Всего новостей: 2527086, выбрано 5 за 0.020 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Шаронов Андрей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200758 Андрей Шаронов

Андрей Шаронов: Хочешь изменить свою компанию? Меняйся сам

Андрей Шаронов

Президент Московской школы управления СКОЛКОВО

Президент московской школы управления Сколково — о пользе бега, необязательности борьбы и умении говорить «нет»

Любой проект изменения компании — это обязательно вопрос трансформации личности топ-менеджера. Компания меняется с лидера, и то, насколько эффективен будет процесс корпоративных реформ, зависит от первого лица. С каким настроем и какими ожиданиями мы начинаем сворачивать горы, определяет результат не меньше, чем прописанный план и система KPI.

1. Успех — это не только борьба

Я вырос в жесткой соревновательной среде. Нас растили в идеологии враждебного окружения, философией борьбы были пропитаны все сферы жизни: борьба против чужих, борьба за урожай, борьба за мир, борьба, в конце концов, с самим собой, чтобы быть лучшим и достойным. Часть этой философии — ты должен добиваться своих целей через кровь, пот и слезы; получить что-то можно, лишь потеряв равнозначное; а обязательное требование — надо победить всех вокруг.

Когда мой сын Никита был совсем маленьким, он как-то показал на красивую машину на улице. Услышав от меня, что машина стоит дорого, Никита предложил выиграть ее в лотерею. Я тогда начал ему объяснять, что нет, так не получится, чтобы получить эту машину, надо работать долго и упорно. Тогда моя жена спросила, почему я даже не рассматриваю возможность получить что-то легко и с удовольствием, почему я не верю сам и отказываю другим в возможности верить в удачу.

Жить в постоянной конкурентной борьбе — это, как шутит наш профессор Моти Кристал, постоянно держать в руках молоток, тогда все вокруг автоматически превращается в гвозди. Моя личная задача — научиться пользоваться разными инструментами.

Могу сказать, что к сегодняшнему дню я не победил себя до конца, но исключил борьбу как единственный способ работать с миром. Скажу честно: мне стало легче жить с самим собой и с другими. Это как отбросить многолетнюю иллюзию, что твое большевистское желание идти до конца любой ценой сделает мир лучше. Вариантов жизненных стратегий куда больше, и принять это значит дать себе возможность успокоиться, не тратить силы на поиски врагов, а искать гармонию с собой и миром.

2. Следовать своим приоритетам

Мы постоянно кому-то что-то должны. Когда обязательств становится слишком много, то иногда ловишь себя на мысли, что ты не герой собственной жизни, а жертва графика и обещаний работодателям, коллегам, родителям, детям и друзьям.

Вот, наверное, главный вывод, который я сделал за последний год: даже в условиях постоянных требований и «возмущений среды» ты в состоянии влиять на свой выбор. Ты вовсе не жертва обстоятельств, ты не управляешься внешними событиями и настроением других людей.

Это вопрос большей фокусировки на собственных целях. Я стал чаще отказывать, говорить «нет», уходить, не участвовать, объяснять, почему я не могу присоединиться к различным инициативам и поддержать чьи-то проекты. Подобное отношение не остается незамеченным. Некоторые знакомые считают это снобизмом, кто-то обижается и не принимает мои объяснения, но скажу честно: отказывая другим в исполнении всех их желаний, я не потерял никого действительно близкого и дорогого.

Нас учили, что быть эгоистом — это очень плохо, но назвать внутренний фокус эгоизмом я не могу. Если ставить перед собой высокие цели, если хотеть изменить мир вокруг себя, если быть последовательным в достижении этих целей, то требуется много времени и сил, чтобы выбирать главное. Все эти многочисленные «нет» позволяют сосредоточиться на действительно важном «да», которое иначе не случится.

3. Спорт как источник энергии для движения

Мы все живем до определенного возраста в счастливом заблуждении, что наше здоровье продлится вечно, что можно относиться к себе достаточно наплевательски — работать до изнеможения, курить, пить алкоголь и превозмогать разбитость на следующее утро. Да, это определенный кураж, ровно до той поры, пока ты не понимаешь, что подобное отношение к своему телу противоречит всем остальным твоим целям.

Мне близка теория, что человек развит в полной мере, если есть единение физического, психического и эмоционального. Только такой микс дает силы и желание двигаться вперед. Спорт для меня — это источник физической и психической энергии.

В прошлом году я сам начал бегать марафоны — для меня бег стал тем самым видом спорта, который позволяет выдерживать долгие нагрузки. Это начиналось как желание понять, почему так много наших выпускников занимается этим видом спорта чуть ли не профессионально, и было следствием модного поветрия, но неожиданно для меня самого привело к тому, что в конце ноября я пробежал свой полный первый марафон в Валенсии.

Марафон хорош эффективностью, но не в том смысле, что я думаю о работе во время бега, а как раз наоборот — я совсем этого не делаю. Это медитация, которая заставляет твои мозги замолчать и быть здесь и сейчас. Марафон для меня — это также история про стратегию, он учит, как распределить запас сил на 42 км, как мотивировать себя дойти до финала, когда тебе тяжело и ты забываешь, зачем вообще ввязался в эту историю. И да, бег не единственный способ получать энергию — но любой способ услышать свое тело будет уже победой.

Не так давно мне встретилась новая расшифровка аббревиатуры CEO — Chief Energy Officer. И в этом много правды: если в тебе есть энергия, то ее хватит на всю компанию. И важно, чтобы эта энергия была конструктивной и позитивной.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200758 Андрей Шаронов


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 26 августа 2013 > № 883812 Андрей Шаронов

И.О. ВИЦЕ-МЭРА МОСКВЫ АНДРЕЙ ШАРОНОВ О СТОЛИЧНОМ БИЗНЕСЕ И БУДУЩЕМ ГОРОДСКОЙ ЭКОНОМИКИ

Камиль Курмакаев совладелец интернет-молла WikiMart.ru

Совладелец интернет-молла Wikimart побеседовал с и.о. заместителя мэра Москвы по вопросам экономической политики о предпринимателях, нехватке кадров, МФЦ и ларьках

- Андрей, вы занимались темой поддержки предпринимательства в том или ином качестве на федеральном уровне. Когда вы пришли в Москву и стали заниматься развитием экономики, что вас больше всего удивило?

- На мой взгляд, в Москве была усложнена инфраструктура для поддержки предпринимательства. Например, было 22 сайта для бизнеса. С точки зрения нормальной логики такой сайт должен быть один и обо всем, а не 22 и каждый о своем. Так можно всех запутать, да и денег 22 сайта требуют больше, чем один.

На территории Москвы было большое количество учреждений (порядка 80) по поддержке предпринимательства - мы сделали одно с отделениями в 10 округах, что кажется нам разумным решением.

Мы постарались максимально уйти от индивидуальных выплат. В Москве более 300 тысяч юридических лиц, которые можно квалифицировать как средние и малые предприятия и индивидуальных предпринимателей. А деньги из бюджета получали десятки, в лучшем случае сотни компаний, и тут трудно было избежать соблазна поддерживать "близкие" компании. Мы также решили эту проблему. Сейчас правительство Москвы сфокусировано на создании среды для развития бизнеса, в частности, на развитии инфраструктуры.

- У нас страна традиционно централизована, большинство важных решений принимается на уровне федерального правительства. Как складываются отношения с федеральной властью? Чего городу не хватает?

- В подавляющем большинстве проектов мы сотрудничаем с федеральными ведомствами или институтами, созданными для поддержки развития бизнеса - например, с Российской венчурной компанией, "Роснано" и другими. Конечно, есть определенные ожидания, и дополнительные деньги из федерального бюджета были бы не лишними. Мы ждем внесения корректировки в законодательство, например, о частно-государственном партнерстве. Так получилось, что федеральный закон о концессиях: во-первых, устарел, во-вторых, изначально не покрывал все формы государственно-частного партнерства. И это ограничивает возможности регионов. Сейчас мы находимся на стадии переговоров - недавно проходили слушания в Государственной думе - у нас есть свои представления о том, как доработать данный закон, поэтому мы принимаем активное участие в этом процессе.

- Для нас как компании одна из очевидных проблем в стране - проблема рынка труда. При том, что Москва - огромный город, ощущается катастрофическая нехватка квалифицированных разработчиков, вообще кадров, которые пригодны для современной экономики. Нанимаешь выпускников вузов, а у них, как правило, низкий уровень подготовки, их приходится переучивать. Что может сделать Москва в этом направлении? Может быть, нужна тесная кооперация между компаниями и образовательными учреждениями?

- Конечно, правительство Москвы заинтересовано в повышении эффективности образования, но я напомню, что высшее образование является федеральной компетенцией. И город содержит символическое количество вузов - всего четыре, это малая часть от 270 высших учебных заведений, которые работают в Москве. Но у столицы есть колледжи. Ситуация выглядит так: с одной стороны, мы тратим городские деньги на подготовку специалистов, с другой, у нас большие сомнения, что они будут востребованы с тем уровнем компетенции, квалификации, который они получают. Поэтому было принято решение передать часть этих учреждений крупным предприятиям, чтобы компании сами могли организовать подготовку среднего персонала на основе современных систем обучения и собственной материальной базы. Таким образом, этот проект позволяет за городские деньги компаниям готовить персонал, тем самым, решая проблему и качества, и востребованности.

Другая форма сотрудничества - это бизнес-инкубаторы на базе вузов. Мы видим большой интерес среди студентов, которые хотят начать свое дело. И сейчас у нас есть первые пять вузов, которые на основе собственной инфраструктуры, предоставляют желающим такую возможность. Мы будем поддерживать такие бизнес-инкубаторы, в том числе, с точки зрения софинансирования. Надеюсь, в следующие полтора года в эту программу войдут еще пять вузов.

- Москва стремится развивать высокотехнологичные производства. Вы как-то общаетесь с ключевыми предпринимателями из этого сектора? Есть ли обратная связь от бизнеса?

- В начале года была встреча мэра с предпринимателями на "Красном октябре", где было принято решение о создании первого бизнес-акселератора в Москве в партнерстве с частными инвесторами. Бизнес-акселератор - это обновленная форма бизнес-инкубатора. Здесь компании находятся не три года, а очень короткий промежуток времени, в течение которого путем интенсивного тьюторства, работы со специальными тренерами, выясняется жизнеспособность команды и проекта. Не справившиеся команды просто перестают быть резидентами бизнес-акселератора, а те, кто выживают, переходят на другой уровень и получают финансирование. Это можно сравнить со школой олимпийского резерва.

- Много слов было сказано про создание Международного финансового центра в Москве, но пока не видно результата. Что с ним будет?

- Москва уже является международным финансовым центром - если вы посмотрите международные рейтинги, то Москва в них присутствует. Другое дело, что позиции в мировых рейтингах МФЦ у нас пока невысокие - на первом месте Лондон, на втором Нью-Йорк, потом Гонконг и Сингапур. Мы пока лишь на 65-м месте среди 79 мегаполисов мира. Но, с другой стороны, Москва объективно занимает то место, которое может сейчас занимать. Нужно честно сказать себе, что вряд ли мы в какой-то обозримой перспективе будем конкурировать с Лондоном. Это, во многом, вопрос традиций и наследия. Биржи в Лондоне или Нью-Йорке уже работают более 100 лет, и инвесторы к этому привыкли.

Тем не менее, нам надо повышать статус мегаполиса как МФЦ, необходимо становиться более привлекательными для глобальных инвесторов, которые работают сразу с несколькими финансовыми центрами.

- Москва - это и главный торговый центр, и логистический хаб страны, еще МФЦ и технологии. Наверное, с одной стороны хорошо, когда все в одном месте, но, с другой стороны, страна большая, и такая концентрация различных компетенций на небольшой площади - это странно. На ваш взгляд, должна ли Москва "разгружаться", передавая часть инфраструктуры в другие города? Или надо признать, что Москва - это мощный и передовой центр страны и таким останется?

- Да, Москва очень сильно опережает остальную Россию по всем показателям. Средние доходы в два раза выше. В столице сосредоточено более 35 % научного потенциала страны, хотя в Москве живет всего 8% жителей России. Через Москву проходит от 60 до 80 % финансовых транзакций. ВРП Москвы - около 20% от валового регионального продукта всей России. Это очень высокие показатели, что характерно для большинства столиц, особенно развивающихся стран, к которым мы относимся.

С другой стороны, эта модель развития не очень привлекательна, это разрушительно для остальной страны. Мы видим примеры Мехико или Каира, когда столицы становятся плохо администрируемыми, менее комфортными для жителей и т.д. Поэтому в России должны быть альтернативы с точки зрения качества жизни и возможностей приложения труда, в том числе квалифицированного. Рискну сказать, что столице не нужны любые деньги любой ценой, то есть инвестиции не всегда во благо. Москве, в большей степени, необходимы "smart money", которые приводят сюда инновационные производства, высококвалифицированных людей, создающих спрос на качественные услуги и другую среду обитания. Поэтому, возможно, часть производств уйдет из Москвы в другие регионы.

- Как вы относитесь к идее, чтобы перенести столицу в другой город полностью или частично?

- Мне эта идея кажется несостоятельной. Москва уникальна, причем в масштабах не только страны, но и всего мира, и феномен ее формировался веками. Это исторический и культурный центр. Столица обладает огромным потенциалом развития, какого нет на сегодня ни у одного российского города.

- А в чем проблема переноса?

- Два момента: целесообразность и издержки, которые возникают при переезде. Это чрезвычайно дорогое удовольствие.

- Вы заговорили о потере рабочих мест. Вот есть классический малый бизнес - киоски и ларьки. Люди работают, создают рабочие места, зарабатывают прибыль. В чем был смысл сноса большинства ларьков?

- Убрать те ларьки, которые стоят незаконно, которые мешают движению транспорта или пешеходам, а те, которые остались, привести к общему стандарту, легализовать, внести в схему размещения торговых объектов и дать им работать. Теперь у предпринимателей появилась возможность легализоваться через прямые платежи, не платить в карман милиционерам и чиновникам, а заплатить открыто на аукционе и спокойно трудиться. Конечно, те люди, которые 20 лет работали в прежних условиях, плохо понимают, почему сейчас их заставляют уходить.

- Почему им на смену не приходят легальные ларьки? К примеру, возьмем метро "Профсоюзная" - снесли все киоски полгода назад, и ни одного ларька не открылось.

- Значит, они не вписались в схему размещения нестационарных объектов в этом конкретном районе, возможно, они мешают выходу из метро.

- Можно сказать, что после сноса большинства киосков в городе выросла безработица?

- Нет, это лукавство. Мы снесли несколько тысяч киосков. Большая часть продавцов в этих киосках - иногородние. И еще, касаясь темы безработицы: очень часто про ЗИЛ говорили, что нужно там сохранять рабочие места. Но из 5 тысяч людей, которые числились на заводе, одна треть - были пенсионеры, еще треть - иногородние рабочие, которые работали на вредных и тяжелых производствах. Это неправильно в 6,5 километрах от Кремля содержать литейное производство, неблагоприятно сказывающееся на экологии города, и поддерживать тяжелые вредные работы.

- Какой будет экономика города? Доля промышленности продолжит снижаться?

- Сейчас доля промышленности 17%, это почти в 2 раза ниже, чем было в советские времена на пике индустриализации. И эта цифра нормальна для постиндустриальных мегаполисов. Если вы посмотрите на крупные города мира, даже в развивающихся странах, это примерно соответствует их уровню.

У нас самую большую долю ВРП занимает торговля - она составляет 25%. Заметную долю занимает недвижимость, строительство - около 15%. Транспорт и связь - около 10%, и это хороший показатель. Энергетика и коммунальные услуги - менее 10%. Образование и здравоохранение вместе 4 %. Основной потенциал для роста вижу в транспорте, связи, сфере услуг, и, надеюсь, что будет увеличиваться доля образования и здравоохранения, в том числе, за счет оказания платных услуг.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 26 августа 2013 > № 883812 Андрей Шаронов


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 11 июня 2013 > № 838632 Андрей Шаронов

"МЫ ХОТИМ ПРИВЛЕКАТЬ "УМНЫЕ" ДЕНЬГИ"

Беседовала Ирина Граник

Андрей Шаронов, заместитель мэра Москвы по вопросам экономической политики

- По сравнению с другими регионами в столице все неплохо, ведь 60% всех финансовых потоков идет через Москву. И в итоговом рейтинге РИА "Рейтинг" она занимает первое место. При этом правительство в своем рейтинге эффективности власти поставило Москву на 4-е место. - В столице все не так просто.

Москва - постиндустриальный мегаполис. Доля промышленности в ВРП города всего 18%. Сейчас мы меняем драйверы экономического роста. Долгое время в Москве был бум, связанный со строительством, сейчас объемы строительства уменьшаются - в основном идет замена существующего фонда, а не создание нового. Мы развиваем торговлю, тем более что строительство и операции с недвижимостью всегда давали меньше налогов, чем торговая сфера. Мы заинтересованы и в том, чтобы увеличивалась доля транспорта, телекоммуникаций, доля услуг в области здравоохранения. Вместе с тем мы ни в коем случае не отказываемся от промышленности, по-прежнему в ней заинтересованы.

- Считается, что привлекать инвестиции в Москву заведомо легче, чем в менее развитые регионы.

- Важной задачей является привлечение частных инвесторов в сферы, которые традиционно почти полностью финансировались за счет бюджета. Москва заинтересована не просто в приходе "больших денег", но в привлечении новых технологий, в том числе управленческих, создании высокотехнологичных и высокооплачиваемых рабочих мест. Мы создаем инновационную инфраструктуру, чтобы привлекать "умные" деньги. Для инновационных компаний у нас действуют предоставляемые на срок до десяти лет налоговые льготы: для управляющих компаний технопарков, технополисов, индустриальных парков - по налогу на имущество и землю, для резидентов - по налогу на имущество и прибыль. Компаниям это интересно, ведь это дополнительные возможности, специальные условия, которые снижают их издержки и повышают конкурентоспособность их бизнеса. Их интересует московский рынок и с точки зрения спроса и качества рабочей силы.

6843 на человека - объем иностранных инвестиций на душу населения в Москве в 2012 году. По этому показателю Москва занимает в рейтинге 3-е место

84,36 тыс. на человека - объем инвестиций в основной капитал на душу населения в Москве в 2012 году. По этому показателю столица оказалась в рейтинге на 25-м месте

***

Для инновационных компаний в Москве действуют предоставляемые на срок до десяти лет налоговые льготы

АНДРЕЙ ШАРОНОВ заместитель мэра Москвы по вопросам экономической политики

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 11 июня 2013 > № 838632 Андрей Шаронов


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 10 октября 2012 > № 663770 Андрей Шаронов

ШАРОНОВ: В МОСКВЕ БОЛЕЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ПО БИЗНЕСУ

В интервью Business FM заммэра Москвы по вопросам экономической политики Андрей Шаронов рассказал о том, что станет с промзонами, как будет решаться вопрос с иностранной рабочей силой и что придет на смену снесенным "палаткам"

Заммэра Москвы также сообщил о планах правительства по улучшению места столицы в мировом рейтинге по качеству жизни. С Андреем Шароновым беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

- Мы на протяжении 20 лет после начала рыночных реформ видели, как из Москвы вымывается промышленность, и даже считали, что это правильно. Не перешла ли Москва какую-то грань?

- В Москве промышленность есть, доля ее невелика, она составляет в валовом региональном продукте примерно 18%, что сопоставимо с общероссийскими цифрами. При этом наши прогнозы говорят о снижении доли промышленности в валовом региональном продукте Москвы на горизонте 5-7 лет, что отражает тенденцию постиндустриального развития такого мегаполиса, как Москва. Почти все мировые примеры из этой же серии: снижается доля материального производства, снижается доля традиционной промышленности.

-- В этом есть риск? Пока общая конъюнктура хорошая, люди покупают, потребляют, индустрия услуг процветает, обеспечивает рабочие места, но, допустим, "высыхает"более обеспеченный слой, что тогда остается сервису?

-- Промышленность не застрахована от цикличности, связанной с кризисами. В кризис продукцию промышленности тоже покупают меньше, как услуги и товары, она тоже страдает от такой процикличности и зависимости от экономической конъюнктуры и экономических кризисов.

Просто нужно исходить из того, что сами предприниматели определяют, насколько целесообразна и рентабельна данная деятельность, в данном случае промышленность, на территории Москвы.

Плюсы: квалифицированная рабочая сила, большой рынок. Минусы: очень высокие издержки и на рабочую силу, и на землю, и на транспорт, которым Москва перенасыщена. Они в зависимости от характеристики производства, его добавленной стоимости принимают решение: оставлять его здесь, двигать его к краю Москвы или уезжать вообще за пределы Московской области.

Роль правительства Москвы здесь реактивна: мы реагируем на намерения компаний. При этом у нас есть инструменты земельной политики, у нас есть инструменты экологической политики, у нас есть инструменты прямой поддержки через субсидии. Если говорить о прямой поддержке, мы поддерживаем не всю промышленность, мы заинтересованы в инновационной, более дорогой по конечному продукту, по зарплатам.

Экологические рычаги позволяют нам аккуратно создавать сложности для "грязных" предприятий. Это тоже нормальная политика: либо становитесь чище, что мы видим сейчас на примере Московского НПЗ, который инвестирует десятки миллиардов рублей, но по экологическим стандартам деятельности и продукции забирается на вполне приличный европейский уровень, либо, как мы видим с некоторыми цементными предприятиями - они закрываются.

Поэтому у нас много рычагов, но не надо думать, что мы сидим на Тверской и пишем, какое предприятие убрать, какое оставить. Все чуть сложнее.

-- В Москве остались огромные промзоны, которые частично во что-то превращены, частично - нет, в основном по Третьему кольцу. Этот резерв территорий с точки зрения и жилищного строительства, и транспортного строительства как-то будет рассматриваться?

-- Могу сказать, что для мэра Сергея Собянина это - один из главных приоритетов. Он довольно жестко проводит линию на то, чтобы понять, что находится в этих промышленных зонах. Картина не совсем ясная, несмотря на то, что в 2006 году, 2008 году предыдущим правительством тоже проводилась большая работа. Эта работа сейчас и ведется, и она показывает, что на самом деле там очень немного промышленной деятельности.

Юридические лица, которые сидят на земле с назначением "промышленная деятельность", занимаются либо транспортной логистикой, либо вообще переработкой и складированием мусора. Далеко не все имеют намерение развиваться, многих устраивает такое рентное поведение. Поэтому задача стоит перед экономическим блоком, земельным имущественным блоком, архитектурно- градостроительным, идентифицировать виды деятельности и идентифицировать интерес собственников.

И с этой точки зрения мы хотим согласовать планы города, которые будут реализовываться через градостроительный план земельного участка. Идея смешанного использования промышленной зоны доминирует практически в каждом подходе. Но при этом мы не хотим говорить абстрактно, мы хотим видеть отклик от тех, кто там сидит, они этим воспользуются. Как правило, многие спят и видят построить там жилье. Это не наш вариант.

-- Какой резерв территорий находится в промзонах?

-- Это очень важный резерв, там, как минимум, 7,5 тысяч га, а если брать еще товарные склады и земли псевдопромышленного назначения с элементами транспортной логистики, это почти 15 тысяч га. Это очень большой резерв, расположенный в интересных местах, это примерно зона вокруг ТТК, даже ближе к центру, чем МКАД, чем окраины Москвы.

-- Но жилищное строительство не приоритет для этих территорий?

-- В каждом конкретном случае надо смотреть. Но то, что было модно раньше - 100-процентное индустриальное значение менялось полностью на 100-процентную жилую застройку - не вариант. Как правило, эти промышленные зоны во многом уже окружены спальными районами и усугублять ситуацию, исключать рабочие места или хотя бы возможность для создания этих рабочих мест, это просто стрелять себе в руку.

-- На меня очень сильное впечатление произвел Сингапур, потому что это, с одной стороны, город самого современного сервиса, финансового, интеллектуального труда; а, с другой стороны, город, в котором развивается и промышленность. Причем, правительство Сингапура все для этого создает: промышленные площадки с коммуникациями, чтобы материальное производство там тоже было. И оно там не стоит дороже. В Москве какая промышленность могла бы быть конкурентоспособной, потому что считается, что в Москве все намного дороже?

-- Это вопрос конкретного бизнес-плана, насколько соотносятся ваши издержки и та выгода, которую вы получаете. Например, мы в Москве имеем очень хорошие, удачные примеры конкурентоспособной продукции в области электротехнического машиностроения. У нас есть предприятия, которые экспортируют продукцию, которые пользуются спросом, которые платят большую заработную плату людям. Нефтеперерабатывающие производства - тоже большая заработная плата, тоже очень хороший сбыт, хорошие перспективы развития.

-- Автопром на примере "Автофрамоса" и ЗИЛа имеет перспективу в мегаполисах?

-- Ситуация с ЗИЛом на сегодняшний день - это неудачный пример. Все попытки, почти двадцатилетние, сохранить предприятие в его советском варианте ни к чему не привели, кроме огромных расходов. А ситуация с АЗЛК, с "Автофрамосом" показала, что, когда правительство ушло оттуда, когда пришел респектабельный мировой инвестор, специализирующийся на автопроме, то все начало крутиться. Они продают свою продукцию, у них есть очень большие планы по доинвестированию и увеличению производственной программы, они будут приближаться уже почти к 200 тысячам автомобилей.

-- Париж по окраинам окружен автомобильными заводами: и Renault, Peugeot и Citroen.

-- Пока этот пример успешный, производство весьма высокотехнологично, зарплаты конкурентоспособны, все это выглядит достаточно компактно, и это тоже одна из отраслей, которая нашла свои перспективы в Москве. Сейчас правительство Москвы обсуждает ЗИЛ. У нас тоже есть планы на организацию автосборочного производства маломощного коммерческого транспорта, у нас здесь есть партнеры, и российские финансовые партнеры, и международные специализированные партнеры. Будем надеяться, что на части территории ЗИЛа - потому что те огромные советские масштабы не нужны сейчас для небольшого, компактного, современного производства, хотя производственные программы будут почти сопоставимы.

-- Самая острая тема, вроде бы не экономическая, но она важна для всех магаполисов. Иностранная рабочая сила. Как это можно экономически регулировать? И насколько именно экономические меры регулирования этого процесса обсуждаются в правительстве Москвы?

-- Тема очень важная. У нас большой объем миграционной рабочей силы. И выжить без этого мы уже не можем, и нет в мире мегаполиса, который выживает без иностранной рабочей силы. Дальше вопрос о структуре этой рабочей силы. Конечно, недостаток прозрачности в этих отношениях приводит к тому, что работодателям зачастую выгодно завозить низкоквалифицированную рабочую силу и использовать ее в режиме полурабов, без оформления, когда они экономят на всем: на социальных выплатах, на страховании, на условиях жизни, условиях труда.

-- С этим в России повсюду сталкиваются, от острова Русский до Сочи. Где большая стройка, даже при наличии того, что есть на месте люди, которые хотят работать, лучше привезти гастарбайтеров нелегальных, потому что им просто можно не платить зарплату и отправить домой без денег.

-- Вопрос в том, что как только мы будем создавать условия, затрудняющие такое противоправное поведение работодателей, тогда издержки по привлечению нелегальной, полулегальной рабочей силы возрастут. Появится реальный выбор: взять легально людей, в том числе тех, которые живут в Москве, или взять иностранных работников, которых надо содержать в нескотских условиях, которых надо страховать, соблюдать Трудовой кодекс.

Поэтому влияние регулятора - и правительства Москвы, и Федеральной миграционной службы - достаточно велико, чтобы стимулировать снижение притока неквалифицированной рабочей силы. Параллельно мы говорим и о финансовом центре, упрощении притока сюда высококвалифицированной рабочей силы. Мы находимся не в первых рядах мировой конкуренции за таланты. Нам надо свои таланты удерживать, а, во-вторых, добиваться того, чтобы высокооплачиваемые иностранные специалисты приезжали сюда, учили нас, работали с нашими людьми, показывали образцы нормальной организации труда, которые есть в лучших странах, влияли на предпринимательский климат, на климат трудовых отношений. Для нас это очень важно.

-- По разным рейтингам Москва выходит едва ли не в первые 15 городов по экономическому влиянию. А по качеству жизни - в седьмом- восьмом десятке. Можно ли остаться на таких высоких позициях по экономическому влиянию и на таких низких позициях по качеству жизни?

-- Нет, нельзя. Это как раз одна из тем, которые были сделаны в рамках работы над стратегией Москвы, которая продолжается. Это противоречие разрывает ситуацию угрожает тем, что низкое качество жизни начнет отрицательно влиять и снижать наши позиции по экономическому потенциалу.

-- Конкурентоспособности. Потому что самый творческий, трудовой ресурс будет искать места с лучшим качеством жизни.

-- Конечно. Мы конкурируем давно уже не с российскими городами, а с глобальными городами. Гражданин мира, который умеет работать, имеет высокую квалификацию, хочет зарабатывать деньги, будет выбирать. Москва на 15-м месте, и какой-нибудь другой город на 16-м месте, но по качеству жизни Москва на 70-м месте, а этот город на 20-м месте. Зарабатывая одни и те же деньги в городе, где безопаснее, приятнее, здоровее жить, он предпочтет Москве другой город. Низкое качество жизни, мы работаем над этим. Если не будем его повышать заметно, оно будет негативно влиять на экономический потенциал Москвы, на ее привлекательность.

-- Из последнего, что тоже все москвичи обсуждают, это тотальный снос "палаток"...

-- Давайте осторожней скажем: обновление мелкой розницы.

-- Скажу из собственного опыта. Я, к сожалению, до сих пор курильщик, вчера я прошел три квартала, сигареты купить не смог. Мне пришлось стоять в длинной очереди в большом универсаме, чтобы купить пачку сигарет. А в чем все-таки был смысл этого действия?

-- В качестве иронии могу сказать, что эти сложности как раз и отучат вас. Если вы еще два раза постоите полчаса в очереди за сигаретами, то, может быть, и курить бросите. Это в качестве шутки. Если говорить серьезно, то попытка упорядочить мелкую розницу, навести порядок с ларьками...

-- А можно я возражу? Я бывал во многих городах, далеко не везде в мегаполисе совсем эту мелкую розницу сносят. Она там, кстати, более урегулирована, там есть газеты, есть те же сигареты, есть хот-доги. Но мне очень долго казалось, что Москва опережает всех по удобству жизни хотя бы в этом, что в любой момент везде я могу без проблем все, что угодно купить.

-- А вас не смущало то, что это выглядело, мягко говоря, уродливо? Вот эти киоски, которые исторически возникали, как маленькие такие трущобы отдельно взятые, плодились по всему городу. Что это фактически был серый сектор экономики, который не платил налоги?

-- Это было удобно.

-- Если не считать случаи отравления и неплатежи налогов. Задача состояла в том, чтобы оцивилизовать его во всех смыслах, чтобы сделать это гигиенично, сделать это удобно. Мы сейчас получаем два потока откликов граждан: первый - возмущенный, негде купить сигареты, второй - возмущенный тем, что мало снесли, что по-прежнему есть киоски, которые мешают жить, мешают ходить, мешают посадке и высадке пассажиров.

-- Посадка и высадка пассажиров у больших мега-моллов еще в сто раз сложнее, чем если это разбросано по массе точек.

-- Да, у нас довольно жесткие сейчас правила вводятся регулирования торговли в зоне дорожной инфраструктуры, но это попытка оцивилизовать. Во-первых, мы ввели единые стандарты внешнего вида и добьемся того, чтобы все, кто остался, будут работать по этому внешнему виду.

-- То есть частично мелкая розница вернется?

-- Она возвращается. Вы же видите, что конкурсы и аукционы проходят, люди получают права, начинают торговать. Город будет увеличивать это количество. Та попытка расправиться с мелкой розницей - это неправильно воспринятый сигнал, на местах попытались сразу усилить. Нет, у нас не будет войны против мелкой розницы, у нас будет процесс цивилизованной замены всего устаревшего, неконтролируемого серого в белый сектор, в архитектурно согласованные формы, с длительным прогнозируемым периодом работы. Как минимум на три года предприниматели получают право торговли, платят рыночную сумму, что снижает шансы вымогать у них дополнительные деньги. Поэтому это не война с мелкой розницей. У нас есть дефицит довольно серьезный, у нас 680 кв. метров на тысячу человек, а в Европе - 1300, а в Питере - 800. мы уже отстаем от многих российских городов. Это не значит, что мы все это будет добирать киосками, нет, это и магазины шаговой доступности. Их перспективы, кстати, важнее и больше, правда, их сложнее делать.

-- Они уже дороже.

-- Не факт. Если вы посмотрите киоски и стационарные магазины, в киосках чаще дороже, потому что он ближе стоит, вам ближе до него дойти. Мы увеличиваем количество ярмарок, например. Мы тоже начали вроде бы бороться с ярмарками, теперь мы понимаем, что это важный элемент. Причем, все ярмарки. Мы доведем это число до 300 в городе, сделаем их компактнее, чтобы доступ к свежим продуктам был гораздо ближе к населению.

-- Если коротко, как поднять наше место в рейтинге по качеству жизни?

-- Все 16 программ, которыми занимается правительство: и транспорт, и социальная защита, развитие образования, развитие здравоохранения, безопасный город, открытое правительство, стимулирование экономической активности, - все содержат меры, которые объективно повышают наши шансы в этом рейтинге. Это транспорт, это качество воды, это качество воздуха, это качество медицинской помощи, это образовательные стандарты, которые понятны иностранцам. Он приедет сюда, потому что здесь можно много зарабатывать денег, но он не приедет сюда, потому что он не понимает, с каким дипломом его дети выйдут, и признают ли этот диплом у него на родине, когда он вернется, отработав в Москве, заработав хорошие деньги с хорошими воспоминаниями.

Казалось бы, технические вещи в конце концов являются для него решающими для того, чтобы принять решение поехать сюда или, например, в Прагу. В Праге уже европейский стандарт этого образования, он понимает. В Москве гораздо более интересные возможности по бизнесу, но есть проблемы со здравоохранением - в его понимании, есть проблемы со стандартами в образовании - в его понимании. Поэтому вот эти вопросы тоже решаются в рамках городских программ.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 10 октября 2012 > № 663770 Андрей Шаронов


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 29 февраля 2012 > № 502613 Андрей Шаронов

Андрей Шаронов: «Я пришел на эту должность не встретить пенсию и не считаю ее подарком судьбы»

Заммэра рассказал «МН» об экономике Москвы и своей карьере

Наталия Беришвили

Андрей ШАРОНОВ был назначен на пост заместителя мэра Москвы по вопросам экономической политики в декабре 2010 года. До этого он работал в Министерстве экономического развития РФ и был управляющим директором группы компаний «Тройка Диалог». Шаронов рассказал «МН» о новом характере работы московской администрации, расширении Москвы, источниках пополнения городского бюджета и своей карьере.

— Что в экономическом плане принесет столице проект «Новая Москва»?

— Прежде всего надо понимать, что это долгосрочное, долгоиграющее решение и никаких быстрых изменений ждать не следует. В шутку говорят, хотя в этом есть большая доля здравого смысла, что Москва доросла до нынешних границ за 870 лет. Прирезав к столице территорию в полтора раза больше существующей, наивно рассчитывать, что город быстро с ней срастется. Какие идеи закладывались в это решение? Прежде всего это была реакция на перегруз центра Москвы. Он возник по многим причинам, сложившимся не вчера, не позавчера и даже не сто лет назад, а еще раньше. Москва имеет моноцентричную схему: большая концентрация мест приложения труда находится в центре города — их здесь более 40%! Люди едут на работу из спальных районов, из населенных пунктов, находящихся за административными границами Москвы. При этом живет в центральном округе менее одной десятой части населения. Вот и появилась идея расширения, сопровождающегося в том числе переносом административных органов государственной власти как федерального, так и московского уровня на присоединяемые территории.

Почему важен перенос? Это создаст искусственный центр притяжения и ускорит консолидацию активности вокруг него. Идея состояла в том, чтобы уйти от моноцентричной системы и прийти к полицентричной. В мире есть такие примеры. Так, парижский район Дефанс создавался на периферии, на достаточно большом отдалении от центра, но он превратился в деловой центр, дорогой и престижный район. И это дало свои плюсы. Создание нового центра роста — это очень важная задача перспективного развития Москвы, которая при этом ни на рубль не уменьшает объем задач по улучшению инфраструктуры в исторической части города. То есть когда мы уберем административные органы государственной власти из исторического центра, мы все равно будем проводить работу, направленную на улучшение инженерной и транспортной инфраструктуры в исторических границах Москвы.

— Может ли авиатехника стать частью транспортной инфраструктуры Москвы? Недавно, например, обсуждался вопрос о том, чтобы пересадить высокопоставленных чиновников из автомобилей со спецсигналами на вертолеты.

— Все дело в регулировании полетов над мегаполисом. Могу сказать, что в Нью-Йорке вы можете за умеренную плату купить билет на вертолет просто, что называется, «с улицы», не будучи чиновником с мигалкой, и долететь на нем, например, с Манхэттена до аэропорта Джона Кеннеди. Перелет займет минут восемь. Стоит это не сумасшедшие деньги, около $200, в то время как за поездку на такси по аналогичному маршруту нужно заплатить около $40.

Какие я вижу ограничения для Москвы? Во-первых, мы находимся в ситуации, когда воздушным движением у нас управляют военные. Может, я буду не очень корректен, но Москва является режимным городом, в нем находятся режимные объекты, осуществляется охрана высших должностных лиц, и с этой точки зрения есть ограничения и препятствия. А техническая возможность для полетов над мегаполисом давно существует. Да, наверное, должно появиться больше вертолетных площадок, но это не проблема. Проблема в организации воздушного движения, в снятии или управлении режимными ограничениями и рисками, которые существуют. Однако в других странах эту проблему как-то решают. Поэтому, я думаю, варианты решения возможны, и это могло бы создать определенную транспортную альтернативу некоему кругу людей — как должностным лицам, так и тем, кто в состоянии оплатить свое передвижение таким видом транспорта. И этих людей в Москве достаточно много. Можно было бы на какой-то минимум улучшить транспортную ситуацию.

— Что существенно могло бы повлиять на транспортную ситуацию?

— Кардинальное решение проблемы — исключительно в приоритете общественного транспорта. Сегодняшняя структура Москвы закладывалась в 60-е годы XX века. Генплан того времени предполагал плотность автомобилей «три штуки на 100 человек». Сейчас в столице на 100 человек приходится 30 автомобилей. И понятно, что имеющаяся транспортная инфраструктура в принципе не в состоянии переварить такой транспортный поток. Плотность дорог настолько мала, что, даже увеличив ее в два раза — до шести автомобилей на 100 человек, вряд ли можно добиться значительных результатов. Каких-то обозримых вариантов за реальные деньги нет. Могут быть улучшения, но радикальный вариант — это повышение доступности и престижности общественного транспорта вкупе с добровольным отказом в его пользу от частных автомобилей.

— Большое количество инвестконтрактов, заключенных городом при Юрии Лужкове, расторгается. По какой причине? И какова политика сотрудничества города с инвесторами строительства сейчас?

— Сейчас инвестконтракты не заключаются в принципе. В настоящее время основной способ реализации инвестиционных проектов за счет частных инвесторов — это земельные аукционы. Что касается инвестконтрактов, заключенных ранее, то существует две основные причины их расторжения. Первая — когда инвестор не может построить, вторая — когда город не хочет, чтобы инвестор строил. Ситуация, когда инвестор не может построить, встречается довольно часто. Была раньше такая практика, когда люди получали право на строительство, а потом его продавали. Известно много случаев, когда продать не успели, а сроки контракта давно прошли. В такой ситуации инвестор, как правило, легко соглашается на расторжение. Для второго варианта расторжения инвестконтрактов главным основанием служит градостроительное ограничение. Например, конкретный объект в данном месте не будет обеспечен ни транспортной, ни инженерной инфраструктурой. Это, попросту говоря, когда в густонаселенном районе на месте пятиэтажки возникает 30-этажный дом. Инвестора ничего не волнует, кроме продажи квартир в нем, а город и жители оказываются один на один с необходимостью как-то расшивать проблемы. Вот это второй тип расторгаемых инвестконтрактов.

— Какие объекты в ближайшее время Москва собирается продать и какую прибыль приносит городу приватизация?

— Доходы от приватизации значительные. В прошлом году город выручил от продажи порядка 280 млрд руб. Были проданы такие объекты, как Банк Москвы, доля в нефтяной компании Sibir Energy, гостиница «Националь», аэропорт Внуково. Хотя, если быть точным, Внуково был передан федерации (на федеральный уровень. — «МН»), а мы за это получили трансфер от Минфина на транспортные нужды, что для нас очень важно. В этом году планируется продажа нескольких гостиниц. У города в собственности находится большое количество отелей, однако это рыночный сектор и сидеть на нем не имеет никакого смысла. Будут также проданы доли в кондитерской компании «Объединенные кондитеры», в парфюмерной фабрике «Свобода». Мы хотим избавиться от литейно-механического завода в Ярцеве, который не нужен нам для исполнения городских функций. Это произойдет, как только мы найдем инвестора, предлагающего за него адекватные деньги. «Мосмедыньагропром» тоже планируем продать, это такая сельскохозяйственная забава, находящаяся к тому же на территории другого субъекта, и нет резона ее сохранять. Кроме серьезного дохода для городского бюджета, с помощью приватизации мы уходим от совладения с другими собственниками. Такая форма собственности порождает коррупцию как со стороны управляющих менеджеров и крупных акционеров, так и со стороны чиновников, которые контролируют деятельность предприятия от города.

Однако мы не должны избавляться от активов моментально, фискальные интересы Москвы для нас очень важны. Именно поэтому часть объектов не была продана в прошлом году.

— Доходы, полученные благодаря приватизации, повлияли на снижение объема заимствований Москвы?

— В 2011 году удалось достичь того, что мы не занимали на рынке, сведя бюджет без заимствований, в том числе действительно за счет больших доходов по приватизации. Мы заняли лишь в Минфине 15 млрд руб., притом по нерыночной ставке, поэтому, честно говоря, грех было отказываться от этих денег.

В этом году объем дефицита бюджета меньше, чем в прошлом. И мы надеемся, что также не придется прибегать к услугам долгового рынка. На будущий год, наверное, будем это делать, потому что наши инвестиционные обязательства растут. Это связано в том числе с интенсивной программой транспортного строительства. Однако вспомним теорию финансов: заимствования не страшны сами по себе. Страшно, когда ты занимаешь без определенной цели и без понимания источников для погашения долга. Вот этого мы точно не делаем и делать не будем. Мы постараемся занимать по минимуму, полностью отдавая себе отчет, зачем это нужно, чтобы деньги не лежали на депозитах с меньшей доходностью, чем стоимость, по которой мы взяли их в долг на рынке. Прямо или косвенно эти деньги будут увеличивать добавленный продукт города. Мы можем строить транспортные развязки, школы и больницы и через рост качества жизни и привлекательности города будем эти деньги получать в виде налогов на прибыль со стороны тех компаний, которые придут в Москву или не уйдут из нее, потому что здесь станет лучше жить. Поэтому сами по себе заимствования могут существовать. Политика управляемого бюджетного дефицита — это нормальное, а не экстремальное явление. Важно, чтобы мы держали его в ограниченных рамках и очень четко понимали, что и когда будем отдавать, а также что важного и ценного для города мы создаем на эти деньги.

— Какие направления бизнеса нужно развивать в Москве?

— Вы знаете, в данном вопросе город скорее должен реагировать на запросы бизнеса, а не диктовать свои желания. Ограничения должны быть естественными. Прежде всего это высокая стоимость ресурсов. Мы не должны, за редким исключением, искусственно создавать ситуацию, когда инвестор получает ресурсы по небольшим деньгам. В Москве дорогая земля, дорогое имущество, дорогая рабочая сила, высокие зарплаты. Инвестор, который приходит в столицу, должен производить то, что оправдывало бы такие высокие издержки. Он должен опираться на преимущества Москвы, которые состоят в ее огромных размерах, большом спросе и платежеспособности населения. Ведь здесь можно продать хоть черта лысого! Кроме того, Москва — это транспортный хаб. Пожалуй, нет другого города в России, из которого можно было бы так же легко добраться в любой уголок СНГ и мира.

Ограничения со стороны города для инвесторов — экология, жесткие требования по выбросам. Нет смысла работать в Москве инвесторам, которым требуются большие площади, им надо уходить в другие регионы России, где много дешевой земли. Вывод такой: приветствуются как раз те инвесторы, которые готовы прийти в Москву за дорогой рабочей силой и за хорошим рынком сбыта. Или те, которые готовы благодаря удобным каналам связи транспортировать отсюда свой товар — не уголь или щебень, конечно, а, например, электронную продукцию, программное обеспечение.

— Вы отождествляете себя больше с бизнесменом или с чиновником? Ведь перед тем как занять должность заммэра, вы работали управляющим директором компании «Тройка Диалог».

— Конечно, я сейчас чиновник. Но, с другой стороны, три года работы в бизнесе серьезно повлияли на психологию и мировоззрение. Я пришел на эту должность не встретить пенсию и не считаю ее подарком судьбы. Это очень серьезная позиция, но я воспринимаю ее как этап в своей карьере. И конечно, хочу сделать на этом этапе как можно больше. Мне кажется, Сергей Собянин пришел в Москву с такими же мыслями. Поменять ситуацию, сделать столицу более современной и привлекательной для жителей и для бизнеса — это наши цели.

— То есть, по-видимому, это предполагает новые акценты в характере работы московской администрации?

— На самом деле понятно, что добавочная стоимость создается в бизнесе, а государство только перераспределяет общественный продукт. Надо из этого исходить и четко понимать, где та курица, которая несет золотые яйца. Она не в Минфине и не в департаменте финансов. Прибавочная стоимость создается на предприятиях, в офисах, где работают люди, которые кормят себя, свою семью и город.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 29 февраля 2012 > № 502613 Андрей Шаронов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter