, что это настоящее золото, бриллианты и так далее.

По лекарствам то же самое – здесь даже, наверное, будет чуть проще, потому что сейчас создается система мониторинга и учета лекарственных средств в розничной сети. Если каждая коробка будет в этой системе регистрироваться, тогда никакого труда не составит через интернет проверять подлинность.

В отношении сигарет наша позиция — расширять каналы их продажи точно не стоит, в первую очередь исходя из целей борьбы с табакокурением. К тому же доля контрафакта на этом рынке и так не велика и ограничение способов торговли не привело к росту нелегального сектора.

Вопрос с алкоголем сложнее, потому что, с одной стороны, есть чисто технологические вопросы, такие как специальные марки, ЕГАИС, контроль качества. С другой стороны, есть еще дополнительные требования, которые относятся к продаже алкоголя, — это прежде всего время продажи и запрет продажи несовершеннолетним.

В обычном магазине это несложно обеспечить, а в интернет-пространстве достаточно сложно.

Есть варианты разрешить продажу алкоголя в интернете только с помощью банковских карт, что фактически отсекает несовершеннолетних. Как только мы решим эти технологические моменты, тогда основная часть проблем будет снята.

Есть еще идеологическая позиция Минздрава, который считает, что чем больше каналов продажи алкоголя, тем больше население алкоголизируется.

Мы считаем эту позицию в нынешних условиях скорее контрпродуктивной и ухудшающей здоровье населения, поскольку из практики видим, что чем сильнее ограничивается количество легальных каналов продажи, тем больше появляется каналов нелегальной продажи алкоголя, в том числе низкокачественного, приводящего к тяжелым последствиям для здоровья людей.

- А если будет принято решение, то либерализация будет постепенной – сначала в отношении ювелирных изделий и лекарств, потом алкоголя?

— Мы договаривались на совещании у Александра Хлопонина, который эту тему курирует в правительстве, что осенью выработаем механизмы контроля для того, чтобы интернет-торговлю, каким-то образом регламентировав, все-таки разрешить.

Сейчас Минпромторгом прорабатываются механизмы контроля, которые планируется рассмотреть на одном из следующих заседаний рабочей группы по регулированию алкогольного рынка. По результатам обсуждений предложения будут направлены в правительство.

- Стоит ли ожидать, что интернет-торговля ювелирными изделиями, лекарствами заработает со следующего года?

— Правительством установлен перечень товаров, продажа которых ограничена через электронную торговлю. Путем исключения оттуда ювелирных изделий и лекарств можно их формально разрешить. По алкоголю сложнее, потому что запрет продажи установлен законом, здесь просто исключением из перечня не обойтись, нужно всю конструкцию прописывать именно в законе.

Пока трудно сказать, либо все комплексно пойдет, либо сначала самые простые, а потом уже алкоголь.

- По вопросу продажи алкоголя вы летом говорили, что можно снижать акцизы на эти товары. Эта тема сейчас обсуждается?

— Мы свои предложения в адрес Минфина уже направили. Сейчас ставка акциза на крепкую алкогольную продукцию составляет 500 рублей, при этом Налоговым кодексом РФ предусмотрено повышение размера ставки акциза в 2017 году до 523 рублей.

Мы смотрели статистику — у нас максимальная доля легального рынка и максимальный объем поступления акцизов был в 2012 году (при ставке акциза в 300 рублей). А дальше при его росте продукция фактически начала выталкиваться в нелегальную сферу, в дальнейшем также стала уменьшаться его собираемость.

В связи с этим мы предлагаем вернуться на условный уровень 2012 года плюс накопленная инфляция и на этом уровне акцизную ставку зафиксировать в реальном выражении.

Учитывая, что за период с 2012 по 2015 годы наиболее значительно сократились объемы легальной реализации всей алкогольной продукции, (притом что, по оценке независимых экспертов, объем потребления населением алкоголя практически не изменился) считаем правильным акциз снизить для того, чтобы начать из тени, из контрафакта переводить торговлю в легальное русло и при этом улучшать качество потребляемой продукции и собираемость акцизов.

Мы предлагаем снизить акциз на крепкий алкоголь с 500 рублей до 360 рублей, а минимальную стоимость бутылки водки — до 136 рублей.

- Насколько поддержать рынок легального алкоголя поможет идея увеличения минимальной цены на водку?

- Вопрос минимальной цены и акциза тесно связаны. Если мы не будем снижать акциз, тогда придется увеличивать минимальную цену на водку. Но увеличивая минимальную цену на водку, мы дальше выталкиваем население из легального сектора в нелегальный.

Поэтому нужно, на наш взгляд, не столько повышать минимальную стоимость бутылки, сколько снизить акциз, чтобы в нынешнюю минимальную стоимость или чуть меньшую мы уместили уже полностью легальное производство.

— Какие-то еще меры по борьбе с фальсификатом могут помочь?

— Их достаточно много. Во-первых, ЕГАИС, доведенный до каждой розничной точки, все-таки сильно улучшит прозрачность системы подконтрольности.

Обсуждается также вопрос, связанный с изменением схемы уплаты акциза, имеется в виду их распределение в региональные бюджеты не в зависимости от объема производства, а исходя из объема легальных продаж.

Сейчас стимул региона — как можно больше ликеро-водочных производств разместить, при этом нет стимула смотреть за легальностью продаваемой продукции, потому что они получают акциз не с продажи, а с производства.

На наш взгляд, это задача нескольких лет. Мы понимаем, что если сейчас сразу переключим систему, то несколько регионов РФ получат резкую дыру в бюджете.

Необходимо постепенно в течение двух-трех лет переместить центр тяжести на продажу для того, чтобы субъекты все-таки были больше заинтересованы в контроле за легальностью продаваемой продукции и в меньшей степени в том, чтобы у себя размещать всеми правдами и неправдами ликеро-водочные заводы, зачастую скрыто субсидируя их деятельность.

- Была идея введения минимальной розничной цены на коньяк в размере 400 рублей, а также на шампанское и сухие вина. На какой стадии данное обсуждение, поддерживает ли идею Минэкономразвития?

— Честно говоря, мы вообще не очень поддерживали введение минимальной стоимости на любой алкоголь, кроме водки (включая и шампанское и сухие вина).

Роль минимальной цены, когда она устанавливалась для водки, была в ограничении потребления крепкого алкоголя, чтобы не создавать ситуации, когда алкоголь слишком доступен.

Сейчас эта минимальная цена, с учетом ситуации с акцизом, ограничивает доступность "с перебором", приводя к росту нелегального рынка, и в целом, скорее, решает другие задачи по регулированию (в первую очередь отсечения контрафактной водки).

Что нам говорят производители шампанских вин? Что у нас на полке стоит много шампанского вина, которое на самом деле таковым не является, потому что оно не может стоить меньше 180-200 рублей. Давайте сделаем минимальную цену 280 рублей и тогда будет нам всем счастье.

Наша позиция — это приведет к тому, что самое дешевое шампанское, безусловно, подорожает, но это никак не решит проблему с фальсификатом.

Здесь нужно бороться другими способами – жестче контролировать качество, отделять шампанское от не-шампанского, от винного напитка с добавлением углекислого газа. Если мы этого не делаем, то минимальная цена просто увеличивает маржу для этих всех производителей непонятно чего. Та же ситуация и с коньяком.

Мы считаем, что нужно идти другим путем: через формирование нормальной системы регулирования и контроля в сфере виноградарства и виноделия, обеспечивающей прослеживаемость и качество продукции — от лозы и производства вина с контролируемым происхождением до его продажи. Во всех винодельческих странах ведется такой контроль. Такой закон сейчас Минсельхозом разрабатывается, частично такая система в виде поправок в закон о регулировании алкогольной продукции уже введена.

- Была идея введения акцизов на вредные товары…

— Была такая тема, она не до конца понятна. Если это вредная продукция, то нужно ее запрещать к обороту, надо вносить изменения в технический регламент и говорить, что газировка у нас не может продаваться. И это, безусловно, нужно еще научно доказать. Если мы считаем, что гражданам, а тем более детям, ее можно продавать в любом количестве, не ограничивая, тогда почему мы вводим акциз? Я понимаю бюджетную логику этой меры, но не понимаю логику охраны здоровья населения.

- Минэкономразвития РФ предложило реформировать систему авторских прав. Это вызвало протест со стороны профильных ассоциаций и сообществ.

— Трудно сказать, что все сообщество против. Возражают сами общества по коллективному управлению авторскими правами. Действительно, они против, потому что система, которую предложило Минэкономразвития, просто делает их деятельность ненужной. Понятно, что они не могут быть за эту систему.

Если говорить об авторском сообществе, там мнения очень различные. Даже у меня на совещании отдельные представители правообладателей, авторов как раз говорили, что предлагаемая система абсолютно их не пугает – им важно, чтобы была обеспечена прозрачность, подконтрольность и справедливые вознаграждения авторам за воспроизведение. Если новая система это будет обеспечивать, то они заверяют, что готовы за нее голосовать.

- А как это будет работать?

— Сейчас еще до конца не решено, как это будет работать, потому что много альтернатив. Мы пока понимаем, в чем состоят проблемы деятельности нынешних компаний…

- В чем?

— Во-первых, в их непрозрачности, потому что почти во всех обществах, скорее, произошел такой захват этих обществ отдельными категориями правообладателей. Нет публичных методик сбора вознаграждений, публичных методик распределения. Очень сложно обстоят дела с аудитом, с контролем за целевым характером использования средств, с размещением этих средств на депозитах в банках и так далее. Постоянно скандалы, связанные с этим.

Поэтому задача минимум — навести порядок с точки зрения корпоративного управления: разделить менеджмент этих компаний и правообладателей, которые должны контролировать и надзирать за деятельностью этих обществ.

Здесь альтернатив на самом деле несколько, они будут у Игоря Шувалова обсуждаться. Альтернатива номер один — создать одно общество по коллективному управлению авторскими правами по всем имеющимся сейчас шести сферам недоговорного управления авторскими правами, которое бы и корректно собирало вознаграждения, и на основе прозрачных методик распределяло. Это не бином Ньютона, ничего особо сложного в этом нет.

Форма такой организации – это вопрос для обсуждения. Мы предложили форму публично-правовой компании. Это только что введенный в законодательство институт. Фактически это создаваемая государством компания для исполнения публично значимых функций, не обязательно государственных, но функций, которые имеют общественную значимость.

Это создаваемая государством некоммерческая организация, у нее достаточно жесткие, прописанные в законе инструменты внутренней прозрачности, контроля, в том числе контроля за зарплатами менеджмента, отчетность в Счетной палате, прозрачность размещения денежных средств и так далее.

Плюс достаточно гибкая система управления, то есть, в принципе, в законе или в указе президента о создании такой компании можно установить любые особенности по ее управлению, включая наблюдательный совет, состоящий из представителей авторского сообщества. В публично-правовой компании руководитель, исполнительный орган назначается правительством.

Альтернатива – ассоциация, которая является более самоуправляемой. Здесь государство будет иметь меньше возможности влияния. Но в таком случае нужно более четко в гражданском законодательстве прописывать требования к деятельности этой ассоциации. Это если мы говорим о том, что общество должно остаться одно.

Есть еще идея оставить одно общество, которое будет собирать деньги, и несколько обществ, которые будут распределять деньги. Мы, честно говоря, никакого плюса не видим от такой конструкции. Потому что она никакой прозрачности не увеличивает. Все равно останутся шесть обществ, которые по непонятным методикам будут деньги распределять.

Поэтому развилки есть, я думаю, что мы все на совещании обсудим, с плюсами и минусами и придем к какой-то одной модели, в рамках которой дальше будем действовать.

- Предполагается ли финансирование со стороны государства?

— Нет, это конструкция самофинансирования.

- Какова роль Роспатента в этой системе?

— Роспатент — это будущий новый регулятор. Сейчас у нас регулятор – Минкультуры. Принципиальное решение о передаче сферы регулирования авторских прав к Роспатенту принято, но на уровне постановления пока не закреплено. Как только такое постановление выйдет, эти полномочия перейдут к Роспатенту.

- Поможет ли эта система бороться с нелегальным контентом?

— Это отдельная сфера. Недоговорное управление авторскими правами как раз создано ровно потому, что проконтролировать полную легальность всего и вся невозможно. Поэтому и решили, что лучше с болванок будем деньги собирать — так авторы хотя бы получат деньги. Пошли по простому пути.

- Были опасения, что эта реформа потребует от авторов регистрации фирм…

— Никакой автор не должен будет никакую фирму регистрировать, ровно наоборот. Задача как раз упростить. Более того – те, с кого собирают платежи, они все руками и ногами "за". Ну, во-первых "за" те, кто с болванок платит налоги, все наши импортеры техники, продавцы оптово-розничной сети, "за" эти самые концертные организации, рестораны, бары, потому, что они не понимают, кто к ним приходит, в чьих интересах и по нескольку раз на одни и те же композиции предъявляют права.

А здесь, они говорят, нам проще: одна организация, которая заключила договор, которой будут платить деньги и ничего больше не волнует.

Самые большие противники – это менеджмент этих самых обществ по коллективному праву. Потому что, собственно, любая схема — что ассоциация, что публично-правовая компания — единый орган, он подразумевает, что все остальные должны либо умереть, либо перейти на договорное управление, просто заключая договоры с отдельными авторами, представлять их интересы и все.

- Но в любом случае вмешательство правительства во все эти вопросы будет с точки зрения регулирования?

— Будет. И будет усиливаться с точки зрения обеспечения прозрачности и подконтрольности обществу деятельности этих структур.

- Ранее в правительстве и среди компаний активно обсуждалось создание единой площадки для организации интернет-торговли. Актуальна ли сейчас эта инициатива?

— После консультаций с участниками рынка было принято решение, что никакой общей площадки создавать не надо, потому что таких частных площадок действительно много и они эффективны.

Но что нужно создать, так это единую среду экспортера — ИТ-платформу, снижающую издержки входа предприятий в электронную коммерцию. Пока что это неофициальное название, но оно отражает суть вопроса.

Фактически правительство здесь задает только общие требования, а дальше это будет компетенция участников рынка – либо они объединятся и сделают совместную платформу, либо у них будет достаточно ресурсов, чтобы создать несколько площадок, которые станут функционировать по единым требованиям.

- В чем суть этой платформы, для чего она нужна?

— Это будет информационный посредник между экспортерами (в первую очередь малыми и средними предприятиями), а также компаниями, которые хотят вести деятельность внутри страны, и электронными торговыми площадками. Такая информационная среда должна максимально облегчать вход в электронную торговлю для конкретных производителей.

Сейчас проблема состоит в том, что наши производители, особенно малые, не имеют ресурсов для того, чтобы начать выставлять свою продукцию online и поставлять ее даже за пределы своего региона, не говоря уже о внешних рынках. Это требует слишком больших расходов.

Единая среда экспортера, которая, мы надеемся, будет создаваться во взаимодействии с РЭЦ, должна для самих экспортеров эти проблемы решать.

Компания будет на этот ресурс предоставлять информацию о своем товаре, затем при необходимости ей будет оказана помощь через институты развития, а дальше товары будут направляться на электронные торговые площадки. Компаниям также будет оказываться помощь в оформлении документов, прохождении таможенных процедур, получении необходимых сертификатов и так далее.

Сейчас для решения этих вопросов создана специальная подкомиссия, которую возглавляет вице-премьер Аркадий Дворкович.

- Когда эта система может заработать?

— Мы надеемся, что к концу следующего года все будет создано и отстроено.

- Какие-то особые требования будут предъявляться к компаниям, которые захотят работать с этой площадкой?

— Никаких ограничений со стороны государства здесь не планируется, это будет частная инициатива, но требования будут единые, разработанные совместно с участниками рынка. Задача государства здесь – информационная поддержка, обеспечение равных условий для деятельности участников рынка и вовлечение в эту работу всех профильных институтов развития.

- А в финансировании проекта будет государство участвовать?

— Финансирование будет компетенцией участников рынка. Кроме того, часть компаний уже нам сказали, что готовы за счет собственных средств такие системы создавать.

- Во сколько вы оцениваете такую систему?

— Пока единые требования не разработаны, любые оценки размеров финансирования — "пол-потолок".

- А какие компании хотят вкладываться в проект?

— "Викимарт", "АКИТ", "Юлмарт", "Таможенная карта", "Селдон", "ТЭПК", "Рамблер" и некоторые другие. Практически все крупные компании, которые работают в этой сфере, принимали участие в обсуждении проекта, и часть из них сказали, что готовы инвестировать и помочь технологиями.

- Уже давно в ЕврАзЭС идет дискуссия о пороге беспошлинной интернет-торговли. Каков оптимальный уровень, по вашему мнению?

— Эта дискуссия продолжается, и дело даже не столько в уровне порога, сколько в альтернативных механизмах уплаты пошлины по тем товарам, которые под нее попадут.

Все прекрасно понимают, что если при современном уровне развития электронной торговли стоимость беспошлинной торговли обрубить в разы, то нужно гражданам создать очень простой и удобный механизм уплаты пошлины.

До недавнего времени гражданин должен был сам оформлять все документы, как таможенный агент, и направлять в ФТС.

Сейчас прорабатываются альтернативные варианты — либо фиксированный платеж, либо возможность регистрации зарубежных интернет-магазинов как налоговых агентов в России, что позволит эту пошлину уплачивать на территории РФ. Тогда ее размер будет просто включен в стоимость товара.

Я думаю, скоро этот вопрос уже будет обсуждаться на комиссии по экономической интеграции под руководством Шувалова.

- А другие страны ЕврАзЭС как относятся к этим предложениям, ведь эти решения нужно будет с ними тоже согласовывать?

— Конечно, это общий вопрос и все прорабатывается совместно, потому что мы понимаем, что это общемировая практика. И в Европе, и в США аналогичные системы действуют, в том числе и с налоговыми представительствами.

К сожалению, у нас до сих пор такая система не действует. Потому что сейчас создаются неравные условия для наших и зарубежных магазинов электронной коммерции. Если вы покупаете товар в российском интернет-магазине, вы должны заплатить с товара все платежи, а если покупаете, например, в Alibaba, вы почти ничего не платите.

- Но лимит беспошлинной торговли ведь все равно сохранится?

— Да, такой размер будет, но, видимо, значительно меньше, чем сейчас.

- Когда должна заработать эта новая система взимания платежей?

— С одной стороны, хочется как можно быстрее. Чем дольше мы тянем с этим вопросом, тем больше наши интернет-магазины теряют свою конкурентоспособность.

Но насколько быстро мы сможем пройти все процедуры внутри ЕЭК, пока неизвестно. Этот алгоритм достаточно сложный, и если удастся за год, то будет очень хорошо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 29 сентября 2016 > № 1919147 Олег Фомичев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > economy.gov.ru, 30 июня 2016 > № 1819263 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Перед институтами развития будут поставлены задачи достижения определенных KPI в соответствующих госпрограммах, за которые они отвечают. (Интервью статс-секретаря заместителя министра экономического развития РФ газете "Известия")

Российская венчурная компания (РВК) сохранит свою независимость, однако усилится ее интеграция с фондом «Сколково». В частности, уже этой осенью РВК переедет на территорию фонда. Гендиректор РВК покинет фонд, а на его место будут искать претендента по конкурсу. Об этом по итогам заседания совета директоров РВК в интервью «Известиям» рассказал глава совета, статс-секретарь — заместитель министра экономического развития Олег Фомичев. Он также сообщил о последних решениях в отношении других инновационных институтов развития («Сколково», «Роснано») в ходе их оптимизации. В частности, будут ли вкладываться в инновационные проекты, в том числе стартапы, пенсионные деньги и сбережения физлиц.

— Какое решение на заседании совета директоров было в итоге принято по РВК? Известно, что существовало две позиции — Минфина, который предлагал объединить компанию со «Сколково», и Минэкономразвития, выступавшего за сохранение независимости РВК.

— На первых этапах рассматривалось совместное предложение Минфина и фонда «Сколково» об объединении фонда с РВК. Мы такое решение не поддерживали: РВК создана для другой цели — для развития венчурного рынка. Это рынок не самих проектов, это рынок венчурных инвесторов. Несмотря на то что он продвинулся в последние годы, он всё еще находится на ранних стадиях развития. Нам нужно много сервисов, которые не привязаны к конкретной территории «Сколково», а привязаны к рынку венчурных инвестиций: бизнес-ангелов, корпоративных венчурных фондов. Сейчас Минфин и фонд нас услышали.

Также в целом договорились о направлениях развития «Сколково», но пока официального поручения главы правительства или президента по этому вопросу нет. Это пока согласованная позиция нескольких органов власти. «Сколково» должно стать интеграционным центром всех системных институтов развития. Мы специально его создавали как место сосредоточения всего нового, хорошего, инновационного. Его роль как интеграционного центра усиливается.

Поэтому РВК будет переезжать в «Сколково». Решение принято. Договор аренды площадей находится на стадии подписания. К концу осени РВК переедет в «Сколково». Также в «Сколково» открылся офис Фонда содействия МСП. Это необходимо для того, чтобы фонд, предоставляющий гранты начинающим инноваторам, тесно взаимодействовал со стартапами, которые располагаются в «Сколково».

Также мы обсуждаем экстерриториальность «Сколково» — то есть возможность распространения его режима на другие территориальные образования, инновационные кластеры. Это применимо при модели «франшиза». Заявка подается от инновационного кластера, например Новосибирска, Томска. «Сколково» анализирует критерии, которым должна соответствовать эта территория, — наличие стартапов, университета, инфраструктуры технопарков — и принимает решение о распространении льгот на соответствующую территорию (в части налогообложения, социальных платежей и пр.). Мы эти варианты обговорили, с ними вроде все согласны.

Кроме того что РВК переедет в «Сколково», мы договорились о более тесном их взаимодействии в формировании венчурного фонда, который будет большей частью ориентирован на те проекты, что там есть. Цель государства — поддержать инструментами венчурного инвестирования фонд «Сколково». Проекты выросли, но чтобы вывести их на следующий уровень, нужна венчурная поддержка. Кроме того, сейчас будет обсуждаться новая стратегия развития РВК. В соответствии с ней, РВК должна ориентироваться на создании в России венчурных экосистем — вокруг университетов, инновационных кластеров, крупных предприятий. Российская венчурная компания не должна просто состоять из двух частей, как сейчас, — инвестиционной и занимающейся экосистемой. Это должна быть компания, которая сможет «под ключ», например, для Томской экосистемы сделать венчурную экосистему — с фондом финансирования, моделью взаимодействия участников.

— Насколько соответствует действительности информация о смене руководства РВК?

— Смена руководства намечается. Игорь Агамирзян принял решение уйти с должности генерального директора. Об этом он объявил на заседании совета директоров.

Хочу подчеркнуть, что это решение Игоря Агамирзяна. У Минэкономразвития к его деятельности никаких претензий нет. Информация в прессе по поводу того, что его отправляют в отставку как менеджера, который не справился, полностью не соответствует действительности.

Игорь Агамирзян очень долго работает в РВК. При нем компания стала совсем другой: с нормальной корпоративной структурой, с хорошим корпоративным управлением. Все последние проверки показывают, что там всё нормально. Сейчас, видимо, будет новый этап в развитии компании: новая стратегия, новое руководство. Постараемся с учетом этого РВК немного перезагрузить.

— Кто возглавит РВК?

— Пока это не определено. Принято решение, что будет объявлен конкурс по модели, по которой совсем недавно совместно с АСИ отбиралось руководство Агентства технологического развития и Фонда развития промышленности.

Мы договорились с АСИ, согласовали с администрацией президента и аппаратом правительства, курирующим вице-премьером, что объявим такой же конкурс, в рамках которого будем искать нового руководителя РВК.

— Какой срок определен для выбора нового руководителя РВК?

— К середине или концу сентября будет принято окончательное решение.

— А есть ли уже решение по поводу оптимизации институтов развития? Такое поручение правительство получило от президента, но согласованной позиции, насколько я понимаю, пока нет. Минфин выступает за слияние, а Минэкономразвития считает, что ничего менять не нужно.

— У нас не было позиции, что ничего менять не нужно. Мы говорили о том, что многое уже делается в этом направлении. Поручение было не только по инновационным проектам, но и по корпорации ЖКХ, другим институтам развития. Мы написали, что, поскольку было несколько решений (в частности, о создании РЭЦ — единого института поддержки экспорта; Агентства кредитных гарантий, Корпорации МСП, РЖС и АИЖК слились), процесс уже идет в правильном направлении. Все эти решения приняты правительством в последний год.

Что касается инновационных институтов развития, мы несколько раз проводили оценку их эффективности, уточняли по ним мандаты. Мы предлагали, чтобы «Роснано» постепенно начала выходить за сферу нано. Предлагали придать экстерриториальный характер «Сколково». Направляли соответствующие предложения в прошлом и этом годах, но решения по ним не приняты, и поэтому предложили вернуться не к теме слияния-объединения институтов развития, а к роли каждого из этих институтов, целям и направлениям их деятельности. В аппарате правительства мы договорились, что будем принимать определенные решения по институтам развития, определять цели и задачи деятельности.

Институты развития — не совсем самостоятельные организации, мы их создавали для достижения целей по разным социально-экономическим аспектам развития, и важно, чтобы они имели более жесткую связь с соответствующими органами власти, которые эти направления курируют. Сейчас такая связь носит скорее идеологический характер и нигде не прописана. Условно говоря, Российская венчурная компания является ОАО по форме со стопроцентным участием государства, но формально полномочия акционеров в ней осуществляет Росимущество. За инновационное развитие отвечает несколько органов власти, представители которых входят в совет директоров РВК. Но не министерство ставит задачи перед этим институтом развития. Задачи перед ним ставит совет директоров. Это правильно с точки зрения акционерного законодательства, но не совсем верно с точки зрения социально-экономической политики. Мы же создавали институты развития не для того, чтобы они были просто ОАО, а чтобы они достигали определенных целей.

— Как будет выглядеть схема взаимодействия, если ваши предложения примут?

— Мы будем более жестко ставить цели и задачи их развития в соответствующих госпрограммах, за которые они отвечают. Если за жилье отвечает Минстрой, в госпрограмме по жилищному строительству должна быть подпрограмма, которая будет касаться аварийного жилья. Где будет поддержка ипотеки, там будет АИЖК. Для них будут определены цели и задачи. Важно, чтобы долгосрочные цели и задачи привязывали к государственным. Есть цель — инновационное развитие, значит, РВК, например, должна не просто финансировать фонды, а выполнять цели и задачи, прописанные в стратегии инновационного развития. А мы будем ставить их перед РВК.

— То есть KPI?

— Да, такое решение было принято по всем институтам развития.

— А что подразумевает расширение функций «Роснано»?

— «Роснано» развивается нормально и по нему никаких кардинальных предложений нет. Положений в стратегии об объединении-разъединении нет. «Роснано» должно стать глобальным венчурным инвестором в сфере нанотехнологий. Произошла реструктуризация, выделена отдельная управляющая компания, сделана классическая схема с general partner, которому под управление передается портфель активов. Эта схема нормальная, в соответствии с международным опытом для венчурного финансирования самая эффективная. Осталось несколько проблем.

— Каких?

— Первая — если мы говорим, что «Ронано» должно участвовать не только в венчурных проектах, но и тех, что направлены на развитие наноиндустрии как таковой (что не всегда подразумевает прибыльность), эти расходы должны закладываться в бюджете. Но этих расходов в бюджете нет. Сейчас в бюджете заложены только объемы госгарантий, которые позволяют привлекать деньги с рынка. Они, мягко говоря, не дешевые. Это задает очень высокие параметры по тому, какая должна быть норма доходности проектов, в которые инвестирует «Роснано». Это риски, которые сейчас в стратегии компании прописаны. Смогут ли они обеспечить доходность проектов, в которые инвестируют с учетом всех тех проектов, которые проинвестированы на ранних стадиях, но находятся в тяжелом положении, — это вопрос.

Есть вопрос о необходимости расширения мандата «Роснано». Минэкономразвития предлагает, чтобы прибыль от проектов «Роснано», получивших господдержку, шла и на проекты в сфере биотехнологии. Биотехнологии — такая же технологическая платформа, как и нано. Во всем мире это очень бурно растущая отрасль. В России приняли программу «Био-2020», но она фактически не обеспечена финансированием. В бюджете для нее денег нет. Предполагалось, что деньги на биотехнологии пойдут из отраслевых программ, но в силу текущей ситуации они тоже сокращены.

— Поэтому по биотехнологиям нет отдельного института?

— Ни отдельного института развития, ни финансирования конкретных биотехнологических проектов, которые могли бы быть поддержаны. Мы предлагали, оставив компании задачи в сфере нано, распространить их и на био.

Еще одна проблема связана с фондом инфраструктурных и образовательных программ «Роснано». Когда «Роснано» было госкорпорацией, у них совмещалась и инвестиционная, и инфраструктурная составляющие. Потом госкорпорацию реформировали, появились ОАО и фонд.

Фонд занимается, по сути, некоммерческой, экосистемной деятельностью. Он поддерживает наноцентры, создание нормативно-правовой базы, в том числе в сфере стандартизации и метрологии, поддерживает школы. Есть «Школьная лига «Роснано».

Фонд финансировался и продолжает финансироваться напрямую из бюджета. На 2016 год деньги на его финансирование в бюджете отсутствуют. При таком раскладе в 2016 и 2017 годах фонд сможет доработать за счет остатков средств, которые у них есть, но в 2017 году он закончит свою работу с соответствующими последствиями для созданных объектов инфраструктуры. По нему надо тоже принимать решение: продолжаем ли мы его финансирование в рамках той стратегии, которая определена. Она сегодня определена вполне адекватно, к ней есть конкретные KPI.

— Пока такого понимания нет?

— Пока есть понимание, что нужны деньги из бюджета. Мы в рамках бюджетных заявок уже два года подряд с этими предложениями выходили, но они пока не приняты.

— А что с идеей, которая, по моей информации, как раз принадлежит главе «Роснано» Анатолию Чубайсу, о возможности инвестировать в стартапы средства пенсионных накоплений? В 2014 году было поручение от премьера изучить этот вопрос. Планы затухли?

— Такие планы есть. Обсуждение периодически то возобновляется, то гаснет. Внутри правительства была отрицательная позиция Минфина, который никогда эту тему не поддерживал, позиция Минэкономразвития, которое эту тему горячо поддерживает, и позиция ЦБ, который колеблется. Сейчас на уровне Минфина мы почти нашли взаимопонимание. Оно пока не выражено в официальной позиции.

— Но первый зампред ЦБ говорил, что у нас проблема с фондами, инвестирующими в стартапы, в которые и могли бы негосударственные пенсионные фонды вкладывать средства.

— Деньги негосударственных пенсионных фондов можно вкладывать в две категории активов. Первая категория, о чем, видимо, и говорил ЦБ, — это, собственно, фонды, которые потом инвестируют в инновационные компании и в доли или акции этих фондов.

Таких частных венчурных фондов у нас действительно не так много. Но есть рынок инноваций и инвестиций ММВБ — это высокотехнологичный сегмент нашего рынка ценных бумаг. В акции компаний, которые на этом рынке обращаются, можно уже вкладывать.

Если разрешить, условно говоря, один или полтора процента портфеля — а это реально мизерный объем, — НПФ направлять хотя бы сюда, уже было бы неплохо. Суть венчурных инвестиций для таких фондов — это балансирование портфеля, когда присутствует высокий риск и низкая доля в портфеле, но при этом возможна очень высокая доходность. Это позволяет управляющим пенсионными фондами в рамках 1% рисковать, потому что убыток небольшой и выровняется средней доходностью, а потенциальная прибыль может быть очень высокой.

— То есть инвестирование пенсионных накоплений в стартапы может быть реализовано?

— Это может быть реализовано. С этими предложениями мы официально выходили и в ближайшее время это повторим.

— Будете ли думать об инструментах, которые позволят привлекать в инновационное развитие деньги физических лиц? Или об этом не задумывался никто особенно?

— У нас есть бизнес-ангельство. Инструмент поддержки бизнес-ангелов — это то, что мы в рамках реформы РВК хотим предложить. Плюс действительно нужно вводить налоговые льготы, по которым мы тоже несколько раз уже подходили. Но Минфин традиционно плохо воспринимает любые налоговые льготы, возможность бизнес-ангельские инвестиции из-под НДФЛ выводить и т.д.

— Но вы будете продолжать обсуждения с Минфином?

— Будем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > economy.gov.ru, 30 июня 2016 > № 1819263 Олег Фомичев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 24 марта 2016 > № 1698175 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Для работы в Минэкономразвития нужна профессиональная подготовка и очень мобильный мозг

Выпускник «Вышки» Олег Фомичев, заместитель Министра экономического развития РФ, попытался сделать деятельность Министерства ближе и понятнее людям и позволил своим подчиненным быть креативными в работе с такой консервативной дисциплиной, как экономика. О том, что представляет собой работа госчиновника и чем она может быть привлекательна для выпускника вуза, он рассказал в рубрике «Конструктор успеха».

Вы закончили Вышку и университет Нидерландов. Как вам удалось учиться в двух вузах одновременно?

Это была совместная программа НИУ ВШЭ и роттердамского Университета Эрасмус (Erasmus University), отличная возможность получения зарубежного диплома для магистров Вышки — тогда действовало соглашение между университетами и курсы читали профессора из Нидерландов. Экзамены также сдавались на английском языке — свою дипломную работу нужно было перевести и защититься перед комиссией иностранных профессоров, а также выполнить три экзаменационных задания. Такой опыт оказался крайне полезен — когда защищаешься перед иностранной комиссией, подтверждаешь не только свой профессиональный уровень, но и умение быстро конвертировать знания на уровне языка и ментальности. И те, кто это все выдержал, получили дипломы Erasmus University — нас таких было четверо.

Легко ли попасть выпускнику вуза на работу в государственные органы управления? Есть спрос на молодых сотрудников?

Да, спрос есть всегда. Попасть на работу в министерство относительно легко на начальные позиции. Но захочет ли выпускник вуза работать за ту зарплату, которую платят на этих позициях?

Каждый молодой специалист сам решает, готов ли он ждать. Я в свое время очень долго и мучительно для себя решал этот вопрос. При том, что я не москвич, у меня здесь нет других источников существования, чтобы тянуть лямку ожидания. В итоге меня поддержали родители, и с 1999 года я работаю здесь.

А если ты, как молодой сотрудник, смирился с маленькой зарплатой, работаешь-работаешь, а тебя не повышают. Так бывает?

Это почти невероятная ситуация. Потому что госслужба, особенно на низких уровнях, тем более в таких подвижных министерствах, как Минэкономразвития, с точки зрения карьерного роста — очень хороший вариант. Способности человека становятся видны достаточно быстро, если он креативен, качественно и быстро работает с большим объемом нагрузки.

Сейчас на моих глазах в департаментах, которые находятся в моем подчинении, целый ряд молодых специалистов за 3-4 года проходят путь от начальных должностей до уровня заместителя начальника отдела или начальника отдела. Структура министерства часто реорганизуется, появляются вакансии, люди двигаются со своих мест, и нужно их кем-то заменять — тогда приходится присматриваться к молодым сотрудникам, которые себя зарекомендовали. Ты уже знаешь, на что они способны — бросаешь их «в реку», и наблюдаешь, как они проявляют новые качества, растут, становятся самостоятельными, ответственными и полезными в новой ипостаси.

Какими особыми качествами нужно обладать, чтобы наверняка продвинуться по службе?

Первейшее качество — работоспособность. У нас, как у руководителей, официально ненормированный рабочий день, и это отражается на работе подчиненных. Приходится готовить срочные материалы, молниеносно реагировать на поручения в режиме, очень близкому к круглосуточному. Еще — проявлять инициативность, креативность, потому что наше министерство нестандартное, здесь не нужно выполнять однообразные рутинные работы, и всегда есть нужда в свежих идеях и предложениях.

Для работы в Министерстве нужна, конечно, профессиональная подготовка: экономическая теория, микро-, макроэкономика, высшая математика и очень мобильный мозг. Например, в экономической теории есть очень красивые модели, но все они исходят из предпосылок, которых в реальности нет. Соответственно, будь ты суперзнатоком экономтеории — на практике министерства ни одну из ее моделей ты применить не можешь. У человека из министерства экономики мозг устроен соответствующим образом, он должен понимать суть экономических процессов, видеть последствия тех или иных предложений в перспективе, а главное — иметь гибкость мышления в связке с реальностью.

Чтобы работать в Минэкономразвития, нужно быть обязательно экономистом? На каких специальностях строится структура министерства?

У нас, например, есть Департамент макроэкономического прогнозирования — это примерно весь комплекс того, что преподаётся в НИУ ВШЭ по макроэкономике. И хоть модели используются с поправками, все это натуральное приложение тех самых теоретических знаний по экономике — конечно, все их нужно знать в совершенстве. У нас есть блок стратегического планирования, где мы разрабатываем стратегию социально-экономического развития и антикризисный план — вот здесь нужна вся экономика в полном объеме.

Министерство большое, и хоть оно про экономику, но занимается разными вещами. В моем подчинении, например, есть блок предоставления государственных услуг, формально там не применяется никакой экономической теории, и даже к экономической практике подразделение никакого отношения не имеет — чистый сервис, так же как проект многофункциональных центров «Мои Документы», которые тоже вышли из нашего министерства. В ведомстве есть региональный блок и блок территориального планирования, что по сути чистая урбанистика и градостроительство, есть блок инвестклимата — чистое бизнес-направление, очень далекое от экономической теории.

Вступив в должность, вы почувствовали ответственность за то, что реально влияете на судьбу самой большой страны в мире?

Ответственность чувствуется, но притупляется тем, что я далеко не первый в иерархии принятия решений. Надо мною есть министр, заместитель председателя правительства, председатель правительства и еще много промежуточных ступеней, где мои решения могут корректироваться. Я могу предложить для реализации правительству проект, в этом смысле ответственность большая, и работа благодарная — если получается то, что ты предлагал, и то, что ты сам потом реализуешь, это большое удовольствие. Ты не просто для себя и для семьи денег заработал, а сделал определенный вклад в общее дело по развитию страны. Это очень важный фактор, который всегда недооценивается, когда говорят о госслужбе. За деньги мы, конечно, работаем, и платить нам надо, и желательно побольше (смеется), но кроме денег, есть еще и нематериальные факторы.

Какие именно проекты, вышедшие из ваших блоков в реальную жизнь, мы уже можем наблюдать воочию?

Я думаю, вы уже пользовались сервисом «Мои Документы» и посещали МФЦ — это самые показательные наши проекты. Они были сделаны непосредственно для граждан, а такая прицельная возможность влиять на каждого у нас в министерстве появляется редко.

Сейчас много делаем для малого бизнеса, вполне себе конкретного, особенно в плане региональных программ поддержки с конкретными предприятиями и рабочими местами. Нами создан проект «Оценка регулирующего воздействия» — своего рода инструмент влияния бизнеса на государство, с помощью него можно любой законопроект подвергнуть экспертизе. Федеральный портал проектов нормативных правовых актов вообще уникальный, такого нет нигде за рубежом, чтобы на одном портале выкладывались все акты, которые разрабатываются в Правительстве. Всегда считалось, что проект акта — это такая служебная информация, которую никому нельзя показывать.

Институты развития и инновационные кластеры, программы инновационного развития госкомпаний, венчурные фонды, целый ряд других вещей, которые реально работают и реально генерируют в стране инновационное развитие, создавались по инициативе и при непосредственном участии Минэкономразвития.

На основании чего реформы приводятся в действие? Это исследования Минэкономразвития, непосредственно запросы от населения?

Есть наша государственная статистика, показатели социально-экономического развития по отраслям, по видам и размерам предприятий. Из этой статистики мы можем получить информацию об основных болевых точках в экономике. Большая работа ведется с экспертным сообществом НИУ ВШЭ и АНХ, на авторитетные исследования которых правительство традиционно опирается. В самом ведомстве есть большое количество академических экспертов по всем направлениям — это, так сказать, теория, а бизнес, с которым мы взаимодействуем, постоянно дает нам представление о реальной жизни предпринимателя и его проблемах. Мы можем принять отличный закон, но от коллег-бизнесменов быстро приходит фидбек: «Не работает».

Помимо сотрудничества с Вышкой как с центром экономических исследований, каким еще образом Минэкономразвития взаимодействует с университетом?

Мы работаем с Вышкой как с поставщиком экспертов для наших исследований и кадров для стажировки. Минэкономразвития интенсивно взаимодействует с блоком НИУ ВШЭ, который занимается всем, что связано с человеческим капиталом в рамках системы стратегического планирования — это [первый проректор Лев Ильич] Якобсон и его команда. В Вышке отличный блок госуправления с лучшими компетенциями в стране — почти вся программа специальности формируется именно здесь, в Минэке, замыкая круговорот практики и теории. Вышка действительно сильна специалистами, которые вносят большой вклад почти в каждое из направлений Министерства. И почти всегда безвозмездно, в качестве добровольной поддержки.

Откуда к вам чаще всего приходят молодые сотрудники?

Много из регионов. Один директор Департамента из Нижнего Новгорода, другой из Екатеринбурга, руководитель подведомственной службы — из Калининграда. Кто всю жизнь живет, не выезжая за МКАД — теоретики жизни. Я сам из региона, и родители там живут, я хорошо себе представляю реальную ситуацию в небольших депрессивных регионах.

Ключевое слово — «депрессивных». Почему они такие, наши регионы?

Там все непросто, потому что все зависит от личности руководителя. Два соседних региона могут находиться примерно в одной ситуации с точки зрения базовых предпосылок, человеческого капитала, природных ресурсов, но имеют пропасть в экономическом развитии, просто потому что в одном регионе нормальный губернатор, который выстроил команду, следит за работой бизнеса и т. д. А в другом — полный депресняк: работы нет, люди уезжают, инфраструктура рушится. Проблема России в том, что она большая — 85 регионов, и очень сложно установить за каждым контроль, и даже с выборами, как ключом к решению — тоже проблемы. К счастью, руководство страны обратило на это внимание.

Есть мнение, что чиновник — профессия возрастная. Как адаптироваться к этой системе молодым и наладить коммуникацию с коллективом?

С одной стороны, нет общих рецептов, потому что у каждого министерства своя история, корпоративная культура. Наше министерство — одно из самых молодых, здесь есть такая специфика — специалисты лет тридцати часто возглавляют подразделение, где работают люди 50-летнего возраста. Все равно надо адаптироваться, иметь лидерские качества, понимать психологию отношений, уметь выстроить авторитет — и это касается любого коллектива большой компании.

Из чего состоит ваш рабочий день?

Основная деятельность заместителя министра — совещания. Еще большой объем ежедневной почты, которую приходится разбирать часами, цифровой и аналоговой. Основная работа по многочисленным направлениям, которые я веду, это контроль работы по отклонениям. Есть департамент, есть его директор, он отвечает за блок, глубже погружается в специфику направления, а моя задача — выслушать проблему и определить, куда двигаться. Чем выше поднимаешься по карьерной лестнице, тем меньше глубины погружения и времени, но больше пространства для маневров и креатива.

Как вы отвлекаетесь от работы?

Главное — это отдых с семьей, ну, и, конечно, друзьями.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 24 марта 2016 > № 1698175 Олег Фомичев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 8 февраля 2016 > № 1643375 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Доступ к МФЦ имеют 94% граждан РФ

- В студии Олег Фомичёв, замминистра экономического развития. Здравствуйте.

- Здравствуйте.

- Сегодня Шувалов много всего говорил, в том числе коснулся темы Росреестра. Он сказал, что нужно исключить контакт сотрудников Росреестра с людьми. Росреестр - подведомственная организация Минэкономразвития, и МФЦ вы плотно занимаетесь. Сейчас есть идея уйти от контакта и сделать стандартным весь набор взаимодействия с госорганами. Что получилось сделать на сегодняшний день?

- В значительной степени получилось, по крайней мере, в рамках сети новых МФЦ. В конце прошлого года мы отчитались о достижении так называемых указанных показателей 2012 года. У нас теперь 94% граждан РФ имеют доступ к новым МФЦ.

В каком смысле имеют доступ?

- В шаговой доступности. И в большинстве этих МФЦ в «едином окне» оказываются услуги Росреестра. Более того, на «красные» услуги Росреестра приходится основной поток со стороны потребителей. Есть целый ряд федеральных услуг, которые там оказываются, Росреестр - в числе первых. Это была наша целенаправленная позиция.

- То есть это было сделано не просто для того, чтобы уйти от очередей, а именно - поэтапно уйти от прямого контакта?

- В том числе, да. Но повышение качества оказания госуслуг сразу много целей преследовало. Безусловно, это антикоррупционная цель, когда у вас нет прямого контакта между чиновником и гражданином, нет самой ситуации, в которой возникают все эти нехорошие последствия в виде взяток. С другой стороны, без перевода всего в режим одного специалиста не удавалось повысить комфортность при предоставлении государственных услуг. Были бы гигантские издержки, если бы мы во всех госорганах стали строить большие залы для приёма. В рамках сети МФЦ нам удалось добиться того, чтобы граждане в течение 10-15 минут могли всё сделать.

- И ждать долго. Почему плохо в МФЦ с Росреестром связываться - документы идут месяца 2.

- 2 дня идут. Через 2 дня документы передаются в Росреестр.

- Я до сих пор копию документа не получила. А они говорят, что они к ним не пришли. Я еду в архив, а меня отправляют туда, где я подавала заявление.

- Это зависит от так называемого сценария того, какую услугу Вы получали. В то время, когда у нас не было Росреестра, конкретные вопросы земельных имущественных отношений были в базах данных муниципальных образований. И если они там так и хранятся, то это, скорее всего, Ваш случай, когда Вас отправили в архив.

- Давайте уточним один момент. Вы - замминистр экономического развития, то есть заместитель Алексея Улюкаева. У нас к нему просто всегда очень много вопросов. Вы говорите, что 94% граждан имеют доступ к МФЦ. Означает ли это, что МФЦ - федеральная организация? Или это всё лежит на плечах местных органов власти?

Это - региональная организация, но при федеральном руководстве и координации. Проекты действительно, реализуются Минэкономразвития, но основные издержки несут субъекты РФ. Потому что сеть Многофункциональных центров создавалась и поддерживалась практически на 70-80% за счёт субъектов РФ. Мы из федерального бюджета давали субсидии на поддержку, но они компенсировали только часть расходов. А бренд «Мои документы» - это федеральная история, потому что в своё время было поручение со стороны Дмитрия Медведева о том, что хорошо бы, чтобы в любой точке страны гражданин, получающий государственные услуги, знал, куда он идёт, чтобы был узнаваемый бренд, стандарты получения услуги. После чего мы в рамках Минэкономразвития соответствующий бренд как раз и разработали. И теперь совместно с субъектами его внедряем. Практически все новые МФЦ создаются уже с новым брендом, да и те, которые создавались ещё с региональными брендами, сейчас очень быстро переоборудуются.

- То есть это единый стандарт?

- Да, и оформление, система навигации, требования к качеству получения услуги. В этом смысле экстерриториальность уже почти есть.

- Вот, это наша боль. Когда это будет готово? Ведь люди оформляют и наследство, и что угодно. Важно, чтобы можно было в любой точке страны прийти и получить необходимые услуги.

- Мы такую задачу перед собой ставим и начали её решать. По федеральным услугам, там, где централизованные базы данных, эта задача решается сравнительно легко. По крайней мере, по Росреестру, по МВД, по Федеральной службе судебных приставов мы эту задачу будем достаточно быстро решать. Но есть ряд федеральных, региональных и муниципальных услуг, которые в экстерриториальном режиме получить будет очень сложно. Потому что нужно обеспечивать доступ одних субъектов к базам данных, другие субъекты проверять. Там очень много подробностей, и надо менять очень много нормативов, кроме того, что есть ещё очевидные технические вопросы. Но мы задачи такие перед собой ставим, и думаю, что в течение 2-3 лет по основным услугам мы этого добьёмся.

- И Росреестр тоже в течение 2-3 лет?

- Росреестр, надеюсь, быстрее.

- Кроме 94%, чем вы гордитесь ещё? Где видите нерешённые вопросы?

- Сильно гордиться действительно, сейчас особенно нечем, потому что даже в МФЦ - нашей гордости, всё равно нужно будет много чего доделывать в течение года-двух и в плане количества предоставляемых услуг, и в плане их качества.

- Водительские удостоверения, вроде, собрались выдавать?

- Только в двух случаях - когда они утеряны или нужно перевыпустить в связи с истечением их срока действия. Это автоматическая процедура, где не надо сдавать никаких экзаменов, это можно сделать в самом МФЦ. Фотографию делают в момент посещения, поэтому это не проблема.

Если говорить о контрольно-надзорной, регуляторной деятельности, с 1 января вступил так называемый надзорный мораторий для субъектов малого предпринимательства. Если в течение 3 лет малый бизнес не был замечен ни в чём особо предосудительном, у него не отзывали лицензию, не приостанавливали деятельность, то к нему не будут приходить в плановом режиме проверяющие органы. Это, на наш взгляд, очень правильно. Мы в своё время эту идею продвигали, мы убедили Госдуму, она приняла соответствующий федеральный закон. На наш взгляд, это позволит достаточно серьёзно упростить деятельность малого бизнеса.

- Чтобы не кошмарить бизнес.

- У нас много чего принималось в последние годы, чтобы его не кошмарить. Но, с одной стороны, мы улучшаем условия ведения деятельности, а с другой - всегда что-то появляется, что компенсирует эти наши положительные решения.

- «В МФЦ для загранпаспорта нужно принести фото, готовое заявление, копию трудовой, а получать всё равно в ФМС. Не сильно упростили процесс», - пишет слушатель. По-моему, сейчас копия трудовой не требуется?

- Если в ФМС требуется, то приносят. Но действительно, это сейчас один из проблемных пунктов. У нас в МФЦ не выдаются, например, загранпаспорта нового поколения, биометрические. При том, что у ФМС стоит справедливая цель - всех переводить на такие загранпаспорта. Получается внутренний конфликт: с одной стороны, они должны как можно больше их выдавать, а с другой - очень боятся выдавать их в МФЦ. Мы сейчас с ними плотно взаимодействуем, у нас есть поручение Правительства.

- Не надо обычные отменять.

- Обычные отменять не будем, но разрешим, чтобы в рамках МФЦ можно было получить и биометрические паспорта. С этим связан ряд технических сложностей, но они все преодолимы. Также стоит задача в рамках МФЦ сделать и заявление, и получение. Сейчас мы проводим пилотные проекты, и думаю, что к концу года мы перейдём к такому режиму.

- Ещё бы хорошо в электронный вид всё перевести, потому что уходит куча бумаги на огромное количество заявлений, расписок.

«С Росреестром стало намного проще записываться, например, в кадастровую палату». Кто оформлял, тот знает. Кстати, два технических момента: означает ли это, что когда МФЦ заработает в полную силу, доступ в соответствующие федеральные структуры будет закрыт? В тот же Росреестр, например, который обладает огромным количеством офисов, приёмных. Получается некое дублирование функций?

- Дублирования как такового не получается, потому что всё равно бэк-офис остаётся в Росреестре. А МФЦ - это фронт-офис, там сидят универсальные специалисты, которые знают, как принимать документы, потом они их формируют в пакеты и отправляют всё равно в Росреестр, потому что там есть государственный регистратор, который проверяет документы на соответствие законодательству. Юридически значимые действия именно он осуществляет, но при этом он не контактирует с людьми. Мы снимаем с Росреестра огромную, псхологически сложную работу, потому что взаимодействие с людьми - это тоже та ещё работа. Перевод в МФЦ нам позволил серьёзно сократить численность Росреестра именно за счёт этой фронт-офисной составляющей.

- В Крыму, в Севастополе «Мои документы» уже начали появляться?

- Начали, но ещё не закончили. Мы надеемся в этом году проект в Крыму завершить, потому что на значительное количество офисов мы не успели вовремя средства довести, они не успели их вовремя потратить, потому что они стартовали позже, чем все остальные субъекты. В Севастополе сеть создана, но подготовка специалистов и наполнение госуслугами также будет происходить в течение года. Там есть пока проблемы в деятельности, но и сроки у них значительно короче, чем у других субъектов.

- В какой степени МФЦ теперь будет помогать ИП, ООО? Известно, что надо в налоговую ездить, договоры заключать. Приходится мотаться туда-сюда.

- Есть две истории. Первая - это услуги в действующих МФЦ, которые могут предоставляться малому бизнесу, ИП. Такие услуги уже есть, это регистрация юридического лица или индивидуального предпринимателя, то есть подача заявления на неё. Всё, что связано с Росреестром в отношении ИП, также можно делать через многофункциональные центры. С этого года в рамках деятельности Корпорации малого и среднего предпринимательства будут ещё три услуги. Первая услуга - предоставление имущественной поддержки, то есть можно будет в МФЦ получить информацию о том, какое имущество по какому адресу доступно и на каких условиях, потому что в каждом муниципалитете такой реестр есть. В соответствии с федеральным законом это - имущество, которое должно на льготных условиях предоставляться малому бизнесу. Вторая услуга - это получение информации о том, какую финансовую поддержку может получить малое предприятие. И третья услуга - информационная, это доступ к закупкам крупных компаний с государственным участием. То есть малый предприниматель может по своему запросу получить информацию, у каких компаний есть такого рода закупки для того, чтобы он мог рассчитывать на то, что его продукцию компания закупит.

- А через сайт это нельзя сделать?

- Можно. Будет сделан соответствующий сайт, маркетинговый навигатор. По тому опыту, который у нас есть по госуслугам, мы видим, что пока примерно 50/50. Половина людей предпочитают это делать в режиме живого общения с посещением МФЦ, вторая половина уже перестраивается на цифровые рельсы и старается по максимум всё получать в электронном виде. Какое-то время эти две формы будут соседствовать, а потом, мы надеемся, постепенно то, что можно предоставлять в электронном виде полностью, уйдёт в интернет. То, что должно предоставляться физически, останется в МФЦ.

- А какое время вы даёте людям на то, чтобы они перестроились?

- Как перестроятся, так перестроятся. Я думаю, что с учётом того, как идут процессы в экономике и обществе, 4-5 лет. Это ещё будет зависеть от того, как мы будем переводить в электронный вид госуслуги.

- Ещё надо по нотариусу посадить в МФЦ, будет вообще удобно.

- Во многих МФЦ нотариусы сидят. Но не в самих МФЦ, а в смежных помещениях. И для них рынок, и посетителям хорошо.

Вторая история - это специализированные МФЦ для бизнеса. По ней у нас нет жёстких целей, сколько МФЦ должно быть построено. Но в крупных городах такие МФЦ должны быть, там будет весь комплекс услуг, включая и консалтинговые, и выдачу финансирования, и банковское обслуживание.

- Но ведь была статистика о том, что многие регионы России не обеспечены интернетом.

- У нас нет таких регионов. Есть удалённые районы в отдельных регионах, где с интернетом есть проблемы, но даже там есть возможность выхода в Сеть.

- То есть делают одну точку, и туда люди приходят?

- Да-да.

- Если в населённом пункте проживает больше 200 человек, действует программа оптоволокно. Сейчас, по-моему, даже до 100 хотят понизить. А что с деревнями делать? Там, где 30 человек проживает.

- У нас всё-таки есть мобильные офисы, которые приезжают на оснащённом автомобиле. Они ездят по деревням и предоставляют соответствующие госуслуги. Потом приезжают в райцентр и сгружают всё.

- Главный вопрос - как развиваться сейчас малому и среднему бизнесу?

- Нормально. Основная проблема - это деньги. Но кризис - это не только проблемы, но и возможности, по крайней мере у нас сейчас. Мы получили статистику по 2015 году, безусловно, много проблем, но при этом количество предприятий даже немного выросло. Если говорить об ИП, выросло почти на 3%, если о юридических лицах - на 4%.

- Мы слышали статистику, что наоборот ИП закрывались сотнями тысяч.

- Они закрывались в 2013-2014 году, тогда была сложная динамика. Есть достаточно много инструментов поддержки малого предпринимательства, которые позволяют малому бизнесу получать кредитные ресурсы и даже гранты. Например, в Южном федеральном округе, на Северном Кавказе до сих пор есть грантовые механизмы.

- Спасибо. В студии был Олег Фомичёв, замминистра экономического развития.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 8 февраля 2016 > № 1643375 Олег Фомичев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter