Всего новостей: 2526540, выбрано 1 за 0.372 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Карпов Антон в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Карпов Антон в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Россия > Нефть, газ, уголь > mn.ru, 5 июля 2011 > № 367992 Антон Карпов

«Любой может прийти на биржу и заявить о том, что он брокер»

Топливный кризис, разразившийся весной, заставил правительство предпринять попытку стабилизировать поставки бензина на внутренний рынок за счет ужесточения правил биржевой торговли. О том, какие требования регулирующих органов реализованы и почему невозможно обеспечить анонимность торгов, в интервью обозревателю «Московских новостей» Ирине Кезик рассказал первый вице-президент Межрегиональной биржи нефтегазового комплекса Антон КАРПОВ.

— Как вы оцениваете, насколько реалистична задача продавать все производимые объемы топлива на биржевых торгах?

— Сегодня ВИНКи (вертикально интегрированные нефтяные компании. — «МН») должны продавать 15% от объема производства нефтепродуктов. А это практически все объемы поставок на внутренний рынок, которые составляют 80 млн тонн в год. Так что это требование уже выполняется, и на биржах торгуют почти все сбытовые подразделения, например, «Роснефти» и ТНК-ВР.

— А как быть с анонимностью торгов? Из-за того, что не удается ее обеспечить, невозможно ввести запрет на продажу нефтепродуктов аффилированным структурам, о котором говорил вице-премьер Игорь Сечин. Сделки, по сути, остаются адресными.

— Эксперты, которые говорят об анонимности сделок, основываются на западном опыте. Но есть большая разница. На западном рынке торговля привязана к какому-то базису — точке концентрации ликвидности. Крупный европейский базис поставки — это так называемый АРА — Амстердам–Роттердам–Антверпен. У нас же таких базисов нет. Исторически российские НПЗ расположены так, чтобы снабжать нефтепродуктами все население страны и армию в случае нападения врагов. У каждого НПЗ есть некий радиус поставок, но нет таких точек, где собирались бы потоки от всех производителей, поэтому анонимность практически невозможна. Предлагалось создать некий виртуальный базис, то есть взять какую-то точку, и от нее торговать. Но эта идея утопическая. Кроме того, к примеру, евро-4 на бирже продает только «Лукойл». Как в этом случае торги сделать анонимными?

— Есть также требование регулирующих органов заключать сделки с независимыми компаниями, но нефтяники выставляли слишком большие лоты. Как с этим сейчас обстоят дела?

— Большие лоты уже никто не выставляет, было соответствующее предписание ФСФР. Но есть другие обстоятельства. Независимые участники рынка делятся на две категории. Это непосредственные покупатели — владельцы заправок и трейдеры. Считается, что последние являются паразитами, хотя именно они помогают владельцам АЗС покупать, вывозить и хранить топливо. Владельцы автозаправок, как правило, не перечисляют предоплату, значит, за них кто-то должен заплатить. ВИНКи не хотят принимать на себя эти риски, продукт у них выкупают трейдеры, которые затем продают его владельцам АЗС с отсрочкой платежа, но дороже.

— ФАС возбудила дела против вашей биржи, а также против Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой биржи. В чем суть претензий?

— Нас обвинили в нарушении порядка выбора победителя по результатам проведения торгов. Мы внимательно изучили акт проверки ФАС и выяснили, что возникло недопонимание. Дело в том, что когда участники подают заявку, она может быть удовлетворена полностью или частично. В последнем случае заявку можно отредактировать, изменив цену. Выяснилось, что итоговый протокол фиксирует дату последнего редактирования, а не подачи заявки. И получалось так, как будто некоторые заявки поданы позже, чем по ним были проведены сделки, но фактически это не так. Мы исправили ошибку и разъяснили ситуацию ФАС. К сожалению, наши аргументы не услышаны в той мере, в какой хотелось бы. Но в рамках процедуры, предусмотренной ФАС, будет созвана комиссия, там мы надеемся доказать свою правоту.

— Что грозит в противном случае?

— Штраф, если я не ошибаюсь, в размере около полумиллиона рублей. Но вопрос не в этом. Мы принципиально настаиваем на том, что не допускали подобных нарушений.

— Когда состоится заседание комиссии?

— Процедура предполагает рассмотрение антимонопольных дел в срок до девяти месяцев. Думаю, что первые заседания пройдут в сентябре.

— Как вы относитесь к тому, что чиновники стремятся предъявлять к сырьевым биржам все больше требований?

— Сырьевые биржи в нашей стране работают вот уже три года. За это время регуляторы не выпустили ни одного нормативно-правового акта, регламентирующего нашу работу. Закон о биржевой торговле датирован 1992 годом. Там, например, есть раздел о противодействии манипулированию на рынке. К нам приходят и спрашивают: какие у вас есть меры по противодействию? А мы в ответ: какие они должны быть? И что значит манипулирование? Предположим, мы начнем мониторить цены заявок. Но если кто-то придет и поставит цену в один рубль, что тогда нам делать? Снять заявку? Но на каком основании? Рассказать об этом регулирующему органу?

В то же время на фондовом рынке все давно и подробно регламентировано нормативными актами ФСФР. Кроме того, там работают профессиональные участники рынка, на которых у ФСФР есть прямое влияние — служба может отозвать лицензию в случае нарушения. У нас же парадоксальная ситуация: биржа лицензируется ФСФР, а ее участники — нет. Любой может прийти на биржу и заявить о том, что он брокер, и ни один регулирующий орган к нему не придет, кроме налоговой инспекции. Парадокс: дав предписание бирже, ФСФР не может влиять на ее участников.

Кроме того, в разработке нормативных актов, регулирующих работу бирж, необходимо коллективное участие. Одного мнения мало, оно может оказаться ошибочным. Ирина Кезик

Россия > Нефть, газ, уголь > mn.ru, 5 июля 2011 > № 367992 Антон Карпов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter