Всего новостей: 2527507, выбрано 9 за 0.080 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Хазин Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАлкогольвсе
Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634511 Михаил Хазин

Почему в стране бензиновый кризис

о совпадениях и реальных причинах

Так получилось, что история с чудесно воскресшим персонажем (имя которого я до того ни разу не слышал) затмило некоторые, куда более важные события, случившиеся в том числе, не побоюсь этого слова, на Санкт-Петербургском экономическом Форуме. Меня это, кстати, очень удивило: ну ладно западная пресса, которая многие годы делала вид, что нынешняя Украина вообще и ее пресса в частности — респектабельные явления. Но у нас-то никаких иллюзий не было, так что копья ломать. Это западные журналисты были в шоке, и то потому, что скрыть это дерьмо в очередной раз не удалось, так что пришлось изображать удивление. Но нам-то зачем? А теперь вернемся к главному моменту.

Итак, в стране бензиновый кризис. Почему?

Довольно подробно эта тема обсуждалась на Вести-24. Отметим, кстати, что у либерального лагеря есть своя версия, которую озвучил глава ФАС Артемьев: виновата Роснефть! Ну, это естественно, тут даже можно не удивляться, но я обращу внимание на описание ситуации с «налоговым маневром», которую описал Миша Делягин в упомянутой передаче.

Есть два варианта налогов на бензин. Либо высокий акциз и низкие пошлины на экспорт, либо — низкий акциз и высокие пошлины. Во втором случае цены на бензин в стране низкие и есть стимул для роста, но экспорт ограничен. В первом — цены высокие (поскольку большая часть стоимости бензина это как раз акциз), но зато стимулируется экспорт. И пресловутый «налоговый маневр» — это как раз переход от второго варианта к первому. Спрашивается зачем?

А очень просто. Вспомним, что я много раз писал про политику МВФ.

Его задача, обеспечить, чтобы Россия своими капиталами поддерживала ликвидность мировой долларовой системы. То есть — обеспечить максимальный отток капитала. Низкая цена на топливо — это поддержка национальной экономики, – если в ней все хорошо, то на фоне мирового спада капиталы пойдут в Россию, а не из нее. Значит, необходимо обеспечить у нас высокие цены на топливо. Ну и, заодно, пусть российский бензин сбивает мировые цены. И — правительство устраивает свой «налоговый маневр. Что из этого вышло? А вот что! Так что ничего личного, только бизнес.

Но может быть, это у меня такие злые и ничем не подтвержденные фантазии?

А вот тут маленький фрагмент пресловутого форума. Видный либерал Кудрин намекает, что для поддержания бюджета можно было бы изменить «цену отсечения», то есть увеличить долю нефтяных доходов, которая идет на поддержание экономики России, не вывозится из страны в виде долларов. Обратите внимание на реакцию главы МВФ Кристин Лагард:

Тут-то картина становится совершенно ясной и четкой.

Задача МВФ и находящихся под его контролем (с точки зрения определения финансовой и экономической политики) либералами становится четкой и ясной: Россия не должна оттягивать ресурсы от поддержки мировой долларовой системы, даже если это стоит для нее серьезных политических и репутационных потерь – в том числе в виде личного рейтинга Президента Путина – и приводит к затяжному экономическому спаду. Если кто-то из либералов (в нашем случае Кудрин) по локальным политическим причинам пытается только намекнуть, что можно бы от этой линии отступить, немедленно следует жесткий окрик.

И есть очень простой вывод, который из всего этого следует: нет у нас в стране проблем с бензином, инвестициями и кредитом. Все эти проблемы можно быстро и четко разрешить, но есть группа, которая (пока) определяет экономическую и финансовую политику, которая это делать не дает. В том числе потому что ее внутренние позиции сохраняются только за счет поддержки мировых финансистов, чью программу они, собственно, и реализуют.

И это не есть конспирология или пустые фантазии и приведенные выше ролики это внятно демонстрируют. Ну а более низкие функционеры либеральной команды, которые в политику не играют, делают проще, во всех бедах они винят врагов своей команды, что в свою очередь хорошо видно на примере Артемьева. Который не анализирует ошибки своих либеральных боссов, а просто перекладывает вину с больной головы на здоровую («Роснефть», кстати, чуть ли не единственная компания, которая за последние месяцы не увеличила экспорт бензина из России).

А результаты могут быть очень нехорошие. Сейчас правительство попытается подержать цены на бензин административными методами, а потом он просто исчезнет… И начнется коллапс, который очень быстро примет политические формы, как это было в конце 80-х годов (все помнят?) А в МВФ будут радостно потирать руки, поскольку, как понятно, это еще более ускорит отток капитала из России.

В общем, я считаю, что последняя неделя дала крайне много информации о том, что и как в реальности происходит в мире. Если, конечно, не отвлекаться на разный зайчиков, который умирают и оживают, как в известной песенке...

Михаил Хазин

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634511 Михаил Хазин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > newizv.ru, 28 марта 2018 > № 2547140 Михаил Хазин

Зачем правительству повышать налоги

Михаил Хазин

Все мы слышали о планах правительства повысить налоги, в том числе налог на доходы физических лиц. Вроде бы, после окрика Президента, эта идея заглохла, но я абсолютно уверен, что она возникнет снова.

Просто потому, что эта идея абсолютно укладывается в либеральные концепции той группы, которая монополизировала разработку финансово-экономической политики в нашей стране и которая категорически отказывается не то что делать, но даже думать в тех направлениях, которые противоречат их концепциям.

Прежде всего, базовой установкой либеральных подходов является примат «невидимой руки рынка». То есть, по мнению либералов, государство не должно заниматься стимулированием экономического роста, но лишь отвечать на те эксцессы, которые могут возникать из-за рыночной стихии. Одним из таких вызовов является рост инфляции.

При этом либералы не знают и не понимают что инфляция — это сложный набор различных эффектов, которые приводят к одному результату: росту цен. В частности, инфляция бывает монетарной (из-за избытка денег в экономике) и инфляцией издержек (из-за роста транзакционных издержек, в том числе из-за нехватки денег в экономике). Я хорошо помню, как идейный лидер нынешних экономических либералов Кудрин, в бытность свою министром финансов, с пеной у рта доказывал, что инфляция бывает только монетарной. В то время как даже в рамках официальных внутренних процедур правительства были документы, прямо доказывающие, что это не соответствует действительности.

Теперь вопрос: а чем так плоха инфляция?

А дело в том, что единственной научной базой для построения экономической политики у российских либералов является так называемый вашингтонский консенсус, который говорит о том, что единственным источником развития для России могут быть иностранные (долларовые) инвестиции. А «инвесторы» идут в Россию только при условии «финансовой стабилизации», суть которой — низкая инфляция и бездефицитный бюджет.

Но уж коли идеологические догмы говорят о том, что главной причиной инфляции служит избыток денежной массы, то, значит, денежную массу нужно сокращать. А сокращение денежной массы ведет к тому, что падает монетизация экономики (отношение денежного агрегата М2 к ВВП), который у нас сегодня около 40%, при норме около 100%. А если монетизация низкая, то растут транзакционные издержки, в частности, реальная стоимость кредита относительно нормальной рентабельности бизнеса. По-простому: если стоимость кредита 15%, а доходность бизнеса 20%, то кредит имеет смысл брать. А если доходность бизнеса 3%, а кредит — 8%, то брать кредит бессмысленно, поскольку плата за проценты съедает всю рентабельность. Хотя формально — процент за кредит во втором случае меньше, чем в первом.

Так вот, проблемы нашей экономики в том, что ЦБ (руководствуясь принципами «вашингтонского консенсуса») практически запрещает банкам кредитовать реальный сектор экономики под необходимые проценты, как следствие, резко сокращается количество работающих предприятий и, соответственно, не платятся налоги. А либералы в Минфине и правительстве, не получив налоги, сокращают расходную часть бюджета.

Ну, на самом деле, не совсем. В реальности, они оставляют на счетах Минфина бешеные деньги (поскольку процедура их получения настолько усложнена, что бухгалтерии бюджетных предприятий просто не успевают их правильно оформлять), не говоря уже о тех миллиардах (триллионах в рублях), которые они перечисляют на счета западных «партнеров», видимо, в благодарность за то, что они снижают для Минфина расходы на обслуживание наших дипломатов за рубежом.

Дальше начинается следующий этап эпопеи. Путин требует новых социальных расходов. Денег на них нет: налогоплательщиков в результате гениальной либеральной политики становится все меньше, партнеров обижать нельзя, тем более что они этих руководителей правительства и Минфина активно крышуют: хоть кто-нибудь из них в «список Магницкого» или под санкции попал? А что это значит? Что деньги нужно отобрать у нас с вами. Больше их взять неоткуда, еще раз повторю, партнеры — неприкасаемы! Ну, действительно, а вдруг если сократить наши резервы в долларах, партнеры обидятся и включат Дворковича или Силуанова в санкционный список?

Но и прямо не выполнять поручений Путина нельзя, могут выгнать из правительства. Разумеется, это менее страшно, чем попасть в санкционный список, но все равно неприятно. Так что альтернативы нет — нам придется развязать кошельки. И ничего тут сделать нельзя: как показано выше, уж коли мы присоединились к «вашингтонскому консенсусу», нужно соблюдать его правила. Правда, можно, например, развивать экономику, но для этого как раз из «консенсуса» нужно выйти. Со всеми вытекающими. Не время, вроде, говорить, что именно за это проголосовал народ, но давайте смотреть правде в глаза: именно за это.

Так что слово за Путиным.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > newizv.ru, 28 марта 2018 > № 2547140 Михаил Хазин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580799 Михаил Хазин

Путин: левый поворот

без модернизации у России нет будущего

Данный текст написан задолго до 18 марта, а потому касается не итогов президентских выборов, а основных тенденций взаимодействия «властной вертикали» с российским обществом, которое, на мой взгляд, уверенно смещается в сторону левого консерватизма. До недавнего времени память о последних годах СССР, с полностью закрытыми возможностями для самостоятельной инициативы, и массовая либеральная пропаганда приводила к тому, что широкие массы населения нашей страны придерживались, скорее, леволиберальной идеологии. То есть, логика Сандерса у нас бы «пошла на ура», но беда в том, что господство праволиберальной идеологии как у нас, так и на Западе, — такой путь закрывало, поэтому обнищание населения окончательно вывело массы из либерального дискурса в консервативный.

Теоретически, и здесь мог бы быть провал, поскольку Зюганов прочно «закрыл» собой левоконсервативный сектор политического поля и никого туда не пускал, но в этот момент — словно чёртик из табакерки (неожиданно, но совершенно не случайно), на выборы выскочил Грудинин. Никто не сомневался в том, что он не победит, но разного рода «утечки» и неофициальные опросы давали ему настолько высокий результат, что стало ясно: политика Путина после выборов 18 марта будет активно смещаться в левом направлении (с консерватизмом у Путина и так всё в порядке). Более того, это можно назвать главным результатом предстоящих выборов: чем выше окажется результат Грудинина, тем более адекватной, с точки зрения интересов общества и страны, станет политика Путина! Поскольку только массовое голосование за Грудинина даст Путину «карт-бланш» в глазах всего общества (а не только его левоконсервативной части, которая на этом давно настаивает) для ликвидации мощной праволиберальной элитной группы. Более того, сам факт появления на электоральном поле фигуры директора ОАО «Совхоз имени В.И.Ленина» (со всеми его неожиданно высокими рейтингами и популярностью) свидетельствует, прежде всего, о том, что даже в политических «верхах», достаточно влиятельных для того, чтобы съезд КПРФ по инициативе Зюганова выдвинул кандидатуру Грудинина, осознают сдвиг общества влево.

Одним из самых широко эксплуатируемых тезисов критики действующего президента России является то, что он «18 лет ничего не делал, а значит — и дальше ничего делать не будет». Имеется в виду — ничего не делал со своим праволиберальным окружением типа Чубайса, Кудрина etc. И мой личный опыт, и вся литература на эту тему однозначно убеждают: чем выше место в иерархии занимает (любой) человек, тем меньше у него «степеней свободы». В условиях доминирования в мире праволиберальной финансовой элиты Путин не мог ликвидировать соответствующую группу внутри российской элиты. И заменять конкретных персонажей (например, ту же Набиуллину) особого смысла не было — на её место пришлось бы назначить другого представителя той же группы.

Реальные шансы сдвинуть либеральную команду появились только теперь. И «дело Улюкаева» показало, что теоретически это возможно. Но! Кто сказал, что все истории про «аргентинский кокаин», «разгром в Сирии», «государственную допинговую систему в российском спорте» и так далее, — не начались бы гораздо раньше и намного сильнее? Вся система мировых масс-медиа находится под контролем глобальной финансовой элиты, создать ей альтернативу — дело многих десятилетий! И это лишь один-единственный информационный аспект, мы ещё многих тонкостей не знаем (а Путин знает!). У меня, например, нет даже сейчас четкой уверенности, что можно сегодня полностью зачистить либеральную команду «прихватизаторов». Частично — да, уже возможно, но сразу и полностью? Нет. Поэтому бессмысленно предъявлять претензии к Путину за его «бездействие» относительно Чубайса, Кудрина и Ко до того момента, как такая возможность появилась. Но теперь, после 18 марта, она появится, и можно будет не только ждать, но и требовать от президента действий в этом направлении. Но даже сейчас только исключительные обстоятельства могли заставить Путина начать атаку на сформировавшуюся ещё до его появления в верховной власти праволиберальную элитную группу. И, судя по Посланию, а также по некоторым другим обстоятельствам, он соответствующее решение принял (разумеется, это пока только мое личное мнение). Но вот интенсивность и скорость, с которой Путин в дальнейшем будет действовать на этом направлении, связаны с электоральным результатом Грудинина: чем выше те окажутся, тем быстрее и жёстче будет политика президента.

Если говорить об экономической ситуации, то до осени ситуация меняться не будет: даже если к лету появится новое правительство, то оно в любом случае ничего не сможет сделать. По этой причине экономический спад будет продолжаться, по крайней мере, до осени. С осени уже возможны некоторые позитивные сдвиги, связанные, прежде всего, с изменениями в кредитно-денежной политике.

Точно сказать, как будет оформлен неизбежный, с моей точки зрения, «левый поворот», пока сложно. Хотя бы потому, что команды для такой политики нет и быть не может. Это на Западе можно сколотить команду за пределами административной системы из людей, которые в ней никогда не работали, а потом перенести эту команду в министерства и ведомства. Хотя, как показывает опыт Трампа, даже тут будут серьёзные проблемы. А у нас это попросту невозможно: человек, который в системе власти никогда не работал, не может в ней занять высокие позиции, поскольку не понимает, как она функционирует. Это раньше, в СССР, министр мог просто давать команды и они, худо-бедно, исполнялись. Сегодня даже опыт президента показывает, что его команды исполняются через два раза на третий — значит, нужны специально поставленные исполнители. С опытом работы! А их просто нет.

Поэтому, скорее всего, нашей «властной вертикали» придётся воспользоваться советским опытом начала 20-х прошлого века, когда во все правительственные и региональные структуры были назначены «комиссары в пыльных шлемах», которые решали две задачи: первое — выполнены задачи, поставленные властью, или нет, а если нет — кто в этом виноват и должен понести ответственность. Будущее «виноватых» и тогда было, и теперь будет печальным (в лучшем случае — их будут увольнять, после чего налоговые службы начнут выколачивать из них налоги и штрафы за разность между стоимостью имущества и официальной зарплатой; в худшем — их ждет тюрьма с конфискацией). Эти «комиссары Путина», по сути, должны быть людьми относительно молодыми и неиспорченными административным опытом. Так что рассчитывать на то, что на высокие административные должности будут назначены «старые спецы» не приходится. В лучшем случае таковые могут оказаться «контролёрами последней инстанции», поскольку «комиссары на местах», всё-таки, профессионального опыта иметь не будут. Но вот в результате деятельности «комиссаров» (которые будут работать не за страх, а за совесть, поскольку, во-первых, ещё не испорчены текущей моделью, а, во-вторых, у них вся жизнь впереди, и рисковать своей карьерой они не будут) личный состав министерств и ведомств может измениться весьма радикально. Собственно, перехода к такой модели, скорее всего, можно ожидать сразу после выборов. Хотя явным он станет уже после мая.

Ещё одной причиной, по которой ввод модели «комиссаров» будет происходить постепенно, связан с тем, что помимо оценки исполнения поручений президента, эти поручения ещё нужно написать. Иными словами, необходима реальная программа левоконсервативной модернизации, которой пока тоже нет. И, как я уже не раз отмечал, в нашей стране её просто невозможно написать, пока нет критической массы сторонников этой позиции в министерствах и ведомствах. По этой причине, как мне кажется, сразу после выборов будет назначено какое-то количество заместителей министров, вице-губернаторов и прочих чиновников, которые сразу будут откомандированы писать соответствующую программу. Все министерства будут им активно помогать, поскольку чиновникам ясно: любое противодействие впоследствии крайне негативно скажется на их карьере. А одновременно будет идти набор и подготовка будущих комиссаров.

Впрочем, это только один из вариантов развития событий по внедрению левоконсервативной политики. Возможно, будут и какие-то другие варианты, но, рано или поздно, всё встанет именно на такие рельсы, поскольку в имеющихся у нас условиях ничего более эффективного нет. Разумеется, дело это долгое и сложное, что хорошо видно по ситуации Трампа, который пытается сломать в административной машине США и вынуть из неё праволиберальную «матрицу», заменив её правоконсервативной. Впрочем, ему труднее — поскольку он не имеет столь явного перевеса своих сторонников в американском обществе, какой имеется и проявится у Путина в российском, как только он начнёт явно реализовывать левоконсервативную политику.

Ещё один неизбежный элемент такой политики, который практически неминуемо проявит себя после выборов, — это создание системы народного контроля. То, что получилось из ОНФ, тут явно не годится, но ничего иного в рамках праволиберальной идеологии вырасти и не могло. А вот в случае перехода к левоконсервативной, ситуация изменится, поскольку будут поддержаны реальные инициативы снизу. И действительно, ещё на уровне заместителей министров можно контролировать их эффективность «сверху» (хотя уже сложно), а вот ниже — это уже практически невозможно. И тут общественные структуры сыграют свою роль.

Грубо говоря, любая история о хамстве и безобразиях чиновников, которые сегодня обсуждаются в социальных сетях, должны стать поводом для официального разбирательства. В левоконсервативном государстве чиновник должен работать для населения и, если он этого не делает, его следует немедленно увольнять. С неизбежным интересом чиновников налоговой службы, которым ему придётся объяснить легальность происхождения своего имущества. И заниматься этим должен как раз народный контроль.

Отметим, что та часть государственного аппарата, которая обладает высокой квалификацией, легко в такую систему встроится. И станет важной частью новой, левоконсервативной элиты (как это было в СССР). А вот та, которая встроиться не сможет, будет активно противодействовать. И, соответственно, и без того выросший уровень политической напряженности в России будет расти. Как там говорил Сталин? По мере продвижения к социализму (то есть к развитой левоконсервативной государственной системе) масштаб классовой борьбы будет нарастать.

Возникает вопрос: а почему праволиберальная часть элиты не может победить в этой схватке? Ведь у неё в руках — колоссальные рычаги, прежде всего, финансовые и имущественные? Но дело в том, что ей присущи некоторые базовые, фундаментальные свойства, которые не позволят задействовать эти рычаги влияния в полную силу. Первое из таких свойств — само «рождение Афродиты»: российская праволиберальная элита возникла и всё время функционировала в качестве клона глобальной праволиберальной элитной группы. И, как показывает история, самостоятельно выстроить систему управления государством, без постоянной поддержки со стороны «старших товарищей», она не в состоянии.

Второе, тесно связанное с первым, свойство российских правых либералов — у них нет даже минимального представления о том, как можно обеспечить экономический рост, и последние пять лет непрерывной рецессии чётко это показали. Если бы они начали прямую войну с Путиным сразу после президентских выборов 2012 года, у них, с учётом внешней поддержки, возможно, и были бы ненулевые шансы на успех. Но сегодня, когда уже сформировался класс городской бедноты, после Крыма, западных санкций и Сирии, за ними могут пойти только в случае резкого повышения уровня жизни населения, то есть, грубо говоря, возврат в 2005-2007 годы с ценами на нефть под 200 долларов. Но, поскольку ожидать такого в условиях кризиса от наших западных «партнёров» не приходится, шансов тут мало.

Третий, не менее важный момент, заключается в том, что у праволиберальной команды нет харизматичных публичных лидеров. Это связано, прежде всего, с тем, что четверть века «прихватизации» оставили «в игре» тех, кто не только больше всех наворовал, но и смог легализовать наворованное, а потому они очень боятся всё потерять и очень склонны договариваться, чтобы хоть что-то сохранить. А народные трибуны должны быть готовы жертвовать собой — качество, совершенно ворам не свойственное. А если лидеров нет, то и эффективность работы всей команды (элитной группы) резко снижается.

Соответственно, хотя масштаб противодействия государственной политике после выборов будет нарастать, он будет носить характер, скорее, саботажа и вредительства, чем системной войны. Что неминуемо будет сильно играть против репутации праволиберальной элитной группы даже в тех слоях общества, которые её изначально поддерживали — в частности, из ложно понимаемой тяги к «свободе». Это хорошо видно по проблемам таких персонажей, как Навальный (чья «группа поддержки», в общем, в массе уже свернулась к уровню «до 16 лет») или, скажем, радиостанции «Эхо Москвы». Да и результаты Собчак с Явлинским тоже весьма показательны — особенно в сравнении с Михаилом Прохоровым, набравшим на президентских выборах 2012 года более 5,7 миллионов голосов.

Ещё один вопрос: почему сам Путин не может публично примкнуть к праволиберальной группе или же остановиться на промежуточных позициях, правоконсервативной или леволиберальной? Ответ на первый вариант, в общем, понятен: трудно стать лидером группы, если западные кураторы таковой считают тебя врагом и натравливают её против тебя. Стать левым либералом Путин не может как по чисто психологическим причинам (внутренне он явный консерватор), так и по организационным: ну, нет нужного уровня общественной поддержки, с кем он будет такую линию проводить?!

Теоретически, вполне возможен вариант правого консерватизма (наши правые либералы всегда готовы стать баронами, графами и князьями в рамках строительства новой монархии), его даже активно пытались внедрить. Но «что-то пошло не так». Мне кажется, дело в том, что этот вариант (который у нас окормлялся Патриархией) вошёл в противоречие с интересами новой городской бедноты, которую он категорически не устраивает. Прежде всего — потому, что не предполагает никакого варианта модернизации, а без модернизации сегодня будущего у России нет. Это понимают не только «верхи», но и «низы».

Михаил Хазин

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580799 Михаил Хазин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 20 декабря 2017 > № 2477723 Михаил Хазин

ИЗВНЕ

Росстат объявил о серьёзном падении промпроизводства

Извне - с внешней стороны; снаружи. Со стороны, от посторонних.

Т. Ф. Ефремова. Толковый словарь русского языка.

Объём промышленного производства в России в ноябре 2017 года снизился на 3,6% в годовом выражении после нулевой динамики месяцем ранее. Соответствующие данные 15 декабря приводит Федеральная служба государственной статистики (Росстат).

Компоненты отчета показывают, что за прошлый месяц заметно сократился объем производства энергоносителей, например, в добыче полезных ископаемых, где спад составил 1% г/г. В энергетике производство упало на 6,4%, и это в разгар сезона потребления. Обрабатывающий сектор сократился на 4,7%, на долю сегмента приходится выпуск почти всех товаров ежедневного потребления россиян, от продуктов до повседневных вещей.

Старший аналитик Альпари Анна Бодрова заявила корреспонденту ИА REGNUM: «По итогам 2017 года промышленное производство в России вряд ли покажет рост выше 0,7%-0,9% г/г. Ожидание на 2018 год заключается в подъеме показателя в среднем на 1% за счет «нефтянки», оборонного сектора и только отчасти за счет производства продуктов питания».

Экспертные оценки

Михаил Хазин

Месяц назад Росстат порадовал сердца граждан России уверением в том, что промышленное производство в январе-октябре 2017 года неуклонно росло, рост в октябре по сравнению с сентябрём 2017-го — почти 106%. Но уже в декабре сердца избирателей подверглись атаке с противоположным знаком. Потому что тот же Росстат сообщает, что динамика промышленного производства в Российской Федерации в ноябре оказалась самой слабой за последние восемь лет. И падение промпроизводства в ноябре составило 3,6% в годовом выражении.

Давайте разбираться. Вероятность того, что за месяц упало всё, что наросло за год — это чушь собачья. А дальше надо добавить, что в действительности экономический спад у нас в стране происходит уже на протяжении пяти лет, с 4 квартала 2012 года. И промышленность падает сильнее, чем экономика в целом. Можно сказать, например, что по прошлому году в промышленном городе Санкт-Петербурге спад промпроизводства составил больше 10%, достигая 17%. Я не думаю, что в других регионах дела идут сильно лучше.

И в этой ситуации возникают два вопроса. Первый: зачем Росстат, подразделение Минэкономразвития, вообще начал говорить, что имеется спад? А второй: почему об этом начали говорить именно сейчас? Для меня ответы очевидны.

Во первых, наросло уже слишком много лжи. Разрыв между официальной цифрой и реальностью стал запредельно велик, и поэтому рано или поздно надо признаваться. Я напомню, что аналогичная ситуация была в США в 2001 году, когда к власти пришёл Буш-«джуниор». Тогда американцы организовали события 11 сентября 2001 года для того, чтобы свалить спад на объективные факторы.

Во-вторых, что касается того, почему Росстат озвучил информацию о спаде именно сейчас. Потому что было выступление Путина на большой пресс-конференции, где президент со слов правительства объявил о том, что в стране начался устойчивый экономический рост. Соответственно, целью последующего выступления Росстата было продемонстрировать, что Путин неадекватен, что он врёт народу. Соответственно, я это воспринимаю как то, что правительство вступило в предвыборную кампанию на стороне противников Путина.

Политическими кураторами либералов из правительства и либералов из ЦБ являются представители мировой финансовой элиты. Их представления о ситуации в нашей стране формируются достаточно специфической экспертной группой, в которую входит Илларионов, Каспаров, Альбац, Шевцова, ещё несколько человек такого же типа. Ну, может быть, ещё Венедиктов. Степень их адекватности, с нашей точки зрения, не очень понятна. Но сценария, который они разыгрывают, мы не знаем. Я не исключаю, что этот сценарий направлен как раз на то, чтобы продемонстрировать миру, что Путин — «циничный диктатор, который кидает народ России». Для того, чтобы это сделать, цифр у правительства достаточно. Миру будет сказано — смотрите, путинское же правительство сказало правду, а, соответственно, Путин нагло врёт. Никто же не будет на Западе разбираться — Путин озвучил цифры на пресс-конференции за два часа до выхода цифр Росстата или через два часа после? Я не исключаю того, что просто в данном случае правительство исполняет указания, которые получило извне. Министры не являются стратегами — они являются исполнителями. Мы получили очередное чёткое доказательство того, чьи указания они исполняют.

В стране ещё до прихода Путина сформировалось несколько крупных элитных групп. Одна из них ориентирована на Запад — это так называемые либералы. Но нужно при этом понимать, что эта элитная группа, хотя она составляет очень малую часть населения, (уж точно не больше 5%, и поддержка тоже это группы не больше 5%), зато она контролирует ресурсы. И все прекрасно понимают, что, если начать операцию по ликвидации этой элитной группы, то мы можем получить целую кучу неприятностей, которые мы помним. Ведь та же группа в конце 80-х — начале 90-х демонстрировала, что она может. Тогда она, например, блокировала подвоз продовольствия в крупные города. И надо отдавать себе отчёт в том, что эта группа будет заниматься такого рода вещами. Это, конечно, сегодня не терроризм, но по законодательству 30-50-х годов — это терроризм. И по этой причине опасно начинать с ними войну. Во всяком случае, я чётко вижу, что Путин крайне не хочет начинать такую гражданскую войну. Другое дело, если эту войну начнёт компрадорская группа элит. Я не исключаю, что пятничное заявление Росстата— это начало такой войны.

Что делать Путину? А вот на этот вопрос я ответить не смогу. Потому что знания и опыт Путины по части той политической ситуации, которая сложилась в стране, настолько выше моих, что я не берусь оценивать, как правильно себя вести в такой ситуации.

Неясны и планы Запада. Надо понимать, что на Западе тоже имеются свои проблемы, связанные с тем, например, что либеральная команда международных финансистов оказалась в тяжёлом положении в США, когда к власти пришёл Трамп, который их сильно не любит. В этом смысле у наших либералов тоже могут быть проблемы. Напомню, что Улюкаев был арестован через две недели после того, как избрали Трампа. Поэтому я думаю, что ситуация будет крайне напряжённая. И я не исключаю, что будут сделаны попытки вообще сорвать выборы. И организаторы этих попыток будут находиться за пределами нашей страны.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 20 декабря 2017 > № 2477723 Михаил Хазин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 17 января 2017 > № 2039787 Михаил Хазин

 О программах развития России

необходимо выгнать проклинтоновских либералов гайдаровского толка из правительства и ЦБ

Михаил Хазин

В последнее время часто стали вспоминать про то, что к маю аж сразу две группы должны «родить» новый план развития России. И по этой причине нужно сказать несколько важных слов.

Первое. Поскольку две упомянутые группы сильно различаются в части близости к правительству, уже сегодня можно сказать, что одна из них скажет по поводу другой. «Все бы ничего, но этот документ носит абстрактный, чисто теоретический характер, его нельзя примерить на практике к управлению государством, а потому - особого интереса он не представляет», — так, или примерно так, будут говорить правительственные чиновники по поводу альтернативной программы. Это чистая правда - поскольку мой личный опыт говорит о том, что написать программу, которую можно использовать как руководство к действию без постоянного взаимодействия с правительственными структурами в России нельзя. Может быть, и везде нельзя, не знаю, но у нас нельзя точно. А потому — в рамках формальной конкуренции двух групп, одна из которых является правительственной, а другая — нет, должна обязательно победить первая.

Второе. Правительственная группа (она же либеральная группа Кудрина) будет напирать на эту слабую «операционализированность» и «институционализированность» (во, слова-то какие! самому понравились!) в том числе потому, что у нее есть принципиальная и базовая слабость. Дело в том, что в рамках ее подхода создать работающую программу развития России вообще невозможно!

Это было невозможно даже вчера, что показывает опыт четырех лет непрерывного спада российской экономики. Либеральная модель российской экономики построена на приоритете (чтобы не сказать - монополии) иностранных инвестиций как источника развития, она четверть века эту модель выстраивала и отказаться от нее не может. Но вначале обнаружилось, что наша экономика уже в принципе не может принять тот объем иностранных инвестиций, который нужен даже для просто воспроизводства (поскольку инвестиции и возвращать нужно, причем — в валюте!). А затем американские санкции жестко ограничили сам инвестиционный процесс. И сделать тут ничего нельзя.

Поэтому «программа развития» либеральной группы будет тщательно обходить вопрос об источниках инвестиций. Она будет говорить о том, что «структурные реформы», «борьба с коррупцией», «финансовая стабилизация» и пр., и др,. неминуемо увеличат объем этих самых иностранных инвестиций. Но «увеличат» — это сравнительная характеристика, а попробуйте у них получить доказательства того, что этих инвестиций будет достаточно, хотя бы для остановки спада. Думаю, что реакция будет достаточно резкая. Или ее вообще не будет, вопроса просто «не услышат».

Третье. Мало того, что у правительства уже несколько лет нет ответа на вопрос о том, откуда возьмутся иностранные инвестиции. После прихода к власти в США Дональда Трампа оно еще и окажется в сложной политической ситуации. И лично Кудрин, и все наше либеральное руководство намертво связано с теми, кто стоит за спиной у Х.Клинтон и вряд ли такая ситуация будет стимулировать команду Трампа на работу с нашим правительством. То есть, и без того ограниченные иностранные инвестиции (я, кстати, никогда не говорил о том, что их вообще нет, а только лишь о том, что их недостаточно. И будет становиться все меньше и меньше) будут сталкиваться с политическими ограничениями.

И не говорите мне, что эти ребята, которые сидят в правительстве и ЦБ, легко сменят хозяина. Да, конечно, они воры и компрадоры, но они уже де факто входят в одну из западных политических команд, а там не так-то просто эти команды сменить. Просто подношениями новому «пахану» тут не отделаться. А «старые» хозяева будут давить, поскольку они собираются воевать с Трампом долго, в некотором смысле, до победного конца.

Четвертое. России давно никто не делал политических предложений. Вначале ее просто списали с позиций политического субъекта, затем - пытались силовым давлением «поставить на место». Трамп эту ситуацию изменит, для того, чтобы это понять, достаточно почитать последние тексты политических патриархов Бжезинского и Киссинджера. В последнем обзоре нашего Фонда об этом рассказывается более подробно, но суть проста — на пороге новый передел мира, и без России его осуществить невозможно. Просто — не получится.

А это значит, что Путину будут сделаны предложения, от которых ему будет сложно отказаться. Но все эти предложения будут вне рамок той модели, которую только и может написать либеральная команда. Поскольку она, по большому счету, ориентирована исключительно на ту модель развития мировой экономики (собственно, либеральная команда тем и занимается двадцать пять лет, что включает нас в эту модель в качестве сырьевого придатка), которую сегодня будет «закрывать» Трамп. И что в этой ситуации будет делать Путин? Говорить Трампу: «Доник, я тебя очень люблю, но поскольку Набиуллина, Кудрин, Дворкович и Шувалов мне милее, то уж прости, я на твои предложения должен ответить отказом!»? Нет, ну, серьезно?

Пятое. Трамп, конечно, эту модель (эмиссионного стимулирования мировой экономики) будет «закрывать». Но к власти он пришел не из-за своих взглядов, его специально искали, поскольку было понятно, что модель все равно придется закрывать. Она себя исчерпала, обеспечить развитие она больше не может, Ни в мировом масштабе, ни даже в масштабе США. А потому - все планы, ориентированные на эту модель, в принципе неосуществимы.

Ну и выводы. Если исходить из логики «бери и начинай работать», то обе представленные программы будут безнадежны. Поскольку одна из них неминуемо будет носить достаточно абстрактный характер, а другая — построена на безнадежно устаревших принципах. О качестве исполнителей я даже упоминать не буду. И увеличивать количество групп бессмысленно - поскольку правительственная среди них только одна. Но просто констатировать такое печальное состояние дел было бы не совсем правильно, поэтому я предлагаю вариант выхода из ситуации.

Прежде всего - необходимо выгнать проклинтоновских либералов гайдаровского толка из правительства и ЦБ. Со всех должностей, начиная от начальников департаментов в министерствах. Всех. И поставить на их место чисто технических исполнителей, на время. Могу уверить, никакого урона работа правительства на понесет, поскольку никакой осмысленной работы оно и не ведет.

Затем нужно объявить конкурс на концепции модели экономического развития. Концепции должны быть простые и незамысловатые. Но — осмысленные. Ну, например, моя: «Необходимо сделать рубль инвестиционной валютой». Конкурс может длиться не больше недели и трем-четырем победителям нужно дать денег на написание программы. Срок — полгода (ну, 9 месяцев, к декабрю 17 года). При этом правительству (новому составу) строго-настрого велеть сотрудничать со всеми этими группами по любым вопросам их программ.

А вот дальше уже нужно будет рассматривать все эти программы (я думаю, что их, все-таки, с точки зрения качества, будет не 4, а одна или две) и их сравнивать. И потом — разработчиков назначать на посты руководителей министерств и ЦБ, чтобы они эту программу реализовывали (как это сделали в своем время, кстати, с представителями «команды Гайдара»). Разумеется, усилив их состав специально под программу найденными качественными исполнителями. Во всяком случае, мне кажется, что так было бы более осмысленно, чем то, что получается сегодня.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 17 января 2017 > № 2039787 Михаил Хазин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 14 января 2017 > № 2036709 Михаил Хазин

 2017 год будет ничем не лучше 2016-го

экономическая модель, в которой мы живем, абсолютно не приспособлена к росту

Михаил Хазин

Если говорить о российской экономике в целом, то мы уже четвертый год находимся в ситуации, когда объем инвестиций в экономику не обеспечивает простого воспроизводства. Для строительного же комплекса, который всегда работает с опережением (то есть сначала строит, а потом продает), эта ситуация крайне неприятна.

Ведь вы закладываете свое строительство под некий спрос, а потом, уже в процессе строительства вдруг понимаете, что этот спрос ниже, чем вы планировали. А поскольку на строительном рынке существует еще и нераспроданный запас недвижимости, возведенной в предыдущие годы, негативная ситуация все время нарастает, подобно снежному кому.

В отличие от промышленности, стройка не может работать на склад, но даже если бы и работала, то нужно понимать, что этот «склад» ложится очень тяжким бременем на того, кто это финансировал, поскольку увеличивается налогообложение. То есть если вы что-то построили, то должны платить налоги независимо от того, продали вы построенное или нет. Неудивительно, что сегодня стройкомплекс находится едва ли не в худшем положении из всех базовых отраслей российской экономики.

Сейчас мы находимся в ситуации, когда спад будет продолжаться, — об этом уже можно говорить со всей определенностью. И что с этим делать, абсолютно непонятно, поскольку никаких реальных мер по исправлению ситуации не предпринимается.

Добавьте к этому разные финансовые «штуки», которые с большой доли вероятности обернутся очередной девальвацией национальной валюты. Я не исключаю такой девальвации в новом году. Что лежит в основе этого прогноза? Дело в том, что наш рынок по-прежнему открыт для разного рода финансовых спекулянтов, а они традиционно играют так.

Сначала всегда происходит накачка финансовых рынков на основе каких-то позитивных сообщений. Например, в последнее время все трубят об удачной сделке с покупкой иностранными инвесторами госпакета акций «Роснефти». На основе этой сделки делается вывод о том, что рынок сейчас пойдет вверх.

Спекулянты приходят на наш рынок — и действительно, он идет вверх, рубль укрепляется. После чего всегда следует быстрый вывод денег и, соответственно, девальвационное обрушение рынка. Такие истории были в 1994 году, в 1998-м, а последнее подобное обрушение произошло совсем недавно — в 2014 году. И я не исключаю, что готовится такой же вариант и для 2017 года.

Почему я так думаю? Да потому что для международных финансовых спекулянтов это очень удобный инструмент, с помощью которого можно заработать очень хорошие деньги, а попутно — обрушить тех, кто, как мы, с их точки зрения, в последнее время позволяет себе, грубо говоря, выпендриваться, то есть проводить относительно самостоятельную политику.

А поскольку стройка при своих циклах нуждается в длинных деньгах, любая девальвация для нее смерти подобна. Причем это будет сильным ударом как для стройкомплекса, так и для рядовых граждан. И если девальвация произойдет (чего, повторяю, исключать нельзя), то многие граждане, взявшие ипотеку, окажутся в крайне тяжелом положении, поскольку у них просто не окажется денег, чтобы эту ипотеку выплачивать.

Исходя из всех этих обстоятельств, я думаю, что 2017 год будет, как это ни печально, ничем не лучше 2016-го. Причем подчеркну: это зависит вовсе не от вступления в должность избранного президента США Дональда Трампа, а от той экономической модели, в которой мы живем. Дело в том, что она абсолютно не приспособлена к экономическому росту. И, к сожалению, с этим ничего нельзя сделать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 14 января 2017 > № 2036709 Михаил Хазин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 19 ноября 2016 > № 1985593 Михаил Хазин

 Бюджет, который нас прикончит

без инвестиций экономического роста не бывает

Михаил Хазин

Дума обсуждает бюджет на ближайшие три года. Процедура эта крайне важная, но в нашем конкретном случае — выглядит она несколько странно. Дело в том, что любой бюджет предполагает, прежде всего, в качестве базы хоть сколько-нибудь адекватный прогноз.

А вот какой прогноз? Это вопрос, на который ответа нет. Мы все знаем, что наше правительство постоянно «несет пургу» о том, что в нашей стране остановился экономический спад. Но экономический спад продолжается, и любой трезвомыслящий экономист объяснит, что остановиться он не может, так как нет источников инвестиций. А без инвестиций экономического роста не бывает.

Но поскольку правительство не может об этом сказать вслух, то по этой причине в базе Министерства финансов лежит заведомо неадекватный прогноз. Это означает, что налоговая база будет точно завышена. Это означает, что реальное исполнение бюджета будет точно с очень большим дефицитом. А дефицит бюджета — крайне неприятная ситуация. Причем сразу по двум причинам.

Первая – очень многие, кому были обещаны деньги, их не получат. Вторая причина – ключевым министерством в правительстве вновь становится Минфин. Мы хорошо это видели в 90-е годы. Фактически это означает полную невозможность какой бы то ни было экономической деятельности, гарантированный рост налогов, потому что Минфин будет пытаться заполнить этот дефицит любым способом.

Разумеется, последует девальвация национальной валюты, то есть падение жизненного уровня населения. Иными словами, мы видим, что Госдума приступила к обсуждению документа, который гарантирует нам ухудшение жизненного уровня, ухудшения экономической конъюнктуры, экономический спад и прочие неприятности.

Но все это будут тщательно скрывать от общественности и от президента. Нам всем можно теперь только посочувствовать, что мы довели дело до такого правительства и до такой Думы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 19 ноября 2016 > № 1985593 Михаил Хазин


Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > portal-kultura.ru, 17 сентября 2015 > № 1670410 Михаил Хазин

Михаил Хазин: «Уровень жизни будет падать во всем мире»

Татьяна МЕДВЕДЕВА

Рост цен, скачки тарифов, валютная «лихорадка» — все это не добавляет оптимизма. Когда же кончится кризис? И что будет после него? Корреспондент «Культуры» беседует с известным экономистом Михаилом Хазиным.

культура: Вы еще в начале 2000-х годов разработали Теорию кризиса. Объясните же нам: что происходит?

Хазин: Если быть более точным, мы разработали модель, которая описывает современный капитализм. У нашей теории есть предшественники. Мы развивали концепцию Розы Люксембург, а она, в свою очередь, продолжала линию, которая шла от Маркса и Адама Смита. Их идея состояла в том, что развитие капитализма построено на углублении разделения труда. При этом требуется и расширение рынка. А поскольку расширение рынка до бесконечности невозможно (размеры земного шара ограничены), то капитализм конечен.

Эту идею первым, правда, в неявной форме, высказал еще Адам Смит в конце XVIII века. Следующим, кто вернулся к этой идее, был Карл Маркс. По образованию он был философом и юристом, а вовсе не экономистом. И увидел в концепции Адама Смита то, чего другие люди, которые занимались «чистой» экономикой, не видели: капитализм конечен. А если так, то возникает вопрос: что дальше? Поиску ответов и была посвящена вся деятельность Маркса.

культура: Люди старшего поколения, те, кто жил в советское время, эти идеи понимают. Но с 90-х годов мы взяли на вооружение совсем другие модели...

Хазин: Да, в ХХ веке на марксизме строился колоссальный пласт общественных наук: исторический материализм, политэкономия, социология. Они были написаны единым философским языком. Их смысл сводился к одной задаче — как понять и описать то, что будет после капитализма. Буржуинам, классу капиталистов такая картина мира понравиться не могла. И они еще в конце XIX века решили сформулировать радикальную альтернативу, которая должна была доказать, что марксизм — это некорректное учение. В качестве альтернативы политэкономии была придумана теория «экономикс», где табуировалась тема конечности капитализма. Чтобы уйти от логики Адама Смита и Карла Маркса, они изменили строение науки. Если политэкономия построена от макроэкономики к микро, то «экономикс» — наоборот, от микроэкономики к макро, когда пытаются на основании поведения человека и фирмы вывести закономерности всей экономики в целом. Это неверный подход. Поэтому «экономикс», лежащий в основе западных экономических учений, в принципе не может описать современный кризис.

культура: То есть у людей в головах ложная картина мира?

Хазин: Да, мы сегодня оказались в ситуации полного отсутствия научных обоснований современных экономических процессов. Потому что политэкономия фактически ликвидирована. В 90-е годы российские вузы, где преподавали экономику, получили крупные западные гранты на написание учебников по «экономикс». В результате преподавание политэкономии практически прекратилось. Мы с коллегами в 90-е годы, будучи чиновниками, понимали, что принципы «экономикс» не работают. На Западе методы управления к ее положениям не имеют прямого отношения. Там выросла большая группа чиновников, которая управляет экономикой, есть свои теоретики. У нас теоретиков ликвидировали. Были светлые моменты, когда люди, понимающие, как работает экономика и финансы, такие, как, например, Виктор Геращенко, становились у рычагов управления — тогда сразу же восстанавливался порядок. Но это единичный положительный пример. В основном нашей экономикой управляют либералы — с 90-х годов по сей день. Плоды их усилий мы сейчас и пожинаем.

культура: Кстати, а почему идеи Розы Люксембург в СССР не изучались?

Хазин: Ей не повезло. Она ругалась с Лениным в начале ХХ века. И по этой причине ее концепция о том, что для нормального развития в рамках капиталистической системы нужно постоянное расширение рынка, в Советском Союзе замалчивалась. Но после развала СССР мы продвинули ее линию и доказали, что сегодня механизм развития капитализма прекратил действовать. Это и есть суть нашей теории. Современный кризис — это кризис падения эффективности капитала, связанный с невозможностью расширения рынков, ставших глобальными.

культура: Что-то похожее уже происходило?

Хазин: Да. Первый подобный кризис был в начале прошлого века, второй — в 30-е годы, третий — в 70-е. Но они преодолевались за счет расширения рынков, а у нынешнего уже нет такой возможности — сегодня вся мировая экономика едина, это глобальная система. Поэтому нынешний кризис — последний.

Из нашей теории следует, что политика рейганомики, проводившейся с 1981 года, привела к колоссальному перегреву экономики, началось искусственное стимулирование спроса. Работало это так. Населению выдавались кредиты, затем банковская ставка снижалась, и выдавались новые кредиты. Возник потребительский бум. Все привыкли жить в долг. Наконец, пришло время платить по счетам. В результате стимулирования спроса создался сильный структурный перекос экономики. Это очевидно. Но на Западе с его догмами о том, что рыночная экономика способна сама себя вылечить, тупиковость ситуации отказываются признавать.

культура: В 90-е годы в России на «гегемонии доллара» построили колониальную по своей сути экономику. Что мы можем сделать, чтобы освободиться?

Хазин: Надо воспользоваться ситуацией неизбежного распада этой мировой модели. И строить региональную экономическую систему.

культура: Вы предлагали судить тех, кто загнал нашу экономику в колониальный статус...

Хазин: Я говорил о том, что нужно осудить приватизацию как процесс. Надо признать, что приватизация была процессом целенаправленного насаждения коррупции в нашей стране. До тех пор, пока мы не осудим приватизацию хотя бы на общественном уровне, у нас никакого улучшения в борьбе с коррупцией, в развитии страны не произойдет. Сажать ли конкретных чиновников — вопрос сложный.

культура: Можно ли сделать рубль альтернативной доллару валютой?

Хазин: Для этого надо, чтобы существовала экономика, построенная на рубле. Но поскольку таковой не существует, то и разговаривать пока не о чем.

культура: Эксперты не раз «хоронили» доллар. Но пока он только растет. Нет надежд, что обвалится?

Хазин: Я не очень понимаю, что значит «доллар обвалится». Пока длится кризис, доллар растет — это самый ликвидный актив. А вот после распада существующей сейчас системы разделения труда ситуация может измениться. Но мы никогда не говорили, что доллар рухнет. Мы говорили, что распадется мировая долларовая система, это разные вещи.

культура: Чтобы лучше понять настоящее, иногда полезно погрузиться в глубь веков. У Вас есть очень красивый исторический пример про водопровод в Древнем Риме...

Хазин: Я часто задаю на лекциях такой вопрос: «Когда в Париже сделали канализацию?» Правильный ответ — в 60-е годы ХIX века. А была ли канализация в Древнем Риме? Да, в каждом доме. В Древнем Риме, в столице империи, жил миллион человек, там были мануфактуры и водопровод. А после его падения в Европе полторы тысячи лет его не было. Почему произошел такой откат в уровне жизни? Этот вопрос я задал себе еще в пятом классе. Ведь это поразительно, как жила средневековая Европа. Город в 20 000 человек считался большим. Французский король Людовик XIV мылся два раза в жизни. На чем же строилось благоденствие и процветание Древнего Рима? Для этого надо вспомнить о Второй Пунической войне. Римляне победили, затем захватили серебряные рудники в Испании. Вот разгадка — Рим чеканил серебряную монету и раздавал ее своим гражданам. В основе процветания и могущества Рима лежала эмиссионная модель. Когда источники серебра закончились, закончилось и могущество Рима. Но в ту же пору началось триумфальное шествие христианства, призывающего не слишком ценить земные блага.

культура: Да, аналогии с сегодняшним днем напрашиваются. Гибель современного Рима будет такой же страшной?

Хазин: Гибель Римской империи растянулась на 150–200 лет. Нынешний кризис тоже будет долгим. Может быть пару десятилетий. Принято считать, что ход времени обязательно должен сопровождаться прогрессом. Но прогресс может еще долго не наступать. Уровень жизни будет падать по всему миру.

культура: Сегодня много говорится о том, что миром правит банкократия. Вы согласны?

Хазин: Была попытка монополизировать ситуацию с банковской системой. Но сейчас она сама попадет в тяжелый кризис. Тут я бы говорил о том, что любой человек должен проявлять гражданскую позицию, защищать свою свободу. Да, банки имеют информацию о каждом человеке, о его счетах. У нашей страны, кстати, до сих пор не создана независимая платежная система. Деньги всех людей — это записи в компьютерах ФРС. Что можно сделать в такой ситуации? Хотя бы не брать кредиты.

культура: Как простому человеку защититься от кризиса?

Хазин: Это на 80–90 процентов зависит от самого человека — на что он способен? Универсальных рецептов нет. Всегда найдутся люди, которые неправильно поймут даже очень подробный и умный совет. Поэтому я рекомендаций в общем виде не даю. Теоретически лучший пенсионный план — это покупать золотую монетку с каждой зарплаты, потому что пенсий, на которые можно прожить, не будет. Еще совет — рожать много детей, они станут кормить вас в старости. Важно также понимать, что здравоохранение у нас разрушено, за все надо платить. И образование разрушено. Поэтому создавайте социальную среду вокруг себя — имейте своих врачей, учителей.

культура: Сегодня многие говорят: надо что-то взять от капитализма (свободу предпринимательства), что-то — от социализма (бесплатную медицину, образование, жилье). Это правильно?

Хазин: Нельзя взять из одной модели кусочек, из другой — еще кусочек. Это работать не будет. Надо выбирать для себя ту модель, которую хотим. Для нас оптимально подходит «Красный проект».

культура: Вы много писали об этом, но давайте напомним читателям, что это такое...

Хазин: «Красный» глобальный проект — это идея, появившаяся в XVIII веке и направленная на то, чтобы соединить в себе библейскую систему ценностей (то есть восстановить систему ценностей, разрушенную с возникновением Реформации и капиталистического глобального проекта) с идеей научно-технического прогресса, которая с XVI–XVII веков развивалась с использованием ссудного процента. Научную часть «Красного проекта» разработал Маркс и его последователи, но, поскольку они не занимались государственным управлением, то на практике их модель не работала. Именно по этой причине Советская Россия (СССР), взявшая на вооружение «Красный проект», в первое десятилетие своего существования прошла через многократные изменения государственной политики — нужно было адаптировать теоретические принципы к реальной практике государственного управления. Для того чтобы «Красный проект» заработал в нынешних условиях, надо чтобы очень сильно изменилась ситуация в стране. И прежде всего в элитах.

культура: А там есть позитивные процессы?

Хазин: Увы. Вся наша элита — скупщики краденого. Решится ли Путин на чистки элит — сложный вопрос.

культура: Когда-то Вы предсказали теракт 11 сентября 2001 года. Сейчас чего ожидать?

Хазин: Одними терактами дело не обойдется. Война начинается. Следите за тем, что происходит на Ближнем Востоке.

Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > portal-kultura.ru, 17 сентября 2015 > № 1670410 Михаил Хазин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 30 сентября 2013 > № 942720 Михаил Хазин

Угол падения

«Кризис — это изменение стиля жизни. И с этой точки зрения последнюю четверть века наша страна пребывает в кризисе»

Кризис… Это слово настолько часто произносится в последнее время, что начинает утрачиваться его первоначальный смысл. Например, кто-то говорит о том, что кризис — это падение ВВП. Но какое отношение данный бухгалтерский показатель имеет к нам с вами? Людям по большому счету на изменение макроэкономических показателей глубоко наплевать. ВВП может расти, а уровень жизни конкретного человека падать или даже расти, но человек при этом будет терять привычные для него возможности, например возможность пойти к нормальному врачу или не думать о том, как учить ребенка, которого перестали нормально учить в школе.

На самом деле кризис — это заметное и ощутимое для подавляющего большинства людей изменение качества и стиля жизни. И с этой точки зрения последнюю четверть века наша страна пребывает в самом что ни на есть кризисе, который просто меняет свои формы. В 90-е годы прошлого века он выражался в падении уровня жизни, выраженном в рублях. В нулевые кризис «в рублях» не ощущался, зато ярко проявился в потере последних достижений социализма — бесплатной и при этом сносной медицины, а также бесплатного и качественного школьного и высшего образования. И вот сегодня все говорят о третьей волне перманентного российского кризиса. На самом деле это означает, что у нас опять хотят что-то отобрать. Вопрос в том, что именно.

В нулевые годы мы, примирившись с потерей бесплатных образования и медицины (про относительно дешевые в 1990-е квартиры я даже не говорю), перенастроились на западный стандарт потребления. Тот самый, по которому вроде как живет теперь наш средний класс. Это люди с типовым потребительским поведением, запросы которых не включают блестящего образования и высококачественной медицины (это «бонусы» элиты). Стандарт ограничивается набором «джип энд домик». То есть более или менее приличной квартирой, машиной, одеждой и бытовой техникой. Именно этот джентльменский набор является целью тех, кто цели пока не достиг. Его сохранение — обязательное условие для тех, кто в среднеклассный стандарт уже вписался.

Кстати, те, кто находится в среднем классе, потребляют не только товары и бытовые услуги, но и услуги политические: они голосуют за тех, кто обещает им сохранение потребительского стандарта. И они не претендуют на то, что является прерогативой элиты — будь то высококлассные медицинские услуги или возможность вести самостоятельную политическую игру. Именно по этой причине результаты выборов в развитых странах удручающе однообразны — смена игроков нисколько не меняет саму политику.

Мне, признаюсь, казалось, что такой примитивный подход для нашего человека не подходит, однако после пережитых кризисов мы с ним все-таки согласились. Уж на время так точно.

Проблема состоит в том, что общество благоденствия среднего класса, что твой «Титаник», обязательно повстречает айсберг под названием «массовый кредит». Сегодня расходы рядового обывателя в развитых странах на 20—25 процентов больше, чем его реально располагаемые доходы. У нас — то же самое. При этом в России часть «кредита» выражена в форме бюджетных ассигнований. Увеличивать долговую нагрузку больше не получается. Иначе случится финансовый коллапс и пострадает уже и элита. Это значит, что падение уровня доходов среднего класса (а значит, и его жизненного уровня) неизбежно. Потребление должно достичь новой точки равновесия. По предварительным оценкам, такая точка будет поставлена тогда, когда расходы массового потребителя снизятся в среднем на 50 процентов от нынешнего уровня. То есть упадут вдвое.

России этой участи также не избежать. Поскольку и цены, и объемы энергоносителей, за счет продажи которых мы обеспечиваем социальные и инвестиционные расходы бюджета, зависят от общего объема потребления в мире. Чем оно ниже, тем труднее будет обеспечивать жизненный уровень нашего среднего класса. Никаких вариантов тут просто нет.

Иными словами, практически весь мир, который стоит на среднем классе, ждет крайне болезненная трансформация — фактически исчезновение этого феномена. А люди устроены так, что какое-то движение в рамках стандарта, пусть и ухудшающее их положение, они терпеть готовы, но вот выпадение из стандарта… Это и будет настоящий кризис.

Мы подобное пережили в начале 90-х, когда уважаемые и достойные люди, профессора и квалифицированные рабочие, учителя и офицеры, в один момент стали люмпенами. Резкий рост наркомании и пьянства, падение рождаемости и снижение культурного уровня — это все следствия прошлого выпадения из стандарта. Повторение пройденного ждет теперь наш новый средний класс. Так что настоящий кризис — это вообще-то не про экономику, кризис — социальная проблема.

Михаил Хазинпре­зи­дент ком­па­нии «НЕОКОН»

Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 30 сентября 2013 > № 942720 Михаил Хазин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter