Всего новостей: 2525844, выбрано 2 за 0.130 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Жигалкин Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольАрмия, полициявсе
США. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 29 февраля 2016 > № 1672038 Юрий Жигалкин

Тихий финал сверхдержавы

Начало экспорта американской нефти и газа знаменует конец концепции России как энергетической сверхдержавы

Юрий Жигалкин, Радио Свобода, США

Знаменует ли отправка первого супертанкера с американским природным газом в Бразилию конец российским надеждам на статус энергетической сверхдержавы? Почему американские компании не позволят поднять цены на энергоресурсы? Понадобятся ли кому-нибудь российские газопроводы? На что Россия будет жить?

Эти и другие вопросы мы обсуждаем с Тедом Майклом, сотрудником американской аналитической фирмы Genscape, Полом Грегори, профессором Хьюстонского университета, комментатором журнала Forbes, и Михаилом Бернштамом, профессором экономики, сотрудником Гуверовского института в Калифорнии.

В четверг под погрузку в техасском порту Сабин Пас встал супертанкер The Asia Vision. Груз, с которым он в ближайшие дни отправится в Бразилию, необычный. Это — американский сжиженный газ. В силу существовавшего больше сорока лет запрета на экспорт нефти и газа никогда прежде из портов США, за исключением Аляски, откуда небольшие объемы природного газа экспортировались в Японию, сжиженный природный газ не отправлялся иностранным потребителям. И это не эксперимент. Американский производитель природного газа корпорация Chenier соорудила морской терминал, приспособленный специально для загрузки сжиженного природного газа, который она уже производит на сооружаемых ею двух заводах. Хотя проект масштабного экспорта американского газа разрабатывался несколько лет назад в надежде на более высокие цены, Chenier не смущает удешевление сырья, она планирует взять свое объемами. К 2020 году, прогнозируют представители компании, США станут одним из трех крупнейших экспортеров природного газа в мире.

Около двух месяцев назад накануне Нового года из другого техасского порта Корпус Кристи вышел супертанкер Theo T с грузом нефти для французских потребителей. Это был первый регулярный рейс танкера с грузом американской экспортной нефти за сорок с лишним лет. Через несколько дней супертанкер с американской нефтью отправился из Хьюстона в Нидерланды. Данных о том, сколько судов вышли с нефтью из американских портов за последние два месяца, пока нет, хотя, скорее всего, их число увеличилось.

Американские производители нефти и газа получили право свободно экспортировать свой продукт в декабре после отмены сорокалетнего запрета на экспорт, введенного после объявления странами — членами ОПЕК эмбарго на продажу нефти союзникам Израиля. США остаются импортером нефти, но ее закупки за десять лет упали на 32%, а открытие практически бездонного источника углеводородов — в виде сланцевой нефти и природного газа — убедило даже самых убежденных скептиков в Конгрессе и в Белом доме в том, что экспорт извлекаемых из американских недр углеводородов не угрожает энергетической безопасности США. Мало того, кое-кто на Капитолийском холме даже окрестил американскую нефть и сжиженный газ «инструментом свободы». Имеется в виду свобода от давления, диктата и непредсказуемого поведения Кремля, объектами которой оказались немало соседей России. Оптимисты рассчитывают на то, что выход американской нефти и газа на мировые рынка приведет к созданию реального всемирного рынка нефти и газа. Именно свободный рынок, как надеются оппоненты Кремля, надежно предотвратит мир от искусственного взлета цен нефти и отобьет или умерит геополитические аппетиты российского руководства.

Вместе с тем, американские экспортеры пока начинают с малого. Что можно сказать сегодня о перспективах американского экспорта энергоресурсов?

— Соединенные Штаты превратились сейчас в ведущего производителя нефти в мире, — говорит Тед Майкл. — Всего несколько лет назад США были крупнейшими импортерами. Ныне импорт сокращается, в то время как экспортные перспективы выглядят очень заманчиво. Около десяти лет назад мы добывали 5 миллионов баррелей нефти в день. Сейчас — больше 10 миллионов. Расширение добычи произошло в основном за счет сланцевой нефти, это так называемая легкая нефть, очень привлекательная для потребителей в Европе и Азии. В самой Америке в силу различных причин нефтеперерабатывающие заводы предназначены для обработки более тяжелых сортов нефти. Так что можно предположить, что значительные объемы этой «легкой» нефти будут экспортироваться, а импорт иностранной нефти в США сокращаться. В результате потребители впервые обретут надежного не подверженного геополитическим сотрясениям партнера на мировом рынке нефти. В отношениях с американскими производителями исключаются тревоги, свойственные отношениям с ближневосточными экспортерами, находящимися в нестабильном регионе, или с Россией, которая доказала свою готовность использовать энергоресурсы в качестве политического инструмента. Американскую нефть, скорее всего, предпочтут российской или саудовской азиатские страны — наши союзники. И я предполагаю, что есть потенциал для экспорта нескольких миллионов баррелей нефти в день.

— Только что объявлено о начале загрузки сжиженным газом первого танкера, который отправится с американским природным газом из Луизианы в Бразилию. Означает ли это появление реального конкурента «Газпрома», скажем, на европейском рынке?

— Европейский союз поставил политическую задачу достижения независимости от поставок российского природного газа, лишения России монополистического положения на европейском рынке и способности диктовать свои цены восточно-европейским странам. В таком контексте у американских экспортеров природного газа наверняка есть хорошие перспективы. Уже сейчас разговор идет о возможности экспорта крупных объемов сжиженного газа из США в ближайшем будущем. В стадии сооружения находятся заводы по сжижению газа, которые позволят производить около 85 миллиардов кубометров природного газа в год. Эти производства вступят в строй в ближайшие три года. Чтобы был понятен масштаб, Европа потребляет сейчас около 450 миллиардов кубометров газа в год, а Россия экспортирует в Европу приблизительно 150 миллиардов кубометров. Американское федеральное правительство выдало разрешения на экспорт 120 миллиардов кубометров газа в год в страны, у которых с США нет соглашений о свободной торговле, то есть фактически любая страна может закупать этот газ. И если цены природного газа будут привлекательными для американских производителей, то можно ожидать резкого роста добычи и экспорта газа. Ожидается, что Вашингтон к 2020 году увеличит лимиты экспорта до 200 миллиардов кубометров в год, а это уже превышает объем российского экспорта в Европу.

— А готовы ли потребители к приему американского природного газа?

— Северо-Запад Европы в основном готов. Там достаточно морских терминалов и хранилищ для импорта 230 миллиардов кубометров газа в год. Трудности возникают с транспортировкой газа в Центральную и Восточную Европу, где, собственно, он и должен конкурировать с российским газом.

— Но, вероятно, возникнет вопрос о стоимости этого американского газа, который необходимо привести в сжиженное состояние и отправить морем на большие расстояния. Будет ли он конкурентоспособным?

— Мир все еще не осознал новой реальности, заключающейся в том, что добыча природного газа превратилась в своего рода конвейерный процесс производства газа. Сейчас нет необходимости выбрасывать гигантские средства на поиски месторождений природного газа. Добычу газа сейчас можно уподобить сооружению автомобилей. Каждый год усовершенствование технологического процесса позволяет снижать себестоимость производства газа. Вместе с падением цен газа стоимость производства тоже падает. Проблема заключается в оплате трубопроводов для доставки газа. Транспортировка остается самым дорогостоящим элементом в экспортной цепочке, и в этой области пока не произошло технологической революции. Однако в любом случае, благодаря сланцевой революции Соединенные Штаты превратились в крупнейшего производителя природного газа. Сейчас в США производится около 750 миллиардов кубометров газа в год, наполовину больше, чем десять лет назад, чуть больше, чем в России. К 2020 году производство может достичь 1 триллиона кубометров. Так что его экспорт будет неизбежно увеличиваться. От этой новой реальности никуда не деться, — говорит американский аналитик Тед Майкл.

— Профессор Грегори, почувствует Кремль, образно говоря, дыхание американской нефти у себя за плечами?

— Влияние уже есть у русской экономики, русский бюджет в кризисной ситуации, — говорит Пол Грегори. — Я удивлен, что все этого не понимают.

— Что значит кризисная ситуация? Для русского человека, как мне кажется, кризисная ситуация — это когда ему не выплачивают зарплату, когда в магазине нет еды, вот что для него кризисная ситуация.

— Думаю, все эти явления существуют в России, масштабы кризиса растут, индексации пенсий уже нет, невыплата заработной платы, в госслужбе зарплаты задерживаются. Везде индикаторы кризиса, по моему мнению. Это начало кризиса, мы не в середине.

— Профессор Бернштам, можно ли сказать, что это падение цен нефти, цен на энергоносители действительно окончательно подорвало российскую экономическую модель, которую пытался создать Путин?

— Путин здесь ни при чем, — говорит Михаил Бернштам. — Я вынужден здесь выступить в защиту Путина. Во-первых, в 2000-е годы абсолютно все: Международный валютный фонд, Всемирный банк и прежде всего западные инвесторы, которые голосовали собственными деньгами, рассчитывали на то, что развитие нефтегазовой промышленности в России — это ее сравнительное конкурентное преимущество и это ее будущее. Никто не рассчитал и не заметил, что на наших уже глазах происходили как минимум две технологические революции, а может быть и три. Первая — это сланцевая революция в производстве нефти и газа. Вторая — это создание новых способов создания и транспортировки сжиженного природного газа, который меняет всю картину в мире. Третья проявляется сейчас — это электрические автомобили. Все это вместе взятое колоссально изменило всю картину технологической структуры и промышленной структуры развитых стран. Чтобы привести самый маленький пример, вспомним, что с начала 80-х годов и почти до сегодняшнего дня все время речь шла о строительстве новых газопроводов. Сейчас, если мы посмотрим на цифры и на будущее, мы увидим, что газопроводы не нужны — это отжившая отрасль промышленности. Уренгой — Ужгород пропускает 28 миллиардов кубических метров газа в год, «Северный поток» хваленый пропускает 55 миллиардов кубических метров газа в год, а всего лишь полсотни или 70 крупных кораблей перевозят такое же количество в виде сжиженного природного газа, и эти газопроводы дороги и не нужны.

— Если, профессор, и нефтегазопроводы, о сооружении которых так любит говорить Кремль, по вашим словам, никому уже и не нужны, можно с твердостью заявить о провале ставки Владимира Путина на превращение России в энергетическую супердержаву?

— Это оказалось невозможным в результате технологической революции. Ставка была сделана не Владимиром Путиным, ставка была сделана всем мировым сообществом и не в начале 2000-х годов, а в начале 1970-х годов после нефтяного кризиса 1973 года. Вот тогда уже советское правительство решило, что конкурентное преимущество не в том, чтобы догонять все время Запад по технологиям и по промышленному развитию, а в ставке на очень простой тезис: экспортировать нефть и газ, импортировать продовольствие и потребительские товары. Был шанс в начале 90-х годов после начала реформ заменить эту модель. Это не было сделано. Чем занимались? Занимались переделом собственности в тех отраслях промышленности, которые потом оказались отсталыми. И сейчас в 2000-е годы, когда поднялись цены на нефть, то решили, что теперь наконец-то будет работать. Это, знаете, мне напоминает знаменитую фразу, которую приписывают Альберту Эйнштейну. Что такое безумие: безумие — это делать одно и то же несколько раз подряд и ожидать других результатов. Вот они это сделали третий раз подряд — это не Путин, это третий раз подряд в 2000-е годы это сделали, и сейчас этому конец пришел.

— Профессор Грегори, провал концепции энергетической супердержавы?

— Я не согласен с профессором Бернштамом. Он говорит, что это не вина Путина, но Путин в Кремле 15 лет. Когда он стал президентом, он обещал диверсификацию экономики, но не выполнил это обещание. Я думаю, что невозможно было выполнить обещание диверсификации из-за того, что отсутствует право собственности. Есть предприниматели в России, есть хорошие люди, которые создали заводы, новые бизнесы и так далее, но какие теперь у них стимулы? У них совсем нет стимулов из-за того, что они знают, что, если они успешны, Кремль заберет их деньги, — это и есть вина Путина, не Международного валютного фонда и так далее. Всегда есть выбор изменить дело.

— Пол Грегори, соблазнительно спросить, как вы считаете, причиной этому недальновидность Путина, плохие советники, погоня за легкой прибылью? Почему Кремль наступает на те же самые грабли с 70-х годов?

— Не могу смотреть внутрь его мозга. Я думаю, что он понял, что энергетика — это политическое оружие. Если у него энергетическая супердержава, у него будет политическая власть на мировой арене. Думаю, он понял преимущества для политики.

— То есть ошибся вдвойне? Поверил в миф энергетической супердержавы и в то, что это эквивалент супердержавы?

— Да, я думаю, что он очень глупо действовал, особенно на газовом рынке в Европе. Потому что он уничтожил европейский рынок из-за того, что использовал газ как политическое оружие. Когда Европа это поняла, начала импортировать, искать новые источники и так далее. Это очевидно была ошибка Путина.

— Если нефтяные и газовые доходы дали Владимиру Путину основания для ведения, так сказать, сверхдержавной внешней политики, можно предположить, как отсутствие этих доходов отразится на его кампаниях на Украине и Сирии?

— Я думаю, вполне возможно, что это не так дорого, — говорит Пол Грегори. — Я немножко был удивлен, потому что считают, что Украина стоит в год для России один миллиард — это не крупные деньги в мировом масштабе. Я прочитал, что война в Сирии стоит 2–5 миллионов долларов в день. Я думаю, что это не путинская проблема, путинская проблема — это недоплата пенсий, это сокращение бюджетных ресурсов. Это стоит Путину больше, чем военные действия в Украине и Сирии. Я думаю, но я не эксперт в этом вопросе.

— Профессор Бернштам, ставка на экспорт нефти провалилась, что делать Кремлю?

— Если сделана ставка, начиная с 1973 года, потом с начала 90-х годов, потом третий раз в 2000-е годы, ставка на очень простые международные экономические отношения — экспорт природных ресурсов, импорт продовольствия и потребительских товаров. В этой ситуации, когда падают цены на природные ресурсы, правительство оказывается в очень трудном положении, как и оказалось советское правительство во второй половине 80-х годов, когда упали мировые цены на нефть. Тогда надо либо одалживать на мировом рынке кредиты, либо каким-то образом заставлять население смириться с ухудшением образа жизни. Критический вопрос такой: насколько смиренно воспримет это население? В 2013-14 году 51% доходов бюджета происходил от нефти и газа. Значит, он уже в 2015 году упал до 44%, сейчас ожидается, что в 2016 году упадет до 35%, бюджет от этого пострадает. Значит, арифметически уже поддерживать нынешний жизненный уровень населения невозможно ни через бюджет, ни через импорт.

— Пол Грегори, ставит американский выход на мировые рынки нефти и газа крест на этой энергетической модели развития России?

— Трудно предсказать будущее, всегда есть неожиданные явления, может быть, будет какой-то кризис в Саудовской Аравии, может быть, будет что-то совсем непредвиденное. Без нефтяных доходов жизнь в России будет хуже, как говорил профессор Бернштам. Может быть, Путин переживет, но уровень жизни населения России будет падать. Уже, наверное, упал на 15%. Я не вижу, где будет какой-то положительный импульс, потому что невозможно увидеть в России перспективы развития промышленности или услуги.

— Профессор Грегори, насколько я понимаю, в кремлевском случае надежда на продолжение нефтяного чуда умирает последней. Оттуда все еще изредка разносятся предсказания о том, что цены нефти вернутся чуть ли не к ста долларам за баррель. Рискнете сделать прогноз о том, что этого не случится?

— Пусть ответит профессор Бернштам.

— Давайте я сделаю то, что я редко делаю, рискну дать прогноз на будущее, — говорит Михаил Бернштам. — Я вам даю две критические цифры — 36 и 80. 36 долларов за баррель — это средняя цена нефти в Соединенных Штатах, традиционной и сланцевой. Производство сланцевой нефти колеблется от 23 до 50 долларов за баррель, 36 средняя. В этой ситуации, если цена на нефть несколько поднимается на мировом рынке в силу тех или иных причин, хоть кризис на Ближнем Востоке, хоть увеличение экономического роста в Китае, по любым причинам, в этой ситуации уходит 80 дней всего лишь для того, чтобы новые сланцевые скважины вступили в действие, либо возобновили производство, либо начали новое производство.

— Вы хотите сказать, что в Соединенных Штатах есть компании, которые могут за 80 дней начать новое производство в случае благоприятного изменения рыночной конъюнктуры?

— Совершенно верно, они есть, эти скважины существуют. То есть если нефть поднимается выше 36 долларов, она не может подняться выше дольше чем на 80 дней, потому что в это время уже сразу вступает новое производство. Все эти скважины закрыты, они открываются, цена падает, они закрываются. Мировая равновесная цена сейчас на нефть будет такой, какой по технологическим условиям является цена производства на маргинальной скважине сланцевой нефти в Соединенных Штатах.

— Иными словами, выход американцев на всемирные рынки нефти убивает всякие надежды на создание российской энергетической сверхдержавы?

— Сланцевая революция уже положила конец российским надеждам, она положила конец роли Саудовской Аравии в мире, она положила конец влиянию ближневосточных кризисов на мировую экономику. Ничего подобного тем шокам, которые происходили в мировой экономике, рецессии на Западе в 1973 и в 1979 году, ничего подобного уже не будет. Потому что ресурсы сланцевой нефти и ресурсы сланцевого газа в Соединенных Штатах и в других странах не ограничены, значит, достаточно только того, что, при нынешней ситуации, чтобы цены поднялись, сразу увеличивается производство. Поскольку технологический прогресс будет продолжаться, то себестоимость будет падать, нефть и газ будут дешевле. 80 дней уходит на то, чтобы увеличить производство на существующих уже или на новых сланцевых скважинах, и тоже 80 дней уходит в среднем на то, чтобы танкер с нефтью или сжиженным природным газом добрался от Соединенных Штатов до любой точки мира, в Японию, в Европу, куда Соединенные Штаты поставляют это. В этой ситуации все те страны, которые раньше могли поставить мир в зависимость от себя, будь то Саудовская Аравия, или другие страны Ближнего Востока, или будь то Россия, — они утратили свою мировую роль, они сделали ставку на отсталость, они сделали ставку на бесперспективные отрасли промышленности.

— Пол Грегори, если профессор Бернштам рисует нам верную перспективу, можно сказать, что Россия стала окончательно жертвой этого нефтяного проклятья?

— Да. Я согласен со всем, что говорил профессор Бернштам.

— То, что говорит профессор Бернштам, звучит очень печально. Какие перспективы в этом смысле у России?

— Трудно сказать. Приход нового режима, может быть, даст перспективы, какие-то экономические реформы, которые дадут какое-то право на имущество, конец олигархии, конец коррупции. Потом, я не вижу, почему Россия не может развиваться как нормальная страна. Но это все зависит от политики.

— Профессор Бернштам, дело политики или Россия безнадежно отстала? Помнится, вы говорили, что она безнадежно отстала.

— Нет, как раз я полностью согласен с профессором Грегори, дело всегда в любой стране, не только в России, всегда дело выбора экономической политики. Но если надолго держится курс на отсталость, курс на природные ресурсы или на такие товары, которые сегодня на мировом рынке ценятся, а завтра спрос на них падает или технологическая революция их вытесняет, то тогда страна оказывается обреченной на долгое время на отсталость, пока она не заменит свою экономическую политику.

— Пол Грегори, освободит американский газ Европу и мир от энергетической зависимости от России?

— Трудно сказать. Сланцевый газ — это совсем новое явление, мы не знаем, какие будут сравнительные цены. Я готов ответить через два года, но я не могу ответить сейчас.

— Михаил Бернштам, осуществляется, наконец, предсказание тех, кто говорил, что экспорт американской нефти и газа — лучший инструмент для того, чтобы урезонить президента Путина и Кремль?

— Развитые промышленные страны и бедные развивающиеся страны больше не зависят от стран —производителей и экспортеров энергоносителей. Вот это самое главное. Раньше был рынок продавца, те могли диктовать свои цены и могли диктовать свои политические условия. Россия могла требовать чего-то, Саудовская Аравия могла требовать чего-то, Иран мог требовать чего-то — это все кончилось, теперь уже рынок покупателя. Соединенные Штаты и Австралия в ближайшие годы выведут на рынок дополнительно примерно 150 миллиардов кубических метров газа сжиженного, и это близко по объему всему российскому экспорту. Это приводит к тому, что не нужны никакие газопроводы, не нужны никакие долгосрочные капитальные вложения в совместные предприятия Германии и России, не будет второго «Северного потока», а будут американские танкеры. Самое серьезное узкое место — это нехватка этих танкеров, нужно построить дополнительно еще 100 таких кораблей, которые смогут американский сжиженный газ везти в Японию, в Китай, в Европу, в Корею, и все. Даже если бы сейчас Россией правил не этот человек, а мать Тереза или Серафим Саровский — это все уже не имело бы никакого значения, потому что американский сжиженный газ с учетом цен транспортировки и себестоимости транспортировки оказывается дешевле, чем российский газ, идущий по газопроводам в Европу. По чисто экономическим причинам американский газ завоюет рынок.

США. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 29 февраля 2016 > № 1672038 Юрий Жигалкин


Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 24 августа 2015 > № 1465672 Юрий Жигалкин

Газпром, надломленный санкциями ("Радио Свобода", США)

Российский газовый экспортер теряет дееспособность. Аналитики предупреждают: это грозит Кремлю серьезными проблемами.

Юрий Жигалкин

Пришел ли конец диктату Газпрома в Европе? Могут ли санкции и дешевеющая нефть поставить на колени российский энергетический комплекс? Хватит ли у Кремля средств, чтобы обеспечить верность олигархов? Стоит ли Москве ожидать новых санкций?

Эти и другие вопросы мы обсуждаем с Карен Давишей, профессором университета Майами, автором книги «Путинская клептократия», Андреасом Голдтау, научным сотрудником «Энергетического проекта» Гарвардского университета, Полом Грегори, профессором Хьюстонского университета, комментатором журнала Forbes и Грегори Грушко, управляющим директором американской финансовой фирмы HWA.

В последние дни американские средства массовой информации внезапно заговорили о Газпроме. Причем, в каждой из публикаций проглядывает едва скрываемое изумление относительно того, сколь хрупким оказался на поверку энергетический гигант, два-три года назад пытавшийся диктовать условия игры немалому числу стран. «На фоне сползания российской экономики в рецессию в результате низких нефтяных цен и отсутствия западных кредитов министерство экономики сделало прогноз о том, что Газпром в этом году добудет 414 миллиардов кубометров природного газа. Это рекордно низкий показатель для компании, на которую приходятся самые крупные в мире запасы природного газа, — пишет агентство France Presse в комментарии, перепечатанном несколькими журналами. — Газпром столкнулся с огромными трудностями, пытаясь утвердиться на ведущей позиции на мировом энергетическом рынке, что вызвало предположения, что у энергетического гиганта не останется иного выхода, кроме как рассмотреть вариант раскола компании».

Российский энергетический сектор больше не является мощным оружием России, — констатирует новую реальность газета The Washington Post и приводит данные о том, что спрос в мире на природный газ упал до низшего за постсоветский период уровня, а у государств, которые зависели от газпромовских поставок, теперь есть альтернативные варианты. Журнал Business Insider приходит к выводу, что прошлогодний «колоссальный» контракт на поставки российского газа Китаю при ближайшем рассмотрении выглядит «ужасным» шагом для России, который потребует от нее гигантских затрат на организацию поставок газа при (и это в лучшем случае) минимальной выгоде.

Западная пресса принялась за публичное развенчание Газпрома уже после того, как от него отвернулись инвесторы. Капитализация концерна за шесть лет упала в семь раз, за последний год — более чем в два раза. Газпром традиционно рассматривался западными аналитиками как финансовый фундамент российской власти. Соответственно, его расшатывание чревато серьезными последствиями для Кремля. Находится ли этот фундамент в критическом состоянии? Стоит ли ожидать таких последствий?

Андреас Голдтау, специалист в области энергетических рынков, призывает не торопиться с выводами:

Пуск в эксплуатацию второй ветки газопровода "Северный поток"

— Я бы выделил два фактора, сильно отразившиеся на нынешнем положении Газпрома, — говорит Андреас Голдтау. — Первое — резкое падение потребления природного газа в Европе, главном рынке сбыта российского концерна. В прошлом году объем потребления оказался рекордно низким, 386 миллиардов кубометров газа, что оказалось сюрпризом для подавляющего числа аналитиков. Этот феномен можно объяснить экономической стагнацией в нескольких европейских странах, переходом на возобновляемые источники энергии и сравнительно теплыми зимами. Для крупнейшего экспортера природного газа это плохие новости. Второй фактор — все более ощутимое воздействие американских санкций. Сначала их объектом были нефтяные компании, но в последнее время мы стали свидетелями их применения и против Газпрома, как, например, запрет на использование американских технологий для разработки крупнейшего нефтяного и газового месторождения Южно-Киринское на шельфе Сахалина.

К этому можно прибавить попытки российских конкурентов Газпрома подорвать его монопольное положение экспортера углеводородов. Все это поставило Газпром в трудное положение, но совершенно неуместен, на мой взгляд, разговор о том, что позиции компании подорваны. Она продолжает зарабатывать деньги, она обладает значительными резервами природного газа и нефти. Да, некоторые из ее месторождений иссякают, она должна восполнять эти потери, но это, в принципе, посильная для нее задача. Ситуация далеко не столь катастрофична, как предполагают многие наблюдатели.

— Тем не менее, мы слышим о том, что компания, не столь давно претендовавшая на роль энергетического диктатора Европы, говорит о падении производства и доходов, что она вынуждена принимать невыгодные китайские условия договоров, что ей, судя по последним данным, приходится отказываться от планов строительства трубопроводов в обход Украины. Все это не очень укладывается в картину временных преодолимых трудностей?

— Да, производство падает, но это не гигантское падение. В среднесрочной и тем более долгосрочной перспективе Газпрому необходимо вводить в эксплуатацию новые месторождения для замены иссякающих. И тогда корпорация может действительно столкнуться с огромными трудностями, если сохранятся в силе санкции. Например, компания Shell из-за санкций отказалась от участия в разработке шельфового месторождения «Сахалин-3», самого перспективного для Газпрома проекта. Можно привести целый список планируемых Газпромом разработок газа, в том числе, сланцевых залежей, которые не состоятся в силу отсутствия у него технологий, либо их осуществление затянется надолго. Это, кстати, касается и добычи нефти в России. Exxon-Mobile, например, отказался от сотрудничества с Роснефтью, у которой, кстати, большие трудности с выплатами по иностранным кредитам. Американские компании, занимающиеся обслуживанием нефтяных месторождений, расторгают контракты с российскими нефтяными компаниями. И это превращается для них в гигантскую головную боль.

Профессор Карен Давиша, автор недавно вышедшей книги «Путинская клептократия» считает, что дело одной головной болью не закончится. Ослабление притока средств представляет, по ее мнению, опасность для Кремля:

— Газпром находится под личным контролем Владимира Путина, — говорит Карен Давиша. — В этом нет никаких сомнений. Интересным показателем являются регулярные и частые встречи Путина с главой Газпрома Алексеем Миллером и советом директоров компании. Миллер был назначен на эту должность Путиным, и отношения между ними символизируют теснейшую связь между Газпромом и Кремлем. Эта связь берет начало с приходом в Кремль Владимира Путина, именно благодаря ей финансировались различные кремлевские проекты. Говоря «проекты», я имею в виду не только то, что имеет отношение к личному обогащению определенных лиц, речь идет о важных для Кремля проектах, например Олимпиаде в Сочи или финансовой поддержке спортивных команд, других близких сердцу Владимира Путина начинаниях. Можно сказать, что Газпром был ведущей институцией в России, обеспечивавшей осуществление подобных планов. Он ею больше не является. Бесконечный, казалось, гарантированный приток денег в систему прервался.

— В начале нулевых годов, когда западные инвесторы еще испытывали большой интерес к Газпрому, профессор Маршалл Голдман, помнится, предупреждал о том, что структура корпорации позволяет ее руководству легко манипулировать активами, выделять лакомые куски своим людям, укрывать доходы от государства?

— Результаты расследования, которое я провела во время работы над своей книгой, заставляют поставить принципиальный вопрос, без ответа на который невозможно понять, что собой представляет Газпром. Это вопрос: куда делась значительная часть средств, полученных корпорацией в результате продажи энергоресурсов? Она должна была быть гораздо более прибыльной и преуспевающей, учитывая ситуацию на энергетических рынках в начале нынешнего века. Мы говорим о пропаже приблизительно трети заработанного капитала. Вдобавок к этому, согласно оценкам, содержащимся в докладе Немцова и Милова, в 2007 году 6,7 процента акций «Газпрома» попросту исчезли с баланса корпорации. Ее совет директоров создал большое число офшорных филиалов, которым была передана часть активов Газпрома. Руководят ими люди близкие Владимиру Путину. Одна из таких компаний Согаз. Ее председателем правления является сын Сергея Иванова.

— Грегори Грушко, как вы считаете, чего больше за этим развенчанием Газпрома в западной прессе: попыток выдать желаемое за действительное или это действительно отражение новой реальности?

— Давайте посмотрим на несколько цифр, — говорит Грегори Грушко.— В 2001 году добыча газа Газпромом составляла 512 миллиардов кубометров. В 2014 году она опустилась до 414 миллиардов кубометров. Добыча не растет, а падает. Более того, в 2015 году «Газпром» перестал публиковать информацию о ежесуточной добыче газа. Как ни странно, такая информация всегда существовала и всегда публиковалась. Чего они не хотят нам рассказывать? В 2001 году «газпромовский» экспорт представлял собой примерно 30 процентов мировой торговли газом, в 2014 году их доля упала до 19 процентов, в то время как общий размер рынка торговли газом резко вырос, ппрмерно в полтора раза. То есть Газпром упустил примерно 98 процентов роста рынка, не смог реализовать себя в этом рынке. Является ли это эффектом санкций? В какой-то степени да. Но помимо всего прочего, компания, которая не модернизируется, компания, которая не вкладывает деньги в свои внутренние ресурсы, обречена дойти до того, до чего доходит сейчас Газпром.

— За этими удивительными цифрами действительно проглядывает печальный для Газпрома и Кремля вопрос: а способен ли «Газпром» нормально функционировать в рыночных условиях?

— Еще совсем недавно господин Миллер, глава Газпрома, утверждал, что сланцевый газ и так далее — это все выдумки, не надо на это тратить ни время, ни здоровье. Цена на нефть и газ падает на мировых рынках, но в Соединенных Штатах начинают все больше и больше искать сланцевый газ, добывать сланцевый газ. Потому что благодаря технологическим усовершенствованиям себестоимость добычи сланцевого газа для большинства американских компаний в этой области упала до порядка 29 долларов. То есть они могут продолжать бурить, и пока цена будет около 30 долларов, они не будут терять деньги.

— Если еще вспомнить, что Миллер в 2008 году в интервью агентству Франс Пресс гордо предрек, что к середине 2010-х годов Газпром будет самой дорогой компанией мира, то число ошибок, число просчетов, конечно, гигантское.

— Хотелось бы отметить, что в это же самое время, 2001-2014 году, господин Миллер стал долларовым миллиардером.

— Пол Грегори, с вашей точки зрения, что происходит сейчас с энергетической промышленностью, на которую, как мы знаем, Владимир Путин сделал ставку, когда он пришел к власти, обещая превратить Россию в доминирующего энергопроизводителя?

— Есть некоторые глубокие проблемы, некоторые политические, некоторые экономические, — говорит Пол Грегори. — Если мы говорим о Газпроме, я думаю, что главная ошибка России Путина — это использование Газпрома как политического оружия, особенно в Европе. Это была колоссальная ошибка. Потому что Европа стала понимать, что Россия — это ненадежный партнер. Хотя Газпром и Путин всегда говорили, что они - надежные партнеры, но использование «Газпрома» как политического оружия — это многое объясняет. Это один пункт. Второй пункт — это вопрос санкций. Больше отразились на Газпроме кредитные санкции, у России нет доступа к кредитным рынкам — это значит, что Газпром не имеет возможности получить кредит для инфраструктурных инвестиций. Это очень плохо, потому что будущее и перспективы Газпрома зависят от инвестиций в инфраструктуру. Теперь мы знаем, что получить такие кредиты от Китая, наверное, не получается. Третий пункт — это вопрос технологий. Наши энергетические фирмы говорят, что мы будем жить с ценой нефти ниже 50 долларов. Думаю, в России это невозможно, потому что такая цена не даст возможностей для развития новых технологий.

Председатель правления, заместитель председателя совета директоров ОАО "НК "Роснефть" Игорь Сечин

— Как раз насчет того, что вы сказали относительно кредитных проблем, ведь и у Роснефти - большие кредитные проблемы. Неслучайно Сечин пытался добиться 40 миллиардов долларов. Если я не ошибаюсь, в этом году они должны вернуть около 30 миллиардов. Грегори Грушко, что известно об этом?

— Они просили разные суммы, они постепенно их уменьшали и все равно ничего не получили. Недавно опубликовали свои полугодовые итоги: у Роснефти прибыль за первый квартал 2015 года - 56 миллиардов рублей, в то же время выгода от так называемого налогового маневра, включаемого в эту цифру, - 115 миллиардов рублей. То есть 100 процентов прибыли Роснефти получены в результате недоплаты в госбюджет. Если бы налогового маневра не было, то не было бы повышения или вообще какой-либо прибыли. Объемы продажи нефти снизились, все идет в обратную сторону.

— Делаем вывод, что даже в этой тяжелой ситуации люди, находящиеся близко к Владимиру Путину, имеют возможность зарабатывать на России и россиянах?

— Зарплаты и бонусы высшего руководства Роснефти за первые полгода 2015 года равняются практически 100 процентам всего того, что они заработали за весь 2014 год.

— Грегори Грушко, несколько дней назад появилось неожиданное известие о том, что США продолжают расширять точечные санкции. Они запретили применение американских технологий для разработки Южно-Киринского месторождения, что, судя по всему, поставит крест на надеждах «Газпрома» начать разработку новых и самых перспективных залежей природного газа. Полтора года назад, помнится, многие в Москве подтрунивали над санкциями. Что сегодня можно сказать об их эффективности?

— Выход на капитал полностью отрезан для российских госкорпораций. Особо интересно, что это относится не только к госкорпорациям, к гигантам, но и к компаниям, на которые санкции не были наложены, они тоже сталкиваются с очень большими трудностями, когда пытаются привлечь какие-то финансовые ресурсы на Западе. Западные банки просто не хотят иметь дело с российскими заемщиками, потому что всегда существуют опасения, что российский заемщик возьмет деньги, а потом начнет их где-то тратить, скажем, в Крыму, и тем самым подставит этот же банк под очень серьезные проблемы с правительством Соединенных Штатов. Большая часть российской экономики и самая главная часть российской экономики находятся в изоляции от западных финансовых рынков.

— Пол Грегори, в своей знаменитой книге «Нефтегосударство» профессор Маршалл Голдман приводит интересные данные о том, что Россия даже в самые идеологизированные времена полагалась на западные компании в развитии своей энергетической промышленности. Вслед за их изгнанием или уходом начинался застой и загнивание. Сейчас мы видим повторение истории?

— Заметим, что все крупные российские проекты находятся в очень плохих климатических условиях, для разработки этих месторождений нет технологий в России, они есть только на Западе. Все очень крупные проекты всегда были совместными проектами. Это значит, что Россия сможет развивать свой нефтяной бизнес, где климат и условия не очень тяжелые, но, когда условия тяжелые, нужен западный партнер. В этом смысле я думаю, что без Запада бурное развитие почти невозможно.

— Господа, как говорят мои собеседники, концентрация контроля за продажей нефти и газа в своих руках позволила Владимиру Путину перенаправить эти денежные потоки на финансирование важных для него, скажем так, государственных проектов, и попутно на вознаграждение верных ему олигархов и чиновников. Можно ли предположить, сколько, так сказать, недополучают эти люди сейчас?

— С 2004 по 2014 годы российский экспорт нефти и газа составлял около 5 триллионов долларов, — говорит Грегори Грушко. — Уменьшение на десять процентов это — 500 миллиардов долларов. А десять процентов или больше они потеряли — трудно сейчас сказать, но то, что цифры падают и падают весьма заметно, — это факт.

— Если верить данным Карен Давиши о том, что треть выручки Газпрома уходила налево, то потери для заинтересованных лиц могут быть гигантскими. Я спросил ее, видит ли она признаки того, что оскудение финансовых потоков ощутимо отразилось на людях, близких к Кремлю?

— Без сомнения. Я думаю, что попытки Сечина убедить Путина покончить с монополией Газпрома на транспортировку газа — один из примеров нарастающих трений внутри кремлевского круга олигархов. Дело в том, что санкции практически отрезали для них пути для расширения своего присутствия на внешних рынках. И они вынуждены бороться за прибыльные лакомые куски бизнеса на территории России. Если к этому добавить, что большинство этих людей стали невыездными, и все они вынуждены, как Тимченко, проводить большую часть своего времени на Воробьевых горах или на Рублевке, а не в Швейцарии, постоянно сталкиваясь друг с другом и защищая свои интересы, то это создает взрывоопасную ситуацию. Особенно если учесть, что эти люди связаны с разными политическими фракциями.

Андреас Голдтау считает, что, если даже Кремлю не удастся прикармливать олигархов как прежде, они не могут представить для него никакой угрозы, расчеты на то, что недовольство в окружении Путина может заставить Кремль изменить поведение, безосновательны:

— Как вы думаете, может ли это падение доходов компаний, контролируемых окружением Владимира Путина, вызвать, наконец, негодование олигархов, на что, судя по всему, надеялись западные столицы?

— Я могу сделать лишь политический комментарий. Да, некоторые из людей, близких к Путину, наверняка понесли потери. Но это едва ли должно тревожить Владимира Путина или угрожать его положению. Потому что в авторитарной системе, созданной Путиным, не он зависит от окружения, а окружение и его благополучие зависят от Путина, поскольку именно он контролирует источники доходов. И он посвятил значительную часть сил и времени, проведенного в Кремле, для организации системы, в которой фактически все доходы от экспорта углеводородов находятся под его личным контролем. До тех пор, пока эта схема действует, ему, я думаю, не грозит опасность со стороны окружения.

— Пол Грегори, в Москве сейчас внезапно заговорили о возможности неких переворотов. Известно, что западные столицы надеялись на то, что санкции заставят олигархов повлиять на поведение Владимира Путина. Вы видите признаки появления опасностей для нынешней российской власти?

— Да, я думаю, что есть признаки. Мы долго прогнозировали, что когда-топридет коне режимау Путина, но мы не знали, какая будет процедура. Думаю, мы начинаем видеть, какой будет эта процедура. Это будет нападение через прессу на людей в близком круге Путина. Например, дело Якунина, дело Пескова, эти атаки ведутся не в диссидентской прессе, но, как мы говорим, в мейнстрим-прессе России. Я думаю, что это будет начало косвенной атаки на Путина.

— Вы предполагаете, что ставка на возбуждение недовольства в олигархах в принципе срабатывает через полтора года после начала санкций?

— Да.

— Грегори, вероятен, с вашей точки зрения, сценарий: олигархи против Путина? Мой собеседник Андреас Голдтау однозначно отметает его.

— Группа номер один самая большая — это так называемая бюрократия, госчиновники, которые ничего другого не умеют, кроме как жить с коррупционных доходов. Вторая группа — это олигархи, особо приближенные к Путину, кооператив «Озеро» и еще несколько человек. Третья группа — это просто очень богатые и вообще богатые российские бизнесмены. Олигархи, члены кооператива «Озера», конечно, их это ущемляет, они привыкли за последние 15 лет жить определенным образом, получать определенные блага и так далее. Тем не менее, они являются объектами этих точечных санкций. Я соглашусь с точкой зрения, что без Путина они ничего собой не представляют. Если каким-то образом Путин уйдет, то и эти олигархи потеряют практически все, что они имеют и не успели спрятать как следует. Как бы плохо ни становилось, но пока Путин у власти, эти олигархи будут молчать, ничего делать не будут, у них нет выхода. А чиновничья элита - то же самое, потому что они не умеют никаким иным образом зарабатывать деньги, кроме как качать их с коррупционных доходов.

Третья группа — люди, которые развили свои компании, построили каким-то образом бизнесы, привыкли покупать квартиры в США и виллы на юге Франции, детей отправлять и так далее, кушать санкционные продукты, кстати, вот они сталкиваются с этими санкциями тоже и пытаются привлечь капитал для своих компаний, скажем, та же «Альфа-Групп», и они либо не могут привлечь капитал вообще, либо привлекают под очень высокие ставки. Разумеется, их это очень и очень беспокоит, волнует вся ситуация, но эта группа весьма инертная, это не революционная группа. Я думаю, что речь идет о более длительном, тягучем процессе, в результате которого не массовый выход людей на улицы, когда миллионы людей будут требовать изменения власти и так далее, но вот эта третья группа элиты, очень богатые, но не приближенные к Путину люди начнут предпринимать что-то.

— Пол, ваши предсказания? Что впереди: больше санкций, меньше санкций? Путин вроде бы проявляет какие-то признаки готовности к примирению, сообщил о том, что он хотел бы встретиться с Бараком Обамой.

Владимир Путин

— Это зависит от Путина. Он находится в тупике из-за того, что, если начинается новая агрессия, скажем, против Мариуполя, это действительно будет означать более серьезные санкции. Если он не двигается вперед — это тоже для него плохо, значит, его ситуация не очень хороша. Я думаю, что, если он продолжит поддерживать статус-кво, он может избежать новых санкций. Мой ответ прост: все зависит от Путина.

— Грегори Грушко, больше санкций, меньше санкций?

— Уровень санкций напрямую зависит, извините, от шизофренического поведения Кремля. С одной стороны, они говорят, что они хотят улучшить отношения, называют западные страны своими партнерами, а с другой стороны через своих официальных представителей обвиняют США и Западную Европу во всех смертных грехах, активно намекают на возможность военного конфликта, если Запад не пойдет им навстречу. Строить прогнозы на основании поведения шизофреника очень тяжело. Пока не будет никаких новых агрессий и атак против Украины, Белоруссии и так далее, я не думаю, что новые санкции появятся, я не думаю, что они усилятся.

Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 24 августа 2015 > № 1465672 Юрий Жигалкин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter