Всего новостей: 2527943, выбрано 3376 за 0.742 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583446 Стивен Коэн

Забытые истины: о необходимости сотрудничества с Россией

Для американской национальной безопасности сотрудничество с Москвой остается жизненно важным, но обвинения по делу «Рашагейт», систематизированные в иске Национального Комитета Демократической партии США, превращают десятилетние стремления в преступление.

Стивен Коэн (Stephen Frand Cohen), The Nation, США

Стивен Коэн, почетный профессор российских исследований в Нью-Йоркском и Принстонском университетах, и Джон Бэтчелор продолжают обсуждение новой американо-российской холодной войны.

Коэн отмечает, что в течение более десяти лет Россия — государство и его руководство — подвергается все большей демонизации, а, следовательно, и делегитимизации со стороны американского политико-медийного истеблишмента. Все началось с очернения лично президента России Владимира Путина, а затем переросло в общее русофобское обвинение всей страны в целом и любого из ее граждан. Из не стихающих на протяжении практически двух лет обвинений по делу «Рашагейт», которые все еще остаются недоказанными, следует, что «контакты» с кем-либо, «связанным» с российскими правящими кругами, будь то прямо или косвенно, по природе своей как минимум подозрительны, а то и расцениваются как предательство. (Обратите, например, внимание на заявления Джона Бреннана и Джеймса Клэппера.) По словам бывшего вице-президента (и потенциального президента) Джозефа Байдена, современная Россия, которая «беспардонно покушается на самые основы западной демократии по всему миру», представляет, по-видимому, не менее гнусную угрозу, чем коммунистическая советская Россия.

Совсем недавно приписываемые Кремлю «преступления» в Великобритании и Сирии (также еще не доказанные) вывели масштаб порицания за пределы привычных обвинений против СССР. Таким образом, министр иностранных дел Великобритании, вторя Вашингтону, обвиняет сегодняшнюю Россию в ее «злонамеренном поведении во всех его проявлениях… будь то кибервойна, дезинформация или попытки покушения». 20 апреля Национальный Комитет Демократической партии США пошел еще дальше, подав в суд на российское правительство за сговор с предвыборным штабом Трампа с целью лишения Хиллари Клинтон ее законной победы на президентских выборах 2016 года. Центральные фигуры этого «акта беспрецедентного предательства» — лишь немногие иные деяния могут считаться более тяжкими преступлениями — считаются связанными с Россией.

Из этого, конечно, следует, что такая преступная Россия — часто ее называют «мафиозным государством», что тоже неправильно — не может иметь никаких законных национальных интересов нигде, даже на собственных границах, а, возможно, даже внутри собственной страны. С таким государством не пристало иметь никаких гражданских отношений, в том числе дипломатических, только военные. В этих широко распространенных рассуждениях забывается или не учитывается то, почему в течение 40 лет эпохи холодной войны Россию считали столь существенным для национальной безопасности США фактором, что результатом стали бесчисленные формы сотрудничества и даже официальные эпизоды разрядки, которые не дали опасному конфликту перерасти в нечто гораздо более страшное. Причины относятся также и к современной России. Изложим их кратко:

— Наиболее экзистенциальную причину наверняка знают даже школьники. Россия, подобно Соединенным Штатам, обладает огромными арсеналами оружия массового уничтожения, в том числе ядерного. Война между этими странами с применением обычных вооружений — на грани которой обе стороны балансируют в Сирии и которая вскоре может начаться на Украине или в Балтийском регионе — может легко скатиться к ядерной войне. В этой связи на недавнем заседании авторитетного вашингтонского Центра национальных интересов несколько осведомленных экспертов сочли, что на сегодняшний день по шкале от одного до десяти шансы на войну с Россией оцениваются в 5-7. Единственной гарантией является, конечно, наивысшая форма сотрудничества: дипломатия. Более того, нынешняя холодная война несет в себе новую экзистенциальную опасность в виде международных террористов, гонящихся за радиоактивными материалами с целью совершения неизмеримо более разрушительных нападений и их долговечных последствий. (Представьте, например, что 11 сентября на борту самолетов находились бы радиоактивные материалы.) Полномасштабное антитеррористическое сотрудничество с Россией, которая пережила множество террористических атак и создала особую разновидность разведки, является важной мерой предупреждения против такого рода бедствий.

— Не менее важной является причина, которую обычно называют «геополитической». Даже после распада Советского Союза Россия остается крупнейшей страной мира и обладает непропорционально большой долей природных ресурсов планеты: от энергии, железной руды, никеля, древесины, алмазов и золота до пресной воды. Также она является одним из ведущих мировых экспортеров оружия и к тому же находится непосредственно между двумя конфликтующими цивилизациями Востока и Запада, являясь при этом частью обеих. Много месяцев назад Коэн поднял вопрос о возможности того, что Россия может «покинуть Запад», движимая новой холодной войной или собственным выбором. Такая возможность, по словам одного из ведущих кремлевских советников и идеологов, неизбежна. В этом заключается еще одна ошибка, постоянно повторяемая американскими СМИ: находящаяся под санкциями Россия «изолирована от международного сообщества». Но это лишь англо-американо-европейские фантазии. Многоплановые отношения между «путинской Россией» и незападными странами вроде Китая, Ирана, Индии и других стран БРИК, процветают. А ведь именно там располагается бóльшая часть мировых территорий, людей, ресурсов и развивающихся рынков. Говоря простым языком, если бы Россия покинула Запад, разговоры о «глобальном лидерстве» Америки стали бы еще более пустыми. Какой стала бы «глобализация» без России и ее партнеров?

— Учитывая все ведущиеся в американском политико-медийном истеблишменте разговоры о войне, необходимо помнить также об обновленном военном потенциале России или, как любят говорить стратеги, ее «способности демонстрировать свою мощь». Нет никаких оснований сомневаться в том, что 1-го марта Путин провел опись новых систем вооружения. Односторонняя отмена США договора по противоракетной обороне в 2002 году спровоцировала новую гонку ядерных вооружений, и Москва, скорее всего, вышла из нее победителем. Даже если это не так, Россия продемонстрировала более чем равные военные возможности, лишив ИГИЛ (запрещена на территории РФ) контроля над Сирией после вмешательства в сентябре 2015 года, хотя многие американские и другие эксперты ошибочно утверждают, что это было американским достижением. В условиях военного паритета между Вашингтоном и Москвой, как было во время предыдущей холодной войны и как происходит сейчас, наступает время сотрудничать. В противном случае, как любил говорить решивший пойти навстречу Кремлю президент Рональд Рейган, победителей не будет вообще.

— С положительной стороны, однако, находятся возможности Москвы по урегулированию конфликтов, включая (но не только это) ее голос в рамках Совета Безопасности ООН, где должно иметь место абсолютное дипломатическое сотрудничество. Примеры можно приводить самые разнообразные, но помните о существенной роли России в соглашении по ядерному оружию с Ираном; ее сегодняшней закулисной роли в попытках разрешить конфликт с Северной Кореей; ее потенциале как ключевого партнера в установлении мира в Сирии; и той роли, которую она, вероятно, сыграет, когда Соединенные Штаты решат, наконец, покинуть Афганистан. При наличии возможности Россия может стать жизненно важным миротворцем, и есть все основания полагать, что Кремль к этому готов, если Вашингтон снова пойдет ему навстречу.

Во время первой холодной войны, когда Коэн впервые развил «отношения» и «связи» с российским обществом и даже с кремлевскими чиновниками, он часто говорил, что «дорога к американской национальной безопасности проходит через Москву». Данное утверждение не потеряло своей актуальности и сегодня. По часто обсуждаемым им причинам новая холодная война опаснее своей предшественницы. Между тем, американо-российское сотрудничество кажется более чем маловероятным, особенно на фоне столь безжалостного отношения к России со стороны американской политико-медийных элиты. С другой стороны, 24 апреля посол президента Трампа в России Джон Хантсман публично заявил следующее: «Мой президент неоднократно говорил, что стремится к тому, чтобы между нашими странами были более эффективные отношения. Он хочет лично взаимодействовать с Владимиром Путиным… Можете называть это стремлением к разрядке». Если это так, то инициативу президента поддержать необходимо, пусть даже только эту.

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583446 Стивен Коэн


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583395 Слава Рабинович

США больно ударили по Путину, и это только цветочки

Какие санкции ждут Путина за два чудовищных преступления.

Слава Рабинович, Апостроф, Украина

Санкции США против России, решение о которых было опубликовано 6 апреля, нанесли удар окружению президента РФ Владимира Путина и негативно сказались на российской экономике. Но Кремль ждет гораздо более жесткое наказание еще за два преступления путинского режима. Такое мнение высказал «Апострофу» российский блогер и финансист Слава Рабинович.

Во-первых, те санкции, которые были введены 6 апреля, по классификации многих экспертов еще не запущены на 100%. Все в мире наблюдают за тем, как они будут работать. И я уверен, что в даже рамках этого раунда санкции еще не запущены. Почему? Потому что эти санкции экстерриториальны, США будут преследовать угрозами санкций или самими санкциями третьи страны, третьи компании, третьих лиц, которые будут уличены в сделках и сотрудничестве с теми российскими компаниями или людьми, которые попали под санкции 6 апреля. Поэтому я думаю, что еще кто-то попадет под санкции из географических зон типа Китая, Индии или даже в Европе.

Во-вторых, с течением времени санкции должны вводиться или отменяться в зависимости от того, какой прогресс или регресс будет во внешней политике России.

В-третьих, мы еще не видели то, что называется санкциями, за как минимум два чудовищных путинских преступления: отравление Скрипалей в Солсбери, когда будет закончено следствие, и сбитый Боинг рейса MH-17 в июле 2014 года, по которому скоро начнется трибунал, который не удастся отменить ни за какие деньги.

Так что действующие санкции — это цветочки, если смотреть в контексте террористических атак и военных преступлений Путина и его ОПГ.

Какие санкции получит Кремль за эти преступления? Прежде всего, закона, принятого 2 августа 2017 года, на основании которого был сделан доклад Конгрессу 2 февраля 2018 года и на основании которого был введен первый эшелон санкций 6 апреля, вполне достаточно для того, чтобы вбить российскую экономику в бетонную стену достаточно быстро. Но если будут нужны более жесткие меры, то потенциально могут принять гораздо более строгие санкции по типу эмбарго на энергоносители или фактическое отключение всей российской финансовой системы от внешнего мира.

Этот сценарий не мог быть введен в действие в 2014 году без чудовищных последствий для международной финансовой экономической системы и без каких-то потрясений, учитывая, что российские компании на момент аннексии Крыма имели в совокупности 750 миллиардов долларов валютных долгов, держателями которых являлись западные инвесторы и финансовые институты. Плюс Россия снабжала большую часть Европы газом. Также Россия являлась одним из самых больших игроков на нефтяном рынке. Но во всех вышеперечисленных областях через четыре года это становится менее важным, потому что весь мир учится жить без участия России в мировой экономике и финансах.

Россия уже стала токсичным направлением для международного инвестиционного капитала, а те иностранные инвесторы, которые продолжают держать долги российских компаний, прекрасно знают свои риски и значительно уменьшили процент российских бумаг в своих портфелях. За четыре года эти риски превратились в хорошо управляемые. Все большая часть Европы, в том числе при помощи Штатов, снимается с российской газовой трубы. И, конечно же, мировой рынок нефти тоже не будет подвергнут исторически огромному катаклизму, если будет наложено эмбарго на российскую нефть.

За четыре года мир научился обходиться без России. И механизм насильственного отключения России при помощи санкций по иранскому сценарию может быть приведет в действие, если Россия совершит еще что-то чудовищное, такого же масштаба, как она совершала против Украины в 2014-2015 годах. Если же деяний чудовищного масштаба не будет, то, скорее всего, закона Конгресса и последующих санкций будет вполне достаточно. И новых эшелонов санкций по этому закону может быть сколько угодно. 6 апреля мы увидели первый эшелон санкций, а кто сказал, что он последний?

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583395 Слава Рабинович


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583390 Андерс Фог Расмуссен

Трамп возглавил действия против России

Санкции США сегодня сильнее, чем у Евросоюза

Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen),The Wall Street Journal, США

Российский министр иностранных дел Сергей Лавров недавно заявил, что отношения между Россией и Западом сегодня хуже, чем во времена холодной войны. Но он забыл упомянуть, что причиной тому — действия России. В последние месяцы США и их ближайшие европейские союзники продемонстрировали свою готовность противостоять российской агрессии. Но поскольку Москва наращивает свои подрывные действия во всем мире, европейские страны должны присоединиться к США и усилить давление на Владимира Путина и его ближайшее окружение.

Россия превратила Европу в театр своей международной гибридной войны. Примеров тому — множество, начиная с вторжения на Украину и кончая отравлением в Британии бывшего двойного агента Сергея Скрипаля. Однако ответ Европы на эту агрессию, который сводится к символическим жестам и заявлениям о солидарности, не претерпел почти никаких изменений с тех пор, как Россия в 2014 году начала агрессию против Украины.

Самый мощный ответ на мартовскую химическую атаку в Британии дали США. Всего несколько месяцев назад они думали о смягчении санкций против России, но теперь администрация Трампа выдворила 60 российских дипломатов и ввела новые санкции против ближайшего окружения Путина, куда входят олигархи и правительственные чиновники.

В этом месяце Соединенные Штаты ввели санкции против алюминиевого магната Олега Дерипаски, зятя Путина Кирилла Шамалова и других людей. Такой соразмерный ответ — положительная тенденция. Когда союзники США впервые ввели санкции в 2014 году в ответ на агрессию России против Украины, они надеялись усадить Москву за стол переговоров. Но Россия продолжила не только войны на Украине и в Сирии, но и удары по своим врагам, а также действия по подрыву избирательных процессов в странах Западной Европы. Это требует более решительного и жесткого ответа со стороны противников России.

Для начала ЕС должен ужесточить свои антироссийские санкции. Один из наиболее действенных вариантов — принять санкции, не уступающие по силе своего воздействия американским. Правда, сплотить все 28 стран-членов ЕС и подтолкнуть их к принятию столь жестких мер будет трудно. Как минимум лидеры ЕС должны продемонстрировать свою решимость, продлив действующие санкции с шести до 12 месяцев. В то же время ЕС может всерьез заняться коррупционными деньгами России в Европе. Ужесточение законов против отмывания денег может оказаться не столь эффективным, как дополнительные санкции, однако эта мера существенно ограничит возможности России проникнуть в европейскую экономику и политику.

Европа должна также объединиться против расширения осуществляемого под руководством России газопроводного проекта «Северный поток». Москва намерена использовать этот газопровод для усиления своего геополитического влияния на Европу, но некоторые лидеры ЕС по-прежнему поддерживают этот проект, утверждая, что он даст им доступ к дешевым энергоресурсам. Но на самом деле снижение спроса на природный газ во всей Европе означает, что этот трубопровод приведет лишь к перенасыщению регионального рынка. Выступая в этом месяце на пресс-конференции, канцлер Германии Ангела Меркель ужесточила свою позицию по газопроводу, впервые признав, что в проекте есть «политические соображения». Ей вместе с другими лидерами ЕС следует рассматривать данный проект в контексте общих отношений с Россией, и они как минимум должны потребовать, чтобы трубопровод соответствовал директивам ЕС по энергетике, в силу чего данный проект станет менее привлекательным для инвесторов.

Доводы о том, что чрезмерно сильная реакция приведет лишь к эскалации конфликта с Россией, опровергаются действительностью. Россия проводит эскалацию, где и когда пожелает — на Украине, в Сирии, в Твиттере, в Фейсбуке, на улицах и в демократических институтах Европы. Вопрос — в том, хватит ли Европе силы воли для того, чтобы пойти на реальные действия, не ограничиваясь высокопарными заявлениями и символическими жестами.

Для Европы отреагировать на подрывную кампанию России — это нечто большее, чем следовать в кильватере Америки. Разделить бремя трансатлантической обороны крайне важно, однако российская агрессия также все чаще угрожает коренным интересам самих западноевропейских стран. Путин понимает язык силы и власти, и он неоднократно показывал, что диалог без твердой руки для него означает слабость. Если Европа не присоединится к США и не докажет свою готовность и желание наказать Россию, совершенно ясно, какие выводы сделает из этого Путин.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583390 Андерс Фог Расмуссен


Франция. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583376 Эммануэль Макрон

Речь Макрона в Конгрессе США

ELYSSE Presidence de la Republique, Франция

Г-н Спикер,

Г-н Вице-президент,

Уважаемые члены Конгресса Соединенных Штатов Америки,

Дамы и господа,

Для Франции, для французского народа и для меня лично это большая честь, поскольку нас принимают в святилище демократии, где написана большая часть истории Соединенных Штатов.

Сегодня нас окружают изображения, портреты и символы, которые напоминают нам о том, что Франция с энтузиазмом участвовала в создании истории этого великого народа. С самого начала.

Мы сражались плечом к плечу во многих битвах, начиная с тех, в результате которых появились Соединенные Штаты Америки.

С тех пор мы разделяем общее видение человечества. Наши народы взросли на одной почве, на одних и тех же идеалах американской и французской революций. Мы вместе работаем над общими идеалами свободы, терпимости и равноправия.

Однако это касается и наших человеческих, крепких личных связей на протяжении всей истории.

В 1778 году в Париже встретились французский философ Вольтер и Бенджамин Франклин. Джон Адамс рассказывает о том, что, пожав друг другу руки, «они обнялись и, держа друг друга в объятиях, расцеловали друг друга в щеки».

Наверное, это вам о чем-то напоминает!

И сегодня утром я стою и чувствую на себе покровительственный взгляд Лафайета, прямо за моей спиной. Этот храбрый молодой человек сражался бок о бок с Джорджем Вашингтоном и, испытывая к нему уважение и любовь, наладил с ним тесные отношения. Лафайет называл себя «сыном Соединенных Штатов». А в 1792 году Джордж Вашингтон стал сыном Америки и Франции, когда наша первая Республика предоставила ему гражданство.

Мы находимся здесь, в вашей прекрасной столице, план которой разработан французским архитектором, Шарлем Ланфаном.

Волшебство отношений между Соединенными Штатами и Францией заключается в том, что мы никогда не теряли эту особую связь, глубоко укоренившуюся не только в нашей истории, но и в нашей плоти.

Именно поэтому в прошлом году я пригласил президента Дональда Трампа на первый во время моего президентства парад в честь Дня Бастилии 14 июля. Сегодня решение президента Трампа пригласить президента Франции нанести свой первый государственный визит в Вашингтон имеет особое значение, поскольку это символизирует преемственность нашей общей истории в этом неспокойном мире. И позвольте мне поблагодарить вашего президента и первую Леди за это замечательное приглашение, направленное нам с супругой.

Я также очень признателен и хотел бы также поблагодарить вас, Дамы и Господа, за тот прием, который вы оказали мне по этому случаю.

И я хотел бы особо поблагодарить за приглашение вас, господин спикер. Я хочу, чтобы вы знали, как я ценю этот особый жест. Благодарю вас, сэр!

Сила наших связей является источником наших общих идеалов.

Именно это объединяло нас в борьбе с империализмом во время Первой мировой войны. А затем — в борьбе с нацизмом во время Второй мировой войны. Именно это вновь объединило нас в эпоху сталинской угрозы, и теперь мы опираемся на эту силу в борьбе с террористическими группировками.

Давайте на мгновенье перенесемся в прошлое. Представьте, что сейчас четвертое июля 1916 года. Тогда Соединенные Штаты не вступили в Первую мировую войну. Но один молодой американский поэт вступил в ряды нашего иностранного легиона, потому что он любил Францию и был предан делу свободы.

Этот молодой американец сражался и погиб в День независимости в Белуа-ан-Сантер, недалеко от Амьена, моего родного города. А перед этим он написал эти слова: «У меня встреча со смертью». Этого молодого американца звали Алан Сигер. В Париже в его честь установили памятник.

А с 1776 года, у нас, у американского и французского народов — встреча со свободой.

А с ней — и жертвы.

Поэтому для нас большая честь, что здесь сегодня присутствует Роберт Джексон Эвальд, ветеран Второй мировой войны. Роберт Джексон Эвальд принимал участие в высадке союзников в Нормандии. 74 года назад он боролся за нашу свободу. Сэр, благодарю вас от имени Франции. Я преклоняюсь перед вашим мужеством и преданностью.

В последние годы наши страны несли ужасные потери исключительно из-за наших ценностей и нашей любви к свободе. Потому что эти ценности — это именно то, что террористы ненавидят.

К сожалению, 11 сентября 2001 года многие американцы неожиданно встретились со смертью.

За последние пять лет моя страна и Европа также перенесли страшные теракты.

И мы никогда не забудем этих невинных жертв и невероятное сопротивление нашего народа после этих терактов. Это ужасная цена, которую мы платим за свободу и демократию.

Поэтому мы выступаем заодно в Сирии и в Сахеле. Сегодня мы вместе противостоим этим террористическим группировкам, которые хотят уничтожить все, за что мы выступаем.

Мы не раз встречались со смертью, потому что мы не можем жить без свободы и демократии. Как было написано на флагах французских революционеров: «Жить свободно или умереть».

К счастью, свобода — это источник всего того, ради чего стоит жить. Свобода — это призыв мыслить и любить. Это призыв к нашей воле. Поэтому в мирное время Франция и США смогли наладить нерушимые связи на пепле горьких воспоминаний.

Самые нерушимые, самые мощные, самые важные связи между нами — это то, что позволяет двум нашим народам двигаться вперед по пути, как говорил Авраам Линкольн, «незавершенного дела демократии».

В самом деле, наше общество встало на защиту всеобщих прав человека, наши страны вступили в постоянный диалог, чтобы довести это незавершенное дело до конца.

В этой Ротонде Капитолия бюст Мартина Лютера Кинга, убитого 50 лет назад, напоминает нам об устремлениях афроамериканских лидеров, художников, писателей, которые стали частью нашего общего наследия. Среди них мы чествуем Джеймса Болдуина и Ричарда Райта, которых Франция принимала на своей земле.

У нас общая история гражданских прав. Симона де Бовуар из Франции стала уважаемой фигурой в движении за гендерное равенство в Америке в 70-е годы. Права женщин уже давно являются основополагающим фактором для наших стран, расположенных по обе стороны Атлантики. Именно поэтому движение #MeToo в последнее время имеет такой большой резонанс во Франции.

Демократия состоит из повседневного диалога и взаимопонимания между гражданами.

Это происходит легче и более полно, когда у нас есть возможность говорить на языке друг друга. Сердце франкофонии бьется и здесь, в Соединенных Штатах — от Нового Орлеана до Сиэтла. Я хочу, чтобы это сердце билось еще сильнее в американских школах по всей стране.

Демократия опирается также на способность свободно говорить о настоящем и способность создавать будущее. Это возможно благодаря культуре.

Тысячи примеров приходят на ум, когда мы думаем нашем культурном обмене на протяжении веков. От Томаса Джефферсона, который был послом во Франции и построил свой дом в Монтичелло, взяв за основу то здание, которое ему нравилось в Париже, до романа Хемингуэя «Праздник, который всегда с тобой», посвященный столице Франции. От нашего великого французского писателя XIX века Шатобриана, познакомившего французов с мечтой об американских просторах, лесах и горах, до романов Фолкнера, написанных далеко на юге, но впервые прочитанных во Франции, где они сразу же получили высокую литературную оценку. От джаза из Луизианы и блюза из Миссисипи, имеющих во Франции восторженных поклонников, до американского увлечения импрессионистами и французским современным искусством. Этот культурный обмен заметен во многих областях — от кино до моды, от дизайна до высокой кухни, от спорта до изобразительного искусства.

Медицина и научные исследования, а также бизнес и инновации также являются важной частью нашего общего пути. Соединенные Штаты являются основным партнером Франции в области науки.

Благодаря нашим экономическим связям создаются сотни тысяч рабочих мест по обе стороны Атлантики.

История Франции и Соединенных Штатов — это история бесконечного диалога, основанного на общих мечтах, общей борьбе за достоинство и прогресс. Это лучшее, что было достигнуто в области наших демократических принципов и ценностей.

Это очень особые отношения.

Но мы должны помнить, о чем предупреждал президент Теодор Рузвельт: «Свобода существует не дольше, чем живет одно поколение. Мы не передали ее своим детям по крови. За нее нужно бороться, защищать ее, передавать ее, чтобы они сделали то же самое».

Это действительно своевременное напоминание. Потому что сейчас, выходя за рамки наших двусторонних связей, за рамки наших особых отношений, Европа и Соединенные Штаты должны вместе противостоять глобальным вызовам этого столетия. И мы не можем принимать нашу трансатлантическую историю и наши связи как должное. В сущности наши западные ценности, сами находятся в опасности.

Мы должны добиваться успехов в решении этих проблем, но мы не сможем этого добиться, забыв о наших принципах и нашей истории.

На самом деле, XXI век принес ряд новых угроз и новых вызовов, которых наши предки, наверное, и представить себе не могли.

Наши самые сильные убеждения подвергаются сомнению в результате появления нового, еще не известного мирового порядка. Наши страны обеспокоены будущим своих детей.

На всех нас, собравшихся здесь, в этом прекрасном зале — на всех нас, избранных должностных лицах — лежит ответственность за то, чтобы продемонстрировать, что демократия остается наилучшим ответом на возникающие сегодня вопросы и сомнения.

Даже если основы нашего прогресса будут подорваны, мы должны твердо стоять и бороться за то, чтобы наши принципы возобладали.

Но на нас лежит и другая ответственность, унаследованная от нашей коллективной истории. Сегодня международное сообщество должно активизировать нашу совместную работу и создать новый мировой порядок XXI века, основанный на неизменных принципах, которые мы выработали вместе после Второй мировой войны.

Верховенство права, основополагающие ценности, на которых мы обеспечивали мир на протяжении 70 лет, сейчас ставятся под сомнение по причине возникновения неотложных вопросов, требующими наших совместных действий.

Вместе с нашими международными союзниками и партнерами мы сталкиваемся с неравенством, порождаемым глобализацией; угрозами нашей планете, нашему общему благу; нападками на демократические страны в результате роста антилиберализма; и дестабилизацией нашего международного сообщества в результате действий новых держав и преступных государств.

Все эти риски вызывают беспокойство у наших граждан.

Как в США, так и в Европе мы живем во время озлобленности и страха, связанных с этими современными глобальными угрозами.

Но на этих чувствах невозможно ничего создать. Можно какое-то время игнорировать страхи и озлобленность. Но они ничего не создают. Озлобленность лишь делает нас безразличными и ослабляет нас. И, как сказал Франклин Рузвельт во время своей первой инаугурационной речи, «единственное, чего мы должны бояться — это самого страха».

Поэтому я хотел бы сказать, что у нас есть два возможных пути вперед.

Мы можем выбрать изоляционизм, обособленность и национализм. Это один из вариантов.

Это может показаться нам заманчивым как временное избавление от наших страхов.

Но если мы закроем окно в мир, это не остановит эволюцию мира. Это не потушит, а воспламенит страхи наших граждан. Мы должны смотреть на мир широко открытыми глазами, прекрасно зная о новых рисках, стоящих перед нами.

Я убежден, что если мы решим открыть глаза шире, мы будем сильнее. Мы преодолеем опасности. Мы не позволим безудержному крайнему национализму пошатнуть устои мира, полного надежд на великое процветание.

Это критический момент. Если мы не будем действовать безотлагательно как глобальное сообщество, я убежден, что международные институты, включая ООН и НАТО, больше не смогут выполнять свои обязанности и упрочить свое влияние. Тогда мы неизбежно и серьезно подорвем либеральный порядок, который мы построили после Второй мировой войны.

Тот вакуум, который мы оставим, заполнят другие державы — с более сильной стратегией и амбициями.

Другие державы, ни секунды не колеблясь, будут отстаивать свою собственную систему и формировать мировой порядок XXI века.

Если вы спросите меня, лично я не разделяю восхищения новыми сильными державами, отказом от свободы и иллюзией национализма.

Поэтому, уважаемые члены Конгресса, давайте отложим все это в сторону, напишем свою историю и создадим такое будущее, которое нам нужно.

Мы должны выработать общие ответы на стоящие перед нами глобальные угрозы.

А это значит, что единственный выход — укрепить наше сотрудничество. Мы можем построить мировой порядок XXI века, основанный на новом принципе многосторонних отношений. Порядок, основанный на многосторонних отношениях более эффективных, ответственных и ориентированных на результаты. Прочных многосторонних отношениях.

Для этого, как никогда, необходимо участие Соединенных Штатов, поскольку ваша роль была решающей для создания и сохранения сегодняшнего свободного мира. Соединенные Штаты разработали этот многосторонний подход. Именно вы должны сейчас помочь сохранить и переосмыслить его.

Эти прочные многосторонние отношения не затмят национальную культуру и национальную самобытность наших стран. Как раз наоборот. Прочные многосторонние отношения позволят уважать наши культуры и самобытность, защищать их и свободно процветать вместе.

Почему? Потому что по обе стороны Атлантики именно наша собственная культура основана на этой уникальной любви к свободе, на этой уникальной приверженности свободе и миру. Эти прочные многосторонние отношения является уникальным вариантом, подходящим для наших стран, соответствующим нашей культуре, нашей самобытности.

Вместе с президентом США, при поддержке каждого из 535 участников этой встречи, представляющих всю американскую нацию, мы можем вместе активно сотрудничать и вносить активный вклад в построение мирового порядка XXI века для наших людей.

В этом отношении Соединенные Штаты и Европа играют историческую роль, поскольку это единственный способ защитить то, во что мы верим, продвигать наши универсальные ценности, решительно заявить, что права человека, права меньшинств и общая свобода являются истинным ответом на нестабильность в мире.

Я верю в эти права и ценности.

Я считаю, что против невежества у нас есть образование. Против неравенства — развитие. Против цинизма — доверие и добрая воля. Против фанатизма — культура. Против болезней и эпидемий — медицина. Против угроз на планете — наука.

Я верю в конкретные действия. Я верю, что решение — в наших руках.

Я верю в освобождение личности и в свободу и ответственность каждого за построение своей жизни и погоню за счастьем.

Я верю в силу рыночных экономик, которые регулируются разумным путем. Мы испытываем позитивный эффект нынешней экономической глобализации с инновацией и созданием рабочих мест. Однако мы видим злоупотребления глобализованным капитализмом, нарушениями в цифровой сфере, которые угрожают стабильности наших экономик и демократий.

Я верю, что решение этих проблем требует действий, противоположных массовой дерегуляции и крайнему национализму. Торговая война не является правильным ответом на эту эволюцию. Нам, конечно же, нужна свободная и честная торговля. Торговая война, в которой сталкиваются союзники, не соответствует нашей миссии, нашей истории и нынешней приверженности международной безопасности. В конце концов она уничтожит рабочие места, поднимет цены, а платить за нее придется среднему классу.

Я верю, что мы можем найти правильные ответы на закономерные вопросы, касающиеся нарушений баланса торговли, излишков и чрезмерных возможностей, путем обсуждения во Всемирной торговой организации, а также поиске решений путем сотрудничества. Мы написали эти правила, мы должны им следовать.

Я верю, что мы можем разрешить обеспокоенность наших граждан, касающихся частной жизни и личной информации. Недавние слушания по поводу Facebook подчеркнули необходимость защитить цифровые права наших граждан по всему меру и защитить их уверенность в сегодняшних цифровых инструментах жизни.

Евросоюз принял новые правила для защиты данных. Я верю, что США и Европейский Союз должны сотрудничать, чтобы найти нужный баланс между инновациями и этикой и вынести лучшее из сегодняшних революций в сфере цифровых данных и искусственного интеллекта.

Я верю, что борьба с неравенством должна заставить нас улучшить координацию политики в рамках G20 для сокращения финансовых спекуляций и создания механизмов для защиты интересов среднего класса, потому что средний класс — это основа наших демократий.

Я верю в построение лучшего будущего для наших детей, что требует, чтобы мы оставили им планету, на которой через 25 лет все еще можно жить.

Некоторые люди думают, что поддержка нынешней промышленности — и рабочих мест — более важна, чем изменение наших экономик для того, чтобы справиться с глобальной угрозой изменения климата. Я слышу об этой тревоге, но мы должны найти путь гладкого перехода к экономике с низкими выбросами.

Ведь что на самом деле — цель нашей жизни, если мы работаем и живем, уничтожая нашу планету, при этом принося в жертву будущее наших детей?

Каков смысл нашей жизни, если наше решение — наше сознательное решение — заключается в сокращении возможностей для наших детей и внуков?

Загрязняя океаны, не компенсируя выбросы углекислого газа и уничтожая биоразнообразие, мы убиваем нашу планету. Давайте напомним себе: другой планеты у нас нет.

Возможно, по этому вопросу между США и Францией есть разногласие. Это случается, как во всех семьях. Но для меня это краткосрочные разногласия. В долгосрочной перспективе мы все столкнемся с одинаковой реальностью.

Мы — жители одной планеты. Нам нужно это осознать. Помимо краткосрочных разногласий, нам нужно работать вместе.

Вместе с бизнес-лидерами и местными сообществами, чтобы сделать нашу планету снова великой, создать новые рабочие места и новые возможности, при этом защищая нашу Землю. И я уверен. Что однажды США вернутся и присоединятся к Парижскому соглашению. И я уверен, что мы сможем работать вместе, чтобы выполнить требования инициативы Глобального договора (ООН) по вопросам окружающей среды.

Дамы и господа.

Я верю в демократию.

Многие наши предшественники были убиты за дело свободы и прав человека. Вместе с этим великим наследием они возложили на нас ответственность продолжать их миссию в этом новом веке и поддерживать вечные ценности, переданные нам, чтобы убедиться, что сегодняшние беспрецедентные инновации в науке и технологии остаются на службе свободы и защиты нашей планеты для следующих поколений.

Чтобы защитить наши демократии, мы должны бороться с постоянно растущим вирусом фейковых новостей, которые порождают у наших людей иррациональные страхи и заставляют их верить в несуществующие угрозы. И позвольте мне напомнить, кто был автором выражения «фейковые новости», особенно в этом контексте.

Без разумной мысли, без правды настоящая демократия существовать не может, потому что демократия связана с настоящим выбором и рациональными решениями. Фальшивая информация — это попытка разрушить сам дух наших демократий.

Нам также нужно бороться с террористической пропагандой, которая распространяет свой фанатизм через интернет. Она захватывает в сферу своего влияния некоторых наших граждан и детей. Я хочу, что бы эта борьба была частью наших совместных усилий. Мы с вашим президентом обсуждали возможность такой повестки.

Я хочу, чтобы это стало частью повестки G7, потому что это глубоко вредит нашим правам и общим ценностям.

Террористическая угроза еще более опасна, когда она сочетается с угрозой распространения ядерного оружия. Поэтому мы должны быть строже, чем когда-либо, со странами, которые пытаются получить ядерную бомбу.

Поэтому Франция полностью поддерживает США в попытках привести Пхеньян путем санкций и переговоров к денуклеаризации Корейского полуострова.

Что касается Ирана, то наша цель предельно ясна: Иран никогда не должен получить ядерного оружия. Ни сейчас, ни через пять лет, ни через десять лет, никогда! Но эта политика ни в коем случае не должна привести нас к войне на Ближнем Востоке. Мы должны обеспечить стабильность и уважать суверенитет государств, в том числе суверенитет Ирана, представляющего великую культуру. Давайте не повторять ошибок прошлого в этом регионе, давайте не будем наивными, с одной стороны, и не будем сами плодить войны, с другой стороны. Существует действующая конструкция под названием «Совместный всеобъемлющий план действий», созданная, чтобы контролировать ядерную деятельность Ирана. Мы подписали его по инициативе США. Подписали договор и США, и Франция. Поэтому мы не можем говорить, что следует взять и отказаться от него. Безусловно верно, что это соглашение, возможно, не дает ответа на все опасения, и очень серьезные опасения, это так, но мы не должны отказываться от него, не предложив чего-то гораздо более существенного взамен. Такова моя позиция. Поэтому Франция не выйдет из Совместного всеобъемлющего плана действий, ведь она его подписала.

Ваш президент и ваша страна должны будут в ближайшее время взять на себя ответственность за решение этого вопроса. Но что я хочу сделать и что мы решили вместе с вашим президентом: мы можем разработать более всеобъемлющий договор, в котором будут освещены все опасения. Поэтому мы должны разработать такой договор, который будет основан, как мы обсуждали с президентом Трампом вчера, на четырех столпах: на существе действующего договора, особенно, если вы решите выйти из него, периоде после 2025 года, чтобы обеспечить гарантии, что мы не столкнемся с разработками ядерного оружия в Иране, сдерживании военного влияния иранского режима в регионе и мониторинге разработки баллистических ракет. Я думаю, в этих четырех основах, о которых я говорил, выступая на Генеральной ассамблее ООН в сентябре прошлого года — говорится обо всех вполне обоснованных страхах как США, так и наших союзников в регионе.

Я считаю, что мы должны начать сейчас работать на этих основах, чтобы выстроить этот новый всеобъемлющий договор, и быть уверенными, что, каково бы ни было решение США, мы не позволим ситуации скатиться до условий отсутствия правил, мы не дадим разгореться конфликтам на Ближнем Востоке, мы не будем накалять атмосферу и доводить дело до потенциальной войны. Это моя позиция, и я считаю, что мы можем сотрудничать, чтобы разработать это всеобъемлющее соглашение для всего региона, для нашего народа, потому что я думаю, что это станет решением беспокоящих нас вопросов. Вот моя позиция.

Это сдерживание — как я упоминал в одном из этих аспектов — необходимо в Йемене, в Лиане, в Ираке и также в Сирии.

Построение устойчивого мира и объединенной Сирии требует, конечно, того, чтобы все страны в регионе уважали суверенитет ее народа и многообразие ее сообществ.

В Сирии мы очень плотно работаем вместе. После того, как в отношении мирных жителей режимом Башара Асада две недели назад было использовано запрещенное оружие, США и Франция вместе с Великобританией приняли меры, чтобы уничтожить химические лаборатории, а также восстановить доверие к международному сообществу.

Эти действия были одной из лучших демонстраций этих сильных многосторонних отношений. И я хочу выразить особую благодарность нашим солдатам, потому что они выполнили отличную работу в регионе в этом случае.

Помимо этого мы будем работать вместе в поисках краткосрочного гуманитарного решение, а также активно искать долгосрочное политическое решение, чтобы положить конец этому трагичному конфликту. Я думаю, что одно из очень важных решений, которые мы приняли вместе с президентом Трампом, заключается в том, чтобы включить Сирию в общий план действий для всего региона, и работать вместе над этим политическим планом для Сирии и сирийского народа даже после нашей войны с ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация — прим. ред.)

В Сахеле, где террористические сети распространились на территории, которые по размеру равны Европе, французские и американские войска сражаются с одним и тем же врагом и вместе рискуют своими жизнями.

Сейчас я хочу выразить особую благодарность солдатам, которые осенью погибли в регионе, а также их французским товарищам, которые ранее в этом году лишились жизни в Мали. Наши войска лучше, чем кто-либо, как я думаю, знают, что означают альянс и дружба между нашими странами.

Я верю, что, столкнувшись со всеми этими трудностями, страхами и гневом, мы должны — это наша обязанность и судьба — работать вместе и строить новые, сильные многосторонние отношения.

Уважаемые члены Конгресса. Дамы и господа.

25 апреля 1960 года генерал де Голль заявил в этом зале, что для Франции нет ничего важнее «мышления, решимости и дружбы великого народа США».

Ровно 58 лет спустя я приехал сюда, чтобы выразить самые теплые чувства французской нации и сказать вам, что наш народ ценит дружбу с американским народом столь же сильно, как и раньше.

США и американский народ — неотъемлемая часть нашей уверенности в будущем, веры в демократию, в то, что женщины и мужчины в этом мире могут достигнуть, когда ими руководят высокие идеалы и нерушимая вера в человечество и прогресс.

Тот вызов, с которым мы столкнулись сегодня, это вызов из истории. Это время решимости и смелости. На кону — то, что мы ценим. То, что мы любим, — в опасности. У нас нет выбора, кроме как одержать победу.

И вместе мы ее одержим.

Франция. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 апреля 2018 > № 2583376 Эммануэль Макрон


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 апреля 2018 > № 2582056 Андрей Кортунов

Чего ты хочешь, Джон? К чему приведет противостояние России и США

Андрей Кортунов

За долгие годы – да что там годы, уже десятилетия! – работы с Соединенными Штатами у меня как-то незаметно сложился весьма обширный круг контактов в Вашингтоне. Положа руку на сердце, своими по-настоящему близкими друзьями я могу назвать только нескольких вашингтонцев, а вот хороших знакомых в столичных политических кругах появилось много – эксперты-международники из аналитических центров, журналисты, сотрудники Государственного департамента и других федеральных ведомств. Кто-то из них постарше меня, кто-то моложе, одни сделали блестящие карьеры, другие считаются неудачниками; среди моих знакомых есть «ястребы» и «голуби», демократы и республиканцы, гражданские и военные. Все вместе они составляют то, что мы в России привычно называем «вашингтонским истеблишментом» или даже «правящими кругами США». Вот к этому обобщенному вашингтонскому знакомому – назовем его, к примеру, Джоном – мне и хотелось бы сегодня обратиться

Дорогой Джон!

Пишу тебе с грустью, которую ты, вероятно, разделяешь. Отношения России и США продолжают ухудшаться день ото дня, и света в конце туннеля по-прежнему не видно. Очередные отчаянные попытки переломить негативный тренд в отношениях оказались бесплодными. Ясно, что нам всем предстоят еще более тяжелые времена. Возможно – очень надолго.

Похоже, ваше давление на Москву будет только усиливаться на широком фронте или даже одновременно на нескольких фронтах – экономическом, политическом, военно-техническом, информационном. Сотрудничество, если таковое все же сохранится, останется избирательным, тактическим и ситуативным. Ваш колоритный президент, практически в одиночку пытающийся как-то противостоять тебе и твоим коллегам, будет и дальше терпеть поражение за поражением – по крайней мере, на российском направлении. Как у вас принято говорить, Россия для Трампа – «токсичный актив».

Не хочу начинать спор о том, как мы дошли до жизни такой и какая сторона виновата больше, – спор этот можно вести бесконечно, и мы с тобой вряд ли придем к единому мнению. У меня к тебе, если позволишь, другой, более актуальный вопрос.

Джон, а чем все это, с твоей точки зрения, должно в итоге закончиться? Насколько я могу судить из Москвы, никакие тактические уступки Кремля положения уже не спасут и общий вектор политики США не поменяют. Стратегическое направление избрано всерьез и надолго. Прошлогодний закон о санкциях – четкий и недвусмысленный сигнал urbi et orbi. Если Владимир Путин слегка подвинется в Сирии, от него потребуют отказаться от партнерства с Ираном. Проявит больше гибкости в Донбассе – поставят со всей принципиальностью вопрос о Крыме.

На Владимира Путина вы отныне будете вешать всех собак, даже и не имеющих к нему непосредственного отношения. А Путин, как известно, очень не любит идти на уступки под давлением – внешним или внутренним. Значит, возможностей для какого-то устойчивого компромисса (ну, хотя бы по типу советско-американской разрядки 70-х годов прошлого века) не просматривается даже в среднесрочной перспективе.

И что же тогда вырисовывается на твоем интеллектуальном горизонте, Джон? Каким ты видишь предпочтительный эндшпиль нашей нынешней геополитической партии? Что, с твоей точки зрения, можно будет считать «окончательной» победой Соединенных Штатов в холодной войне XXI века?

Давай прикинем варианты эндшпиля. Остановимся лишь на нескольких, лежащих на поверхности.

Джон, ты, конечно, в курсе, что для многих в Вашингтоне самый предпочтительный вариант – повторение в России в том или ином формате сценария 1991 года. То есть вариант смены политического режима и сопутствующего пересмотра основ нынешней российской внешней политики. Об этом варианте не принято говорить и писать открыто, но мы-то с тобой давно научились понимать намеки и читать между строк.

Итак, смена режима в Москве. В 2024 году или хотя бы в 2030-м – лучше поздно, чем никогда. Не вдаваясь в оценку реалистичности этого сценария на фоне итогов только что состоявшихся президентских выборов, отмечу два обстоятельства. Вернее, напомню, поскольку ты, как эксперт по России, и так все это знаешь не хуже меня.

Во-первых, не слишком далекая от нас история СССР наглядно свидетельствует: усиление внешнего давления на Москву лишь укрепляет кремлевскую власть, а отнюдь не ослабляет ее. Помнишь наши долгие разговоры в Москве накануне перестройки, когда ты был стажером в Институте США и Канады АН СССР? Думаю, ты не станешь спорить: Советский Союз получил свою черную метку не в марте 1983 года, когда на стол Юрию Андропову легла информация о запуске Рональдом Рейганом Стратегической оборонной инициативы. Произошло это только через несколько лет, когда Михаил Горбачев с тем же Рональдом Рейганом общими усилиями лишили СССР образа внешнего врага, того образа, который десятилетиями цементировал советскую политическую и государственную систему.

Получается, что нынешняя американская политика лишь еще более отдаляет Вашингтон от и без того призрачной цели смены режима в Москве.

Во-вторых, предположим на секунду, что чудо все-таки произошло, и Россия повторила судьбу покойного Советского Союза. Джон, скажи честно, а ты бы взялся оценить региональные и глобальные риски, связанные со сменой режима в Москве? В том числе и риски непосредственно для американской безопасности и американских интересов?

Как мы с тобой хорошо помним, в 1991 году всему миру очень повезло, что смена режима в ядерной сверхдержаве прошла на удивление мирно и спокойно и ни один из популярных тогда апокалиптических сценариев не стал катастрофической реальностью. Оставим историкам вопрос о том, почему события 1991 года пошли по такому, а не по другому пути. Но совершенно не очевидно, что так будет и в следующий раз. Согласись, что нынешние российские силовики все же несколько отличаются от старой советской номенклатуры, и они едва ли добровольно согласятся на коллективное политическое харакири.

Пойдем дальше. Если смена политического режима в Москве относится к числу гипотетических вариантов, то вариант дальнейшего сближения России и Китая выглядит значительно более реальным. Джон, ты и твои коллеги уже десять лет неустанно твердите, что здание российско-китайского партнерства строится на шатких основаниях, что в этом партнерстве нарастают асимметрии, что потенциал сотрудничества практически исчерпан. Судя по всему, вам очень хочется, чтобы у России с Китаем ничего не получилось. Чувствуется, что российско-китайское сближение вас сильно тревожит.

Не буду иронизировать над вашими прогнозами неизбежности российско-китайского разрыва. Я хорошо понимаю вашу тревогу, хотя и не разделяю ее. Конечно, Джон, ты, как и я, в юные годы не мог пройти мимо работ Хэлфорда Маккиндера и его многочисленных эпигонов о «евразийском Хартленде». Кто контролирует «Хартленд», тот контролирует мир.

Впрочем, не надо быть Маккиндером или, допустим, Киссинджером, чтобы сделать банальное заключение: дальнейшая консолидация российско-китайского альянса привела бы именно к той геополитической конфигурации, которую Соединенные Штаты старались во что бы то ни стало предотвратить как минимум с начала ХХ века. А именно — к появлению в Евразии единого противостоящего Америке силового центра, располагающего к тому же превосходящей США ресурсной, демографической, а в перспективе — и экономической базой.

Будет ли тебя утешать то обстоятельство, что Москва в подобной комбинации, скорее всего, окажется младшим партнером Пекина? Согласись, что утешение – так себе, слабенькое утешение. Оно может устроить разве что патологических русофобов, к числу которых ты, конечно же, не относишься.

Другой возможный вариант выигрышного геополитического эндшпиля – успешная международная изоляция Москвы, последовательное вытеснение ее на обочину мировой политики и экономики, как можно более плотная технологическая и финансовая блокада, поэтапное превращение России в «страну-изгоя». По правде говоря, Джон, я не очень понимаю, как США могут этого добиться в современном глобальном и плюралистическом мире. Но, предположим, вы все-таки добьетесь этой практически недостижимой цели. И Россия в итоге окажется в положении «осажденной крепости», станет своего рода очень большой евразийской Северной Кореей. Я знаю, что некоторые твои коллеги считают этот вариант наилучшим практическим решением «российской проблемы».

Однако, Джон, задумывался ли ты о долгосрочных последствиях такого эндшпиля для системы мировой политики? Россия – все-таки не Северная Корея. Не Венесуэла и даже не Иран. Можно ли изолировать Москву и сохранить международный режим контроля над ядерными вооружениями? Разумеется, нет. А сохранить систему ООН? Тоже едва ли. Что вообще произойдет с базовыми принципами международного права?

Не хочу пугать тебя, Джон, но позволь высказать предположение: Россия никогда не станет просто еще одной «страной-изгоем». Если загнать Москву в угол, то она скорее окажется лидером нового глобального интернационала таких же «изгоев» – как государственных, так и негосударственных. Уж на такой интернационал ресурсов и возможностей у Москвы хватит с избытком. А количество «изгоев» в мире вряд ли будет сокращаться в обозримом будущем.

Вот уже несколько десятилетий, Джон, ты и твои коллеги пытаетесь совладать с Пхеньяном, и пока результаты этих попыток, мягко говоря, не слишком убедительны. Чего уж там говорить о стране, неизмеримо превосходящей Северную Корею по своим военным и геополитическим возможностям. Как полагаешь: не слишком ли высокую цену придется заплатить Вашингтону за попытки изолировать Москву?

Мы знакомы с тобой много лет, Джон. Ты знаешь, что меня трудно отнести к категории дежурных кремлевских пропагандистов. У меня очень много претензий к российской внешней политике, и я никогда не считал, что вся ответственность за нынешнее плачевное состояние дел в отношениях между Москвой и Вашингтоном лежит исключительно на американской стороне. Я вполне могу представить себе, каким сложным, упрямым, несговорчивым, раздражающим, неприятным, ненадежным, не внушающим доверия (здесь можешь добавить любой эпитет по своему вкусу) партнером выглядит Россия из Вашингтона.

Попутно замечу, что мне кажется неправильной и близорукой наблюдаемая сегодня в России демонизация вашингтонского истеблишмента – я лично знаю многих людей в этом истеблишменте, которых считаю не только профессионалами самой высокой пробы, не только безусловными патриотами Америки, но и последовательными сторонниками сотрудничества с Россией. И, поверь, мой список неприятных вопросов к московским экспертам и, особенно, к расплодившимся псевдоэкспертам намного длинней, чем список вопросов к тебе и к твоим коллегам.

Что же с нами всеми происходит, Джон? Когда мы в Москве и вы в Вашингтоне перешли тонкую грань, отделяющую экспертный анализ от политической пропаганды? Когда в нашей работе произошла подмена целей – от стремления решить проблему к стремлению нанести максимальный ущерб другой стороне? Когда мы утратили способность к стратегическому мышлению? И откуда у нас появилась такая нетерпимость к любой точке зрения, хоть чуть-чуть отличающейся от взглядов политического мейнстрима?

Я, конечно, не предлагаю тебе превратиться из Энакина Скайуокера в Дарта Вейдера, встав на «темную сторону Силы». Не призываю занять прокремлевские позиции, забыть о фундаментальных разногласиях между Вашингтоном и Москвой, механически перевернуть нынешнюю страницу в наших отношениях и начать писать новую главу. Не настаиваю на том, чтобы ты поступился своими морально-этическими принципами в оценке политики нынешнего российского руководства. Но позволь мне сослаться на Макса Вебера, труды которого ты, возможно, тоже читал в университете.

Размышляя о соотношении этики и политики, Вебер, как известно, разделил этику на два типа – этику убеждений и этику ответственности. Под этикой убеждений он понимал неотступное следование нравственным принципам, независимо от того, к каким результатам это приведет, не считаясь с возможными затратами и неизбежными жертвами. Этика ответственности, по Веберу, напротив, предполагает учет конкретной обстановки, ориентацию политики в первую очередь на ее последствия, внутреннюю ответственность политиков за те результаты своих действий, которые можно предвидеть, готовность предотвратить большее зло, в том числе и с помощью зла меньшего. Соотношение этики ответственности и этики убеждений в реальных действиях должен определять сам политик.

Сегодня в Вашингтоне, как, впрочем, и в Москве, полностью доминирует этика убеждений. Я даже не хочу поднимать вопрос о том, насколько эти убеждения адекватны современному состоянию мира. Но вот этика ответственности в обеих столицах остается в явном дефиците.

А ведь нам есть с кого брать пример. Наше поколение еще помнит блестящих интеллектуалов предыдущей эпохи – Джорджа Кеннана и Евгения Примакова, Уильяма Фулбрайта и Георгия Арбатова, Маршалла Шульмана и Анатолия Добрынина. И многих, многих других. Это были очень разные люди, но все они – каждый по-своему – не просто будили нашу фантазию и подстегивали наше воображение, они еще и учили нас этике ответственности. Эти люди мыслили эпохами и поколениями, а не избирательными циклами и бюрократическими разборками. Мы выросли на их книгах и статьях, на их теориях и гипотезах, соглашаясь с мэтрами или полемизируя с ними. Эти мэтры уже шагнули в историю – кто раньше, кто позже. Последние могикане из той блистательной когорты уходят на наших глазах.

Но ведь и мы уже далеко не мальчики и девочки, Джон. И нашему поколению остается все меньше и меньше времени. А какое интеллектуальное наследие мы с тобой оставим тем, кто придет после нас?

Впрочем, Джон, это все уже лирика и сантименты. Не хочу отвлекать тебя от важных размышлений о том, какие еще экономические санкции нужно срочно ввести против России, какие подразделения американской армии следует незамедлительно разместить на восточной границе Польши и как надежнее пресечь злонамеренные попытки Дональда Трампа начать, наконец, диалог с Владимиром Путиным. Не сомневаюсь, что на все вышеозначенные животрепещущие вопросы ты найдешь обоснованные и убедительные ответы.

Позволю себе в заключение этого непозволительно длинного письма напомнить тебе старую истину: «Бойтесь своих желаний – они могут исполниться». Как показывают многочисленные исторические примеры, эта истина применима не только к отдельным людям, но и к целым государствам.

Удачи нам всем!

С уважением,

Андрей Кортунов

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 апреля 2018 > № 2582056 Андрей Кортунов


Россия. США. УФО > Авиапром, автопром. Металлургия, горнодобыча > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581852

Горькое сальдо для Верхней Салды

Чем грозит России и миру думское эмбарго на экспорт титана?

Арсений Каматозов, Русская Германия, Германия

На прошлой неделе сериал «Металл гибнет за людей» прирос новым сезоном: вслед за российским алюминием под убийственным ударом оказался титан. Госдума РФ планирует принять закон, запрещающий экспорт титановой продукции на Запад. Проект предложен парламенту руководителями нескольких фракций и самим спикером Думы Володиным.

Этот запрет ставит в ужасающее положение все мировое авиастроение. Потому что в городе Верхняя Салда Свердловской области сосредоточено титановое производство, обеспечивающее 40% потребностей корпорации «Боинг», 60% потребностей «Аэробуса» и столько же — бразильского «Эмбраэра». Все это одна компания: ВСМПО АВИСМА.

Как оказалось, что в глухом уральском закутке в руках государственных российских структур затерялся титановый ключ к мотору мировой авиапромышленности?!

Большинству моих читателей покажется, что ответ лежит в плоскости нефти и газа. Но нет! Россия — отнюдь не родина титановой руде под названием ильменит! Россия — ее крупнейший импортер. А экспортер кто? Вы не поверите — Украина! Вот она — мать ильменита. Но после известных событий Россия стала закупать титановую руду по всему миру: от Южной Африки и Таиланда до Сенегала.

Очередной «русский парадокс» состоит в том, что Россия, занимая второе место в мире по запасам титанового сырья, не разрабатывает ни одного крупного месторождения руды.

Другой парадокс: ВСМПО-АВИСМА — это не добывающее, а высокотехнологичное предприятие. Проще говоря, Верхняя Салда совсем не Нижневартовск. Там не превращают дары недр в баксы путем прокачки, а создают из импортируемого сырья колоссальную прибавочную стоимость с помощью самых современных мировых технологий. Конечно же, абсолютно все тамошнее передовое оборудование родом с Запада, большей частью из США и Германии.

«Москва, 1989 год. Люди в ондатровых шапках, пришедшие на переговоры о закупке компьютеров, недоверчиво разглядывали своего визави, — так описывал журнал «Форбс» поворот в судьбе титанового монополиста. — Они ожидали увидеть немецкого бизнесмена, но перед ними явно был русский. На вопрос Брешта, откуда они, посетители нехотя ответили, что представляют производителя титана. „Так вы из Верхней Салды", — обрадовался Брешт, ошарашив собеседников. Все свое детство и юность сын румынского эмигранта провел в Нижнем Тагиле, в 40 км от Верхней Салды. Благодаря поставке компьютеров на Урал он познакомился с гендиректором ВСМПО Владиславом Тетюхиным — корифеем титанового производства, проработавшим на предприятии большую часть жизни. „Вы спекулянт?" — без обиняков спросил Тетюхин Брешта на первой же встрече в трехзвездочной столичной гостинице „Турист". Титановый гигант был любимым детищем Тетюхина, но производство было в упадке. Металлург позвал Брешта помочь разобраться с финансовыми проблемами. Брешт на тот момент жил в Вене, но Тетюхин умел уговаривать — сказал, что в Верхнюю Салду можно будет приезжать всего на два дня в месяц. Он даже придумал своему новому партнеру должность „друг Тетюхина". И Брешт в этом звании пользовался на заводе большим авторитетом».

— Слава, это ведь ты привел Запад в Верхнюю Салду. — спрашиваю я у Брешта в минувшее воскресенье. — Не встреться ты с Тетюхиным и не приведи инвесторов, может быть, титановый монополист попросту загнулся бы, как многие гиганты оборонки?

— Это был счастливый случай. И должна была быть успешная история, — отвечает бывший владелец ВСПМО АВИСМА. — До инвесторов к нам пошли западные авиастроительные и двигателестроительные компании. Долго притирались друг к другу. А потом возникло полное доверие к качеству и своевременным поставкам. «Боинг», «Аэробус», «Эмбраэр», «Роллс-Ройс», «Снекма», «Пратт&Уитни» начали размещать многолетние контракты. А уж когда мы стали поставщиком номер один в мире, к нам повалили инвесторы. Они были счастливы покупать наши акции. Цены росли как грибы после дождя. И… вдруг пришел Чемезов. И началось: ФСБ, налоговая, экологическая проверка, прокуратура и, наконец, маски-шоу. И у нас все отобрали. Правда, в 2006 году эти люди еще боялись за свою репутацию на Западе и платили деньги…

Думский запрет на экспорт титана и титановых изделий попросту выбросит Салду из мировой технологической цепочки. В этом случае замечательному предприятию останется лишь вернуться к корням: как в конце 80-х снова производить из «золотого» титана саперные лопатки, чтоб их закупали местные фарцовщики и продавали на Запад в качестве скрытого экспорта того же титана.

А что будет с «Боингом» и «Аэробусом»? Не волнуйтесь, они не упадут! Сначала, конечно, им придется поднять цены (алюминий, к примеру, на биржах почти треть прибавил после «дефолта» Дерипаски), но через год-другой все устроится. Сырье покупается, технологии — свои, квалифицированные кадры тоже. Конкуренты АВИСМА, те же Japan-aeroforge, Osaka Titanium и Toho Titanium, но прежде всего американские Timet, RTI и ATI быстро займут уральскую нишу и, как говорится, не крякнут. В конце концов Салда, конечно, Верхняя, но ей принадлежит не более 15% титанового производства в мировой экономике: остальные 85% напрягутся и затянут брешь.

Так считает и Вячеслав Брешт.

— «Аэробус» строит альтернативную цепочку с Казахстаном. В Усть-Каменогорске очень качественная губка, сейчас установили плавильные печи и могут плавить слитки. В Салде стоит пресс 75 тысяч тонн. Он почти уникальный. Во Франции есть пресс — близнец в 65 тысяч тонн. Он может делать такие же штамповки, как в Салде. Под патронатом «Аэробуса» Усть сделал совместное предприятие с французами. Так что штамповки не проблема. А с плоским прокатом тоже решили проблему: сделали СП с корейской Posco. Теперь нужно только время и гегемония ВСМПО будет нарушена новым качественным и конкурентоспособным по ценам поставщиком.

Если ВСМПО потеряет американский рынок, то это навсегда, — продолжает Брешт. — Они больше никогда не придут в Россию. Никакой business case их больше не заинтересует. А за американцами задергаются европейцы. А это потеря и европейского рынка.

— Но этого не будет, — уверен бывший владелец титанового гиганта. — Партнеры АВИСМА знают, что новый хозяин — друг Путина. Если ты посмотришь на проект закона, то Дума все делегирует президенту и правительству. Поэтому шансы эмбарго на титан равны нулю.

Однако, на мой взгляд, российская титановая атака, если она состоится, опасна не столько для авиапромышленности и титановой отрасли РФ, сколько для сердца российской экономики: экспорта газа и нефти. В западных столицах живут беспечно, но в конце концов и у нас сообразят: если можно шантажировать мир остановкой титановых поставок, то российская газовая труба превращается в пистолет у виска Европы. Ведь даже Германия зависит на целую треть от российского газа…

Титановое эмбарго, которым пригрозили из Москвы миру, мгновенно станет отрицательным сальдо не только для Верхней Салды и 40 000 российских семей, связанных с титановой отраслью в России, но и для «Газпрома» с «Роснефтью». А их дефолт приведет к блэкауту всей российской экономики. Это не железное правило, а титановое…

Россия. США. УФО > Авиапром, автопром. Металлургия, горнодобыча > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581852


США. Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581850

Берегитесь Путина. Трамп попал в ловушку в Сирии

Хайцзян, Китай

Если в российско-американском противостоянии в Сирии в данный момент проигрывает Америка, то как сложится следующая битва?

Сейчас Россия — сильная, а США — слабые. Мировой порядок изменился, поэтому и стратегическое мышление тоже должно поменяться.

В сирийском городе Дума вновь было применено химическое оружие, а США нашли новый предлог для проведения военных действий в этой стране и заявили, что они будут начаты в течение 48 часов. Говорят, что Путин находится в сложной ситуации, а Россия — в опасности. Однако сменим акцент и по-другому рассмотрим этот вопрос: нельзя ли сказать, что Трамп попал в ловушку Путина?

5 странных событий

Применение ядовитого газа в Думе — очень странное происшествие. Военные действия дошли до той степени, что правительственные войска не задумываются о жертвах среди мирного населения. Почему же они просто не сравняли Думу с землей, а применили отравляющие вещества?

Конечно, сирийская армия и сама может начать действовать, но если США рискнут применить к Сирии и России военную силу, то все точно погрузится в хаос, и с предлогом или без него начнется война. Однако, до сих пор применение химического оружия не позволяло Америке атаковать Дамаск.

Вторая странность. В чем причина неожиданного обвала на российской фондовой бирже? Ведь не было никаких предпосылок. Не связано ли это с обсуждением в ООН вопроса по применению химического оружия в Сирии? Может быть, Трамп размышляет о еще более сильном ударе по России?

Третье. Министр иностранных дел РФ сказал, что Турция хочет вернуть сирийскому правительству область Африн. Россия никогда не препятствовала наступлениям Турции на курдов, она даже покинула по своей инициативе эту область, уступив дорогу Турции. Многие думают, что между этими двумя странами есть тайное соглашение. Недавно Путин был в Анкаре с визитом, где Иран, Россия и Турция обсудили обстановку в Сирии. У них не возникло никаких расхождений, поэтому у мирового сообщества сложилось мнение о солидарности всех сторон. Но в решающий момент, когда не должно было быть разногласий, они внезапно возникли между Россией и Турцией, что заставило всех крайне удивиться. Эта ситуация, конечно, не осталась незамеченной Трампом.

Автор статьи считает, что перечисленные выше события были совершены для привлечения внимания президента Америки. Инцидент с применением отравляющих веществ окажет давление на Трампа, и США будут вынуждены жёстко отреагировать. Последние два события заставят Трампа забыться и почувствовать, что выдалась удачная возможность. Также автор полагает, что Путин вынуждает Трампа начать военные действия против Сирии и России.

Есть еще две странности

Считается, что Америка готовится начать боевые действия, а Иран работает над тем, чтобы заставить Башара Асада уйти с поста. При этом недавно президент Ирана Рухани продемонстрировал своё жесткое отношение к США. Если Трамп нарушит соглашения о ядерном оружии, то Иран возобновит свои испытания. Кажется, что эта страна совсем не боится американского президента.

Кроме того, 9 апреля Израиль нанес удар по сирийскому аэродрому, в результате чего пострадали 14 человек. США и Франция сразу же сделали вид, что не имеют к этому никакого отношения. Разве они не обещали начать военные действия через 48 часов, почему же боятся признать свою причастность?

Две последние ситуации показывают, что, хотя Трамп лишь выглядит сильным, на деле он снова увиливает, дает слабину и трусит.

Чьё поле битвы?

Уже более двух лет мировое сообщество задается вопросом, почему Россия отправила свои войска в Сирию? С кем она хочет вести войну?

В сентябре 2015 года Путин совершил визит в США с целью принятия участия в заседании Генеральной ассамблеи ООН. Американская сторона применила ограничительные меры и не организовала встречу на высшем уровне, то есть Обама не провел переговоры с Путиным. Перед тем как отправиться в Штаты, президент России выступил с заявлением на телевидении, что российская армия входит в Сирию для борьбы с терроризмом. Весь мир был крайне удивлен, никто не верил и считал, что это было сказано не всерьёз. Прибыв в США, Путин снова попытался обсудить этот вопрос с Обамой, но последний сразу же уходил от темы.

Бывший президент США не мог понять, какие планы строит Путин и отличить правду от лжи. Основываясь на прошлом опыте, Обама считал, что введение войск — рискованный шаг, и, если США не осмелились сделать его, то неужели Россия пойдет на такое? С другой стороны, появился еще один способ для злорадства — возможность того, что Россия погрязнет в этом военном конфликте.

Основная причина заключается в том, что Обама понимал, что эти события направлены против Америки, поэтому нельзя ни поддержать, ни возразить.

После возвращения Путина в Россию, в начале октября российские ВВС нанесли авиаудар по террористам в Сирии. Это стало боевым крещением для России. Результаты военной операции длиной в один месяц были намного лучше, чем результаты США за год.

В мире начались споры о позиции США в Сирии и Ираке. Способствуют ли они борьбе с терроризмом или наоборот поддерживают?

Через полгода, в мае 2016, на саммите G20 в Турции, хотя и не было запланировано официальной встречи, но Обама и Путин провели два часа вместе — буквально в коридоре — за беседой. Президент США внимательно выслушал точку зрения своего коллеги из России. Из-за недавних крупных террористических атак, произошедших во Франции и Бельгии, Америка и Европа находились в панике. Все надеялись обсудить с Путиным борьбу с терроризмом, и он превратился в лидера мирового антитеррористического движения.

Сегодня Исламское государство (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред.) уже уничтожено, Сирии возвращена большая часть территории. Но до сих пор стоит вопрос, почему Путин поддерживает правительство Асада и почему оставляет войска в этой стране. Для борьбы с терроризмом? Или для поддержки Асада? Или все вместе?

Так, Путин провоцирует Америку. После победы над Исламским государством следующий претендент для схватки — США. ИГИЛ уже уничтожено, и настало время для Штатов.

Кто проиграл?

Акцентируем внимание на применении в Сирии химического оружия. Постоянный представитель США при ООН Н. Хэйли на заседании Совета безопасности заявила, что вне зависимости от разрешения или запрета ООН, США начнут применять меры против сирийского правительства. Она также подчеркнула, что Россия умышленно препятствует действиям Америки. «Нет никакой связи между цивилизованным правительством и жестокой тиранией Асада. Руки российской власти в крови сирийских детей» — заявила Хэйли.

Может ли Америка начать войну против Сирии? Есть ли повод, и рискнут ли США? Для ответа на эти вопросы необходимо выяснить кто потерпел неудачу в Сирии.

Исламское государство проиграло, и поддерживаемая Америкой оппозиция — тоже. А выиграл Асад и Россия. Последнее — неудача для США.

Действительно, Трамп хочет начать войну. Неужели он по своей воле хочет провалиться в Сирии и быть побежденным Путиным? Конечно же нет. Трамп все же не решится развязать войну, так как подходящий момент для этого был упущен.

Пока российская армия находилась в Сирии, США должны были бороться с ней на равных. Еще перед тем как Россия разгромила ИГИЛ, США должны были открыто заявить об объявлении войны ИГ, а также собрать группировку для противостояния с Россией. После уничтожения ИГИЛ США с помощью союзников могли бы бороться с Россией, пока у нее еще не было такой мощи. В то время, когда российская и сирийская армия атаковали Восточную Гуту, США должны были атаковать Дамаск. Тогда совместными усилиями они могли бы сохранить Восточную Гуту, и у США остался бы шанс исправить положение. Однако все удобные случаи были упущены, так как Трамп все время колеблется.

На данный момент совсем нет сил исправить положение, оппозиция практически истреблена, неужели США хотят войну с Россией? У Трампа не хватит смелости. Дума уже освобождена от врага, армии террористов сдались, а США упустили предлог для начала военной операции. Наиболее вероятно, что Америка завершит все строгим осуждением.

США не предпринимают никаких действий, оппозиция совершенно разочаровалась и потеряла боевой дух, а российская и сирийская армии одержали победу, разобравшись с противниками и поставив американскую армию под угрозу.

Кто победит?

Если в Сирии начнется противостояние США и России, то кто победит?

Многие считают, что сильная Америка обязательно выиграет. Однако автор считает, что военное положение в Сирии очень противоречивое. Если США могли бы победить, то уже сделали бы это.

У всех возникает вопрос, после уничтожения Исламского государства, почему США не атаковали правительственные войска Сирии и России, и почему подобных действий не предприняла РФ в отношении США? США медлили и не решились, а что насчет России?

Россия столкнулась с двумя проблемами. Во-первых, выборы президента РФ. Если они проходили в период военных действий, то события могли бы развиваться совершенно непредсказуемо. Поэтому Путин объявил о выводе российских войск, для создания благоприятной атмосферы для проведения выборов.

Во-вторых, существовала необходимость ликвидировать остатки оппозиции, поддерживаемые Америкой, и в конце концов изолировать армию США. Конечно, вероятность одержать победу высока. После освобождения Восточной Гуты, необходимо было освободить Алеппо. Сирийские правительственные войска снова выиграли, что крайне потрясло оппозицию и помогло облегчить уничтожение противников из других районов. Итак, остались только курды, которым всё же нельзя доверять, и Америка превратилась в изолированного врага.

Пришел момент, когда Путин мог бы объявить войну США, но лучше вынудить их начать действовать первыми. Президент РФ создал подходящий повод и причину для начала военной операции против Штатов. Сейчас Путин восстановил порядок в Сирии, подавив на севере связанных с Турцией курдов. Хотя все еще и существуют их множественные скопления, но это не такая большая проблема.

Иран воздерживается от ведения военных действий, однако говорят, что в Сирии находится 100000 иранских военных. Идет активное строительство ракетной базы. Все это подготовлено Америкой.

После вывода российских войск, правительственные войска Сирии провели перегруппировку и пополнение сил. Говорят, что они полностью заменили оборудование, поэтому так стремительно провели наступление на Восточную Гуту. Также и сирийские войска могут снарядить 1 000 000 человек. В Восточной Гуте было освобождено более 4000 человек из плена. Там они пробыли больше года, но не сдались, и люди, отдохнув, вновь вернулись в строй. Действительно, каждый из них — удивительная личность.

Сейчас российская и сирийская армии общими усилиями вернули Восточную Гуту и Думу. И даже несмотря на контратаку оппозиционных сил, которые уже оставили свои ключевые позиции, сделали мирное население живым щитом и в итоге остались в голой пустыне, став удобными целями для ковровой бомбардировки. Но российская армия не боится атак, а напротив — опасается, что их не будет.

После освобождения Восточной Гуты, российско-сирийская коалиция перераспределила свои силы, но их передвижения точно не ясны. Однако если они действительно стремятся к секретности, вряд ли это происходит ради того, чтобы тайно окружить американские войска. Если США начнут войну, то сразу же будет нанесен авиаудар, и правительственные войска вступят в их ключевые пункты, и тогда 2000 американских солдат «превратятся в лепешку». Смогут ли США пережить такой сильный удар?

Есть большая вероятность, что Америка начнет военную операцию в Сирии и нанесет символический авиаудар по стране. Тогда Россия применит ответные меры, чтобы отомстить за сирийские наземные силы.

Даже если США наносут удар, Россия не боится. Сообщается, что американцы уже сосредоточили свои танковые и воинские части на границе с Иорданией, но если они войдут в Сирию, то сразу же будут атакованы с воздуха объединенной армией. Россия своими напалмовыми бомбами просто сожжёт их.

В Средиземном море и Персидском заливе США развернули три АУГ и дислоцировали десятки военных кораблей. Это выглядит весьма устрашающе. Но все они находятся в зоне досягаемости российских и иранских ракет. В такой ситуации у авианосцев не только нет преимуществ, но, более того, они становятся легкой «добычей» для нападения. Особенность ведения боя на авианосцах заключается в поражении целей на дальнем расстоянии, но при этом проглядывается невозможность нанесения ответного удара. Хотя если есть вероятность ответных действий, то все бессмысленно. На авианосцах возможно размещение множества самолетов, и в случае атаки на судно и попадания даже в один из самолетов, произойдет цепная реакция, и взрывом будут уничтожены все машины. А сам корабль даже если не утонет, то превратится в груду металла.

Поэтому пресс-секретарь армии Китая заявил, что неважно сколько авианосцев прибудет в Южно-Китайское море — три или десять — Китаю нечего бояться. Десять — даже лучше, ведь тогда одним махом можно будет полностью уничтожить врага.

Путин снова стал президентом России. Он — заклятый враг США, который может одолеть их. Разве Сирия — это не лучшая площадка для военных действий? До какой бы степени ни дошли бои, Россия не понесет убытка. Сирия уже все равно вся разрушена, еще один бой даже не сыграет какой-либо роли, ведь и так нужно восстанавливать всю инфраструктуру.

США потерпели в Сирии неудачу. Если они нанесут небольшой удар, будет небольшой провал, а если крупный — то крупный. Нужно только разбить Америку, и тогда ее пыл поутихнет, и страна придет в упадок.

Говорят, что российские летчики, а также военные корабли и сухопутные войска принимали реальное участие во многих сражениях в Сирии. Самое разное российское оружие было использовано в битвах. Россия снова с успехом провела операцию и показала свою военную мощь и высокий боевой дух. В то время как США мало где принимали участие, их боевой дух достаточно слаб, а в последнее время то и дело происходят неудачи в небе. Сравнивая результаты с российскими, за эти два года в Сирии Америка понесла много убытков.

Если затянуть эту историю еще на 4-5 лет, то все опытные военные с российской стороны либо уйдут в отставку, либо будут слишком старыми, поэтому боевая мощь ослабеет. Если России и США нужно сразиться, то Сирия — самая подходящая возможность, а сейчас самый лучший момент для начала военных действий. Но втягивать США в войну — не совсем то, чего хочет Путин. Можно ли сказать, что война стабилизирует положение в стране и во всем мире?

Заклятый враг Путин

Всем известно, что Трамп управляет страной через Твиттер. Если перед сном появляется какая-либо мысль, то она сразу же появляется и в Твиттере. А если на утро он обнаружит там что-то неприемлемое, то сразу же удалит.

Некоторые считают, что ладить с такой переменчивой натурой очень сложно, ведь у него «семь пятниц на неделе». На самом деле, своими действиями Трамп открывает все свои козыри, и это — самое бездумное для президента.

Сильные люди не будут раскрывать заранее свои реальные планы, а наоборот, будут стараться скрыть свои замыслы, не давать понять другим, что ты собираешься сделать.

Путин и есть этот сильный герой. Он с проницательностью сотрудника КГБ ведет политику и руководит вооруженными силами. Путин создает множество головоломок, которые заставляют глубоко задуматься. Никто не знает, откуда он может нанести удар, но это точно будет неожиданно и неизбежно.

В последних столкновениях Америка понесла большие убытки. Политики из США громко кричали в Киеве, подстрекали к государственному перевороту. А когда люди вышли из себя и ворвались в резиденцию президента, то не увидели Януковича. В таком плотном окружении оппозиции, как он мог ускользнуть? Через несколько дней бывший президент Украины обнаружился в России. Оказалось, что российский спецназ помог ему бежать.

После освобождения Путиным Крыма Америка и Украина стали иметь еще больше претензий, но удовлетворить их способа нет. В итоге Крым перешел к России. Украина начала войну со своим Восточным регионом, но ей сразу же было нанесено поражение от народного ополчения, ведь Россия уже давно расположила там свои части для обороны. В итоге Украина до сих пор не восстановилась, а США потеряли лицо.

Это показывает, что Путин заранее решил все вопросы, спланировал, где расположиться и чего ожидать. Америка не могла и подумать, что Путин введет войска в Сирию, но до сих пор они не осмелились сказать и слова против и не поняли стратегический замысел вхождения в Сирию. Однако продолжаются разговоры, что Россия будет биться там до последнего.

Россия развалится или останется сильной? Из-за недавнего дела с отравлением в Великобритании двойного агента, Америка и Англия пришли в крайнее волнение. Все выглядело так, будто Россия наконец попалась в ловушку. Но когда РФ начала производить ответные действия, то все осознали, что ни для Америки, ни для Англии ничего не ясно. Они второпях обвинили Россию, но русские все тщательно обдумали и жестко ответили, поставив западные страны в зависимое положение.

Все думали, что решить это проблему очень просто. Но Тереза Мей говорила и действовала совершенно необдуманно. Проводя политику таким образом, в итоге неудивительно оказаться проигравшим.

Поэтому Трамп предостерег: берегитесь Путина! Политика и война — не игрушки. Поучитесь у президента РФ.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581850


США. Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581848 Фэн Шаолей

Фэн Шаолэй: США нанесли авиаудар по Сирии. Что предпримет Путин?

Сяо Тин, Гуаньча, Китай

12 апреля Трамп, который постоянно угрожал применением военной силы в Сирии, неожиданно опубликовал твит следующего содержания: «Никогда не говорил, когда произойдет атака в Сирии. Может быть, очень скоро или совсем не скоро!»

Именно в то время, когда мировое сообщество прочитало это сообщение в твиттере и предположило возможность разрядки ситуации в Сирии, приблизительно около девяти часов вечера 13 апреля США совместно с Великобританией и Францией внезапно был нанесен «точный удар» по объектам, которые, по их мнению, используются для производства химического оружия. Некоторые считают, что такие действия — ответные меры США на увеличение военного присутствия России на Ближнем Востоке. Они предполагают, что главная цель США — это «восстановление прежнего господства Америки на Ближнем Востоке». Ближний Восток стал горячей точкой, где борются две крупные державы — США и Россия. Эти удары были инициированы Соединенными Штатами. Так смогут ли авиаудары поставить крест на усилиях России и Асада, которые считали, что победа почти у них в кармане? В условиях, когда против России используются дипломатические и военные меры воздействия, что предпримет Путин?

Директор Центра по изучению России Института гуманитарных и социальных наук Восточно-Китайского педагогического университета в Шанхае Фэн Шаолэй проанализировал международную ситуацию.

Гуаньча: Вечером 13 апреля США совместно с Великобританией и Францией внезапно нанесли «точный удар» по объектам, которые, по их мнению, используются для производства химического оружия. Предположения мирового сообщества по поводу политики Трампа в Сирии, наконец-то, были подтверждены. Что вы думаете об этих авиаударах?

Фэн Шаолэй: 11 апреля Трамп заявил, что России «надо подготовиться к авиаударам США». На следующий день после этого странного заявления Трамп снова сменил тон и заговорил совершенно по-другому. Тем самым он полностью запутал мировое сообщество. Несмотря на то, что большинство людей уже поверили в улучшение обстановки, однако, на самом деле, война может начаться в любое время. Рано утром 14 апреля, когда США, Великобритания и Франция нанесли удар по объектам в Сирии, вся общественность почувствовала опасность войны и испытала высокий уровень неопределенности по поводу того, что будет происходить дальше.

Будет ли расширяться масштаб военных действий или нет? Все это полностью зависит от действий каждой стороны. Во-первых, Россия и Сирия обязательно выжидают момент для ответного удара. США утверждают, что это всего лишь один из целой серии авиаударов. Это означает, что стороны намерены продолжать военные действия. Во-вторых, Сирия уже стала международным испытательным полигоном оружия, а поэтому пока будет спрос на вооружение, то будет очень сложно остановить военные действия в этом регионе. Однако стоит задаться вопросом по поводу масштаба этих военных действий. Будут ли они ограничены только этим регионом или примут более серьезные масштабы? Будут ли другие операции, кроме авиаударов, например, морские или наземные? Все это имеет множество вариантов развития.

Скольким людям данная ситуация напоминает войну в Ираке, которая была 15 лет назад в 2003 году? По крайней мере, есть целый ряд похожих моментов.

Во-первых, в 2003 году президент США Буш младший и премьер-министр Великобритании Тони Блэр удивили всех своим заявлением о том, что в Ираке хранится оружие массового поражения. Это было основной причиной начала военных действия. Это сильно напоминает ситуацию в Сирии, когда основным поводом войны было применение химического оружия.

Во-вторых, война в Ираке была примером того, как неоконсервативные силы Соединенных Штатов перешли от политических рассуждений к реальным военным действиям. Сегодня, когда мы стоим на пороге войны, Трамп назначил своим новым помощником по национальной безопасности США Джона Болтона, последователя идей неоконсерватизма. Это и есть доказательство того, что ситуация повторяется.

В-третьих, формально США в Ираке боролись с режимом Саддама Хусейна, однако если изучить ситуацию поглубже, то можно увидеть, что это была борьба между цивилизациями Суши и Моря. Соединенные Штаты и Великобритания больше всего боятся объединения всех стран Евразии. А поэтому они искали способ поссорить Россию с Францией и Германией, которые начали налаживать свои отношения. Вот еще одна причина войны в Ираке. Несмотря на то, что ситуация сейчас изменилась, однако геополитическое противостояние Суши и Моря осталось неизменным. А поэтому Сирия превратилась в поле битвы различных международных игроков.

— Однако политика Трампа в отношении Сирии постоянно меняется. В чем причина такой неопределенности? Что если обе стороны перейдут в открытый конфликт? Останется ли тогда надежда на улучшение ситуации в Сирии?

— За последние месяцы ситуация на Корейском полуострове постоянно изменялась, а поэтому стала очень запутанной. Корейский кризис — это хороший пример того, как может развиваться ситуация в других регионах. Конечно, пока рано утверждать об определенном положительном исходе этого кризиса. Однако если ситуация в Сирии ухудшится, то будет очень сложно избежать потрясений чудовищных размеров. В этом случае пострадают уже все. Я не думаю, что США и Великобритания начнут открытый военный конфликт. Они пока еще не готовы к тому, чтобы пережить его. У них нет достаточной базы.

Однако, мы должны понимать, что война может начаться и в условиях, когда ни одна из сторон к ней не готова. Мы до сих пор помним урок Первой мировой войны, однако нам нельзя недооценивать миротворческие силы, которые сейчас имеют гораздо большую мощь, чем раньше. Новые силы, приходящие к власти, не хотят войны, они наедятся на мир. Современный мир — это не место где полностью отсутствует пространство для развития и согласованности.

— В условиях, когда Соединенные Штаты грозились нанести удар, Путин постоянно подчеркивал: «Я надеюсь, что разум, всё-таки, возьмёт верх». Если ситуация снова ухудшится, то какие меры предпримет Путин?

— Всем известно, что Россия сейчас находится в очень тяжелом положении. Однако не стоит забывать, что мы говорим о нации, которая в условиях безвыходной ситуации дала отпор Наполеону и Гитлеру, и, в конце концов, победила их. Это врожденная способность полностью проявилась во время президентских выборов этого года. Молодое поколение 80-х, 90-х и 00-х годов не было исключением. Китайские эксперты, которые наблюдали за ходом выборов в разных уголках России, пришли к выводу, что поддержка Путина народом превосходит все то, что нам передают по СМИ. Западные СМИ в последнее время, в действительности, признают, что русский народ лично выбрал своего президента.

Однако будет ли народ и дальше поддерживать президента? Во-первых, это зависит от выбора тактики и стратегии. У России несравнимо огромная территория, благодаря этому, русский народ достиг совершенства в перемещении своих сил, — это их главное преимущество. Во-вторых, на сегодняшний день одна из важных задач состоит в улучшении материальных условий жизни простого народа. Это действительно трудная задача. И современная обстановка не допускает оптимизма, однако вряд ли это станет роковым вызовом для России. В-третьих, высокопоставленные лица в США заявили, что у них пока нет ответа на новое стратегическое вооружение и оружие массового поражения России.

— Кроме затруднительной ситуации в Сирии, Россия в последнее время из-за инцидента с отравлением бывшего двойного агента оказалась втянута в дипломатическую войну. Западные страны стали применять еще более жесткие методы по отношению к России. Более того, в условиях экономических санкций, рубль непрерывно слабеет по отношению к другим валютам. Можно ли назвать современное положение в России самым опасным со времен развала Советского Союза?

— Россия в действительности столкнулась с беспрецедентным вызовом со времен холодной войны. Отношения с западными странами опустились до самой низкой точки. Внутренняя экономика сильно пострадала, один только фондовый рынок показал рекордное падение с 1995 года. Западные страны в условиях собственного глубокого кризиса делают из России козла отпущения с целью отвлечь внимания общественности.

Проблема современной международной политики заключается в том, что западная культура не сталкивалась с таким кризисом уже на протяжении 400-500 лет. Многие положительные факторы, которые поддерживали развитие западной цивилизации на протяжении многих лет, никогда не находились во внутреннем противоречии. В основном эти противоречия проявляются в США и Великобритании.

Вторая проблема заключается в том, что закон в США и Великобритании подразумевает «презумпцию невиновности». Пусть человек даже убил и ограбил, однако пока суд не признал человека виновным, он считается «подозреваемым». Однако нынешняя ситуация полностью противоречит этому принципу: в деле с отравлением бывшего двойного агента в Великобритании обвинили Россию, заявив, что это «очень вероятно», а это значит, что Россию обвинили в преступлении. В условиях царящего беспорядка в Сирии, также прозвучала фраза «очень вероятно», и после этого правительство Ассада стало объектом нападок. Неважно, использовалось ли «химическое оружие» в Сирии или «отравляющее вещество» в Солсбери — это все бесчеловечные преступления. Однако не стараться узнать истинное положение вещей, да еще намеренно искажать факты для того, чтобы воспользоваться случаем создать проблем для России, разве в этом заключается суть англо-американской правовой системы? Где справедливость? Это кризис нашего времени, а также горестный результат «политики постправды».

— Один из советников Путина Владислав Сурков заявил, что после ухудшения отношений с западными странами, Россию ждут сто лет «геополитического одиночества». Что Вы считаете по этому поводу?

— Я считаю, что слова Владислава Суркова верно отразили настроения политической элиты и простого народа, которые уже потеряли всякую надежду и чувствуют себя беспомощными. Однако я не соглашусь с тем, что Россия выберет «геополитическое одиночество» на такое продолжительное время.

Россия, в конце концов, повернута лицом к востоку и западу. Для российской цивилизации, которая развивалась на протяжении нескольких тысяч лет, это вечная тема для споров. Это неизбежная ситуация для цивилизации, которая находится на стыке двух культур. Сейчас эта ситуация ухудшается глобализацией. В современной России есть разные точки зрения: от позиции, которая предполагает подражание Западу, новому Западу, Востоку, новому Востоку, Евразии и вплоть до отрицания культуры Востока и Запада, и другие мнения аналогичные мнению Владислава Суркова. Он полагает, что в условиях, когда у России нет возможности подражать Западу или Востоку, Россия будет склоняться к изолированному положению. Это мнение не только Суркова, в последнее время такой взгляд часто можно услышать среди политических элит России. Они считают, что проще быть изолированной страной, чем открытой.

Однако мне кажется, что в современной ситуации этого достичь невозможно. В условиях, когда Россия имеет внешнеторговый оборот с Европой на сумму более 400 миллиардов долларов, то может ли правительство игнорировать этот факт и не брать во внимание развитие экономики? Российская экономика зависит от продаж энергетических ресурсов, а поэтому Россия связана со внешним миром торговыми связями. Может ли Россия полностью отказаться от этого? Бывший президент ОАО «Российские железные дороги» заявлял о грандиозном намерении соединить Транссибирскую магистраль с Аляской. Говорить о культурной изоляции России легко, однако достичь этого будет очень сложно.

Владислав Сурков не только очень мудрый политик, он также талантливый мыслитель и любимый всеми писатель. В 2006 году Владислав Сурков выдвинул знаменитую концепцию «суверенной демократии», которая сразу привлекла внимание всего мира. На Валдайском форуме я лично слышал, как сам Путин прокомментировал эту концепцию: понятия суверенитета и демократии принадлежат двум разным сферам и их связь еще стоит изучить. С одной стороны, Путин не отрицает возможности открытого обсуждения таких важных теоретических вопросов. А с другой стороны, Путин затронул другую важную проблему: различие во мнениях между советниками и самим президентом. Я не знаю, как Путин прокомментирует слова про «столетнее геополитическое одиночество», однако, учитывая его комментарий по поводу «суверенной демократии», то я считаю, что Путин обязательно поделиться с нами еще более актуальными и дальновидными рассуждениями.

— Как Китай, в условиях накаляющейся обстановки среди великих держав, придерживается своей стратегической позиции?

— Во-первых, Китай активно претворяет в жизнь политику реформ и открытости, которая была подтверждена на Боаоском азиатском форуме. Во-вторых, Китай продолжает осуществлять концепцию «Сообщество единой судьбы», а также придерживается намеченного курса, который регулирует отношения между государствами. В-третьих, Китай сначала концентрирует силы на решении своих проблем. Одновременно с этим правительство соотносит развитие Китая и мощь государства. Китай готовится брать на себя еще большую международную ответственность.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581848 Фэн Шаолей


Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581847 Гарри Табах

Украина будет процветать, а Россия гнить — военный США

Светлана Гудкова, журналист, Обозреватель, Украина

В третьей части интервью для "Обозревателя" капитан 1-го ранга военно-морских сил США, экс-начальник штаба Военной миссии связи НАТО в Москве Гарри Табах рассказал, сколько еще будет длиться война на Донбассе и как Украине начать эффективную информационную войну против России. Американский офицер пояснил, почему мы еще не скоро попадем в НАТО, провел аналогию с израильским военным конфликтом, а также рассказал, как Украине жить рядом с Россией в условиях постоянной агрессии.

— Вы считаете, есть какое-то решение конфликта на Донбассе?

— По моему опыту такие конфликты редко разрешались быстро. Будь то Абхазия или Северная Осетия, Приднестровье, Нагорный Карабах — всегда одна сторона оставляет за собой возможность дергать эту ниточку. Путин никогда не отступит от этого, потому что, во-первых, он такой человек. А во-вторых, если у Украины будут стабильные границы, то она вступит в НАТО сразу.

Или Украина очерчивает новые границы и отказывается от Крыма и от Донбасса, говорит: вот наши границы, и мы не претендуем на оккупированные, чего Украина никогда не сделает и не должна делать. Или в НАТО изменят свои требования и скажут: мы можем принимать новых членов, у которых спорный вопрос с границей. Но этого тоже никогда не произойдет, потому что тогда НАТО придется ввязаться в войну.

— То есть перспектив у Украины попасть в НАТО нет?

— Нет. Ситуация должна измениться кардинально, но я не думаю, что это играет большую роль для Украины — попасть в НАТО. Украина и так под протекцией НАТО, а что толку от подписания Будапештского меморандума? В котором Россия, Америка и Великобритания подписались под тем, что украинские границы не будут нарушены? Когда же Россия самостоятельно оттяпала кусок Украины, никто ничего не стал делать. Поэтому эти договоры — это не совсем то, на что стоит рассчитывать. Украина все равно под протекцией западных альянсов, поэтому я не уверен, что это так важно для Киева.

Я думаю, что это один из вопросов, который поднимет Трамп при встрече с Путиным — введение "голубых касок" на территорию Украины. Там просто идет спор, где они должны быть — на каком разграничении: на разграничении конфликта или разграничении границы. И я бы не хотел, чтобы Украина сделала ту же ошибку, что в свое время Грузия, поставив миротворцев на границе. На Донбассе украинские войска и украинская полиция должны разбираться на своей территории сами.

— Получается, что Украина становится по типу Израиля вечно воюющей страной?

— Сходство есть, я часто сравниваю Украину с Израилем. У вас сосед очень агрессивный и большой, как и у Израиля. Об Украине мало кто знает и понимает, что такое Украина. Ну и в Украине, как и в Израиле, очень большая численность пятой колонны — там полтора миллиона арабов и еще миллиона-два ультралевых израильтян. Так же и в Украине, наверное, большое количество пророссийских сил.

Украине поэтому и тяжело, и мне кажется, что эти силы более опасные, чем угроза внешняя, поэтому очень важна работа журналистов. Главное, чтобы вы не проиграли информационную войну. Израиль проигрывает информационную войну. Они ее и ведут как бы, но все время, в отличие от военных конфликтов, они ее проигрывают.

— Со стороны Украины практически не ведется информационная война, мы никак не отвечаем России?

— Это проблема многих демократий, когда они информационную войну не могут вести — демократическая система не способствует этому. Намного легче ее вести, когда диктатура, когда пропаганда. Но вот, что я вижу, Израиль недавно создал англоязычные каналы, хотя в Израиле все говорят на английском, там это второй родной язык. Первый знаете какой?

— Иврит?

— Русский.

— Русский?

— Там многие на русском говорят. Это такой анекдот, шутка. Там всегда говорят: "Какой второй язык в Израиле?— Русский". Нет, иврит, но там очень большое русскоязычное население.

— Русских везде полно.

— Правильно, и в Америке огромный массив русскоязычного населения. Весь бывший Советский Союз говорит на русском, поэтому русский язык — это не враг.

Украина в моем понимании должна использовать этот язык в свою пользу, а не против себя. И пропаганду стоит вести не на украинском языке, потому что вести ее на украинском не имеет смысла. Люди, которые понимают и знают украинский, они и так в основном проукраинские, их не надо убеждать в правоте Украины, а вот русскоязычные люди — нет.

Даже мои родители, когда они смотрят телевизор в Америке, живя там уже пятьдесят лет, они смотрят русскоязычное телевидение. А что русскоязычное телевидение?— это "Первый канал", НТВ. Они не слышат украинскую сторону, поэтому, когда я еду в Украину, они мне начинают пересказывать, то, что они видели по русскоязычному "Первому каналу". Но они же интеллигентные люди, они делают собственные выводы.

А таких людей в Америке очень много, в Израиле много, в Польше много, по всей Европе много, в той же Великобритании и весь бывший Советский Союз, включая и саму Россию — много людей, которые за Украину. И если бы Украина вещала на русском и показывала свою сторону, то огромное количество людей во всем мире слушало бы.

— В Украине на Европу и Америку даже на английском не вещают.

— Так, а на английском тем более. Те люди, которые говорят на английском, они не заинтересованы в Украине, им Украина до одного места, поэтому будет очень маленький процент слушателей. А вот на русском будут, потому что его понимают в Грузии, Узбекистане, Прибалтике, да и в России много людей, которые бы хотели слушать украинскую сторону, но не понимают.

Я вот ничего не понимаю по-украински, хочу, но не понимаю, я путаюсь. Я путаю с английскими и русскими словами, когда я слушаю украинский, я вижу, что ничего не понимаю, какие-то отдельные слова. И очень сложно, потому что в Америке нет радио или телевидения, которое представляло бы украинскую сторону на русском языке.

— Что вы можете посоветовать Украине, как жить с таким соседом?

— Вам не нужно изобретать колесо, у вас есть очень хорошие примеры — как Польша, как страны Балтии, как Грузия. Почему Россия на них напала? Потому что она понимает, что рано или поздно граждане России начнут задавать вопросы: "Почему вот эти, у которых нет не нефти, ни газа, ни земли, почему они живут лучше, чем мы?".

А потому что там демократия, потому что у вас идут дебаты, потому что вы спорите, потому что вы не согласны, потому, что вы не знаете, кто у вас будет следующий президент. И я думаю, что если Украина все-таки удержится, у вас будут идти выборы с наблюдателями, с демократическими институтами, что у вас есть, то рано или поздно вы станете демократической страной, ваша экономика пойдет вверх и Европа, и Америка будут инвестировать в вас.

Да, опасность будет исходить от России. Если она не развалится, потому что вы будете процветать, а они будут загнивать.

И это опять же сравнение с арабским миром, с Израилем. Они же там не из-за земли воюют. Что там у Израиля земли, по сравнению с арабами? Они ее не используют, и она им нафиг не нужна. А земля Израиля — это пустыня, которую они моментально превратят, как в Газе, в выжженную землю.

Там война идет не из-за земли, а из-за идеологии, что посредине вот этого всего арабского нищего мира, в котором много нефти, много газа, они многочисленный народ и вот среди них такая заноза сидит, где процветает демократия, высокие технологии, очень высокий уровень жизни, куда все со всего мира летают лечиться. Они не хотят этого, потому что эта зараза демократическая, эта зараза высокого уровня жизни будет распространятся у них, поэтому там постоянные войны, революции, потому что там народ тоже начинает бунтовать и спрашивать: "Почему эти евреи из кусочка пустыни смогли сделать такой оазис, а мы сидим на нефти и газе и кушаем какашки от верблюдов?".

Вы все время бунтуете, вы все время не довольны, вы все время спорите друг с другом. Да, я понимаю, что это некрасиво. Колбаса вкусная, но неприятно смотреть, как ее делают, так же и демократия. Это часть демократии, когда все спорят, у всех свое мнение и равные шансы. И я верю, что у вас все, в конце концов, устроится.

Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581847 Гарри Табах


Россия. США > Металлургия, горнодобыча > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581808 Леонид Бершидский

Случай с Русалом — это провал американских санкций

Есть способы нанести удар по таинственным путинских дружкам, не причиняя при этом ущерб ведущим российским компаниям.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Ослабление американских санкций против российского производителя алюминия компании «Русал» подает как минимум два важных сигнала инвесторам и официальной Москве. Во-первых, администрация Трампа слабо понимает последствия своих действий и начинает осознавать их только потом. Во-вторых, она не хочет вводить санкции, которые нанесут большой побочный ущерб за пределами России.

Такие особенности американской санкционной политики являются одновременно благодеянием и проклятием для России и ее президента Владимира Путина. Действия методом проб и ошибок означают, что удар может получить любой человек (а также его компания) в любое время, особенно если такой человек имел несчастье появиться в российском списке «Форбс», который американское Министерство финансов использовало в качестве главного реестра подпадающих под санкции «олигархов».

Но Соединенные Штаты не хотят причинять ущерб «партнерам и союзникам», чьи интересы министр финансов Стивен Мнучин назвал главной причиной своего отказа от жестких санкций против Русала. А это подает очень четкий сигнал российским компаниям и российскому государству: международная экономическая экспансия является эффективным методом отбить охоту к санкциям. Это важно знать как в стратегическом, так и в тактическом смысле.

Санкции против главного акционера Русала Олега Дерипаски и его активов стали первой по-настоящему эффективной мерой американского воздействия на Россию. Запретив, по сути дела, Русалу проводить операции в американских долларах, а следовательно, и экспортировать алюминий в США, администрация Трампа вынудила второго в мире производителя алюминия искать новые рынки для продаваемого в США металла, который в прошлом году обеспечил компании 14,4% прибыли. Удар этот казался случайным, нанесенным наобум. Было непонятно, почему именно Дерипаска стал жертвой столь сурового наказания. Это обстоятельство напугало инвесторов, и российские акции упали повсеместно.

Я по-прежнему уверен, что Дерипаску выбрали из-за того, что его компания делает алюминий. Ведь Трамп решил ввести импортные пошлины на алюминий, дабы возродить производство внутри страны. Возможность убить двух зайцев одной палкой — наказать Россию и убрать с американского алюминиевого рынка крупного иностранного игрока — наверняка показалась Трампу слишком хорошей, чтобы ее упустить. Но похоже, никто в Министерстве финансов не задумался о последствиях такого шага для мирового рынка алюминия, на котором Русал включен в цепочки добавленной стоимости.

Цены на алюминий подскочили (что очень плохо для американских покупателей), австралийско-британская компания «Рио Тинто» была вынуждена срочно искать новых покупателей для своего глинозема (сырье для производства алюминия), а завод Русала в Ирландии столкнулся с угрозой закрытия. А это в свою очередь создало опасность потери рабочих мест и дефицита глинозема по всей Европе. Об этих проблемах сообщили в Министерство финансов, и сердце Мнучина, по всей видимости, смягчилось. «Американское правительство не намерено наказывать трудолюбивых людей, которые работают на Русал и его дочерние предприятия», — заявил он. Проблема американского правительства, добавил министр, сводится лишь к самому Дерипаске.

Согласно новому пакету санкций против Русала, компания получает дополнительно шесть месяцев вплоть до 23 октября, чтобы свернуть свою деятельность в США. Но Мнучин однозначно указал на то, что если Дерипаска выведет инвестиционный капитал Русала, компанию могут исключить из санкционного списка. Партнеры Русала до сих пор напуганы и работают с ним по чрезвычайному плану, но по крайней мере, сейчас необходимость в таких планах ослабнет. Это нашло свое отражение и в ценах на алюминий, которые опустились столь же резко, как и поднялись после первого объявления о введении санкций.

Это хорошая новость для «Норильского никеля», которым частично владеет Дерипаска и еще один россиянин Владимир Потанин, сколотившие состояния на приватизации в 1990-е годы. «Норильский никель» является крупнейшим в мире поставщиком никеля и палладия, а еще он входит в первую мировую десятку производителей меди. Ему теперь не о чем беспокоиться. Если санкции будут введены против «Норникеля», последствия на рынке возникнут еще более разрушительные, чем в случае с Русалом.

США также вряд ли ударят санкциями по российским нефтегазовым компаниям, которые играют важную роль на мировом энергетическом рынке, и по российским производителям стали. Правительство России тоже может вздохнуть с облегчением. Его государственный долг, которому Standard & Poor's в феврале присвоило инвестиционный рейтинг, и который в основном скупили институциональные инвесторы, тоже защищен от санкций.

Но здесь есть загвоздка для российских миллиардеров и для государства. США, по сути дела, присвоили себе право решать, кто должен, а кто не должен владеть российскими компаниями. Теперь Дерипаска и правительство заинтересованы в том, чтобы найти и проверить решение этой проблемы. Смягчатся ли США, если Дерипаска продаст часть своей доли российскому государственному банку? Или вопрос можно решить путем номинальной продажи акций доверенным лицам? Или Дерипаске следует просто воспользоваться имеющимся запасом времени и переориентировать свою компанию, полностью отказавшись от американского рынка и американской банковской системы, и дерзко решив работать только в Азии?

Что-то говорит мне, что компания и российское правительство попытаются разработать такую схему, которая удовлетворит США, но не лишит Дерипаску его активов. Если такая схема будет найдена, то и другие воспользуются ею в качестве меры предосторожности.

В любом случае попытка США ввести кусающиеся санкции явно оказалась безуспешной. Она показала, что удар по интегрированным на глобальных рынках компаниям может привести к непреднамеренным последствиям с неожиданными жертвами.

Но есть очевидная альтернатива, о которой США всерьез не задумывались. Бывший владелец ведущей российской нефтяной компании и один из самых последовательных противников путинского режима Михаил Ходорковский изложил ее 22 апреля в статье в «Уолл-Стрит Джорнал». «Настоящий враг Запада, а также враг российского народа — это группа примерно из 100 ключевых фигур, получающих выгоду от путинского режима, многие из которых занимают посты в Федеральной службе безопасности и в президентской администрации», — написал Ходорковский. Он отметил, что Запад должен ввести санкции против этих людей, многие из которых «начинали свою карьеру в мире организованной преступности Санкт-Петербурга».

Это явно не те олигархи, которые обогатились при путинском предшественнике Борисе Ельцине. Это настоящие близкие дружки и ставленники Путина, знакомые с ним по КГБ и по работе в мэрии Санкт-Петербурга. Это люди, оказывающие самое большое тайное влияние на российскую систему правосудия и на правоохранительные органы, способные отнимать компании у их владельцев, фальсифицирующие крупные государственные тендеры. Это «новая знать» путинской эпохи.

США уже ввели санкции против некоторых близких друзей Путина, знакомых ему с самого начала его карьеры. Среди них руководитель «Роснефти» Игорь Сечин, миллиардер Геннадий Тимченко и три члена исключительно богатой семьи Ротенбергов. Неважно, являются они или нет членами той группы, которую описывает Ходорковский. Его предложение заключается не в том, чтобы нанести удар по немногочисленным сказочно богатым личностям, о близости которых к Путину всем хорошо известно. Речь идет о терпеливой следственной работе с целью выяснить имена тысяч таинственных людей, которые обогащаются на путинском режиме, найти их активы и счета на Западе, заморозить их, прежде чем они успеют отреагировать, и проинформировать общество о связях этих людей с Путиным и с его ближним кругом. Это вызовет волнения по всей России, но не на важных глобальных рынках.

Ленивые формулировки, которыми пользуется Министерство финансов против Дерипаски («Его обвиняют в том, что он создавал угрозу жизни своих конкурентов по бизнесу, незаконно прослушивал одного государственного чиновника и принимал участие в рэкете и вымогательстве»), указывают лишь на недостаток знаний и компетентности. Ссылки на такие обвинения любой может найти в интернете. Неужели это максимум из того, что может сделать американское правительство? Но если последовать совету Ходорковского, это серьезно напугает очень многих людей в Кремле и за кремлевскими стенами.

Большая часть денег из того триллиона долларов, что ушел из России на Запад после распада Советского Союза, принадлежит не «олигархам» старой школы. Это коррумпированные чиновники и малоизвестные клиенты правящего режима перевели данные деньги за рубеж. Запад до сих пор почти ничего не делает для того, чтобы выследить это богатство и его владельцев. Он ведет поиски на солнце, а не в тени, где скрываются настоящие преступники и их состояния. Произошедшее с Русалом показывает, что такой подход имеет массу изъянов.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании Bloomberg LP и ее собственников.

Россия. США > Металлургия, горнодобыча > inosmi.ru, 25 апреля 2018 > № 2581808 Леонид Бершидский


Франция. США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 апреля 2018 > № 2581840 Эммануэль Макрон

Президент Макрон об отношениях с США, Сирией и Россией

Fox News, США

Это предварительная запись интервью для «Фокс Ньюс Санди» от 22 апреля 2018 года. Это не окончательная версия, и в нее могут быть внесены изменения.

Ведущий Крис Уоллес: Здравствуйте, я Крис Уоллес. Мы берем интервью у президента Франции Эммануэля Макрона накануне его государственного визита в Вашингтон. Мы поговорим с ним об отношениях Франции и США, а также о той неожиданной дружбе, которая возникла у него с президентом Трампом. Я хочу вернуться к вашей первой встрече и знаменитому первому рукопожатию.

Ракетный удар союзников по Сирии. Убедили ли вы его остаться там, чтобы стабилизировать ситуацию?

И отношения с Россией. Что вы думаете о Владимире?

Плюс к этому, массовые протесты и забастовка профсоюзов, с которыми президент Макрон сталкивается у себя дома, проводя активную повестку реформ и пытаясь дать толчок развитию французской экономики.

Мы будем подробно это обсуждать с президентом Франции в ходе эксклюзивного интервью в программе «Фокс Ньюс Санди».

*******

Крис Уоллес: Еще раз приветствую вас на «Фокс Ньюс» сегодня из Парижа. Мы ведем передачу из Елисейского дворца, где находится резиденция и кабинет французского президента. Проводим мы ее накануне государственного визита Эммануэля Макрона в Вашингтон. Это первый его визит при президенте Трампе.

Оба лидера — люди в политике посторонние, оба стремятся осуществить амбициозные программы реформ, и между ними возникла дружба, что само по себе невероятно. Сегодня мы поговорим об отношениях между ними и о драматических разногласиях по ключевым вопросам, которые стороны попытаются урегулировать на этой неделе.

Наш эксклюзивный разговор с президентом Макроном начнется через минуту. А пока старший международный корреспондент «Фокс Ньюс» Грег Палкот расскажет об ошеломительном приходе Макрона к власти и о его первом президентском годе, полном трудностей и противоречий.

Грег Палкот, корреспондент «Фокс Ньюс» : Около года тому назад Эммануэль Макрон взошел на политическую сцену в качестве президента Франции. В то время ему было всего 39 лет, и он стал самым молодым руководителем Франции со времен Наполеона Бонапарта. Этот бывший инвестиционный банкир попал на президентский пост, создав свою собственную центристскую политическую партию, которая выступает против истэблишмента, и победив с двумя третями голосов свою хорошо известную соперницу, тоже популистку Марин Ле Пен.

Эммануэль Макрон (через переводчика): В предстоящие пять лет я сделаю все возможное, чтобы у вас никогда не было причин голосовать за экстремизм.

Грег Палкот: Члены его новой партии «Вперед, Республика» также завоевали большинство во французском парламенте. Макрон воспользовался своей популярностью и выступил против прочно укоренившегося союза, чтобы встряхнуть застойную экономику страны. Эта битва продолжается по сей день. Он занял жесткую позицию в вопросах иммиграции и отдал почести офицеру, спасшему десятки жизней во время очередного террористического нападения во Франции.

Благодаря своей проевропейской и интернационалистской позиции Макрон привлек к себе внимание дружественных, а порой и не очень дружественных лидеров. После крепкого рукопожатия на первой встрече и некоторых разногласий в области климатических изменений Макрон и Трамп стали близкими друзьями и союзниками. Первая леди Мелания Трамп также неплохо поладила с супругой Макрона Бриджит, которая на 24 года старше французского президента. Эти связи укрепила во многом схожая карьера двух президентов в бизнесе и общий статус чужаков на политическом поле.

Участие Франции в ракетном ударе против Сирии, который возглавили США в ответ на предполагаемую газовую атаку, стал хорошим примером нового альянса. Макрон получил несколько болезненных тычков за чрезмерный интерес к пиару, и его рейтинги просели, а еще его обвиняют в том, что он в большей степени заинтересован в тех привилегиях, которые дает президентская должность. Но мир сегодня в поиске новых лидеров, и Эммануэль Макрон по многим статьям удовлетворяет его требованиям.

Крис Уоллес: Спасибо, Грег!

Мы берем интервью у президента Макрона спустя всего неделю после того, как США, Франция и Британия нанесли совместный удар по режиму Асада в Сирии. Но накануне государственного визита еще остаются важные вопросы, по которым между президентами Макроном и Трампом существуют разногласия. Я приехал в Елисейский дворец, чтобы поговорить с французским руководителем. Дворец был построен в 1722 году для французской знати, а в качестве места пребывания президентов Франции его стали использовать в 1848 году. Интервью проходило в Золотом салоне, который является французским эквивалентом Овального кабинета.

— Господин президент, спасибо, что согласились побеседовать с нами.

— Спасибо за то, что приехали ко мне. Добро пожаловать в мой кабинет.

— Давайте начнем с государственного визита и с вашего выступления в конгрессе. Что вы намерены сказать об отношениях между двумя нашими странами, и какой роли мир сегодня ждет от США?

— Прежде всего, для меня огромная честь приехать в вашу страну по приглашению президента Трампа, получить возможность провести с ним переговоры и выступить в конгрессе. Моя цель состоит в том, чтобы выдвинуть на первый план давнюю историю отношений между нашими странами, которые основаны на ценностях. Мы очень сильно привязаны к одним и тем же ценностям, прежде всего, к свободе и миру. И я думаю, США сегодня должны играть ту же самую роль силы мира в разных регионах нашей планеты, и особенно на Ближнем Востоке. Я думаю, что США это последняя инстанция, к которой обращаются в вопросах мира и многосторонних отношений.

Поэтому я буду ратовать за принцип многосторонности и выступлю об этом в конгрессе. Он означает, что мы должны действовать вместе ради ослабления международной поддержки некоторым странам-изгоям и жестким диктаторам, а также совместно бороться против терроризма.

— В прошлом году в Вашингтоне побывало немало иностранных лидеров, но это будет первый государственный визит за время президентского срока Трампа. Как вы объясните свои особые отношения с президентом, ведь кое-кто называет вас шептуном Трампа?

— Послушайте, мне кажется, у нас очень особенные отношения, потому что мы оба как бы белые вороны и не вписываемся в свои системы. Я думаю, избрание президента Трампа стало неожиданностью для вашей страны, да и, возможно, моя победа на выборах тоже была неожиданной во Франции. Мы не принадлежим к классической политической системе. Во-вторых, как мне кажется, мы одинаково смотрим на некоторые важнейшие вопросы этого мира, особенно, что касается борьбы с терроризмом и с ИГ (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). В-третьих, у нас прочные личные взаимоотношения, которые сложились в ходе различных встреч и особенно его визита, который ваш президент нанес в мою страну в День взятия Бастилии в 2017 году.

— Хочу вернуться к вашей первой встрече и к знаменитому первому рукопожатию между вами на майском саммите НАТО в прошлом году. Оно длилось шесть долгих секунд, и вы позже сказали, что это был вовсе не какой-то там простой момент, что это был момент истины. Как вы считаете, насколько важно было понять, что вами не помыкают?

— Я думаю, это был очень прямой и откровенный момент. Да, очень прямой и воодушевляющий момент. Когда я говорю, что это не был простой момент, я имею в виду вот что: мы сели рядом, нам надо было пожать друг другу руки и показать, что мы хорошо работаем вместе.

— Как вы знаете, специальный прокурор ведет расследование в отношении президента Трампа. На этой неделе бывший директор ФБР Джеймс Коми сказал, что он морально не годен для того, чтобы быть президентом. Это вредит репутации президента Трампа и его эффективности на мировой сцене?

— Не думаю. Ну, то есть, народ США проголосовал за президента Трампа и избрал его. У вас есть своя система. У вас свободная страна с властью закона, что очень, очень хорошо. То же самое есть и у меня, в моей стране. Это настоящая демократия с судьями, со средствами массовой информации, со всеми ее противоречиями и скандалами. Но я, находясь на этой должности, не могу судить и не вправе объяснять народу, каким должен быть ваш президент. Не могу, из-за этих скандалов и этих расследований, говорить, что ваш президент вызывает у меня меньше доверия, у меня, у моего народа и у остального мира. Ну, я же здесь для того, чтобы строить отношения и заниматься делами с президентом США. А Дональда Трампа избрал народ США.

— Как вы думаете, он останется до конца своего президентского срока?

— Я никогда об этом не думал. Ну, я работаю с ним, потому что оба мы служим своим странам, каждый со своей стороны. А для меня, вот почему — даже когда у нас есть разногласия по климату и по другим вопросам, я думаю, самое важное, ну, просто напоминать, что мы служим своим народам, и в этом заключается наша легитимность. И эта служба заключается в работе на историю, историю свободы, на отличие наших ценностей. Я имею в виду, Лафайет появился, когда вы решили стать свободной страной. Он приехал из Франции, он помог существованию Соединенных Штатов. Во время Первой мировой войны, во время Второй мировой войны, когда на нас напали, когда нападению подверглась наша свобода, тысячи ваших людей прибыли сюда и погибали здесь за мою страну. Такова история наших отношений. Вот почему я подарю вашему президенту дуб, взятый в очень историческом месте, особенном для вашей морской пехоты. Это север Франции. Я имею в виду, мы посадим его у него в саду, потому что для меня это великий символ этих долгосрочных отношений.

— Ваши отношения с президентом Трампом были несколько напряженными на этой неделе после атаки на Сирию. Трамп ясно дал понять, что хочет уйти оттуда. После этого ракетного удара вы сказали, что убедили его в необходимости остаться на более длительный срок. Белый дом воспротивился. Он хочет, чтобы американские войска вернулись домой как можно скорее. Так как же, господин президент? Президент Трамп уйдет из Сирии сразу после разгрома ИГ, или вы убедили его остаться и помочь стабилизировать там ситуацию?

— Речь не идет автоматически об американских войсках. Речь об американской дипломатии, и это ваш президент. Потом нам придется строить новую Сирию, и именно поэтому американское влияние мне кажется очень важным. Почему? Буду предельно ясен. В тот день, когда мы закончим эту войну против ИГ и уйдем оттуда окончательно и целиком, причем даже с политической точки зрения, мы оставим свои позиции иранскому режиму, Башару Асаду и его парням, а они будут готовить новую войну. Они будут подпитывать новых террористов. То есть, я хочу сказать, что даже после окончания войны против ИГ США, Франция, все наши союзники по региону, даже Россия и Турция должны будут сыграть очень важную роль в создании этой новой Сирии, сделав так, чтобы сирийский народ решал свое будущее.

— Давайте сделаем то, что мы называем блиц-опросом: быстрые вопросы, быстрые ответы. Когда президент объявил ЕС о новых пошлинах на алюминий и сталь, вы сказали, что не будете вести переговоры, когда вам к виску приставлен пистолет.

— Да.

— Конечный срок теперь 1 мая. Кто моргнет первым, президент Трамп или вы?

— Надеюсь, он не станет вводить эти новые пошлины, и мы договоримся об исключении для Европейского Союза. Нельзя вести торговую войну со своим союзником.

— Но он сказал, что введет эти пошлины.

— Он сказал об освобождении до 1 мая. Давайте посмотрим, что будет 1 мая. Я просто хочу сказать: где ваши приоритеты? Нельзя вести торговую войну со своим союзником. Я… я очень покладистый парень. Я очень простой. Я прямой. Все становится слишком сложно, если вы ведете торговую войну против всех. Вы ведете торговую войну против Китая, против Европы, войну в Сирии. Но погодите, это же не дает результата, это не действует. Вам нужен союзник. Этот союзник — мы.

— Иран. Президент должен до 12 мая решить, продолжать или нет снятие санкций против Тегерана. Будет ли ошибкой со стороны президента отказываться от ядерной сделки с Ираном?

— Если этот Совместный всеобъемлющий план действий идеален для наших отношений с Ираном, то нет. Но что касается ядерных вопросов, есть ли какой-то лучший вариант? Я его не вижу. Каков сценарий на случай непредвиденных обстоятельств, каков ваш план Б? У меня нет никакого плана Б против Ирана в ядерной сфере. Так что мы будем обсуждать этот вопрос. Вот почему я хочу сказать, касаясь ядерной темы, давайте сохраним механизм, потому что он лучше, чем ситуация в Северной Корее. Во-вторых, я не удовлетворен ситуацией с Ираном. Я хочу бороться против баллистических ракет. Я хочу сдерживать его влияние в регионе. И я хочу сказать: не отказывайтесь сейчас от СВПД, пока у вас нет лучшего варианта по ядерному вопросу, и давайте дополним этот план баллистическими ракетами и региональным сдерживанием.

— Президент Трамп близок к тому, чтобы провести встречу в верхах с северокорейским руководителем Ким Чен Ыном. Как вы считаете, что привело Кима за стол переговоров: его угрозы, его ярость и пламя, его необычные оскорбления типа «ракетного человека»?

— Я не знаю. Я не эксперт, скажем так, в вопросах рациональности северокорейского президента, и мне кажется, что мы всегда должны быть очень осторожны с заявлениями такого типа. Но я думаю, что то давление, которое Трамп создал в регионе, плюс роль Китая, потому что президент Трамп очень тесно поработал с председателем Си. Но сейчас нам придется оправдывать ожидания и давать результат.

— Когда президент Путин был здесь, во Франции, вы указали ему на российское вмешательство в ваши выборы. Что вы думаете о Владимире Путине?

— Я думаю, что он очень сильный человек. Он сильный президент. Ему нужна великая Россия. Люди гордятся его политикой. Он очень тверд с меньшинствами, защищая идею своей демократии, которая отлична от моей. Однако я постоянно веду с ним дискуссию, даже если мы не соглашаемся по многим вопросам. Его язвителен, но не наивен. Он против безразличия в наших демократиях. Поэтому я считаю, что мы никогда не должны проявлять слабость с президентом Путиным. Когда ты слаб, он этим пользуется. И это хорошо, это игра. Это… он распространил множество фейковых новостей. У него очень сильная пропаганда, и он везде вмешивается — я имею в виду, в Европе и в США, пытаясь ослабить наши демократии, так как он думает, что это на пользу его стране. Я его уважаю. Я его знаю. Я разумен. Зная о нем все, я хочу с ним работать.

— Поговорим о вашем движении «Вперед, Республика». Как бы вы описали американцам свою программу реформ?

— Моя повестка реформ нацелена на модернизацию страны. Мы навели порядок в трудовом законодательстве. Мы навели порядок в корпоративных налогах. Мы модернизируем различные отрасли, железнодорожное сообщение. И мы осуществим эту повестку реформ, доведем ее до конца. В то же время, мы вместе с Германией вырабатываем очень сильную концепцию по модернизации Европейского Союза и еврозоны. Это мой — мой высший приоритет, потому что я хочу, чтобы моя страна была намного сильнее, и чтобы она адаптировалась к новым вызовам, таким как цифровая и экологически-ориентированная экономика.

— Когда вы пришли к власти, уровень безработицы составлял 9,5%. Сейчас она 8,9%. Рост ВВП равен 2%, и это самые быстрые темпы за 10 лет. Однако ваши критики говорят, что вы президент богачей. Что вы скажете по этому поводу?

— Когда безработица 10%, то богачи жертвы? Не уверен. Чем больше мы снижаем безработицу, тем лучше мы служим бедным, потому что даем им работу. Поэтому моя политика сосредоточена на создании новых рабочих мест, на оказании помощи бизнесменам и предпринимателям с целью ускорения роста занятости. Моя программа, моя программа эмансипации, как я бы сказал… я хочу, чтобы люди из бедных кварталов, из среднего класса добивались успеха посредством образования и работы в моей стране. Когда в стране огромные государственные расходы с высокой безработицей, страдают бедные люди и люди из бедных кварталов.

— Одна из ваших главных целей — это национальная система железнодорожного транспорта. Пожизненная занятость, гарантированные пожизненные льготы, уход на пенсию для машинистов поездов в 52 года. Вы не хотите отменять то, чем люди пользуются в настоящее время, это только для будущих работников. Я должен сказать вам, и вы вряд ли часто слышите такое во Франции — есть некоторые американские консерваторы, которые заявляют: а почему бы не пойти дальше?

— Смотрите, я же не руковожу США. Что касается Франции, я знаю ситуацию. Я знаю, что справедливо, что несправедливо, что можно сделать, а что нельзя. Почему? Потому что я думаю, что с системой все будет прекрасно, если (неразборчиво) нынешние работники сохранят эту ситуацию. Но поскольку у нас будет много новых работников, мы хотим прояснить ситуацию и нанимать их, как это делают обычные компании. Когда ты не отвечаешь за это, ты всегда можешь сказать: надо делать больше, надо делать лучше. Я за это отвечаю, и поверьте мне, я беру на себя определенные обязательства, я их выполняю, но я делаю так, чтобы принимались справедливые и эффективные решения, и не принимались решения несправедливые и неэффективные.

— Вы говорите о справедливости. Поговорим о вашей налоговой реформе. Вы резко сократили фиксированный налог на богатство, но ввели больше налогов для пенсионеров. Это справедливо?

— Послушайте, во-первых, я на самом деле сохранил налог на богатство, который был обозначен для французской экономики. Почему? Потому что когда люди преуспевали со своей компанией и так далее, особенно предприниматели, им приходилось покидать страну, если они хотели уйти от налогов. Так мы потеряли много возможностей. Когда они снова вкладывают деньги в экономику, когда они создают рабочие места, когда они инвестируют средства в различные корпорации, котирующиеся на бирже и нет, я не хочу, чтобы они платили налог на богатство, так как они приносят пользу экономике. Так что я думаю, что эта реформа справедлива и эффективна. А что касается пенсионеров, то я попросил их о небольшом (неразборчиво). Это справедливо, потому что во Франции пенсии пенсионерам оплачивают работающие люди. Это солидарность между поколениями. Если я не подтолкну страну к лучшим результатам, чтобы было больше рабочих и больше мест для моих рабочих, то я лишусь возможности выплачивать пенсии пенсионерам. Поэтому это справедливо. Это честная сделка. Я сказал моим пенсионерам: во-первых, благодарю вас. Я говорил во время избирательной кампании, что сделаю это. В этом нет никакой неожиданности. Я вас не предаю. И в-третьих, это безобидно и это справедливо, потому что если посмотреть на средние показатели в обществе, то пенсионеры богаче среднего класса и работающего населения. А если посмотреть на ситуацию в разных возрастных категориях, то 30-40 лет назад люди выходили на пенсию в том же возрасте, что и сегодня, но жили на 15-20 лет меньше, чем сегодня. Такова ситуация, и шанс есть.

Я знаю, что это трудно. Когда что-то меняешь в стране, всегда начинаются протесты, но я за реформы, потому что считаю их справедливыми, справедливыми в целом для разных поколений, и эффективными, потому что они могут улучшить мои результаты.

— Один результат заключается в том, что у вас начались крупные протесты. Два дня в неделю идут забастовки. Одна демонстрация — на нее вышли 200 000 человек. Есть шанс на то, что вы отступите?

— Никаких шансов. Для Франции это классика действий. Скажем, у нас есть проблема. Мы тратим больше государственных денег на ее решение, но это неверный способ исправления ситуации. Перед выборами я сказал гражданам Франции, что хочу в корне исправить наши проблемы. Иногда на это требуется какое-то время. Придется принимать смелые решения, но мы должны исправить ситуацию коренным образом. Поэтому мы доведем дело до конца, до результата, и выбора у меня нет, потому что если я остановлюсь из-за протестов — они легитимны. Если я остановлюсь, вы думаете, это позволит модернизировать страну и построить ее будущее? Нет. Я доведу начатое до конца, потому что это мой долг, и я брал на себя обязательства.

— Но ваши рейтинги снижаются. Вас избрали 66% избирателей, а по данным последнего опроса, 58% относятся к вам неодобрительно, а одобряют вас лишь 40%.

— Знаете, опросы не должны указывать, в каком направлении надо идти, когда тебя избрали. Если следовать данным опросов, никаких реформ не будет, ситуацию никогда не исправишь и преобразования не осуществишь, потому что постоянно будешь думать только о том, что надо идти туда, куда хотят люди. Меня избрали на очень понятной платформе, и мне дали очень понятный мандат. Я оправдаю свой мандат, а на опросы общественного мнения буду смотреть в свое время, но не сейчас.

— Вы говорите о том, как можно стать лидером. Вы в вечер своего избрания обратились к символам. Тогда в Лувре играли оду «К радости». Впервые вы обратились к французскому парламенту в Версале, и вы даже сказали, что Франция в некоторой степени все еще остается монархией. В этом вы видите свою роль лидера?

— Я не хочу быть монархом. Я президент французской Республики. Я избран моим народом, что очень важно для меня, потому что это единственный способ получить мощный стимул для работы и делать ее наилучшим образом. Так что каждый день приходится думать о той символической ноше, которую ты несешь по причине истории и по причине этого места нашей страны.

— Кое-кто из французской прессы сравнивает вас с Наполеоном, кое-кто сравнивает вас с Людовиком XIV. Ваш предшественник на президентском посту и ваш политический патрон Франсуа Олланд говорил об этом — он предупреждал, чтобы вы помнили, что французский народ рубил головы своим королям. Вы когда-нибудь ощущаете, что вам надо воздерживаться от высокомерия?

— Безусловно. Но иметь власть, решать, знать о последствиях своего решения и думать, что ты должен придерживаться своего решения добиться результата, когда это нужно твоей стране — это не то же самое, что быть самовластным и высокомерным. Я стараюсь сохранить свой авторитет… ну, у нас у всех полно недостатков и слабостей, но я думаю, что ситуация в моей стране оптимальна для того, чтобы не быть высокомерным, ты просто должен сделать это. Я здесь, чтобы служить своему народу в своей стране и снова сделать ее великой, как говорит один хорошо известный мне человек. Но это — это все. А сделать великой — значит давать хорошие результаты, объединять и сплачивать страну, и быть справедливым с народом. Так что вся та критика, о которой вы говорили, я хочу сказать, что кто-то должен принимать решения и утверждать их. Есть выборы, есть (неразборчиво) демократическая система, ну, одна из величайших в мире демократий. Но в нынешней ситуации, из-за всех этих вызовов во Франции, в Европе, в мире, я должен брать на себя ответственность, я должен принимать и утверждать решения, и каждый день сохранять здравомыслие и решимость. И я делаю это.

*********

Могут ли президенты Трамп и Макрон преодолеть свои разногласия? Об этом в спецвыпуске программы «Фокс Ньюс Санди».

Эммануэль Макрон: Я думаю, США сегодня должны играть ту же самую роль силы мира в разных регионах нашей планеты, и особенно на Ближнем Востоке. И я думаю, что США это последняя инстанция, к которой обращаются в вопросах мира и войны.

— Президент Макрон говорит, что США по-прежнему являются незаменимым игроком на мировой сцене. Спикер Ньют Гингрич, я думаю, это очень интересно, что Макрон по-прежнему считает США игроком последней инстанции, особенно в контексте их разногласий относительно того, как долго надо оставаться в Сирии. И теперь следующий вопрос. Как вы думаете, разрешат ли они свои разногласия по этой теме с учетом того, что президент твердо верит в свой лозунг «Америка прежде всего»?

Ньют Гингрич: Я думаю, что в контексте сказанного Макроном… смотрите, есть дипломатическое присутствие, есть экономическое присутствие, есть… у США всегда есть способы оставаться участником событий, игроком. И президент очень ясно сказал об этом. Если ему удастся сколотить коалиционные силы из Саудовской Аравии, Иордании, арабских эмиратов, Египта, которые будут оплачивать саудовцы (возможно), то он сможет подумать о том, как обеспечить их максимальное воздействие и при этом свести к минимуму риск для Америки. Но, я хотел бы отметить, что мы вмешиваемся и участвуем во всем на планете. Люди, говорящие о том, как мы уйдем откуда-то, показывают мне, откуда и куда мы уйдем.

— Давайте поговорим об одной теме, потому что мы видим раскол между Макроном и Трампом в вопросе о том, надо или нет выходить из иранской ядерной сделки, Майкл. Президент Трамп должен до 12 мая решить, продлевать или нет санкции. По сути дела, это сведет на нет участие США в иранской ядерной сделке. Президент Макрон четко указал на то, что он пытается убедить своего друга не делать этого.

Макрон: Это соглашение идеально, СВПД идеален для наших отношений с Ираном? Нет. Но что касается ядерных вопросов, есть ли какой-то лучший вариант? Я его не вижу.

— Майкл, как вы смотрите на вопрос о том, выходить из иранской ядерной сделки или нет? Президент Трамп в этом вопросе на одной стороне, а все европейские союзники на другой. Как можно разрешить этот конфликт?

Майкл Энтон (пресс-секретарь Совета национальной безопасности США): Ну, я только что отметил, есть другой… если посмотреть на это интервью внимательнее, Макрон оставляет двери открытыми для того, о чем просит президент Трамп. А это не меняет иранскую ядерную сделку. Это последующее соглашение между Европой и Соединенными Штатами о том, что Иран не будет участником обязательств США, Британии, Франции и Германии в отношении программы баллистических ракет… Президент Макрон упомянул это положение об истечении срока действия. По сути дела, это сводится к устранению недостатков в СВПД, и к тому, можно ли эти недостатки устранить, как говорил президент.

— И что Иран ведет себя неподобающе… Но согласится ли президент Трамп не выходить из соглашения, пока есть эти другие элементы?

— В январе он уже говорил об этом, он изложил условия. Он поставил своей команде задачу — провести переговоры с европейцами и выяснить, будут ли такие условия. Он предельно ясно указал на то, когда могут быть введены новые санкции, если он не получит эти условия. То есть, он не будет колебаться и по сути, выведет США из соглашения.

— Но к каким последствиям это приведет, если есть соглашение между США и нашими союзниками в Европе, а Иран в этом соглашении не участвует?

— Последствия будут серьезные. Вы помните, больше всего Ирану нужно ослабление санкций. И он получил это ослабление по условиям СВПД. Это будет — будет обязательство, заключенное между США и союзниками о возобновлении санкций в многостороннем порядке, если иранцы и дальше будут идти путем создания ядерного оружия. А еще есть торговля. Есть угроза Трампа ввести против Европейского Союза санкции по алюминию и стали. Президент Макрон предельно ясно сказал, что он с этим не согласится.

Макрон: Если вы ведете торговую войну против всех, ведете торговую войну против Китая, против Европы, войну в Сирии, войну против Ирана… но погодите, это же не дает результата, это не действует. Вам нужен союзник. Этот союзник — мы.

— Госпожа Харман, что вы думаете об этих разногласиях, существующих, несмотря на дружбу между ними, о проблемах между этими людьми по всем этим вопросам?

Джейн Харман (бывший член конгресса от Демократической партии): Ну, прежде всего, по Ирану. Россия и Китай тоже участвуют в СВПД. А мы говорим (неразборчиво) по сути только с друзьями, и я это поддерживаю. Конгресс тоже полностью это поддерживает (неразборчиво). Но если мы аннулируем иранскую сделку, я думаю, Трамп упустит свой шанс на достижение прогресса в Северной Корее. А как мне кажется, такой шанс на достижение прогресса в Северной Корее есть.

В этом Макрон прав, я имею в виду, зачем воевать с друзьями? Мы должны быть с Европой заодно, особенно когда мы пытаемся успокоить ситуацию и решить вопрос с уходом с Ближнего Востока. Нам вместе с нашими союзниками нужна стратегия. А ее нет. Не было ее и у Обамы. Речь идет о внешнеполитической стратегии, с кем мы сотрудничаем, с кем нет, каковы наши ценности и интересы. Все это меняется вместе с меняющимся миром, и перемены надо учитывать.

— Хуан, меня поразила эта настойчивость президента Макрона на внутреннем фронте, как он решительно настроен на реализацию программы реформ. И благодаря силе своей власти, а он получил сильное президентство, у него мощное большинство, которое появилось сразу после его избрания в парламенте. Благодаря этому он намерен обновить страну, встряхнуть ее, дать ей новые силы, прежде всего, ослабевшей французской экономике.

Хуан Уильямс (обозреватель издания «Хилл): Верно. Но вы также видели эти протесты. Видели, как люди вышли на улицы. В забастовках участвовали те, кто состоит в профсоюзах конкретно в государственном секторе. Люди расстроены, им кажется, что реформы направлены против профсоюзов, против трудящихся в том плане, что крупные работодатели получат больше свободы на переговорах, смогут выбить лучшие для себя условия по выплатам в случае увольнения, что во Франции сократится занятость в государственном секторе. Он видит в себе человека, который поведет французскую экономику в 21-й век. Именно таким образом он стал лидером в Европе. Вы говорили об иностранных делах. Очевидно, что он лидер в вопросе о последствиях от иранской сделки. Он лидер в плане торговых споров. Он даже лидер в вопросе сделки с Северной Кореей. Во всем. Однако ему надо принять во внимание тот факт, что французы, которые оказали ему такую поддержку в борьбе с крайне правыми, сейчас злы на него.

— Интересная это работа. Но когда я спросил его, есть ли шанс, что он пойдет на уступки, Макрон ответил, что никаких шансов на это нет.

********

После нашего интервью с президентом Макроном он проводил меня до выхода из Елисейского дворца, а я попросил его поделиться впечатлениями о первом годе президентства, который был наполнен событиями.

— Что самое лучшее в должности президента Франции?

— Лучшее — когда ты принимаешь решения. Ты можешь решить, когда и что делать. То что ты можешь это сделать, само по себе великолепно. То есть, когда ты лидер, когда ты хочешь преобразовать свою страну, когда ты любишь свою страну. В моем случае нет ничего сильнее этой любви, и нет ничего лучше, чем это.

— А что плохого в должности президента Франции?

— Ты все время занят. Нет свободы. Твоя жизнь и твое время тебе не принадлежат. Ты всегда одинок, когда принимаешь решения, но ты никогда не свободен, потому что существует множество ограничений. Так что, наверное, это худшее.

— Кто-то может сказать, что никто не заставлял вас баллотироваться в президенты.

— А я и не жалуюсь. Я люблю эту миссию. Это даже не работа. Это миссия, служение. Я ее люблю. Я очень горжусь тем, что служу своему народу. Я очень горжусь тем, что служу своей стране. Я никогда не жалуюсь. И не буду жаловаться. Мне не настолько тяжело, как рабочему на фабрике и так далее. Это мой шанс.

— Спасибо, сэр.

— Спасибо вам большое.

Франция. США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 апреля 2018 > № 2581840 Эммануэль Макрон


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 апреля 2018 > № 2581827 Андерс Ослунд

Данные — это новое топливо, а «Фейсбук» — «Стэндарт ойл»

США обязаны подготовить законы по урегулированию работы соцсетей до того, как эти монстры окончательно потеряют себя в громоздких монополиях, которые сами создали.

Андерс Ослунд (Anders Åslund), The Hill, США

На прошлой неделе исполнительный директор Фейсбука Марк Цукерберг давал показания в Конгрессе, а это говорит о том, что соцсети все же деградировали, когда властители мира превратилась в неподконтрольных франкештейнов. И Конгрессу очень нужно урегулировать эту проблему законодательным путем — пока это еще возможно.

Соцсети стали гигантскими монополиями. Там не все так прозрачно, но вместо того, чтобы воспользоваться этим и начать манипулировать, Фейсбук и сам стал объектом манипуляций. Об этом говорит скандал с аналитическим центром Кэмбридж аналитика: соцсеть не только позволяла размещать политическую рекламу анонимно, но и способствовала вторжению в эту сферу иностранцев. Таким образом данные превратились в новую нефть, плата за которую вряд ли облагается налогами.

Чтобы положить конец этой загадке, Конгресс должен задекларировать четыре принципа: прозрачность, конкурентная политика, равенство налогообложения, а также отношение к соцсетям как к СМИ.

Прозрачность — это наиболее очевидное средство. Никто не должен страдать от агрессивного поведения анонимных российских ботов. Патриотический акт, заключенный в 2001 году, настаивает на том, что банки должны знать своих клиентов. То же самое должно быть с сетями: там обязаны либо идентифицировать своих пользователей, либо держать их подальше.

Люди же с настоящими профилями должны взять на себя обязательство представлять о себе заведомо правильную информацию. Индивиды имеют право знать, какие их данные подлежат сбору и для чего их планируют использовать. Общее положение о защите персональных данных, которое дало начало новому режиму конфиденциальности на территории ЕС, будет исходить именно из таких принципов. Это должно стать примером для США.

Долгое время соцсети были интернет-платформами, которые не несли ответственности за контент. Очевидно, что так больше продолжаться не может.

Соцсети пользуются методами, которые одновременно являются редакционной политикой. А значит — должны были соответствовать своему названию.

Прежде всего, к политической рекламе в интернете надо выдвигать такие же требования, как к политической рекламе в любом другом месте. Соцсети нужно заставить брать на себя ответственность за качество материалов, которые через них распространяются. Работа над этим уже ведется, и темпы нужно значительно ускорить — и поводом для этого должны стать новые принципы, а не скандалы.

Удивительно, но США исключили соцсети из списка компаний, которые должны придерживаться принципов конкурентной политики. И это в то время, когда Европейский комиссар, который занимается этими вопросами, устроил «порку» за их нарушение таким большим технологическим гигантам, как Майкрософт и Гугл. И США стоит не только подражать таким примерам, но и пойти значительно дальше.

Пока эти технологические мастодонты покупают одного конкурента за другим. Почему в 2012 году Фейсбук позволили за какой-то ничтожный 1 миллиард долларов купить Инстаграм, а в 2017-м за 19 миллиардов долларов — Вотсап? За первое десятилетие после первой такой сделки Гугл смог купить 145 компаний, в том числе Ютуб за 23 миллиарда долларов.

Этот процесс требует урегулирования. Кто-то закупает компании с целью ликвидировать многообещающих конкурентов, а другие, кажется, просто создают монополии. Такая концентрация компаний в руках нескольких техногигантов представляет угрозу для развития новых технологий и инноваций.

Поэтому первый шаг — тщательно проанализировать все те договоренности, благодаря которым компании скупили столько себе подобных. Следующий — разорвать связи между такими очевидными конкурентами, как Инстаграм и Фейсбук, Ютуб и Гугл. Третьим потенциальным шагом может стать применение положений Акта Шермана 1890, направленного на борьбу с монополиями. Ну и под конец — разбить монополистические технологические гиганты на части.

Применение этого закона не привело к закрытию ни одной американской компании со времен завершения работы AT & T в 1982-м. В 2001 году попытка демонополизировать Майкрософт потерпела поражение, но новая волна доминирования Фейсбук, Эппл, Амазон, Нетфликс и Гугл должна была заставить США вернуться к старой практике.

Учитывая стремительный рост еще такой юной индустрии, соцсети длительное время не облагали стандартными налогами, и как-никак, а система налогообложения должна иметь одинаковые условия для всех. Ради создания справедливого игрового поля, онлайн-сервисы, специализирующиеся на розничной торговле, должны выплачивать тот же государственный налоговый сбор. Устаревший вердикт, выданный Верховным судом в 1992 году в пользу почтовых заказов, следует отменить.

Налоговая реформа 2017 имела определенный успех в выравнивании условий налогообложения для доходов высокотехнологичных компаний и других предприятий. И все же Европейский комиссар по вопросам конкуренции Маргарете Вестагер на 13 миллиардов долларов оштрафовала Эппл за невыплату налогов.

Конгресс обязан издать законы по урегулированию работы соцсетей до того, как эти монстры окончательно потеряют себя в громоздких монополиях, которые сами же создали.

Прим.: «Стэндарт ойл» (Standard Oil) — американская нефтяная корпорация, монополия, осуществлявшая добычу, транспортировку, переработку нефти и маркетинг нефтепродуктов. Была основана в 1870 году путем присоединения разрозненных нефтедобывающих компаний Америки.

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 апреля 2018 > № 2581827 Андерс Ослунд


США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 24 апреля 2018 > № 2581823 Габриэль Цукман

Сравнимое с США неравенство наблюдается только в России и Индии

Профессор экономики из Университета Беркли Габриэль Цукман рассказывает о резком росте неравенства с 1980-х годов и формировании системы социального воспроизводства, которая перечеркивает идеалы меритократии.

Витторио Де Филиппис (Vittorio De Filippis), Slate.fr, Франция

Профессор экономики из Университета Беркли Габриэль Цукман (Gabriel Zucman) известен своим исследованием об офшорах и сокрытых богатствах. Он участвовал в составлении «Доклада о мировом неравенстве» под руководством Тома Пикетти (Thomas Piketty).

— Каковы черты неравенства в США?

— В первую очередь речь идет об активном росте очень высоких доходов и прибыли с финансовых активов, которые увеличиваются на 4-6% в год с 1980-х годов, а также стагнации доходов подавляющего большинства американского населения. Если рассмотреть долю 1% самых богатых американцев в общенациональном доходе, получается, что в 1980 году на них приходилось 10% против 20% в настоящий момент.

— То есть, кусок пирога 1% самых богатых вырос в два раза…

— У 50% американцев с самыми низкими доходами складывается обратная ситуация. На них приходилось 20% национального дохода в начале 1980-х годов против всего 12% сейчас. Для половины американского населения средний доход до выплаты налогов и отчислений составляет всего 16 000 долларов. При этом у 1% самых богатых средний доход до уплаты налогов достигает 1,3 миллиона долларов.

— Этот низкий показатель не меняется?

— Он не менялся с начала 1980-х годов. Можно даже сказать, что за последние 38 лет для половины населения вообще не было никакого экономического роста.

— Как распределяются богатства среди этого 1%?

— 0,1% зарабатывают сейчас 6 миллионов долларов в год, а 0,01% — 29 миллионов. Наконец, 0,001% получают 125 миллионов, что касается зарплаты и дохода с капитала… Как и во Франции, значительная часть приносящего доход имущества представлена недвижимостью, акциями и облигациями… Оно сконцентрировано еще сильнее, чем доходы. Так, верхний 1% американского населения владеет 40% имущества.

— Это неравенство выражено сильнее, чем в других богатых странах?

— Да. Сравнимое по масштабам неравенство существует, например, в России и Индии. 1960-х и 1970-х годах распределение доходов и имущества было относительно равным. Как бы то ни было, триумф рыночной экономики привел к росту неравенства.

— С чем связаны такие перемены по сравнению с 1980-ми годами?

— В 1960-х годах распределение зарплат было более ровным. Это достижение стало результатом «Нового курса» Рузвельта, который был доведен до конца президентом Джонсоном: его социальная политика привела к формированию программы медицинского страхования в 1965 году. Так появилось социальное государство. Тем не менее после избрания Рейгана в 1981 году и спада экономического роста был постепенно начат своеобразный политический эксперимент. Налоговая нагрузка на группы с самым высоким доходом была постепенно ослаблена: в 1960-1970-х годах она могла достигать 90%, однако была доведена до 28% в 1986 году. С этого момента изменение государственной политики стало систематическим. Высокая в 1970-х годах минимальная зарплата застыла на месте. Возможности профсоюзов были существенно ограничены. Доступ к высшему образованию претерпел серьезные изменения: некогда оно было бесплатным, но стало недоступно дорогим. Единственным решением стал опасный уровень долга. Нынешняя ситуация — результат принятых в 1980-х годах решений.

— Какие выводы нужно из этого сделать?

— Все это тесно переплетается с налогообложением. Наблюдается связь между социальным упадком и снижением налоговой нагрузки. Стремление администрации Трампа продолжить курс на снижение налогов для самых богатых может только усилить неравенство.

— Вы говорите об этом с большой долей уверенности…

— Да. Когда в условиях сильнейшего ослабления регуляции происходит снижение налоговых ставок для самых богатых, это ведет в хищническому поведению. Такое снижение налоговой нагрузки создало условия для формирования системы, в которой просматривается активное стремление к денежной выгоде, пусть даже в ущерб остальному обществу. Иначе говоря, если самых богатых облагают 90% налогом, у них нет особого интереса разрабатывать дополнительно сотни тысяч долларов, поскольку при превышении определенного порога налоговая служба заберет 90%. Сегодня максимальная ставка составляет 37%. В этом заключается характерная черта хищнического капитализма.

— К каким проявлениям несправедливости ведет неравенство доходов и имущества, а также снижение налогообложения?

— Это влечет за собой другие формы неравенства. Одним из примеров является сильнейшее неравенство в доступе к высшему образованию. У молодых людей, чьи родители относятся к 1% самых богатых, есть 100% шанс поступить в университет. Между доходами родителей и вероятностью поступления существует прямая связь. А это в свою очередь лишь закрепляет неравенство.

— И противоречит идеалам меритократии?

— Разумеется. США называют себя меритократическим государством. Примером тому служит «американская мечта»: кто угодно может создать стартап и стать миллиардером. Однако практика показывает, что социальная мобильность находится в ступоре уже не один десяток лет, а для поступления в университет нужно родиться в богатой семье. Та же самая несправедливость возникает и в медицине. Обогащение одних в ущерб другим перерисовывает городской пейзаж, формируя финансовую и расовую сегрегацию. Для более половины американцев жизнь трудна, опасна и неустойчива. Другими словами, в США семья, в которой рождается человек, все больше и больше определяет его существование. Теперь в Америке говорят о «лотерее рождения».

США > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 24 апреля 2018 > № 2581823 Габриэль Цукман


США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579576 Виктор Супян

США: глобализующаяся экономика в глобализующемся мире

Виктор Супян, Научный руководитель экономического направления ИСКРАН, профессор, доктор экономических наук

Сегодня многие связывают глобализацию с теми процессами, которые происходят в американской экономике. А вот каково взаимное влияние экономических процессов, происходящих в США, и процессов, происходящих в мировой экономике, попробуем разобраться.

Если исходить из наиболее общего определения, что процесс глобализации представляет собой превращение мирового хозяйства в единый рынок товаров, услуг и капиталов, то, безусловно, место США в этом процессе является весьма весомым и во многом определяющим.

Можно говорить о том, что процесс международной экономической глобализации, постепенно усиливая взаимовлияние и взаимозависимость национальных экономик, вышел на уровень, когда его количественное наращивание привело к заметным качественным последствиям как для американской экономики, так и для взаимодействующих с ней экономик, породив серьезные социально-экономические вызовы.

Масштабы и направления глобализации

Глобализация экономики проявляется в нескольких основных процессах (составных элементах): росте масштабов и значения внешней торговли и международного движения капиталов, расширении масштабов межстрановых перемещений трудовых ресурсов, росте информационных обменов, усилении экономической интеграции и кооперации как на межгосударственном уровне, так и на уровне отдельных компаний.

Объем внешней торговли США в 2016 году составил почти 5 трлн. долларов. Размеры экспорта составили 2,2 трлн. долларов, импорта - 2,7 трлн. долларов, то есть США имели значительный отрицательный торговый баланс в размере 504 млрд. долларов. При этом 25% внешнеторгового оборота США составляют услуги, баланс торговли которыми, в отличие от торговли товарами, положительный - соответствующие показатели в 2016 году равнялись 247 млрд. долларов и 752 млрд. долларов.

Среднегодовые темпы прироста американского экспорта товарами за период 2010-2016 годов составили 2,6%, уступая лишь Китаю (4,6%) и ОАЕ (14%), будучи на уровне ЕС (2,6%), и опережая все другие крупные страны и регионы, в том числе страны СНГ (0%), Япония (-0,5%). В США рост импорта составлял 3,2% ежегодно, в Китае - 4,2%, в Саудовской Аравии - 10%. В странах СНГ он составлял 1,7%.

При этом доля США в мировом товарном экспорте на протяжении длительного периода (после Второй мировой войны) постоянно сокращалась - с 14,6% в 1953 году до 9,4% в 2016-м, уступив в XXI веке первую позицию Китаю (13,6%). Что касается импорта, то здесь США по-прежнему занимают первую строчку (14,3%), преследующий их Китай - вторую (10,0%). Применительно к импорту динамика доли США не столь однозначна, как в случае с экспортом: на протяжении конца ХХ и начала ХХI века доли США то возрастали, то сокращались. Например, в 1953 году она составляла 13,9%, в 1973-м сократилась до 12,4%, затем увеличилась до 15,9% в 1993 году и до 16,9% в 2003-м1.

Основными категориями американского товарного экспорта в 2016 году являлись машины и оборудование - 551 млрд. долларов, или 35,8% от общего объема товарного экспорта, сырье и другие товарные запасы - 396,4 млрд. долларов, или 27,3% от общего объема экспорта, автомобили и запчасти к ним (150,3 млрд. долл., или 10,3%), продовольственные товары и напитки (130,5 млрд. долл., или 9,0%), прочие товары (60,3 млрд. долл., или 3,9%)2.

Среди укрупненных категорий импорта в 2016 году на первом месте находились машины и оборудование - 589,9 млрд. долларов, или 26,9%, автомобили и запчасти к ним - 350,1 млрд. долларов, или 16,0%, комплектующие и сырье - 443,3 млрд. долларов, или 20,3%, потребительские товары - 589,6 млрд. долларов, или 26,6%, продовольствие и напитки - 130,0 млрд. долларов, или 5,9%, прочие товары - 90,8 млрд. долларов, или 4,1%. Любопытно, что масштабы экспорта и импорта этих укрупненных товарных групп весьма близки.

По страновому и региональному распределению американского экспорта ведущие позиции занимали Канада - 18,3% от его общего объема в 2016 году, Европейский союз (28 стран) - 16,7%, Мексика - 15,9%, Китай - 8,0% и Япония - 4,3%. Доля России в американском экспорте составляла лишь 0,7% (23-е место). В качестве экспортеров основными торговыми партнерами США в 2016 году являлись Китай - 21,1%, ЕС - 17%, Мексика - 13,4%, Канада - 12,7% и Япония - 6,0%. Доля России - 1,2% (14-е место)3.

В США доля внешней торговли по отношению к национальному ВВП достигла рекордного уровня за всю историю страны - более 30% в 2015 году. Так, только за 1990-2016 годы американский экспорт возрос более чем в 4,4 раза (с 535,2 млрд. долл. до 2,2 трлн. долл.), что позволило обеспечить его прирост в размере 30%. Следует при этом отметить не только общее увеличение доли и значения внешней торговли, но и отдельные важные изменения в ее динамике и структуре. Прежде всего, подчеркнем, что рост экспорта в последние десятилетия неизменно опережал рост производства. Особенно заметные изменения произошли в экспорте услугами - транспортными, туристическими, финансовыми, связи, технического содействия, образования и т. д. В 1950 году лишь 2% всех произведенных услуг направлялось на экспорт, в 1999 году - уже 6%. В 2016 году на долю услуг приходилось более 34% всего американского экспорта (17% в 1950 г.)4. В целом же доля работающего на экспорт внутреннего производства увеличилась с 9% в 1929 году до 21% к началу ХХI века; высокотехнологичные отрасли, такие как, например, электронная промышленность, производят на экспорт более 25% своей продукции.

Импорт также способствует интеграции экономики США в мировое хозяйство. Нередко США импортируют те же категории продукции, что и экспортируют. Например, компьютерная отрасль во втором десятилетии ХХI века экспортировала 45% своей продукции (компьютерные системы, периферийное оборудование и программное обеспечение). В то же время 60% внутреннего промежуточного и конечного потребления в данной товарной группе было импортировано.

Главными движущими силами роста объемов внешней торговли США являются технический прогресс, государственная экономическая политика, направленная на либерализацию торговли и деятельность ТНК за рубежом. Технологические изменения, прежде всего в области транспорта, связи, обработки и передачи информации, заметно сократили издержки на ведение международного бизнеса, тем самым расширив возможности для внешней торговли и инвестиций.

Помимо прогресса в технических средствах международных коммуникаций, значительную роль в глобализации экономики играет политика государства. До середины прошлого века внешнеторговая политика большинства развитых стран носила преимущественно протекционистский характер. Не избежали такой политики (а в ряде случаев активно ее используют и поныне) и США, в частности приняв в 1930 году Закон о тарифах (Закон Смута - Хоули).

С середины 1950-х годов отношение многих правительств, в том числе американского, к тарифной политике начинает меняться. Политики и бизнесмены осознают преимущества международного разделения труда, международной экономической специализации и кооперации. США, имея множество конкурентных преимуществ перед своими контрагентами, с середины 1970-х годов стали активно поддерживать идеи более свободной торговли и движения капиталов и рабочей силы. Значительные усилия американского правительства были направлены как на снижение собственных торговых тарифов, так и на стимулирование к подобным мерам других стран. После создания в 1948 году системы ГАТТ (Генеральное соглашение по тарифам и торговле) и последующего преобразования ее во Всемирную торговую организацию (ВТО) процесс взаимного «открытия» экономик различных стран заметно ускорился. Например, во второй половине ХХ века тарифы на промышленные товары в развитых странах снизились с уровня в среднем с 40 до 4%. Постепенно снижались и нетарифные ограничения в торговле.

В этот же период в различных странах были созданы мощные интеграционные группировки (НАФТА, Европейский союз, АСЕАН и др.), внутри которых перемещение финансовых и трудовых ресурсов было практически полностью либерализовано.

Одним из ключевых факторов либерализации американской экономики и роста значения внешней торговли является роль американских ТНК за рубежом. Именно они определяют баланс между прямыми американскими инвестициями за рубеж и иностранными в США в пользу американских инвестиций. Американские прямые инвестиции за рубеж превышают прямые инвестиции других стран на 1,2 трлн. долларов. Американские ТНК доминируют среди крупнейших ТНК мира. Так, среди крупнейших ТНК мира по размерам выручки и прибыли насчитывается 132 американских ТНК, 73 китайских и 68 японских компаний. В десятке лидеров списка четыре американских ТНК - «ЭксонМобил», «ВолМарт Сторс», «Шеврон» и «КонокоФилипс».

Глобализация экономики США, в том числе либерализация внешней торговли, вызывает многообразные и далеко не однозначные последствия как для экономики, так и для социальной сферы страны. Положительный или отрицательный вектор этих изменений во многом зависит от уровня развития национальной экономики, позиций страны в мировом хозяйстве. Как правило, чем более мощной является экономика той или иной страны, тем больше позитивных последствий она имеет от процесса экономической глобализации. Однако даже в этом случае глобализация может порождать немало проблем и отрицательных для экономики и населения страны последствий. Пример США подтверждает это в полной мере.

Можно отметить целый ряд позитивных последствий развития внешней торговли для американской экономики. Так, дешевый импорт из третьих стран сдерживает инфляцию и таким образом способствует росту доходов и повышению потребительского спроса и, как следствие, росту экономики. Рост экспорта американских товаров приводит к созданию дополнительных рабочих мест, часто высокооплачиваемых.

Среди очевидных минусов растущей глобализации американской экономики - огромный дефицит торгового баланса США, что имеет отнюдь не только положительные последствия. Рост торгового дефицита ведет к увеличению дефицита платежного баланса и внешнего долга.

Стремясь усилить преимущества глобализации и минимизировать ее негативные последствия, США пытаются прежде всего способствовать либерализации мировой торговли, особенно в тех направлениях, где это соответствует их интересам, где конкурентные позиции США особенно сильны. Это касается торговли услугами, прежде всего в области телекоммуникаций, информационных технологий, финансов.

Одна из озабоченностей, связанная с глобализацией экономики, - высвобождение работников под влиянием внешней торговли и вывоза предприятий за рубеж. Так, миллионы американцев теряют рабочие места вследствие перевода производств за рубеж и увеличения масштабов импорта (США имеют большой отрицательный торговый баланс - более 504 млрд. долл. в 2016 г.)5. На это делал упор Д.Трамп в борьбе за пост президента, обещая вернуть рабочие места на родину.

Особое внимание экономистов и политиков привлекает проблема дефицитов торгового и платежного балансов. В 1990-х годах и в начале 2000-х эти дефициты росли постоянно, достигнув рекордных величин по отношению к ВВП (дефицит, например, платежного баланса в 2015 г. достиг почти 500 млрд. долл. - 3,3% ВВП). Сами по себе дефициты торгового и платежного балансов еще не являются однозначно отрицательными для экономики страны явлениями - все зависит от того, чем они вызваны. В настоящее время главная причина дефицитов - более быстрый рост американской экономики по сравнению с экономиками других стран, что привлекает иностранные капиталы и иностранных импортеров на американский рынок.

Внешний дефицит означает, что страна потребляет больше, чем производит. Разница между производством и потреблением покрывается за счет импорта. Как правило, иностранные инвесторы и экспортеры полученные в США доллары вкладывают в американскую экономику. Когда спрос на внутренние инвестиции в США превышает масштабы внутренних сбережений, осуществляется заимствование за рубежом и таким образом растет государственный долг. Если же сбережения превышают инвестиционный спрос, их избыток устремляется за рубеж.

Таким образом, рост экономики, как это имеет место в США, может происходить одновременно с ростом дефицита внешнеторгового и платежного балансов. Тем не менее некоторые сектора американской экономики, в частности обрабатывающая промышленность и сельское хозяйство, могут испытывать трудности из-за возросшей иностранной конкуренции, роста импорта и сокращения экспорта. Так, если с 1993 по 1997 год занятость в обрабатывающей промышленности США выросла на 700 тыс. человек, то с 2000 по 2004 год она сократилась почти на 3 млн. человек, в значительной степени вследствие сокращения спроса на экспортную продукцию. С 2005 по 2010 год занятость в обрабатывающей промышленности сократилась еще на 2 млн. человек. Однако после кризиса 2008-2009 годов занятость в обрабатывающей промышленности США начала постепенно расти, что связано с процессом инсорсинга, то есть возвращением некоторых ранее вывезенных из США производств.

Обобщая, можно утверждать, что, хотя современные дефициты торгового и платежного балансов отражают в основном силу американской экономики, привлекательность ее для инвесторов и иностранных экспортеров, имеются и определенные негативные последствия этого явления. Поэтому, несмотря на все текущие (и часто весьма долговременные) преимущества наличия дефицита торгового и платежного балансов, в США вместе с тем есть понимание того, что в долговременном плане необходимо стремиться к сокращению этих дефицитов, поскольку они увеличивают государственный долг, который рано или поздно придется отдавать.

В целом очевидно, что экономическая глобализация, принося экономике и населению США больше плюсов, чем минусов, тем не менее ставит перед страной целый ряд новых проблем по повышению эффективности адаптации к этому процессу, стала во многом новым вызовом США в начале ХХI века.

В середине второго десятилетия ХХI века США сохраняют позиции крупнейшего экспортера и импортера капитала. Это касается как движения капитала в США и из США в целом, включая финансовые активы, ценные бумаги, недвижимость и т. д., так и движения прямых инвестиций, то есть предполагающих долгосрочные производственные капиталовложения и участие в управлении иностранными компаниями.

В целом по объему привлеченных ПИИ в 2015 году США находились на первом месте - 379 млрд. долларов, на втором - Гонконг (174 млрд.), на третьем - Китай (135 млрд.). Россия занимала в этом списке второстепенные позиции (9,8 млрд. долл.).

В 2016 году стоимость американских активов за рубежом составила 23,8 трлн. долларов по сравнению с 6,2 трлн. долларов в 2000 году. В 2016 году иностранные активы в США достигли 32,2 трлн. долларов по сравнению с 7,6 трлн. долларов в 2000 году (см. Таблицу 1).

Таблица 1

Международная инвестиционная позиция* США

в 2000 и 2016 годах, трлн. долларов

Тип инвестиций

2000 г.

2016 г.

Американские активы за рубежом

      6,2

      23,8

В том числе прямые американские активы за рубежом

      1,5

        7,4

Иностранные активы в США

     7,6

      32,2

В том числе прямые иностранные инвестиции в США

     1,4

        7,5

Источник: Bureau of Economic Analyses. International Data, 2017

//http://www.bea.gov/

(*Международная инвестиционная позиция - это макроэкономическое понятие, обозначающее общий объем и структуру финансовых активов и обязательств страны перед нерезидентами.)

Таким образом, международная инвестиционная позиция США составила в 2016 году 8,4 трлн. долларов, то есть иностранные активы в США превышали американские за рубежом на 6,5 трлн. долларов.

Особый интерес представляет баланс между прямыми инвестициями США за рубежом и иностранными в США. Здесь картина иная, нежели с балансом всех материальных и финансовых активов. Объем прямых накопленных инвестиций США за рубежом в 2016 году составил почти 7,4 трлн. долларов по сравнению с 1,5 трлн. долларов в 2000 году. В свою очередь, иностранные прямые инвестиции в США составили в 2016 году 7,5 трлн. долларов, увеличившись с 2000 года на 6,1 трлн. долларов. Таким образом, американские прямые инвестиции за рубежом почти равны прямым инвестициям других стран в США6

Согласно оценке ЮНКТАД, наиболее перспективными странами-экспортерами ПИИ в 2016 году были США, Китай и Великобритания. Россия в этом прогнозе не вошла в первые 12 наиболее перспективных стран-экспортеров ПИИ. Что касается наиболее перспективных стран-реципиентов ПИИ, то, согласно прогнозу ЮНКТАД на 2017 год, первые места заняли Китай, США и Индия. Россия в списке первых 17 стран заняла 16-е место7.

Позиции США в мировом хозяйстве

О сохраняющемся лидерстве США в мировом хозяйстве и после мирового финансового кризиса свидетельствуют прежде всего главные макроэкономические показатели, и в первую очередь позиции США в мировом ВВП. Так, по данным МВФ, в 2016 году США существенно опережали все другие страны по объему ВВП, рассчитанному по текущему курсу (18,6 трлн. долл., или 24,7% мирового ВВП), опережая по этому показателю ЕС (28 стран) - 16,4 трлн. долларов, или 21,7% мирового ВВП. Отставание Китая, находящегося среди стран на втором месте в мире, - весьма заметное (11,2 трлн. долл., или 14,8%). При подсчете ВВП по паритету покупательской способности (ППС), США имеют меньшую долю в мировом ВВП (16%, по расчетам и МВФ, и ЦРУ), чем ЕС (17,1%) и Китай (18,5%). Что касается России, то ее позиция - десятое место в мировой табели о рангах по номинальному ВВП и шестое - при расчете по ППС8.

При расчете позиций США по ВВП на душу населения как по обменному курсу, так и по ППС картина выглядит несколько иначе: в 2016 году США занимали седьмое-восьмое место по данному показателю по обменному курсу и шестое-восьмое место по ППС, пропуская перед собой группу высокоразвитых малых стран Европы (Люксембург, Норвегию, Швейцарию, Швецию и др.), а также несколько нефтедобывающих стран Ближнего Востока и Сингапур. Отрыв ВВП на душу населения в некоторых из этих стран от США очень значителен - в Люксембурге, например, более чем в два раза, а в Катаре почти в три раза.

Важно при этом отметить, что все крупные, значимые в мировой экономике страны заметно отстают от США по показателям ВВП на душу населения, рассчитанного как по обменному курсу, так и по ППС. Так, крупнейшая из европейских стран - Германия по этому показателю занимала, по разным подсчетам, от 19-го до 24-го места, ЕС в целом - от 24-го до 27-го места, а Китай - с 93-го по 101-е места.

ВВП России на душу населения в 2016 году по обменному курсу составлял около 9 тыс. долларов (67-е место), а по паритету покупательной способности - около 24 тыс. долларов (по разным оценкам, 49-е место).

Самое же главное, о чем необходимо помнить, проводя такого рода макроэкономические сопоставления, это качество ВВП, его структура. Так, например, Китай и другие быстрорастущие страны, даже если они в обозримой перспективе достигнут уровня американского ВВП по обменному курсу по количественным параметрам, вряд ли смогут сравниться с США по качественному наполнению ВВП. Американский ВВП в значительной степени создан в сфере услуг (около 80%), в том числе в таких ее определяющих современное развитие секторах, как наука, образование, здравоохранение, телекоммуникационные услуги, и в наиболее высокотехнологичных отраслях обрабатывающей промышленности. ВВП Китая, наиболее реального конкурента США, создан за счет традиционных товаров, пусть даже все чаще наукоемких, но второго эшелона.

Было бы, кстати, большим заблуждением считать, что американская экономика чуть ли не потеряла свою обрабатывающую промышленность и, в частности, машиностроение, уступив эти отрасли Китаю. США сохраняют крупнейшую в мире обрабатывающую промышленность, объем производства которой превосходит совокупный объем обрабатывающей промышленности Китая. На долю США приходится более 21% мировой обрабатывающей промышленности, причем эта цифра остается стабильной на протяжении последних 40 лет. При этом действительно существенно меняется структура американской обрабатывающей промышленности - если многие ее традиционные отрасли переводятся за рубеж (в Китай, другие развивающиеся страны), то концентрация и доля высокотехнологичных отраслей промышленности возрастает. По оценкам, на долю США приходится около 40% всех высокотехнологичных отраслей мировой обрабатывающей промышленности (авиакосмическая, медицинская, военная, телекоммуникационная, компьютерная, фармацевтическая и т. п.).

Представляется, что в настоящее время в мире формируется новое международное разделение труда, где США и некоторые другие высокоразвитые страны концентрируются на разработке и производстве новых технологий и наукоемких изделий, на наиболее наукоемких отраслях сферы услуг (наука, образование, здравоохранение, финансы), оставляя менее развитым странам сферу традиционного и массового производства товаров и услуг. Американская экономика идет в авангарде этих изменений.

Весьма показательно место США и по такому интегральному индикатору, как «индекс развития человеческого потенциала», рассчитываемому ежегодно Программой развития ООН и включающему оценку ВВП на душу населения, ожидаемой продолжительности жизни в стране и уровня и охвата населения образованием. Фактически это оценка не только уровня развития экономики, но и качества жизни в стране. В 2015 году США по данному показателю находились на десятом месте в мире, уступая лишь небольшим и высокоразвитым странам Европы и Сингапуру. Показатели десяти первых стран превысили величину 0,9 (из 1). Россия, по этим оценкам, находилась на 57-м месте, Китай на 91-м9

Важнейшим индикатором, отражающим уровень экономического развития любой страны, является такой ключевой показатель эффективности общественного производства, как производительность труда. По этому показателю (рассчитанному как отношение ВВП к отработанным человеко-часам) США являются безусловным лидером среди крупных развитых стран (59 тыс. долл.). Однако в общем списке стран они уступают трем небольшим высокоразвитым европейским странам - Норвегии, Люксембургу и Голландии. Потенциально главный конкурент США - Китай отстает по данному показателю в разы.

Одним из наиболее значимых конкурентных преимуществ США, оказывающих влияние на позиции страны в долговременной перспективе, является уровень научно-технического развития. Различные показатели однозначно свидетельствуют о безусловном доминировании США в этой ключевой для экономического развития сфере. Так, в 2017 году на долю США приходилось более 26% мировых расходов на научные исследования. На долю ближайших конкурентов США по величине расходов на науку - Китая и Японии приходилось 21 и 8,4%, а всей Европы (34 страны) - 20,8%. Доля России в общемировых расходах на НИОКР составляла только 2,7%.

По абсолютной величине расходов на НИОКР США также безусловный лидер - 527 млрд. долларов в 2017 году. Вместе с тем доля расходов на НИОКР в ВВП США занимает лишь десятое место (2,8%), уступая Южной Корее, Израилю, Японии, Швеции, Германии, Швейцарии, Дании, Австрии и Финляндии10. В США бывшим Президентом Обамой была поставлена задача в ближайшие годы довести долю расходов на НИОКР в ВВП до 3% (хотя она пока не реализована).

По мнению экспертов, из девяти выделяемых важнейших технологий (сельскохозяйственные, медицинские технологии, композитные материалы и нанотехнологии, энергетические, компьютерные, информационные, авиакосмические и автомобильные технологии) США занимают первую позицию в восьми областях (кроме автомобильных технологий).

Столь же сильны позиции США и в образовании, прежде всего в высшем. Американские исследовательские университеты неизменно занимают первые места в мировых рейтингах вузов.

Несомненно, что научно-техническое лидерство США - это важнейший ресурс страны, обеспечивающий их опережающие позиции на многие годы вперед. Однако понимание того, что и другие страны не стоят на месте, заставило Президента США в его ежегодном обращении к Конгрессу в январе 2011 года «О положении страны» обратить особое внимание именно на необходимость ускоренного научно-технического развития, увеличения инвестиций в науку и инновации, поскольку только так, как заметил Б.Обама, «можно победить будущее».

Еще одним важнейшим политическим фактором социально-экономического лидерства США является их военный потенциал, в значительной степени обусловленный большими военными расходами. Так, по оценке авторитетного Стокгольмского института исследования проблем мира, удельный вес США в мировых военных расходах в 2016 году составил более 36% (более 600 млрд. долл.). Расходы других стран, входящих в лидирующую пятерку по этому показателю (Китай, Франция, Великобритания и Россия), составляли по удельному весу от 3,5 до 6,6% от мировых расходов на военные нужды. Помимо чисто военного доминирования, нельзя не учитывать и то обстоятельство, что существенная часть этих расходов направляется в наиболее высокотехнологичные отрасли промышленности для создания военной техники и проведения военных 
НИОКР. Это обусловливает и то обстоятельство, что США контролируют самую большую долю рынка вооружений (33% продаж в период 2012-2016 гг.). Доля в продажах военной техники других стран в этот период была значительно меньше: России - 23%, Китая - 6,2%, Франции - 6%, Германии - 5,6%11.

К числу показателей, определяющих положение страны в мировом хозяйстве, относится также место страны в мировой внешней торговле и международных потоках капитала, о чем подробно говорилось в первом разделе данной статьи.

США остаются самым привлекательным рынком для иностранных инвесторов - прямые иностранные инвестиции обеспечивают до 7% капиталовложений в основные фонды. Несмотря на все потрясения финансовой сферы США, облигации Федерального казначейства по-прежнему рассматриваются в качестве наиболее надежного инструмента сохранения денежных средств для их иностранных владельцев. Об этом, в частности, говорит то обстоятельство, что, в отличие от прямых инвестиций, совокупные иностранные активы в США, значительная часть которых составляют портфельные инвестиции в ценные бумаги корпораций и в облигации Федерального казначейства, по объему существенно превосходят американские активы за рубежом - соответствующие цифры составляли в 2016 году 32,2 трлн. долларов и 23,8 трлн. долларов12

Все вышесказанное позволяет прийти к выводу, что, несмотря на целый ряд безусловно негативных последствий финансово-экономического кризиса, экономика США продемонстрировала, во-первых, значительную устойчивость и способность противостоять кризису, а во-вторых, не только сохранила лидирующие позиции в мировом хозяйстве по целому ряду важнейших макроэкономичес-ких показателей, но в ряде случаев усиливает свои конкурентные преимущества.

Экономическая политика новой администрации США 
и перспективы глобализации

Многие вызовы и проблемы, в том числе и в сфере глобализации, так или иначе находят отражение в экономических декларациях и планах Президента Д.Трампа. Хотя и по прошествии года после вступления в должность экономическая политика нового президента не получила достаточно полного и логически связанного плана, можно констатировать, что Д.Трамп намерен реализовывать свои предвыборные обещания. Что же предлагает Д.Трамп в качестве новой экономической политики?

Отметим прежде всего, что нового Президента США вряд ли можно отнести к последовательным сторонникам какой-либо экономической школы. Одни его предложения, безусловно, продолжают идеи и традиции республиканского консерватизма. Многие его предложения и прогнозы основываются на теории «экономики предложения», активно использовавшейся во время президентства Р.Рейгана и исходящей из предположения о том, что снижение налогов непременно приведет к ускорению экономического роста и, как следствие, преодолению бюджетного дефицита. Другие соображения Д.Трампа очевидно носят черты ограничительных мер в отношении свободного рынка, особенно во внешнеэкономической сфере. В чем президент последователен, так это в отстаивании идей протекционизма и антиглобализма. На этом, собственно, построена центральная идея его экономических преобразований - возвращение в Америку рабочих мест и недопущение перевода производств за рубеж.

Можно выделить несколько ключевых направлений в экономической политике, которым Д.Трамп намерен следовать. Безусловно, наиболее важным аспектом всей экономической политики Трампа в настоящее время является налоговая реформа. Новое налоговое законодательство было принято Конгрессом и подписано Президентом Д.Трампом 22 декабря 2017 года (The Tax Cuts and Jobs Act). Новый закон о налогах и рабочих местах сохраняет семь ставок подоходного налога, но снижает уровень этих ставок. Ставки подоходного налога, согласно новому закону, составляют 10, 12, 22, 24, 32, 35 и 37% в зависимости от уровня получаемых доходов. (В прежнем законодательстве ставки составляли 10, 15, 25, 28, 33, 35 и 39,6%.) Так, 10-процентый подоходный налог взимается с индивидуального дохода до 9,5 тыс. долларов, а максимальная ставка используется при доходе свыше 500 тыс. долларов. Новый закон предполагает увеличение сумм доходов, с которых производятся налоговые вычеты. Так, стандартный налоговый вычет на индивидуальные доходы увеличен с суммы в 6,3 тыс. долларов до 12 тыс. долларов, а на доходы семейных пар - с 12,7 тысяч до 24 тыс. долларов.

Закон увеличивает стоимость освобождаемой от налогообложения недвижимости в сумме до 11,2 млн. долларов для одного владельца и до 22,4 миллиона для семейных пар. От принятия этого положения выиграет 1,5 млн. самых богатых американцев.

Очень заметным является в новом законе снижение корпоративного налога - его максимальный уровень понижается с 35 до 21%, то есть до самого низкого уровня с 1939 года. На самом деле реально и до нового закона мало кто платил корпоративный налог по максимальной ставке - благодаря умелым действиям налоговых юристов средняя величина корпоративного налога составляла 18%.

Закон позволяет репатриацию активов в размере до 2,6 трлн. долларов, хранящихся в офшорных зонах. В этом случае владельцы должны заплатить налог в размере 15,5% на финансовые активы и 8-процентный налог на оборудование.

По новому закону сокращаются налоги на алкогольные напитки. Как считают эксперты из Брукингского института, это налоговое послабление приведет к 1,5 тыс. преждевременных смертей ежегодно в результате роста потребления алкоголя.

В целом можно констатировать, что новое налоговое законодательство будет более благоприятным для бизнеса, чем для граждан. Сокращения корпоративных налогов являются постоянными, а для граждан сохраняются только до 2025 года. Как отмечают многие эксперты, основные преференции новый закон приносит наиболее богатым семьям. Так, сокращение налогов начиная с 2019 года коснется каждого, но для тех, кто получает 30 тыс. долларов и меньше, налоги начиная с 2021 года вновь возрастут. К 2023 году они вырастут для всех, кто зарабатывает 40 тыс. долларов и меньше.

Второе направление - кардинальное изменение внешнеэкономической политики. В русле этого курса президентские инициативы направлены на защиту национальных производителей и внутреннего рынка. Политика в этой области должна быть нацелена на пересмотр торговых соглашений с зарубежными партнерами для снижения доли импорта и увеличения внутреннего производства. С этой целью предполагается увеличение внешнеторговых тарифов на ввозимые товары из-за рубежа, прежде всего из Китая. Это, по мнению президента, приведет к возвращению многих производств обратно в страну. Теми же задачами обусловлены и предложения по изменению условий Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА), которое якобы стимулирует вывод американских компаний за рубеж и уже состоявшийся выход США из соглашения о Транстихоокеанском партнерстве, подписания которого США добивались много лет.

Одно из заявленных направлений реформ - новая энергетическая стратегия, нацеленная на достижение энергетической независимости. На это будет направлено снятие ограничений (экологических и других) на развитие энергетических проектов, принятых в период администрации Б.Обамы, которые, по мнению Д.Трампа, могли привести к уменьшению потенциального ВВП на 2,5 трлн. долларов до 2030 года и к снижению личных доходов американцев на 7 тыс. долларов в год. Снятие ограничений на добычу нефти и газа в сланцевых пластах, а также на добычу угля может способствовать удешевлению энергии и росту доходов энергетического сектора. Ожидается, что меры по развитию энергетики приведут к росту ВВП на 100 млрд. долларов и созданию ежегодно 500 тыс. новых рабочих мест, а также к росту совокупного годового фонда оплаты труда в 30 млрд. долларов за ближайшие семь лет. Это, в свою очередь, приведет к увеличению доходов консолидированного бюджета на 6 трлн. долларов за четыре десятилетия13.

К энергетическим проектам примыкают планы по резкому увеличению инвестиций в инфраструктурные проекты. Речь идет о дополнительных 100 млрд. долларов инвестиций в течение десяти лет в энергетическую, транспортную и коммунальную инфраструктуры, то есть в строительство линий электропередач, дорог, мостов, объектов водоснабжения. Среди объявленных мер в этой области - увеличение масштабов кредитования данных проектов, инфраструктурный налоговый кредит, упрощение разрешительной системы.

Объявлена также модернизация регуляторной системы. По мнению Д.Трампа, государственное регулирование экономики избыточно и обходится, по расчетам его экспертов, в 2 трлн. долларов и сокращает доходы домохозяйств на 15 тыс. долларов в год. Только за 2015 год федеральные агентства выпустили 3300 распоряжений и постановлений (по сравнению с 2400 в 2014 г.), ограничивающих предпринимательскую деятельность. В планах Трампа объявление моратория на новые федеральные административные акты, а также отмена многих правил и регулирующих хозяйственную деятельность постановлений, особенно в области энергетики и экологии.

Уже предприняты попытки по изменению иммиграционных правил, пока, правда, на уровне исполнительных указов. Речь идет в первом указе о запрете въезда в США граждан из семи мусульманских стран (решение оспорено судебными властями) и запрете въез-
да граждан из шести мусульманских стран - во втором указе. Предполагается и принятие нового иммиграционного законодательства, по которому может быть произведена депортация из США нескольких миллионов нелегальных иммигрантов и ужесточены правила иммиграции.

Была сделана попытка на законодательном уровне подвергнуть ревизии принятую Конгрессом реформу здравоохранения, расширяющую охват медицинским страхованием миллионов американцев. Потерпев фиаско в Конгрессе, президент в октябре 2017 года своими указами отменил ряд положений Закона о доступном здравоохранении.

Как видно, многие позиции экономической программы Д.Трампа носят достаточно противоречивый характер. Некоторые из них - просто трудновыполнимы. Так, способен ли Д.Трамп вернуть американские компании на родину с помощью налоговых льгот? Ведь в основе глобализации лежат объективные причины, а интернационализацию и транснационализацию производства никакими указами и льготами отменить невозможно. В рыночной экономике капитал идет туда, где выше норма или масса прибыли. Это и ничто другое лежит в основе экономической глобализации.

Расширению глобализации и дальнейшего международного разделения труда способствует и научно-технический прогресс. Кстати, сторонники идей Трампа порой утверждают, что как раз научно-технический прогресс приведет к тому, что исчезнет основа вывода предприятий за рубеж - стремление снизить издержки труда. В результате автоматизации и других инноваций трудовая компонента издержек станет столь невелика, что не будет никакого смысла переводить производство за рубеж в целях снижения издержек труда. Представляется, что этот тезис носит несколько абстрактный характер. По крайней мере, ни нынешний этап инноваций, ни предыдущая автоматизация не привели ни к массовой безработице, ни к безлюдному производству. Возникли новые рабочие места, требующие более высокой квалификации, а также миллионы рабочих мест в сфере услуг, многие подразделения которой тоже начали перемещаться за рубеж с целью снижения издержек.

Вполне очевидно, что и в дальнейшем новые рабочие места в экономике США будут создаваться не в традиционных «старых» отраслях (металлургия, автомобильная промышленность, текстильная промышленность и т. д.), в значительной степени переведенных за рубеж, а в новых наукоемких отраслях, имеющих перспективу роста.

Противоречивость экономических предложений Д.Трампа видится и в том, что одновременно планируется значительное сокращение налогов, и, стало быть, по крайней мере на первом этапе этого сокращения, произойдет снижение поступлений в бюджет, что создаст проблемы для заметного роста расходов на инфраструктурные проекты и оборону. Приведет ли предполагаемое снижение налогов к быстрому ускорению экономического роста и, как следствие, росту налоговых поступлений? Сомнительно. Ведь инвестиционный процесс определяется не только ставками налогообложения, но в первую очередь масштабами совокупного спроса, уверенности как инвесторов, так и потребителей в хороших экономических (и политических) перспективах. По крайней мере, более восьми лет послекризисного развития американской экономики такой однозначной уверенности явно не продемонстрировали.

Некоторые предложения Д.Трампа выглядят вполне разумными и обоснованными и идут, кстати, скорее не в русле неолиберальных (республиканских) представлений, а в традициях кейнсианских концепций и практики Демократической партии. К ним можно отнести предлагаемый рост расходов на инфраструктуру, на развитие энергетики (без крайностей пренебрежения экологическими аспектами), мораторий на прием на работу новых федеральных служащих (в практическом плане к ним, правда, даже не приступали). Но реализация этих мер может застопориться из-за возможной нехватки бюджетных средств из-за снижения налогов. Увеличение же дефицита бюджета может привести к еще большему росту государственного долга.

Политика нового президента может серьезно повлиять на состояние американской экономики, на внешнеполитические позиции страны, в том числе и в негативном плане. Однако, скорее всего, несмотря на внешнюю приверженность предвыборным обещаниям, их радикализм уменьшится. Следует иметь в виду, что многие из намеченных планов новой администрации США требуют одобрения Конгресса, общественной поддержки. Решения, принимаемые в Белом доме, испытывают на себе давление различных влиятельных политических и экономических центров силы. Здесь и Конгресс, в котором даже республиканцы отнюдь не во всем солидарны с инициативами Д.Трампа в различных областях, и судебная власть, которая уже продемонстрировала свое несогласие с политикой президента в области иммиграции, и влияние общественного мнения, и средства массовой информации.

При этом следует помнить, что, какой бы ни была экономическая политика федеральных властей, в США существует весьма эффективная модель рыночной экономики, в основе которой лежат конкуренция и частная собственность, высокоразвитое предпринимательство и сильная трудовая этика.

Несмотря на декларируемый протекционизм, никуда не исчезнут экономические и политические интересы США во всем мире. Оставаясь единственной экономической и военно-политической сверхдержавой, США могут изменить формы и методы своего влияния на международные отношения и мирохозяйственные связи, но их стремление сохранить доминирующие позиции в мире, несомненно, сохранится. Этот вывод в полной мере относится и к перспективам глобализации американской экономики. Будучи обусловлен в первую очередь объективными факторами, процесс глобализации, хотя и может частично испытывать влияние той или иной политики, вряд ли может быть повернут вспять.

 1World Trade Statistical Review. 2017 Table A2. P. 98 // www.wto.org/statistics

 2Exibit 6. U.S. Trade in Goods by Principal End-Use Category. P. 6. U.S. Bureau of Census. 2017.

 3World Trade Organization. International Trade Statistics 2016. P. 31 // www.wto.org/statistics

 4US Census Bureau, US Bureau of Economic Analyses, US International Trade in Goods and Services. July 2017. Exibit 1. US International Trade of Goods and Services. P. 1.

 5Ibid. // http://www.census.gov/foreign-trade/Press-Release current_press_release_/ t900/pdf

 6Bureau of Economic Analyses. International Data, Net International Investment Position. 2017 // http://www.bea.gov/

 7World Investment Report UNCTAD, 2015.

 8Statista. The Statistical Portal // http://www.statista.com/statistics/263591/gross-domestic-product-gdp-of-the-united-states

 9Human Development Report 2016. P. 167, 168 // www.hdr.undp.org/sites.default/tiles/hdr-14-report-en-1.pdf

102018 Global R&D Funding Forecast, December 2018.

11SIPRI Yearbook 2017, Summary. P. 15.

12Bureau of Economic Analyses. International Data // http://www.bea.gov/table/table.cfm

13Fact Sheet: Donald J. Trump’s Pro-Growth Economic Policy will create 25 million Jobs // http://www.donald-j-trump.com/press-releases/fact-sheet-donald-j-trumps-pro-growth-economic-policy/html (accessed 02.03.17).

США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579576 Виктор Супян


Россия. Великобритания. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579558 Антон Уткин

«Дело Скрипалей»: международно-правовой аспект

Антон Уткин, Независимый эксперт по химическому оружию, кандидат химических наук

«Дело Скрипалей», безусловно, войдет в историю как яркий пример решения целого ряда проблем одного государства за счет использования покушения на жизнь гражданских людей в политических целях. Называется целый ряд вопросов, на решение которых был направлен политический запал Великобритании - отвлечение внимания от прекращения программы бесплатных обедов в школах для малоимущих семей, условий брекзита, торпедирования строительства «Северного потока - 2» и восстановления падающих рейтингов кабинета Терезы Мэй и т. д.

Однако с точки зрения вопросов химического оружия целью, скорее всего, являлась Сирия. На протяжении длительного времени усилия Запада взять под контроль события в этой стране наталкиваются на весьма успешную политику России в регионе. Одним из методов борьбы с режимом Ассада было обвинение его в применении одного из самых варварских видов оружия массового уничтожения - химического. В качестве инструмента был задействован Совместный механизм по рас-следованию фактов применения химического оружия в Сирии, созданный в соответствии с резолюцией Совета Безопасности 22351. Он имел мандат ООН определять виновных в применении химического оружия, мандат которого не имела Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО). В результате своей работы Совместный механизм рассмотрел шесть случаев применения химического оружия, ответственность за четыре из которых была возложена на Сирию, а за два - на «Исламское государство». Технический уровень отчетов, которые выпустил Совместный механизм, и обоснованность выводов были настолько низкими, в особенности там, где ответственность возлагалась на Сирию, что Россия вынуждена была наложить вето на предложения по продлению работы Совместного механизма.

При этом именно авторитет России, обоснованно не верящей в использование химического оружия руководством Сирии, не позволял западным государствам получить поддержку значительной части международного сообщества и применить к Сирии жесткие санкции. Россия никогда не занималась распространением химического оружия и не создавала арсеналы химического оружия для других стран.
У западных стран репутация в этом смысле очень плохая. Согласно отчету UNMOVIC, «более 200 иностранных поставщиков имели крупные контракты на поставку важнейших технологий, оборудования, предметов и материалов, которые непосредственно использовались Ираком в его программах создания химического оружия, биологического оружия и ракет»2. Большая часть этих поставщиков представляла западные страны. Более того, ведущие западные страны, включая США и Великобританию, следуя своим геополитическим интересам, не только активно поддерживали Ирак в войне против Ирана, но и напрямую помогали развивать мощности по созданию химического оружия3. Великобритания осуществляла масштабные поставки в Сирию прекурсоров для производства зарина4, того самого, который впоследствии был уничтожен благодаря усилиям России.

Многие страны знают и помнят тот факт, что Россия всегда была последовательна в вопросах распространения и использования химического оружия и потому прислушиваются к ее мнению, когда речь идет об обвинениях Запада в адрес Сирии в связи с применением химического оружия. Однако ситуация может принципиально поменяться, если обвинить саму Россию в том, что она использует химическое оружие для убийства гражданских лиц на территории Великобритании. Если бы эти обвинения были достаточно убедительными для других стран, то мог бы быть рассмотрен сценарий наказания Сирии через механизм Конвенции о запрещении химического оружия. Каким образом он работает?

Механизм соблюдения обязательств в рамках конвенции

Как известно, в соответствии со статьей VIII конвенции5, ОЗХО состоит из трех органов:

- Конференция государств-участников;

- Исполнительный совет;

- Технический секретариат.

Конференция государств-участников включает всех членов конвенции (более 190) и является ключевым органом Организации. Конференция осуществляет надзор за исполнением конвенции, оценивает ее соблюдение, утверждает процедурные правила и принимает все необходимые меры по обеспечению соблюдения конвенции. Конференция также контролирует деятельность других органов.

Исполнительный совет управляет текущей деятельностью Организации. Он состоит из 41 члена, которые избираются сроком на два года в соответствии со справедливым географическим распределением.

Технический секретариат помогает конференции и Исполнительному совету в выполнении ими своих функций, а также осуществляет проверки в соответствии с конвенцией и выполняет другие функции, порученные конференцией и советом. Технический секретариат состоит из генерального директора, выбираемого на четырехлетний срок, инспекторов, а также научного, технического и другого персонала. Секретариат получает декларации от государств-участников и осуществляет мониторинг объектов, которые могут относиться к производству химического оружия. Инспекторы осуществляют инспекции на местах, обеспечивая особую интрузивность конвенции6.

Если Технический секретариат в своей деятельности или государство-участник обнаруживает свидетельства несоблюдения конвенции, Исполнительный совет обращается к соответствующему члену конвенции с просьбой устранить проблему в соответствии со статьей XII конвенции7. Если проблема не устраняется в назначенный период, то Исполнительный совет проводит консультации с проблемным государством-участником. При отсутствии прогресса  конференция может ограничить или лишить государство-участника прав и привилегий, гарантируемых конвенцией, пока оно не подтвердит выполнение своих обязательств. Конвенция не определяет четко объем возможных санкций за нарушение конкретных обязательств. В то же время лишить государство его членства в Организации невозможно. Когда же действия государства-участника угрожают предмету и целям конвенции, конференция может рекомендовать принять коллективные меры в соответствии с международным правом. Это может включать экспортные ограничения химикатов, технического оборудования и технологий. В особых случаях конференция может довести проблему до сведения Генеральной Ассамблеи ООН и Совета Безопасности. Кстати, в особо серьезных случаях Исполнительный совет также обладает полномочиями доводить проблему до сведения ООН.

Таким образом, сценарий применения санкций через механизм конвенции предполагает, что соответствующие решения должны быть вынесены конференцией либо Исполнительным советом. Решения в обоих органах принимаются двумя третями голосов. Это означает, что для принятия решения против Сирии необходимы весьма убедительные факты. В принципе тот факт, что Совместный механизм определил Сирию виновной в четырех инцидентах с применением химического оружия, дает противникам Ассада существенное преимущество, позволяя заявлять, что ООН определила вину Сирийской армии. Однако позиция России, которая активно выявляет необоснованность таких обвинений, а также отказалась признавать легитимность Совместного механизма, наложив вето на решение о продлении его полномочий, существенно ослабляет возможности западных стран по использованию санкционного механизма конвенции.

Если же авторитет России будет подорван в связи с обвинениями уже в ее адрес, то это потенциально открывает дорогу западным странам для использования ОЗХО в политических целях. Если теоретически удастся проголосовать на сессии Исполнительного совета за решение, обвиняющее Сирию в нарушении конвенции, и довести этот вопрос до органов ООН для принятия соответствующих решений, то Россия может оказаться в сложном положении, поскольку накладывать вето придется не на проект резолюции, предложенный одним из членов Совета Безопасности, а на решение, поддержанное организацией, представляющей практически все государства мира. Репетицией такого сюжета может служить решение 83-й сессии Исполнительного совета от 11 ноября 2016 года, основанное на выводах Совместного механизма, обвиняющего Сирию в применении химического оружия8. Результатом этого решения было проведение дополнительных инспекций в Сирии.

Конечно, это далеко от приведенного выше сценария, однако показывает направление движения.

В то же время «дело Скрипалей» вряд ли приведет к серьезным последствиям в рамках ОЗХО, так как Организация носит выраженный технический характер по реализации режима запрещения химического оружия. Поэтому чисто политические демарши Лондона не находят отклика у членов Организации. Кроме отсутствия технической обоснованности обвинений Великобритании в адрес России, Лондон демонстративно нарушает международное законодательство, нарушая порядок разрешения спорных вопросов, прописанный в конвенции. Возможно, для британской политики важно не следовать этому порядку, чтобы никто не разобрался в обоснованности обвинений, однако это не остается незамеченным для большинства стран. Каким же образом должна была действовать Великобритания, если она искренне хотела разобраться в обстоятельствах «дела Скрипалей»?

Порядок взаимодействия государств при выяснении фактов в связи с предметом и целью конвенции

Порядок консультаций и сотрудничества государств - участников конвенции прописан в статье IX9. В соответствии с пунктом 2 этой статьи, «государства-участники всякий раз, когда это возможно, прежде всего предпринимают всяческие усилия к тому, чтобы выяснить и урегулировать путем обмена информацией и консультаций между собой любой вопрос, который может вызывать сомнение относительно соблюдения настоящей конвенции». Как видно из текста конвенции, у Великобритании не было выбора - осуществлять обмен информацией с Россией и проводить консультации или нет. В данном случае это императив. Великобритания обязана была это сделать, прежде чем делать политические заявления на площадке ОЗХО. Далее, «государство-участник, получающий от другого государства-участника просьбу о разъяснении… представляет запрашивающему государству-участнику как можно скорее, но, в любом случае, не позднее чем через десять дней после поступления просьбы, информацию, достаточную для ответа на высказанное сомнение или озабоченность». То есть после предоставления Лондоном информации России и просьбы разъяснить эту информацию у России должно было быть десять дней для того, чтобы проанализировать полученные данные и дать соответствующий ответ. Однако Великобритания дала России для ответа 24 часа, не предоставив никакой информации. Это является явным нарушением конвенции.

Кроме того, Великобритания могла обвинять Россию через средства массовой информации и по дипломатическим каналам, не прибегая к площадке ОЗХО, тем самым показывая, что не собирается обращаться к юридическим нормам конвенции. Однако посол Великобритании Питер Вилсон 13 марта 2018 года на 87-й сессии Исполнительного совета сделал соответствующее политическое заявление10. Этим шагом Лондон ввел данный вопрос под юрисдикцию конвенции, однако сделал все, чтобы нарушить требования конвенции по разрешению спорных вопросов между государствами-участниками.

Вместо следования порядку, прописанному конвенцией, Лондон пригласил представителей ОЗХО в страну для отбора проб. Приглашение было осуществлено в рамках технической поддержки, а не в качестве инспекции. Это означало, что представители ОЗХО не имели особых прав инспекторов, в связи с чем не могли отбирать все пробы, которые они сочли бы необходимым отобрать, и не могли проинтервьюировать всех вовлеченных в инцидент физических лиц. Известно, что Лондон отказал представителям ОЗХО в отборе некоторых проб, а также в беседах с некоторыми людьми. Данный факт свидетельствует о неискренности Великобритании в расследовании «дела Скрипалей».

Безусловно, ОЗХО не станет делать никаких заявлений о виновности или невиновности отдельных государств. В результате анализа отобранных проб будут получены данные о присутствии в этих пробах образцов конкретных химических соединений. Результаты анализа передадут Великобритании и - по соответствующему запросу - России.

Несмотря на отсутствие заключений о виновности какой-либо страны, Великобритания, скорее всего, будет использовать любые результаты ОЗХО в качестве подтверждения своей правоты.

Возникает справедливый вопрос: как в этой ситуации должна действовать Россия?

Что должна делать Россия

Если ответить на этот вопрос кратко, то Россия должна делать ровно то, чего не сделала Великобритания.

Во-первых, Россия должна предложить Великобритании провести консультации и обмен информацией по «делу Скрипалей». Формально Россия уже сделала это через российского представителя в ОЗХО Александра Шульгина, который в своем заявлении на 87-й сессии Исполнительного совета предложил британской стороне провести консультации на двусторонней основе и потребовал представить вещественные доказательства11

Поскольку в течение десяти дней после этого запроса от Великобритании не поступило удовлетворительного ответа, то Россия имеет право в соответствии с пунктом 3 статьи IX «просить Исполнительный совет оказать содействие в прояснении любой ситуации, которая может быть сочтена неясной или которая вызывает озабоченность относительно возможного несоблюдения настоящей конвенции другим государством-участником». Совет обязан предоставить всю информацию, которая имеет отношение к такой озабоченности. Список вопросов Российской стороны к Техсекретариату ОЗХО, опубликованный на сайте МИД России 1 апреля 2018 года, является той самой просьбой о разъяснении12.

Далее в соответствии с пунктом 4 той же статьи Россия имеет право просить Исполнительный совет получить у Великобритании разъяснение относительно «дела Скрипалей». В этом случае совет направляет соответствующий запрос Великобритании и она обязана представить разъяснения в течение десяти дней. Если Россия не будет удовлетворена ответом, то она может просить совет получить дополнительные разъяснения. В этом случае Исполнительный совет может создать группу экспертов для изучения ситуации, которая представит совету отчет о своих выводах. Если же и это не удовлетворит Россию, то она имеет право просить о созыве специальной сессии Исполнительного совета. На такой специальной сессии Исполнительный совет рассматривает этот вопрос и может рекомендовать любую меру, какую он считает целесообразной для урегулирования ситуации.

Кроме того, в соответствии с пунктом 5 статьи IX Россия также имеет право просить Исполнительный совет прояснить любую ситуацию, которая сочтена неясной или вызывает озабоченность. То есть Россия может просить о созыве внеочередной сессии Исполнительного совета независимо от последовательности выполнения запросов по пункту 4.

Затем в соответствии с пунктом 7 статьи IX, если сомнения или озабоченность России не будут рассеяны в течение 60 дней после представления Исполнительному совету запроса о разъяснении или если Россия сочтет, что ее сомнения заслуживают безотлагательного рассмотрения, то она может просить о созыве специальной сессии конференции в соответствии с пунктом 12 с) статьи VIII. На такой специальной сессии конференция рассматривает соответствующий вопрос и может рекомендовать любую меру, какую она считает целесообразной для урегулирования ситуации.

Во всех случаях России следует добиваться от Великобритании предоставления исчерпывающей информации о ходе расследования по «делу Скрипалей», а также информации, на основании которой Лондон принял решение о виновности России. Россия также может просить предоставить всю информацию о производстве веществ типа «Новичок» все страны, включая Великобританию. Необходимо так организовать работу «на полях» ОЗХО, чтобы каждое заседание Исполнительного совета завершалось требованием к Великобритании представить всю необходимую информацию так, чтобы Лондон оказался в положении защищающейся стороны.

Представляется также, что Россия может запросить у ОЗХО экспертное заключение о возможности определить страну или лабораторию, где было произведено отравляющее вещество, на основании результатов анализа проб из Великобритании. Это важно, поскольку в СМИ распространяются мифы о том, что такая возможность существует.

В любом случае, последовательные действия России в рамках международного законодательства, направленные на выявление и демонстрацию отсутствия каких-либо реальных доказательств вины России на всех уровнях Организации по запрещению химического оружия, могут оказаться весьма действенным инструментом при отстаивании своих интересов в «деле Скрипалей».

 1UN Press release // https://www.un.org/press/en/2015/sc12001.doc.htm

 2Резюме компендиума иракских программ, связанных с запрещенными вооружениями в химической, биологической и ракетных областях. S/2006/420. Июнь 2006. С. 35 // http://www.un.org/Depts/unmovic/new/documents/compendium_summary/s-2006-420-Russian.pdf

 3Phythian M. Arming Iraq: How the U.S. and Britain Secretly Built Saddam's War Machine // Northeastern University Press, 1997. С. 73-74.

 4Written statement to Parliament. Statement on the Historical Role of UK Companies in Supplying Deal Use Chemicals to Syria // The National Archives. July 9, 2014 // http://webarchive.nationalarchives.gov.uk/20160619015950/https://www.gov.uk/ government/speeches/statement-on-the-historical-role-of-uk-companies-in-supplying-dual-use-chemicals-to-syria

 5Конвенция о запрещении химического оружия, ст. VIII // https://www.opcw.org/ru/konvencija-o-khimicheskom-oruzhii/stati/statja-viii-organizacija/

 6Barry Kellman. The Advent of International Chemical Regulation: The Chemical Weapons Convention Implementation Act // Journal of Legislation. Vol. 25. Issue 2. Article 2. Р. 117-139.

 7Конвенция о запрещении химического оружия, ст. XII // https://www.opcw.org/ru/konvencija-o-khimicheskom-oruzhii/stati/statja-khii-mery-po-ispravleniju-polozhenija-i-obespecheniju-sobljudenija-vkljuchaja-sankcii/

 8Decision OPCW-United Nations Joint Investigative Mechanism reports on chemical weapons use in the Syrian Arab Republic. November 11, 2016 // https://www.opcw.org/fileadmin/OPCW/EC/83/en/ec83dec05_e_.pdf

 9Конвенция о запрещении химического оружия, ст. IX // https://www.opcw.org/ru/konvencija-o-khimicheskom-oruzhii/stati/statja-ikh-konsultacii-sotrudnichestvo-i-vyjasnenie-faktov/

10Statement by H.E. Ambassador Peter Wilson permanent representative of the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland to the OPCW at the eighty-seventh session of the Executive Council. March 13, 2018 // https://www.opcw.org/fileadmin/OPCW/EC/87/en/ec87nat05_e_.pdf

11Statement by H.E. Ambassador A.V.Shulgin permanent representative of the Russian Federation to the OPCW at the eighty-seventh session of the Executive Council (on the chemical incident in Salisbury). March 13, 2018 // https://www.opcw.org/fileadmin/OPCW/EC/87/en/ec87nat09_e_.pdf

12Список вопросов Российской стороны к Техсекретариату ОЗХО по сфабрикованному Великобританией против России «делу Скрипалей». 1 апреля 2018 г. // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/3150201

Россия. Великобритания. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579558 Антон Уткин


США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579553 Роберт Енгибарян

Президенты США: личностное измерение

Роберт Енгибарян, Научный руководитель факультета управления и политики МГИМО МИД РФ, профессор, доктор юридических наук, заслуженный деятель науки России

Личность любого президента США в силу его огромных конституционных полномочий и занимаемого места в государственной структуре страны всегда считалась исключительно значимой, даже если в реальности он и не совсем соответствовал тем высоким морально-политическим критериям, которые ему предъявляли избиратели, тем более международная общественность. Президент США, он же и глава Федерального правительства, главнокомандующий армией и флотом США, - не только первое государственное лицо страны, но и представитель одной из двух ведущих политических партий, с огромными возможностями политического и морального воздействия на всю страну, да и на все мировое сообщество.

В течение его конституционных полномочий на посту президента США вся Америка и весь мир видят его по телевидению, читают и слышат о нем почти каждодневно. Он - своеобразный законодатель мужской официальной моды и человеческого поведения в обществе и семье, носитель добродетели и справедливости. Насколько это ему удается, это другой вопрос, но то, что мировое сообщество обсуждает его действия, слова и поведение, хочет быть похожим на него или, наоборот, критикует его и не соглашается с ним, это несомненный факт. С приближением даты очередных президентских выборов, и особенно в разгар президентской кампании, в США и во всем мире издается огромное количество научно-популярных и прочих публикаций, посвященных институту президента США, его удивительной стабильности, широкому и разнообразному объему компетенций, возможностям эффективно вести самую динамичную ветвь разделенных Конституцией США властей - исполнительную1

И действительно, прошло почти два с половиной века с момента образования ранее неизвестного мировой практике института выборного единоличного главы государства. И все это время высшая триада американской власти - Конгресс, Президент, Верховный суд - действовали согласованно и слаженно, балансируя и сдерживая друг друга. В мире бушевали войны и революции, крушились великие империи, появились новые государственные идеологии. Громко заявили о себе освободившиеся от колониальной зависимости государства. Остались на руинах в прошлом великие империи России, Австро-Венгрии, Великобритании и Османской Турции. Сменили во Франции друг друга пять республик. Радикально обновлялись мировые державы: Германия, Испания, Италия. Возродились столетиями дремавшие синская, исламская, индуистская, буддийская цивилизации.

Благодаря своему геополитическому положению, разумной и рациональной внешней политике все это время США оставались маяком спокойствия, стабильности и благополучия. Великая депрессия 1929-1933 годов радикально обновляла экономическую основу страны, но не затрагивала властные структуры, как и две мировые войны, непосредственным участником которых были и США.

Надо особо отметить и тот факт, что политическая система страны в сложные периоды своей истории сумела найти и выдвинуть на высокий пост президента страны соответствующие громадным историческим задачам персоны. В период Первой мировой войны это был демократ Томас Вудро Вильсон, в тяжелейшие годы Великой депрессии и Второй мировой войны - Франклин Делано Рузвельт, в сложные послевоенные годы США возглавлял Гарри Трумэн (1945-1953 гг.), в разгар холодной войны - Дуайт Эйзенхауэр, которого сменил Джон Кеннеди, сумевший вместе с импульсивным Никитой Хрущевым урегулировать Карибский кризис. К чести президентов США, в первую очередь Вудро Вильсона, Франклина Рузвельта, в двух мировых войнах США победили с минимальными потерями, но с максимальной для себя выгодой. Сражаясь от Гавайских островов до Японии по всему периметру огромного фронта, включая Африку, США во главе с Президентом Рузвельтом не только смогли победить, но и сумели сохранить свой генофонд - жизнь молодых американцев, потеряв всего 417 тыс. солдат и офицеров (население США тогда составляло 131 млн. человек).

В годы холодной войны США возглавляли блок западных держав в противостоянии с социалистическим лагерем. После фактической самоликвидации СССР США за небольшой исторический срок стали главным полюсом мировой политики, но удержать эту позицию долго не смогли.

Все это время президенты США несли на своих плечах огромную ношу исполнительной власти. Как эстафету, они передавали друг другу роль политического дирижера мировой политики. Неслучайно американский опыт организации высшей власти и государственного механизма во многом явился предметом подражания других государств, которые с учетом своих особенностей старались внедрить этот опыт у себя.

История США - это история не только самой страны, но и отдельно взятых президентов, многие из которых оставили глубокий след в мировой истории, как Джордж Вашингтон, Авраам Линкольн, Вудро Вильсон, Франклин Рузвельт и другие. Президенты США действовали в разные эпохи, при разных внутренних и внешнеполитических условиях, согласно тогда существовавшим политико-моральным правилам, и поэтому для оценки их деятельности этот фактор непременно следует учитывать. Все президенты США, независимо от партийной или конфессиональной принадлежности, национальных корней (многие из них как потомки выходцев из различных стран Европы), были протестантами, за исключением католика Джона Кеннеди, убежденными америкоцентристами, глубоко уверенными, что страна Америка особо любима Богом и именно ей судьбой предназначено быть мировым лидером. Все президенты США в своих речах и посланиях, порой высокопарных, пафосно-патриотических с немалой дозой либеральной демагогии, не забывали говорить об этом, а в своих реальных действиях руководствовались соображениями жесткого агрессивного прагматизма.

Конституция США 1787 года и особенно принятые через четыре года, в 1791 году, десять поправок к Конституции под названием «Билль о правах» внесли новую прогрессивную струю в организацию отношений власти и человека, имели колоссальное влияние на политико-правовое развитие мирового сообщества (тогда оно охватывало страны Западной Европы, Канаду с Австралией и Новой Зеландией). Провозгласив либеральную демократию главным ориентиром своей внутренней и внешней политики, США одновременно использовали любую возможность расшириться за счет своих соседей, а для прикрытия факта экспансии оформляли такой акт как обычную гражданско-правовую сделку, покупку по обоюдному согласию.

В 1803 году США предложили нуждавшемуся в деньгах Наполеону, намеревавшемуся строить флот и вторгнуться в Англию, продать принадлежащую Франции Луизиану. Президентом США в тот период был один из отцов-основателей Конституции США и Билля о правах, глубоко почитаемый в истории США Томас Джефферсон (1801-1809 гг.). Огромная территория площадью 2,1 млн. кв. км., почти в пять раз превосходящей сегодняшнюю Францию, была приобретена всего за 15 млн. долларов. Сегодня на этой территории разместились собственно штаты Луизиана, Миссури, Небраска, Айова, Арканзас, Северная и Южная Дакоты, Монтана, Вайоминг, Колорадо, Миннесота и Оклахома.

В 1819 году США при президентстве Джеймса Монро фактически вынудили раздираемую внутренними противоречиями Мексику «продать» за ничтожные 5,5 млн. долларов огромную, геополитически исключительно выгодно расположенную Флориду. Всего через несколько лет была оглашена доктрина Монро, которая предупреждала европейские державы, что «американский континент не может быть объектом колонизации».

Президент Джеймс Полк (1845-1849 гг.), использовав ничтожную причину, спор об аренде бухты Сан-Франциско для китобойной флотилии США, вступил в 1846 году в войну с Мексикой, и 1 млн. 300 тыс. кв. км богатейшей земли перешли в состав США. Сегодня там расположены штаты Калифорния, Техас, Нью-Мексико, Аризона. Федеральное правительство США не преминуло неприкрытый захват именовать «покупкой», выплатив за эту территорию всего 5,5 млн. долларов, а идеологически эта агрессия была перекрыта доктриной Монро, запрещающей другим странам вмешиваться во внутриамериканские конфликты.

В 1867 году при президентстве Эндрю Джонсоне (1865-1869 гг.) США выкупили у России за 7,2 млн. долларов богатейшую нефтью и ископаемыми Аляску.

Ни Джеймс Монро, ни Джеймс Полк или Эндрю Джонсон не были великими гуманистами или демократами. Но именно в период правления этих людей США приобрели почти добрую половину лучшей части своей территории, на основе которой они стали грандом мировой политики и экономики. Сегодня США стремятся из-за соображений ложной политкорректности реже упоминать фамилии этих президентов.

В истории США свое достойное место среди вышеупомянутых президентов занимает и вписавший новую страницу в отношениях США и социалистического лагеря республиканец Ричард Никсон. С его именем связана политика разрядки, установление дипломатических отношений с Китаем, окончание войны во Вьетнаме. Одновременно это единственный из 45 президентов США, который покинул свой пост раньше конституционного срока из-за «Уотергейтского» скандала.

С расширением границ либеральных ценностей, сильной активизацией и участием в политике разнородных национальных, конфессиональных, расовых, феминистических, гендерных и прочих организаций, с применением в президентской избирательной кампании голливудских шоу в стиле резких обличительных дискуссий между кандидатами в президенты престиж этого института начал неуклонно меркнуть в глазах избирателей. Востребованными фигурами становились только кандидаты, удовлетворяющие либерально-популистские запросы.

В этих условиях серьезные политические программы и умеренные политики, представляющие национально-традиционное белое большинство населения страны, с клеймом «расистов» и консерваторов быстро выпадали из президентского марафона. Побеждали динамичные, артистичные, ловко работающие с телевидением и прессой, сумевшие привлечь больше пожертвований в кассу избирательной кампании кандидаты в президенты, отвергающие традиционные и цивилизационные ценности. Здесь либералам, таким как Хиллари Клинтон, не было равных*. (*В 1996 г. Билл Клинтон, первый среди американских президентов, объявил, что пора отказаться от европейских традиционных ценностей и объявить США мультикультурной страной. Эта теза особо часто использовалась его женой Хиллари Клинтон, поэтому неслучайно, что большинство проголосовавших за нее были афроамериканцы, национальные меньшинства, вчерашние иммигранты, феминистки и члены ЛГБТ-сообщества. ) Новый тренд президентской кампании начал Билл Клинтон, продолжил сравнительно умеренный Джордж Буш-младший, за ним последовал превосходный шоумен, первый чернокожий Президент США Барак Обама.

Последнюю президентскую кампанию выиграл уже несистемный политик Дональд Трамп, правда к президентскому креслу он уже дошел со значительно подпорченной репутацией, не только благодаря «играющей» против него без правил Хиллари Клинтон, но и потому что предшествующая тройка президентов - Клинтон, Буш, Обама - нанесли серьезный удар по авторитету института президентства США. В этом «благородном деле» особенную «лепту» внес Билл Клинтон, любимец либералов всех мастей, позже изобличенный в прелюбодеянии в сакральном для американцев Овальном кабинете Белого дома. Весь мир, особенно подростково-женская аудитория, взволнованно следил за развитием этой «печальной» комедии-мелодрамы, где главную роль играл плачущий жалкий президент могучей страны. Ему не хватало мужества, как Ричарду Никсону, гордо и не дожидаясь унизительной процедуры импичмента, подать в отставку. Это был человек с размытыми понятиями мужской чести и достоинства.

Надо еще учитывать, что политика перестала быть занятием национальной элиты, со своими строгими поведенческими правилами. Чтобы отвлечь внимание американского общества от рассматриваемого в Сенате дела об объявлении импичмента, Клинтон инициировал бомбардировку Югославии и ее столицы Белграда, не представляющих для мирового сообщества и Европы никакой угрозы. Люди часто склонны в деяниях высокопоставленных политиков видеть некие высшие, неизвестные общественности государственные интересы. Но, как потом выясняется, причиной происходящего часто являются более чем прозаические личные эгоистические цели. Вряд ли Билл Клинтон и его окружение настолько переживали за микроскопический исламский анклав в Европе - Косово, что пошли на такое серьезное преступление, нарушающее базовые ценности международного права.

По каким критериям эти вполне ординарные, ничем не проявившие себя люди типа Клинтона, Обамы оказались в президентском кресле США и первыми политическими лицами мирового сообщества? Существует множество реальных доказательств их недальновидных, неблаговидных деяний, которые могли бы быть рассмотренными даже в Гаагском военном трибунале. Из этой тройки президентов сравнительно мало критики в адрес Барака Обамы по единственной причине, что, в отличие от Клинтона и Буша, он не белый. Таким «неоспоримым» преимуществом в Европе обладают мусульмане. Такой тренд благодаря лживой идеологии политкорректности, к сожалению, сегодня стал нормой, что именно люди не христианской цивилизации и не европеоидной расы остаются, как правило, вне критики и достойны всяческих преференций. Во всяком случае, в массовых голливудских фильмах добрый полицейский - всегда черный, судья, олицетворяющий справедливость, - чернокожая женщина, а злодеяния совершают жестокие белые христиане. Такие пассажи сперва вызывали легкое недоумение, потом люди привыкли и поверили. Эта «положительная дискриминация» постепенно подогрела новый антагонизм внутри американского общества и привела к краху мультикультурализма.

Если мы все привержены демократии, а значит, равны перед законом, так почему же есть более равные, такие как цветное население и мусульмане, со своими субсидиями, квотами, привилегиями, бесплатной медициной, с поблажками в области права, даже в случаях серьезного нарушения закона. Такое положение не только вносит дисгармонию в общественные отношения, но и может когда-нибудь возмутить белое большинство и побудить их выступить за свои права более радикально. Ведь такие настроения, безусловно, существуют и в США, и в Европе. Не об этом ли свидетельствуют последние выборы в США (Трампа поддержали всего 8% афроамериканцев), а в Германии впервые в ее новой истории в Бундестаг страны вошли представители правой партии - «Альтернатива для Германии». Та же картина во Франции, Голландии, Австрии и ряде других стран. «Гостеприимно» распахнувшие двери Европы Меркель, Олланд и другие не предполагали, какие проблемы они создают для своего населения, особенно для подрастающего поколения.

Не повторятся ли национально-расовые чистки, произошедшие в разное время в Европе, не только в фашистской Германии, но и в «благополучной» Франции во время Второй мировой войны, о чем они стыдливо молчат, или в странах Восточной Европы, в Прибалтике и Западной Украине. Кстати, по своей жестокости и массовости они мало чем уступили фашистам. Уверен, что со временем не только пока неизвестные широкой публике действия Б.Клинтона и Б.Обамы, но и другие преступления против человека и человечества станут достоянием мирового сообщества. И тогда мы будем свидетелями больших и нелицеприятных разоблачений. Общественное порицание и наказание виновных необходимо, чтобы предостеречь от вседозволенности и преступлений тех, кто на волне всеобщих выборов во всеобщей суматохе вдруг оказывается на высоких государственных должностях.

В контексте нашей темы следует хотя бы вкратце сказать, в каком состоянии оставил после себя страну либерал-демократ Б.Обама. Прежняя страна жесткой демократии и закона, исполнительной и судебной власти, со слаженным механизмом деятельности трех ветвей власти, страна консервативных семейных традиций и протестантской культуры деградировала до неузнаваемости. Причина: перешагнув океан, захлестнула Америку европейская либеральная волна, размывая вековые, традиционные устои семьи, образа жизни, религии, гендерных отношений, почитания власти, гордости за великую страну и свою цивилизацию.

Сегодня ее раздирает расовая нетерпимость, идеология политкорректности, жесткого враждебного отношения друг к другу национальных и конфессиональных меньшинств, агрессивный индивидуализм, отчужденность и враждебность различных социальных групп. В свое время широко использованная США и ее европейскими союзниками по НАТО против СССР и социалистического лагеря либеральная идеология, с гипертрофированной защитой прав любых диссидентов и меньшинств, сыграла тогда немалую роль в деградации и последующем сокрушении коммунистических режимов, сегодня уже со всей очевидностью разъедает базисные основы американского общества. Либеральные миграционные законы, давшие возможность миллионам людей незаконно оседать в США, криминализировали общество, тяжелейшим грузом легли на американского налогоплательщика и до предела обострили социальную, расовую и конфессиональную напряженность.

США за годы правления Б.Обамы превратились в центр идеологии не только либерализма, но и глобализма, что, по сути, - две стороны одной медали. За счет бюджета США покрывалась большая часть расходов международных организаций, НАТО, медийных структур типа CNN. Когда-то носитель прогрессивных идей - Демократическая партия США сегодня стала прибежищем всех людей, недовольных европейской протестантской культурой, ее якобы жесткой правовой системой и напряженным трудовым ритмом, благодаря которым и США, и другие страны этой культуры - Великобритания, Германия, Голландия, государства Скандинавии - стали лидерами мирового сообщества в научно-техническом развитии.

Традиционно за Демократическую партию голосует подавляющее большинство получающих государственные субсидии американцев, в основном цветное население, большинство женских и феминистических организаций, транснациональные международные экономические компании, как правило представляющие оффшорный спекулятивный бизнес. Неслучайно известный либерал-космополит, создатель международной организации «Открытое общество» Джордж Сорос, виновник многих «цветных революций», закончившихся кровавой войной в ряде стран, был главным спонсором Хиллари Клинтон, продвигающей именно демократическую либеральную линию и идеологию.

Главным оппонентом и объектом критики этих людей от Демократической партии является белый мужчина христианской цивилизации, традиционной сексуальной ориентации - военный или чиновник, предприниматель, технический специалист, труженик, фермер и т. д., составляющие основу среднего класса США, на плечах которых зиждется великая страна.

q

Итак, после избрания 45-го президента США - Дональда Трампа сложилась новая политическая ситуация, неизвестная ранее в истории этого государства. В первую очередь отметим противостояние представительной и исполнительной власти. Конгресс США, а более конкретно - Палата представителей, будучи избранной путем всеобщих прямых равных выборов, непосредственно отражает те общественные тенденции, которые сегодня существуют в этой стране. Давно обанкротившиеся идеи уравнять людей во всем сегодня очень популярны в Скандинавских странах, во Франции, в Бельгии, Дании, Германии и распространяются в США. Самый примитивный способ: отнять у успешных и созидательных и раздать малоимущим. Однако налоги невозможно поднимать бесконечно. Одновременно увеличивается число неработающих, в том числе так называемых людей свободных профессий, и они - главный электорат либералов - обеспечивают им политическую карьеру.

Для Меркель, Хиллари Клинтон и им подобных тревожная перспектива их стран не важна: важно быть избранными здесь и сейчас. США на субсидиях держит почти 45 млн. человек - по численности сопоставимо с населением Испании, Франции. А дальше что? Ведь эти люди не только привыкают к иждивенчеству, но и все громче и жестче требуют новых социальных благ. Решение столь острой, сложной проблемы каждое новое правительство или президент откладывают, а скорее, перекладывают на следующую власть.

Правительство США находит выход из создавшегося положения во внешней экспансии и эксплуатации народов менее развитых стран, в заключении больших союзов, торговых соглашений, консервирующих их передовое положение и отсталость других стран. Для обеспечения этого процесса взята на вооружение идеология глобализма. Во внутренней политике Конгресс, расширительно толкуя свои права, ограничивает и сужает поле деятельности исполнительной власти. Демократические конституции, к которым, безусловно, относится и Конституция США, такой разлад власти, разъединенной на три ветви, не предусмотрели. Надо учесть, что, в отличие от порядка, установленного конституциями других стран, Президент США не имеет права досрочно распустить законодательный орган. Сложилась уникальная в истории США ситуация: президентская власть не в состоянии выполнить свои конституционные функции в полном объеме. Они прописаны таким образом, что могут быть реализованы или в партнерстве с Конгрессом, или под его контролем, что, безусловно, разумно.

Однако сложившаяся ситуация ослабляет исполнительную власть и в целом государство. Дело доходит до того, что напрямую подчиненные президенту государственные секретари и министры не выполняют поручения президента без согласия Конгресса. Суды отменяют его акты об ужесточении иммиграционного режима, уравнении социальных расходов для всех социальных групп населения. Первые же призывы новоизбранного президента действовать согласованно Конгресс игнорировал. Тогда Трамп с помощью имеющих законодательную силу исполнительных указов начал действовать самостоятельно.

Следует отметить, что исполнительный указ в отличие от закона может быть отменен последующей администрацией. Поскольку Обама злоупотреблял этим своим правом (в среднем в год он издавал до 40 исполнительных указов), то и Трамп выбрал этот же путь и менее чем за год своего президентства издал более 50 исполнительных указов, больше чем кто-либо из его предшественников. Разлад президента и Конгресса США - очевидный факт, он ослабляет контроль высшей власти над страной и особенно над Вооруженными силами США, другими силовыми структурами, что не может не тревожить мировое сообщество. Такое нерегулируемое, турбулентное состояние американской исполнительной власти становится фактором политической нестабильности, имеющей глобальное измерение.

1См.: Yengibaryan R. The institution of Presidency in the USA // Journal of Constitutional History. Università di Macerata. 1 semestre 2017.

США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579553 Роберт Енгибарян


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 апреля 2018 > № 2583339

Перетягивание каната между Москвой и Вашингтоном

Мариуш Каменецкий (Mariusz Kamieniecki), Nasz Dziennik, Польша

Интервью с историком, сотрудником Люблинского Католического университета имени Иоанна Павла II и Высшей школы социальной и медийной культуры в Торуни профессором Мечиславом Рыбой (Mieczysław Ryba)

Nasz Dziennik: Сергей Лавров полагает, что вырисовываются вполне реальные перспективы на встречу президентов Дональда Трампа и Владимира Путина. Как соотносится такая встреча с обвинениями, которые выдвигает Государственный департамент США, заявляющий, что Россия помогает скрывать доказательства применения химического оружия в сирийской Гуте?

Мечислав Рыба: Напомню, что в результате химической атаки, произошедшей 7 апреля, погибли 40 человек, это была, несомненно, огромная трагедия. Разумеется, нельзя допускать, чтобы подобные варварские акты когда-либо повторялись. При этом каждый, кто следит за международной политической ситуацией, понимает, что американцы вовсе не собираются уничтожать Россию или устранять Путина. Они осознают, что такие действия лишь усугубят хаос на геополитической арене и откроют перед Китаем новые возможности для экспансии (а тот только того и ждет). Вашингтон хочет лишь ограничить имперские амбиции России, поскольку они представляют опасность. При таком подходе переговоры возможны, но пройти они могут лишь на условиях Трампа. После покушения на Сергея Скрипаля и его дочь Запад, который российская пропаганда часто называет слабым и неспособным реагировать, действовал достаточно решительно. Теперь вопрос в том, готов ли Путин вести переговоры на той почве, которую подготовит американский президент. Если кто-то думает, будто цель Вашингтона — это вечный конфликт с Россией, значит, он упускает из виду, что Трамп назвал главной угрозой США как в экономической сфере, так и во всех других областях, не Москву, а Пекин.

— Значит, мы можем ожидать разрядки напряженности и нормализации отношений между Россией и США?

— Будет видно. Все зависит от того, как на протянутую Дональдом Трампом руку отреагирует Владимир Путин, станет ли российский президент продолжать свою игру или решит, что Москва больше не может проводить в отношении Запада агрессивную политику. Многие опасались, что Трамп ради нормализации контактов с Россией будет готов пожертвовать Центральной Европой, но в итоге этого не произошло. Американский лидер считает, что Москва не будет совершать здесь наступательных действий, а одновременно видит шансы на завязывание каких-то отношений, установление какого-то модуса вивенди. Как все сложится, покажет время. Перед встречей Трампа и Путина сторонам придется договориться в кулуарах обо всех условиях, которые позволят снизить градус напряженности в отношениях между двумя державами.

— Центральной Европой, как Вы говорите, Трамп жертвовать не станет. Какую цену за договоренности с Путиным он в таком случае будет готов заплатить?

— Соединенные Штаты могли бы, например, отменить санкции в отношении России, которые становятся для той все более болезненными. Это, пожалуй, все. Я не думаю, что Трамп решит отвернуться от Украины и тем более от Центральной Европы. Постепенно отказаться от торговой или экономической войны с Кремлем американцы могут, но, конечно, они потребуют за это какой-то платы. Взамен они могут ожидать, что Москва станет, например, стабилизирующим фактором в разных запутанных взаимоотношениях на евразийском пространстве с особым упором на Азию. Не следует также забывать о напряженной сирийской ситуации. Россия выступает ее активным участником, раскручивая спираль напряженности. Области, на которые можно распространить договоренности, существуют.

— Есть ли у США какие-то эффективные средства давления на Москву, помимо санкций?

— В определенных пределах, да. С одной стороны, Россию можно назвать страной с высоким уровнем сырьевой самодостаточности, с другой — введение или расширение новых санкций разного рода, ограничение торговых контактов наверняка станет для нее очень болезненным ударом. В России появилось чувство неуверенности в завтрашнем дне, особенно оно стало усиливаться после того, как президентский пост в США занял Трамп. Насколько эффективны санкции, какое влияние они оказывают на Путина, мы видим.

— Возвращаясь к встрече Трампа и Путина: два президента будут обсуждать только Сирию?

— Сирия может, разумеется, стать одной из тем переговоров, это будет, скажем так, первый шаг к возобновлению американо-российских отношений. Мы помним, что и Россия, и США — ядерные державы, а это неизбежно задает тему диалога. Разногласия и отсутствие воли к ведению диалога создают напряженность, которая представляет опасность для всего мира.

— Как сообщает южнокорейское Центральное телеграфное агентство, Пхеньян приостановил ядерные и ракетные испытания, а также закрыл объект, на котором они проводились. Ким Чен Ын понял, что эскалация напряженности в долгосрочной перспективе может привести к трагедии?

— Заявление, которое сделал лидер КНДР на заседании Центрального комитета правящей Трудовой партии — это элемент игры, которую ведет северокорейский режим. Такой шаг можно трактовать также как демонстрацию силы или независимости Северной Кореи, которую негласно поддерживает Китай. Мы видим то угрозы, то возвращение к примирительной позиции, но в первую очередь режим Ким Чен Ына старается сохранить самостоятельность.

— Есть ли шанс на встречу лидеров США и КНДР?

— Конечно, обе стороны ведут переговоры на эту тему, но Ким Чен Ын для Трампа — слишком незначительный игрок, чтобы Белый дом считал такую встречу абсолютно необходимой. Хотя переговоры продолжаются, американский президент предупредил, что если он сочтет встречу бессмысленной, он просто ее отменит. При этом у нас есть две соседствующие друг с другом Кореи, именно на этой линии следует ожидать разрядки или, напротив, усиления взаимной вражды.

— Восстановление «горячей линии» связи между Северной и Южной Кореей — это признак разрядки?

— Это, разумеется, положительный сигнал в плане снижения уровня напряженности и военной угрозы. На 27 апреля назначена дата исторической встречи лидеров двух стран в деревне Панмунджом. Поддерживать контакты нужно всегда, ведь пока ведется диалог, а враждующие стороны разговаривают друг с другом, остаются шансы на нормализацию отношений и установление мира. Проблема Северной Кореи, однако, не исчезла, надеяться на это наивно. Не стоит забывать, что Северная и Южная Кореи — это два разных режима, две разных государственных системы, две страны, которые враждуют уже много лет. Кроме того, каждую из сторон поддерживают разные силы: Китай и США. События развиваются, мы видим то рост напряженности, то ее ослабление.

— Могут ли две Кореи сложить оружие и выстроить крепкие дружественные отношения?

— Ситуация непростая, здесь слишком много проблем, фронтов противостояния, конфликтных точек, поэтому предсказать, что будет происходить на линии Пхеньян — Сеул, очень сложно. Как будут развиваться события, покажет время. Конечно, если бы Северная и Южная Корея решили закопать топор войны, это было бы хорошо не только для региона, но и для всего мира.

— Благодарю за беседу.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 апреля 2018 > № 2583339


КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков

Закрытие полигона. Почему Северная Корея отказалась от ядерных испытаний

Андрей Ланьков

Уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего прошлого года

В последние дни мировые СМИ так много говорят о ситуации в Корее, что у широкой публики, похоже, создается впечатление, что там сейчас происходит «коренной перелом» в сложившейся ситуации. Выступление Кима на Пленуме ЦК ТПК, в котором он заявил о приостановке ядерных и ракетных испытаний, подается в большинстве СМИ чуть ли не как кардинальный пересмотр всей северокорейской политики по ядерному вопросу.

Однако ничего сенсационного в заявлении Ким Чен Ына нет, и в этом легко убедиться, если подробно ознакомиться с текстом выступления. Северокорейский руководитель сказал, что КНДР считает достаточным достигнутый уровень ракетно-ядерного потенциала и в настоящее время не видит необходимости в проведении новых испытаний ядерных зарядов и межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Он также сказал, что Северная Корея закрывает свой «северный ядерный полигон», и подчеркнул, что сейчас, когда безопасность страны обеспечена на необходимом уровне, основные ресурсы и силы следует сосредоточить на решении экономических задач.

В таком заявлении нет ничего неожиданного. По сути, оно повторяет, пусть и в более четкой форме, то, что было официально сказано еще полгода назад, в конце ноября 2017 года. Тогда в Пхеньяне было заявлено, что КНДР «полностью завершила» разработку сил ядерного и ракетного сдерживания. Хотя напрямую о прекращении испытаний тогда не говорилось, наблюдатели восприняли ноябрьское заявление однозначно – именно как декларацию о приостановлении ядерных и ракетных испытаний, в которых теперь, дескать, больше нет никакого военно-технического смысла (потенциал уже создан). Сейчас Ким Чен Ын просто повторил то, что было сказано тогда, хотя и в более определенных выражениях.

Прекращение ядерных испытаний для Северной Кореи – шаг не просто ожидаемый, а неизбежный. Последние несколько месяцев руководство КНДР активно стремится договориться с США и, до некоторой степени, с Южной Кореей. Договоренности по определению всегда предполагают компромисс, то есть уступки с обеих сторон, а мораторий на проведение ядерных и ракетных испытаний является едва ли не самой очевидной и неизбежной из всех мыслимых уступок, которые только может сделать Пхеньян. Иначе говоря, уже несколько месяцев ясно, что в любом случае Пхеньяну рано или поздно пришлось бы делать заявление о моратории.

Само по себе заявление о прекращении работы «северного полигона», столь понравившееся мировой печати, является чисто символическим. На полигон всегда можно повесить виртуальную табличку «закрыто», но в условиях КНДР эту табличку также легко и снять. Если ситуация изменится, ядерный полигон будет объявлен открытым – или же возобновит свою работу вообще без всяких формальных объявлений. Как вариант, на смену «северному полигону» может прийти «восточный» или «южный» – тем более что на старом, ныне закрываемом, полигоне возникли, кажется, некоторые технические проблемы.

При этом надо иметь в виду, что никаких заявлений об отказе от ядерного оружия Ким Чен Ын не делал.

Заявления Ким Чен Ына – это часть подготовки к встрече с президентом Трампом, которая намечена на май или июнь. Сейчас уже мало сомнений в том, что эта встреча состоится. Очередным показателем того, что подготовка к ней идет полным ходом, стал состоявшийся в начале апреля визит в Пхеньян Майка Помпео, до недавнего времени – директора ЦРУ, а теперь – госсекретаря.

Причины, по которым Северная Корея в конце января неожиданно сменила свою позицию и согласилась на переговоры, достаточно понятны. Связано это, в первую очередь, с «фактором Трампа». На протяжении первого года его правления из Белого дома постоянно поступали сигналы о том, что на этот раз США готовы применить силу для решения «корейского ядерного вопроса».

Вдобавок Вашингтону удалось добиться того, что Китай, который ранее не проявлял особого энтузиазма по поводу санкций против КНДР, внезапно занял беспрецедентно жесткую позицию. В прошлом году Пекин активно поддержал новые санкции Совета Безопасности ООН, которые близки к полному эмбарго и фактически лишают КНДР возможности продавать те немногие северокорейские товары, которые пользуются спросом на мировом рынке.

Столкнувшись с реальной вероятностью американской атаки на военные и промышленные объекты, а также понимая, что новые санкции рано или поздно подорвут экономику страны, руководство КНДР решило пойти на некоторые уступки. При этом об отказе от ядерного оружия речи не идет и идти не может: в Пхеньяне не забыли уроков Ирака и, особенно, Ливии и считают ядерное оружие единственной гарантией своего политического, а отчасти – и физического выживания.

Тем не менее то, что у Северной Кореи нет реального желания сдавать ядерное оружие, еще не означает, что она не может о таком желании заявить. Ведь процесс денуклеаризации в любом случае будет очень долгим и очень постепенным. В конце концов, сделав такое заявление, Пхеньян окажется в неплохой компании – в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия от 1968 года, все подписавшие его ядерные державы, включая США, тоже взяли на себя формальное обязательство когда-нибудь, в прекрасном будущем, отказаться от ядерного оружия.

Таким образом, задачи, которые стоят перед северокорейскими дипломатами, ясны. Они должны, во-первых, создать условия, при которых будет исключен американский удар по КНДР. А во-вторых, добиться частичного снятия экономических санкций.

В обмен на это КНДР вводит мораторий на ядерные и ракетные испытания, а возможно, также приостанавливает работу тех или иных предприятий своего ВПК (например, останавливает имеющийся у КНДР реактор – наработчик плутония). Вдобавок КНДР придется заявить о своей готовности к отказу от ядерного оружия – именно как «первый шаг» на пути к этой блистательной цели и будет представлен и мораторий, и иные шаги Пхеньяна, о которых мы услышим в ближайшем будущем.

Утверждения о том, что речь идет именно о начале процесса денуклеаризации, важны потому, что без такой упаковки компромисс по ядерному вопросу, каким бы разумным он ни был, будет неприемлем для Конгресса США и противников Трампа, которые тут же обвинят президента в капитуляции и в «готовности платить выкуп шантажистам из Пхеньяна».

Разумеется, уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего последнего года.

Заявление Ким Чен Ына – это часть подготовки общественного мнения США и других заинтересованных стран к этому компромиссу. В ближайшее время мы, скорее всего, услышим немало подобных заявлений, а через пару-другую недель Ким Чен Ын наконец открыто заявит, что его страна собирается отказаться от ядерного оружия – со временем, конечно, и только в том случае, если для этого будут созданы соответствующие условия (такие заявления он уже делал, но пока – только кулуарно).

Пожалуй, будет лучше, если мы все притворимся, что поверили этому заявлению: хотя решить северокорейскую ядерную проблему невозможно, ее вполне можно на какое-то время взять под контроль. К этому, кажется, сейчас и идет дело – если все пойдет по плану (плану Ким Чен Ына, конечно).

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков


США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900

Комментарий. Какие овощи и фрукты самые безопасные для аллергиков.

Уже много лет подряд известная американская некоммерческая организация «Экологическая рабочая группа» (EWG) проводит исследования овощей и фруктов на предмет наличия в них вредных веществ. Как эти вещества действуют на многих людей рассказывать, думаю, не надо. Но помимо видимых последствий присутствия вредных веществ есть еще и невидимые, которые могут проявиться впоследствии, и что также необходимо иметь в виду.

Конкретно EWG анализирует данные, касающиеся присутствия в овощах и фруктах остатков пестицидов. Список тестируемых культур публикуется с 2004 года. На днях было опубликовано самое последнее исследование, которое дает пищу для размышлений.

Выяснилось, что уже третий год подряд рейтинг самых опасных с точки зрения наличия пестицидов овощей и фруктов возглавляет клубника.

Оказалось, что практически одна треть всех образцов стандартной, то есть обычной, «не органической» клубники содержит до 10 и более пестицидов. А в одном образце исследовательская группа обнаружила присутствие даже 22 различных пестицидов.

На втором месте оказался шпинат, отмечает EWG. Если исключить образцы категории «органик» и взять самый обычный шпинат, то 97% образцов содержали остатки пестицидов.

Установлено также, что более 98% образцов клубники, груш, картофеля, нектарин, черешни и яблок показали положительный результат на присутствие хотя бы одного вида пестицидов. А ведь это может негативным образом сказаться на здоровье потребителей, прежде всего, детей. Правда, другие исследователи, не входящие в данную группу, отмечают, что общее количество остаточных пестицидов, обнаруженных на исследованных образцах, значительно меньше, чем официальная наука считает допустимым и приемлемым для потребления человеком. Согласно официальным стандартам безопасности, принятым в США, такое количество пестицидов «не представляет риска для здоровья».

Теперь о методике составления рейтинга и почему он заслуживает доверия. Итак, рейтинг основан на тестах, проведённых Минсельхозом США и Управлением по контролю за качеством продовольствия и лекарств. Всего протестировано 38,8 тыс. образцов обычных (не органических) овощей и фруктов. Как отмечается, образцы были предварительно вымыты и с них была счищена кожица. Иными словами, исследовалась мякоть. Тесты проводились в разных местах и в разное время. Специалисты EWG затем внимательно изучили и проанализировали результаты. Вот что получилось. Самые «загрязненные» растения: 1. клубника, 2.шпинат, 3.нектарины, 4. яблоки, 5.виноград, 6.персики, 7.черешня, 8.груши, 9.помидоры, 10. сельдерей, 11.картофель, 12. сладкий перец.

А вот самые «чистые» овощи и фрукты. 1.авокадо, 2.сладкая кукуруза, 3.ананас, 4.капуста, 5. лук, 6. сладкий горошек (замороженный), 7. папайя, 8. спаржа, 9. манго, 10. баклажаны, 11. дыни, 12. киви, 13. дыни канталупа, 14. цветная капуста,15. капуста брокколи.

Авторы рейтинга, да и многие специалисты из других организаций, призывают не паниковать, а здраво и спокойно учитывать данную информацию, проявляя при этом житейскую мудрость.

Николай ХУДЯКОВ, «Крестьянские ведомости»

США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд

Как рефлексивная враждебность по отношению к России вредит интересам США

Эмма Эшфорд (Emma Ashford), Foreign Affairs, США

На прошлой неделе директор ЦРУ Майк Помпео во время слушаний по утверждению его кандидатуры, выдвинутой президентом Дональдом Трампом на пост госсекретаря США, занял жесткую позицию в отношении России, назвав ее «опасной для нашей страны», несмотря на то, что демократы критиковали его за недостаточно жесткую позицию. Это характерно для эпохи Трампа, когда представители обеих партий обычно изображают Россию как страшную угрозу для Соединенных Штатов. Эта враждебность по отношению к России, проявляемая представителями обеих партий, заставила даже Трампа (риторика которого в адрес этой страны зачастую колеблется между открытой враждебностью и восхищением) принять инстинктивно ястребиные политические меры — от бессмысленных санкций до бряцания ядерным оружием.

Но эта политика не способствует изменению поведения России — в большинстве случаев она, скорее, усугубляет ситуацию. Правда, возможна и более эффективная политика в отношении России. Политика, в которой признавались бы непростые реалии сегодняшних американо-российских отношений, и при этом основной акцент был бы сделан на сдерживании и в случае необходимости — на возобновлении сотрудничества. К сожалению, этого достичь невозможно до тех пор, пока Соединенные Штаты реагируют на действия России рефлексивной враждебностью и конфронтацией.

Конфронтационный статус-кво

Учитывая вмешательство Москвы в президентские выборы в США в 2016 году, неудивительно, что многие американцы относятся к России враждебно. Хотя масштабы вмешательства остаются неясными — а его воздействие сомнительно — оно все же производит впечатление нарушения норм. С другой стороны, все еще ощутима сегодняшняя подстрекательская риторика. Например, бывший вице-президент Джо Байден недавно написал, что «российские власти нагло попирают основы западной демократии». Лидер сенатского меньшинства Чак Шумер, демократ из Нью-Йорка, призвал Трампа «сосредоточиться на иностранном противнике, России, которая на нас напала». А Андре Карсон, демократ из Палаты представителей от штата Индиана предупредил о «новом железном занавесе, опускающемся в Европе».

К сожалению, эта угрожающая риторика не только способствует сохранению крайней напряженности, но и порождает политические ответные меры, направленные на бессмысленную конфронтацию. Возьмем, к примеру, принятый в прошлом году закон о санкциях CAATSA (Закон «О противодействии противникам Америки посредством санкций»). Хотя санкции редко бывают эффективными, санкции, введенные против России администрацией Обамы, по крайней мере были узконаправленными и предполагали конкретные условия, при соблюдении которых они могли быть сняты — в частности, соблюдение Россией минских договоренностей о прекращении войны на востоке Украины. Что же касается CAATSA, этот закон выполняет в основном карательную функцию и не предлагает Конгрессу четкой перспективы для рассмотрения вопроса о снятии санкций, тем самым лишая Россию стимула для изменения характера своих действий.

Администрация Трампа, действовавшая поначалу сдержанно, в последние месяцы также предпринимает шаги в сторону конфронтации. Некоторые из этих шагов были явно оправданы, например высылка российских дипломатов в ответ на покушение в Великобритании на российского перебежчика с использованием запрещенного нервно-паралитического вещества. Правда, другие меры были не столь оправданы. Например, в декабре, администрация согласилась на поставке Украине летального оружия — сделав то, чего администрация Обамы избегала, опасаясь эскалации конфликта в регионе, несмотря на все убедительные аргументы в пользу того, насколько это смогло бы улучшить ситуацию.

В программных документах Белого дома также представлена воинственная позиция по отношению к России. В Стратегии национальной безопасности, опубликованной в декабре, Россия названа одной из «ревизионистских держав» и причислена к «реальным угрозам» наряду с «режимами-изгоями», такими как Иран и Северная Корея. При этом в Обзор ядерной политики 2018 года включены положения о новом тактическом ядерном оружии малой мощности и крылатых ракетах, явно предназначенных для противодействия ядерному арсеналу России. Многие эксперты, такие как Ольга Оликер и Випин Наранг (Vipin Narang), опасаются, что такое оружие может просто повысить вероятность конфликта с Россией.

Свидетельством этой враждебности стали даже недавние удары по Сирии. Удары носили ограниченный характер, и при их нанесении российские объекты в основном удалось обойти, и к эскалации они не привели. Тем не менее, некоторые чиновники в администрации выступали за нанесение более масштабных ударов, которые привели бы к поражению российских объектов. А президент зашел настолько далеко, что, говоря в своих твитах о потенциальных ударах, даже насмехался над Россией. К счастью, похоже, возобладал более осторожный подход, сторонником которого является министр обороны США Джеймс Мэттис.

Как возобновить взаимодействие

В сегодняшней конфронтационной риторике и политике в отношении России зачастую не учитывается реальность, что указывает на необходимость поиска альтернативного подхода. При более точной оценке сегодняшней России, безусловно, следовало бы признать, что страна действует агрессивно, включая неоднократные попытки вмешательства в выборы и жестокие убийства российских перебежчиков на территории западных стран. Надо было бы признать и то, что она по-прежнему проводит агрессивную политику России в отношении своих соседей, включая военные действия в Грузии и на Украине, и ее исключительно недемократическую политическую систему. В то же время следовало бы признать и то, что, что многие из этих действий обоснованы. Некоторые из них, такие как захват Крыма, свидетельствуют об обеспокоенности по поводу безопасности — в данном случае, о необходимости сохранения российских военных баз на территории Украины. То же самое можно сказать и о разработке Россией нового ядерного оружия, которая стала ответом на решение администрации Джорджа Буша-младшего выйти из договора ПРО, что фактически положило начало новой гонке вооружений. Внутренняя политика тоже играет свою роль. Президент России Владимир Путин опасается более открытых политических систем Запада, и сегодняшняя взаимная неприязнь ему на руку, поскольку это помогает поддержать его популярность внутри страны.

И, наконец, более реалистичный подход США к России отразил бы пределы того, чего Вашингтон может достичь, и чего не может, и тем самым определил бы интересы США в гораздо более узком смысле. На самом базовом уровне Вашингтон явно заинтересован в том, чтобы не допустить доминирования России в Европе, что сегодня настолько нереально, что звучит комично. Несмотря на разговоры о новой холодной войне, Россия — это не Советский Союз. Соединенные Штаты также явно заинтересованы в том, чтобы не позволить России вмешиваться во внутреннюю политику Соединенных Штатов и во внутреннюю политику их ближайших союзников — независимо от того, происходит ли это вмешательство в виде хакерских атак, вмешательства в выборы или других нарушений суверенитета.

В то же время в интересах США и избежать бессмысленного конфликта с Россией из-за государств, которые попросту не столь важны для национальной безопасности США, включая Сирию и Украину. Более широкая заинтересованность Вашингтона в региональной и глобальной стабильности может предполагать расширение взаимодействия с этими странами в дипломатической или гуманитарной сферах. Однако этого недостаточно, чтобы оправдать военное вмешательство или риски непреднамеренной эскалации напряженности в отношениях с Россией. К сожалению, в последние годы политики в Вашингтоне зачастую трактуют интересы США настолько широко, что они становятся бессмысленными. Вместо этого политикам следует сосредоточиться на интересах США, которые действительно вызывают озабоченность, и более четко определить эти интересы. К ним относится в частности поддержание взаимодействия с Россией по ключевым глобальным вопросам, таким как нераспространение ядерного оружия, Иран, Северная Корея. Положительным моментом является то, что эти узкие интересы на самом деле реализуемы. Отказавшись от конфронтационной риторики и политики, Вашингтон может снизить напряженность, обеспечить эффективное сдерживание в жизненно важных областях и возобновить взаимодействие с Россией в вопросах, представляющих взаимный интерес.

Дальнейшие шаги к улучшению ситуации

Первое, что следовало бы сделать Вашингтону — определить с Россией красные линии. Одной из самых больших проблем в американо-российских отношениях в последние годы стала неспособность должным образом разъяснять интересы США. Неясно, будет ли НАТО расширяться дальше, будет ли Вашингтон реагировать на кибератаки и будет ли он готов воевать, чтобы защитить не входящие в НАТО страны, такие как Грузия и Украина. Более четкое обозначение красных линий помогло бы сдерживать Россию. Некоторые из этих красных линий, например, дальнейшее вмешательство в выборы в США, другие нарушения суверенитета США и военные действия России против союзника США по НАТО очевидны, и на нарушение этих границ дозволенного следует реагировать четко и недвусмысленно. Другие возможные красные линии потребуется тщательно обдумать: например, в каком случае вмешательство России во внутреннюю политику близких союзников требует ответных действий США?

На нарушение этих более определенных красных линий следует предпринимать не просто понятные ответные меры — эти ответные меры должны быть еще и гибкими и нестандартными. Например, вместо того чтобы вводить еще один пакет бессмысленных санкций или бросать все силы на наращивание военного потенциала, Соединенные Штаты могли бы отреагировать на будущее вмешательство в выборы, используя свою обширную глобальную сеть финансовой разведки, чтобы обнародовать информацию, указывающую на причастность ключевых фигур Кремля к коррупции. При этом высылка дипломатов и финансовые ограничения в отношении российских госкомпаний можно использовать в качестве пропорционального и эффективного ответа на вмешательство во внутреннюю политику союзников. Военные варианты — от переброски войск до продажи оружия — всегда должны рассматриваться в качестве крайней меры.

Во-вторых, Вашингтону необходимо понять, что многие действия России против западных стран в последние годы были бы невозможны без существования уязвимостей на Западе — речь идет о все более односторонний, ориентированный на партийные интересы характер политики в США, несовершенные нормы, касающиеся кибербезопасности, или альянс НАТО, члены которого редко вносят вклад в укрепление общей обороны. Хотя некоторые из этих проблем решить легче, чем другие, они все же указывают на то, как укрепить оборону США.

В первую очередь следует решить две ключевые проблемы. Неважно, кто об этом скажет — следственная группа специального прокурора Роберта Мюллера или разведывательные комитеты Конгресса — американский народ заслуживает того, чтобы знать о масштабах и влиянии вмешательства России в выборы 2016 года. Единственным способом обеспечить эффективную защиту от будущего вмешательства является создание целостной картины реальных событий. При этом для более равномерного распределения финансовых издержек на оборону политики должны брать за основу недавнее повышение военных расходов в странах НАТО. Но военные расходы не должны здесь быть единственным показателем. Вашингтон должен требовать от других государств-членов НАТО наращивать своей потенциал и тем самым вносить свой вклад в укрепление военной мощи Североатлантического Союза. Это позволит уменьшить роль США в руководстве НАТО, и эта организация станет альянсом равноправных участников.

И, наконец, американские политики должны попытаться возродить отношения с Россией. Жаркая риторика последних нескольких лет привела к фактическому краху российско-американских дипломатических отношений. Это служит препятствием для России и США в урегулировании кризисов и совместном решении вопросов, представляющих взаимный интерес. Например, благодаря способности американских и российских дипломатов сотрудничать по вопросам нераспространения ядерного оружия в итоге удалось заключить ядерную сделку с Ираном.

Ключевой проблемой для обоих государств является Северная Корея; привлечение России к международным переговорам по Северной Корее могло бы помочь в урегулировании кризиса и при этом способствовать оздоровлению ухудшающихся российско-американских дипломатических отношений. Однако более важным является возвращение к переговорам по контролю над вооружениями, поскольку многие из действующих сегодня договоров не выполняются или в соответствии со сроками их действие вскоре утратит силу. Одной из тем возможных переговоров мог бы стать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей, условия которого Россия, вероятно, сегодня нарушает. К тому же в 2021 году истекает срок действия договора СНВ-3.

Политическое препятствие?

В конечном счете основное препятствие на пути улучшения американо-российских отношений носит политический характер: во внутриполитической обстановке, сложившейся сегодня в США, все более мощными становятся стимулы, заставляющие делать упор на враждебность. Администрация Трампа заинтересована в том, чтобы действовать жестко по отношению к России, она это делает сознательно, чтобы отвести от себя подозрения, связанные с расследованием, которое ведет специальный прокурор. А противники президента считают враждебность прекрасным поводом для обвинений в адрес Трампа, враждебность которого якобы приводит к агрессивным действиям России.

Эти стимулы породили в целом противоречивую политику по отношению к России. Едва на этой неделе постпред США в ООН Никки Хейли объявила о новых санкциях против России, связанных с ее действиями в Сирии, как Белый дом почти сразу же опроверг это. Похоже, политика администрации по отношению к России, находится в тупике между скорее примиренческими порывами Трампа и более ястребиными инстинктами и риторикой его советников и Конгресса. При этом Белый дом, похоже, не собирается предотвращать или сдерживать будущее вмешательство России в выборы.

Тем не менее, даже если окажется, что в администрации Трампа невозможно разработать долгосрочную стратегию американо-российских отношений, сегодняшний акцент на враждебность абсолютно контрпродуктивен. Политики из числа представителей обеих партий должны иметь в виду, что инстинктивная враждебность по отношению к России (будь то напыщенная риторика или конфронтационные политические ответные действия), скорее всего, только усугубит ситуацию в долгосрочной перспективе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд


США > Медицина > chemrar.ru, 20 апреля 2018 > № 2585823

Первый препарат с каннабидиолом готовится к выходу на рынок США

Консультативный совет Администрации по контролю за продуктами и лекарствами США (FDA) рекомендовал зарегистрировать лекарственный препарат на основе каннабидиола, предназначенный для терапии тяжелых форм эпилепсии у детей.

В случае положительного решения регулятора, Эпидиолекс () компании GW Pharma станет первым в США лекарственным средством из медицинской марихуаны, пишет Reuters.

Препарат представлен в форме сиропа и содержит менее 0,1% тетрагидроканнабинола. В экспертном совете посчитали, что польза применения ЛС превосходит возможные риски. Лекарственное средство успешно прошло клинические исследования среди детей старше 2 лет, страдающих синдромом Драве и синдромом Леннокса-Гасто – редких и тяжелых форм эпилепсии.

Согласно данным испытаний, Эпидиолекс помогает снизить частоту приступов на 50% у 40% больных синдромом Леннокса-Гасто (в группе плацебо показатель составляет -15% пациентов). Похожая эффективность была продемонстрирована при лечении синдрома Драве.

Согласно планам компании, лекарственное средство будет зарегистрировано сразу по двум показаниям – для лечения синдромов Драве и Леннокса-Гасто. Рыночные аналитики прогнозируют, что ежегодные продажи Эпидиолекса могут достигнуть 1,3 млрд долларов к 2022 году.

США > Медицина > chemrar.ru, 20 апреля 2018 > № 2585823


Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров

Кто стоит за инсценировкой химатаки в Сирии? У России доказательств в избытке

Михаил Воскресенский

Министр иностранных дел России Сергей Лавров подробно рассказал об актуальных вопросах взаимоотношений России с западными партнерами

Глава российского МИД Сергей Лавров рассказал в интервью генеральному директору МИА "Россия сегодня" Дмитрию Киселеву о том, кто стоит за недавней фальсификацией химатаки в Сирии, ударах США по этой стране, "деле Скрипалей" и предстоящем саммите Трампа и Ким Чен Ына, а также о том, почему между Россией и США не будет военного столкновения.

— Вы говорили, что у России есть неопровержимые доказательства — не highly likely, как это сейчас у англичан, а неопровержимые — того, что так называемая химатака в Думе была инсценирована одной страной, которая рвется в первые ряды русофобов. Эту страну назвал позже Конашенков, речь идет о Великобритании. Когда и какие доказательства мы готовы против Великобритании предоставить?

— Знаете, доказательств уже в принципе в избытке. Начать с того, что это видео, с которого все началось и которое стало, наверное, главным поводом, главным предлогом для той лихорадочной атаки, которую соорудили американцы, англичане и французы, нанеся бомбовые удары по объектам производства и складирования химического оружия, как они сказали. Наверное, даже обывателю понятно, что если ты знаешь, где находится склад химического оружия, то бомбить по этому складу означает только одно: создать гуманитарную катастрофу для тех, кто живет в округе.

На видео было прекрасно видно, как люди, ничем не защищенные, кроме, может быть, некоторые из них были в марлевых повязках, поливают водой мальчиков одних, мальчиков других, каких-то взрослых людей. Наши военные, когда освободили эту часть Восточной Гуты, нашли двух врачей, которые работали в госпитале этом, и эти врачи показали самих себя на этом видео, рассказав, как ворвались какие-то люди, стали кричать: "Химическая атака, надо срочно всем обливаться водой!" — и это честно было.

К слову, тут где-то я смотрел недавно Euronews, по-моему, там показали женщину, у которой все было — и лицо, и тело — закрыто, осталась только узкая щелочка для глаз. Она не называла своего имени, держала за руку каких-то двух мальчиков, сказала, что это ее дети, которые тоже оказались в ситуации, когда у них заболела голова, им не нравился запах. Она тоже стала принюхиваться, ей тоже этот запах не понравился. Потом она завершила свое выступление фразой, что потом уже муж довез детей до врача.

Сразу приходит в голову вопрос, а нельзя ли с этим врачом побеседовать, нельзя ли узнать, как зовут эту женщину, кто ее дети, ну и так далее. Поэтому информацию, которую мы видим, надо очень тщательно анализировать — особенно сейчас, чтобы нас не держали за новичков.

Кроме того, совсем недавно Министерство обороны, освободив Думу, обнаружило склад химических веществ, в том числе произведенных в Германии, но и произведенных в Портон-Даун, в том самом городе Солсбери.

Сейчас производится анализ специалистами того, что там было обнаружено. Но, помимо всего прочего, то, что инсценировка, которая оказалась снятой на видео, была организована "Белыми касками", — этого никто не скрывает. А "Белые каски" работают исключительно на территориях, которые контролируют боевики, включая террористов, таких как "Джебхат ан-Нусра"*, и они уже приложили руку к состряпыванию такой же провокации год назад в Хан-Шейхуне, и они — это тоже не секрет — финансируются в том числе Великобританией, ну и США и рядом других западных стран.

Все это было нами достаточно конкретно и развернуто предъявлено и в ОЗХО на заседании исполнительного совета, и СБ ООН. В ответ мы слышим только одно: что пытаться обвинять Британию, что она могла пытаться что-то не так сделать — это вообще выходит за все рамки и это невозможно даже обсуждать, потому что этого не может быть.

Я надеюсь, что все разумные люди видят разницу в аргументах, разницу в том, какие факты выкладываются на стол, а какие факты вообще не предъявляются.

— В Сирии — миссия экспертов ОЗХО. Какой самый честный доклад можно ожидать? На какой самый честный доклад вы надеетесь?

— Осетрина не бывает второй свежести. Если доклад будет просто честным, этого уже будет достаточно. Мы, конечно, озабочены тем, как целый ряд игроков пытаются воспрепятствовать деятельности ОЗХО. Мы не сомневаемся, что в ОЗХО и в Гааге, и в ее выездных миссиях работают высокие профессионалы. Но мы также не можем исключать, потому что есть свидетельства об этом, что этих экспертов, этих честных ученых пытаются использовать в политических целях. Миссия, которая поехала в Сирию (вы знаете, что она прибыла в Бейрут и должна была уже на утро пересекать границу с Сирийской Арабской Республикой, где их ждали консульские представители сирийского МИД для выдачи виз), они в тот момент не смогли выдвинуться, потому что начались удары. Кому-то очень не хотелось, чтобы они попали своевременно в тот район, о котором идет речь.

Сейчас они (эксперты ОЗХО. — Прим. ред.) находятся в Дамаске, выпустили через пару дней рекогносцировочную миссию в район, который предстоит обследовать, чтобы убедиться, что там безопасно. Их сопровождали сотрудники: и ооновцы, и нашей военной полиции для обеспечения их охраны.

В момент, когда они находились в этом районе, началась стрельба из той части города, где еще остались несколько десятков экстремистов, которые явно были предупреждены о том, кто конкретно будет выдвигаться в этот район и с какой целью.

Теперь мы добиваемся того, чтобы все-таки эта миссия состоялась, но тем временем наши военные продолжают обнаруживать все больше и больше интересных предметов. В частности, в одной из квартир была обнаружена канистра с химическим веществом, хлором, по-моему. Квартира, которая находилась на территории, контролировавшейся боевиками. Эта канистра лежала на кровати, гладко прибранной. Никаких следов попадания этой канистры в комнату сверху или сбоку не обнаружилось. Ее внесли через дверь, положили. И все это мы хотим предъявить экспертам ОЗХО, чтобы они не только посетили место того самого поливания водой, но и зашли в лабораторию, которую мы нашли, где обнаружены химические вещества, произведенные в Европе. И чтобы посетили ту квартиру, где лежит эта бочка с хлором. Так что там есть что посмотреть. Я очень надеюсь, что профессионализм возьмет верх. Мы готовы были с самого начала вести профессиональный разговор и с ОЗХО, и со всеми нашими западными коллегами.

Я упоминал, что на ранней стадии нынешнего противостояния на химической почве и французы, и американцы интересовались, нельзя ли им направить своих экспертов вместе с нашими, чтобы посмотреть — наряду с экспертами ОЗХО, — что же там все-таки произошло. Ну, и когда мы сказали, что мы готовы и сирийское правительство будет готово поддержать, вместо того, чтобы реализовать эту договоренность, были нанесены удары. Так что посмотрим. Мы ждем честности, конечно же, от экспертов — и в случае с Сирией, и в случае с Солсбери. Там расследование тоже продолжается.

— О Солсбери мы еще погорим. Давайте еще пару вопросов по Сирии: а могут ли экспертам, грубо говоря, что-то подбросить, посыпать вокруг них, предложить забрать это с собой, протестировать. Возможно ли это?

— Надеюсь, что эксперты все-таки своей репутацией дорожат и будут начеку. Ничего исключать нельзя, учитывая, что методы, которые используют сейчас наши западные партнеры, — это из серии "ниже пояса". Не хочу ничего исключать, но и не хочу никого ни в чем обвинять без причин.

— А вот эмоционально, по-человечески, что вы испытали, когда увидели этого мальчика — Хасана Диаба, одиннадцатилетнего ребенка, на которого вдруг набросились взрослые дяди, стали поливать его холодной водой из шланга — он задрожал, потом что-то прыскать в рот, как-то запугивая его, и потом сам об этом рассказывал его отец. Вообще, как вы по-человечески все это восприняли?

— Как говорил Станиславский, хотелось крикнуть: "Не верю!". Но если брать уже более человеческие чувства, то, конечно, отвратительно, когда детей используют в своих грязных затеях.

— У вас большой опыт, в том числе в работе в постпредстве нашей страны в Совете Безопасности. Можете себе представить, что этот мальчик Хасан Диаб и его отец могут появиться в Совете Безопасности и рассказать о своей истории как свидетели? Либо для этого нужно их наделить дипломатическими паспортами Сирии? Вообще услышит ли мир вот этих людей, ведь это же ключевые свидетели, участники событий?

— Было бы полезно, и, конечно, мы поддержали бы такие действия, они должны прежде всего предприниматься, конечно, правительством Сирийской Арабской Республики. Наши западные коллеги часто прибегают к такого рода включениям в повестку дня Совета Безопасности, представителей "с мест" гражданского общества, когда речь идет о том, что есть свидетели того или иного действа, которое рассматривается.

— То есть такая практика существует?

— Да. Привозят представителей различных неправительственных организаций, привозили и, сейчас я не припомню, из какой конкретно организации, сирийцев, иранцев в разное время, организуют видеомосты. Так что здесь технические средства позволяют донести до членов Совета Безопасности, до членов ООН во время открытых заседаний этого высшего органа Организации Объединенных Наций точку зрения тех или иных лиц, которые были свидетелями события, о котором идет речь. Мы, кстати, хотели и будем продолжать добиваться того, чтобы и в ситуациях, которые не обязательно Сирии касаются, свидетели с мест происшествия имели возможность как-то обратиться к членам Совета Безопасности. Но в данном конкретном случае, конечно, это дело сирийского правительства, мы активно поддержали бы такое предложение.

— Во всяком случае, отец сказал, что они готовы ехать куда угодно и свидетельствовать перед кем угодно.

— Да, я слышал.

— Ну, так или иначе, эта провокация, эта инсценировка закончилась массированными ракетными ударами и, кстати, довольно эффектным отражением ракетного удара. Пожалуй, это, наверное, первый в истории человечества такой эпизод. Насколько детально, точно и заблаговременно Россия получила предупреждение о готовящейся ракетной атаке? Была ли у нас возможность прочертить свои красные линии вокруг определенных районов? В буквальном смысле красные линии на карте. Сколь решительно мы были настроены ответить, если ракеты полетят не туда, не в те районы, о которых предостерегали? Готовы ли были топить корабли неприятеля и сбивать их самолеты?

— Еще до того, как стали материализовываться планы нанести удары западной "тройкой", начальник Генерального штаба Вооруженных сил России Валерий Васильевич Герасимов четко сказал, что если какие-то боевые действия так называемой коалиции нанесут ущерб российским военнослужащим, то мы будем жестко и четко отвечать. Причем будем рассматривать в качестве законных целей не только сами ракеты, но и носители. Это было сказано четко и недвусмысленно.

И, кстати, удивляюсь, как наши некоторые, ваши западные коллеги, да и мои тоже на самом деле, и некоторые наши средства массовой информации взялись почему-то за нашего посла в Ливане Засыпкина, который повторил то, что сказал начальник Генерального штаба. Ему же попытались вложить в уста заявление о том, что если хоть одна ракета полетит вообще по территории Сирии со стороны коалиции, то мы начнем топить подводные лодки и так далее. Сказано было то, о чем предупредил начальник Генерального штаба Валерий Герасимов: что если будет нанесен ущерб российским военнослужащим. После этого были контакты на уровне военного руководства, на уровне генералов, между нашими представителями и командованием американской коалиции. Они были поставлены в известность о том, где у нас красные линии, в том числе красные линии на земле — географически. И, во всяком случае, результаты показывают, что они эти красные линии не перешли.

Что касается результатов этих обстрелов, то они ведь тоже подвергаются сомнению. Американские коллеги заявляют, что все до единой ракеты достигли целей, французские ракеты достигли целей. У нашего Генерального штаба есть очень четкая картина, мы наблюдали за всем происходящим в режиме реального времени, вживую. И статистика, которую наши военные представили, — мы готовы за нее отвечать. Если кто-то утверждает, что все 105 ракет достигли целей, пусть представит свою статистику. По крайней мере доказательства того, что наши заявления, наш подсчет, наша арифметика небеспочвенны и будут предъявлены нашими военными, как я понимаю, совсем скоро.

— Совсем скоро?

— Надеюсь.

— Было запущено 103 ракеты, 71 из них была сбита. Трамп говорил, что он кому–то позвонил, все ли ракеты долетели. И на том конце провода сказали: "Да-да, все до единой, господин президент". Кому он мог позвонить?

— Я не знаю, кому в таких случаях звонит президент Соединенных Штатов. Нашему президенту звонить не приходится — ему докладывают, когда подобного рода вещи происходят. И я бы сейчас предпочел не вдаваться в тему взаимоотношений внутри американской администрации и в тему о том, как некоторые официальные лица в Вашингтоне относятся к позиции и поручениям своего президента.

— Мы будем поставлять С-300 в Сирию?

— Об этом сказал президент. У нас нет никаких теперь моральных обязательств. У нас были моральные обязательства, мы обещали этого не делать еще где-то лет 10 назад, по-моему, по просьбе известных наших партнеров. И мы приняли во внимание их аргумент о том, что это могло бы привести к дестабилизации обстановки, хотя средство чисто оборонительное, но тем не менее мы вняли просьбам — теперь у нас такого морального обязательства нет.

— Вы говорите, что не хотели бы обсуждать расклад внутри американской администрации, но тем не менее при нынешней конфигурации, когда самый чуткий "голубь" в Белом доме — это "бешеный пес" Мэттис, складывается такое положение, что недалеко и до прямого столкновения, военного столкновения с США у России. Сколь велик риск такого столкновения?

— Я все-таки думаю, что и министр обороны Мэттис, и председатель Объединенного комитета начальников штабов Вооруженных сил США Данфорд понимают недопустимость, неприемлемость каких-либо действий, которые могут спровоцировать прямое военное столкновение России и США. Это, по-моему, настолько очевидно, что военные не могут этого не понимать. И они понимают это лучше, чем многие другие. Когда политики пытаются подзуживать, извините за жаргон, руководство своей страны, требуя от нее все больше и больше конфронтации, включая материальную конфронтацию, — это безответственно. Они достигают своих, пытаются достичь свои внутриполитические цели, там продолжается межпартийная борьба очень жестокая, и в конгрессе это проявляется, и активно спекулируют на российским факторе, понимая, что здесь есть почва для объединения на русофобских началах. Но эта кампания все-таки выдыхается, искусственно подпитывали ее совершенно беспрецедентными санкциями, рассчитывая, что подобного рода вещами они нас сподвигнут на принятие их условий дальнейшего развития отношений, но это как минимум недальновидно и наивно. Потому что они ведь о чем говорят? Мы хотим хороших отношений с Россией, но для этого Россия должна признать все свои грехи и все свои ошибки, то есть исходят они из своей непогрешимости и что во всем, что сейчас происходит, виновата исключительно Россия, которая пошла наперекор и выступает как ревизионистская держава, ревизуя современный миропорядок. Причем под миропорядком они совсем не Устав ООН понимают, они понимают то, что им видится необходимым для того, чтобы сохранять, пытаться сохранить свое доминирование. Я понимаю: когда несколько столетий исторический Запад, как мы его называем, вершил все дела по своему усмотрению в мире, сейчас, когда появляются центры силы и в Азии, и в Латинской Америке, да и, собственно говоря, Российская Федерация — один из важнейших игроков на мировой арене, — когда им не нравится, что кто-то пытается свои интересы отстаивать. Причем отстаивать-то мы свои интересы стремимся не ультимативно, мы предлагаем искать баланс этих интересов, чтобы договариваться, а они говорят: ну, договариваться будем, когда вы скажете, что вы во всем согласны с тем, как устроен мир по-нашему. Вот, собственно говоря, в чем дело. Так что, возвращаясь к вопросу о рисках военного противостояния, я исхожу на сто процентов из того, что военные этого не допустят и этого, конечно же, не допустит ни президент Путин, ни, уверен, президент Трамп. Они все-таки лидеры, которые избраны своими народами, они отвечают перед этими народами за мир и спокойствие.

— Вообще, вот такое хладнокровие и выдержка России, честно говоря, меня восхищают. Много видел, и холодную войну, и такое впечатление, что был бы в Кремле другой человек, так могло бы уже обернуться и вообще иначе, потому что провокации, такое впечатление, они следуют одна за одной. И Россию провоцируют, и Россия все время отказывается принимать эту холодную войну и принимать этот вид спорта. Но все же вы говорите, что идет на спад, а у меня лично другое ощущение — что интенсифицируется, напряженность усиливается и прямая ложь становится уже инструментом внешнеполитической деятельности (вспомним Бориса Джонсона) или наши партнеры не хотят слушать и даже слышать. У меня в кабинете экран "Россия-24", экран Би-би-си, экран CNN. И в то время как на "России-24" крутят репортаж с этим одиннадцатилетним мальчиком, который поневоле стал актером в ролике и рассказывает о том, как это было, что ему дали финики, печенье и рис. Казалось бы, вскрылась эта провокация. И тут этот же ролик Би-би-си крутит в оправдание ракетного удара, как будто бы ничего не слышит, как ни в чем не бывало. Все-таки что должно произойти, чтобы разрядка в этих условиях наступила?

— Я не сказал, что идет на спад эта кампания, я сказал, что она выдыхается. Знаете, как бежит человек стометровку или десять тысяч, а лучше 42 километра — он же ведь с каждым шагом дышит все тяжелее и тяжелее, но бежит, бежит, бежит, но в конце концов все-таки его силы оставляют. Мне кажется, мы похожее наблюдаем, хотя им хочется — тем, кто эту русофобскую кампанию разыгрывает, — им хочется, конечно, наращивать темп, но так можно, скорее всего, так и будет, так можно надорваться. И вы абсолютно правы. Я убежден, что реагировать нужно достойно. Мы не можем не отвечать на отъем нашей собственности, на высылку дипломатов — это себя не уважать. Но сваливаться в какую-то брань, в склоки, в грубость мы не собираемся и не будем этого делать — это совершенно не стиль нашего президента. Он всегда смотрит вперед, и его очень трудно, если не невозможно, вывести из себя, а пытаются сделать примерно это. Пытаются выбить из колеи, выбить из спокойствия, из уверенности, нарушить наши планы, которые мы дома должны реализовать, их огромное количество, но повторю еще раз — когда на нас кричат, вспоминается известная мудрость: "Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав". Юпитер, правда, там реально прям сильно не виден, но…

— Да, комплиментарно так. Ну и все же: Трамп, как стало недавно известно, пригласил Путина в Белый дом. Есть ли продолжение, есть ли какие-то уточнения по срокам, месту встречи, повестке?

— Мы исходим из того, что президент США в телефонном разговоре — об этом уже стало известно, никакого секрета нет — такое приглашение направил, сказал, что будет рад видеть в Белом доме, потом будет рад встретиться в рамках ответного визита. И к этой теме он пару раз возвращался, поэтому мы дали, естественно, знать нашим американским коллегам, что мы не хотим быть навязчивыми, но мы не хотим и быть невежливыми, и что, учитывая, что президент Трамп такое предложение сделал, мы исходим из того, что он его конкретизирует.

— И так повисло пока все?

— Ну да. Ну, как повисло? Слово вылетело.

— Ну и?

— Президент Путин готов к такой встрече.

— Она готовится или нет?

— Пока еще нет. Но если это будет, как только будет какое-то развитие, мы вам обязательно расскажем. Но я просто обращу внимание на то, что Дональд Трамп уже после этого телефонного разговора несколько раз и в твитах, и на словах говорил о том, что надо с Россией решать вопросы, мы хотим с Россией иметь хорошие отношения, это лучше, чем не иметь хорошие отношения, и только глупец думает иначе. Все это мы тоже слышим.

— Но параллельно Майк Пенс заявил о том, что США будут добиваться военного доминирования в космосе, в том числе над Россией. Приведет ли это к гонке вооружений в космосе и как собирается Россия отвечать на это?

— США сейчас уже многие годы являются единственной державой, которая блокирует начало переговоров по российско-китайской инициативе, которую мы внесли с китайскими коллегами на конференции по разоружению в Женеве, — о начале разработки договора о запрещении размещения оружия в космосе. Речь не идет о недопущении милитаризации космоса, потому что спутники в военных целях запускаются и нами, и американцами, и многими другими. Это отдельная вещь. Но вот оружие размещать в космосе было бы очень рискованно и создавало бы новые, совершенно не просчитанные, непредсказуемые угрозы. И мы с китайцами предложили такой договор заключить. Все готовы начать переговоры — понятно, что это сложная работа, но у нас есть проект. Он достаточно глубоко проработан, мы открыты к обсуждению постатейно и открыты к поиску каких-то формулировок, которые позволят его согласовать и вывести на подписание. Американцы в одиночку пока блокируют эту работу. Тем временем мы, прекрасно понимая опасность такого развития событий, сейчас в ожидании, когда созреют условия для начала переговоров о юридически обязывающем документе, продвигаем политическую концепцию — призыв всем заявить о том, что каждая страна не будет первой, которая выведет оружие в космос. Есть такая резолюция Генеральной ассамблеи, которую мы вносим. Она принимается существенным большинством голосов, американцы против, и многие американские союзники уходят в воздержание при голосовании. Но проблема эта существует. И, конечно, если эти угрозы будут материализованы, нужно будет заблаговременно готовиться к каким-то действиям, которые позволят избежать худших сценариев, когда из космоса просто будут уничтожать объекты на земле. Это большая проблема. Она включает в себя и тему противоспутникового оружия. И чем скорее на конференции по разоружению в Женеве этот разговор начнется профессионально с участием и дипломатов, и военных, тем, наверное, будет лучше для всего человечества без исключения.

Но что касается заявления Майка Пенса о необходимости военного доминирования в космосе, то, учитывая, что США отказываются от переговоров, о которых я упомянул, это неудивительно. А доминировать у них в общем-то принято везде: не только в космосе — на земле, на суше, в воздухе. И это записано в их доктринальных документах. Так что здесь ничего удивительного нет, но, повторю, перенос этой логики на космическое пространство, конечно, будет весьма и весьма серьезным риском для всего человечества.

— Ну, по крайней мере, пока никаких ограничений американцы не чувствуют. Просто работают над доминированием. И, очевидно, России тоже стоит этим заниматься, поскольку ограничений нет?

— Мы, конечно же, видим, что делают наши американские коллеги, и, конечно же, мы не имеем права просто смотреть на все это сквозь пальцы.

— Если вернуться к химической теме, но уже на английской почве, вот эта история с BZ, как вам эта интрига? Потому что сейчас уже самая свежая информация, нам уже сообщают, что BZ как бы искусственно туда подмешали в швейцарской лаборатории для того, чтобы якобы проверить профессионализм, компетентность и так далее. Что-то такое…

— Ну объясняют так, что это специально было сделано для того, чтобы проверить профессионализм тех, кто будет проводить этот анализ. Но я не хочу сейчас вдаваться в детали. Все-таки там основная часть доклада была конфиденциальной. Но хорошо известно, что, обратившись к ОЗХО за техническим содействием, британцы не просто дали им пробу вещества с места происшествия, но сказали: "Вот вам проба, найдите в ней такое-то химическое вещество". То есть это было заказано. И эксперты ОЗХО, выполняя техническую функцию, подтвердили, что это было именно то вещество, о котором британцы им сказали, но это вещество было в очень чистом виде, очень высокой концентрации, что говорит о том, что оно было впрыснуто в эту пробу буквально перед началом анализа. Потому что за пару недель оно должно было уже подвергнуться метаболизму и было бы совсем другой консистенции. Параллельно, по крайней мере, в швейцарской лаборатории в городе Шпиц обнаружено было в пробе наряду с этим веществом, которое было заказано, и определенное количество вещества BZ, которое относится к веществам второй категории. Согласно Конвенции по запрещению химического оружия, это менее опасное соединение, нежели те, которые включены в первую категорию. Там очень много вопросов, и мы хотим просто на них получить ответ. И если то, что нам говорят про этот BZ, правда — ну так объясните. И, наверное, теперь, когда такие вопросы возникают, мы бы хотели посмотреть первичные результаты анализов не только лаборатории в Шпице, но и остальных трех лабораторий, куда параллельно были направлены эти пробы. Стало также известно, что эксперты ОЗХО брали пробы не согласно собственному разумению, а в тех местах, которые указывали британцы.

— Ну, собственно, из рук британцев.

— Из рук британцев. Ну или там в их присутствии. И также не было никакого самостоятельного, независимого обследования медиками ОЗХО пациентов, то есть все полагались исключительно на британских врачей. И ладно бы, если бы британцы были открыты в своих дальнейших действиях, если бы они показывали результаты своих собственных расследований. Они же все держат в секрете, так же, как они засекретили в свое время "дело Литвиненко". До сих пор материалы засекречены. Ну и вопросы, безусловно, накапливаются. Мы сформулировали почти пять десятков вопросов, которые сугубо профессиональны. В ответ нам говорят: "Нет, вы сначала ответьте на наши вопросы". А у них вопрос один, вернее два: "Это Путин приказал сделать или это вы просто потеряли контроль над своим химическим арсеналом?". Химическим арсеналом каким? Который был уничтожен и верифицирован ОЗХО в качестве уже уничтоженного при одобрении всего мирового сообщества? Они стали выдвигать обвинения, в том числе помощник премьер-министра написал открытое письмо генсекретарю НАТО. С какой стати, почему? Но в этом письме он приводит данные, которые, как они считают, должны всех убедить в правоте английских аргументов и обвинений в наш адрес. Среди прочего там сказано, что военная химическая программа в России тайно осуществлялась все нулевые годы. Что-то там уничтожалось — то, что было заявлено по линии ОЗХО, — но была еще тайная программа. Руководил ей — потом кто-то сказал — лично Путин. Но если это так, если они знали об этом все это время, придите в ОЗХО, ударьте в набат, требуйте, чтобы нас пригвоздили. Они же молчали. В этом письме утверждается, что метод отравления людей путем нанесения всяких отравляющих веществ на дверные ручки был разработан как такой прям трейдмарк, как наша фирменная идея, и что было это достаточно давно. Но если они знали, что наша фирменная идея отравлять через дверные ручки, и если они сразу обвинили именно нас в отравлении Скрипалей, почему же они про ручку-то вот этого дома Скрипалей вспомнили где-то, по-моему, на четвертую неделю, а сначала обследовали то такси, то скамейку, то ресторан. То есть это тоже нестыковочка. Ну и многое другое. Да, и говорят, что чуть ли не Главное разведывательное управление Генштаба Вооруженных сил Российской Федерации годами следило за электронной почтой Юлии Скрипаль. Но чтобы такое утверждать, надо тоже следить за электронной почтой Юлии Скрипаль. Так что здесь чем они больше пытаются оправдаться, тем больше вопросов возникает.

— Ну, если они берут пробу, позволяют себе что-то с ней сделать, там впрыскивают BZ либо что-то еще. То есть это относится к пробе, как сказать, фамильярно, я даже не знаю как. Более того, корректность забора этой пробы тоже ОЗХО не подтверждена. То есть они сначала туда впрыскивают одно-другое, потом дают ОЗХО. Как-то ОЗХО тогда в дурацком положении вообще? Что они исследовали тогда?

— Я не утверждаю, что они впрыскивали, что они пытались вводить в заблуждение…

– Ну они же сами сказали, что они впрыскивали BZ.

— Да-да-да. Но мы хотим понять, насколько это соответствует процедурам, потому что то, что мы сейчас знаем о том, как ОЗХО была принята в Великобритании по приглашению Лондона и как ОЗХО там работала, это не вписывается в те строгие, очень четкие процедуры, которые предусмотрены Конвенцией по запрещению химического оружия. Но мы не обвиняем. Мы задали несколько десятков вопросов. Мы хотим получить на них ответы. Причем ответы взрослых и профессиональных людей. Мы хотим профессионального разговора. Не знаю, может быть, придется ждать, когда появятся в британском правительстве профессионалы. Пока разговора не получается.

— Ну хорошо, а вот сейчас же складывается ситуация, что папаша — ладно, как говорится, он сам выбрал свой путь такой "скользкий" в жизни, но Юля-то на него точно не рассчитывала. Получается, что она поехала туда со сменой белья на несколько дней спросить благословения папы на замужество, а жизнь приняла совершенно другой оборот. Сейчас кто-то пишет письма от ее имени на кембриджском английском, и, в общем, человек-то пропал, то есть это же целая драма. Она — гражданка России. В ее планы не входило там оставаться, она сделала в квартире ремонт, у нее собака, жених, вся жизнь и так далее. Как это так вообще?

— Я считаю это просто возмутительным. Мы направили уже не одну ноту официальную с требованием обеспечить нам личный контакт с российской гражданкой, чтобы убедиться в том, что все, что от ее имени говорят нам англичане, что все это правда. Пока у нас такой уверенности совсем нет. И, вы знаете, это уже на самом деле переходит не только все этические, но и правовые границы. "Она с вами не хочет общаться", вот она об этом заявила. Но она об этом не заявляла, мы этого не слышали. Она говорила по телефону со своей двоюродной сестрой, Виктория ее, по-моему, зовут, где-то полторы минуты. Виктория об этом рассказывала в нескольких интервью. И у нее была тревога, у Виктории, по поводу того, как звучала Юлия. Так что, если Юлия не хочет с нами общаться, то мы хотим, чтобы она нам это сказала сама. Во многих ситуациях, когда наши сограждане решают уехать в другую страну или попадают в беду, а мы хотим им предоставить консульскую помощь, а они от нее отказываются, — мы в этом убеждаемся в рамках личного свидания. Пусть это будут 10 секунд, она скажет: "Спасибо вам большое, я не нуждаюсь в ваших услугах".

А насчет Сергея Скрипаля — вы сказали, что он сам выбрал свой путь. Вы знаете, он был осужден, по-моему, отбывал срок где-то года четыре. И как раз тогда состоялся обмен на то, что у нас принято называть "группой Чапман": на нескольких людей, которые шпионили в пользу Соединенных Штатов, Великобритании. И этот обмен состоялся, он был освобожден из заключения, переехал на свою новую родину и жил не тужил. Если бы кто-то хотел в Российской Федерации — как сейчас говорят, у вас у единственных был мотив, — если бы кто-то хотел от него избавиться, отомстить ему, то зачем его было отдавать в обмен на наших разведчиков?

Знаете, у меня много друзей-разведчиков, я очень ценю наши отношения, очень ценю их специальность. И когда я сейчас слышу, что, в том числе, к сожалению, некоторые наши политологи, назову их так, делают заявления о том, что святое дело перебежчиков устранить, ликвидировать, — это на самом деле оскорбительно для разведсообщества любой страны мира, потому что в любой разведке вам скажут: если человека поменяли, то его трогать нельзя. Все. Вопрос закрыт. Он, не знаю, "рассчитался", не "рассчитался". И это вот разведчики очень хорошо знают.

— Я не в том смысле, что его надо устранять. Он сам выбрал свой путь, он выбрал тех своих партнеров. И именно эти партнеры с ним сейчас делают все, что хотят. Вот это определенная, так сказать, стезя. А Юлия-то вообще. Ну и "выдыхаются" ли здесь обещания?

— Здесь?

— Да, вот вы говорили, что эта история с Думой во многом "выдыхается". Да, здесь, в этом случае?

— По крайней мере, если проанализировать то, что они отвечают на наши вопросы сугубо конкретные, отметая все как выдумки, и вот как мантру твердят, что ни у кого нет сочетания опыта, вернее, возможностей произвести такое вещество, ни у кого нет опыта применения такого вещества в противоправных целях и ни у кого нет мотивов. Вот что говорит Борис Джонсон. И это тоже, знаете, полное незнание предмета. Могли бы уже за месяц с лишним как-то попросить или представить справки профессиональные. Этот так называемый "Новичок", эта классификация придумана не нами. Назвали его так на Западе. Да, у нас были разработки, и один из разработчиков — этот Мирзаянов. Он иммигрировал, уехал в Соединенные Штаты, опубликовал эту формулу. Это вещество было запатентовано, состояло на вооружении или в пользовании находилось различных институтов, биологических и химических, армии Соединенных Штатов. И оно производится элементарно. Было сейчас заседание исполнительного совета (ОЗХО — прим. ред.), и мы задали вопрос о том, как лаборатория в этом городе Шпиц, как нам удалось выяснить, убедилась в том, что это именно то вещество, о котором идет речь? Значит, у нее был прототип или, как это называется, маркер. Сказали: нет, ей дали формулу. И эта лаборатория в течение нескольких дней или, может, часов просто это вещество синтезировала. То есть сделать его не составляет никакого труда при наличии формулы, которая была опубликована в конце прошлого века. Так что и здесь совершенно непонятно, почему уважаемым членам британского кабинета, включая премьер-министра, никто не может эту информацию предоставить?

— Есть еще одна тема в мировой повестке, которая широко обсуждается: предстоящий саммит двух Корей, и президент Трамп говорит, что он в ближайшие недели увидится с Ким Чен Ыном. Места выбираются, и Россия даже предлагает это сделать в России.

— Нет, я не слышал об этом. Это, может, кто-то фантазирует и делает предположения. Упоминались и некоторые европейские страны, упоминалась Монголия, упоминалась деревушка на границе демилитаризованной зоны.

— Мы готовы предложить нашу (территорию. — Прим. ред.)?

— Нет. Я не думаю, что нам стоит активничать в этом вопросе, проявлять какую-то инициативу. Это саммит, которого, наверное, все ждут. Потому что это шаг от перспективы военного кризиса, военного решения этой проблемы — проблемы Корейского полуострова. И мы очень надеемся, что он даст старт процессу деэскалации напряженности. По сути дела, когда Россия и Китай чуть меньше года назад, в июле прошлого года, выдвинули идею дорожной карты, там как раз и шла речь о том, чтобы начать диалог между двумя Кореями и между Северной Кореей и Соединенными Штатами и создать какую-то рамку, которая позволит обсуждать взаимные претензии и взаимные озабоченности. Мы все хотим денуклеаризации Корейского полуострова. Но ее можно по-разному осуществить. То, что мы сейчас читаем об идущих внутри американской администрации разговорах, как бы показывает, что там много желающих сделать это быстро. Я не думаю, что быстро получится, учитывая, во-первых, то, что произошло или происходит вокруг иранской ядерной программы, когда договоренность сейчас — под огромным знаком вопроса. И вот в мае в очередной раз президент США должен сертифицировать, что приостановка санкций будет продолжена, а если нет, тогда это будет означать выход из той договоренности.

Поэтому, наверное, в Пхеньяне смотрят на эту картину и прикидывают, примеряют ее на себя. Так что если, нет, надо обязательно добиваться денуклеаризации, но надо быть реалистами, это будет процесс очень непростых переговоров. Потому что в обмен, особенно с учетом иранского опыта, конечно, Северная Корея захочет непробиваемых гарантий безопасности. В каком виде — сейчас сказать невозможно. Но и это было бы безусловно прекрасным решением. Но повторю: начать бы диалог и завязать бы этот диалог на встрече двух лидеров. А потом предстоит очень непростая работа, частью которой обязательно должна быть дискуссия более широкого плана о механизмах мира и безопасности в Северо-Восточной Азии. Это уже с участием и России, и Китая, и Японии, конечно же. Как, собственно, договаривались в свое время участники шестисторонних переговоров. Но мы приветствуем и предстоящий межкорейский саммит, который будет уже в апреле, и предстоящий в мае-июне, как сказал президент Трамп, американо-северокорейский саммит.

— Вы говорите о диалоге. Не чувствуете ли вы себя старомодным в складывающихся реалиях? Трамп говорит, ведь Трамп идет на эту встречу не для диалога, а он идет туда с ультиматумом. Он уже сказал, что если не пойдет, то я встану из-за стола и покину это дело, какой диалог? А вы, так сказать, романтически мыслите категориями диалога. Я понимаю, что это благородно, но насколько это близко к реальности? Он-то с ультиматумами.

— Мы не можем желать провала этой встрече. И я думаю, знаете, когда перед началом серьезного разговора — как на ринг выходят боксеры, перед этим они взвешиваются и "петушатся" друг перед другом, а потом начинают уже бой. А после боя обнимают друг друга, поздравляют друг друга. Я не хочу прямой аналогии проводить, но поднять ставки перед началом серьезного разговора — это ведь не новость в мировой дипломатии. Посмотрим.

Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров


Белоруссия. США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > belta.by, 20 апреля 2018 > № 2575518

Компания Google и Парк высоких технологий (ПВТ) договорились совместно продвигать продуктовые компании-резидентов парка. Об этом БЕЛТА сообщили в ПВТ по итогам встречи директора Всеволода Янчевского с региональным менеджером по новым рынкам в Центральной и Восточной Европе Гетцом Трилхаасом, которая состоялась в администрации парка.

На встрече обсуждались вопросы сотрудничества в области поддержки и продвижения продуктовых компаний, а также развития экосистемы для белорусских стартапов.

Представители компании Google рассказали об их опыте сотрудничества с зарубежными технологическими парками. Они представили новые маркетинговые инструменты для продуктовых компаний, которые позволяют идентифицировать запросы услуг и товаров для определенных видов рынка и дают возможность организовать поиск рынков за пределами страны.

Директор ПВТ познакомил гостей с новыми возможностями для иностранных центров разработок, которые открываются в Беларуси со вступлением в силу декрета №8 "О развитии цифровой экономики".

Корпорация Google приобрела в августе 2017 года белорусскую ИТ-компанию в сфере искусственного интеллекта - резидента Парка высоких технологий ООО "Эймэта". Внимание Google привлекли уникальные технологии и разработки белорусских инженеров - мобильное приложение Fabby с технологией выделения человека из фона с возможностью замены последнего. Причем впервые в мире технология работала напрямую на мобильных устройствах и сразу на потоковом видео.

Белоруссия. США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > belta.by, 20 апреля 2018 > № 2575518


Украина. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578351 Владимир Горбулин

Владимир Горбулин: «Нападение на Украину приведёт к новой мировой войне»

Анна Стешенко, журналист, LB.ua, Украина

LB.ua: Ракетный удар по Сирии, введение новых санкций против России, — мы наблюдаем рост напряженности в глобальном масштабе. Насколько велика опасность «большой войны», учитывая такое обострение?

Владимир Горбулин: На мой взгляд, напряжение действительно достигло очень высокого предела и вызывает тревогу во всем мире. Этот тезис под сомнение ставить сегодня нельзя. Мы уже «нырнули» в «холодную войну». Считаю, что из неё ещё не вынырнули. Я бы сказал, что именно в прошлом месяце у нас было какое-то «мартовское безумие». Это термин из американского студенческого баскетбола, самого модного спорта США, когда команда играет по круговой системе, а, начиная с марта, они играют уже «навылет». Так вот, 1 марта Путин задал тональность, сказав о бесконечных возможностях своего Министерства обороны. Хотя, я полагаю, что в его выступлении на самом деле было много технологического бреда. Потом последовали события с отравлением Скрипаля, высылка дипломатов. Да, такого никогда не было. 250 людей за такое короткое время! Плюс нужно учитывать взаимоотношения у США с Китаем, это уже почти торговая война. Все это создаёт, если честно говорить, очень печальный небосклон. Очень печальный! Однако я думаю, что самоубийц в этом мире мало. Я как человек, который разбирается не только в ракетных вооружениях, но и в ядерных, не думаю, что мы приблизились к «большой войне».

— Вы сказали, что началась «холодная война»…

— Сегодняшние события мне чем-то напоминают 1962 год. Советский Союз и США. Тогда Никита Сергеевич (Хрущев — LB.ua) блефовал. Тогда наш ракетный потенциал не доставал США. Он был недостаточен. А мы были окружены таким количеством военных баз, что мы бы не смогли от них защититься. От стратегической и ядерной авиации Штатов. Я считаю, что тогда мы были очень близки ко всему. Но благодаря позиции Кеннеди, в первую очередь, нам удалось «растащить» эту ситуацию. Хотя генералитет и Пентагон в то время давили на Кеннеди. После 1962 года ничего подобного не было. Просто были пересечения «по касательной» войск СССР и США.

— На Ваш взгляд, кто выйдет на этот раз победителем в новой «холодной войне» — Путин или Трамп?

— Они оба достаточно сложных человека. Но если Путина я уже изучил, то о Трампе пока что точно сказать не могу. Он пришёл из сферы шоу-бизнеса в какой-то степени. Поэтому крайне сложно сказать, как он оценивает события. Но в США, кроме президента, есть Конгресс. А в России, кроме Путина, ничего нет. Там есть только Путин! Путин — старый, Путин — новый, но на самом деле ничего не меняется. Он сам себе оппонирует. Но в то же время, считаю, что пойти на серьезное обострение не хватит того, что называется, как бы это сказать, «дурного мужества». Потому что, я не думаю, что кто-то хочет прекращения жизни на этой Земле — завтра или послезавтра. Поэтому это будет сдерживающим фактором.

— То есть все заявления о ядерном потенциале, о новых типах вооружений — это не больше, чем бряцание оружием?

— США и Россия столько сделали, чтобы сократить ядерное вооружение. В 1985 году было 60 тыс. ядерных боеголовок. Сегодня осталось всего 15 тысяч: 7,5 у России и 7,5 — у Штатов. У других тоже есть. Но я надеюсь, что здравый рассудок возобладает.

— Никто не рискнёт нажать ядерную кнопку?

— Тогда просто закончат свои жизни. А все они хотят жить! Так можете и написать. Все они хотят жить.

— Согласно информации СНБО, Россия увеличивает своё военное присутствие на нашей оккупированной территории. Это говорит о том, что Путин готовится к новому наступлению на Украину?

— Военное присутствие России давно увеличено. Только в одно время на Донбассе было порядка 9 тысяч русских, затем — 7,5 тысяч, а сейчас — 2,9 тысяч, и это только русских. В Крыму — порядка 30 тысяч хорошо вооруженных войск. Знаете, не думаю, что Крым станет спусковым крючком. Это неприятно — иметь «подбрюшье» у себя в отношении Запорожской, Одесской, Днепропетровской и Херсонской областях. Но я не думаю, что начнётся война.

— То есть Путин не пойдёт на новое вооруженное наступление?

— Думаю, что на большую экспансию и наступление не пойдёт. И на Украину, в том числе. Абсолютная правда, что Россия увеличивает военное присутствие. Мы окружены на самом деле давно. Плюс не стоит забывать, что 18 плацдармов находятся по периметру, на которых присутствуют 4-ая и 6-ая авиационные армии. И для Украины страшен не столько российский «Искандер» — в ракетном плане Россия имеет абсолютное преимущество. Поэтому нам защититься нечем. Но такое вероятное нападение на Украину приведёт к новой мировой войне. Думаю, Путин на это не пойдёт.

— Вы верите лично в то, что Украина вернёт Крым и Донбасс?

— Я не буду отвечать на этот вопрос. Потому что я верю. Но не хочу присоединиться к многочисленным нашим «кукушкам» и «петухам», которые изо дня в день на экранах телевизора столь смело рассуждают, не понимая, какой накоплен ядерный потенциал. Достаточно вспомнить: 0,002 мегатонны упали на Хиросиму и Нагасаки. Погибло 160-170 тысяч человек. А сегодня каждая боеголовка, как в России, так и США, это в лучшем случае 0,4-0,5 мегатонны. Поэтому надо бы подумать всем «кричащим» из телевизионного ящика. Нельзя обострять ситуацию дальше.

Украина. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578351 Владимир Горбулин


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578331 Джеймс Коми

Интервью Джеймса Коми главному ведущему «Эй-Би-Си Ньюс» Джорджу Стефанопулосу

ABC News, США

Главный ведущий «Эй-Би-Си Ньюс» Джордж Стефанопулос взял интервью у бывшего директора ФБР Джеймса Коми, которое покажут в эфире в воскресенье 15 апреля 2018 года в специальном выпуске программы «20/20», перед выходом книги Коми «A Higher Loyalty» (Преданность высшего свойства). Ниже приводится запись этого интервью.

Джордж Стефанопулос: Спасибо за то, что сделали это.

Джеймс Коми: О, я с удовольствием. Спасибо, что пришли.

— Начнем с простого. Зачем вы написали эту книгу?

— Я — я не собирался писать книги. Но я решил, что эту написать должен, чтобы попытаться принести пользу. Такова была моя цель после отставки — принести пользу. И я подумал, что могу оказаться полезным, если предложу людям, особенно молодежи, свою точку зрения на то, каким должно быть руководство, и как оно должно рассматривать ценности, ставя их во главу угла. И поэтому…

— Вы излагаете качества нравственного лидера. Каковы они?

— Прежде всего, этот человек осознает, что в центре его руководства должны находиться непреходящие ценности. Работает ли он в правительстве, в частном секторе, возглавляет ли он университет — этот человек должен быть сосредоточен на таких понятиях, как честность, справедливость и, прежде всего, правда. Он должен понимать, что правда важна.

— Складывается такое ощущение, что в основе этой книги лежит тревога. Вы считаете, что мы живем в опасное для нашей страны время?

— Да, думаю, это так. А я весьма осторожен в выборе слов. Сначала, когда я употребил слово «опасный», у меня это вызвало обеспокоенность. Я подумал: «Может, это преувеличение?» Это вызвано не тем, что…

— Почему нет?

— Меня беспокоит, что нормы, лежащие в основе нашей страны… Мы как американцы можем спорить и драться в вопросах продажи оружия, налогов, иммиграции, и мы всегда это делали и делаем. Но нас объединяет набор норм. И самое важное — это правда. «Мы считаем правду самоочевидной», — ведь так гласят наши основополагающие документы, верно? Правда — третье слово в этом предложении. Таковы наши основы. И если мы их утратим, если мы прекратим требовать от наших лидеров верности правде, то в кого мы превратимся? И в этот момент я начал волноваться. По сути дела, в опасности оказываются сами основы нашей страны, когда мы прекращаем давать оценку своим лидерам по главному мерилу — по главной ценности, какой является правда.

— А мы утрачиваем эти основы?

— Да, отчасти. Но как мне кажется, сила нашей страны в том, что мы это превозможем. Да, этой норме будет нанесен вред. Но я в книге сравниваю президента Трампа с лесным пожаром. Ущерб он нанесет величайший. Нанесет ущерб всем этим важным нормам. Но лесной пожар дает возможность прорасти полезным растениям, у которых до пожара не было никакого шанса.

— И как это получится?

— Получится двояко. Во-первых, мы перестанем бесчувственно относиться к тому, что правду каждый день попирают. Мы придем к выводу, что на это нужно обращать внимание, потому что наш сегодняшний курс — это прямая дорога к утрате правды как главной ценности нашей страны. Поэтому каждый из нас должен постоянно в этом участвовать и бить тревогу, когда видит, что правда в опасности, когда видит ложь. И далее, как я уже сказал, мы должны быть вовлечены, мы не должны проявлять равнодушие. Американский народ должен выступить на улицах, на участках для голосования и сказать: «Да, мы во многом не согласны друг с другом. Но у всех у нас есть нечто общее, что исключительно важно для нашей страны. И наши лидеры обязаны соответствовать этим ценностям.

— А откуда такое название — «Преданность высшего свойства»?

— Что ж, отчасти заголовок взялся из моей странной беседы с президентом во время ужина в Белом доме в январе прошлого года, когда он попросил меня как директора ФБР проявить личную преданность к нему. Но я должен быть предан американскому народу и институтам власти. Более того, я всю свою жизнь старался быть лучше как руководитель, старался понять, что важно в руководителе, в лидере. Изучая тех лидеров, которые намного лучше меня, я осознал, что руководитель должен хранить верность и преданность чему-то более высокому, нежели вещи срочного политического порядка, более высокому, чем популярность. Мы должны думать: «Каковы ценности того института, в котором я работаю, каковы ценности страны, о которой я забочусь?»

— Вы смотрите на свою 40-летнюю карьеру, вы как Зелиг современных правоохранительных органов (герой одноименного фильма, способный перевоплощаться в разные личности, принимать облик любого, с кем он окажется рядом — прим. перев.).

— Я человек выдающийся, потому что длинный. Меня видно на любой фотографии…

— Ну, это далеко не все. Вы боролись с мафией, с Мартой Стюарт (предприниматель и телеведущая, оказавшаяся в тюрьме из-за мошеннических действий — прим. перев.), вы оказались в центре громкого скандала из-за слежки властей, из-за пыток. Какие важные уроки вы извлекли из всего этого?

— Важный урок из всего этого? У меня была странная и замечательная карьера. Не знаю, где я оказался в итоге всех этих случаев. Но один урок я извлек. Когда ты оказываешься в трудной ситуации, и у тебя в голове кричат громкие голоса, ты должен подняться над всем этим и задать вопрос: «Что же самое важное в конечном итоге? За что выступает этот орган власти? За что выступает моя страна?»

Это помогает более четко и ясно видеть и понимать, что правда важна, что честность важна. Это нравственные ценности, и они непреходящи. Когда-нибудь тебе придется объяснять своим внукам, что ты сделал и почему, и это будет очень важно. Мои внуки не поймут, как люди злились на меня, как вице-президент США говорил мне, что из-за меня умрут люди.

Они захотят узнать следующее: «Какая у тебя была путеводная звезда? Почему ты принимал такие решения?» И я надеюсь, что смогу ответить: «Потому что я не спешил и думал о том, что имеет значение. За что выступает мое ведомство, и за что выступает моя страна».

— В самом начале карьеры вы участвовали в судебном преследовании крупных мафиозных фигур. Это как-то повлияло на ваше формирование?

— Ну, это был колоссальный опыт, настоящее образование — взгляд изнутри на Коза-Ностру, мафию — как в США, так и на Сицилии. С этим пришло осознание того, что мафия — это такая же организация, как и все прочие. Что у нее есть руководитель, есть мелкие сошки, есть ценности и принципы. Это абсолютно безнравственная организация. Это прямая противоположность нравственному руководству.

Но в то время я этого не знал. Однако эта работа сформировала у меня убежденность в том, что правда должна занимать центральное место в нашей жизни. И что руководство должно сосредоточить свое внимание на важных нравственных ценностях, а не на том, что хорошо для главного начальника, или как добиться того, что хорошо для главного начальника, дать ему то, что он хочет.

— Правда должна занимать центральное место в нашей жизни. И в деле Марты Стюарт тоже?

— Да. Поначалу я ненавидел это дело Марты Стюарт.

— Почему?

— Я не хотел иметь к нему никакого отношения. В то время у нас было много других громких дел. Дело телекоммуникационной компании «УорлдКом», дело «Аделфии», дело «Энрона». Мы старались расследовать случаи корпоративного мошенничества и обмана, масштабного обмана, и подать американскому народу сигнал, что система не прогнила, что богатым это мошенничество не сойдет с рук. Это очень трудная и очень важная работа.

Посреди всего этого, в этих делах были люди, скажем, один знаменитый человек, который во время следствия по инсайдерской торговле по всей видимости солгал. Вначале я отреагировал на это так: «Ну, это пустяки, мелочи. Это отвлечет внимание. Люди начнут бросать в меня камни. Более того, это отвлечет нас от другой работы, которой мы занимаемся».

Люди этого не понимают, но я очень сильно сомневался и едва не отказался от дела против Марты Стюарт, потому что она была богатая и знаменитая. Но я тогда решил, что если бы это был другой человек, любой простой человек, то его все равно следовало бы привлечь к ответственности. Сделать такой вывод мне помогло дело, которое я вел в Ричмонде против одного проповедника-афроамериканца, будучи там федеральным прокурором.

Этот человек лгал нам во время следствия. Я умолял его: «Пожалуйста, не лгите нам, потому что если вы будете лгать, мы привлечем вас к уголовной ответственности». А он все равно солгал. В итоге нам пришлось вынести ему приговор, и он на год с лишним отправился в тюрьму. А я стоял в своем кабинете на Манхэттене — я помню этот момент — смотрел на Бруклинский мост и думал: «А ведь никто в Нью-Йорке, кроме меня, не знает этого человека по имени».

«И почему к Марте Стюарт должно быть иное отношение, нежели к тому человеку?» Причина одна: потому что она богатая и знаменитая, и потому что меня за это будут критиковать. Правда имеет значение в системе уголовной юстиции. А раз она имеет значение, то мы должны привлекать к ответственности людей, которые лгут в процессе следствия.

— Вы не лжете следователям, вы не лжете под присягой?

— Это невозможно, так как в этом случае будет нарушено верховенство права. Было время, когда люди боялись попасть в ад, если принесут присягу именем Бога, а потом нарушат ее. Сегодня мы отошли от этого. Но вместо такого страха должен быть страх перед тем, что если ты солжешь, а власти убедительно докажут твою ложь, они привлекут тебя к ответственности, дабы подать пример всем остальным, кого могут привлечь в качестве свидетелей. Надо говорить правду. Это чрезвычайно важно.

— Вы упомянули, что вице-президент Чейни один раз сказал: «Из-за того, что вы сейчас делаете, умрут люди». Разъясните, в чем тут дело?

— Дело было в западном крыле Белого дома, в комнате для сотрудников. Я тогда работал в Министерстве юстиции, был человеком номер два, заместителем генерального прокурора. Мы в то время вели с Белым домом спор о том, имеются ли законные основания для прослушивания и слежки, которые президент поручил организовать в Соединенных Штатах АНБ.

И мы пришли к выводу — точнее, очень умные юристы, работавшие у меня, пришли к выводу, и я с ними согласился, что у нас нет законных оснований активно участвовать в такой деятельности. Поэтому мы решили отказаться от такого участия. Состоялась встреча, на которой меня пытались убедить передумать. Там председательствовал вице-президент. Он сидел во главе стола.

Я сидел от него по левую руку. Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Из-за того, что вы делаете, умрут тысячи людей». Что он имел в виду? А вот что. Поскольку вы заставляете нас прекратить эту программу слежки из-за отсутствия для нее законных оснований, умрут люди.

Моя реакция была такой, и я сказал ему: «Это не на пользу. Да, это вызывает у меня горькие чувства. Я не хочу, чтобы люди умирали. Я всю свою жизнь посвятил защите невинных людей. Но я должен сказать то, что может подтвердить Министерство юстиции, что мы считаем законным. И то, что вы хотите другого, или что это важно, не меняет суть закона. И я — я не могу поменять свою точку зрения. В комнате сгустилась напряженность, и я почувствовал, откровенно говоря, что меня могут раздавить как виноградину. Но я не мог поступить иначе. Не было другого пути. Закон совершенно ясен. И как я, будучи одним из руководителей Министерства юстиции, могу подписаться под чем-то, что не имеет под собой законных оснований? Поэтому мы настаивали на своем.

— Тот же самый вопрос привел к ставшему знаменитым столкновению в больничной палате тогдашнего генерального прокурора Джона Эшкрофта (John Ashcroft). Вы поспешили к нему в палату. Зачем?

— Да, это так. Думаю, это было на следующий день после встречи с вице-президентом Чейни, когда я направлялся домой и ехал по Конститьюшн-авеню. Слева от меня стоял памятник Вашингтону. Справа находился изгиб дороги, откуда можно было увидеть Белый дом. И тут зазвонил телефон.

Звонили от генерального прокурора, моего начальника Джона Эшкрофта. Он был в реанимации. Очень, очень серьезно болел, лежал в госпитале Джорджа Вашингтона. Номер набрал руководитель его аппарата, и он сказал, что хотя мы заявили Белому дому, будто не можем заверить данное решение, на самом деле я исполняю обязанности генерального прокурора и имею такое право, но мы не можем одобрить это беззаконие. Поэтому это дело надо прекратить.

Он звонил, чтобы предупредить, что президент направил в реанимационное отделение госпиталя Джорджа Вашингтона двоих своих главных помощников, юридического советника Белого дома и руководителя аппарата, чтобы те поговорили с генеральным прокурором. Поэтому я повесил трубку и сказал водителю: «Эд, я должен немедленно попасть в госпиталь Джорджа Вашингтона».

Ему достаточно было услышать тон моего заявления. Он тут же включил сирену, маячки и погнал машину в госпиталь так, будто это было состязание Национальной ассоциации гонок. Мы остановились перед входом. Я выскочил из машины вместе с телохранителями, забежал в госпиталь и поспешил вверх по лестнице. Лифт ждать не стал, потому что времени не было. Мне надо было как можно скорее добраться туда, чтобы ужасно больного человека не заставили подписать что-то такое, что он был неправомочен подписывать — ведь я исполнял обязанности генерального прокурора.

— И что в итоге, он не подписал?

— В итоге он повел себя исключительно. Я попал в госпитальную палату до них. Я постарался сориентировать генерального прокурора о месте и времени. Он как будто не понимал меня. В конце концов, этот человек был смертельно болен, он посерел и лежал в кровати в полубессознательном состоянии. Тогда я сел рядом с ним и подвинулся к нему как можно ближе.

Все это время с другой стороны постели стояла жена Эшкрофта, и она не отпускала его руку. А я ждал. За мной стояли два человека из моего аппарата. Я не знал, что один из них все это время делал записи. И тут входят руководитель аппарата Белого дома и советник. Они принесли с собой конверт. Они попытались убедить Джона Эшкрофта утвердить данную программу, которую, по его словам, нельзя было продолжать, так как она не имела под собой законных оснований.

Они начали с ним говорить. И тут он меня поразил. Эшкрофт приподнялся на локтях и обругал их. Она сказал, что его ввели в заблуждение, что он не понимал, что они делают. Они лишили его в момент острой необходимости юридического совета. Тут он в изнеможении опустился на подушку. А потом сказал: «Но все это не имеет никакого значения, потому что я не генеральный прокурор». Он указал пальцем на меня и заявил: «Вот генеральный прокурор». Эти люди даже не посмотрели на меня. Они просто развернулись. Один сказал: «Поправляйтесь», и они вышли из палаты.

— В книге вы описываете один произошедший после этого эпизод, эмоциональный момент между Робертом Мюллером и Эшкрофтом.

— Да. Когда мы мчались на машине как на гонках к госпиталю, я позвонил Бобу Мюллеру, который в то время был директором ФБР. Он был на ужине в ресторане вместе с семьей. Я рассказал ему о случившемся. Он следил за этим конфликтом с Белым домом. ФБР было ключевым участником этой программы.

Мнение Боба Мюллера было таково: «Если (нецензурное выражение) Министерство юстиции не может найти для этого законных оснований, то ФБР в этом никак не участвует». Как вы, наверное, знаете, ФБР это отдельная организация, но она находится в структуре Министерства юстиции. Так что я позвонил Бобу и рассказал о происходящем. Я хотел, чтобы он знал об этом, из-за его положения, авторитета и возможностей. Мы не были близки, мы не были друзьями в плане какого-то там общения. Но я знал, что он смотрит на это дело так же, как и я. И еще я знал, что его положение, его опыт, его вес будут очень важны. И он заявил: «Я сейчас приеду».

Он тоже поспешил в госпиталь. Добрался он туда уже после того, как люди из Белого дома покинули реанимацию. Он появился спустя несколько мгновений. Он стоял там, потом наклонился к этому тяжело больному человеку и сказал ему, что в жизни каждого наступает момент, когда Всевышний подвергает его испытанию. А потом он заявил: «Вы сегодня прошли это испытание».

А я… это был по-настоящему тяжелый момент. Меня захлестнули эмоции, когда я это услышал. И я почувствовал, что закон восторжествовал. Закон удержался. Для меня это было как сон. Мы стоим в госпитальной палате, высокопоставленные чиновники добиваются от смертельно больного генпрокурора, чтобы он что-то подписал. Но это был не сон. А закон не был нарушен.

— В той же самой администрации — у вас был скандал из-за пыток, из-за того, являются они обоснованными и законными или нет. И там был весьма примечательный момент с вашей женой Пэтрис. Она не знала всех подробностей того, что вам пришлось пережить, но она сказала что-то такое…

— Да, сказала, и на самом деле, это вызвало у меня небольшое раздражение. Я очень ее люблю. И она делает замечательные комментарии. Она не знала, над чем я работаю, но видела в новостях весь этот скандал, как обращаются с заключенными в американской тюрьме Абу-Грейб в Ираке.

А еще было очень много новостей и дебатов о том, занимается или нет американское правительство пытками. Она это знала, а еще она знала о том, что на меня оказывается колоссальное давление. Это было уже после той баталии со слежкой. И как-то раз Пэтрис мне сказала: «Не будь сторонником пыток». А я ей: «Ну, ты ведь знаешь, я не могу с тобой разговаривать на такие темы».

А она ответила: «А я и не хочу разговаривать. Просто не будь сторонником пыток». А потом она время от времени это повторяла. А я с тех пор говорил ей: «Слушай, это не очень-то полезно, твой голос как эхо звучит все время у меня в голове». Она хотела сказать вот что: «Будь выше этого и помни, что когда-нибудь тебе придется объяснять внукам, как ты себя вел».

— Вы до сих пор думаете, что это не очень-то полезно?

— О, нет, это пошло на пользу. Да и в тот момент это было на пользу. Но в тот момент это вызвало у меня раздражение, потому что я хотел сказать: «Ты понятия не имеешь, насколько сложны все эти юридические вопросы. Ты понятия не имеешь, что конгресс в американском уголовном кодексе дает иное толкование пыткам, не такое, как их понимаешь ты и я. Поэтому не надо говорить: «Не будь сторонником пыток». Я не хочу им быть. Но как юрист я должен говорить: «Вот что означает правовая норма». И есть очень многое, что может оказаться приемлемым по этим нормам права. Есть много вещей, которые могут оказаться пыткой, хотя ни один нормальный человек их таковыми не считает.

— Объясните это всем, кто нас смотрит в стране, так как мне кажется, что людям это сложно понять. Вы действительно не можете говорить со своей женой о работе?

— Не могу. И это создает дополнительный стресс. Так действуют правила. А правила таковы, что если ты имеешь дело с засекреченными материалами, то обсуждать их ты можешь только с людьми, обязанными о них знать по работе и имеющими соответствующий допуск. А у моей супруги нет ни того, ни другого. Ну, раз она не работает вместе со мной в правительстве и над этим конкретным вопросом.

Но поскольку мы любим друг друга, и она всю жизнь является моей советчицей, ей и не надо было ничего знать о тех секретных вопросах, над которыми я работал. И у нее не было соответствующего допуска. Она исключительно надежный человек, но соответствующего допуска не имеет.

Но во время всех этих слежек и пыток она знала, что меня что-то беспокоит во сне. Что-то заставляет меня приезжать вечером домой очень поздно, что-то заставляет уезжать рано утром. Она могла только догадываться, в чем причина. Что касается борьбы по вопросу слежки, она не могла даже догадываться, так как все было совершенно секретно. Что касается борьбы по вопросу о пытках, то она могла иметь некое представление, так как видела это в новостях.

— В самом начале книги вы… вы пишете о том, что знаете — книгу могли расценить как проявление тщеславия.

— Да.

— И что вас в этом беспокоит?

— Ну, именно поэтому я никогда не собирался писать книги. Мне всегда казалось, что это некая попытка потешить собственное эго. А я всю жизнь боролся со своим самомнением, ощущая, что не должен влюбляться в собственную точку зрения. Так что борьба с самомнением и ощущение того, что мемуары есть попытка удовлетворить свой апломб, убедили меня, что книг я писать не буду.

И я уверен, что мои друзья по колледжу и по юридическому факультету сейчас смеются и говорят: «Ага, а вот он и написал книгу». Я никогда не хотел писать мемуары. И я надеюсь, что люди будут читать мою книгу из-за того, что я хотел принести пользу. Это не мемуары. Я не включил в книгу огромное множество моментов из своей жизни, важных моментов. Но я постарался отобрать то, что относится к руководству, дабы попытаться объяснить, в том числе, через допущенные мною ошибки, что я думаю о нравственном руководстве, и каким оно должно быть.

Я не идеальный руководитель. И вообще — я считаю, что идеальных руководителей не бывает. Но из работы с великолепными людьми, из своих собственных допущенных в жизни ошибок, из совместной работы с людьми, которые не являются эффективными руководителями, я вынес собственные суждения о том, какими должны быть лидеры. И именно об этом я постарался написать в книге.

— Как вы говорите, никто не идеален. А что Джеймс Коми может рассказать по душам о Джеймсе Коми, в чем он может его упрекнуть?

— Сколько у нас времени? Ага. По душам о себе самом? Эго у меня в центре внимания. С самого детства у меня было такое чувство уверенности в себе, переходящее в самоуверенность. Я знал, что кое в чем достаточно хорош. И есть опасность, что уверенность в себе превратится в спесь, высокомерие, и тогда я уже не смогу признавать свои ошибки и то, что другие люди соображают в том или ином вопросе лучше меня.

Думаю, это основное мое беспокойство о себе самом. Это чрезмерная самоуверенность, могущая привести к завышенной самооценке, к узости мышления. Я всю свою жизнь пытаюсь оградиться от этого. Прежде всего, я женился на человеке, который в любой момент может мне сказать что угодно. Я окружил себя людьми, которые режут правду-матку и говорят: «Нет, нет, притормози. А об этом ты подумал? А о том?»

— Так что вы не будете против неудобных вопросов, ведь вы сами написали об этом.

— Я должен их выслушивать, должен на них отвечать, если меня больше всего тревожит то, что… что я могу убедить себя в собственной правоте и непогрешимости, если у меня в окружении нет людей, которые будут пробивать насквозь мою самоуверенность, показывая, что я могу принять неправильное решение, могу допустить большую ошибку.

С возрастом начинаешь понимать, что сомнение — это не недостаток, не слабость. Сомнение это достоинство, сила. Важно всегда, вплоть до принятия решения, помнить о том, что ты можешь ошибаться. И очень важно уметь сказать это себе самому. Но не менее важно, чтобы люди вокруг тебя постоянно тыкали тебя, подталкивали, указывали тебе пальцем.

— Еще одна короткая глава в вашей карьере, когда вы участвовали в сенатском расследовании компании «Уайтуотер» по делу Клинтонов. Что именно вы делали?

— Я пять месяцев работал штатным юристом в специальной комиссии банковского комитета, которая вела расследование «Уайтуотер». Моя задача была в том, чтобы расследовать самоубийство чиновника из Белого дома, который был заместителем юридического советника в Белом доме.

— Винс Фостер?

— Да, его имя Винс Фостер. Я должен был выяснить, не взял ли кто-то документы из его кабинета, чтобы использовать их ненадлежащим образом. Я проработал там всего пять месяцев. У нас с Пэтрис была личная трагедия. У нас родился вполне здоровый мальчик, Коллин Коми. Я к тому времени проработал в следственной группе пять месяцев. К несчастью, он умер от инфекции, которую можно было предотвратить. Поэтому я ушел оттуда и не вернулся.

— А позже вы участвовали в предъявлении обвинения, или по крайней мере, в расследовании того, не сделал ли Билл Клинтон что-то неподобающее, когда помиловал Марка Рича.

— Верно. Когда после 11 сентября я стал прокурором на Манхэттене, мне от моей предшественницы Мэри Джо Уайт досталось следствие по делу о том, не было ли каких-то элементов коррупции в помиловании, которое президент Клинтон предоставил беглецу Марку Ричу и его защитнику Пинкусу Грину.

Этих парней обвинили в налоговом мошенничестве и в торговле с врагом. Они бежали в Швейцарию и прожили там много лет. А президент Клинтон, когда уходил со своего поста, помиловал их, и это был из ряда вон выходящий случай.

На самом деле, я не знаю ни единого случая, когда беглеца от правосудия помиловали бы. И ФБР вместе с прокуратурой начали расследовать, не было ли каких-нибудь обещаний о пожертвованиях для Библиотеки Клинтона или чего-то еще, чтобы эти люди были помилованы. И я, как новый босс на Манхэттене, курировал это расследование.

— И что вы выяснили?

— Мы пришли к заключению, что для предъявления обвинений по этому делу улик недостаточно. Поэтому мы его закрыли.

— Сделали ли вы из этого расследования какие-то выводы о Клинтонах, о Хиллари Клинтон?

— Нет.

— Вообще никаких?

— Нет. Прежде всего, я ни разу с ней не встречался. И у меня были очень ограниченные задачи. За пять месяцев работу по делу «Уайтуотер» я занимался в основном Винсом Фостером и его аппаратом. Один из главных вопросов следствия заключался в том, не просила ли кого-нибудь тогдашняя первая леди Хиллари Клинтон забрать документы из его кабинета. Я не помню, каким было заключение, но я лично никакого вывода о ней не сделал.

То же самое и с помилованием. Я был изумлен, узнав о том, что президент Клинтон помиловал Марка Рича. Что получается? Президент США помиловал беглеца от правосудия, даже не спросив мнение прокуратуры и следствия? Это меня шокировало. Но ни к какому мнению о Хиллари Клинтон я не пришел.

— Но что вы думали о Хиллари Клинтон до начала следствия по делу об электронной переписке?

— Она мне казалась умным человеком, очень трудолюбивым. Была сенатором, имела репутацию очень трудолюбивого человека — опять же, я сужу об этом по средствам массовой информации. Упорно трудилась на посту госсекретаря. Вот, собственно, и все.

— И вдруг 6 июля 2015 года начинается рассмотрение дела о ее электронной почте. Что сделали вы?

— В начале июля генеральный инспектор разведывательного сообщества (этот человек ищет и расследует случаи мошенничества, растрат, злоупотреблений служебным положением и нарушений стандартов в разведывательном сообществе) направил несекретное представление в Министерство юстиции и в ФБР, в котором выразил обеспокоенность тем, что Хиллари Клинтон, пользуясь персональным сервером, который находился у нее дома в подвале, могла нарушить правила обращения с засекреченной информацией. Это было в начале июля. Я этим не занимался. Вскоре после этого ФБР начало уголовное расследование. Не знаю, когда оно было начато. Я был…

— Это было ниже вашего уровня?

— Да. ФБР — это огромная организация. Дело было возбуждено в обычном порядке нашим контрразведывательным управлением. Со временем о нем мне начал докладывать заместитель директора, который является старшим агентом в этой организации. И он рассказал мне, что мы начали уголовное расследование против Хиллари Клинтон.

— Но ведь о таких вещах докладывают довольно быстро, не правда ли?

— Да, да. Я просто говорю, что не знал — я не знал до… Насколько мне помнится, я не знал до того, как они завели дело, что они его завели, но ничего предосудительного в этом…

— И это не вы отдавали распоряжение о начале расследования…

— Верно. Верно.

— Расскажите, о чем именно там шла речь, что вы искали?

— Вопрос стоял так: не было ли ненадлежащего обращения с засекреченной информацией. То есть, не говорил ли кто-то о засекреченной информации за пределами той системы, где положено вести такие разговоры? Не передавал ли кто-то документы с грифом секретности людям, которые не должны их получать?

Предстояло выяснить, не использовала ли госсекретарь Клинтон этот персональный домен электронной почты для ведения служебной переписки как госсекретарь. Она не пользовалась государственной электронной почтой. А еще генеральный инспектор поднял вопрос о том, не общалась ли она и ее окружение в процессе работы на секретные темы с использованием незасекреченной системы электронной почты?

Засекреченная информация может быть разного уровня: низшего — для служебного пользования, следующего уровня — секретная, и совершенно секретная — это самый высокий уровень. И существуют правила относительно электронной переписки о такой информации, а также относительно того, где можно говорить о ней. Вопрос стоял так: общались ли они посредством незасекреченной системы на те темы, о которых нельзя переписываться через такую систему?

— И это произошло почти сразу после знаменитого дела с участием генерала Дэвида Петреуса, который нарушил правила обращения с секретной информацией. Тогда завели дело, начали расследование. Со временем он стал давать показания. Как вы знаете, многие из ваших критиков-консерваторов говорят, что дело Дэвида Петреуса было намного менее серьезным, чем дело Хиллари Клинтон. Тем не менее, вы решили не предъявлять ей обвинение. Ответьте, почему?

— Как мне кажется, дело Дэвида Петреуса было весьма серьезным. Он был директором ЦРУ. У него был роман с женщиной, с писательницей, которая собиралась написать о нем книгу. Он брал домой и хранил в рюкзаке тетради с записями о неких государственных секретах деликатного содержания. На них стоял гриф высшей степени секретности, потому что среди прочего там были записи разговоров с президентом Обамой о программах особого доступа. А это самые охраняемые у нас секреты.

А он передал эти тетради той женщине, которой не нужно было знать об этих материалах, и которая не имела соответствующего допуска. И еще он разрешил ей сфотографировать страницы, содержащие совершенно секретную информацию. А когда ФБР допрашивало его об этом, он солгал. Так что это явный случай умышленных неправомерных действий со стороны человека, отвечающего за секреты страны на посту директора ЦРУ, в том числе, по отношению к огромному объему совершенно секретной информации. А еще там было препятствование следствию.

Так что все было вполне серьезно. Я думаю, что генералу Петреусу следовало предъявить обвинение не только в нарушении правил обращения с секретной информацией, но и во лжи ФБР. Это был удар в самое сердце нашего правосудия. В итоге тогдашний генеральный прокурор Эрик Холдер решил, что Петреусу следует предъявить обвинение только в неправильном обращении с секретной информацией.

— А еще — еще вы пишете, что с самого начала знали о том, что дело против Клинтон вряд ли передадут в суд. Некоторые ваши критики, и в том числе, президент Трамп, считают, что вы предвзято отнеслись к этому делу.

— Да. Есть какое-то непонимание того, как ФБР рассматривало это дело. Люди забывают, что на самом деле я не вел это расследование. Я руководил организацией, которая вела это расследование. Люди не знают, как ведутся такие дела в мире контрразведки. А в этом мире неправильное обращение с засекреченной информацией расследуется. И мы уже 50 лет знаем, какие дела Министерство юстиции будет рассматривать и принимать в производство.

Оно будет рассматривать такие дела как дело Дэвида Петреуса. Но оно вряд ли будет поддерживать обвинение, если вы не сможете доказать, что человек типа Петреуса точно знал, что он действует в нарушение правил. Если нет свидетельств препятствования правосудию и предательства США, указаний на шпионаж.

Без этого мы имеем просто небрежность, случай крайней небрежности в обращении с секретной информацией. А такие нарушения влекут за собой административное наказание. По таким случаям обвинения не предъявляют, и дела в суд не передают. Я полвека занимаюсь такими делами. Я не знаю ни единого дела, где бы человека привлекли к суду за небрежность, причем даже за крайнюю небрежность. Когда заводится такое дело, вся эта история нам уже известна.

Поэтому следователи знали, что если они не найдут нечто неопровержимое, типа бесспорного доказательства, если они не смогут сказать госсекретарю Клинтон, что ей не следовало так поступать, или если она признается в этом, или если появятся признаки препятствования следствию, то тогда дело вряд ли будет передано в суд.

<…>

— Итак, Министерство юстиции скомпрометировало себя. Какова причина?

— А причина такая. Я должен говорить об этом крайне осторожно. В начале 2016 года американское разведывательное сообщество получило секретную информацию о том, что есть материал, вызывающий вопросы относительно того, не контролирует ли меня и ФБР Лоретта Линч (бывший генеральный прокурор США — прим. перев.), и не информирует ли она штаб Клинтон о ходе нашего расследования.

Скажу, что я в это не верю. Я не верю, что это правда. Но был материал, с которого, как мне известно, через несколько десятков лет снимут гриф секретности, и тогда у историков возникнет вопрос: «Гм, нет ли в этом чего-то странного? Не могла ли Лоретта Линч оказывать содействие штабу Клинтон и следить за тем, что делало ФБР?»

Опять же, это была неправда. Но был и материал, который после снятия с него грифа секретности в будущем мог указать на это. Все изменилось, на мой взгляд, когда это будущее превратилось в завтра. Дело было в середине июня. Тогда российские власти, действуя через подставных лиц и организации, начали сливать украденные материалы, украденные у организаций, связанных с Демократической партией США. Внезапно меня осенило, что это будущее, в котором с материалов снимут гриф секретности, вполне может наступить уже завтра. Опять же, хотя я в это не верил, материал был вполне реальный. Я не знаю, было ли правдой то, что в нем содержалось. Но он мог позволить людям, партийным активистам и их сторонникам, аргументированно заявлять, что следствие велось неправильно…

— А вы это расследовали?

— Да.

— И что вы нашли?

— Мы не нашли доказательств, что это соответствует действительности.

— Боже. Итак, вы не нашли доказательств, что это соответствует действительности. И тем не менее, вы называете это причиной, по которой вы решили самостоятельно…

— Одной из причин.

— Одной из причин. Не бросает ли это тень на генерального прокурора, необоснованную тень на генерального прокурора?

— В определенном смысле, да. Ну, то есть, мне нравится Лоретта. Я уважаю ее даже сегодня. В определенном смысле это было несправедливо по отношению к ней. Но когда ты руководишь таким институтом как Министерство юстиции, важно то, что думают люди. Вера и доверие людей — это для Министерства юстиции все.

Так что правда это была или нет, но сам факт того, что все выйдет наружу, и люди смогут говорить, что с этим расследованием происходит нечто ужасное, потребовал большей прозрачности. Я не говорю, что это правда. Но поскольку это подрывает доверие к нашей работе, надо было реагировать, надо было показать людям нашу работу. Опять же, политика Министерства юстиции позволяет это. Разница заключалась в разделении между ФБР и Министерством юстиции. Этот материал — конечно, я говорю о нем осторожно, потому что с него еще не снят гриф секретности — он стал еще одной гирей на чаше весов. И произошло это прямо перед…

— К-каким образом?

— Электронная почта Клинтон…

— Да, я хотел бы поговорить об этом…

— Показала…

— Через пару секунд. Но я понимаю, что вы не можете об этом говорить, хотя я читал об этом. Я думаю, об этом читали очень многие в нашей стране. Речь идет об электронных сообщениях и о служебных записках, которые обнародовали русские. ФБР известно, что это мусор. Почему же тогда вы позволили этому мусору повлиять на данное решение?

— Да, здесь есть для меня подвох, потому что… потому что ФБР сказало мне, что я обязан говорить об этом очень осторожно, так как материал до сих пор засекречен. Но я могу сказать, что это вполне реальный и основательный материал. Содержание вполне реальное. Другой вопрос — соответствует ли оно действительности. Опять же, насколько мне казалось, оно не соответствовало действительности.

Я… я не вижу никаких свидетельств того, что Лоретта Линч пыталась влиять на ход расследования в интересах штаба Клинтон или как-то направлять меня. Насколько я могу судить об этом, она держалась от него на расстоянии. Однако суть в том, что я знал о наличии материала, который мог в любой момент стать достоянием гласности, и тогда люди смогли бы весьма убедительно сказать, что здесь дело нечисто.

— Но ваша обязанность… в этом случае вы должны были встать и сказать: «Нет, ничего подозрительного здесь нет. Я это знаю. Я это расследовал. Я это изучал. Это неправда».

— Ну, конечно, если бы я мог это сделать. Но я не мог, с учетом правил обращения с секретной информацией. Вместо этого я мог предложить американскому народу необычайную прозрачность процесса расследования. Я мог сказать: «Вот что мы сделали, вот что мы выяснили, вот что мы думаем об этом. Вы можете нам доверять, поскольку мы показываем вам свою работу». Опять же, политика Министерства юстиции разрешает это в необычных случаях.

Да, это было досадно, это обескураживало. Я уверен, Лоретта Линч была недовольна появлением этого материала. Но на мой взгляд, мы должны были сделать нечто необычное, чтобы показать американскому народу нашу прозрачность и открытость. А потом в конце июня наступила кульминация.

— Да, через минуту мы дойдем до этого. Еще один, последний вопрос. «Нью-Йорк Таймс» привела слова бывших сотрудников Министерства юстиции, которые заявили: «ФБР не нашло доказательств, связывающих Линч и автора документа. Оно убеждено, что Коми был нужен предлог, дабы оказаться в центре внимания».

— Смотрите, я… я понимаю, почему люди так говорят. Но это просто неправда. Я рассказываю вам, как мы оценивали эту информацию. У нас не было оснований верить в правдивость сказанного в том документе. Ну, что Лоретта Линч связывалась со штабом Клинтон и контролировала нас. Но нет никаких сомнений, что это дало бы людям возможность утверждать, что именно так оно и есть.

<…>

— Пока все это происходило, ФБР начало расследование в отношении штаба Трампа. Почему?

© AP Photo, Alex Brandon

Бывший директор ФБР Джеймс Коми в сенате

— Ну, ради ясности постараюсь объяснить. Мы начали расследование в попытке узнать, есть ли какие-то американцы, связанные тем или иным образом со штабом Трампа и сотрудничающие с Россией в рамках ее усилий по оказанию влияния на наши выборы. И в конце июля ФБР получило информацию о том, что такие люди есть, а именно, что это советник по внешней политике по имени Пападопулос, работающий в штабе Трампа.

— Джордж Пападопулос.

— Да. Это человек, который говорил с кем-то в Лондоне о том, чтобы получить от русских компромат на Хиллари Клинтон. Они делали это в рамках своих попыток повлиять на нашу кампанию… э-э… на наши выборы. Это было важно, потому что задолго до этого появилась открытая информация о наличии у русских материала, который они собираются обнародовать. И они начали сливать его в середине июня.

Поэтому мы, наше контрразведывательное подразделение в конце июля начало расследование в попытке выяснить… мы знали, что русские пытаются вмешиваться в наши выборы. И мы хотели узнать, кто из американцев сотрудничает с ними, кто пытается им помочь.

— Вы также обратили внимание на Картера Пейджа, который работал со штабом Трампа.

— Верно.

— И что вас в нем беспокоило?

— То же самое. Мы хотели выяснить, не сотрудничает ли он так или иначе с русскими в рамках их кампании по оказанию влияния на наши… наши выборы. Мы постоянно слышим слово «сговор». По работе мне это слово незнакомо. Вопрос был в другом. Не замышляет ли кто-то, не помогает ли, не содействует ли русским в достижении их цели, которая заключается во вмешательстве в американские выборы? Вот на чем сосредоточилось контрразведывательное расследование.

— Какое воздействие Стил… так называемое досье Стила… оказало на расследование ФБР? Оно как-то повлияло на начало этого расследования?

— Нет. Как я уже говорил, информация, вызвавшая начало расследования, была о Пападопулосе, и появилась она в конце июля. ФБР до этого не получало никакой информации из так называемого досье Стила, насколько мне известно. Поэтому расследование было начато независимо от досье Стила.

— Итак, ФБР расследует факты российского вмешательства в нашу кампанию, пытаясь выяснить, не сотрудничали ли с русскими в рамках такого вмешательства те или иные люди, связанные с президентом Трампом. Что вы об этом думаете? Вы видели, как президент Трамп призывал русских обнародовать переписку Хиллари Клинтон; вы видели, как он отказывается критиковать Владимира Путина.

— Это те самые вопросы, которые мы сами задавали. Не сотрудничает ли кто-то из штаба Трампа тем или иным образом напрямую с русскими? Здесь все было неоднозначно, и могло иметь двоякий эффект, так как президент призывал опубликовать переписку.

Можно утверждать, что это указывает на наличие у них тайного канала связи с русскими. Либо же можно утверждать, что они близки с русскими, и что есть связи, которые мы в состоянии обнаружить. Это совершенно очевидно представляло для нас интерес, но мы к тому времени уже начали расследование.

— А как насчет нежелания критиковать Владимира Путина?

— Я не знаю, что за этим стоит. Ну, то есть… это озадачивает даже после того, как Трамп стал президентом, так как я обнаружил, что он не хочет критиковать его даже в неофициальной обстановке, в частном порядке. Я могу понять президента, который принимает геополитическое решение и говорит: «Я не должен публично критиковать лидера враждебной нам страны по такой-то и такой-то причине». Но я обнаружил, что президент Трамп отказывается делать это даже неофициально, без свидетелей. Я не знаю, почему он так поступает.

— Впервые вас проинформировали о досье Стила в августе 2015 года. Какое вы составили мнение о нем?

— В своей основе это совпадало с другой информацией, которую мы собрали в ходе расследования. То, что русские предпринимают массированные попытки вмешательства в наши выборы, преследуя при этом три цели: запятнать американскую демократию, чтобы она перестала быть светочем для других стран во всем мире; навредить Хиллари Клинтон, к которой Владимир Путин испытывает личную ненависть; и помочь Дональду Трампу стать президентом.

Эти утверждения составляют основу досье Стила, и из других источников мы уже знали, что это правда. Так что содержание этого досье в своей основе соответствовало нашим представлениям. Информация была от надежного источника, обладавшего солидной репутацией и опытом, который заслуживал доверия и пользовался уважением в спецслужбах союзников на всем протяжении своей карьеры. Нам было важно понять, что мы можем исключить, а что должны включить, и в чем мы можем удостовериться.

— То есть, вы считаете, что этот документ заслуживает доверия?

— Ну, источник определенно вполне надежный. Нет сомнений, что у него была целая сеть источников и их источников, которые имели возможность узнавать и сообщать такую информацию. Но мы обычно подходим к таким делам как бы с чистого листа, пытаясь выяснить, что мы можем подтвердить. Этот человек, заслуживающий доверия, говорит, что информация достоверная. Хорошо. Значит, мы можем продублировать эту работу, дабы убедиться, что и мы в состоянии разработать эти источники.

— Знали ли вы тогда, что в самом начале эту работу финансировали политические оппоненты президента Трампа?

— Да, мне как-то сказали, что эту работу первоначально финансировал некий республиканец, попросивший найти компромат на Дональда Трампа. А когда процесс выдвижения в Республиканской партии закончился, данную работу стала финансировать некая группа, связанная с демократами, которые тоже пытались найти компромат на Трампа. Я так и не узнал, что это были за группы, но мне известно, что когда работа начиналась, ее оплачивали республиканцы, а потом ее стали оплачивать демократы.

— Итак, в августе и сентябре в администрации Обамы шли активные дебаты: что можно раскрыть о действиях России, что можно раскрыть о вашем расследовании. Расскажите об этом подробнее.

— Да, но не про вторую часть. На самом деле, это было не так уж и сложно — сообщать или нет о том, что мы начали контрразведывательное расследование против небольшого количества американцев. Все дело в том, что тогда еще было слишком рано. Мы не знали, что у нас есть, и мы не хотели показывать, что изучаем этих людей.

Так что мы действовали в соответствии со своей политикой. Опять же, это дело очень сильно отличалось от дела Хиллари Клинтон, которое началось с публичного представления в суд. Все знали, что мы изучаем ее электронную почту. А когда мы спустя три месяца подтвердили это, никакой опасности для расследования не было.

На сей раз все было иначе. Нам не хотелось, чтобы эти американцы знали о наличии у нас подозрений в том, что они сотрудничают с русскими. Дело в том, что мы должны были добраться до сути и расследовать эту историю. Поэтому обсуждался несколько иной вопрос, вопрос довольно трудный: что мы должны рассказать американскому народу о вмешательстве русских в наши выборы?

Попытки навредить нашей демократии, навредить Хиллари Клинтон и помочь Дональду Трампу. Что с этим делать? Один из обсуждавшихся в то время вариантов состоял в следующем. Мы должны в некоторой степени обезопасить американский народ, сказав ему: «Русские пытаются влиять на вас. Вы должны знать об этом и учитывать это, когда будете смотреть новости и видеть разные подходы к тем или иным вопросам».

— Мы… мы знаем, что республиканцы в сенате очень активно возражали против открытости. Но в какой-то момент вы добровольно решили изложить все на бумаге?

— Да. Мне кажется, это было в августе. Я добровольно вызвался сделать это. Помню, я тогда сказал, что немного устал от своего независимого мнения по разным вопросам из-за той выволочки, которую я получил после 5 июля. Но на встрече с президентом я заявил: «Я готов высказаться на эту тему, чтобы помочь обезопасить американский народ, чтобы сделать ему профилактическую прививку».

Но я также понимаю, почему это такой трудный вопрос. Потому что когда ты объявляешь, что русские пытаются вмешиваться в наши выборы, ты можешь им помочь в осуществлении задуманного, в достижении их целей. Не будет ли подорвано доверие к нашим выборам, если президент Соединенных Штатов или кто-то из его высокопоставленных руководителей заявит об этом открыто?

«Понравится ли русским то, что вы это сделали?» Тогда я написал статью в колонке мнений одной ведущей газеты, которая изложила все, что происходит. Не про расследование, потому что это была слишком деликатная тема, и разглашать ее было нельзя, а про то, что русские уже здесь, и что они мешают нам. И что они и в прошлом этим занимались. И они не стали ловить меня на слове. А администрация Обамы продолжала обсуждение до начала октября.

— Вы пишете, что на президента и его администрацию повлияло их предположение о том, что Клинтон победит.

© AP Photo, Chase Stevens

Артисты переодетые в образы Хиллари Клинтон и Дональда Трампа развлекают толпу во время выборов в Лас-Вегасе

— Думаю, что так. На самом деле, я слышал, как президент говорит, и я написал об этом в книге, что «Путин поставил не на ту лошадь». То есть, мы работали в такой обстановке, где все опросы общественного мнения показывали, что у Дональда Трампа нет шансов. Поэтому, как мне кажется, президент хотел сказать: усилия русских напрасны, а поэтому зачем нам им помогать, рассказывая о их деятельности, раз их работа не достигнет цели?

— И тогда у людей появились бы основания усомниться в результатах голосования.

— Верно. Дональд Трамп уже тогда говорил: «Если я проиграю, это будет означать, что система нечестная». А если бы администрация Обамы открыто заявила, что русские пытаются помочь избранию Дональда Трампа, то это полностью соответствовало бы его заявлениям типа «Видите, я же вам говорил! Говорил, что вся система сфальсифицирована, что нельзя доверять американскому демократическому процессу». И тогда русские достигли бы своих целей.

— Но через какое-то время администрация все-таки заявила, что выявила факты российского вмешательства. И это вызывает у меня недоумение. Я… я озадачен. И еще. Когда они решили выступить с совместным заявлением комитетов по разведке, вы как директор ФБР отказались его подписывать. Почему?

— Из-за нашего подхода к этой ситуации в преддверии выборов. Может, вы слышали об этом — есть важная норма, с которой я жил всю свою карьеру на государственной службе. Это неписаная норма — подчиняться. Но если у тебя есть возможность избежать этого, ты не должен в преддверии выборов предпринимать никаких действий, могущих повлиять на них.

Я имею в виду ФБР и Министерство юстиции. Итак, нас в октябре попросили подписать заявление, в котором говорилось: «Русские вмешиваются в наши выборы». На мой взгляд, и на взгляд ФБР, было уже слишком поздно. И мы могли избежать вредных действий.

Потому что цель уже была достигнута. Американский народ уже знал об этом, потому что многие руководители из правительства говорили об этом с прессой, и кандидаты тоже об этом говорили, члены конгресса об этом говорили. Так что прививка уже была сделана, а на дворе стоял октябрь. И мы решили поступить в соответствии со своей политикой, которая гласит, что по мере возможности нам надо избегать действий. И мы это не подписали.

<…>

— Вы решили скрыть то обстоятельство, что ведете расследование на предмет возможных связей штаба Трампа с Россией. Вы скрыли это, дабы не дать ему повод сказать: «Ага, здесь все подтасовано».

— Ну нет. Это не относится к расследованию контрразведки по небольшому числу американцев. На самом деле, выбор был несложный, поскольку следствие было засекречено и продолжалось. Мы не хотели разглашать секретную информацию и делать намеки. Но вы правы — в том плане, какое решение принял президент Обама о том, как говорить о российском вмешательстве в американские дела.

Он сказал мне об этом на той встрече, о которой я рассказывал. Он сказал: «Путин поставил не на ту лошадь». Он явно думал: «Я не хочу это разглашать с учетом того, что Трамп все равно проиграет. А так возникнет впечатление, что я положил свой палец на весы и повлиял на результат».

— Вы уже не один раз об этом сказали. Вы считаете, что в этом нет ничего зазорного. Но ваши критики говорят, что это явный, явный двойной стандарт. Вы раскрыли информацию о Хиллари Клинтон; вы скрыли информацию о Дональде Трампе. Это помогло Трампу победить на выборах.

— Да, я понимаю. Я понимаю, почему они так говорят. Но я бы хотел попросить их сделать шаг назад и взглянуть на два дела в ретроспективе. Дело об электронной почте Хиллари Клинтон, которое началось с публичного представления. Все было публично, они вели следствие против самого кандидата. А контрразведка в ходе своего расследования пыталась выяснить, действовала ли маленькая группа в интересах Трампа. Мы не вели следствие против Дональда Трампа.

Контрразведка пыталась выяснить, не взаимодействовала ли небольшая группа американцев с русскими. Мы только начали это расследование. Мы не знали, есть ли у нас хоть что-то. Поэтому было бы жестоко и несправедливо по отношению к этим людям открыто говорить на эту тему. И это поставило бы под угрозу все расследование.

И как я уже говорил, Министерство не соглашалось рассказывать об этом вплоть до марта, ограничиваясь лишь высказываниями самого общего содержания. Поэтому я надеюсь, что критики — я понимаю их первоначальную реакцию. Это кажется непоследовательным. Но если не спешить и внимательно посмотреть на два этих дела, то станет ясно, что они очень сильно отличаются друг от друга. И они иллюстрируют то правило, которому мы следуем.

<…>

— Итак, вы не захотели менять важные решения. О чем вы сожалеете?

— Ну, я сожалею о многом. Я сожалею о том, что создал всю эту путаницу и причинил боль тем, как описывал поведение Клинтон; что заставил людей идти всевозможными окольными путями. Я глубоко сожалею о том, что участвовал во всем этом, но это было неизбежно.

А еще я сожалею, что у меня не было возможности подробно все объяснить. Сказать: «Мы делаем то-то и то-то». У меня был такой шанс, единственный шанс, когда я выступал за закрытыми дверями перед всем сенатом, где сенатор Франкен… мы… я пришел туда, чтобы поговорить о России.

Но сенатор Франкен поднял руку и сказал: «А нельзя ли поговорить о слоне в комнате? Что вы сделали с Хиллари Клинтон?» Тогда я повернулся в сторону лидера сенатского большинства Макконнела, который вел заседание, и сказал: «Я могу отвечать на этот вопрос?» А он ответил: «Да, можете не спешить и подробно все рассказать».

Поэтому я ответил и изложил все, что мы сделали. «Смотрите, вот где я был 5 июля и почему. А вот 28 октября». А сенатор Франкен прервал меня и буквально заорал: «Но вы ничего не нашли!» А я ему ответил: «Сенатор, у вас склонность воспринимать события как более предсказуемые, чем они есть на самом деле».

Теперь я знаю, что ничего не нашел. Но надо вернуться вместе со мной в 28 октября. Сесть там рядом со мной. Что бы вы сделали? Я вижу две двери. Я не могу найти дверь, где написано: «Никаких действий не предпринимать». Рассказать? Это было бы ужасно. Скрыть? Это была бы катастрофа«.

<…>

— Вспомним январь 2017 года. Разведывательное сообщество и ФБР сделали заключение о том, чем занималась Россия во время выборов. И вам надо было пойти и рассказать обо всем избранному президенту. Но для начала, за день до…

— Да.

— За день до этого вы проинформировали президента Обаму. Расскажите нам об этом.

— Конечно. Это было 5 января в Овальном кабинете. Директор Клэппер, директор национальной разведки, руководитель ЦРУ, руководитель АНБ и я встретились с президентом Обамой, с вице-президентом Байденом и с их командой национальной безопасности. Мы расселись в Овальном кабинете возле камина.

Президент и вице-президент сидели в креслах спиной к камину, а я сидел немного справа, так что президенту надо было поворачиваться немного влево, чтобы видеть меня. Директор Клэппер сидел посередине и докладывал о выводах из совместной оценки разведывательного сообщества и о заключениях по действиям России.

Было много вопросов, особенно о том, что надо делать, чтобы не допустить такого в будущем, вопросов об источниках и о многом другом. Он сообщил, что это совместная оценка, что спецслужбы говорят об этом с высокой степенью уверенности. Это очень необычно. Услышать от аналитиков из… из разных ведомств, что русские это сделали, что их цель состояла в том, чтобы очернить американскую демократию, навредить Хиллари Клинтон и помочь с избранием Дональда Трампа.

Мы намеревались пойти дальше. На следующее утро он рассказал об этом «банде восьми», в состав которой входят лидеры палаты представителей и сената, руководители комитетов по разведке, спикер, лидеры большинства и меньшинства с обеих сторон. А затем мы направились в Нью-Йорк, где проинформировали избранного президента и его команду.

<…>

— На том совещании вы также обсуждали с президентом информацию из досье Стила об избранном президенте?

— Да, директор Клэппер рассказал президенту и вице-президенту, что есть дополнительный материал, что он от надежного источника, и что мы включили его в приложение к докладу. Этот материал мы выделили особо, не включив его в сам доклад, но он был достаточно достоверен, и мы подумали, что он должен составить часть доклада.

Там были скабрезные детали, относящиеся к утверждениям о сексуальных похождениях Трампа до того, как он стал кандидатом. И президент спросил… президент Обама спросил: «Что вы планируете делать с этим материалом?»

Клэппер рассказал о нашем решении — что директор Коми встретится с избранным президентом с глазу на глаз после того, как мы проинформируем его и его команду об общих выводах. Встретится и поговорит конфиденциально, потому что это весьма деликатный вопрос.

— Так сказал Клэппер. А что на это ответил президент Обама?

— Он не сказал ни слова. У президента Обамы бесстрастное выражение лица. Он просто повернулся вот так, немного влево, посмотрел на меня, а потом снова перевел взгляд на директора Клэппера. Не сказал ни слова, но подал мне этакий молчаливый сигнал. Я могу ошибаться, так как не очень хорошо знаю, когда и по какой причине президент Обама поднимает брови. Но это был сигнал сочувствия и обеспокоенности. Типа «Удачи вам». И… и все.

— А выбор какой-то был? Зачем это делать — если это было непристойно, и если эта часть досье не нашла подтверждения, на тот момент не нашла подтверждения?

— Да, когда меня отправили в отставку, она не была подтверждена.

— Зачем тогда говорить ему?

— Потому что мы, разведывательное сообщество, в том числе, ФБР, знали эту информацию о проститутках в России. СМИ сообщили нам о том, что намерены это опубликовать. А еще были две особые причины. У нас в контрразведке, если у противника есть компрометирующая информация на кого-то, и он может ею воспользоваться, то мы должны сказать человеку, который может подвергнуться шантажу, что мы в правительстве уже знаем об этом, и что он не сможет это скрыть, когда на него станут оказывать давление.

И второе. Он станет президентом США и главой всей исполнительной власти. Как можем мы, руководители разведывательных ведомств, зная что-то лично о нем, о чем также знают русские, не рассказать ему об этом, особенно если это может стать достоянием гласности? Поэтому нам показалось вполне логичным, что мы должны рассказать ему. И откровенно говоря, логичнее всего было рассказать ему об этом один на один, хотя мне такая идея не понравилась. Вот так мы и решили это сделать.

— Итак, вы все на следующий день отправились в Нью-Йорк, это было 6 января, на встречу в Башню Трампа. Вы получили еще одно предупреждение — от министра внутренней безопасности.

— Да, я написал об этом в книге. Джей Джонсон, с которым мы дружим с конца 80-х, когда работали федеральными прокурорами на Манхэттене, он позвонил мне после встречи с президентом Обамой в Овальном кабинете. Джей присутствовал на встрече, и он просто хотел сказать, что его беспокоит этот план — чтобы я один на один рассказал избранному президенту об этом материале.

Я ответил ему: «Меня он тоже беспокоит». А он спросил: «Ты когда-нибудь встречался с Дональдом Трампом?» Я ответил, что нет. Джей тогда сказал: «Будь осторожен, Джим, будь крайне осторожен». Это как раз то, что мы ценим в своих друзьях. Они говорят такое, что на самом деле не помогает, а лишь заставляет еще больше нервничать, и тяжесть в желудке ощущается еще сильнее. Но Джим позвонил — не знаю, звонил ли он по просьбе президента Обамы — и озвучил это президентское поднятие бровей.

— Что в данном контексте означали слова «Будь осторожен»?

— Ну, я не знаю. Я поблагодарил своего друга, но мне его предупреждение не помогло. Я воспринял это так, что мне следует тщательно подбирать слова. Не говорить больше, чем необходимо, постараться изложить суть дела, добиться своей цели и затем убраться оттуда. Вот как я это расценил.

— И когда вы в тот день направились в Башню Трампа, вы нервничали?

— Да.

— Чего еще вы боялись?

— Ну, я собираюсь встретиться с человеком, который меня не знает, которого только что избрали президентом США. Судя по всему, по тому, что я увидел во время кампании, Трамп может быть неуравновешенным. А я собираюсь поведать ему о слухах, будто бы он занимался сексом с проститутками в Москве, а русские все записали, и теперь могут оказывать на него давление.

А еще меня тревожило то, что избранный президент может подумать: ага, это ФБР решило меня достать. По моему личному опыту, люди обычно переносят собственное мировоззрение на других. И хотя я не намеревался загонять Дональда Трампа в угол, у меня возникла такая мысль, что с учетом его отношения к миру он может подумать, будто я играю в Гувера и пытаюсь прижать его, оказать на него давление. Поэтому я был встревожен — ведь я мог не только испортить отношения с президентом, но и, что гораздо важнее, создать ситуацию, когда президент и ФБР окажутся в состоянии войны еще до его инаугурации.

— Итак, вы поехали на лифте на самый верх Башни Трампа. Опишите эту сцену.

— Мы прошли через задний вход, вход в жилую зону. Мы постарались пройти незаметно, чтобы нас не увидела пресса. Мы поднялись наверх и встретились в конференц-зале, где-то в штаб-квартире «Организации Трампа». Это был конференц-зал со стеклянной стеной, и там повесили большой и плотный занавес, чтобы закрыть это окно-стену.

© РИА Новости, Алексей Филиппов | Перейти в фотобанк

Вид на Трамп-тауэр в Нью-Йорке

Я вошел туда вместе с директором ЦРУ, с директором АНБ и с директором национальной разведки. Мы стали дожидаться избранного президента. Маленький конференц-зал, он показался мне каким-то обыкновенным и заурядным. Спустя несколько минут вошел он, избранный президент Трамп, вошел вместе с новым вице-президентом и со своей командой национальной безопасности.

Они группой уселись за стол. Часть из них села рядом с нами, а другая часть напротив. У меня за спиной был занавес. Директор Клэппер вел встречу, делая это точно так же, как и за день до этого на Капитолийском холме с участием президента Обамы.

— Вы впервые встретились с Дональдом Трампом. Какое у вас сложилось впечатление?

— Мне показалось, что он выглядит точно так же, как и на телеэкране, разве что он показался мне менее рослым, чем в телевизоре. А в остальном он был точно такой же. Почему я это говорю? Потому что большинство людей на экране выглядят иначе, чем в жизни. Не знаю, хорошо это или плохо, но он выглядел точно так же, как и на экране.

— То есть?

— У него — большое впечатление производили его тщательно зачесанные волосы, казалось, что они все его. Признаюсь, я смотрел на них довольно пристально и подумал: «У него по утрам уходит уйма времени на прическу, но она впечатляет». Галстук у него был слишком длинный, как всегда. Вблизи он казался немного оранжевым, и у него под глазами были такие маленькие белые полумесяцы — думаю, от очков для солярия. А в остальном он выглядел точно так же, как и на экране телевизора, так мне показалось.

— Вы даже заметили, какого размера у него ладони?

— Да. Я пишу об этом в своей книге, потому что стараюсь быть честным, и потому что кое-кто высмеивает его за размер рук. Подробности я не помню, помню лишь, как пожал ему руку, и мне показалось, что ладони у него обычного среднего размера.

— А потом был брифинг. Что вы им рассказали, какова была их реакция?

— Директор Клэппер все изложил, как я уже говорил, сделав это точно так же, как и на встрече «банды восьми». «Вот что попытались сделать русские. Они попытались навредить нашей демократии, навредить Хиллари Клинтон, они попытались добиться вашего избрания». Мы… он говорил об этом вполне конкретно. «Мы не проводили анализ американской политики, потому что разведывательное сообщество этим не занимается», — сказал Клэппер.

«Мы не обнаружили никаких последствий для подсчета голосов, и мы не можем представить свое мнение о том, повлияли ли как-то усилия русских на результаты голосования». Он все это изложил, и президент Трамп задал свой первый вопрос — избранный президент Трамп задал свой первый вопрос. Он попросил подтвердить, что никакого воздействия на выборы это не оказало.

Директор Клэппер объяснил еще раз. «Нет, мы не проводили такой анализ. Мы не выявили российских манипуляций с подсчетом голосов. Мы не проводили анализ эффективности их усилий по воздействию на голосование, по изменению настроений электората».

А потом, к моему удивлению, беседа пошла о пиаре, о том, как команде Трампа позиционировать то, что она может сказать об этом. Они прямо в нашем присутствии заговорили о черновике пресс-релиза. Меня это просто поразило, ведь разговор еще не был закончен.

Разведывательное сообщество занимается разведкой, Белый дом занимается пиаром и политтехнологиями. И как я объяснил в своей книге, болезненный урок иракской войны состоит в том, что смешивать эти две вещи нельзя. Мы даем факты, а потом уходим, и вы сами решаете, что рассказать о них людям, и надо ли вообще что-то рассказывать. Но они сразу перешли к этому, начали обсуждать, что об этом рассказать.

— Вас также удивило то, о чем они не спрашивали.

— Очень. Никто, насколько я помню, не задал вопрос: «Чего дальше ждать от русских?» Вы руководите страной, которую атаковал противник, и вы не задаете ни единого вопроса типа «Что они сделают еще, и как мы можем это остановить? Что нас ждет в будущем? Ведь мы отвечаем за безопасность в нашей стране». Ничего этого не было. Ничего. Только одно: «Что мы можем сказать о их действиях, и как это отразилось на только что прошедших выборах?»

<…>

— Вы не думали, что вам следует что-то сказать?

— Наверное. Я… я думаю, это разумный вопрос. Я должен был сказать: «Эй, господин избранный президент. Мы, руководители разведывательного сообщества, пришли сюда не за этим». Да, это логичный вопрос. Почему я ничего не сказал? Надеюсь, это очевидно, я… мы только что заявили ему: «Русские пытались помочь вам победить на выборах».

А еще я собирался остаться и поговорить с президентом на тему утверждений о его похождениях с проститутками в Москве. Я тогда подумал, что мне следует сосредоточиться на этом. Поэтому я не стал… Не знаю, осознанно ли я промолчал. Я не особо задумывался об этом, о том, надо ли преподнести им урок, как взаимодействовать с разведывательным сообществом.

— Как вам кажется, тот брифинг убедил президента, что русские вмешивались в выборы?

— Я не… я не знаю. Не думаю, что это так, с учетом того, что он сказал позже, с учетом того, что он говорил о разведывательном сообществе впоследствии. Мне кажется, это убедило сотрудников его аппарата, а что касается его самого — я так не думаю.

<…>

— Когда мы остались вдвоем, я рассказал ему о подозрениях, что он в 2013 году во время поездки на конкурс «Мисс Вселенная» был с проститутками в московском отеле, и что русские сняли этот эпизод. Когда я начал говорить об этом, он довольно резко оборвал меня и заявил: «Я похож на человека, которому нужны шлюхи?»

Я полагал, что это вопрос риторический, и поэтому не стал на него отвечать. Я просто продолжил свой рассказ и объяснил: «Сэр, я не говорю, что мы это вам приписываем, я не говорю, что мы этому верим. Мы просто подумали, что вам важно об этом знать». Затем я сказал: «Одна из задач ФБР — защищать президента от принуждения. Если есть такие попытки, мы проводим защитный брифинг и даем знать человеку, который может стать объектом такого принуждения, что все это значит, и как надо действовать, как защититься от противника».

— А вы сказали ему, каково ваше мнение на сей счет: правда это или нет?

— Я сказал: «Мы это не утверждаем, я не говорю, что верю в эти заявления, я не приписываю вам эти действия». Я никогда не говорил, что не верю в это, потому что я не мог сказать ни да, ни нет. Однако я сказал: «Я не говорю, что мы этому верим». Или я мог использовать фразу «Мы не относим эти утверждения на ваш счет».

— Насколько подробно вы все рассказали?

— Думаю, настолько подробно, насколько это было необходимо. Я не стал вдаваться в такие подробности, как… как люди мочатся друг на друга. Я просто подумал, что с моей стороны достаточно странно рассказывать новому президенту США о проститутках в московском отеле. Поэтому некоторые детали я пропустил. Мне показалось, что я рассказал ему вполне достаточно, чтобы он понял суть материала и взял это себе на заметку.

— И какое у него было выражение лица?

— Он сразу перешел в оборону, пустился в… по непонятным мне причинам начал перечислять имена женщин, которые обвиняли его в том, что он их неподобающе трогал, что он к ним приставал. Трамп доказывал, что не делал ни того, ни этого.

Меня беспокоило то, что разговор закончится ничем, потому что он вел себя так, будто бы мы начали против него расследование и пытаемся выяснить, что у него там было с проститутками в Москве. Тогда я начал разговор по существу, сказав, что мы не ведем против него расследование. Я добавил: «Нам это небезразлично, и мы хотим, чтобы вы знали, что такие утверждения существуют».

— Вы поверили его опровержениям?

— Я не… я не знаю. Работа следователя состоит не в том, чтобы верить или не верить. Ты задаешь вопрос: «Какие у меня есть доказательства и улики? Какие доказательства указывают на то, что человек говорит правду или лжет?». Честно говоря, я даже не думал, что произнесу эти слова. Я не знаю, был ли нынешний президент США в 2013 году в Москве с проститутками, которые мочились друг на друга. Это возможно, но я не знаю.

— Насколько странным был тот брифинг?

— Он был очень странный. Не знаю, показался ли он странным избранному президенту Трампу, но я — у меня было очень странное ощущение. Я как будто поднялся вверх, посмотрел оттуда на происходящее и сказал: «Ты сидишь здесь и информируешь нового президента США о московских проститутках». И конечно же, в моей голове непрестанно звучал голос Джея Джонсона. Я вспоминал, как поднял брови президент Обама. Я просто хотел сделать дело и поскорее убраться оттуда.

— Вы сказали ему, что досье Стила финансировали его политические оппоненты?

— Нет. Я, как мне кажется, вообще не говорил про досье Стила. Я сказал ему просто о дополнительном материале.

— А он — он имел право знать об этом?

— Что исследование финансировали его политические оппоненты? Ответ на этот вопрос мне неизвестен. Вообще-то моя цель заключалась в другом, предупредить его о имеющейся у нас информации. Опять же, я довольно ясно выразился насчет того, правда это или нет. Важно, чтобы он знал об этом, как по контрразведывательным причинам, так и из-за того, что все это могло попасть в СМИ.

— И как все закончилось?

— Потом все закончилось довольно быстро. Когда я сказал ему, что мы не ведем против него следствие, он уже через несколько минут спросил: «Что-нибудь еще?» А я сказал: «Нет, сэр». Мы обменялись рукопожатием, и я вышел.

— Вас предупреждали, по крайней мере, некоторые люди из вашего аппарата, чтобы вы не говорили «Мы не ведем против вас следствие». А вы сказали. Это была ошибка?

— Это могло быть ошибкой. Главный юридический советник ФБР говорил: «Смотрите, по факту это правда, что мы не завели дело на избранного президента Трампа. Мы изучаем других людей» Но вместе с тем, он выдвигал следующие аргументы: «Вы не должны об этом говорить по двум причинам. Во-первых, когда расследование будет продвигаться, когда нам станет ясно, работал ли кто-то с русскими, предвыборный штаб неизбежно окажется в центре внимания. А кандидат всегда возглавляет предвыборный штаб, и поэтому нам неизбежно придется изучать и его тоже. И во-вторых, вы создадите необходимость вносить поправки. Но если вы скажете ему, что он под следствием, а ситуация изменится, вам не придется возвращаться и сообщать ему об этом».

— Прошло несколько дней, и все выплыло наружу.

— Да.

— «Баззфид» целиком публикует досье Стила — как вы и боялись. И тогда вам впервые позвонил президент Трамп.

— Да, верно. На следующей неделе СМИ, как вы сказали, опубликовали… все целиком, и президент Трамп позвонил мне в ФБР. Он был очень расстроен из-за этой утечки информации, и решил выразить свою обеспокоенность.

Я объяснил ему, что это… это не государственный материал. Что он подготовлен частными лицами, что ФБР за него не платило, что ФБР его не заказывало. «Как вы помните, сэр, мы говорили, что у СМИ есть эта информация, и что они собираются ее обнародовать. Поэтому это нельзя считать утечкой секретной информации. Она не была засекречена, и это не была государственная информация».

Тогда он пустился — я ничего не спрашивал его о проститутках — но он начал объяснять, что я-то должен знать, что все это неправда, что он поговорил с друзьями, которые были с ним, и вспомнил, что даже не ночевал в отеле, а просто переоделся там и отправился на конкурс «Мисс Вселенная».

Не знаю, правда ли это, но он так сказал. Сказал, что не ночевал в отеле, а сразу вернулся назад. И потом он добавил: «Есть еще одна причина, почему это неправда. Я гермафоб, у меня боязнь микробов. Я ни в коем случае не позволил бы людям мочиться друг на друга в моем присутствии». Меня это настолько удивило, что я даже чуть слышно засмеялся. Меня это просто поразило.

<…>

Помню, я тогда подумал, что весь мир сошел с ума. Закончив свои объяснения, о которых я не просил, он повесил трубку. А я пошел искать руководителя своего аппарата, чтобы сказать ему, что мир сошел с ума.

— На самом деле, он ночевал в Москве.

— Не знаю. Мне эти факты неизвестны. Но он сказал мне, что не ночевал.

— Итак, на тот момент у вас было два содержательных разговора с президентом. И в основном речь шла о его предполагаемой связи с проститутками в Москве.

— Да.

<…>

— Понимаю, это лишь предположения, но как вы думаете, что творилось у него в голове, о чем он думал? Вы дважды его информировали, вы дважды с ним беседовали. Мы знаем тему разговора. Вы говорили с ним о Москве. Он это забыл?

<…>

— Был прием в Белом доме, куда меня пригласили, и там он подошел ко мне, приблизился и сказал на ухо: «Я с нетерпением жду совместной с вами работы». Работали камеры, и весь мир, включая мою любимую семью, вообразил, будто президент США поцеловал человека, который помог ему победить на выборах.

Я имею кое-какое представление о складе ума Дональда Трампа. Поэтому могу высказать свою догадку. Мне кажется, он хотел утвердить свое превосходство и подгрести всех под себя.

Получается, что на приеме он обнял и поцеловал меня, сделав меня своим собственным директором ФБР. Он и директора секретной службы заставил стоять рядом с собой, как на выставке. И после этого мнимого поцелуя, который не был поцелуем, он попытался и меня поставить рядом с собой, как бы показывая: «Это мои люди».

А я отпрянул от него, как бы показывая: «Не стоит этого делать, не стоит». Про себя я думал: «Я же не самоубийца». Потом я начал отходить от него все дальше и дальше. Не знаю, может быть, я неправ, но мне кажется, он хотел сказать: «Это мои люди».

— Потом было приглашение на ужин <…> и он снова заговорил об этом золотом душе.

— Верно. Он поднимает этот вопрос и говорит, что хочет, чтобы я провел расследование и доказал, что этого не было. А потом он сказал нечто такое, что сбило меня с толку. Он заявил: «Знаете, даже если есть хотя бы один процент вероятности того, что моя жена считает это правдой, это ужасно».

А я… я тогда подумал: «Ну как такое возможно? Как твоя жена может подумать, что существует однопроцентная вероятность того, что ты был с московскими проститутками, которые мочились друг на друга? Я человек со множеством недостатков, но нет никаких шансов на то, что моя жена поверила бы в такое. Что же это за брак такой, что же это за муж, если его жена верит ему на 99%?»

Помню, я даже не слушал его, потому что у меня в голове вертелась одна мысль: как такое возможно? Когда Трамп начал говорить об этом, он заявил: «Я могу приказать вам провести это расследование». Я ответил: «Сэр, вам решать. Но надо быть осторожнее, потому что могут пойти разговоры, будто мы ведем расследование лично против вас. И второе: очень трудно доказать, что чего-то не было».

— Он с этим согласился?

— Он сказал, что подумает. А потом добавил: «Надеюсь, что и вы об этом подумаете».

<…>

— Знаете, поскольку речь зашла о досье Стила — вы говорили, что та информация о проститутках, она не подтверждена. Вы не знаете, правда это или нет. А как насчет остальной информации из досье? Она подтверждается? Этот документ заслуживает доверия?

— Ответ таков: я не знаю. Когда я ушел из ФБР в мае прошлого года, когда меня отправили в отставку, там шла работа по проверке этой информации — что исключить, а что включить. Эта работа продолжалась и дальше. Поэтому ответ мне неизвестен. Но источник заслуживает доверия.

Как я уже говорил, главная посылка досье нашла свое подтверждение. Русские пытались повлиять на выборы, и были некие связи между людьми из штаба Трампа и русскими. В частности, была информация о Пападопулосе, положившая начало расследованию ФБР.

— Таким образом, к моменту вашего ухода из ФБР связи между штабом Трампа и Россией подтвердились?

— Могу сказать лишь одно — работа шла, работа продолжалась, началось расследование, так как появилась инф… надежная информация о том, что Джордж Пападопулос вел разговоры о получении информации от русских. Наверное, это все, что я могу сказать в данный момент.

— Теперь о том известном интервью Трампа…

— Да. Это было перед игрой Суперкубка. Я не задавал никаких вопросов, но президент говорил об этом, он дал ответ Биллу О'Рейли, за что подвергся острой критике со всех сторон политического спектра. Отвечая на вопрос, он сказал, что уважает Владимира Путина, а потом добавил: «Это не значит, что я с ним полажу».

© РИА Новости, Михаил Климентьев | Перейти в фотобанк

Президент РФ Владимир Путин и президент США Дональд Трамп в перерыве рабочего заседания на саммите АТЭС

А Билл О'Рейли сказал: «Но он убийца». А президент ответил, и его ответ по сути дела свелся к следующему: «Мы тоже убийцы. Вы думаете, наша страна невинна?» Я забыл точные слова, но суть именно в этом. И этот знак морального равенства между нашим государством и путинскими бандитами, это вызвало большой скандал.

Президент во время своего монолога на том ужине сказал, что это был хороший ответ, что иначе он поступить не мог, что вопрос был трудный, и он дал лучший ответ. И так далее. Что мы втайне все с этим согласны.

Услышав это во время ужина, я подумал: этого нельзя допустить. Потому что этот был не трудный, а простой вопрос. А вторая часть ответа была ужасной. Он в один из моментов дал мне возможность вставить слово, когда сказал: «Вы согласитесь, это был хороший ответ».

— Президент хотел от вас услышать, что это был хороший ответ.

— Да. Фактически он утверждал, что это был хороший ответ, и добивался от меня подтверждения. Потом он хотел продолжить. Но я перебил его и заявил: «Господин президент, первая часть ответа была замечательной, но не вторая. Мы не такие убийцы, как Путин».

Когда я это сказал, атмосфера в комнате переменилась. Как будто тень легла на его лицо, и у него появилось такое странное, жесткое выражение в глазах. Я в тот момент подумал, что сделал нечто необычное. Затем все прошло, и встреча закончилась. Он поблагодарил меня, а Прибус проводил.

<…>

— Вы это видели воочию, и мы говорили об этом раньше. Почему президент Трамп так не хочет бросать вызов Путину?

— Я не знаю. Меня это удивляет и поражает. Я могу понять аргументы, почему президент США не хочет критиковать лидера другой страны. Потому что всегда есть веские причины для налаживания и улучшения отношений, даже когда лидер другой страны убивает собственных граждан и занимается нападками на вашу страну. Но так можно думать про себя. А в разговоре с директором ФБР, задача которого — отражать российские атаки, президент мог бы и признать, что это наш враг. Но я этого не увидел, не видел ни разу. Поэтому причины мне неизвестны. Я действительно не знаю.

— Как вы думаете, у русских есть что-то на Дональда Трампа?

— Мне кажется, это возможно. Я не знаю. Я никогда не думал, что скажу такое о президенте Соединенных Штатов, но такое возможно.

— Поразительно. Вы не можете сказать наверняка, что русские не в состоянии дискредитировать президента Соединенных Штатов?

— Это поражает, и об этом очень не хочется говорить, но это правда. Я не могу этого сказать. Я всегда думал, и по-прежнему думаю, что такое маловероятно, и я с большой долей уверенности могу сказать, что такое было невозможно с другими президентами, с которыми мне приходилось иметь дело. Но здесь я не могу этого сказать. Это возможно.

<…>

— По поводу генерального прокурора…

— Мы думали, и думали правильно, что он возьмет самоотвод, и не будет заниматься ничем, что связано с Россией. Другой вопрос — надо ли говорить человеку, выступающему в качестве заместителя генерального прокурора, который занимается этим делом временно? Мы решили, что это нецелесообразно, что надо дождаться нового человека. А уже потом министерство решит, что делать со всем этим материалом о России.

— А если бы президент вас не уволил?

— Ну, тогда мы получили бы какие-то указания, как нам вести расследование российского вмешательства, а потом решили, что можно сделать, чтобы подтвердить это. Что с этим делать. Но моя отставка определенно все ускорила.

— Что вы думали в тот день, покидая Овальный кабинет?

— Что произошло нечто очень важное, и что у меня в очередной раз возникло это странное чувство. Ведь президент только что вышвырнул генерального прокурора и попросил меня прекратить уголовное расследование. Мир продолжал сходить с ума.

— Потом он опять позвонил — пару недель спустя. Следующий звонок был — своего рода проверочным. Правильно?

— Да. Я же говорил, что мир сошел с ума. Я собирался сесть в вертолет, и в этот момент позвонил президент, чтобы… Он этого не сказал, но я услышал это в его голосе: «Эй, в чем дело?» Он хотел выяснить. Он сказал: «Как ваши дела?» А я ответил: «Прекрасно, сэр. А как вы?» Это была проверка.

— И было это 1 марта. Вы когда-нибудь задумывались, чем был вызван тот телефонный звонок?

— Нет, не задумывался.

— Потом он позвонил вам еще раз — это было 30 марта. Он был в большей степени взволнован…

— Да.

— Почему?

— Две причины. Главное — были слушания, где я по указанию Министерства юстиции впервые подтвердил, что мы начали контрразведывательное расследование, дабы понять, сотрудничали ли с русскими американцы из предвыборного штаба Трампа. Совершенно очевидно, что это привлекло его внимание.

А еще — еще было множество новостей о расследовании российского вмешательства. Так что он звонил, чтобы выразить своей недовольство всем этим и сказать, что это мешает ему заключать сделки для своей страны. Трамп хотел снять завесу, он сказал — «убрать тучу». Президент хотел, чтобы я рассказал, что он не под следствием.

— Если он не был под следствием, о чем вы ему сказали, то почему бы не сказать об этом всей стране?

— Ну, потому что юридический советник ФБР беспокоился обо мне. Если я скажу, что избранный президент Трамп не под следствием, это может ввести в заблуждение, если потом что-то изменится и придется вносить поправки. И еще, где ограничивающий принцип? Если тебя спрашивают, не под следствием ли вице-президент, ты должен давать ответ?

А если тебя спросят, не под следствием ли генеральный прокурор, ты должен давать ответ? Где — где предел? Поэтому Министерство юстиции подумало и решило, что в связи с моими показаниями оно разрешает мне сказать лишь то, что идет следствие, не говоря, кто находится под следствием. Но они сделали кое-что еще. Они поручили мне рассказать руководству разведывательного сообщества, кто именно находится под следствием, что весьма необычно, назвать имена американцев, среди которых президента не было.

— Вы не думали о том, чтобы собрать улики против президента?

— Из-за противодействия… из-за возможного противодействия правосудию я думал об этом. И продолжал считать убедительными аргументы главного юридического советника ФБР, который говорил, что нам придется расследовать действия президента. Даже моя беседа с ним о Флинне, в ней было потенциальное препятствование правосудию. Ну, можно сказать, что это совсем не то, что это не расследование российского влияния. Но была убедительная сила в аргументах о том, что нам неизбежно придется взглянуть на его поведение и действия, поскольку он глава этого штаба.

— Какое-то время они предпринимали попытки построить башню в Москве.

— Да.

— 11 апреля. Последний телефонный звонок.

— Да. Это было продолжение, и как мне кажется, это был единственный разговоры без преамбулы о том, какой я замечательный и как это великолепно. Он сразу начал выражать свое неудовольствие, спросив: «Итак, что вы сделали по поводу моей просьбы снять завесу и рассказать, что я не под следствием?»

Я объяснил, что передал его просьбу исполняющему обязанности генерального прокурора, и что он пока ничего не ответил. Это — это вызвало у него большое недовольство. Потом я объяснил, как это должно быть. Его юридический советник из Белого дома должен связаться с Министерством юстиции, если он хочет выяснить. Ему следует обратиться с просьбой. Больше он со мной не разговаривал.

— Получается, он думал, что между вами есть уговор. Он сделал вас директором ФБР, сохранил вам эту должность, и поэтому вы в долгу перед ним. Потом была пятница, 9 мая, когда ваш срок пребывания в должности директора ФБР — прошу прощения — закончился.

— Да. Я был в Лос-Анджелесе, в отделении ФБР в Лос-Анджелесе. Мы тогда устраивали мероприятие по набору.

— И что там произошло?

— Я занимался тем, что делал много-много раз во время таких посещений. Ходил, всех лично благодарил. Там была группа сотрудников, у которых не было своих столов, они были из службы режима и безопасности и из службы связи. Все они собрались в большом центральном зале, а я говорил с ними.

В задней части зала там висят телевизоры. А я стоял в центре, благодарил их за службу в ФБР, объяснял, что у каждого есть своя миссия, что они не какие-то второстепенные люди. И тут я увидел на одном из экранов надпись: «Коми уходит в отставку».

— Уходит в отставку?

— Именно так, уходит в отставку. В ФБР есть много чего замечательного, и одна из таких замечательных вещей — это любители розыгрышей, пранкеры. Вот я и подумал, что это шутка кого-то из моих сотрудников. Я поворачиваюсь к ним и говорю: «Кто-то неплохо над этим потрудился». А потом продолжил разговор.

А потом надпись на экранах поменялась, и другие каналы выдали другую информацию: «Коми отправлен в отставку». Я смотрю на экраны, и аудитория видит, как меняется мое выражение лица. Люди следят за моим взглядом и начинают смотреть на экраны. Я тогда сказал: «Не знаю, правда это или нет. Но я выясню».

«Но от этого ни капли не изменится то, что я хочу вам сказать». И я закончил свое выступление о задачах ФБР, о том, что каждый должен вносить свою лепту. Я поблагодарил людей за работу, пожал всем руки и пошел выяснять, уволили меня или нет, потому что я не ожидал никакой отставки.

— А кто вам сказал?

— Моя помощница Алтия Джеймс (Althea James). На Пенсильвания-авеню действительно пришел посыльный с письмом от президента. Она послала кого-то вниз, взяла письмо, отсканировала его и направила мне по почте. На это ушло примерно полчаса. В письме говорилось, что я отправлен в отставку «с настоящего момента».

— Вы тогда понимали, могли понять последствия своего увольнения?

— Нет, я на какое-то время просто остолбенел. И подумал: «В отставку? Меня? Это какое-то безумие». Я веду следствие о российском влиянии, пытаясь выяснить, не вступал ли кто-то из окружения Трампа в сговор с русскими, не было ли между ними какой-то координации действий. Это же бессмыслица. И причины, которые они выдвинули, они тоже нелепы, это чистой воды притворство.

Но я тогда как будто оцепенел, думая про себя: «Что ж, президент вправе меня уволить, и мне теперь надо думать о том, чему посвятить остаток жизни». Я пытался выбросить это из головы, думал, что надо будет отоспаться, больше общаться с женой и детьми. К реальности я начал возвращаться только в пятницу утром, когда президент после моей отставки написал в твиттере: «Джеймс Коми, лучше надейся на то, что записей наших бесед нет».

<…>

— Президент также… несколько раз назвал вас в Твиттере лжецом.

— Да.

— И что?

— А что я должен был сделать? Люди сами должны составлять мнение о других людях. Когда ты оцениваешь свидетелей, ты всегда задаешь вопросы. Каковы основные факты? Какие они? Какая у них манера поведения, привычки, характер? Нет ли противоречий в их показаниях? Задокументировал ли ты их? Но о себе я такие вопросы задать не мог.

— На следующий день после вашей отставки президент встретился в Овальном кабинете с российским министром иностранных дел. Назвал вас чокнутым. Сказал, что теперь давление сброшено, давление на него. Что вы подумали, когда услышали это?

— Я был удивлен. Прежде всего, что русские делают в Овальном кабинете? Как контрразведчик я подумал, что это безумие, он беседует с ними один, нет ни одного американца. И второе. Притворство постепенно исчезает, тает. Ну, это насчет того, что меня уволили из-за неправильного ведения расследования против Хиллари Клинтон, по делу об электронной почте. Вот суть того, что я подумал.

— Вы говорите, что заместитель генерального прокурора, который сегодня ведет следствие по делу о российском вмешательстве, вы говорите, что его доводы в пользу вашей отставки это только предлог, и что притворство исчезло, растаяло. Так может ли американский народ с доверием относиться к человеку, который руководит расследованием российского вмешательства?

— Да, в этом смысле да. Прежде всего, американский народ может полностью доверять Роберту Мюллеру. Я знаю его, я наблюдал за его работой… Он не станет становиться ни на чью сторону. Для него главное — это правда.

— Если президент Трамп попытается уволить Роберта Мюллера, что это будет означать?

— Надеюсь, это станет сигналом тревоги, указанием на то, что нанесен самый серьезный удар по власти закона. Это будет намного важнее всего того, чем занимается наша страна, демократы, республиканцы. Это будет важнее обычной политической борьбы. Речь идет о ценностях нашей страны и о верховенстве права. И если приверженцы наших партий не смогут должным образом оценить уровень опасности, не смогут дать отпор, это будет вечный позор.

— Как вы думаете, заместитель генерального прокурора выполнит этот приказ?

— Нет, вряд ли. Учитывая его обращение со мной… Следя за расследованием Мюллера… он имеет возможность хотя бы частично восстановить свою профессиональную репутацию. Я… я в высшей степени убежден, что он откажется подчиниться такому приказу.

— А если Роберт Мюллер решит возбудить судебное дело, вы выступите свидетелем обвинения?

— Конечно, если он меня попросит. Я свидетель, который может дать показания об обстоятельствах дела. Это относится — я уверен в этом — к препятствованию следствию. Не знаю, к чему это приведет, но — да, я выступлю в качестве свидетеля. Такое возможно.

— Вы читаете газеты. Вы следите за ходом расследования. Считаете ли вы, что связанные с президентом Трампом люди вступили в сговор с русскими?

— Если честно, то я не знаю ответ на этот вопрос. Мы пытались выяснить это в свое время. Помогал ли кто-нибудь русским, сговаривался ли с ними? Дыма было много, это несомненно. А есть ли огонь? Я занимался этим недостаточно долго, так что не знаю.

— Вы пишете, что президент Трамп аморален, не привержен правде. Дональд Трамп непригоден быть президентом?

— Да. Но не в том смысле… я часто слышу, как люди говорят об этом. Я не верю, что он умственно отсталый, или что у него слабоумие в ранней стадии. Мне он кажется человеком со средним уровнем интеллекта, следящим за ходом разговора и понимающим, что происходит. Я не думаю, что он по состоянию здоровья не годится в президенты. Я думаю, он морально непригоден быть президентом.

Я думаю, что лесной пожар пройдет, а мы станем лучше и сильнее, как это было после предыдущего лесного пожара — Уотергейта. Он привел к перебалансировке власти между ее ветвями. Мне кажется, мы еще увидим это. И я думаю, что благодаря этому мы станем лучше.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578331 Джеймс Коми


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323

Герфрид Мюнклер о конфликте в Сирии: В какой-то степени хорошо, что русские участвуют в этой войне

Это похоже на то, как родители избивают собственных детей: политолог Герфрид Мюнклер критикует поведение западных стран в ходе сирийского конфликта. По его словам, им следовало бы поговорить с Путиным об интересах, которые преследуют различные стороны.

Томас Джордан (Thomas Jordan), Süddeutsche Zeitung, Германия

С 2011 года в Сирии бушует война. В боях так или иначе участвуют военные из США, Франции и Великобритании, а также из России. Кроме того, свои элитные подразделения отправил в этот регион Иран, на что не замедлил отреагировать его злейший враг Израиль. Сирийское общество глубоко расколото. Силы оппозиции воюют против войск президента Башара Асада. Ситуация в Сирии запутана и сложна, как никакой другой конфликт последних десятилетий. Политолог Герфрид Мюнклер (Herfried Münkler) в своей новой книге обратился к теме Тридцатилетней войны. Он сравнил ее с нынешним конфликтом в Сирии, по крайней мере, по количеству участвующих в ней сторон и по сути самого конфликта.

Süddeutsche Zeitung: На днях в Люксембурге состоится совещание глав МИД стран — членов ЕС по теме Сирии. Каковы шансы, что на нем удастся согласовать какой-либо следующий шаг?

Герфрид Мюнклер: В оперативном плане я не ожидаю какого-то прогресса. В последние дни в конфликте вновь появился дополнительный компонент — произошла конфронтация между русскими и американцами. Европа же в отношении Сирии не играет сколько-нибудь заметной роли. Думаю, что в краткосрочной перспективе ввиду сложности конфликта ничего особенного ожидать не приходится.

— Можно ли вообще разрешить такой сложный конфликт, как в Сирии, политическими средствами? Или военной интервенции рано или поздно не избежать?

— Зачастую ожидания от военных решений бывают завышены. Тем самым проблемы не решаются, а лишь еще больше усугубляются. Посмотрите, что происходит в Сирии.

— Вы имеете в виду последнюю атаку США и их союзников на предприятия по производству химического оружия? Германия изначально заявила, что не будет в ней участвовать.

— Правильное решение, потому что этот военный удар не имел вообще никакого стратегического смысла, а лишь преследовал цель проучить Асада. Это было похоже на поведение рассерженных родителей, избивающих собственных детей. Но станут ли дети от этого более воспитанными или более умными — большой вопрос.

— Вопрос по поводу вашей книги: что, по вашему мнению, общего имеют Тридцатилетняя война и конфликт в Сирии?

— В Европе в 1618 году сложилась такая же ситуация, как сейчас в Сирии: во-первых, имел место внутриполитический конфликт в рамках борьбы за власть — кому принадлежала власть? Кому-то одному и его окружению — или более обширной группе? В Праге богемской знати, а в Сирии гражданскому обществу? Во-вторых, к этому добавился межконфессиональный конфликт: тогда между протестантами и католиками, а сейчас между суннитами и шиитами.

В-третьих, речь идет о переносе государственных границ, которые кто-то считает случайными, кто-то установленными династически, а кто-то определенными Западом. И в-четвертых, речь идет о том, какая сила правит всем регионом. Если стороны стремятся к стабильному миру, то надо разобраться с этими четырьмя аспектами — вести переговоры и искать компромиссы. А потом еще посмотреть, чтобы эти компромиссы в этих четырех аспектах не блокировали друг друга.

— Вы обозначили чрезвычайно сложную модель международного баланса интересов. Кто мог бы воплотить ее в жизнь?

— Примерно в 1643-1644 году различные силы, участвовавшие в войне, осознали, что победить в ней невозможно. И тогда они стали выступать с различными инициативами.

— Каким образом это применимо к нынешней ситуации в Сирии?

— Можно предположить, что европейцы в состоянии оказать определенное влияние на Саудовскую Аравию, а немцы, возможно, на Иран. Возможно, кто-то начнет говорить с русскими, а может быть, кто-то независимо от принимающих участие в войне сторон попробует «прощупать почву» на предмет того, как себе представляют будущее отдельные политические партии. Каким, по их мнению, должен быть порядок не только в Сирии, но и на всем Ближнем Востоке — ведь на территории от южной границы Турции до Йемена и от Месопотамии до самой ливийской пустыни тоже запросто может 30 лет идти война, и никто не может точно сказать, прекратится ли она тогда или нет. Чем раньше удастся погасить конфликт и решить вызванные им проблемы, тем будет лучше.

— Как, по вашему мнению, можно добиться того, чтобы Россия и Запад вновь сели за стол переговоров?

— В какой-то степени даже хорошо, что Россия участвует в этой войне. Потому что она гораздо больше может влиять на Асада, чем Запад. Запад может лишь вводить против него санкции и обстреливать ракетами, а Россия — сторона, имеющая определенные интересы. А интересы — это нечто такое, из-за чего люди намного чаще соглашаются на переговоры. Например, о сферах влияния. Потому что с русскими можно говорить на таком уровне, на котором вопросы ценностей не играют главной роли — с такими холодными и расчетливыми людьми, как Лавров или Путин, можно говорить лишь об интересах. А вот когда речь заходит о ценностях, компромиссы практически невозможны.

— Вы предлагаете сделку с Россией ради урегулирования сирийского конфликта?

— А как можно убедить людей, что им следует сесть за стол переговоров? Думаю, что средства, использованные до сих пор, были не слишком убедительными. Что с русскими нужно говорить о некой системе взаимных поощрений, а не продолжать грозить им санкциями. Эта линия более гибкая и имеет больший стратегический размах.

Так же, как ЕС в свое время договорился с Эрдоганом об укреплении турецких границ, сейчас надо договариваться с русскими. Потому что в обозримом будущем именно в их руках будет находиться ключ к изменению ситуации. А тот, у кого нет соответствующей стратегии, выйдет из игры.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая

Олигархи и санкции. Как давление Запада изменит отношения крупного бизнеса и власти

Татьяна Становая

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей

Новые санкции США, затронувшие не только чиновников, но и крупных российских бизнесменов, включая Олега Дерипаску и Виктора Вексельберга, стали одним из самых болезненных ударов для России с самого начала санкционного противостояния. Их последствия затронут многие сферы российской действительности: бюджетную и налоговую политику, процессы распределения собственности, отношения власти и бизнеса, макроэкономические параметры, а также окажут влияние на социальное самочувствие населения. Однако помимо этих прямых последствий, введенные санкции, как, впрочем, и вся санкционная политика США, будут иметь косвенные политические последствия, которые окажут сильнейшее влияние на перегруппировку сил внутри российской элиты.

Новый олигархат

Показательно, что именно сейчас, когда российский бизнес столкнулся с санкционными рисками, в обиход и российских, и зарубежных наблюдателей вернулся термин «олигарх». Как известно, Владимир Путин начал войну с олигархами еще в первые годы своего правления: в 2000–2003 годах были установлены негласные правила игры, по которым крупный бизнес должен был стать не просто политически лояльным, но и добровольно отказаться от влияния на политически значимые для Кремля темы.

Обсуждать с властью можно было вопросы налоговой и бюджетной политики, преференции и прочие «рабочие вопросы», но категорически запрещалось поднимать такие сюжеты, как конституционная реформа, отношения России и Запада, права человека, свобода слова и прочее. Все, что имело отношение к перераспределению власти, а не собственности.

Дело ЮКОСа должно было продемонстрировать всю серьезность намерений Кремля добиваться так называемой социальной ответственности бизнеса – еще один известный термин из первого срока Путина, означающий готовность предпринимателей признать примат политических (государственных) интересов над своими собственными.

С тех пор с олигархами, то есть фигурами, которые имели возможность и волю к использованию своего финансово-экономического ресурса для влияния на политические процессы, в России было покончено. Все выходцы из 90-х годов, сформировавшие свое состояние при Борисе Ельцине, превратились в обычных предпринимателей, вынужденных сохранять дистанцию от власти.

Но процесс оказался сложнее: адаптация бизнеса 90-х к новой реальности привела к заметной дифференциации внутри предпринимательского сообщества и параллельной кристаллизации нового типа уже путинского олигархата. Сегодня в России можно с уверенностью говорить о принципиально ином качестве и составе олигархии, чем в 90-е, а американские санкции вместе с внутриполитическими трендами могут дать импульс новым процессам перераспределения собственности, в основе которых окажутся уже приоритеты государства, а не экономики.

Только бизнес

Значительная часть российского бизнеса, сформированного в 90-е годы, с наступлением эры Путина предпочла выполнить требования новой власти дословно: политикой не заниматься, вести себя тихо, но при этом не проявлять излишней «патриотичности». Когда вставал вопрос о выделении финансовых ресурсов на политически значимые проекты (например, на молодежную организацию «Наши»), деньги выдавались без дополнительных вопросов. Воспринималось это как своеобразная форма политического оброка, платы за стабильное положение и минимизацию рисков конфликта с государством. Такую стратегию избрала большая часть бизнеса, включая и весьма крупных предпринимателей, таких как Владимир Потанин, Михаил Фридман, Владимир Лисин, Вагит Алекперов и так далее.

Для путинской власти эта категория предпринимателей остается своего рода балластом 90-х годов, избавиться от которого невозможно, но и доверять им Кремль не торопился. Тут стоит подчеркнуть одну важную особенность восприятия Путиным и его, прежде всего силовым, окружением проблемы «первоначального накопления капиталов» олигархами из 90-х: приватизация считалась процессом несправедливым, а получение госсобственности горсткой бизнесменов – непоправимым следствием исключительной слабости российского государства ельцинского периода. Сам президент неоднократно выступал против пересмотра итогов приватизации, что, однако, вовсе не означает в его понимании автоматическую легитимность владения полученными активами.

Между этой категорией бизнеса и условным «коллективным Путиным» сложилось устойчивое взаимное недоверие: первые всегда опасались отъема собственности, а «коллективный Путин» – нелояльности. Бизнесмены из 90-х, генетически не связанные с текущими стратегическими интересами государства, видятся консервативному окружению Путина потенциальным союзником Запада.

Во время нарастающего санкционного давления именно эта категория оказывается самой уязвимой внутри страны. Во-первых, у этих бизнесменов нет прочных опор внутри путинского режима. Во-вторых, они располагают ресурсами и возможностями для активной коммуникации с западной аудиторией, пытаясь минимизировать для себя риски (достаточно вспомнить громкое предновогоднее интервью Михаила Фридмана). В-третьих, эта группа бизнесменов ведет себя как классический прагматичный «капиталист», цель которого – максимизация прибыли, а не подстраивание под политические нужды.

В результате получается опасное сочетание: когда есть много ресурсов, но мало политического влияния. В мирное время это было бы чревато разве что локальными последствиями, однако в военное время (а с точки зрения путинской элиты, страна находится в состоянии геополитической войны) у власти неизбежно возникает соблазн «восстановить справедливость» и мобилизовать ресурсы, которые, как ей кажется, пару десятков лет назад были распределены без учета государственных приоритетов. Это не значит, что начнется процесс пересмотра итогов приватизации, но условный режим осажденной крепости снижает барьеры на пути тех, кто «в интересах государства» может инициировать более эффективное, с их точки зрения, использование активов, оказавшихся под санкциями.

Союз капитала и власти

За последние 18 лет среди олигархов 90-х выделился особый слой предпринимателей, которые в качестве стратегии выживания избрали не только дословное следование правилам игры, но и формирование коалиций с близкими соратниками президента Путина. Тут можно назвать два ярких примера. Первый – Алексей Мордашов, который вместе с Юрием Ковальчуком и «Сургутнефтегазом» стал участником крупнейшей в России медиаимперии Национальная медиа группа. НМГ появилась в 2008 году и стала не просто влиятельным игроком во внутрироссийской информационной политике, но и примером эффективного союза капитала 90-х с путинским политическим ресурсом.

Еще один пример – Леонид Михельсон – единственный частный крупный предприниматель, уцелевший на газовом рынке России, где с приходом Путина к власти начался процесс поглощения и выдавливания «Газпромом» всех независимых производителей. «Новатэк», чья сделка по продаже блокпакета акций французской Total сорвалась в 2005 году, попытался приспособиться ко все более агрессивной среде с помощью частичной сдачи «Газпрому», получившему в 2006 году 19,9% акций независимого газового производителя. Однако гарантий сохранности не дало и это. Следующий шаг был сделан в 2009 году, когда партнером Михельсона стал товарищ Путина по кооперативу «Озеро» Геннадий Тимченко. С тех пор и отношения с иностранцами выстроились, и бизнес был выведен из-под политических рисков.

Такие бизнесмены сейчас тоже оказываются уязвимыми, но уже не из-за давления околовластных игроков, а из-за токсичности их политических партнеров. Тот же Тимченко был вынужден выйти из «Новатэка» (сохранив, правда, свою долю через Volga Group), минимизируя возможное влияние санкционного режима на работу компании.

Положение Мордашова в этом смысле, с одной стороны, лучше – Ковальчук не участвует в его металлургическом бизнесе. Но с другой стороны, сложнее – администрация Трампа выбирает мишени с учетом не только политических факторов. Главная жертва последних санкций – Олег Дерипаска – не имел крупных бизнес-партнеров из путинского окружения, но попал под удар из-за роли «Русала» на рынке алюминия в США.

Наличие политически влиятельного, приближенного к президенту партнера снижает интерес со стороны силовиков и помогает расширяться внутри страны (последний пример – покупка «Новатэком» госкомпании «Алроса»: сделку удалось провести, несмотря на сопротивление самого Игоря Сечина). Но чем сильнее будет санкционное давление, тем жестче будет проверяться на прочность союз друзей Путина с олигархами 90-х и тем уязвимее будет их бизнес-модель в глазах конкурентов и иностранных инвесторов.

Бизнес на службе

Еще одна наиболее интригующая группа российских крупных собственников – это ельцинские олигархи, ставшие путинскими бизнесменами: Олег Дерипаска, Роман Абрамович, Алишер Усманов и некоторые другие, кто сумел не только остаться частью бизнес-элиты, но и отличиться какими-то заслугами перед Кремлем. Всех их объединяет опыт совместного с Путиным урегулирования того или иного кризиса, решения каких-то общих задач.

Олег Дерипаска еще много лет назад, оказавшись в остром конфликте с США, досрочно встроился в антиамериканский тренд, гармонично совпав с настроениями в Кремле. Попытки достучаться до американской элиты (например, в вопросах получения визы) создавали проблемное поле, пересекающееся с президентским, и содействовали сближению политических и корпоративных интересов.

Свои заслуги перед Путиным имеет и Роман Абрамович. В свое время он сыграл политическую роль в деле ЮКОСа, в качестве особой политической повинности брал на себя развитие Чукотки, проявлял особый уровень патриотизма, финансируя российский футбол.

Привилегированное положение занимает и Алишер Усманов. Под его контролем находятся важные коммуникационные ресурсы внутри России (прежде всего «ВКонтакте»), отобранные когда-то у несговорчивых предпринимателей.

Эти бизнесмены имеют определенную политическую значимость персонально для президента, а значит, внутри страны они, вероятно, застрахованы от худших сценариев типа насильственного отъема собственности и тем более посадки. Однако определенная политическая значимость не равнозначна устойчивым благоприятным условиям. В психологии путинской элиты готовность предпринимателей оказывать услуги или участвовать в разрешении сложных политических проблем – разновидность государевой службы, а тут могут как помиловать, так и разжаловать.

Как Кремль будет спасать эту категорию бизнесменов, попавших под санкции, мы узнаем очень скоро на примере Олега Дерипаски. В любом случае потенциальный масштаб такой помощи весьма ограничен: чем больше будет компаний, попавших под санкции, тем сложнее будет применять его универсально, в отношении всех.

Обсуждаемые сегодня механизмы создания внутренних офшоров, освобождения от налогов, предоставления кредитов не могут применяться в масштабах всей экономики. Поэтому и появляется альтернатива – перераспределение собственности в пользу государства или хозяйствующего субъекта – условного агента государства. Политическая значимость таких бизнесменов, как Дерипаска, может гарантировать учет их базовых интересов, но вовсе не сохранность и тем более успешность бизнеса после санкций.

Олигархи по-путински

Все упомянутые бизнесмены в той или иной степени – выходцы из 90-х. Тот самый ельцинский олигархат, который при Путине превратился просто в крупных собственников, пытающихся приспособиться к новой политической реальности, сохранить и приумножить свои активы, выведя их из-под внутриполитических рисков. В этом плане пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прав, когда говорит, что в России больше нет олигархов, ведь под олигархами, как правило, понимают именно бизнесменов ельцинской эпохи.

Однако за последние 18 лет в России сформировался и новый олигархат, представленный близкими соратниками президента, которые получили в управление крупные активы, фиксирующие их особое положение внутри российской элиты. Этот тип олигархов функционирует в весьма ограниченных условиях. Как правило, они не владеют активами, а лишь управляют ими (Игорь Сечин в «Роснефти», Сергей Чемезов в «Ростехе»). А если и владеют, то их доходы все равно полностью зависят от близости к государству и госкомпаниям, от обслуживания их интересов, выполнения госзаказов (Ротенберги, Тимченко, Ковальчуки).

Смена власти означает для них угрозу потерять активы и экономические возможности. Такая зависимость также подразумевает и ограниченность политического влияния. В отличие от олигархата 90-х годов, когда крупный бизнес прямо участвовал в принятии политических решений и даже определял их (например, при переизбрании Бориса Ельцина в 1996 году), нынешний окологосударственный олигархат имеет влияние лишь по ограниченному кругу вопросов и находится по отношению к власти в подчиненном положении.

Для путинских олигархов санкции могут стать даже не угрозой, а возможностью теснее прижаться к государству. Ключевой актив для этой категории не сами компании, которыми они управляют, а подключение к системе распределения благ со стороны власти. А там логика работает иначе: чем сильнее давление Запада, тем глубже может быть их интеграция в политические и государственные процессы. При этом для государства приоритетом будет оставаться не самочувствие путинских олигархов, а состояние крупных предприятий, неблагоприятное положение которых может привести к тяжелым социально-экономическим последствиям регионального или даже федерального масштаба.

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей.

Не менее важным процессом, чем спасение отдельных компаний, станет для государства купирование макроэкономических рисков: нестабильность на валютных рынках, инфляция, падение уровня доходов населения и прочие системные вызовы санкционного периода.

Главная дилемма будет заключаться в том, нужно ли либерализовать экономику и дать больше свободы хозяйствующим субъектам или передать все в руки государства. Логике экономического развития будет противопоставлена логика геополитического противостояния, запросу на реформы – приоритеты безопасности и контроля. Все это создает сильный соблазн поставить президента перед отчасти искусственным выбором между экономикой и государством. И если такой выбор в итоге будет обозначен, значит, по сути, он уже сделан и логика войны победила логику развития.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая


Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин

«После кризисов Россия стала терять свое место в мире»

Глава РСПП: бизнес ждет новое правительство и не торопится с инвестициями

Петр Нетреба

Предприниматели ждут поддержки от государства на фоне ужесточения санкций США. Соответствующие переговоры с премьер-министром Дмитрием Медведевым начались 30 марта и продолжились 12 и 17 апреля. Бизнес настаивает на предсказуемой экономической политике и очередном моратории на изменение налоговой системы до 2024 года, рассказал в интервью «Газете.Ru» основной участник этих переговоров, глава РСПП Александр Шохин.

— Насколько сильный «запас прочности» у российского бизнеса перед внешними вызовами? Почему последние санкции США, объявленные 6 апреля, и эскалация российско-американских отношений по сирийской проблеме не нанесли глубокую травму экономике?

— Внешние вызовы сказываются на российских компаниях по-разному. Разумеется, вся российская экономика страдает из-за чрезвычайно высокой неопределенности и волатильности рынков, связанных с действиями ряда иностранных государств и, в частности, США. Так, курс рубля за последние несколько дней сначала испытал десятипроцентную девальвацию по отношению к евро и доллару США, а затем частично отыграл падение. Существенно снизились индексы ключевых российских фондовых площадок. Так, с 6 по 12 апреля 2018 года индекс РТС снизился с 1236,5 до 1125,1 пункта, максимально опустившись за указанный период до 1083,5 пункта. За аналогичный период индекс Московской биржи опустился с 2281,2 до 2210 пунктов при минимальном уровне в 2090,9 пункта.

В результате в «водоворот» попали даже те компании, в отношении которых новые ограничения не были введены, но которые были в той или иной форме связаны с соответствующими секторами экономики.

Кроме того, из-за новых санкций существенно осложнился трансферт технологий из-за рубежа. Так что я бы не стал говорить о том, что последние санкции остались не замеченными российской экономикой, по крайней мере, в краткосрочном периоде.

Впрочем, на сегодняшний день в условиях высокой зависимости бюджетных поступлений от углеводородов подпадание под санкции металлургов сказывается на пополнении российского бюджета не настолько сильно, как было бы в случае распространения аналогичных ограничений на нефтегазовый сектор. Так, министр финансов Антон Силуанов в конце 2017 года прогнозировал долю нефтегазовых доходов в бюджете России в 2018 году в 37%.

Что касается отдельных компаний, то их устойчивость перед внешними вызовами и точечными санкциями связана со значимостью в их бизнесе внешних рынков в целом и рынков государств, введших санкции, в частности. Немаловажна и зависимость бизнеса от доллара США. Для попавших под санкции компаний исполнение контрактов в долларах будет крайне затруднено, если вообще возможно. Соответственно, особенно актуальной становятся задачи выхода на новые рынки и заключение контрактов в иных иностранных валютах или в рублях.

Кроме того, последние санкции привели к дополнительному росту неопределенности ввиду разрыва между реальной стоимостью акций попавших под санкции компаний в соответствии с рыночными условиями и показателями их деятельности, с одной стороны, и фактической оценкой компаний на основе спекулятивных действий и опасений рынка, с другой. При этом последние события не слишком сильно сказались на волатильности рынков сырья и продукции, производимой бизнесом, пострадавшим от санкций.

Это говорит о том, что после некоторого успокоения рынков цена акций компаний может постепенно вырасти. Соответственно, в выигрыше могут оказаться те инвесторы, которые не поддадутся панике и приобретут ценные бумаги российских компаний.

— Стоит ли сейчас относиться к задаче, повторно поставленной президентом, по увеличению экономического роста до среднемировых 3—4% как к реалистичной? Тем более, что эта задача ставилась неоднократно и ни разу не была выполнена. А к 2018-му году мы подошли с ростом всего 1,5%, что, скорее, похоже на стагнацию …

— Действительно, президент уже не первый и даже не второй раз ставит задачу о темпах роста. Еще в 2007 году, перед кризисом 2008 - 2009 годов, стояла задача догнать и перегнать по душевому ВВП Португалию и стать пятой экономической державой в мире. Многим из этих задач уже второй десяток лет. А после двух кризисов, 2008 — 2009 годов и 2015 — 2016 годов, Россия стала терять свое место в мировой экономике и торговле.

Но дело не только в цифрах. Мне кажется, более важно то, что президент в последнем послании Федеральному собранию акцентировал внимание, прежде всего, на необходимости технологического развития.

Хроническое отставание России в технологиях, какие бы темпы роста ни были, все равно не позволяет сохранить свое место и влияние в глобальной экономике, в глобальном разделении труда, в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Отсюда одновременно и такие добавки, если можно так выразиться, к этим макроэкономическим сюжетам: мы обязаны не только в экономике, но и в цифровизации управления, в подготовке кадров выходить на рубежи передовых стран. А для этого нужен рывок.

— Как его обеспечить?

— Еще десять лет назад можно было полагаться на углеводороды. И за счет этих ресурсов какие-то задачи можно было решать, потихонечку трансформируя экономику, снижая зависимость от экспорта нефти и сырья. Сейчас таких возможностей все меньше и меньше. Сырьевые экспортные товары, прежде всего, нефть, подешевели, и перспектив выйти на цифры, которые еще недавно казались незыблемыми, нет.

Ситуация нас подталкивает к тому, чтобы двигаться как можно быстрее. Прежде всего, это надо делать в высокотехнологичных производствах. Двигаться надо, основываясь на притоке инвестиций в основной капитал. Не случайно появилась еще одна задача — выйти на уровень инвестиций в основной капитал не ниже 25% ВВП. И здесь мы наталкиваемся на нашу традиционную проблему — уровень инвестиций у нас намного ниже уровня сбережений. То есть деньги в экономике, у населения есть, но инвестиций мало.

Поэтому необходимо создать условия для трансформации сбережений в инвестиции и на основе этого сделать рывок в экономическом росте. Эту задачу надо немного по-другому, может быть, переформулировать, чтобы было понятно, что речь не идет об установке роста в 1,5% ВВП или 3,8%. Это только внешний индикатор. По существу нужно, действительно, сделать рывок на основе более активного инвестиционного процесса.

Он, в свою очередь, возможен только на основе расширения пространства экономической предпринимательской свободы, на основе частной собственности и частной инициативы.

Если мы выстроим эту цепочку правильно, то выйдем на ту траекторию, которая нам позволит развиваться именно темпами между Германией и Китаем.

— Где можно взять деньги на инвестиционный рост: в федеральном бюджете, у корпораций или населения?

— Бюджет не должен быть основным инвестором, он должен быть соучастником процесса. Государство должно создавать нормальные условия для того, чтобы и население, и корпорации, и малый бизнес, а не только крупные компании и корпорации, инвестировали в развитие производства.

Наши исследования показывают, что бизнесу и населению не хватает уверенности в завтрашнем дне. Неясно, какая будет экономическая политика, будут ли повышаться налоги, будут ли страховые платежи оставаться страховыми или через бюджет будут приходить в виде неких пособий. Даже в чисто экономическом поле есть много развилок и вопросов, на которые пока нет ответов. Эти ответы нам обещают дать «как только — так сразу».

Вот, прошли выборы, пройдет инаугурация, будет сформировано новое правительство — и оно ответит на все эти вопросы. Коль скоро это так — можно подождать. Подождать и не торопиться с теми или иными проектами, планами развития компаний и так далее.

Многим корпорациям до сих пор непонятна не только конкретная конструкция тех или иных видов налогов, таких как, например, НДС или налог на прибыль. Разговоры о налоговом маневре подзатихли, но я думаю, что точка не поставлена. В мае эта дискуссия начнется, может быть, с новой силой. Но бизнесу до конца не понятны окончательные решения по донастройке налоговой системы, даже безотносительно к налоговым маневрам.

Возьмем неналоговые платежи. Мораторий некоторый на их повышение был объявлен. Тем не менее, креатив и федеральных, и региональных, и муниципальных органов власти, и бюджетных учреждений различного уровня таков, что можно обложить этими неналоговыми платежами бизнес так, что мало не покажется. Даже стабильность налоговой системы здесь не поможет. Не случайно, что бизнес последнее время сконцентрировал свой диалог с правительством именно на теме неналоговых обязательных платежей.

Например, те же экологические и утилизационные сборы. Мы понимаем, что экология важна. Но очень плохо, когда нет определенности в том, как соотносится экологическая компонента с фискальной. Если эти платежи будут переданы в Налоговый кодекс и будут администрировать ФНС, то это будет еще с большей очевидностью фискальным компонентом системы, нежели экологическим.

Далее, страховые взносы. Ликвидируют ли все страховые фонды, по сути дела, и будет эта система частью бюджетной? Или сохранится страховое начало в деятельности того же Фонда социального страхования? Что будет с накопительной пенсионной системой? Таких вопросов, к сожалению, очень много.

Последнее время мы часто упражняемся в разработке стратегических документов. Но окончательных ответов на многие, на первый взгляд, частные вопросы нет.

А таких частных вопросов так много, что это, вообще-то, превращается в системную проблему отсутствия предсказуемости экономической политики.

— До выборов президента многие ждали тот или иной вариант социально-экономической программы, а получили краткое поручение администрации президента разработать «национальные цели развития РФ на период до 2024 года». Как вы будете определять приоритеты?

— Это вы ждали. На самом деле, раньше середины мая 2018 года ждать этой программы не стоит. Экономическая программа действующего президента и одновременно кандидата в президенты не может быть чересчур конкретной. Слава богу, что в ней не было популистских обещаний решить те или иные вопросы, как предлагали другие его соперники по выборам.

Возьмем пример другого рода. Есть такой непредсказуемый президент Дональд Трамп. Он, действительно, импульсивный и непредсказуемый. Тем не менее, он одно из своих ключевых предвыборных обещаний реализовал, принял налоговую реформу, даже несмотря на то, что ее не так просто было провести через Конгресс. То есть даже наиболее чувствительные реформы можно быстро не только объявить, но и реализовать.

Честно говоря, мы хотели бы жить не в сослагательном наклонении. Мы не имеем права тратить время понапрасну. И так его много потеряли.

Кроме того, у нас пакет тех или иных реформ уже есть. Даже если взять наработки Центра стратегических разработок, то многие из них можно реализовывать с колес. Например, предложения по судебной реформе. Некоторые изменения в процессуальных нормах, в УПК, в КОАПе, в процессуальном кодексе Верховный Суд сейчас вносит в Госдуму. Безусловно, ничто не мешает еще дальше продвинуться на пути снижения правоохранительного давления на бизнес.

РСПП еще пару лет назад выдвинул такие предложения. Так, мы давно ставили вопрос о том, чтобы члены органов управления хозяйственных обществ применительно к уголовному преследованию рассматривались как предприниматели. Есть такая гуманная норма в законодательстве, что нельзя предпринимателей арестовывать до суда. Но в реальности предпринимателями оказывались индивидуальные предприниматели, предприниматели без регистрации юридического лица и так далее. Сейчас в Государственной Думе уже в первом чтении рассмотрен вопрос о поправках, согласно которым, председатели советов директоров и члены советов директоров, наблюдательных советов, члены правления будут приравнены к предпринимателям. Тогда их нельзя будет закрывать до суда, а придется использовать другие формы — домашний арест, залог или поручительство. Хотя понятно, что от новой формулировки до имплементации этой нормы дистанция огромного размера.

Мы также считаем, что надо больше использовать механизмы чисто фискального наказания. Если возмещается ущерб, платится штраф в бюджет, то по определенным составам преступлений надо освобождать от уголовной ответственности. Такая финансовая ответственность уже достаточно сильное наказание. Есть целый ряд других предложений, которые мы обсуждаем, в рамках созданной два года назад рабочей группы по мониторингу правоприменительной практики в отношениях бизнеса и правоохранительных органов. Если этот набор обсуждаемых и лежащих на поверхности предложений будет не только обсужден, но и доведен до поправок в законодательство, а эти поправки может внести президент, то их можно принять уже в рамках весенней сессии Думы. Это будет серьезный шаг в направлении создания большей определенности и предсказуемости деловой среды.

Безусловно, какие-то вещи нужно делать, если угодно, показательно. Я имею в виду не показательные процессы и возбуждение дел против членов списка российского Forbes. Я имею в виду показательные действия, например, по снижению доли государства в экономике. Но пока что мы видим, что доля государства в экономике все время растет. Так расчистка банковского сектора тоже привела к увеличению доли государства.

Конечно, мы видим заявления ЦБ, что все, по сути, национализированные через Фонд консолидации банковского системы банки будут продаваться. Но вопрос в том, кто их будет покупать. Иностранных инвесторов особо нет, и в ближайшее время, наверное, не будет. Стало быть, деньги нужно искать внутри. Но для этого должна быть определенность в том, что банковский бизнес будет доходным, перспективным и маржинальным. Выставить на продажу легко, а продать не так просто.

Поэтому очень важно государству определиться, что важнее, фискальная компонента от сокращения доли государства, от приватизации либо структурно-институциональная.

Мы считаем, что ожидания продать подороже привели к тому, что доля государства в экономике вдвое увеличилась. Кроме того, мы видим, что фискальный интерес реализовать очень сложно. Поэтому нужно идти через структурный интерес. Расширять поле частной инициативы и частного капитала. И за счет этого рассчитывать, что в будущем мы получим дополнительный эффект от сокращения расходов государства и бюджета на поддержку госкомпаний и в расчете на расширение налоговой базы. Такие демонстрации очень нужны как показатель того, что государство начинает двигаться в этом направлении.

— А нужна ли бизнесу реформа надзорных и карательных органов власти, например, создание аналога ФБР — структуры, совмещающей в себе функции СК, ФСБ и МВД?

— В конце 1991 года, когда развалился СССР и полномочия перешли к российскому правительству, возникла идея создать министерство государственной безопасности, слив МВД и остатки КГБ. Просуществовала эта объединенная конструкция очень недолго. Потому что сразу возникло ощущение, что это будет структура-монстр с концентрацией всей власти в одних руках.

И сейчас объединять в одном месте силовые функции достаточно опасно.

Но нужно ли держать в каждом правоохранительном органе свои следственные подразделения — это тоже вопрос. Можно говорить о необходимости большего прокурорского надзора за следствием. И, в этом смысле, считаю, что можно поддержать генерального прокурора Юрия Чайку, который недавно как раз говорил о том, что часть полномочий прокуратуре неплохо было бы вернуть, которые при реформе, связанной с созданием СКР, прокуратура потеряла.

Речь идет, прежде всего, о том, чтобы прокуратура представляла интересы государства, в том числе в судебном процессе. Когда я говорил о том, что в ряде случаев по экономическим преступлениям надо расширить перечень составов, при которых возмещение ущерба и штраф являются достаточным наказанием, здесь мы должны больше ориентироваться на оценку интересов государства. А так у нас обвинительный уклон: следователь начал, прокурор поддержал. Судье деваться некуда, лучше поддержать и тех, и других, а то, глядишь, следователь придет выяснять, почему судья такой добренький. В результате у нас нет в этой системе защиты интересов именно государства, а не конкретных ведомственных интересов. Может быть, какая-то реформа здесь в ближайшее время и имеет право на существование, но не в виде концентрации всех следственных действий в одних руках.

— Так ли остра, по-вашему, в бизнес-среде проблема наследования, как об этом говорят эксперты?

— Мы считаем, что многие элементы англосаксонского наследственного права не мешало бы инкорпорировать в российскую правовую систему. В частности, условное наследство. Когда наследство передается наследникам при условии, что они выполнят какие-то обязательства. Например, не распылять тот или иной пакет акций. Наше законодательство не позволяет это делать. В итоге богатые и не очень богатые, средние предприниматели обращаются к англосаксонскому праву, к их наследственным фондам, трастам и так далее. Не потому, что они бегут из России, а потому, что наше законодательство несовершенно. И мы поддерживали инициативы депутатов, в частности, председателя комитета по госстроительству Госдумы Павла Крашенинникова, что законодательство нужно усовершенствовать и повысить привлекательность российской юрисдикции для наследственных дел. Вот недавно один из ведущих предпринимателей заявил, что он уже готовится к тому, что придется передавать бизнес наследникам. Но он выставил условие, что распыления акций не будет. Но это условие по российскому законодательству не проходит. Значит, придется регистрировать все эти наследственные фонды или соответствующие условия «на той стороне».

Мы уже много сделали для повышения привлекательности российской юрисдикции. И решение еще и наследственного вопроса, может, не главный, но очень важный, на мой взгляд, шаг. Это не значит, что мы должны переходить с континентальной системы права на англосаксонскую. Но многие элементы англосаксонской системы вполне можем инкорпорировать в российско-континентальную, по сути дела, правовую систему.

— Как долго еще стоит продолжать обсуждать варианты изменений налоговой системы? Вы говорите о том, что до сих пор толком не известно, в каком объеме бизнес несет налоговую нагрузку: «Надо сначала все посчитать и, когда правительство предложит налоговый маневр, придерживаться этого объема, не допуская роста налогов». Почему Вы опасаетесь, что базовое предложение Минфина налогового маневра по формуле 22% на 22% все же приведет к росту налоговой нагрузки?

— Общая конструкция такова, об этом министр финансов неоднократно говорил, что любой такого рода маневр обладает фискальной нейтральностью. То есть повышения ставок не будет. Нам нужно, оценивать последствия не только макроэкономические, что доля налогов в ВВП не увеличится, а если будет увеличиваться, то только с точки зрения улучшения собираемости, как это произошло в 2017 году.

Нас сейчас больше интересует роль налогов, стимулирующая инвестиционный процесс. В этой связи надо дать ответ на многие вопросы. Например, должна ли в современной цифровизирующейся экономике снижаться цена труда? Труд у нас дефицитный ресурс. Главный ли фактор то, что экономика находится в тени и у нас высокие затраты на труд, в связи с чем многие работодатели, как считается, платят в конверте? Поэтому суммарный платеж страховых платежей в 30% — это тормоз для того, чтобы обелить экономику? А снижение до 22% — это уже стимул выходить из тени или нет? У нас же ведь сейчас суммарная ставка страховых платежей 34%. А 30% – это, вообще-то, льготная временная ставка.

Я считаю, что если мы зафиксируем 30% как постоянную ставку страховых взносов, это уже бы повысило предсказуемость этой системы.

Если же мы повысим НДС или введем налог с продаж, то это приведет к сужению спроса. У нас только-только начали расти реальные доходы населения. До этого они несколько лет только снижались. Теоретически можно перераспределить нагрузку в сторону косвенных налогов, но сейчас для этого не самое подходящее время.

Поэтому идет спор о том, можем ли мы в ближайшие годы сделать рывок на основе этого налогового маневра, либо нам что-то другое нужно. Улучшение предпринимательского климата и деловой среды может сыграть более существенную роль, чем такое перераспределение налоговой нагрузки.

Я не считаю, что наша налоговая система совсем уж неэффективная. Она по многим параметрам лучше налоговых систем, существующих в ряде других стран. Донастраивать ее, безусловно, нужно. Мы как раз и предлагаем правительству думать на эту тему. Могут быть использованы механизмы селективной, выборочной поддержки, не отраслей и регионов, а инвестиционных процессов. Например, есть специнвестконтракт. Сейчас готовится закон о развитии этого механизма. Главная идея в том, что инвестор, принесший свой миллиард рублей, получит гарантию от всех регуляторов в том, что условия реализации проекта не будут меняться весь период его окупаемости. Мы должны открыть всем, кто готов инвестировать, возможность это сделать и получить предсказуемость на разумный период. Это же ответ и на вопрос о том, как использовать инвестиционный ресурс компании.

Сейчас ликвидность есть, а предсказуемости нет.

— То есть решение по налоговой модели может быть отложено…

— Нет, я считаю, что его не надо откладывать, надо принимать решение.

— И это решение не должно нарушить действующую модель?

— Принципиально не трогая нынешнюю модель.

А решение, на самом деле, состоит в том, что какое бы решение или отсутствие решения ни имело место, нам лучше его заморозить не на год-два, а до 2024 года как минимум.

— Вам удалось добиться от правительства исчерпывающего перечня неналоговых платежей?

— Такой перечень мы в принципе, имеем. У нас есть версия бизнеса из 70 с лишним платежей обязательных платежей. И есть версия Минэкономразвития и Минфина, в которых около 50 платежей. Даже если считать, что эти 50 позиций предмет для обсуждения, то уже сейчас мы договорились о том, что мы их рассортируем. Некоторые из этих платежей носят характер государственной пошлины. Их можно смело убрать в тот раздел Налогового кодекса, который так и называется «Государственные пошлины». А некоторые платежи носят характер коммерческих услуг. В этом случае проблема, оказывается, связана не только с неналоговыми платежами, а со всей бюджетной системой.

Многие функции федеральные региональные и муниципальные органы исполнительной власти перекладывают на бюджетные учреждения, которые они создают. Чтобы получить то или иное решение федерального органа, предприниматели вынуждены идти по указанному им адресу и за деньги получать ту или иную экспертизу. Например, в одном из регионов требуется такая спецоценка условий труда, когда вы должны оценить к какой категории относятся условия труда, там высокие риски, низкие, по заболеваемости, профессиональные и т.п. Компании делают этот аудит за деньги и, казалось, получают результат. Но в регионе вводится платеж за экспертизу качества выполненных экспертиз условий труда. И опять бизнес платит.

То есть, можно придумывать многочисленные пирамидальные системы неналоговых платежей, которые никто не контролирует. И если мы переводим неналоговые платежи в закон, что-то надо делать с этими бюджетными учреждениями, которые работают на своеобразном хозрасчете. Если мы им устраняем возможность зарабатывания денег на бизнесе, то их нужно финансировать из бюджета. Но если мы их в свободный полет пускаем, они будут резвиться сколь угодно долго.

Сейчас мы договорились с правительством, что часть неналоговых платежей будут отражены в Налоговом кодексе, а часть — в отдельном законе. В этом законе самый важный пункт будет о том, что реестр платежей будет устанавливаться на федеральном уровне. Лезть в этот перечень можно только через закон. Это такой минимум, о котором мы договорились. Но многое зависит от того, что мы включим в Налоговый кодекс. Для бизнеса включение неналоговых платежей в Налоговый кодекс дает плюс в том, что это высокий уровень законодательства. А минус в том, что сейчас за неуплату этих неналоговых платежей грозить только административное наказание. Но если они попадут в Налоговый кодекс, наказание станет уголовное. Поэтому нам важно посмотреть, а являются ли эти платежи налогами, как нас убеждают некоторые наши оппоненты. Например, экологический сбор, утилизационный, «Платон», и так далее, когда их вводили, говорили о сугубо целевом характере этих взносов.

Поэтому лучше сделать первый шаг, понимая, что потребуется и второй: принять универсальный закон о неналоговых платежах и механизме их введения, пересмотра ставок, который бы поднял бы уровень принятия решений. Спор с правительством еще идет, но теперь по деталям. Сейчас мы смотрим по каждому виду платежей куда лучше их перевести: в Налоговый кодекс или в отдельный закон, или вовсе отменить. Мы считаем, что начинать надо с того, чтобы часть их отменить. Потому что они явно являются результатом креатива органов власти и тех бюджетных учреждений, которых расплодилось чересчур много.

-Какой реформы институтов социальной поддержки вы ждете? Надо ли объединять ПФР, ФОМС и ФСС «физически» или достаточно оцифровать их данные в единую базу?

— Мы 15 с лишним лет выстраивали систему страховых платежей, и не случайно все эти фонды называются страховыми. Если их сейчас все погрузить в бюджет и сделать просто «мешками», через которые проходят платежи, с администрированием через ФНС, наверное, можно что-то сэкономить. На численности, на зданиях и сооружениях. Но я бы не торопился их объединять в одно ведомство. Системы по-разному функционируют. Например, ФОМС страховым принципам особо не следует. В ряде случаев мы видим, что регионы, уплачивая взносы за неработающее население, несут нагрузку в меньшем объеме, чем работодатели, платящие за своих работников. А стандарты обязательного медицинского страхования равнозначны — что для работающих, что для неработающих.

Но что касается Фонда социального страхования, то он на 95%, если не больше, страховой фонд. Там не страховых платежей всего два: единовременное пособие при рождении ребенка и пособие женщинам, ставшим на ранний учет при небольших сроках беременности. Если эти два платежа отдать в бюджет, все остальное — страховое.

Конечно, многие вещи можно реформировать.

Но лучше, если принципы совершенствования страховой системы будут обсуждаться с социальными партнерами — работодателями и профсоюзами, как это делается, например, в Германии. Государство не вмешивается в эту систему, оно создает только базовые условия, и даже тарифы не обсуждаются.

Мы считаем, что вполне можем выйти на такой же механизм. Изъять Фонд социального страхования из государственной системы и сделать его публично-правовой компанией, с особым регулированием, со своим фондом и самостоятельным определением тарифов. Это все могут делать социальные партнеры. Это и предмет коллективных договоров, и отраслевых тарифных соглашений, генерального соглашения социальных партнеров. Государству туда лезть, в принципе, незачем.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин


США. Сирия. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 18 апреля 2018 > № 2580222

Встречный бой

после ракетных ударов по Сирии: российский мобилизационный проект и «коллективный Запад»

Александр НАГОРНЫЙ, заместитель председателя Изборского клуба.

Уважаемые коллеги! Темой сегодняшнего обсуждения будет нарастающий конфликт между Россией и "коллективным Западом" как столкновение двух мобилизационных и, может быть, даже глобальных цивилизационных проектов, рассмотренных не только и даже не столько в контексте ракетных ударов по Сирии: сначала со стороны Израиля, а затем — США, Великобритании и Франции. Задачей нашего «круглого стола» я вижу, прежде всего, выработку подходов к стратегической оценке сложившейся ситуации с идеологической, политической, военной и экономической точек зрения.

Шамиль СУЛТАНОВ, руководитель Центра стратегических исследований "Россия—Исламский мир".

Я не думаю, что в обозримой перспективе может начаться третья мировая война, потому что это не нужно ни России, ни США. Поэтому, скорее всего, использована та же модель, которая применялась при атаке на аэродром Шейхан год назад: американцы предупредили наших о том, куда и когда полетят их "томагавки", а наши постарались, чтобы часть этих крылатых ракет оказалась сбита сирийской ПВО. Все «сохранили лицо», и все в этом смысле остались довольны.

С точки зрения "большой игры", той глобальной "гибридной войны", для которой и Сирия, и весь Ближний Восток — всего лишь один из элементов, и далеко не самый важный, — с этой точки зрения, масштабный военный конфликт с массовым (а другого не будет) использованием ядерного оружия является абсолютно ненужным и недопустимым сценарием развития событий. Это справедливо для всех сторон конфликта, и все они это понимают, а следовательно, учитывают в своих действиях и планах на будущее.

Есть и другой момент, который, с моей точки зрения, намного более опасен — это действия Израиля. Когда 7 апреля самолёты израильских ВВС из воздушного пространства Ливана внезапно атаковали сирийскую авиабазу Т-4 в 15 километрах от Хомса. Судя по всему, после февральского инцидента, в ходе которого Израиль потерял свой истребитель F-16, состоялся очень тяжёлый разговор между Путиным и Нетаньяху, когда российский президент предупредил своего собеседника, что такие варианты опасны и проходить больше не будут. Поэтому Израиль нанёс свой удар анонимно и ответственность за него на себя официально не взял, хотя и дал понять, что это его рук дело. Авиабаза в Хомсе разделена сейчас на три сектора: российский, сирийский и иранский. Удар был нанесён прицельно по иранскому сектору, погибло 14 иранских специалистов, в том числе полковник и подполковник. Официальный Тегеран заявил, что ответит на эту атаку.

То есть войну могут начать не США и Россия, а Израиль и Иран. Ведь Трамп незадолго до этого заявил, что Америка уйдёт из Сирии, и это вызвало шок в Тель-Авиве. Поэтому их расчёт был на то, чтобы спровоцировать иранцев на "удар возмездия", который усилиями произраильского лобби во всем мире был бы подан как акт агрессии и заставил бы американцев выступить на стороне "пострадавших", Вот это абсолютно реалистичный и потому куда более опасный сценарий начала новой мировой войны, чем ракетные удары западной коалиции по сирийским военным и правительственным объектам.

Сергей ЗАВОРОТНЫЙ, политолог.

Есть ещё несколько сценариев приближения к третьей мировой войне, в том числе — украинский. И то, что аукнулось в Дамаске, может куда сильнее откликнуться в Киеве. Недавние, сделанные буквально за сутки до ракетной атаки США и их союзников по Сирии, заявления Петра Порошенко иначе, нежели провокационными, не назовёшь. И вряд ли они были его личной импровизацией, поскольку нынешний "президент Украины" — лицедей, каких поискать, на уровне народного, вернее — антинародного, артиста. Он явно озвучивает ту роль, которую пишут ему американские кураторы. Все эти требования реформировать ООН с лишением России права вето в Совете Безопасности, это приглашение Украины на саммит "Большой семёрки" — всё это очень неспроста. Полагаю, в самое ближайшее время, ещё до инаугурации Путина, в Донбассе или на территории, подконтрольной киевскому режиму, может произойти некая катастрофа с массовыми человеческими жертвами, ответственность за которую будет возложена на Россию. "Запасным" вариантом того же сценария я бы назвал Прибалтику, где в настоящее время собралось слишком много американских спецназовцев. То есть Запад вроде бы только играет с Россией в нарастающую конфронтацию, но в эти игры очень легко можно заиграться и, как только им покажется, что выгодно перейти грань, отделяющую игру от войны, они эту грань моментально перейдут.

Владимир ОВЧИНСКИЙ, доктор юридических наук, Заслуженный юрист Российской Федерации.

Зачем США нанесли этот удар? Потому что на Трампа в США оказывалось и продолжает оказываться очень сильное давление. От него требуют, чтобы он принял закон, запрещающий операции с российским госдолгом, который практически весь номинирован в долларах. А это, с учётом долгов наших "естественных монополий", — почти полтриллиона долларов. Что произойдёт, если это случится? Рухнут ценные бумаги: не только государственные, но и всех наших компаний, особенно "естественных монополий", — их активы будут заморожены по всему миру, что приведёт к социально-политическому коллапсу внутри страны. Для этого и нужны антироссийские провокации по всему миру, вплоть до полного разрыва дипломатических отношений между Вашингтоном и Москвой.

Сергей БЕЛКИН, писатель.

Стремление Америки к мировому господству — это не какая-то мистика, а прагматическая цель, это естественное стремление сильной державы. Она была близка к этому в своё "золотое десятилетие", последнее десятилетие ХХ века, сразу после уничтожения Советского Союза. Она успешно установила по всему миру свои правила и жёстко следила за их исполнением. Сбой начался в Югославии 1999 года, после кризиса 1997/98 годов. Демократизация изменила политическую систему России, свободный рынок изменил приоритеты и ценности нашего общества и государства, а вот с распадом страны ничего не вышло. Как это соотносится с такой стратегической целью США (если таковая имеет место, а я думаю, что она имеет место), как мировое господство?

Представьте себе, что на границе России с Китаем стоит американская армия, хорошо вооружённая и снабжаемая. Тогда её мировое господство действительно станет мировым господством, изменится вся конфигурация современного мира. Это бредовая цель? Нет, не бредовая. Мы были близки к тому, чтобы она реализовалась. Если бы Россия развалилась на куски вслед за СССР, то с возникшими на её развалинах новейшими независимыми государствами Америка могла договориться и на законных основаниях ввести свои военные контингенты — точно так же, как сегодня они находятся, скажем, в Прибалтике.

И тогда всё, игра была бы сделана. Почему она не была сделана? Дело здесь не во властолюбии Ельцина — на мой взгляд, были куда более существенные факторы. Прежде всего, Америка была занята переустройством всего мира, поэтому не уделяла должного внимания России, считая, что инерционные процессы распада здесь запущены, сильны и сами собой доведут Россию до распада. Во-вторых, такая грандиозная, глобальная цель, как мировое господство, требует политиков соответствующего масштаба. А их у Америки не оказалось, Америка упустила свой шанс. Он у неё был, и она его упустила. Это не навсегда, но появился фактор Китая, который из важного фактора превратился за эти 25-30 лет в главный фактор. И теперь задача состоит в том, чтобы взять Китай под контроль и заставить его слушаться. Это теперь уже жизненно важная задача для Америки. Поэтому Россию надо доломать, границу занять — отсюда и вся эта интенсификация процесса по добиванию России. В том числе — всеми теми средствами, о которых мы сегодня говорим и которые называем "гибридной войной", хотя это название само по себе мало что объясняет.

Война, на мой взгляд, будет продолжаться, поскольку ставка в ней небывало высока — это действительно мировое господство. Поэтому в ней будут применены все мыслимые и немыслимые средства: разве что ядерными ракетами не сразу могут закидать, но все остальные средства давления будут использованы.

Сейчас на Россию оказывается информационное давление. Наносит ли оно ущерб? Грандиозный! Наша элита деморализована, наше общество расколото. То, что происходит сейчас на валютной бирже… Заранее прошу прощения у верующих в существование свободного рынка, на котором нет никого, кроме Спроса и Предложения: их чувства будут мною если не оскорблены, то задеты. ММВБ — Московская межбанковская валютная биржа — не для того, думается, создавалась, чтобы ею управляли Спрос и Предложение. Иногда им дают, конечно, попастись, но "когда надо" — так называемая волатильность валютных курсов становится, как мне время от времени кажется, магически послушной. Например: не хватает рублей для решения каких-то задач, а доллары — есть. Их надо продать и получить рубли, чтобы заткнуть дыры в каких-то госпрограммах или прикупить хороший актив подешевле. Тогда курс хорошо бы "приподнять" и получить рублей побольше. И наоборот: надо закупить валюту — ее хорошо бы сделать подешевле… Если такой "регулятор громкости" на ММВБ существует, то тот, кто его "крутит", — властелин России.

На прошлой неделе цена доллара и евро внезапно резко взлетела. То, что раньше использовалось как объяснение причин, влияющих на курс рубля — цена нефти — не проходит: нефть подорожала. То есть, в соответствии с ранее объявленной народу прямой зависимостью между ценой на нефть и курсом рубля, рубль должен подешеветь, а он подорожал. В ход пущены объяснения про некие "ожидания биржевых игроков"…

И это, на самом деле, истинная правда. Есть и "игроки" и "ожидания". Однако не только "ожидания", но и цели у этих "игроков" тоже имеются, причём цели политические. Те, у кого в руке "регулятор громкости", борются за власть с теми, у кого "красная кнопка".

В этой связи вспоминается высказывание Майера Ротшильда: "Дайте мне управлять деньгами государства, и мне нет дела до того, кто создаёт его законы — ни до него, ни до его законов". А также высказывание Джеймса Ротшильда: "Настоящее оружие хранится не в арсеналах безмозглых военных министров, настоящее оружие хранится у меня в банке". Россия втянута в войну, холодная она или гибридная, не важно: на любую войну нужны деньги. Поэтому становится важно — где главнокомандующий их возьмёт и на каких условиях? Если завтра война, то послезавтра в стране денег не будет и Путину будет продиктован ультиматум — таково моё понимание ситуации, и оно крайне пессимистично.

Юрий ТАВРОВСКИЙ, востоковед, профессор Российского университета дружбы народов.

Мы чрезвычайно близко подошли к фронтальному столкновению с США и его союзниками. Но до "ядерного армагеддона" дело вряд ли дойдет. Дело здесь не только в демонстрации нашего новейшего оружия и политической воли. Американцы оказались в состоянии войны на два фронта — той самой, которую всегда стараются избежать опытные стратеги. Эти два фронта, российский и китайский, окончательно сформировались в конце минувшего года, когда Москва и Пекин были названы главными соперниками Вашингтона.

Да, именно американцы все последние годы безрассудно навязывали конфронтацию двум ведущим евразийским державам. Главная вина России и Китая перед Западом — мы слишком большие, слишком независимые, слишком самостоятельные. Это то, что на философском языке красиво называется "экзистенциальные враги". Мы англосаксам давно уже мешаем жить самим фактом своего существования. Они мечтают ослабить, а ещё лучше — расчленить современные Китай и Россию. Характерно, что обе Опиумные войны, которые вели против империи Цин Англия и Франция в середине XIX века (1840-1842 и 1856-1860), проходили параллельно с Крымской войной против России (1853-1856). При этом боевые действия против России развернулись не только на Чёрном море, в Крыму, но и на Тихом океане, на Камчатке.

Сейчас в отношении России преобладают военные меры нажима при вторичной роли экономических и психологических. На Китай развернули экономическое наступление, объявив о первом пакете санкций на 50 млрд долл. На втором плане маячит и вооружённый конфликт, который в любой момент может начаться или из-за островов Южно-Китайского моря, или из-за тайваньского сепаратизма. Китайцы долго пытались предотвратить или по крайней мере отсрочить, выражаясь словами Мао Цзэдуна, "борьбу остриём против острия". Си Цзиньпин предпринял экстренную поездку к Трампу во Флориду, пошёл на серьёзные уступки в многолетних торговых спорах. Этого оказалось мало, и во время визита Трампа в Пекин был сформирован подарочный пакет контрактов на 250 млрд долл. Но и этого оказалось мало. Теперь же, объявив запретительные пошлины на сталь и алюминий, Вашингтон вступил на путь тотальной торговой войны против "красного дракона". Китайцы ответили зеркально, введя свой пакет санкций и пообещав "пойти до конца".

Эти события, похоже, обеспечили решающий перевес пекинским политикам и экспертам, выступающим за укрепление отношений с Россией, особенно — военно-политических. В конце марта — начале апреля Москву посетили два ключевых министра КНР: иностранных дел и обороны. Они провели переговоры с российскими коллегами. Эти визиты в нынешней острой ситуации носят символический смысл. Как известно, главу китайского внешнеполитического ведомства Ван И принял в Кремле В. В. Путин. Полагаю, речь шла о корректировке общей позиции в отношениях с "коллективным Западом". Очень важно, что одновременно к нам прибыл ещё и новый министр обороны КНР генерал-полковник Вэй Фэнхэ. Процитирую его слова: "В качестве нового министра обороны Китая я совершаю визит именно в Россию, чтобы показать миру высокий уровень развития наших двусторонних отношений и твёрдую решимость наших вооруженных сил укреплять стратегическое взаимодействие, чтобы американцам дать знать о тесных связях вооружённых сил Китая и России, особенно в этой ситуации…"

Сложившиеся за минувшие два десятилетия "отношения стратегического партнерства" между Россией и Китаем непрерывно развиваются. Сейчас уже к этой формуле можно добавить — "с элементами союзнических". Действительно, Договор 2001 года, Соглашение 2014 года предусматривают разные формы взаимопомощи, в том числе — и в случае возникновения угрозы коренным интересам обеих сторон. Наши военные всё чаще проводят совместные учения, включая такие чувствительные сферы, как космос и киберпространство. Улучшается координация действий Москвы и Пекина, который в нынешнем кризисе занимает гораздо более решительную позицию, чем в 2014 году.

"Вместе, но разные" — гласит классическая формула китайских философов. Исходя из своих национальных интересов мы создаём, практически уже создали новый глобальный "центр силы" — евразийский. Только он предотвращает сегодня начало третьей мировой войны. Возможно, Запад смог бы справиться порознь и с Китаем, и с Россией. Но две эти нации, идущие в ногу, стоящие спина к спине, им не одолеть.

Михаил ХАЗИН, президент компании экспертного консультирования "Неокон".

Казалось бы, в начале 90-х годов ХХ века у Соединённых Штатов Америки ситуация была намного лучше, чем сейчас. И доллар был силён, и долг был ещё не тот, почти в cемь раз меньше нынешнего, и армия была реально готова к любой войне — почему же они тогда не довели своё дело до конца? Чем они руководствовались? И почему теперь такая конфронтация между Трампом и так называемым Deep State, то есть "Глубинным государством", в состав которого, видимо, входит большая часть политической системы и государственного аппарата США? Что там происходит? И как это соотносится с их экзистенциальным желанием уничтожить Россию?

У меня есть определённые соображения относительно поиска ответов на эти вопросы. Сводятся они к следующему. В начале 90-х западная финансовая модель глобализации победила советскую. И в этот момент у них было ощущение, что победа полная и окончательная. По определению: не могут мелкие локальные системы справиться с крупной глобальной — так не бывает. А глобальная система осталась одна.

Но дальше началась неоднократно описанная, в том числе американским писателем О. Генри в новелле "Трест, который лопнул", ситуация. Довольно быстро обнаружилось, что эта система финансовой глобализации больше не способна сама себя поддерживать. Китай, Россия, кто угодно ещё, здесь ни при чём. Но те, кто довёл глобальную систему до кризиса и развала, категорически не хотят нести за это персональную ответственность, им нужен "козёл отпущения".

Они пытались избрать в этом качестве исламский терроризм, потом Китай, сейчас — Россию, но это всё не работает. Даже в Восточной Европе по этому поводу видно резкое изменение настроений — просто резкое. В нашу пользу, а не против нас. И понятно, почему. Потому что нет ответа на главный вопрос: "Деньги где?" Ну, как вы хотите заставить поляков, прибалтов или кого угодно ещё испытывать ненависть к России, если с 2020 года Брюссель перестанет давать им транши?

Отсюда и вся схватка между Трампом и банкирами, которые на протяжении многих десятилетий формировали государственно-политический аппарат Соединённых Штатов. В 1914 году, когда начала работать Федеральная резервная система США, произошло радикальное изменение всей мировой финансовой модели. До этого бенефициаром эмиссии всегда было государство, получавшее свой сеньораж. После этого бенефициаром стали частные банки.

Независимо от того, почему это произошло, в 2014 году Обама остановил эмиссию, а Трамп в 2017 году снова переориентировал её на доход бюджета. Теперь ключевой вопрос заключается в том, кто будет контролировать эмиссию мировой валюты — доллара. Всё остальное — производные и следствия этого ключевого вопроса. За это и идёт схватка, а не за что-то ещё.

Тот же Китай заинтересован в победе не Трампа, а финансистов, потому что если победит Трамп — всё, китайский экспорт исчезнет, и что будет с мощной, первой в мире китайской экономикой — очень большой вопрос. С другой стороны, если побеждает Трамп — у Китая может образоваться собственная, весьма обширная валютная зона, охватывающая, прежде всего, Юго-Восточную Азию, отчасти Африку и Латинскую Америку. Но ключевой вопрос, вопрос на десятки триллионов долларов — это контроль над эмиссией.

В реальности США просто для поддержания ситуации, сохранения статус-кво нужно 3 триллиона долларов в год дополнительно к тому, что они вырабатывают в рамках своей регулярной деятельности. Но этих 3 триллионов нет! Система работает в "минус". Важно понимать, что та часть российской элиты, которая сегодня попала под удар США, — это неотъемлемая часть глобальной финансовой элиты, это враги Трампа! И чем сильнее их бьют, тем ему лучше. И Трамп прямым текстом говорит Путину: национализируй всё это, потери ничего не значат, потому что мы тогда сможем напечатать новые деньги — и всё будет отлично! И если Путин скажет в ответ: да, Трамп, я с тобой, пусть доллар из мировой станет региональной валютой, подконтрольной правительству и государству США, а у меня будет своя, рублёвая зона, — тогда он должен выкинуть из России (не физически, люди могут остаться, а институционально) всё, что связано с глобальной финансовой элитой; это будут и его враги.

Но Путин может сказать и "нет!", то есть: Дворковича — в премьеры, Набиуллину — в ЦБ, продолжаем работать в рамках "вашингтонского консенсуса"…

Михаил ДЕЛЯГИН, доктор экономических наук, директор Института проблем глобализации.

По Трампу… Если вы считаете человека умным, но при этом полагаете, что он будет действовать в полном соответствии со своими словами, то одна из ваших посылок неверна.

По Скрипалям… Налицо некий конфликт между США и Великобританией. Он есть и проявляется по целой линии локальных эпизодов. Судя по всему, американцы подставили англичан точно так же, как они развели украинцев с малайзийским "Боингом". И идея была в том, чтобы завалить премьер-министра Великобритании, и только неожиданно мазохистская политика России привела к тому, что тётушка Тереза осталась в большой политике.

Что касается военной сирийской темы… Сегодня налицо либо разовая демонстрация возможностей, либо финальное уничтожение противника, который уже гарантированно сопротивляться не будет, — от слова "совсем".

В случае с ракетной атакой 14 апреля очевидно, что это была демонстрация силы — кстати, не слишком удачная. Видимо, это связано с тем, что жизнь американского военного начинается тогда, когда жизнь нашего военного заканчивается, то есть в момент увольнения со службы, поэтому они все очень хотят жить и, соответственно, ведут себя чрезвычайно добросовестно и ответственно по отношению к своим российским коллегам. Так что, по крайней мере — в этот раз, налицо "война по соглашению сторон". Очень чётко прослеживается, что Трамп пытается это обострение использовать против старины Роберта Мюллера, который сейчас в Америке "достал" уже всех.

Но рассчитывать на то, что кто-то в Европе в связи с этим осознаёт свои реальные интересы, настолько же странно и нелепо, как и рассчитывать на то, что кто-то на Украине осознаёт свои реальные интересы. Фундаментальное отношение "коллективного Запада" к России заключается в том, что мы являемся для него источником дискомфорта, то есть посягаем на комфорт как главную ценность современного западного общества. И этот источник дискомфорта в лице России должен быть устранён — здесь западная элита пребывает в абсолютном консенсусе. Наше существование вызывает у них дискомфорт, поэтому мы не имеем права существовать. Всё, точка!

Что касается санкций. Решали вопрос о расчистке американского рынка алюминия, который перенасыщен. Падение акций "РУСАЛа" на 40% — это очень серьёзно, поскольку резко изменяет оценку рисков его кредитования и потребует либо свободных денег, либо залога крупных пакетов акций не только по новым, но и по действующим кредитам, поскольку начнут работать маржин-коллы.

Уже задело Сбербанк, задело "Норильский никель", задело компании Вексельберга, который срочно продаёт 15% акций компании Sulzer, чтобы вывести её из-под прямых санкций; но деньги ему никто заплатить не может, в результате валится его "Ренова" и т. д. В подобной ситуации могут оказаться все российские компании, работающие за рубежом. Изменится ли в связи с этим позиция нашей "оффшорной аристократии": "Мы хотим жить на Западе, но вынуждены зарабатывать здесь, и если мы не сможем зарабатывать здесь, мы всё равно будем жить на Западе…"? Полагаю, что нет, никогда наш олигарх не вернёт деньги в Россию, потому что он понимает или ощущает, что на самом деле он отсюда эти деньги украл, и в любой момент с него за это могут спросить. При этом Запад его может гнобить как угодно, но он знает, что на самом деле он для Запада сделал хорошо: принёс ему деньги и вправе рассчитывать хотя бы на часть принесённого. А в России ему не на что рассчитывать — поэтому Россия для него ненавистна. Вот такая психология, и это не лечится даже пресловутым ГУЛАГом.

В отличие от Михаила Леонидовича Хазина, я предполагаю, что изменения в правительстве произойдут, премьер будет "техническим", и, на мой взгляд, высока вероятность того, что им станет нынешний глава президентской администрации, о котором никто нигде ничего не говорит; Медведев, Шувалов и Дворкович могут оказаться за пределами кабинета министров, а вот Набиуллина, которая весьма квалифицированно выполняет все указания президента, своё кресло — да, скорее всего, сохранит.

Алексей АНПИЛОГОВ, президент Фонда поддержки научных исследований и развития гражданских инициатив "Основание".

Удар по Сирии — это не пролог к глобальному ядерному конфликту. Сто с лишним лет назад, когда начиналась Первая мировая война, которой якобы "никто не хотел", к ней проводилась огромная подготовительная работа — прежде всего, политическая. Потому что Германия на самом деле стремительно догоняла Британскую империю в сфере экономики, имела первоклассную армию, и уже к концу 10-х—началу 20-х годов ХХ века получала бы все шансы на то, чтобы победить англо-французский союз. Но при этом Германия проигрывала и Северо-Американским Соединённым Штатам, и России, которые развивались ещё быстрее, доля Второго рейха в мировой экономике начала сокращаться.

Сейчас происходит нечто похожее. США проигрывают не только Китаю, их доля в мировом ВВП уменьшается. Сделать новый технологический рывок Америка не в состоянии, и для неё это — катастрофа. "Новая норма", которую провозгласил Председатель КНР Си Цзиньпин — это повышение уровня жизни как минимум 800 миллионов китайцев до уровня "нижнего среднего класса", то есть до уровня жизни в современной России. А 800 миллионов человек — это больше, чем США вместе с ЕС, Канадой, Австралией и Новой Зеландией. Следовательно, ресурсы, которые пойдут в Китай, будут отняты — у кого? У той же России? У той же Японии? У той же Европы? У той же Америки?

Проблема здесь не в эмиссии долларов или юаней, а в ресурсах, инфраструктуре, логистике и технологиях. Если отвлечься от финансовых махинаций, а посмотреть, например, на показатели возобновления основного капитала, то американская экономика обновляется примерно на 3% за год, то есть её цикл обновления составляет примерно 33-35 лет. А у КНР тот же показатель нетто — 20%, а брутто — 40%, то есть их цикл это 5 лет. То есть уже к 2023-2025 гг., поскольку китайская экономика быстро растёт, Пекин будет иметь полностью новый технологический уклад, а США утратят своё технологическое превосходство. И тут ничего экономическими методами уже изменить нельзя — только военными. А здесь США упирается в российский военно-стратегический потенциал, который им нужно или уничтожить, или каким-то образом гарантированно нейтрализовать.

Первое невозможно, второго пытаются добиться при помощи всей этой нынешней свистопляски с санкциями, химическим оружием, ракетными ударами по Сирии и так далее. В общем-то, это агония. И спокойная реакция России на эту агонию, нежелание загонять наших западных "партнёров" в угол и становиться объектом "последнего удара" лично мне вполне понятны. Пока непонятно, что Россия в конечном итоге планирует получить от Китая или от "коллективного Запада", претендует ли она на роль "мирового арбитра", или же на что-то иное. Но начинать мировую войну без шансов на успех и в присутствии приемлемой альтернативы никто ни в США, ни в союзных с ними странах не будет.

Энвер АХМЕДОВ, политолог.

Должен отметить весьма специфическую позицию, которую занимает в противостоянии Запада и России такая важная военно-политическая структура, как НАТО. С уровня генерального секретаря Северо-Атлантического союза или его заместителей за последний год не было ни одного серьёзного антироссийского заявления, их позиция выдержана — особенно по сравнению с позицией национальных политических лидеров — в очень примирительных тонах: и по Сирии, и по Украине, и по «делу Скрипалей». Отсюда можно сделать вывод, что серьёзный военный конфликт Западом не предполагается, противоречия в любой момент могут быть спущены на тормозах, а фигурами типа Терезы Мэй пожертвуют очень легко. Никаких признаний и извинений с западной стороны при этом, конечно, не предвидится.

Но удары по Сирии будут продолжаться, возможно — по нарастающей, и в самом тяжёлом варианте, не исключено, будут напоминать войну во Вьетнаме. Вьетнам в своё время устраивал обе стороны конфликта, там было задействовано множество факторов, В долгосрочной перспективе сейчас Запад не заинтересован в немедленном уничтожении политической системы России и в её быстрой дезинтеграции. А, поскольку денег у них много, хотя их всегда не хватает, будет сделана попытка нанести нам максимальный урон с минимальными затратами. Имиджевые потери после удара по Сирии для России уже налицо, не исключено и повторение удара до начала мая в более масштабном варианте, но, самое главное — экономическое давление будет продолжаться, чтобы вывести Россию из игры в глобальном конфликте с Китаем.

Владимир ВИННИКОВ, культуролог.

Обозначу три, на мой взгляд, немаловажных, но не слишком афишируемых момента, напрямую связанных с обсуждаемой темой.

Момент первый — с точки зрения традиционных стратагем системных конфликтов, максимально заинтересованным актором обострения отношений между Россией и "коллективным Западом" во главе с США выступает Китай и сделавшая ставку ни Китай Великобритания. При всех наших особых и прекрасных отношениях с Пекином, этот момент, тем не менее, объективно существует и работает.

Момент второй — заявленная президентом России в Федеральном послании 1 марта (а не верить ему в этом нет никаких оснований) "великолепная шестёрка" новых систем оружия: напомню, это межконтинентальная баллистическая ракета РС-28 "Сармат", гиперзвуковой ракетный комплекс "Кинжал", крылатая ракета с ядерной энергоустановкой "Буревестник", лазерные боевые установки "Пересвет", подводный беспилотник с ядерной энергетической установкой "Посейдон" и ракета с гиперзвуковым планирующим крылатым блоком "Авангард", — только в разработке должна была стоить около 3 трлн. долл. Понятно, что у Российской Федерации за всё время её существования не было бюджетных денег для финансирования подобной программы, а это ещё далеко не всё. Отсюда сам собой напрашивается вывод о существовании некоего отечественного аналога американского Deep State, который не только находится в синергетическом взаимодействии с системой государственной власти РФ, но и обладает гораздо более высоким уровнем внутренней организацией. Во всяком с лучае, ничего похожего в ближайшие 15-20 лет от наших западных «партнёров» ожидать не приходится.

Наконец, момент третий — на чём сегодня держится «империя доллара» как действующая модель глобальной экономики? Она держится — вернее, держалась — на том, что Соединённые Штаты Америки как государство-эмитент данной денежной единицы после 26 декабря 1991 года контролировали всё пространство нашей планеты, свободно осуществляя «проекцию силы» в любой его точке. После 14 апреля 2018 года ситуация качественно изменилась. Как верно было замечено в одном из комментариев, теперь США вместе с их союзниками «могут творить полный беспредел в рамках, согласованных с Путиным». И ожидаемые последствия данного ограничения для «империи доллара» можно охарактеризовать как весьма тяжёлые.

Думаю, без учёта этих моментов общая картина будет весьма неполной.

Александр ЛЮБИНИН, доктор экономических наук, профессор.

Обстановка сейчас, что и говорить, сложная, поэтому даже здесь налицо, как мы видим, достаточно широкий разброс её оценок. Сейчас Запад един, и он един против нас, и это очень сильно затрудняет ситуацию, в которой приходится действовать России. Сегодня мы платим по тем счетам, которые были выписаны руководством нашей страны ещё в 90-е годы, годы ельцинских "рыночных реформ", и раньше, в годы горбачёвской "перестройки". Тогда руководство думало о чём угодно — только не о том, как обеспечивать суверенитет страны. Путин здесь находится в двойственной, весьма драматической ситуации, поскольку он одновременно и "господин Президент", и "товарищ Верховный Главнокомандующий". И очень хорошо видно, когда он поступает как "господин Президент", а когда — как "товарищ Верховный Главнокомандующий". Но кадров, способных решать экономические и социальные задачи внутри России с целью обеспечения её суверенитета и обороноспособности, у нас практически не осталось, а новые кадры учились совсем другому. Тут ситуация ухудшается с каждым годом, и выхода из неё не видно. Недавняя реакция массы подростков на Навального — это приговор будущему России. Непонятно, как мы будем выбираться из этой ситуации в экономике.

Александр НАГОРНЫЙ.

Сначала — некоторые замечания по ходу нашей дискуссии, а затем — общие выводы из неё.

Замечание первое. Лично мне трудно согласиться с тем, что "финансово-экономический блок" в администрации Трампа, который целиком и полностью заполнен выходцами из "Голдмен Сакс" — корпорации, владеющей почти третью активов Федрезерва, — будет вести политику "пчёлы против мёда", то есть подрывать статус доллара как мировой валюты.

Замечание второе. Уже очень многие эксперты обращают внимание на то, насколько разнится подход США и их союзников к России и, скажем, к Китаю, Ирану или даже КНДР. И, соответственно, насколько разнится реакция руководства этих стран на западное давление с реакцией руководства России. Похоже, наша "властная вертикаль" по каким-то причинам считает, что против неё ведут не войну, а какую-то игру, по результатам которой побеждённый не уничтожается, а получает заранее оговоренный приз — лишь ненамного поменьше, чем у победителя.

Замечание третье. Президент Путин полностью поддерживает работу правительства и ЦБ. Поэтому новый состав его правительства, который будет оглашен сразу после инаугурации 7 мая, скорее всего, останется почти идентичным действующему. И такой разворот событий можно считать предвестником самых больших неприятностей и бед для нашей страны.

Теперь по выводам. Большинство участников нашего "круглого стола" полагают, что дальнейшие действия "коллективного Запада" будут характеризоваться нарастающим давлением на Москву по всем направлениям и азимутам. Атака 14 апреля, как и предшествующий удар Израиля по авиабазе Т-4 ("Эт-Тияс") в ночь с 8 на 9 апреля, были только зондажом, за которым ещё до 7 мая может последовать новый ракетно-бомбовый удар "коллективного Запада" по целям на территории Сирии, причем на этот раз "полетит" намного, в разы больше ракет, и участвовать в этой атаке будут не только США, Великобритания и Франция. Безнаказанность провоцирует на новые акты агрессии. Данный удар, скорее всего, будет проходить на фоне введения всё более жёстких антироссийских санкций и активного разрушения международных институтов, включая ООН и её Совет Безопасности, — под любыми предлогами. Вашингтону жизненно важно "сломать" Россию как можно быстрее и показательнее — вплоть до попыток физического устранения первого лица нашего государства. Тут "цель оправдывает средства", поэтому может быть задействован весь спектр конфликтов: и внутри-, и внешнеполитических — таких, как Сирия, Украина, Прибалтика, Кавказ, Средняя Азия…

Главной целью США является разрушение перспектив создания российско-китайского стратегического союза через разрушение России. Ситуация действительно куда более опасная, чем всё, с чем наша страна сталкивалась после 1941 года. Мы вынуждены вести встречный бой с превосходящими силами противника, не имея необходимых резервов и не отмобилизовав свою экономику.

В подобной ситуации у России есть две стратегии. Первая — продолжать "маневренную оборону" в рамках общего отступления, привлекая на себя всё большие силы противника, но во-первых, необходимого для успеха подобной стратегии "крепкого тыла" у нас нет и не предвидится, а во-вторых, наши потенциальные союзники, прежде всего — Китай, судя по всему, не заинтересованы в скором открытии "второго фронта" против "коллективного Запада", без чего достижение общей победы также не представляется возможным. Вторая стратегия — быстрый переход к выверенному контрнаступлению с максимально достижимой степенью мобилизации российского общества и государства "по законам военного времени", с чёткой и жёсткой констатацией того факта, что нарастающий конфликт может перейти в ядерную фазу. Конкретные сценарии возможных действий России должны стать предметом отдельного обсуждения.

Блог Изборского клуба Сергей Заворотный Алексей Анпилогов Юрий Тавровский Шамиль Султанов Михаил Хазин Михаил Делягин Александр Нагорный Владимир Винников Владимир Овчинский Сергей Белкин Александр Любинин

США. Сирия. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 18 апреля 2018 > № 2580222


Украина. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575755 Алексей Чеснаков

«Волкеру нужно прекращать мегафонную дипломатию»

Алексей Чеснаков о том, почему откладывается новая встреча Суркова и Волкера

Игорь Ветров

Прошло уже почти три месяца после дубайских переговоров Владислава Суркова и Курта Волкера. И пока нет никаких сообщений о подготовке новой встречи. Поставлен ли процесс «на паузу» из-за серьезных противоречий или это всего лишь результат отсутствия договоренностей по техническим деталям. «Газета.Ru» поинтересовалась у директора Центра политической конъюнктуры Алексея Чеснакова.

— Что на самом деле происходит с подготовкой новой встречи Сурков-Волкер? Есть самые разные предположения и версии…

— Во-первых, после дубайской встречи Россия ждет предложения от американцев. Возможно, они «зависли» потому, что требуется учесть позицию европейских партнеров, но пока нет никакой версии, выверенной между США и ЕС.

Предложения России всем давно известны. Они изложены в проекте резолюции Совбеза ООН, который был внесен в сентябре. Соответственно, американские предложения должны быть сделаны в форме проекта поправок к этому документу. Это было бы логично и корректно.

Во-вторых, что более существенно, за время после январской встречи значительно изменился контекст переговоров. Президент Порошенко подписал пресловутый закон о т.н. «реинтеграции Донбасса». К сожалению, этот закон поддержала и американская сторона. Хотел бы напомнить, что Владислав Сурков сразу же после дубайской встречи отметил, что закон вводит ряд положений, которые ухудшают возможности для урегулирования конфликта.

Например, закрепляются насильственные практики, ограничивающие свободу передвижения и т.д. По ряду позиций этот закон делает невозможным выполнение Минских соглашений.

В-третьих, к большому сожалению, продолжается мегафонная дипломатия со стороны и США, и лично господина Волкера. Появляются заявления и обвинения в адрес России. Это, естественно, не добавляет Москве возможностей для нахождения компромисса. Также господин Волкер продолжает активно поддерживать и лоббировать поставки летального вооружения Украине. Все это вместе стимулирует «партию войны» на Украине, укрепляет эту партию в ее стремлении выдвигать неприемлемые условия для развертывания миссии ОНН.

Некоторые публичные высказывания Волкера мешают реализации Минских соглашений.

Например, его заявление в Гудзоновском институте о том, что «ЛНР и ДНР созданы для поддержания конфликта» и «должны быть расформированы», очень затруднило консультации с республиками по мандату миссии ООН и, возможно, стало главной причиной переноса встречи с Сурковым на неопределенный срок.

Волкеру нужно прекращать эту мегафонную или, если хотите, митинговую дипломатию, тем более, что Минские соглашения предусматривают не ликвидацию, а трансформацию республик в отдельные автономные районы. Достаточно посмотреть приложение к Минскому Комплексу мер, чтобы это понять.

Наконец, сыграли свою роль и кадровые изменения в американском Госдепартаменте. В Москве очевидно хотят посмотреть, какую позицию займет новый глава Госдепа Майкл Помпео. Совокупность этих факторов и привела к тому, что встреча пока откладывается.

— Возникает вопрос в связи с этим — что будет дальше. Процессы, происходящие в регионе, идут своим ходом: Украина готовится к выборам президента и Рады, республики — к выборам глав и Народных Советов. Это делает стороны еще дальше друг от друга.

— Естественно, республики намерены провести выборы в установленные своими конституциями сроки. Было бы странным, если бы они заморозили этот процесс.

Основные кандидаты на пост глав республик известны. В ДНР это Александр Захарченко. В ЛНР — Леонид Пасечник. Судя по их заявлениям и различным сигналам из республик они к выборам уже готовы. В Донецке также видна активность Александра Ходаковского. Да и в Луганске, судя по всему, еще будут кандидаты.

Эксперты нашего Центра неоднократно отмечали, и год и два назад, что пока Украина ничего не будет делать для выполнения Минских соглашений, политическая жизнь в республиках будет идти своим ходом. А Украина ничего не сделала. Это факт.

В условиях отсутствия шагов украинской стороны по политическому урегулированию, республики продолжают жить по своим законам. Они не могут допустить правового вакуума в условиях торможения Киевом процесса урегулирования.

Необходимо подчеркнуть — к созданию отдельных районов Донецкой и Луганской областей должно привести выполнение Минских соглашений. Пока они не выполнены, существуют Донецкая и Луганская народные республики. Со своими политическими планами. И это тоже факт. С ним нужно считаться.

— Чем дольше республики существуют отдельно от Украины, тем меньше вероятность из возвращения в единое с Киевом политическое и культурное поле. Да и социальные процессы на каждой территории идут своим ходом. Чтобы это понять, можно проанализировать уровни средних зарплат, минимальных пенсий, уровни жизни. Даже дискуссии об этом показывают принципиальную разницу подходов сторон. Будет ли Россия продолжать оказывать поддержку республикам Донбасса?

— Люди плохо живут по обе стороны линии соприкосновения. К сожалению, война по вине Украины продолжается. И пока она идет тяжело будет всем. Что касается зарплат. Сравнительный мониторинг показывает, что уровень заработной платы больше зависит от отраслей, предприятий и профессиональных категорий, а не территорий. У одних выше, у других ниже. У проходчиков, например, зарплаты на одном уровне, а у чиновников украинских существенно выше. В среднем, зарплаты на территории, контролируемой Киевом, действительно повыше.

По ценам. Сравнение по отельным показателям может быть в пользу каждой из сторон. Хлеб, яйца и непродовольственные товары дешевле в республиках. Молоко, сахар и кофе – на украинской территории. В республиках дешевле многие лекарства. ГСМ намного дешевле. Проезд на транспорте — в разы дешевле. Минимальные пенсии сравнивать бессмысленно. В целом они примерно равны.

Тарифы на услуги ЖКХ в ДНР и ЛНР гораздо ниже, чем в оставшихся под контролем Киева частях Донецкой и Луганской областей. По некоторым тарифам разница в пользу республик весьма существенна — до пяти раз.

Если же сравнить стоимость потребительской корзины, которая включает продовольственные и непродовольственные товары, услуги ЖКХ и проезд в общественном транспорте в ДНР дешевле чем в Донецкой области Украины более чем на 30 процентов.

В среднем в экономическом соревновании двух система пока ничья. Что же касается России, то здесь видят свою задачу в том, чтобы республики Донбасса жили лучше.

Украина. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575755 Алексей Чеснаков


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573356 Леонид Бершидский

Санкционное противостояние заставляет Россию наказывать россиян

Те меры, которые предложил российский парламент, нанесут ущерб скорее крупным российским компаниям и обычным гражданам, нежели Америке.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

США и Россия отложили момент принятия решений касательно введения санкций друг против друга, но логика их неуклонно ухудшающихся отношений подсказывает, что новые санкции неизбежны. Сейчас трудно спрогнозировать, до чего США могут дойти и кто больше всего пострадает от последствий. Между тем реакция Кремля не вызывает никаких сомнений: он сознательно навредит россиянам больше, чем американцам.

Кто бы ни предложил запретить объединенной компании «РУСАЛ» — алюминиевой компании, принадлежащей российскому миллиардеру Олегу Дерипаске, — работать в США, вероятнее всего, он не учел возможные последствия такого шага. К примеру, как такое решение повлияет на цепочку поставок в глобальной алюминиевой индустрии? Или на австралийско-британскую компанию «Рио Тинто» (Rio Tinto), которая прежде продавала сырье РУСАЛу? Или на рабочих глиноземного завода РУСАЛа, расположенного рядом с Лимериком, Ирландия? И это только сопутствующий ущерб.

С другой стороны, потенциальные российские контрсанкции, изложенные в законопроекте, который поддержало большинство российских законодателей, начиная со спикера, включают в себя такие меры, которые могут нанести вред миллионам россиян. Но депутаты сознательно не обращают на это внимание.

Этот законопроект — который вступит в силу в том случае, если президент издаст специальный указ — разработан таким образом, чтобы «ударить под дых американцам», как сказал Михаил Емельянов, один из многочисленных сторонников принятия этого закона.

Предложенные меры включают.

• Запрет на импорт продуктов питания, лекарственных препаратов, алкоголя и табака.

• Прекращение работы деловых предприятий атомной и космической отраслей, в которых американским гражданам и компаниям принадлежит более 25%.

• Запрет на сотрудничество с американскими юридическими, аудиторскими и консалтинговыми фирмами для российских предприятий, связанных с правительством.

• Аннулирование защиты товарных знаков американских компаний.

• Повышение комиссии для американских авиалиний, чьи самолеты пересекают российскую воздушную границу.

• Ограничения на прием на работу американских специалистов и менеджеров высшего звена в российские компании.

Все эти меры, как говорится в законопроекте, могут быть приняты и против других «недружественных» стран.

Запрет на импорт алкогольной и табачной продукции будет не слишком болезненным. За первые девять месяцев 2017 года Россия импортировала американские товары на общую сумму в девять миллиардов долларов, и только 4% от этой суммы пришлись на продукты питания и алкогольную продукцию. Россия спокойно обойдется без них, хотя некоторые ценители, возможно, будут скучать по своему бурбону и винам из Долины Напа. Хотя американская табачная компания «Филип Моррис» (Philip Morris International) является лидером на российском табачном рынке, за первые девять месяцев прошлого года Россия импортировала из США свежие листья табака на сумму в 57 миллионов долларов. США поставляют в Россию гораздо меньше такой продукции, нежели, скажем, Бразилия, и производители сигарет с легкостью найдут себе новых поставщиков сырья в Африке, Азии или Латинской Америке.

Но ситуация с лекарственными препаратами иная. В 2017 году на долю американских компаний приходилось 13% российского импорта медикаментов. В законопроекте о контрсанкциях говорится, что ограничения могут быть введены только на те препараты, которые невозможно заменить препаратами местного производства или препаратами, импортируемыми из дружественных стран — эта задача усложняется еще больше в силу высокого качества американских лекарственных средств. Но если власти реализуют этот запрет, немногим более половины импорта — на сумму примерно в 45 миллиардов рублей (731 миллион долларов) — будет потеряно.

Такая сумма — это примерная прибыль компании «Пфайзер» (Pfizer) за пять дней. Но это станет огромной проблемой для российских пациентов. Иногда неамериканские компании производят аналоги американских препаратов в недостаточном количестве — в первую очередь это касается детских форм определенных препаратов. В других случаях разница в качестве может оказать существенное влияние на эффективность лечения.

На вопрос о том, как российским пациентам нужно реагировать на запрет на импорт фармацевтической продукции, вице-спикер Госдумы Петр Толстой ответил шуткой: «Сплюньте их, и заварите кору дуба».

Перспектива запрета на сотрудничество в космической области привела к резкому падению акций «ВСМПО-Ависма», российской компании, которая поставляет титановые сплавы компании «Боинг». Хотя решение отложить принятие решения по этому законопроекту о контрсанкциях до 15 мая немного исправило ситуацию, по сравнению с началом апреля их стоимость упала на 5%. На Северную Америку приходится более 30% продаж этой компании. Но, если сотрудничество с США в космической отрасли прекратится, последствия могут оказаться намного хуже, чем резкое уменьшение объемов продаж компании «ВСМПО-Ависма» и удар по 20 тысячам ее сотрудников и рабочих. «Боинг» попытается найти других поставщиков, а американское правительство может в ответ ввести запрет на экспорт запчастей для самолетов «Боинг», которые используют российские авиакомпании.

Подобным же образом запрет на экспорт российских ракетных двигателей, которые США продолжают закупать, тоже больше всего навредит россиянам. Американская аэрокосмическая индустрия найдет им замену (кроме того, крупнейший производитель космической техники «Спэйс-Экс» (SpaceX) не использует двигатели российского производства), а Россия потеряет свои продажи.

Запрет на специалистов и менеджеров — в 2016 году разрешение на работу в России имели около тысячи американцев — причинит заметный ущерб России. То же самое касается и запрета на услуги американских аудиторских и консалтинговых фирм. Американцы работают в России только потому, что их компании не могут найти россиян, которые могли бы занять определенные должности. А российские государственные компании прибегают к услугам иностранных аудиторов, консультантов, юристов и рейтинговых агентств не потому, что им нравится платить этим специалистам высокие гонорары: это необходимо делать, чтобы среди прочего иметь возможность брать в аренду и покупать активы за рубежом.

В определенном смысле санкции — это всегда бумеранг. Страна не может навредить своим торговым партнерам, не навредив себе. Но каждый раз сильнее страдает именно более слабая сторона. Вряд ли стоит говорить о том, что по сравнению с США Россия в экономическом смысле является этой самой более слабой стороной. Выдвигая такой проект контрсанкций, она не просто стреляет себе в ногу, а выпускает по пуле в каждый ее палец. Можно только надеяться, что президент Владимир Путин не захочет реализовывать этот проект на практике так же, как его коллега Дональд Трамп не хотел вводить те санкции, на которых Конгресс настаивал в прошлом году.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573356 Леонид Бершидский


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573355

«Начало прекрасной дружбы». Белый дом сообщил Кремлю о передышке в санкциях

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Президент России Владимир Путин дал российским чиновникам указание снизить накал антиамериканской риторики. Рассмотрение законопроекта об ответных санкциях отложили до 15 мая

Администрация президента США Дональда Трампа не только решила пока не вводить новые санкции против России, но и сочла необходимым предупредить об этом Кремль. Об этом сообщил в среду, 18 апреля, «Интерфакс» со ссылкой на источник в МИД России.

«Я подтверждаю, что посольство РФ в Вашингтоне было уведомлено о том, что новых санкций в ближайшее время не будет», — приводит агентство его слова.

Вполне вероятно, сигнал Белого дома услышан Кремлем. Как сообщило 18 апреля агентство Bloomberg со ссылкой на собственные информированные источники, президент России Владимир Путин стремится снизить напряжение в отношениях с США и решил дать Дональду Трампу еще один шанс исполнить свои предвыборные обещания и улучшить отношения с Россией. По мнению агентства, об этом свидетельствует график рассмотрения законопроекта об ответных санкциях в отношении США. Документ «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и (или) иных иностранных государств» внесли на рассмотрение Госдумы 13 апреля. «В ходе неоднократных обсуждений недружественных действий по отношению к нашей стране мы говорили о необходимости ответа на хамское поведение со стороны США и создание препятствий для работы российского бизнеса», — заявил тогда спикер Госдумы Вячеслав Володин.

Депутат пообещал, что законопроект планируется обсудить 16 апреля на внеочередном заседании Совета Госдумы с участием представителей всех фракций. После этого законопроект рассмотрят на ближайшем заседании нижней палаты. Как выяснилось позднее, рассмотрение нового законопроекта запланировано лишь на 15 мая. Один из собеседников Bloomberg также рассказал о том, что Путин дал российским чиновникам указание снизить накал антиамериканской риторики.

Путаница или смена политики

16 апреля газета The Washington Post сообщила со ссылкой на информированные источники, что президент Трамп решил притормозить введение новых санкций против России. В этот день ожидалось, что Белый дом объявит о дополнительных ограничительных мерах против Москвы за ее поддержку президента Сирии Башара Асада.

Новые санкции 15 апреля анонсировала в воскресном эфире телеканала CBS News постоянный представитель США при ООН Никки Хейли. Она заявила, что о введении новых ограничительных мер объявит глава Минфина США Стивен Мнучин и они напрямую затронут компании, занимающиеся поставками оборудования и технологий, связанных с химическим оружием, которое использует Башар Асад.

Одновременно посол США в Москве Джон Хантсман направил в российский МИД письмо, в котором предупредил о подготовке Вашингтоном новых антироссийских санкций. По данным «Коммерсанта», в письме Хантсман перечислил мотивы удара США, Франции и Великобритании по Сирии в ночь на 14 апреля, а также назвал причину дополнительных ограничений — «поддержка сирийского режима».

Торопливость высокопоставленных американских дипломатов вызвала гнев Трампа. Вечером 16 апреля он созвал своих советников по национальной безопасности и выразил неудовольствие громкими заявлениями о новых санкциях, которые он сам еще недостаточно изучил. Эту версию подтвердила 17 апреля газета The New York Times, которая сообщила со ссылкой на источник из окружения президента США, что Трамп узнал о планах ввести новые антироссийские санкции, увидев выступление Хейли в воскресной телепрограмме. Он был крайне рассержен, так как не принимал никакого решения на этот счет.

На совещании у Трампа было принято решение публично назвать заявления Хейли некорректными. Как пояснил один из собеседников издания, Хейли вышла за пределы своих полномочий, и ей поручили исправить допущенную ошибку. «Она вышла за линию», — заявил по поводу слов Хейли экономический советник Трампа Ларри Кудлоу. Он объяснил случившееся тем, что Хейли «временно что-то напутала». Постпред США при ООН не осталась в долгу. «При всем уважении я ничего не напутала», — заявила Хейли в эфире телеканала Foх News.

Кудлоу был вынужден позвонить Хейли и принести свои извинения. «Она, конечно, ничего не напутала», — заявил он изданию. По его словам, Хейли в основном следовала линии Белого дома так, как она ее понимает. «Политика была изменена, а ей об этом ничего не сказали», — пояснил Кудлоу.

По итогам совещания должностные лица в администрации Белого дома рассказали газете The Washington Post, что Трамп вряд ли будет вводить дополнительные антироссийские санкции без появления нового провоцирующего повода со стороны Москвы. Источники издания охарактеризовали нынешнюю стратегия Белого дома в отношении санкции как «выжидающую».

Слова чиновников Белого дома о стратегии выжидания может иллюстрировать судьба нового законопроекта, внесенного десять дней назад в базу данных Конгресса США. Документ под названием Stand with UK against Russia Violations Act предусматривает новые санкции против России в связи с «делом Скрипалей». В том числе речь шла о введении запрета для резидентов США на сделки с новыми выпусками российского суверенного долга. 11 апреля глава Минфина США Стивен Мнучин подтвердил позицию возглавляемого им ведомства, что ограничительные меры в отношении Москвы не должны затрагивать российский госдолг.

Последний пакет антироссийских санкций был введен США 6 апреля 2018 года. Тогда Минфин США воспользовался законом «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (Сountering America’s Adversaries Through Sanctions Act, CAATSA) и ввел санкции против семерых российских миллиардеров из списка Forbes (владелец «Русала» Олег Дерипаска F 19, владелец «Реновы» Виктор Вексельберг F 9, сенатор Сулейман Керимов F 20, совладелец «Сургутнефтегаза» Владимир Богданов F 55, сын Аркадия Ротенберга F 40 Игорь Ротенберг F 95, совладелец «Сибура» Кирилл Шамалов F 75 и совладелец USM Holdings Андрей Скоч F 23, а также 15 связанных с ними компаний и 17 высокопоставленных чиновников и руководителей крупнейших российских госкомпаний.

Вашингтон объяснил новые санкции тем, что российское правительство участвует в «злостных действиях по всему миру», в том числе продолжает оккупировать Крым, провоцирует насилие на востоке Украины, поддерживает режим Башара Асада в Сирии и пытается подорвать западные демократии при помощи злонамеренной киберактивности.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573355


Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573348

Семь уроков военных ударов по Сирии

Эскалации, которой все опасались после воздушных ударов по Сирии, не случилось. Так что пора подвести промежуточные итоги последних дней. Один из выводов состоит в том, что и Трамп не может избежать того, чтобы играть классическую роль США.

Клеменс Вергин (Clemens Wergin), Die Welt, Германия

После предположительной химической атаки сирийских правительственных войск в городе Дума, унесшей жизни около 60 человек, резко выросло напряжение между Западом, Сирией и Россией. В субботу Франция, Великобритания и США обстреляли несколько целей на территории Сирии. Из этого можно сделать семь выводов.

1. Трампу не совсем безразличен международный порядок

До сих пор считалось, что Дональду Трампу, провозгласившему «Америка прежде всего!», нет ни малейшего дела до международного порядка, и он заботится исключительно об интересах своей страны. Однако на примере Сирии стало понятно, что президенту никуда не деться от того, чтобы исполнить классическую роль, которую традиционно играет Америка. В своем выступлении в пятницу вечером Трамп объяснил ракетную атаку США, Великобритании и Франции на Сирию тем, что ему было важно поддержать принятый еще после Первой мировой войны запрет применения химического оружия. Это было его целью еще при реакции на прошлое применение отравляющих веществ сирийской армией.

А после нынешней предположительной газовой атаки в Думе Трамп вновь атаковал объекты, участвующие в реализации сирийской программы по разработке химического оружия. Теперь Трамп выступает в классической для США роли «мирового жандарма», защищающего международный порядок, в частности, положения Женевской конвенции, от сирийского диктатора Башара Асада. Некоторым сторонникам Трампа это очень напоминает внешнюю политику Джорджа Буша-младшего, а также идеи Хиллари Клинтон.

2. Русский медведь ревет, но не кусается

Россия до ракетных ударов по Асаду грозила Западу «тяжелыми последствиями». Российский посол в Ливане даже заявил, что российские силы атакуют объекты, с которых будут запущены ракеты по сирийским военным целям. Но это оказалось пустой болтовней. Русские в итоге удовлетворились тем, что под удары не попали их собственные солдаты в Сирии. Кроме того, Москва попыталась запугать западную общественность возможной конфронтацией между мировыми державами. Это, по ее мнению, должно было удержать правительства в Вашингтоне, Париже и Лондоне от интервенции против Асада — союзника России.

Однако когда расчет не оправдался, стало очевидно, что русские точно знают, с кем они могут связываться (с более слабыми странами вроде Грузии или Украины), а с кем — нет (с более мощными США, а заодно с Францией и Великобританией). Соответствующие выводы на будущее стоит сделать и немецкой общественности — и не принимать агрессивную риторику Москвы за чистую монету.

3. Трамп не хочет ввязываться в сирийскую гражданскую войну

Ракетные удары продемонстрировали, насколько в действительности уязвим Асад. Поставленное ему Россией оборонительное вооружение, по сути, не смогло противостоять более мощной военной технике Запада. На снимках из космоса видно, что западные крылатые ракеты достигли своих целей. Якобы сверхэффективные российские комплексы ПВО, похоже, не стали серьезной помехой для западных ракет. Собственно, ранее это уже неоднократно доказывали израильтяне, также стрелявшие по сирийской территории. Тем не менее американцы воздержались от того, чтобы атаковать иные цели, кроме объектов сирийской программы по разработке химического оружия. Хотя им ничего не стоило бы драматическим образом ограничить военные возможности Асадп, не вынуждая при этом Россию вмешаться в ситуацию. Трамп ничего не изменил в том, что касается превосходства войск Асада в борьбе против сирийской оппозиции. Это говорит о том, что Трамп по-прежнему не хочет вмешиваться в гражданскую войну в Сирии и что ее исход его не волнует — даже если это значит, что в итоге Асад в ней победит. Поэтому эта акция одновременно стала…

4…негласной победой Асада

Сирийский диктатор действительно потерял часть своих возможностей и политического пространства для маневра в плане применения химического оружия. Тем не менее западные союзники лишь подтвердили статус-кво в Сирии. Стало очевидно, что США, Франция и Великобритания не хотят ни менять баланс сил в Сирии в пользу оппозиции, ни тем более устранять Асада. Они, по сути, смирились с тем, что сирийский режим при поддержке России и Ирана победит в конфликте. Их сигнал Асаду был следующим: «Пока ты не используешь химическое оружие, можешь продолжать войну против собственных сограждан». Хотя обстрелы больниц и сбрасывание бочковых бомб на гражданского населения тоже противоречат международному праву, это не является пересечением «красной черты», за которой Запад будет вынужден вмешаться в гражданскую войну.

5. Российская пропаганда работает по старым шаблонам — но многие принимают ее за чистую монету

На протяжении многих лет российская пропаганда действует по одному и тому же сценарию. Будь то конфликт на Украине, покушение на бывшего двойного агента Сергея Скрипаля и его дочь в Великобритании или сирийская химическая атака на прошлой неделе — по официальным и неофициальным каналам Москва категорически отрицает свою вину и распространяет безумные теории заговора, при этом так часто меняет версии, что за ходом ее мысли невозможно угнаться.

Так, сначала русские утверждали, что никакой газовой атаки не было, потом сказали, что это был «обманный маневр» сирийской оппозиции с целью заставить США вмешаться в конфликт. А потом выяснилось, что за нападением стоят то ли британцы, то ли какое-то другие силы. Очевидно, кремлевские пропагандисты считают, что им нет необходимости быть последовательными в своих утверждениях. Им достаточно того, чтобы сообщения в СМИ просто вызывали сомнения общественности в западной версии происходящего.

Удивительно лишь то, что многие действительно попадаются на удочку Москвы, хотя давно уже есть масса задокументированных свидетельств ее систематической лжи. Еще более удручает то, что российские теории заговора постоянно подхватывают традиционные западные СМИ, в частности, общественно-правовые телеканалы, представляя их в качестве серьезных версий.

6. Европа не делает никаких выводов из истории

Сирия находится на Средиземном море, то есть по соседству с Европой. Жертвы гражданской войны в массовом порядке бегут, в частности, в Европу, становясь большой обузой для ее социальной, а также политической системы. С учетом опасности, грозящей Европе из-за ближневосточного конфликта, логично было бы подумать о том, что странам ЕС следовало бы принять участие в укреплении запрета на применение химического оружия, по меньшей мере, в непосредственной близости от собственной территории, а также в разработке концепций по прекращению сирийской гражданской войны. Но на самом деле об этом даже речи нет. Германия, будучи главной страной Европейского союза, как и почти все остальные, уходит от ответственности, уступая инициативу двум европейским державам, все еще амбициозно претендующим на глобальную роль.

Одна из них — Великобритания — вскоре перестанет быть членом ЕС. Таким образом, останется одна лишь Франция. Утверждение, что у Трампа тоже нет никакой стратегии в отношении Сирии, верно (см. пункт 3), однако, те, кто не без удовольствия говорит о непоследовательности внешней политики США, не учитывают, что Сирия в силу своей географической близости к Европе представляет для нее гораздо большую опасность, чем для США. А те, кто лишь критикует других, не предлагая никаких собственных концепций, которые представляли бы собой нечто большее, чем мантру «всем следовало бы поговорить друг с другом», по сути, сами заняли свое место на задворках глобальной политики. «Ничегонеделание — это не политика по Сирии», — сказал, например, председатель Мюнхенской международной конференции по проблемам безопасности Вольфганг Ишингер (Wolfgang Ischinger).

7. Политикам следовало бы удалить формулировку «миссия выполнена» из своего лексикона

Немногие действия Джорджа Буша-младшего вызвали в свое время больше насмешек в его адрес, чем его утверждение в мае 2003 года на борту авианосца Abraham Lincoln, что миссия в Ираке «выполнена». На самом деле именно после этого там разразилась настоящая гражданская война, в которой американцы в какой-то момент оказались на грани поражения. А в субботу нынешний президент США Трамп написал в твиттере, что военная операция в Сирии стала «идеально исполненным ударом», и добавил: Миссия выполнена! (Mission accomplished!)

«Я посоветовал не заканчивать сообщения в твиттере этими двумя словами», — отреагировал Ари Фляйшер (Ari Fleischer) в твиттере. А Фляйшер как бывший пресс-секретарь Буша знает, о чем говорит. Вскоре после этого директору штаба вооруженных сил США, генералу Кеннету Маккензи (Kenneth McKenzie), пришлось признать в ходе брифинга в Пентагоне, что в результате ракетного удара программа Асада по разработке химического оружия ни в коем случае не была уничтожена полностью. «Я бы сказал, что там все еще существуют остатки сирийской программы, — сказал Маккензи. — Я бы не сказал, что у них нет возможностей совершить в будущем новые химические атаки». Ничто не может быть более далеким от реальности, чем утверждение, что миссия выполнена.

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573348


Сирия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573331

Сирия: теория «безумца» и цели «красивых ракет» Трампа

Назанин Арманьян (Nazanin Armanian), Publico.es, Испания

В семидесятых годах Ричард Никсон, человек недалекий и не представляющий себе, как уйти из Вьетнама, решил, что, притворяясь безумцем, он сможет запугать Хошимина: мол, если тот не подпишет мирное соглашение, то неконтролируемый американский президент нажмет ядерную кнопку. Теория сумасшедшего лидера подразумевает, что президенты США в целях достижения глобальной гегемонии должны притворяться безрассудными и непредсказуемыми, способными использовать силу, чтобы запугать своих врагов, не обращая внимания на возможные последствия. С Дональдом Трампом в Белом доме, Джеймсом Мэттисом, по прозвищу «Бешеный пес», в качестве министра обороны, Джоном Болтоном (последователем злополучного Дика Чейни) в должности советника по нацбезопасности и представителем страны в ООН Никки Хейли руководство США являет собой просто психиатрическую больницу, контролируемую Пентагоном и ЦРУ. Только сумасшедшие могли принять решение о переносе американского посольства в Иерусалим, и только безумцы были в состоянии использовать устроенный ими фарс морального негодования в качестве предлога для военной агрессии США, Франции и Великобритании против Сирии.

Пересмотр событий, предшествующих атаке за предположительное применение Дамаском химического оружия, еще раз демонстрирует нам, как правда опять становится первой жертвой в войнах:

— 29 марта: Трамп объявляет о выводе своих войск из Сирии.

— 3 апреля: Cогласно «Таймс оф Израэль», президент США получает тревожный звонок от Нетаньяху, в ходе которого последний выражает свою озабоченность тем, что США оставляют Израиль «наедине» с иранским врагом в Сирии. Для Тель-Авива «красная линия» — это не химическое оружие, а нахождение в Сирии отрядов ополченцев, управляемых из Тегерана. Еврейский лидер, фанат «Теории безумца», попросил Терезу Мэй сделать с иранской ядерной программой нечто похожее на то, что ей удалось сделать с «химическим оружием» в Сирии.

— 7 апреля: Сирийские «Белые каски» и активисты Центра документации нарушений (Violations Documentation Center), финансируемые США и их союзниками, заявляют о применении химического оружия правительством Асада в Думе. Но ведь сирийский президент — не сумасшедший и не самоубийца, и ему невыгодно совершать подобное преступление и настраивать тем самым против себя все страны НАТО, причем как раз тогда, когда благодаря достигнутым «соглашениям о перемирии» он взял под контроль город Думу после эвакуации из него террористов «Джейш аль-Ислам» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). С другой стороны, без согласия России он никогда бы не взялся проводить подобную операцию, а Путин, который пытается добиться соглашения с Западом, чтобы положить конец этой войне, никогда бы не разрешил ему сделать это.

— 9 апреля: Израиль под прикрытием дымовой завесы пропаганды боевиков противозаконно атакует воздушную базу Тийяс (Tiyas) в Сирии, уничтожив 14 сирийских и иранских военнослужащих. Не стоит и говорить, что ни одна международная организация не выразила протест по этому поводу.

— 10 апреля: ФБР вторгается в кабинет личного адвоката Трампа в поисках документов, связанных с касающимся президента сексуальным скандалом в деле Сторми Дэниэлс (Stormy Daniels), которое может стоить ему президентства. Благодаря этой атаке Трамп выигрывает время, чтобы успеть приготовиться к своей защите. Нужно еще посмотреть, не были ли эти инспекторы друзьями президента, которые хотели изъять указанные документы до того, как это сделает судья Миллер. Связь между этим «делом» и бомбардировкой Сирии напоминает атаку, предпринятую в августе 1998 года Биллом Клинтоном на предполагаемые фабрики химического оружия Бен Ладена в Судане, которая отвлекла от показаний Моники Левински перед Большим жюри днем ранее.

— 11 апреля: Россия и Сирия отрицают использование химического оружия и утверждают, что автором фейковой новости является разгромленная оппозиция. Чтобы доказать это, они приглашают Организацию по запрещению химического оружия (ОЗХО) посетить Думу. Но безумец угрожает Москве запуском «красивых, новых и умных» ракет против Сирии, хотя на следующий день и опровергает это: «Никогда не говорил, когда именно будет произведен удар по Сирии. Может быть, очень скоро или совсем не скоро!».

— 13 апреля: США, Франция и Великобритания выпускают 103 ракеты по предполагаемым хранилищам химического оружия Сирии, из которых 71 были перехвачены сирийскими системами ПВО российского производства (война это ведь и бизнес, позволяющий показать возможности демонстрируемого оружия!). Но тогда, почему же они не подумали о вероятной экологической катастрофе и тысячах возможных жертв? Почему не подождали доклада ОЗХО? Или они побоялись, что оценка экспертов может оказаться похожей на ту, которую в 2002 году сделал посланник ООН Ханс Блик (Hans Blix), заявивший тогда, что после своих почти четырех тысяч поездок по всему Ираку он не обнаружил никакого химического оружия? Или же речь идет о чисто американском приеме: сначала выстрелить, а уж потом спросить?

Ложь об атакующей тройке

«Я говорю этому безумцу: не атакуй Сирию… Эти действия не принесут ничего хорошего для США!», — обращался Трамп к Обаме в 2013 году. Ну и что изменилось? Для того, чтобы президент Соединенных Штатов совершил антиконституционные действия и атаковал другую страну без санкции Конгресса, должны существовать очень важные причины, намного более серьезные, чем «необходимость» наказать президента этой державы за убийство десятков своих же граждан. И давайте не забывать, что многие из ближайших союзников США — это профессионалы серийных убийств. Конгресс, сообщник своего Безумца, даже не упрекнул его за заявление о намерении еще раз разбомбить Сирию, «если режим снова воспользуется» указанным оружием. Даже Эрдоган не осмеливался на подобные действия без согласия парламента его исламской республики!

«Атакующая тройка» не искала никаких оправданий, так как еще в 2017 году они обвинили Асада в использовании химического оружия и обрушили дождь ракет на Сирию.

Между прочим, полмиллиона сирийцев были убиты с помощью обычного оружия. Но «атакующая тройка» потратила миллионы долларов на военные приготовления не для того, чтобы отомстить за смерть бедных сирийцев. Они не пролили ни одной слезинки по поводу десятков тысяч мирных граждан, жестоко убитых в Йемене силами коалиции США-Саудовская Аравия.

А если это тройка действительно знала о месте расположения тех складов, то почему они просто не информировали об этом ООН? Очень просто, еще в январе месяце в Вашингтоне на заседании «Маленькой группы по Сирии» было решено обвинить Асада в применении химического оружия.

Цели военной агрессии

— Послать «предупреждение Ирану», утверждают США, хотя в действительности они хотят побудить Тегеран разорвать Соглашение по ядерной программе Ирана прежде, чем в мае месяце Трамп примет решение обновить или отказаться от него. Возможность полностью сосредоточиться на разрушении Ирана как раз и является одной из предпосылок для мирных переговоров США и Северной Кореи.

— Создать атмосферу враждебности по отношению к России, усиливая дипломатическое, политическое, экономическое и военное давление на нее в канун проведения в этой стране чемпионата мира по футболу. В марте Запад обвинил Москву в отравлении препаратом «Новичок» двойного агента Сергея Скрипаля и его дочь Юлию в Великобритании. Опровержение Москвы и заявления как ОЗХО, так и военной британской лаборатории в Портон-Даун о невозможности доказать, что указанное отравляющее вещество было произведено в России, не предотвратили крупномасштабного дипломатического кризиса. Похоже, агрессивные круги США и Европы жаждут довести весь мир до грани войны с Россией! Запад боится, что Россия превратится в «стратегического конкурента». Они пытаются ослабить самого Владимира Путина, одновременно пытаясь найти нового Ельцина, покорного и соответствующего интересам США. И огромное дипломатическое, политическое, экономическое и военное давление, оказываемое на Россию, предпринимается именно в этих целях.

— Увеличить расходы на войну в Сирии для России и Ирана с тем, чтобы они застряли в сирийском болоте, защищая Асада, несмотря на то, что еще в декабре прошлого года Владимир Путин объявил о завершении военной операции в САР. Никто в правительстве Трампа не заинтересован в упразднении партии Баас: у них нет «не джихадистской» альтернативы для соседнего Израиля. Поэтому они и не атаковали бункер Асада, а заранее проинформировав о плане атаки Кремль, они позволили Сирии передислоцировать свои военные самолеты на русские базы в Тартусе и Хмеймиме.

— Быть главным действующим лицом на сирийской сцене, хотя бы, как сейчас, не «ступая на нее ногой». Тройка, усиленная Израилем, Саудовской Аравией и их лоббистами, возвращает себе контроль над Ближним Востоком, частично утерянный после того, как Барак Обама сосредоточил свои основные усилия на сдерживании Китая.

— Разорвать Соглашение о прекращении огня, достигнутое на конференции в Астане. 6 апреля террористы из «Джейш аль-Ислам» обстреляли ракетами и минами жилые кварталы Дамаска, в результате было убито 8 и ранено 37 мирных граждан. Это нападение было как баллон с кислородом для измученных боевиков. Поскольку единственное, что их могло спасти это интервенция США.

— Показать высокую степень вероятности осуществления угроз США: своего рода послание Ирану и Турции.

— Ослабить антирасистскую борьбу за равенство и общественное благосостояние в США, Франции и Великобритании.

— Надавить на Россию с целью добиться от нее заключения договора, наиболее приемлемого для интересов США в Сирии.

***

Надо бы напомнить Трампу, в тех же самых зоологических терминах, которые он, как правило, использует по отношению к сирийскому президенту, что за Львом (перевод имени «Асад») из Дамаска стоит русский медведь, а возможно, и китайский дракон, который в Сирии проводит политику «акупунктуры», а не «хирургических атак». Трамп, безумец, который 5 апреля объявил торговую войну Пекину, уже получил два решительных ответа от президента Си: 1) Китай наложит торговые пошлины в размере 25% на импортируемые из США товары; 2) в день атаки тройки на Сирию, Китай начал самые крупные военно-морские маневры в своей истории в водах Южно-китайского моря рядом с Тайваньским проливом. Военные конфликты почти всегда начинались из-за торговых споров.

А кровавая сирийская мясорубка уже затронула Турцию, Ливан, Ирак, Иран и Россию, перекрывая торговые пути Евразии. Ближний Восток, у которого есть и свои Безумцы, движется к большой катастрофе, причем, без тормозов.

Сирия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573331


США. Япония. РФ > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > comnews.ru, 18 апреля 2018 > № 2573326

Оптоволокно преткновения

Влада Сюткина

Единственный российский производитель оптоволокна - АО "Оптиковолоконные Системы" обратился в Департамент защиты внутреннего рынка Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), входящей в структуру Евразийского экономического союза (ЕАЭС) с просьбой провести антидемпинговое расследование в отношении одномодового оптического волокна, предназначенного для оптических кабелей связи, происходящего из США и Японии и ввозимого на таможенную территорию ЕАЭС. Участники рынка отмечают, что если результатом этого расследования станет признание ценовой политики демпинговой, то цена на оптоволокно вырастет, а также, с высокой долей вероятности, начнется монополизация рынка оптоволокна единственным российским производителем.

Как следует из уведомления, опубликованного на официальном сайте ЕЭК, на основании заявления АО "Оптиковолоконные Системы" Департамент защиты внутреннего рынка принял решение о начале соответствующего антидемпингового расследования. В самом Департаменте корреспонденту СomNews рассказали, что расследование займет максимально 12 месяцев. Его срок может быть продлен, но не более чем на шесть месяцев.

Как указано в уведомлении, комментарии и относящиеся к расследованию сведения от заинтересованных лиц департамент принимает в течение 60 календарных дней с начала расследования в письменной форме на русском языке, в конфиденциальной и неконфиденциальной версиях. Помимо этого, заинтересованные лица для получения возможности ознакомления с неконфиденциальными материалами расследования, участия в публичных слушаниях и переговорах могут заявить о намерении получить статус участника расследования. Соответствующие заявления департамент принимает в течение 25 календарных дней с начала расследования. О проведении публичных слушаний участники расследования могут ходатайствовать в течение 45 календарных дней с начала расследования.

В ходе расследования департамент будет проводить исследование с целью выявить наличие демпингового импорта. Также в процессе расследования он установит обусловленный этим импортом материальный ущерб "Оптиковолоконным Системам", как участнику отрасли экономики ЕАЭС, или угрозу его причинения.

Если по итогам расследования департамент выявит демпинг и какое-либо его негативное влияние на ЕАЭС, то в отношении производителей оптоволокна из США и Японии решением коллегии ЕЭК может быть введена антидемпинговая мера в форме антидемпинговой пошлины (существует возможность применения меры в форме одобрения добровольных ценовых обязательств). Размер пошлины напрямую зависит от размера демпинговой маржи, рассчитанной в ходе расследования на основании данных, имеющихся в распоряжении органа, проводящего расследование. Решение коллегии ЕЭК вступает в силу через 30 дней после официального опубликования.

Напомним, что компания "Оптиковолоконные Системы" производит оптическое волокно для кабелей связи, которые используются телекоммуникационными компаниями для создания сетей передачи данных. Завод, расположенный в Саранске, открыт три года назад. В IV квартале 2016 г. компания приступила к промышленному выпуску оптического волокна. Зимой 2017 г. "Оптиковолоконные Системы" завершили сертификацию продукции в России и теперь могут поставлять оптическое волокно отечественным компаниям. До этого момента компания поставляла оптоволокно на экспорт в страны Евросоюза и Азии. Компания получила сертификат соответствия серийного оптического волокна ключевым международным стандартам МСЭ-Т G652D и IEC 60793-2-50 и прошла сертификацию системы менеджмента качества требованиям ГОСТ РИСО 9001-2015 (ISO 9001: 2015). Сегодня компания поставляет свою продукцию в Россию, Белоруссию, Китай, Австрию, Великобританию, Чехию и Польшу.

Отметим, что в дополнение к решению о проведении расследования Департамент защиты внутреннего рынка ЕЭК указывает, что на долю завода "Оптиковолоконные Системы" с октября 2016 г. по 30 сентября 2017 г. приходилось 100% производства одномодового оптического волокна в государствах - членах Евразийского экономического союза.

Департамент также приводит некоторые сведения, содержащиеся в заявлении "Оптиковолоконных Систем". А именно то, что оптическое волокно из США и Японии поставлялось на таможенную территорию ЕАЭС (ТТ ЕАЭС) с 1 января 2017 г. по 30 сентября 2017 г. по демпинговым ценам. При этом с 2014 г. по 2016 г. потребление данного волокна в ЕАЭС снизилось на 31,5%. В 2016 г. его потребление увеличилось на 15,3% по сравнению с 2015 г. Рост потребления также продолжился в течение девяти месяцев 2017 г., составив 5,9% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года.

Динамика объема импорта волокна из США и Японии в указанные годы повторяла динамику его потребления в ЕАЭС. В целом в течение 2014-2016 гг. объем импорта волокна из США и Японии снизился на 34,8%, а его доля в импорте волокна на ТТ ЕАЭС составила 88,9%. При этом в 2015 г. по сравнению с 2014 г. объем импорта из США и Японии на ТТ ЕАЭС снизился на 41,1%, а в 2016 г. по сравнению с 2015 г. вырос на 10,6%. За девять месяцев 2017 г. объем импорта волокна из США и Японии вырос на 16,8% (по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года), то есть темпами, опережающими темп роста объема его потребления (5,9%). При этом доля волокна из США и Японии в потреблении ЕАЭС увеличилась на 8,9 п.п. В то же время доля импорта волокна из США и Японии в общем объеме его импорта на ТТ ЕАЭС за девять месяцев 2017 г. выросла на 10 п.п (до 97,4%).

Доля импортного волокна в потреблении на ТТ ЕАЭС до выхода на рынок ЕАЭС "Оптиволоконные Системы" составляла 100%. За девять месяцев 2017 г. доля импортного волокна из США и Японии снизилась незначительно - до 98,9% , за счет начала продаж заводом на рынке Союза.

Цены на волокно, ввозимое из США и Японии (в долларах США с учетом ввозных таможенных пошлин), в 2014-2016 гг. ежегодно сокращались. В целом в течение этого периода их снижение составило 14,7%. За девять месяцев 2017 г. цены волокна из США и Японии увеличились на 4,7% (в долларовом выражении, по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года). При этом коммерческие продажи волокна завод "Оптиковолоконные Системы" начал на рынке Союза после октября 2016 г. В этот период цены оптоволокна из США и Японии были значительно ниже цен волокна, продаваемого "Оптиковолоконными системами" на рынке Союза (занижение составило около 30% за девять месяцев 2017 г.).

В документе Департамента ЕЭК отмечено, что цены волокна, реализованного заводом за девять месяцев 2017 г., по некоторым разновидностям в целом отражают цены на оптическое волокно, сложившиеся на рынке третьих стран, в то время как цены волокна из США и Японии на рынке Союза были ниже цен на рынке третьих стран. В условиях более низких цен данного волокна и его доминирования на рынке Союза (доля демпингового импорта в объеме потребления на рынке ЕАЭС за девять месяцев 2017 г. составила 96,3%) после начала промышленного производства в октябре 2016 г. заводу "Оптиковолоконные Системы" пришлось поставлять значительное количество продукции на экспорт (за девять месяцев 2017 г. основная часть продукции завода экспортировалась за пределы ТТ ЕАЭС), несмотря на установленную в бизнес-плане предприятия-заявителя ориентацию на продажи на внутреннем рынке Союза.

При этом, как отмечается в документе, в связи с началом промышленного производства волокна в октябре 2016 г. завод "Оптиковолоконные Системы" наращивал объем производства и степень загрузки производственных мощностей. Однако из-за ценовой политики поставщиков волокна из США и Японии в указанный период завод нес убытки от реализации волокна на территории ЕАЭС и, соответственно, имел отрицательные показатели рентабельности производства и продаж на нем волокна.

Помимо того, доля завода в потреблении на ТТ ЕАЭС за девять месяцев 2017 г. возросла на 1 п.п., в то время как доля волокна из США и Японии - на 8,9 п.п. по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. Многие производственно-экономические и финансовые показатели "Оптиковолоконных Систем" в 2017 г. отставали от запланированных величин в бизнес-плане.

В пресс-службе "Оптиковолоконных Систем" с корреспондентом ComNews поделились сложившейся в последнее время на заводе ситуацией и его планами на будущее. Так, согласно данным пресс-службы, объем производства оптоволокна в 2017 г. составил 1,4 млн км, в 2018 г. - 1,8 млн км. В 2019 г. завод планирует нарастить производство до 4 млн км в год за счет проекта модернизации, реализуемого с участием Фонда развития промышленности.

Со ссылкой на ассоциацию "Электрокабель", в пресс-службе завода также указали, что объем российского рынка в целом в 2017 г. составил 4,1 млн км оптического волокна. В настоящее время завод "Оптиковолоконные Системы" загружен на 75% из-за дефицита основного сырья - преформ - на мировом рынке. Относительно реализации продукции заводом в пресс-службе заметили, что она пользуется высоким спросом на зарубежных рынках. "90% составляет экспорт в страны ЕЭС и Азии, 10% - продажи на внутреннем рынке ЕАЭС", - указали в пресс-службе, добавив, что доля продаж завода на внутреннем рынке постепенно растет, так как изначально все 100% продукции уходило на экспорт.

Что касается ожиданий завода от начатого Департаментом ЕЭК расследования, в пресс-службе сказали так: "Ожидаем объективной проверки фактов, изложенных в заявлении, направленном в Евразийскую экономическую комиссию". При этом в пресс-службе отметили, что максимальным эффектом от расследования может стать развитие производства оптического волокна на территории ЕАЭС, создание новых высокотехнологичных рабочих мест и рост налоговых поступлений в бюджеты всех уровней. То есть все то, к чему и стремился, подавая заявление в департамент, завод.

На вопрос корреспондента ComNews о том, обращался ли завод по теме демпинга производителей оптоволокна США и Японии к российскому регулятору - ФАС, в пресс-службе ответили так: "Единственным органом, уполномоченным проводить расследования по теме демпинга на территории стран, входящих в ЕАЭС, является Евразийская экономическая комиссия, куда и направлено заявление "Оптиковолоконных Систем".

В разговоре с корреспондентом ComNews относительно антидемпингового расследования Департаментом ЕЭК генеральный директор ЗАО "ПТМ-Телеком" Алексей Иванов указал на то, что если его результатами, "в угоду политическим контрсанкциям", станет признание ценовой политики демпинговой, то, во-первых, цена на волокно вырастет, а во вторых, с высокой долей вероятности, начнется монополизация рынка оптоволокна единственным российским производителем.

"Это, в свою очередь, неминуемо приведет к нестабильности поставок оптического волокна на кабельные заводы, вследствие небольших объемов отечественного производства, росту стоимости оптического кабеля, увеличению расходов операторов на строительство сетей, уменьшению объемов строительства, так как операторам связи вряд ли удастся увеличить бюджет на строительство", - отметил Алексей Иванов.

В сегодняшней экономической ситуации, по его словам, многие операторы уже существенно сократили объемы строительства своих сетей, что, в свою очередь, привело к 50%-ному снижению загрузки производственных мощностей российских кабельных заводов. Заводы вынуждены сокращать высококвалифицированный персонал, снижать фонды оплаты труда. "Если добавить к этому неоправданное повышение стоимости волокна и рост тарифов естественных монополий, то производство российской кабельной продукции в таких условиях теряет экономический смысл", - заявил Алексей Иванов.

При этом, по его мнению, никакого демпинга со стороны иностранных производителей оптоволокна нет. "Поставки волокна в Россию из США и Японии производились задолго до того, как началась вытяжка волокна в России. В последние 10 лет цены на волокно оставались стабильными. Даже при очень богатом воображении трудно поверить, что японские и американские поставщики занимались демпингом все эти годы", - пояснил Алексей Иванов.

Он также добавил, что на российском рынке они между собой конкурировали. "Так как речь идет о ведущих мировых производителях из США и Японии, понятно, что это компании полного цикла, с большим производственным опытом, высокой степенью автоматизации, собственными запатентованными производственными технологиями, научной и внедренческой базой, налаженными поставками сырья и материалов. Единственному российскому небольшому заводу не удастся соперничать с мировыми лидерами в эффективности производства",- отметил Алексей Иванов.

Он обратил внимание корреспондента ComNews на то, что, по разным оценкам, разница в ценах между иностранными производителями оптоволокна и единственным (на просторах ЕАЭС) российским заводом "Оптиковолоконные Системы" составляет порядка $3-4 за 1 км.

"Мировая потребность в оптическом волокне составляет, по разным оценкам, порядка 400-500 млн км в год. Темп ежегодного роста спроса на волокно в ближайшие четыре года увеличится от 2% до 10%. "Потребность в волокне в 2021 г. в мире приблизится к 700 млн км в год. 15 марта 2018 г. завод "Оптиковолоконные Системы" преодолел рубеж производства в 2 млн км. Цифры говорят сами за себя", - констатировал Алексей Иванов.

"Таким образом, завод "Оптиковолоконные Системы" на сегодняшний день является очень маленьким по мировым меркам заводом по вытяжке волокна из заготовок японской компании Sumitomo Electric Industries, Ltd. Компания не имеет никаких технологических, производственных или научных преимуществ. Конкурировать с мировыми лидерами в производстве волокна она не имеет никакой возможности", - заключил Алексей Иванов.

Он также добавил, что "Оптиковолоконные Системы", исходя из его современного объема производства, не способны обеспечить весь тот объем потребления оптоволокна, который сегодня имеет место в России. Потребление волокна на рынке России и Белоруссии по итогам 2017 г., как указал Алексей Иванов, составило 4,5-4,8 млн км.

Относительно цели подачи заявления, указывающего на демпинг иностранных производителей оптоволокна, в Департамент защиты внутреннего рынка ЕЭК Алексей Иванов сказал так: "Оно направлено на зачистку экономического пространства Евразийского экономического союза от мировых лидеров в области поставки оптоволокна, подрывает основы честной и здоровой конкуренции, ведет к подрыву сложившегося рыночного баланса в подотрасли производства волоконно-оптических кабелей связи и направлено на монополизацию рынка отечественного оптоволокна со стороны российского производителя".

Как сообщил корреспонденту ComNews официальный представитель американской компании Corning (одного из крупнейших производителей оптоволокна), на протяжении 20 с лишним лет, в течение которых компания предлагает оптическое волокно в России и странах СНГ, она всегда работала и работает честно. "Corning уважает конкуренцию и никогда не демпингует, - указал он. - Компания принимает активное участие в развитии производства оптического кабеля в России. В разные годы были сделаны прямые инвестиции в создание двух совместных предприятий по производству оптического кабеля. На протяжении 20 лет компания активно поддерживает отрасль, предлагая кабельным заводам самые современные оптические волокна и информационно-техническую поддержку".

Беседуя с корреспондентом ComNews генеральный директор ООО "Инкаб" Александр Смильгевич не раскрыл информации об использовании заводом при производстве кабеля оптоволокна "Оптиковолоконных Систем", динамике его потребления предприятием и планах по закупке на 2018 г. При этом глава компании отметил, что снижения цены на закупаемое волокно со стороны производителей США и Японии не наблюдается. Также он указал на то, разница между ценой данного волокна и выпускаемого в России значительна и составляет более 20%.

Говоря об инициативах завода, предпринимаемых в рамках расследования, проводимого Департаментом, Александр Смильгевич сказал, что "Инкаб" направил заявление на участие в нем. О том, какие действия предпримут иностранные поставщики при признании Депаратментом с их стороны демпинга, он заметил следующее: "Сложно сказать, что предпримут иностранные поставщики в случае введения антидемпинговых мер. Одно ясно на 100% - цены на волокно и на кабель вырастут. Да, движение к монополии "Оптиковолоконных Систем" имеется. При этом цены на импортный кабель не изменятся и следует ожидать того, что импорт кабеля будет расти, так как отечественные заводы "росчерком пера" станут больше тратить на закупку волокна".

Он также обратил внимание корреспондента "ComNews" на то, что рынок оптического кабеля в России и СНГ в 2017 г. показал рост по сравнению с 2016 г., в районе 10%. "Это хорошо, так как до этого в 2015 и 2016 годах он снижался. Однако последствия введения антидемпинговых пошлин приведут к стагнации или падению рынка, что в очередной раз отбросит нас назад в развитии цифровой инфраструктуры", - отметил Александр Смильгевич. По его словам, важно понимать тот факт, что рынок СНГ - это не больше 1,2% мирового рынка и наша доля в мировой инфраструктуре постоянно снижается. "Мне странно читать доводы "Оптиковолоконных Систем", что мировые компании демпингуют на протяжении нескольких лет на таком незначительном по объему рынке, как наш. Причем, судя по стабильности уровня цен на волокно последние в как минимум пять лет, они начали демпинговать задолго до появления российского завода. В этом просто нет смысла. В мире последние два года наблюдается существенный дефицит волокна и преформ для его изготовления. Заводы с трудом получают нужные объемы волокна. Я уверен, что в таких условиях никто не станет демпинговать", - указал Александр Смильгевич.

При этом он добавил, что необдуманные действия по защите будущего одного предприятия поставят под угрозу наметившийся рост рынка и работу десятков заводов по производству оптического кабеля. Также, по его словам, эти действия исключат российских кабельщиков из мирового рынка и надежды на развитие несырьевого экспорта будут утрачены.

В разговоре с корреспондентом ComNews директор ООО "Оптен-Кабель" Максим Большаков отметил, что предприятие не использует в производстве волокно, выпускаемое заводом "Оптиковолоконные Системы". Но в 2018 г. компания планирует закупить 100 тыс. км оптоволокна отечественного производства. При этом, по словам Максима Большакова, стоимость закупаемого волокна, ввозимого из США и Японии, с 2016 г. выросла. Однако разница между его стоимостью и более высокой ценой оптоволокна "Оптиковолоконных Систем", составляющая более 25%, является значительной. Особенно в ситуации, когда рынок оптиковолоконных кабелей с 2014 г. находится в постоянном падении.

Относительно антидемпингового расследования, проводимого Департаментом защиты внутреннего рынка ЕЭК, Максим Большаков заметил, что соответствующих предложений со своей стороны "Оптен-Кабель" в департамент не направлял и его мнение при начале антидемпингового расследования не учитывалось. "В случае если департамент примет решение о наличии демпинга со стороны иностранных поставщиков оптоволокна, цена на их продукцию повысится и они могут уйти с рынка. Данное решение, вместе со вступлением в ВТО, заставляет собственников заводов делать выбор: закрывать высокотехнологичные производства или вывозить заводы с территории России. При вступлении в ВТО пошлина на ввозной кабель стала 0%, а на материалы для производства волоконно-оптического кабеля установлены заградительные пошлины", - указал Максим Большаков.

Как рассказал корреспонденту ComNews генеральный директор ООО "Компето" Алексей Сандалов, без сомнения, хорошо, что в России производится оптическое волокно. "Все остальное - это уже дело экономических и технических моментов, которые поддаются анализу производителей оптико-волоконного кабеля. Ими отечественное оптоволокно практически не используется - в частности, в силу дороговизны продукции "Оптиковолоконных Систем". И здесь замечу, что высокая стоимость волокна этого завода была понятна сразу - еще по его бизнес-плану. Однако, несмотря на это, компания успешно отгружает продукцию в Китай. В то время как Россия закупает волокно в США, Японии, Индии. И относительно демпинга производителей США и Японии, о котором сейчас говорят, замечу, что не может весь мир демпинговать. Их цена - это рыночная цена на оптоволокно для России и ничего более. Также замечу, что я верю в то, что со временем "Оптиковолоконные Системы" будут поставлять оптоволокно и в Россию", - рассказал Алексей Сандалов.

В пресс-службе ПАО "Ростелеком" корреспонденту ComNews сказали, что оператор проводит закупки волоконно-оптического кабеля у российских заводов. "Вместе с тем достоверно рассчитать и предоставить данные относительно доли использованного волокна разного происхождения при производстве волоконно-оптического кабеля мы не имеем возможности", - указали в пресс-службе.

Напомним, что зимой 2017 г. "Ростелеком" и "Оптиковолоконные Системы" завершили в России программу тестирования российского оптоволокна и сообщили о положительных итогах. Однако "Ростелеком" тогда оказался не в полной мере доволен результатами тестов. "Мы считаем, что технология производства недостаточно отработана. Накопление опыта поможет решить эту проблему", - пояснял представитель оператора. Он также сообщал, что "Ростелеком" начнет применять кабели, произведенные с использованием отечественного волокна, как только производители кабеля, использующие волокна "Оптиковолоконных Систем", победят в открытом конкурсе.

Отметим, что "Оптиковолоконные Системы" помимо "Ростелекома" сотрудничают также с такими крупными операторами связи, как ПАО "Мобильные ТелеСистемы" (МТС) и ПАО "ВымпелКом" (бренд "Билайн"). Данные компании от комментариев корреспонденту ComNews отказались.

В пресс-службе еще одного крупного российского оператора связи - АО "ЭР-Телеком Холдинг" (бренд "Дом.ru") корреспонденту ComNews сообщили, что компания закупает оптический кабель у российских производителей. "При этом главное для нас - это соответствие его нашим техническим характеристикам, что мы и проверяем при каждой поставке партии товара", - отметили в пресс-службе. Также там добавили, что в том случае, если российские производители используют при производстве импортное волокно, принятие мер по ограничению его ввоза на территорию России может привести к удорожанию оптического кабеля и создать его дефицит на рынке.

США. Япония. РФ > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > comnews.ru, 18 апреля 2018 > № 2573326


США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573323

Причины, по которым бомбардировка Сирии была плохой идеей

Тед Карпентер (Ted Galen Carpenter), The National Interest, США

Воздушные и ракетные удары, которые Соединенные Штаты вместе со своими британскими и французскими союзниками нанесли по сирийским правительственным объектам, достойны осуждения по многим причинам. Во-первых, действия Вашингтона — грубое нарушение Конституции США. За исключением тех случаев, когда речь идет об ответном ударе, этот документ дает конгрессу, а не президенту, право решать, стоит ли вовлекать страну в боевые действия. Наказание иностранного режима за якобы совершенные им бесчинства в отношении его собственных граждан — малоубедительный довод, а какие бы то ни было контраргументы представляются либо лицемерными, либо исторически неграмотными.

Во-вторых, нет даже уверенности в том, что правительство Башара Асада виновно в химической атаке, вызвавшей такую реакцию Запада. Как я уже отмечал в предыдущей статье, есть и другие подозреваемые, в первую очередь целый ряд повстанческих группировок, пытающихся лишить Асада власти. У этих групп, еще не до конца оправившихся от серии военных поражений, есть мощный стимул втянуть Вашингтон в гражданскую войну в Сирии, чтобы он более активно выступал на их стороне. Тогда как у Асада стимула провоцировать Соединенные Штаты нет.

В-третьих, нанося последними ударами ущерб военным активам сирийского правительства, Запад рискует предоставить повстанческой коалиции — в большинстве своем исламистской — возможность победить в сирийском конфликте, который они уже могли считать проигранным. Самой мощной фракцией в этой коалиции является «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывший «Фронт ан-Нусра», сирийское ответвление «Аль-Каиды» (обе террористические организации запрещены в России — прим. ред.). Безусловно, Асад — коррумпированный и жестокий правитель, но содействовать усилению позиций такого исламистского режима, претендующего на роль его преемника, вряд ли отвечает интересам Америки.

В-четвертых, авиаудары без всякой на то нужды создают совершенно новую напряженность в отношениях Вашингтона и России, которые уже натянуты до предела. Пока реакция Кремля носила сдержанный характер, и будем надеяться, что она не изменится. Но даже если Владимир Путин воздержится от эскалации военных действий собственной армии в Сирии (или от каких-либо решительных шагов в других регионах, таких как Грузия и Украина), новая холодная война между Москвой и Западом все равно будет углубляться.

Самое ужасное — это ханжеское лицемерие западных держав, когда они приводят свои оправдания воздушным ударам. Трамп вместе с премьер-министром Великобритании Терезой Мэй и президентом Франции Эммануэлем Макроном обрисовал свое нападение на Сирию как моральный императив, необходимость сдержать использование химического оружия в международной системе. Помимо этой цели, они также не преминули выставить Асада и его правительство как в высшей степени гнусного врага.

Объявляя о налетах в своем обращении к американскому народу, президент Трамп заявил, что «режим Асада снова применил химическое оружие для уничтожения ни в чем не повинных гражданских лиц». Новый инцидент, настоял Трамп, подтверждает «регулярность использования химического оружия этим ужасным режимом. Злонамеренная и отвратительная атака оставила матерей и отцов, младенцев и детей метаться от боли и удушья. Это не действия человека. Это преступления настоящего монстра».

Трамп также выступил с резкой критикой в адрес России и Ирана за их давнюю поддержку Асада. «А Ирану и России я задам такой вопрос: какая страна захочет, чтобы ее имя связывали с массовым убийством невинных мужчин, женщин и детей? О странах мира можно судить по их друзьям. Ни одна нация в долгосрочной перспективе не сможет добиться успеха, поддерживая страны-изгои, жестоких тиранов и кровавых диктаторов».

Последнее утверждение заслуживает приза либо за тупость, либо за обильно приукрашенное нахальство. Соединенные Штаты никогда не смущались собственной поддержкой стран-изгоев, жестоких тиранов и кровавых диктаторов. Альянсы Вашингтона с такого рода режимами — иранский шах, семья Сомоса в Никарагуа, целая череда гватемальских генералов, проводивших геноцид, Мобуту Сесе Секо в Заире, Хосни Мубарак в Египте и королевская семья в Саудовской Аравии (среди прочих) — являются достаточным доказательством хронического отсутствия у нас нравственной чуткости.

Дэниел Ларисон (Daniel Larison), обозреватель «Американ консерватив» (The American Conservative), язвительно упрекает западные державы в лицемерных моральных спекуляциях. Ссылаясь на (по-видимому, риторический) вопрос Трампа о том, какая страна захочет, чтобы ее имя связывали с массовым убийством невинных мужчин, женщин и детей, Ларисон пишет:

«Трамп должен знать ответ, поскольку у него в гостях совсем недавно побывал один из главных идейных вдохновителей войны в Йемене, в которой на протяжении последних трех лет США принимают самое деятельное участие. Ранее Великобритания со всеми почестями принимала у себя принца Саудовской Аравии, а на днях тот находился с визитом во Франции. Все трое обеспечивают саудовцев и их союзников оружием и поддержкой в Йемене без оглядки на совершаемые ими зверства. Возможно, есть правительства, моральный авторитет которых позволяет им читать нотации Сирии и ее союзникам по поводу совершаемого ими насилия, однако администрация Трампа и наши британские и французские союзники к их числу не принадлежат».

Саудовская Аравия вместе с союзниками использует оружие, продаваемое им Соединенными Штатами и другими западными правительствами, чтобы тысячами убивать ни в чем не повинных мирных жителей Йемена — к тому же в ход идут и кассетные боеприпасы, запрет на которые введен почти во всех странах мира.

Если Соединенные Штаты и их европейские союзники считают, что бомбардировки Асада станут эффективной мерой против использования химического оружия Сирией или другими странами в будущем, то эта тема заслуживает отдельных политических дебатов. Если, что вероятнее, они считают, что ослабление сил Асада может спасти повстанцев от неизбежного поражения, и что режим мятежников, который придет на смену Асаду, будет лучше отвечать интересам безопасности Ближнего Востока и Америки, этот вопрос тоже следует рассматривать в ходе политической дискуссии.

Но они должны, по крайней мере, избавить нас от морального самодовольства и лицемерного фразерства. Ни одна из этих трех стран не отвернулась от Саддама Хусейна, хотя тот в 1980-е годы многократно использовал ядовитые газы, ставшие причиной гибели более пяти тысяч курдских граждан Ирака в Халабдже в 1988 году. А Вашингтон редко пытается сдерживать паноптикум своих авторитарных союзников от совершения бесчинств. Действительно, как отмечает Ларисон, Соединенные Штаты, Великобритания и Франция являются непосредственными соучастниками недавней резни невинных жителей в Йемене, устроенной Саудовской Аравией. Прежде чем отчитывать Россию, Иран и прочие страны, западным державам следует сначала разобраться с собственным моральным обликом.

США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573323


США. Россия. Польша > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573293 Адам Лелонек

Запад сам закрепляет российский дискурс

Якуб Бодзёны (Jakub Bodziony), Филип Рудник (Filip Rudnik), Kultura Liberalna, Польша

Интервью с главой польского Центра анализа пропаганды и дезинформации Адамом Лелонеком (Adam Lelonek)

Kultura Liberalna: Американцы решили ввести новые санкции в отношении людей, непосредственно связанных с Владимиром Путиным. Как Вы думаете, следует ли ожидать такой же реакции от европейских стран, и отразится ли история с Сергеем Скрипалем на контактах между Западом и Россией? Не вернутся ли они снова через какое-то время к формату «business as usual»?

Адам Лелонек: Ситуация, которую мы сейчас видим, отличается от того, с чем мы имели дело в прошлом, как в плане самого покушения, так и решительного ответа на него. Структуры НАТО и ЕС укрепляют свою сотрудничество, а слова поддержки звучат не только из Европы и США, но и из разных уголков мира, в этом контексте можно предположить, что европейцы могут ввести свои ограничительные меры. Американцы принимают решения быстрее, а Евросоюзу, чтобы запустить некоторые процессы, нужно получить согласие всех стран-членов.

— Некоторые государства не стали даже выдворять российских дипломатов. Вы думаете, что они решат ввести санкции?

— Некоторые европейские государства придерживаются собственного подхода к российской политике. Этому есть много причин, дело здесь не только во внутриполитических факторах. Следует учитывать, что Российская Федерация проводит разную внешнюю политику в отношении разных государств, используя разные инструменты из сферы психологической и информационной войны. В Великобритании она придерживается одной тактики, в Чехии другой, в Венгрии третьей. Можно предположить, что брюссельские политики это осознают. Европейские элиты должны знать, что не все занимают в отношении России одну и ту же позицию.

— От чего это зависит?

— Самое важное — это контекст безопасности, все видят его по-разному. Страны, которые находятся далеко от России, иначе воспринимают исходящие от нее угрозы, чем те, которые находятся ближе. В зависимости от этого меняется также роль, которую они сами играют для Кремля. Ситуация может меняться, как показал пример Испании и референдум в Каталонии. У каждой страны — своя специфика и проблемы, поэтому у нее есть свои слабости или точки, на которые легко надавить.

В Польше акцент делается на истории, в странах Балтии и на Украине используется тема русского или русскоязычного меньшинства, в Германии — экономика, а в Словакии — вопросы, касающиеся национального самосознания. Российские информационные операции, связанные с сепаратистскими движениями (например, галицийским сепаратизмом в Львове), будут напоминать ту, что мы видели в Каталонии. Кроме того, часть элит в странах ЕС, занимая популистские позиции или апеллируя к идеологическим вопросам, использует отношения с Москвой, как удобный инструмент. Россия может, не тратя больших средств, дестабилизировать внутреннюю ситуацию в западных странах, а те не готовы согласованно отвечать на ее действия. При таком положении вещей ситуация вряд ли изменится в лучшую сторону.

Оказывая психологическое воздействие на население разных стран, поддерживая радикальные и антисистемные силы, Россия подрывает способность европейцев добиваться их собственных целей и даже эти цели определять. В дальнейшем это может привести не только к ослаблению западных структур, но и к дискредитации самой демократии, то есть тех ценностей, на которых зиждется западная цивилизация.

— Может ли эта ситуация принести нам какие-то положительные последствия? Все-таки Западная Европа начала лучше осознавать, что делает Россия.

— В этом плане я не оптимист, хотя политические элиты (а также общественность) начинают лучше понимать, к каким действиям прибегает Кремль. Какие-то положительные тенденции в этом плане есть.

— Но Вы не можете назвать себя оптимистом?

— Мы находимся в начале определенного пути: нам нужно изменить отношение к вопросам безопасности и угрозам. Не следует забывать, что пока мы стараемся сформулировать и модифицировать наш подход к России, она продолжает действовать. Некоторые шаги в сфере информационных или психологических операций — это элементы долгосрочной стратегии. Мы обсуждаем то, что россияне делали в прошлом, а Кремль приспосабливается к новым обстоятельствам, претворяет в жизнь заготовленные ранее сценарии и видоизменяет методы своего воздействия. В разных странах остаются публичные персоны, которые (осознанно или сами того не осознавая) поддерживают шаги Кремля. Кроме того, россияне внедряют новые тезисы, стремясь обвинить в покушении на Скрипаля или кибератаки на государственные ведомства и объекты критической инфраструктуры кого-то другого, показать несерьезность обвинений Запада.

К сожалению, популярные СМИ распространяют возмутительные заявления Сергея Лаврова и прочих, продвигая таким образом российскую точку зрения. Когда Лавров резко критикует западные элиты и политиков, он занимается формированием имиджа России. Она предстает сильной страной, а Владимир Путин — разумным человеком и ответственным политиком, который не позволяет провоцировать себя леволиберальным западным элитам.

— А что можно сделать с такими высказываниями? Игнорировать, цензурировать? На нашем портале, например, было опубликовано интервью с приближенным к Кремлю политологом Сергеем Марковым. Мы не продвигали его точку зрения, а стремились показать, насколько радикальную позицию он занимает.

— Я не говорю про цензуру, но когда мы сами внедряем что-то в польское информационное пространство, мы можем оказать этим услугу стороне, выступающей нашим противником. Россия уже не один десяток лет использует западные демократические стандарты (в том числе свободу слова и систему функционирования западных СМИ) против Запада, против нас самих. Проблема в том, что когда общество недостаточно хорошо понимает природу информационных угроз, не имеет навыков, связанных с элементарной информационной гигиеной, не обладает критическим мышлением, демонстрация «российской точки зрения» может оказаться очень опасной. Интервью само по себе опасности не представляет, но Россия гораздо лучше, чем мы, координирует сферу стратегической коммуникации и распространения информации.

— А, может быть, нам следует изучить точку зрения противника, чтобы знать, как ему ответить?

— На Западе и в Польше дискуссии на тему дискурсивной безопасности носят поверхностный характер, разговоры сводятся в основном к теме фальшивых новостей. На самом деле, противоположная сторона стремится повлиять на наши познавательные процессы: внешняя сила может сделать так, чтобы адресат послания считал некую идею или интерпретацию событий своей собственной, а не навязанной извне.

Это серьезная опасность, которую мы пока не осознаем. Западные СМИ считают, что они описывают реальность и объективно рассказывают о текущих событиях. Россия, которая сильно отличается от Запада, централизованно создает некие информационные сообщения, в реальности представляющие собой дезинформацию или пропаганду. Когда западные СМИ их распространяют, они фактически становятся частью продуманной информационной и психологической операции, продвигают российский дискурс. Речь идет не только о фальшивых новостях, ведь дезинформация — гораздо более широкое явление. Это инструмент психологического воздействия.

— Какие методы противодействия Вы предлагаете?

— Раз мы имеем дело с попытками воздействовать на сознание общества, нам нужны новые инструменты, новые стандарты, новый подход. Нам нужно научиться быстрее реагировать, подготовить экспертов, активизировать сотрудничество между государством и некоммерческими организациями, а также между НКО и СМИ. Мне кажется, Запад уже сделал первые шаги в этом направлении.

Все страны осознали суть проблемы. Сейчас она обсуждается не только на уровне отдельных государств, но и на уровне ЕС и НАТО. Члены этих организаций должны найти собственные решения. Североатлантический альянс разработал комплекс новых мер и обнародовал эту информацию, чтобы страны-члены могли делиться друг с другом положительным опытом. Большая ответственность лежит на СМИ, ведь мы, эксперты и журналисты, можем, сами того не осознавая, продвигать российский дискурс, распространяя информацию, которая на первый взгляд не связана с Россией, но на самом деле ей выгодна.

— После отравления Скрипаля стали говорить о том, что на самом деле ничего не изменилось: дипломатов выдворили, но переговоры на тему газопровода «Северный поток — 2» и других бизнес-проектов продолжаются. Это тоже навязанный нам извне дискурс, ведь в его рамках Россия предстает сильной страной?

— Мы изучили польские СМИ в контексте этой темы. Пророссийские порталы транслировали разные послания. В первую очередь они начали доказывать, что обвинения в адрес России абсурдны, поскольку она не была заинтересована в такой операции, тем более накануне выборов, а Запад лжет, как он лгал на тему Афганистана и Ирака.

Люди, которые публикуют на этих порталах переводы или собственные тексты, используют такой набор понятий, который близок населению той или иной страны. Текст на одну и ту же тему будет выглядеть по-разному в зависимости от того, какой стране он адресован, а чтобы создать сообщение, которое будет понятно определенной аудитории, нужно подобрать особый язык, метод изображения реальности. Это очень сложная задача. Пользуясь услугами западных авторов, россияне очень умело продвигают разные идеи, которые могут представлять для нас серьезную опасность. Каждая такая акция хорошо скоординирована, а каждая конкретная группа получает свое собственное послание: тексты, предназначенные для консерваторов, либералов или сторонников теорий заговоров выглядят по-разному.

Запад, например, не смог распространить информацию о том факте, что Скрипаль был единственным консультантом западных спецслужб, работавшим раньше в российской военной разведке, который помогал анализировать действия России в Европе и США. Очень плохо, что мы не способны продемонстрировать лицемерие, лживость, бессмысленность многих российских тезисов. Например, россияне изображают свою страну моральным противовесом Западу и защитницей христианских ценностей, а при этом на ее территории производится больше абортов, чем в других странах мира.

Что касается проекта «Северный поток — 2», то, как показывают сигналы из Великобритании и США, подход к нему меняется. Польше следует вместе с государствами своего региона говорить об этой теме и, используя подходящий момент, укрепить свою позицию.

— Что нам нужно сделать: выдвинуться в авангард информационной войны с Россией?

— Сейчас правильнее всего будет не лезть вперед, а продемонстрировать солидарность с нашими союзниками. Сложившееся положение дел выгодно Польше с геополитической точки зрения: нам следует постараться сохранить эту ситуацию, демонстрировать ту же позицию, что и наши союзники.

Дипломатия — это искусство достижения целей и продвижения национальных интересов. Мы заинтересованы в том, чтобы Запад сохранял единство, а ЕС и НАТО оставались сильными. Ведя диалог с партнерами, используя наши каналы коммуникации, пытаясь объяснить нашу позицию, мы приближаемся к нашим целям, например, в контексте блокирования проекта «Северный поток — 2». До тех пор, пока Москва будет проводить агрессивную политику, пока она будет представлять угрозу для западных стран, их жителей и миропорядка в целом, нам в нашем подходе к России следует делать упор на вопросах безопасности, а не на культурных, идеологических или экономических аспектах.

США. Россия. Польша > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573293 Адам Лелонек


Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц

Бомбить Воронеж. В Москве создают новую реальность

Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей.

Александр Гольц, Новое время страны, Украина

На месте руководящих органов Совета по внешней и оборонной политике России я задумался бы об опасной закономерности. Вот уже два года подряд ежегодная ассамблея Совета день в день совпадает с массированными атаками крылатыми ракетами по Сирии (год назад в них участвовали только США, сейчас к Вашингтону подключились Лондон и Париж).

Черт его знает, что случится через год, когда ведущие российские эксперты в военной сфере, а также некоторое количество чиновников и депутатов Федерального собрания вновь соберутся в пансионате «Лесные дали», который принадлежит Управлению делами президента. Но пока Ассамблея СВОП была правильным местом, чтобы узнать об отношении тех, кого принято называть элитой страны, к ситуации, в которую попала Москва.

Но сначала о самих ракетных ударах. Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей. Первая и главная — никоим образом не дать России повода для прямой конфронтации. По словам председателя Объединенного комитета начальников штабов Джозефа Данфорда, российские военные были заранее предупреждены о целях готовящихся атак, а о времени атаки, судя по всему, проинформировали французы. И все для того, чтобы в результате ударов не пострадал ни один русский. При этом американские стратеги пожертвовали внезапностью — одним из важнейших факторов успеха в подобных операциях. Понятно, что, получив координаты целей, Кремль первым делом предупредил Дамаск, что позволило убрать людей с этих трех объектов: научно-исследовательского центра в сирийской столице, складов и командного пункта в Хомсе, подтянув туда средства ПВО.

Атаку вели американские и французские корабли, а также боевые самолеты США, Великобритании и Франции. Все выпущенные ракеты, как морские, так и воздушного базирования, по данным Пентагона, попали в цель. А 40 зенитных ракет, выпущенных сирийской ПВО, никого не поразили.

Россия, чьи угрозы в очередной раз были проигнорированы Западом, предпочла не встревать под тем предлогом, что вражеские крылатые ракеты не входили в зону действия российских средств ПВО (не так давно отечественные военачальники изо всех сил намекали, что наши волшебные комплексы С-400 перекрывают всю территорию Сирии). При всех гневных филиппиках по поводу западных агрессоров Владимир Путин ничего не сказал в своем заявлении об «ответных действиях». Таким образом, главный вывод из миновавшего кризиса: и в Вашингтоне, и в Москве хватает пока ответственности и разума, чтобы не скатиться к войне. Даже если при этом приходится идти на существенные уступки.

Другая цель атаки — показать России, что есть «красные линии», в частности, использование химического оружия, заступать за которые не будет позволено. И здесь очень показательно, что Вашингтону удалось привлечь к участию в операции Великобританию и Францию. При этом солидарность с целями операции выразили все ведущие страны Запада. Уже сегодня будут скорее всего введены новые антироссийские санкции. На этот раз наказывать будут конкретно за поддержку Асада.

В этой ситуации, оказавшись перед перспективой абсолютно глухой изоляции, когда Запад перешел исключительно к ультиматумам, под угрозой введения все новых санкций, российская власть, похоже, приняла стратегическое решение: ответить созданием другой, параллельной реальности. Там, где невинная, но гордая Россия противостоит сонму клеветников и злопыхателей, выбравших ее в качестве мишени только из-за того, что она представляет собой передовой отряд нового «полицентричного» мира. В этой другой реальности министр иностранных дел вроде бы великой державы поведал на Ассамблее СВОП, что из «сугубо конфиденциальных источников» стало известно, что швейцарский исследовательский центр пришел к выводу, что отец и дочь Скрипали были отравлены «натовским» веществом BZ. Суток не прошло, как специалисты этого центра проинформировали: у них нет никаких сомнений в правильности вывода британских коллег о том яде, которым были отравлены Скрипали.

Незримую эстафетную палочку перехватил начальник Главного оперативного управления Генштаба Сергей Рудской, который на голубом глазу сообщил: изготовленные 30-40 лет назад в СССР сирийские системы ПВО просто как мух сбивают новейшие американские «Томагавки» — по данным Генштаба, из 103 ракет была перехвачена 71. Высокопоставленный военный, правда, не объяснил, почему 15 лет назад, когда американцы атаковали Багдад, точно такие средства ПВО оказались совершенно беспомощны перед «Томагавками» предыдущего поколения.

Похоже, те, кто превращает МИД и Генштаб РФ в инструменты психологической войны, даже не отдают себе отчета в том, что создание фейковых новостей сказывается на выполнении главной задачи этих учреждений — информировании высшего руководства о реальном положении дел. Смешение же двух этих ремесел неизбежно приводит к искажению реальности. Идеальным примером стало выступление на Ассамблее СВОП директора Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД Владимира Ермакова (оно почти полностью было воспроизведено в сообщении ТАСС). Его рассуждения строились на том, что «сейчас, в 2018 году, мы видим, что военно-технологический расклад кардинальным образом поменялся именно в пользу России». Очевидно, к этому выводу он пришел на основе мультфильмов, продемонстрированных российским президентом при оглашении Послания Федеральному собранию. В действительности те 100 ракет, что были запущены в ходе далеко не широкомасштабной атаки на Сирию в минувшую субботу, по количеству — две трети от всего числа крылатых ракет, произведенных российской промышленностью в 2017 году.

Закономерно, что из искажения реальности следуют чрезвычайно опасные выводы. Мидовский начальник, ответственный за процесс контроля над вооружениями, считает, что «новые юридически обязывающие международные договоренности в области контроля над вооружениями в обозримом будущем вряд ли возможны». В самом деле, зачем нужны договоры, если «военно-технический расклад» поменялся в нашу пользу. Так, Владимир Ермаков уверен, что говорить о продлении Договора СНВ-3 можно будет только после того, как американцы выполнят российские претензии. То есть никогда. А значит, после 2021 года договор исчезнет. При этом Ермаков, похоже, не в курсе, что, согласно этому договору, Россия, у которой существенно меньше носителей ядерного оружия, может спокойно наращивать их до потолков, определенных Договором. А США, которые уже в потолок уперлись, вынуждены себя ограничивать…

В такой атмосфере ряд экспертов, участвовавших в работе Ассамблеи, начали предлагать вообще нечто феерическое. А именно: возвращение к экономической системе, при которой каждое предприятие было бы приспособлено для выпуска военной продукции, а жизнью страны руководила бы некая Ставка, которой были бы подчинены все ресурсы страны. То есть фактическое возвращение к сталинской модели управления. При этом не стоит удивляться, что участвовавшие в работе ассамблеи депутаты Госдумы объясняли, что предложенные ими антизападные контрсанкции предполагают запрещение импорта не всех лекарств, а лишь тех, аналогов которых не производит российская промышленность. Я не злой человек, но очень хотелось бы пожелать им всем лечиться исключительно российскими лекарствами. Увы, этого не произойдет. Чтобы достойно ответить агрессорам, российские начальники будут упорно бомбить Воронеж…

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц


Сирия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572006 Виталий Портников

Виталий Портников: Россию спасет только капитуляция

Иначе российской элите придётся присутствовать при саморазрушении собственного государства.

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Ракетный удар Соединенных Штатов и их союзников по сирийским химическим объектам обещает стать отнюдь не единственной реакцией Вашингтона на поддержку Москвой режима Башара Асада. Уже сегодня американское Министерство финансов намерено объявить о новых антироссийских санкциях. Они будут касаться именно ответственности за Сирию.

Таким образом, в российско-американских отношениях возникают сразу несколько санкционных пакетов. Один — в связи с нападением России на Украину и оккупацией Крыма и Донбасса. Другой — из-за вмешательства Москвы в президентские выборы в Соединенных Штатах. Третий — из-за действий Москвы в Сирии.

Объекты этих пакетов могут и не совпадать между собой, но все вместе они бьют по интересам российского политического руководства и олигархов, подтачивают основы экономики страны.

Поэтому урегулирование в российско-американских отношениях больше не касается какого-то конкретного аспекта. Решишь проблемы по Донбассу — останутся Крым, Сирия и вмешательство. Уйдёшь из Сирии — остаётся Украина. Пообещаешь больше не лезть в чужие выборы — останутся Сирия и Донбасс.

Даже президент США не сможет отменить все санкции, если останутся нерешенные проблемы. По сути, несколько различных пакетов санкций, которые вводятся за разные преступления и злоупотребления путинского режима, и создают хороший фундамент для «сделки», о которой так любит говорить президент Дональд Трамп.

Но что такое «сделка» в условиях системного воздействия нескольких различных санкционных пакетов?

Это — капитуляция. Единственное спасение для России — капитуляция Путина перед цивилизованным миром. Полная и безоговорочная.

Но Путин капитулировать не собирается. Уже сегодня совет Государственной Думе на чрезвычайном (!) заседании собирается обсудить законопроект, которым Москва собирается ответить на новые американские санкции. Не те, которые будут вводиться сегодня, а те, которые были введены из-за вмешательства Москвы в выборы и касались интересов приближенных к Путину олигархов и госкомпаний.

Путин хочет за них отомстить. Эта месть никак не скажется на американской экономике, но ударит по интересам обычных россиян. Зато российский президент продемонстрирует, что он с Трампом по-прежнему на равных. Никаких реалистичных выводов из ситуации, которая сложилась в связи с санкционной войной, Путин делать не хочет. А, может быть, он более просто не способен к реалистичному осмыслению последствий войны санкций и неминуемой изоляции России.

Остаётся под вопросом, насколько осмысление таких последствий доступно российской политической, военной и предпринимательской элите.

На самом деле у неё простой выбор. Либо она должна добиться устранения Путина и его замены политиком, способным подписать капитуляцию перед Западом. Либо российской элите придётся присутствовать при саморазрушении собственного государства. А другой России, которую можно было бы также успешно и безнаказанно обворовывать, у этих людей просто нет.

Сирия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572006 Виталий Портников


США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 апреля 2018 > № 2571800 Стив Форбс

Пророки блокчейна: в США снимут антиутопию о криптовалютном будущем

Стив Форбс

Главный редактор Forbes USA

Главный редактор американского Forbes рассказал о влиянии блокчейна на судьбу телевидения и кинематографа, а также об утрате влияния крупных киностудий

Сегодня о курсе биткоина говорят абсолютно все. Он взлетает, и любой таксист советует вложиться; стоит курсу упасть, как СМИ вовсю трубят, что биткоин в прошлом. Но все эти разговоры о волатильности — лишь вершина айсберга. Криптовалютная революция стала причиной серьезных изменений во всем финансовом секторе: благодаря ей появились новые механизмы инвестирования и новый класс криптонуворишей, готовых вложить в многообещающие проекты все свое состояние. Более того, как только принцип новой системы поймет широкая публика, в сфере станут крутиться гораздо бóльшие деньги, нежели сейчас.

Что это означает для тех, кто пытается привлечь средства к своим проектам? Только одно: финансовый ландшафт изменился. В 2017 году технологии блокчейна и криптовалют смогли в совокупности собрать $200 млн. Первичные размещения монет (ICO) стали обычным делом для привлечения инвестиций через токены и помогли стартапам привлечь в общей сложности $3,8 млрд. Благодаря новым технологиям рынок стал более свободным и независимым, а это, в свою очередь, подстегнуло рост инвестиций во всей отрасли на $3,6 млрд. Такие изменения произошли во всех отраслях экономики, но по-настоящему серьезной движущей силой криптофинансирование может стать для сферы развлечений.

Не секрет, что развлекательная индустрия становится более демократичной и Голливуд уже не правит бал единолично. Наверняка все слышали о набирающих популярность независимых киностудиях и новых онлайн-платформах вроде Netflix или Hulu. Они возникают из ниоткуда и, предлагая свою собственную кинопродукцию, становятся фаворитами зрителей. Тем временем люди, казавшиеся неуязвимыми, призываются к ответу за недостойное поведение. Любое подобное изменение оказывает огромное влияние на процесс производства телевизионной и кинематографической продукции. В результате крупные и именитые киностудии уже не могут диктовать всем свои правила.

Участник кинематографического фестиваля «Сандэнс» Даг Карр — режиссер нового сериала «Хардфорк», который повествует об антиутопическом будущем, где все построено на криптовалютах и дополненной реальности. По сюжету группа изгоев при помощи технологий блокчейна взламывает правительственные системы и делает централизованное управление невозможным. Раньше подобных сериалов для широкой аудитории никто не снимал. Тем более в их производство не вкладывали миллионы долларов. Между тем «Хардфорк» может оказаться пророческой картиной и достоверно изобразить будущее блокчейна в общем и криптовалют в частности. Разумеется, средства на выпуск многосерийного фильма собираются исключительно в криптовалюте.

Карр увидел большой потенциал в криптофинансировании своих проектов одним из первых. «Хардфорк» — первый в своем роде проект, поддерживаемый по новой модели. Для изначального финансирования и продвижения нашей затеи очевидным выбором стала платформа Steemit, именно здесь мы собрали первичные средства для запуска кампании», — заявил Карр.

Steemit — это криптовалютная интернет-площадка, где создатели различного рода контента могут зарабатывать на своем творчестве. В этой социальной сети коллектив режиссера и собрал первые $30 000 на производство анонса. В ноябре видеоролик показали на ежегодной конференции Steemit в Лиссабоне, и зрители были в полном в восторге.

«В Лиссабоне мы познакомились с людьми, которые следят за развитием проекта уже несколько месяцев и которые ждут выхода первых серий с таким же нетерпением, как мы сами. Новый способ привлечения средств позволил нам не только получить деньги на развитие проекта, но также одновременно собрать вокруг себя целевую аудиторию. А это главная мечта каждой компании-прокатчика: чтобы на фильмы по умолчанию был свой зритель. Поэтому нам успех сопутствовал бы в любом случае», — объяснил Карр.

Поиски зрителя очень важны для дела, и создатели «Хардфорка» продолжают искать поддержку в различных криптосообществах. В декабре команда Карра обратилась с предложением к пользователям криптовалюты DASH, которые выделяют значительную долю намайненных за месяц токенов на развитие проектов, связанных с криптовалютами и блокчейном. Эта затея принесла свои плоды: пользователи DASH вложили в «Хардфорк» около $1 млн, благодаря чему начальная стадия для сериала завершилась и проект перешел в фазу активной подготовки к запуску. Карр очень воодушевлен происходящим: «С таким стимулом начать нам было проще простого, а я никогда еще не делал первые шаги настолько скоро. Киностудии обычно тормозят процесс, но криптосообщество движется вперед с головокружительной скоростью».

Вдобавок к сериалу предвидится и игровая составляющая — на базе технологий дополненной реальности. Некоторые считают, что «Хардфорк» является скорее исключением, чем правилом, и что другие проекты, применяющие такую модель финансирования, не вызовут особого энтузиазма у пользователей криптовалют. Создатели сериала с этим не согласны. Эрик Вэнс Уолтон, соавтор идеи сериала считает: «Нет никаких оснований сомневаться в эффективности такого подхода для любого творческого начинания, будь то музыка, полнометражная кинокартина или даже театральная постановка. Наверное, главной преградой на пути к такому решению является недостаточное понимание сути. «Хардфорк» покажет остальным, как это делается, и позволит узнать больше о технологическом прогрессе в данной сфере. К тому же мы просвещаем зрителя интересным и увлекательным способом».

Коллектив создателей сериала состоит из экспертов в области блокчейна, аналитиков криптовалютного рынка, участников кинофестиваля «Сандэнс» и голливудских актеров. Все они объединились для создания высококлассного научно-фантастического триллера, который можно будет посмотреть как на привычных сервисах потокового видео типа Netflix и Amazon Prime, так и на децентрализованных площадках. Если подобная модель производства себя оправдает, появление других подобных новинок станет вопросом времени.

Перевод Антона Бундина

США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 апреля 2018 > № 2571800 Стив Форбс


Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая

Что изменили новые удары Запада по Сирии

Марианна Беленькая

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, что у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта

США, Великобритания и Франция в субботу утром нанесли удар по Сирии, сдержав свое обещание наказать президента Башара Асада за то, что тот перешел «красную черту». Речь идет об обвинениях в использовании химического оружия в сирийском городе Дума. Наказание получилось столь ограниченным (пострадали три человека), что в Дамаске решили отпраздновать победу. Но Вашингтон предупреждает, что в случае нового использования химоружия последуют новые удары. Пока же наказание ждет Москву. США подготовили новые санкции против России за сотрудничество с сирийским режимом. Да и в целом создается впечатление, что главным адресатом удара тройки была Москва, а не Дамаск.

О грядущем наказании всех ответственных за применение химоружия в Сирии президент США Дональд Трамп объявил еще неделю назад сразу же после публикации новостей о химатаке в Думе. «Президент Путин, Россия и Иран ответственны за поддержку Животного (именно так, с большой буквы) Асада. Большая цена будет заплачена», – написал Трамп в своем твиттере 8 апреля.

Было или нет?

Новости о химатаке в Думе, в которой погибли по меньшей мере 40 человек, появились 7 апреля. За последние несколько месяцев число сообщений из Сирии о применении химоружия резко возросло. Это происходило на фоне двух событий – операции сирийской армии против вооруженных группировок в Восточной Гуте и дискуссии в Совете Безопасности ООН вокруг механизма расследования применения химоружия в Сирии. Москва и ее западные оппоненты в СБ ООН не могут прийти к компромиссу по этому вопросу уже полгода. Россия опасается, что механизм будет использован для смещения режима Асада, и блокирует все западные проекты, но и российские предложения не находят поддержки большинства.

Работа СБ ООН по этому вопросу парализована с тех пор, как в конце прошлого года Россия отказалась продлевать работу созданного в 2015 году Совместного механизма расследования (СМР) ООН и Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО). Москва была недовольна отчетом СМР, в котором на Дамаск возлагалась ответственность за химатаку в городе Хан-Шейхун 4 апреля 2017 года. Тогда погибли 84 человека и пострадали более пятисот. Москва с результатами расследования не согласилась.

События в Хан-Шейхуне стали поводом для США впервые за годы сирийского конфликта нанести удар по объектам, контролируемым Дамаском. Целью атаки 7 апреля 2017 года стала авиабаза Шайрат. Тогда же в Вашингтоне предупредили, что применение химоружия является «красной чертой» для режима Башара Асада. На протяжении года эти угрозы звучали неоднократно, к Вашингтону присоединились Париж и Лондон.

В марте со ссылкой на источники газета The Washington Post сообщила, что Дональд Трамп рассматривает варианты «наказания правительства Асада» в связи с появившейся тогда в социальных сетях информацией об атаках с использованием хлора. Но, несмотря на множащиеся сообщения о химатаках, никаких действий никто не предпринимал.

По иронии судьбы, а может быть, судьбе помогли, но события в Думе произошли именно в годовщину удара США по Шайрату. В Москве и Дамаске задаются вопросом, зачем Асаду нужно было применять химоружие и провоцировать США. Неделю официальные лица в обеих столицах пытались убедить мировое сообщество, что химатака была инсценировкой. Более того, как утверждается, нашли исполнителей, снимавшихся в видеороликах об атаках и изображавших пострадавших. Но Москве, а тем более Дамаску мало кто поверил.

США и их союзники не стали дожидаться и расследования ОЗХО, чьи эксперты как раз начали съезжаться в Сирию накануне удара. И в связи с этим снова звучат вопросы, а нужна ли была правда и в чем смысл ударов, которые никак не влияют на расклад сил в Сирии? Еще одно предупреждение, как и год назад?

Ограниченный эффект

После громких заявлений Трампа о «Животном Асаде» удара ждали в любую минуту. Список возможных целей обошел ведущие СМИ. И сирийские, и российские военные успели подготовиться, или им дали это сделать.

Версии России и Запада относительно удара расходятся. Разнится число выпущенных по Сирии ракет (103 – у России, 105 – у США), не сходится количество объектов атаки. Восемь, по словам начальника Главного оперативного управления Генштаба Вооруженных сил РФ генерал-полковника Сергея Рудского, и три – по версии начальника Объединенного комитета начальников штабов США Джозефа Данфорда. Из них совпадает только один пункт – научно-исследовательский центр в районе Барзе на севере Дамаска.

А дальше число различий только растет: в Москве утверждают, что сирийская ПВО смогла перехватить 71 из 103 ракет, в Вашингтоне – что ни одной. Российские военные не заметили участия в операции французов, Париж отчитывается о нанесенных ударах.

Сами сирийцы сначала неофициально сообщили о десяти объектах атаки, в официальных СМИ со ссылкой на источники прозвучала цифра три. Правда, две из трех целей не те, что назвали американцы. Разрушения сирийские СМИ демонстрируют в основном все в той же Барзе, факт бомбардировки которой не отрицает ни одна из сторон.

По одной из версий, сирийцы не ожидали атаки на этот объект, так как он считался гражданским и находится в черте столицы. Здесь, как утверждается, делались лекарства от рака и проводились исследования химического состава препаратов, используемых в разных сферах, от сельского хозяйства до краски для игрушек. Кроме того, центр в Барзе не раз исследовали эксперты ОЗХО и ничего там не нашли.

Разрушенный центр стал для сирийцев неким символом «несправедливой агрессии». Но в целом, как утверждают в Сирии, никакого стратегического урона в результате ударов Дамаск не понес. Напротив, новость, что сирийская ПВО удачно перехватила ракеты, стала поводом для сирийцев отпраздновать победу.

На Западе, перефразируя Трампа, говорят «о выполненной миссии», подчеркивая, что удар был ограничен намеренно и преследовал конкретные цели – не допустить дальнейшего использования химоружия режимом Асада и заставить его сесть за стол переговоров. Но эти результаты еще предстоит доказать.

Почему сейчас

Самое интересное, почему удар был нанесен сейчас, несмотря на неоднократные сообщения о химатаках. Даже лидер сирийской оппозиции, глава Высшего комитета по переговорам Наср аль-Харири, приветствуя удары, отметил, что в Сирии гораздо больше людей погибает не в результате химатак, а от конвенционного оружия.

Западные дипломаты утверждают, что до последнего старались избежать удара, надеясь убедить Москву согласовать механизм расследований и надавить на Дамаск, чтобы остановить военные действия в Сирии. Надеялись так долго, что сирийский режим смог вернуть под свой контроль большую часть страны, а главное – Восточную Гуту. Возвращение этого стратегически важного из-за близости к столице района серьезно укрепило позиции Башара Асада.

Сложилась ситуация, когда Западу нужно было или признать Асада как сторону переговоров, или вести речь о разделе влияния в Сирии с Россией и Ираном, или поставить сирийское урегулирование под свой контроль. Неслучайно один из ближайших союзников Вашингтона – Эр-Рияд – намекнул, что Башар Асад может остаться в Сирии, но при условии, что он избавится от иранского влияния, а США останутся в Сирии и остановят экспансию Тегерана в регионе.

Менее чем за две недели до удара президент США Дональд Трамп колебался – дать отмашку на скорейшее сворачивание американского присутствия в Сирии или пока подождать. При этом он не оставил пожелание саудовцев без ответа. «Саудовская Аравия очень заинтересована в нашем решении, и я сказал: “Ну вы знаете, вы хотите, чтобы мы остались, может быть, вам придется заплатить”», – заявил Трамп в начале апреля.

По словам советника министра информации Сирии Бассам Абу Абдалла, после того как президент Асад вернул под свой контроль Восточную Гуту, «США было важно сохранить лицо и показать, что они еще что-то значат в Сирии».

Впрочем, спустя пару дней после удара представитель Белого дома Сара Сандерс подтвердила, что США все еще планируют скорейший вывод своего военного персонала из Сирии. «Президент четко заявил, что хочет возвращения американских сил домой как можно скорее», – говорится в распространенном заявлении пресс-секретаря американской администрации.

Новые планы на старые темы

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Особенно на этом направлении активен даже не колеблющийся Вашингтон, а Париж, который уже несколько месяцев является центром разработки очередного плана по урегулированию в Сирии.

В воскресенье президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что именно Париж убедил Трампа не уходить из Сирии и нанести ракетные удары только по химическим объектам. Он также объявил, что Франция готовит политическое решение в Сирии, и не исключил своей встречи с лидерами России, Ирана и Турции, чтобы сблизить позиции, при этом порадовавшись разногласиям между Москвой и Тегераном в связи с последней атакой по Сирии.

На этой неделе в СБ ООН начинают обсуждать проект резолюции, разработанный Францией совместно с Великобританией и США, относительно будущего урегулирования в Сирии. По сути, речь идет об ультиматуме: власти Сирии и их союзники должны остановить военные действия, допустить поставки гуманитарной помощи населению, возобновить переговоры под эгидой ООН без предварительных условий и в очередной раз доказать, что у них нет химоружия. За невыполнение этого инициаторы резолюции требуют предусмотреть механизм привлечения к ответственности.

Вряд ли сирийская сторона готова согласиться на условия, выдвинутые в форме ультиматума. Западный проект резолюции обречен на вето Москвы. Неслучайно оппоненты России в СБ ООН решили усилить давление на Россию в надежде, что она откажется от поддержки Дамаска. В один ряд ставятся химатаки и дело об отравлении в английском Солсбери экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии. Началось все со слов Трампа и продолжилось в заявлениях, прозвучавших из Вашингтона, Парижа и Лондона, объясняющих, почему тройка решила ударить по Сирии.

«В то время как эта акция специально направлена на сдерживание сирийского режима, это пошлет четкий сигнал всем остальным, кто полагает, что они могут применять химическое оружие безнаказанно», – заявила премьер-министр Великобритании Тереза Мэй. В том же духе были сформулированы заявления Белого дома и постпреда США при ООН Никки Хейли.

«Грядут новые санкции в отношении России. Министр финансов [Стивен] Мнучин объявит о них в понедельник, если он этого еще не сделал, и они будут напрямую касаться компаний, которые имели дело с оборудованием, связанным с [президентом Башаром] Асадом и применением химоружия», – отметила Хейли в интервью телеканалу CBS.

Вслед за Москвой под новые санкции может попасть и Тегеран. Как отмечает газета «Аш-Шарк аль-Аусат», американские санкции должны ослабить иранский режим и создать благоприятный климат для решения сирийской проблемы. «Без санкций Тегеран будет оставаться источником для беспорядков в регионе», – подчеркивает издание.

Попытки выдавить Россию и Иран из Сирии и перетянуть урегулирование на себя – пока единственная последовательная стратегия тройки. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта. Москва потратила немало усилий, чтобы заставить Дамаск проявить гибкость в тех или иных вопросах. Не сказать, чтобы успешно, но после ударов западной коалиции надежда на сговорчивость Дамаска и Тегерана практически потеряна. А если будет продолжаться давление на Москву, время уйдет на дипломатические баталии, а не на поиск компромиссов.

Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570830 Дмитрий Тренин

В Сирии кипит новая холодная война

Последние авиаудары Трампа знаменуют новый американо-российский ракетный кризис, чреватый разрушительной эскалацией.

Дмитрий Тренин, Foreign Policy, США

Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш недавно заявил, что холодная война вернулась с удвоенной силой, но при этом с отличиями. Замечание правильное, но запоздалое. Новая конфронтация между Россией и США началась еще в 2014 году и с тех пор лишь усиливается, а кульминацией стали нанесенные США в пятницу вечером удары по Сирии, в которых администрация Трампа обвинила сирийское правительство и его российских союзников и которые пообещала продолжать столько, сколько сочтет необходимым. Президент России Владимир Путин ответил, в свою очередь, что теракты являются «актом агрессии», который «окажет разрушительное воздействие на всю систему международных отношений».

Таким образом, новое противостояние России и США достигло момента первого «ракетного кризиса». Его разрешение — независимо от того, выльется ли оно в прямое военное столкновение между вооруженными силами США и России — будет иметь огромное значение для всего мира.

Первоначальная холодная война сильно отличалась от сегодняшнего противостояния Вашингтона и Москвы. Симметрии, баланса и уважения между сторонами более не существует. Никто также не страшиться ядерного Армагеддона, который, как ни парадоксально, значительно облегчит прохождение точки невозврата.

Для многих на Западе противостояние с Россией стало продолжением войны с терроризмом, а роль Саддама Хусейна теперь играет Путин. Таким образом, в отличие от Советского Союза, Россию считают государством-изгоем. В этом весьма неравном противостоянии Соединенные Штаты по существу исключили возможность стратегического компромисса со своим недостойным противником: для американских лидеров компромисс с Россией означает компромисс с самими собой. Что повышает ставки Кремля до абсолютного максимума.

Вероятно, профессиональные военные и сотрудники национальной безопасности США осознают опасность ситуации гораздо лучше политиков и деятелей, формирующих общественное мнение. В Сирии пресечение конфликтных ситуаций между американскими и российскими военными силами функционировало довольно успешно. Начальник российского генштаба поддерживал регулярные контакты, в том числе личные встречи с председателем Объединенного комитета начальников штабов США и министром обороны, а также собирается встретиться с верховным главнокомандующим силами НАТО в Европе. В начале года руководители главных спецслужб России — Федеральной службы безопасности, Службы внешней разведки и главного разведывательного управления — нанесли беспрецедентный совместный визит в США.

В атмосфере безудержной истерии и пустословия данные каналы связи выглядят гораздо прочнее, чем знаменитый неофициальный канал передачи секретной информации в Вашингтоне между Робертом Кеннеди и российским оперативником разведки, который занимался передачей сообщений между Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым. Тем не менее, в отличие от первоначальной холодной войны, которая велась в основном чужими руками, новая конфронтация представляет собой более непосредственное взаимодействие. В области информации, экономики и финансов, политики и киберпространства американо-российская борьба уже приобрела ярко выраженный характер. В военной сфере Россия и США впервые со времен Второй мировой войны сражаются в одной стране, но теперь их цели и стратегии сильно отличаются, если не противоречат друг другу. Военные лидеры обеих сторон могут сделать многое во избежание инцидентов, но политика в рамки их компетенции не входит.

Последние события представляют собой не худший из возможных сценариев: серия в значительной степени символических авиаударов со стороны США и союзников, направленных на сирийские военные объекты, избегая при этом основных командных и диспетчерских центров и любых потенциальных российских целей, включая гражданских и мирных жителей, рассредоточившихся по сирийским военным и правительственным объектам. Подобная атака поставила бы отношения между Россией и Западом на еще более низкий уровень и привела бы к новым обвинениям, санкциям и контрсанкциям, но мир под угрозу не поставила бы.

Худший из сценариев, напротив, привел бы именно к этому. Многие, возможно, не услышали предупреждения начальника российского Генштаба генерала Валерия Герасимова, который за несколько недель до химической атаки в Думе расписал именно сценарий поэтапной химической атаки в удерживаемом тогда повстанцами анклаве, которая послужит предлогом для массированных ударов США по сирийскому руководству в Дамаске. По словам Герасимова, если одной из целей такого нападения станут россияне, их военные в регионе ответят перехватом приближающихся ракет и обстрелом платформ, с которых те были запущены.

Некоторые специалисты проигнорировали данные предупреждения, сочтя их блефом. Они указывают на явную ущербность России в области перспективного неядерного оружия в сравнении с Соединенными Штатами. Если русские попытаются осуществить озвученное Герасимовым, весь их военный контингент в Сирии будет уничтожен в считанные минуты, и Москве придется признать унизительное поражение, которое также может положить конец ее непродуманному вызову доминирующей мощи Америки. Возможно. Однако есть вероятность, что региональный конфликт на этом не прекратиться и разрастется до совершенно иных масштабов.

Даже если нынешнее противостояние в Сирии не приведет к осуществлению наихудшего сценария, американо-российская ситуация останется не только тяжелой, но и практически безнадежной в будущем. Америка будет, скорее всего, методично наращивать давление на Россию во многих областях в ожидании того, что в какой-то момент оно станет для Москвы невыносимым. Кремль, в свою очередь, абсолютно уверен в том, что не сдастся, зная, что даже после победы противник будет беспощаден.

На данный момент исход неизвестен. Ясно то, что периодические испытания воли и решимости будут продолжать приводить к международным кризисам, будь то в Сирии, на Украине или где-либо еще. Политикам есть чему поучиться у военных: они должны сохранять хладнокровие и думать о последствиях своих действий, как умышленных, так и непреднамеренных. Позволить новой американо-российской глобальной конфронтации идти своим чередом гораздо предпочтительнее внезапного лобового столкновения.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570830 Дмитрий Тренин


США. Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570827 Курт Волкер

Специальный представитель администрации Трампа на Украине Волкер: «Лига ошибается, европейские меры воздействия следует лишь ужесточить»

Паоло Мастролилли (Paolo Mastrolilli), La Stampa, Италия

«Италия не может снять с России санкции без серьезных последствий». Этими словами специальный представитель администрации Трампа на Украине Курт Волкер (Kurt Volker) не предупреждает Италию, а лишь подчеркивает факт: «Это европейские меры, а не итальянские. Несоблюдение их в первую очередь вызовет проблемы с Брюсселем».

Паоло Мастролилли: Давайте разберемся поподробнее. 4 марта на выборах победу одержало «Движение пяти звезд» и партия «Лига». Маттео Сальвини (Matteo Salvini), который может стать новым премьер-министром Италии, сказал, что, если он займет этот пост, то отменит санкции против Москвы. Каковы могут быть последствия, если Италия нарушит единство западного фронта?

Курт Волкер: Давайте говорить, исходя из контекста. Россия нарушила обязательства по Минским соглашениям и восстановлению территориального суверенитета и целостности Украины, где продолжается война, в которой гибнут люди. Потом она совершила еще ряд действий, например, покушение при помощи нервно-паралитического газа на территории Великобритании. В этих обстоятельствах отмена санкций будет совершенно ошибочной. Мы должны гарантировать сохранение режима санкций и, быть может, их ужесточения из-за действий России. Во-вторых, следует отметить, что это не итальянские меры, а европейские. ЕС пришел к соглашению относительно условий и содержания санкций: если Италия не применит их, у нее возникнут проблемы прежде всего с Брюсселем. Это внушает мне оптимизм, несмотря на позицию «Лиги», потому что практически Италия не может отменить санкции, не спровоцировав серьезных последствий.

- В последнее время заявлялось о различных вмешательствах России в западные политические процедуры, в том числе в выборы в Италии. Цель этих посягательств — добиться отмены санкций?

— Думаю, да, но мы должны прояснить контекст. Россия стремится прежде всего создать хаос и сумятицу. Она хочет, чтобы люди сомневались в том, что видят своими собственными глазами, таким образом она способствует распространению представления об альтернативной реальности. Россия пытается способствовать движениям, стремящимся к расколу Европы, настроенным против иммиграции, против законов. Она поддерживает крайне правые и крайне левые группировки или националистов, чтобы ослабить Запад и его политику. В этом контексте она, безусловно, стремится к отмене санкций и поддерживает любые движения, которые обещают ей это сделать.

- Чего вы требуете от союзников в Европе и в НАТО, чтобы они помогли вам добиться стабильного мира на Украине?

— Прежде всего, сохранения санкций и рассмотрения вероятности их ужесточения, если Россия продолжит свой нынешний курс. Мы расширили их, введя меры против людей, приближенных к президенту Путину: было бы хорошо, если бы ЕС присоединился к нам. Во-вторых, я бы хотел напомнить о возможности введения миротворцев ООН, чтобы облегчить осуществление Минских договоренностей. Я считаю, многие европейские страны готовы участвовать в осуществлении этой идеи и поддерживают ее и ее актуальность, чтобы русские знали, что это продуктивный способ положить конец этому конфликту, если они этого хотят. В-третьих, настоять на отказе от признания аннексии Крыма. Для любой европейской страны должно быть неприемлемо, чтобы территория чужого государства аннексировалась другой страной.

— Строительство газопровода «Северный поток-2», связывающего Россию и Германию в обход Украины, должно продолжиться, или его следует приостановить?

— Второй вариант. «Северный поток-2» усугубляет зависимость Европы от российского газа. Первое, что необходимо сделать — это обеспечить разнообразие поставщиков газа в Европу, чтобы она больше не испытывала потребность в Москве. Российский газ может быть в числе прочих поставок, но только наряду с другими международными поставщиками. И его стоимость должна основываться на рыночных ценах, а не на зависимости и доминировании. На данный момент ситуация далека от этого, поэтому вопрос транзита через Украину должен обсуждаться в первую очередь, как заявила та же канцлер Германии Меркель. Далее следует перейти к развитию нероссийских источникаов пополнения запасов и к доступу к ним, я говорю об американских, норвежских, катарских, африканских поставщиках. Нужно работать над разнообразием источников, чтобы не способствовать зависимости от России.

— Авиаудары по Сирии за применение химического оружия — тоже сигнал для России. Почему важно, чтобы Запад выступал на данном этапе единым фронтом?

— Политическая поддержка — это основа, она играет очень, очень важную роль. Цель — не нанести удар по Сирии и не спровоцировать конфликт с Россией, а остановить применение химического оружия и заложить основу для завершения конфликта. Важно, чтобы Россия видела, что речь идет о действиях и целях не только Америки, но и обширного фронта стран демократического сообщества, союзников НАТО. Мы должны вместе требовать, чтобы Москва вела себя корректно, перестала терпимо относиться к применению Асадом химического оружия и способствовала разрешению конфликта.

США. Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570827 Курт Волкер


Казахстан. США > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 15 апреля 2018 > № 2569348 Джордж Крол

Посол США: Каждый казахстанец, который учится в США, является своего рода послом страны

Анна ШАПОВАЛОВА

Посол Соединенных Штатов Америки в Казахстане Джордж А. Крол поделился впечатлениями от проживания в Казахстане.

- При словосочетании Made in Kazakhstan какие ассоциации возникают?

- У меня в резиденции в Астане – юрта. Когда я в юрте, а там я каждый день – я воочию вижу – это сделано в Казахстане. И даже каждый день, чтобы укреплять здоровье, пью шубат. У меня лично, очень большой интерес вызывает культура Казахстана. И очень люблю народную музыку и звучание домбры и кобыза. По образованию я – историк. Но не только юрта, музыка и природа интересны. Астана – город инноваций, современный город, если Алматы старый, цивилизованный город, то столица – попытка создать очень современный город, и я думаю, что через некоторое время он станет одним из ведущих городов в плане экологии и инноваций, несмотря на суровые климатические условия. Я уже тут 3,5 года и с каждым годом вижу, как город развивается. ЭКСПО показал огромный потенциал страны. Алматы, как Нью-Йорк, большой город, центр бизнеса, финансов и творчества. Вчера вечером я смотрел спектакль в театре «АРТиШОК», очень понравилось – качество изумительное. Это традиции Алматы – новые, инновационные театры. Есть театры и в Астане, но там я так занят делами. Алматы - прекрасный город, окруженный горами. Астана тоже прекрасна, каждый город красив по-своему.

- Есть ли у дипломатов свободное время и как Вы им распоряжаетесь?

- Когда у меня есть свободное время, иногда мне очень нравится ходить по городу анонимно, передвигаться на общественном транспорте и просто смотреть на людей и слушать их. Они не знают кто я, я чувствую себя комфортно и «нормальным человеком». Мне не нужно ездить на лимузине с флагами и тому подобное, чтобы люди смотрели и говорили: «О, посол США». Нет, я – простой человек, мне нравится общаться с людьми и слушать их. Я и дома, в Америке, не особо афиширую свою должность – люди просто знают, что я - Крол, который живет тут, здесь же его семья и родители, и что я работаю за рубежом – это все. Если кто-то начинает уточнять, где именно, то я говорю, что в Казахстане. Правда, потом многие начинают задавать вопросы: «Где это?», «Афганистан?», «Пакистан?». И это дает мне возможность рассказать, что Казахстан – это огромная страна в центре Азии, с красотами природы и древней историей.

Каждый казахстанец, который учится в США, является своего рода послом страны, и вот эти люди, особенно кто хорошо говорит на английском языке – визитная карточка Казахстана. Я уже 26 лет работаю послом в странах СНГ, и в Казахстане я чувствую себя, как дома. Особенно, когда удается побывать в степи, я чувствую свободу. Возле Астаны, в 100 километрах от города, находится природный заповедник и туда весной прилетают многочисленные птицы, степь цветет и со всех сторон пение птиц и это очень похоже на рай. Моя родина – штат Род-Айленд, на побережье Атлантического океана. Я очень люблю океан, но в Астане зимой, глядя с 15-го этажа на город в снегу и во льдах, у меня ощущение, что я на острове в океане. Очень красиво.

- Находясь в Казахстане, есть какие-то привычные вещи, которых недостает?

- Океанского воздуха и возможности поплавать и послушать шум прибрежных волн и клекот чаек. По еде, разве что, морепродуктов недостает. Но в Америке нет конины, шубата, кумыса. В Вашингтоне, местным СМИ я дал интервью, и признался, что в Америке – я практически голодаю – нет конины, шубата, кумыса и многих полезных для организма продуктов (смеется). Они были в шоке.

- За годы работы много Вам в Казахстане подарили шапанов?

- Знаете, шапан мне не дарили, я сам купил. В Узбекистане мне дарили. У меня есть очень красивая камча и сапоги – их я получил во время соревнований по кокпару в Астане. Эти национальные вещи я привозил показывать в США. Еще у меня есть казан, в котором я иногда готовлю плов по секретному рецепту и набор деревянной посуды для бешбармака. К чаю с молоком тоже пристрастился, он похож на английский. Сейчас, правда, больше предпочитаю зеленый чай, но сама церемония чаепития, безусловно, нравится. Вообще, мне очень повезло жить и работать здесь.

Казахстан. США > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 15 апреля 2018 > № 2569348 Джордж Крол


Казахстан. США > Приватизация, инвестиции. Образование, наука. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 14 апреля 2018 > № 2569349

Алматинские изобретатели представили свои проекты на Maker Faire

Анна ШАПОВАЛОВА

В Алматы впервые прошел фестиваль Maker Faire по инициативе дипломатической миссии США в Казахстане. Он собрал участников из пяти стран, представлено более 60 проектов, начиная от робототехники и ракет до катушек Тесла и электронного текстиля.

«Я считаю, что это может быть одной из величайших демонстраций творчества и изобретательности в Центральной Азии. Начиная с механического снежного барса, который приветствовал меня у входа, до изобретателей из Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана, а также со всего Казахстана, моделируют перспективное поколение, которое объединяется, чтобы исследовать, сотрудничать и строить. Вы не только потребляете информацию и не просто используете технологии, вы создаете новые формы и новые решения проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня», - отметил посол США Джордж Крол.

На фестивале были представлены более 60 проектов, начиная от робототехники и ракет до катушек Тесла и электронного текстиля. Также 20 участников представили образовательные приложения, поделились возможностями в предпринимательстве и обсудили права интеллектуальной собственности. Были организованы семинары по кодированию, пайке, деревообработке и альтернативной энергетике. На мероприятии выступили специальные гости из США, уделяя особое внимание образованию и его важности. Мэтью Клейн из онлайн-образовательной платформы Coursera представил онлайн-обучение в качестве новой парадигмы для обучения XXI века.

Сара Клаттербак, представитель Technovation, рассказала о вкладе женщин и девочек в поиск решений мировых проблем с помощью технологий.

«У нас около 30 млн человек со всего мира получают онлайн-образование. Практически все курсы бесплатные, оплата взымается за сертификацию и экзамены, а все материалы – в свободном доступе. Ведется сотрудничество со многими именитыми профессорами. С Казахстаном партнерские отношения находятся на начальной стадии развития, работа стартовала только с 2017 года. Пока обучение проходят в основном представители государственных структур. Казахстанских студентов уже зарегистрировано 32 тыс. на 127 тыс. различных курсов – один человек может обучаться сразу по нескольким программам», - рассказал руководитель в сфере правительственных и некоммерческих партнерств в компании Coursera Мэтью Клейн.

По его словам, сейчас важнее получить не диплом об окончании каких-то курсов, а действительно овладеть практическими навыками и знаниями. Больше людей заинтересовано именно в получении знаний, а не дипломов. Кроме того, на Almaty Mini Maker Fairе прошел конкурс презентации KZ Pitch Challenge, в котором приняли участие двенадцать социальных проектов, которые поборолись за микрофинансирование на $2 000 и один месяц бесплатного членства в коворкинг-зоне SmArt.Point. Марк Муди, генеральный консул США, возглавил судейскую коллегию, в которую вошли предприниматели Алексей Ли (соосновалеть Aviata.kz), Амирхан Омаров (генеральный директор SmArt.Point), Диана Цой (Technovation Казахстан), Азиза Утегенова (формы start-time.kz и Айжан Жекеева из KazRobotics.

Не обошлось и без зрелищ. «В проекте «Оживление картин Сергея Калмыкова» мне удалось оживить 12 картин. Блок из 6 картин представляют профессиональные балерины – все костюмы сделаны из бумаги в технике папье маше, при танце костюмы не теряют формы. Две балерины – дочери Аружан Саин Акниет и Айша Усеновы. Калмыков был художником ГАТОБ и образы балерин в его творчестве – ключевой момент. Другие 6 картин помогли оживить известные, узнаваемые алматинцы: Сева Демидов, Сергей Червяков, Деонисий Мить. На проект ушло примерно 2 года. Сейчас в планах продать проект. Стоимость каждого образа - $1 тыс», - рассказала Лариса Стародубцева.

Кроме картин Сергея Калмыкова мастер «оживила» картины Пабло Пикассо и Олега Фалькова. «Странная картина «Портрет Жака Фуро», фактически это завтрак в Алматы: алматинское кафе, наверное, утро, самое интересное, что на одном из листов Калмыкова нарисован его автопортрет – почти полная копия Жака Фуро. Получается Сергей Калмыков в образе Жака Фуро в исполнении Сергея Червякова», - прокомментировал свой образ актер и мим Сергей Червяков.

Maker Faire - это крупномасштабное практическое мероприятие в формате «покажи-и-расскажи», которое демонстрирует инновации, творчество и эксперименты. Первый Maker Faire был проведен в 2006 году в Калифорнии, и с тех пор 44 города по всему миру, включая Сеул, Москву и Дели, провели аналогичные мероприятия. Целью фестиваля является стимуляция инноваций и предпринимательства, содействие сотрудничеству в сфере образования, а также мотивация инженеров, компьютерных ученых и художников к разработке и реализации творческих идей для решения актуальных проблем.

Казахстан. США > Приватизация, инвестиции. Образование, наука. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 14 апреля 2018 > № 2569349


США. Сирия. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569150 Владимир Путин

Заявление Президента Российской Федерации Владимира Путина.

14 апреля США при поддержке своих союзников нанесли ракетный удар по объектам вооружённых сил и гражданской инфраструктуры Сирийской Арабской Республики. Без санкции Совета Безопасности Организации Объединённых Наций, в нарушение Устава ООН, норм и принципов международного права совершён акт агрессии против суверенного государства, которое находится на переднем крае борьбы с терроризмом.

Вновь, как и год назад, когда США атаковали в Сирии авиабазу «Шайрат», в качестве предлога использована инсценировка применения отравляющих веществ против гражданского населения – на этот раз в Думе, пригороде Дамаска. Российские военные эксперты, побывав на месте мнимого инцидента, не обнаружили следов применения хлора или другого отравляющего вещества. Ни один местный житель не подтвердил факт химической атаки.

Организация по запрещению химического оружия направила в Сирию своих специалистов для выяснения всех обстоятельств. Но группа западных стран этим цинично пренебрегла, предприняв военную акцию, не дождавшись итогов расследования.

Россия самым серьёзным образом осуждает нападение на Сирию, где российские военнослужащие помогают законному правительству в борьбе с терроризмом.

Своими действиями США ещё больше усугубляют гуманитарную катастрофу в Сирии, несут страдания мирному населению, по сути потакают террористам, семь лет терзающим сирийский народ, провоцируют новую волну беженцев из этой страны и региона в целом.

Нынешняя эскалация ситуации вокруг Сирии оказывает разрушительное воздействие на всю систему международных отношений. История расставит всё по своим местам, и она уже возложила на Вашингтон тяжёлую ответственность за кровавую расправу с Югославией, Ираком, Ливией.

Россия созывает экстренное заседание Совета Безопасности ООН для обсуждения агрессивных действий США и их союзников.

США. Сирия. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569150 Владимир Путин


Сирия. СНГ. США > Армия, полиция > newskaz.ru, 14 апреля 2018 > № 2569040 Игорь Додон

В связи с ситуацией вокруг Сирийской Арабской Республики (САР) по инициативе генерального секретаря ОДКБ Юрия Хачатурова и Российской Федерации состоялось экстренное заседание постоянного совета Организации Договора о коллективной безопасности, по итогам которого было принято заявление.

В заявлении говорится, что постоянный совет ОДКБ, подтверждая поддержку суверенитету, единству и территориальной целостности САР, осуждает ракетные удары США при поддержке Великобритании и Франции по территории Сирии, осуществленные 14 апреля 2018 года в нарушение фундаментальных принципов и норм международного права, вопреки Уставу ООН и без санкции Совета Безопасности ООН.

Также отмечается, что этими действиями создается ситуация, которая идет вразрез с усилиями по скорейшей ликвидации террористической угрозы в Сирии и разрешению внутрисирийского конфликта политико-дипломатическими средствами, ведет к деградации гуманитарной ситуации в этой стране. Это также чревато дальнейшей эскалацией напряженности в регионе и в мире в целом.

"Постоянный совет ОДКБ призывает Совет Безопасности ООН приложить максимальные усилия для выполнения возложенной на него международным сообществом задачи по восстановлению и поддержанию международного мира и безопасности. Убеждены, что строгое следование принципам и инструментам международного права сохраняет возможности для предотвращения эскалации кризиса в САР в интересах предотвращения дальнейших страданий сирийского народа и нанесения ущерба самой системе современных международных отношений", — говорится в заявлении.

В ОДКБ входят Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Российская Федерация и Республика Таджикистан.

Сирия. СНГ. США > Армия, полиция > newskaz.ru, 14 апреля 2018 > № 2569040 Игорь Додон


США > Агропром. Химпром. Экология > forbes.ru, 14 апреля 2018 > № 2568328

Анализ ДНК и особые бактерии: как стартапы спасают планету от голода

Алекс Кнапп

Корреспондент Forbes

Современные технологии позволили стартапам взяться за улучшение почвы, их цель — увеличить урожайность и помочь сэкономить деньги фермерам

Фермерам по всему миру необходимо повысить урожайность сельскохозяйственных культур, чтобы прокормить растущее население Земли. Но за последние пару десятков лет увеличить урожайность стало только сложнее из-за усиливающегося разрушения верхнего плодородного слоя. Эрозия почвы происходит в основном из-за снижения содержания в ней органических веществ, то есть разлагающихся растений, микроорганизмов и других важных частей экосистемы.

Доктор Уэйн Ханикатт из Института здоровья почвы заявляет: «Содержание органических веществ во многих важных для сельского хозяйства типах почвы снизилось на 40-60%. Это серьезная проблема, поскольку от содержания органических веществ в почве зависит ее влагоемкость и водопроницаемость (то есть способность впитывать и фильтровать воду), а также уменьшается количество питательных веществ в почве».

Тем не менее на горизонте появились проблески надежды. За последние пару лет были запущены несколько стартапов, которые планируют улучшить так называемое здоровье почвы. Таким образом, они смогут помочь фермерам и скотоводам увеличить урожайность и сэкономить деньги.

«Перед нами открываются огромные возможности, — пояснил Уэйн Ханикатт. — Улучшение здоровья почвы полезно как для фермеров, так и для окружающей среды. Если увеличить содержание почвенного органического углерода на 1%, можно увеличить водоудерживающую силу почвы с 2,4 почти до 11 литров на 1000 м2. Это значит, что множество фермеров и скотоводов смогут выстоять в засуху и сохранить бизнес».

Мы представляем небольшой обзор нескольких новых стартапов, занимающихся здоровьем почвы.

Измерить «здоровье почвы»: стартап Trace Genomics

Перед тем как улучшить здоровье почвы, обязательно нужно узнать, насколько почва богата органическими веществами. Именно тогда в игру вступает стартап из Сан-Франциско Trace Genomics.

Фермеры получают от Trace Genomics набор для взятия проб почвы и затем отправляют компании образцы почвы, о состоянии которой они хотят больше узнать. Trace Genomics выделяет ДНК из образцов почвы, чтобы установить, какие микроорганизмы присутствуют в ней. Этот стартап является своего рода аналогом компании 23 and Me, которая может предоставить клиентам информацию об их предрасположенности к заболеваниям. Специалисты Trace Genomics могут рассказать фермерам, какие полезные микроорганизмы присутствуют в почве, а также предупредить о возможности наличия в ней болезнетворных бактерий.

«Мы тщательно проверили данные об этих болезнетворных бактериях. Фермеры уже знают, что они снижают урожайность почвы и качество их продукции», — заявила основательница Trace Genomics Пурнима Парамесваран в интервью Forbes в прошлом году.

Добавить углерод в почву: стартап Cool Planet

Стартап Cool Planet из Гринвич-Виллидж, штат Колорадо, предлагает новаторское решение проблемы снижения уровня содержания углерода в почве. Компания занимается производством продукта Cool Terra, биоугля, который используется в качестве добавки в почву.

Благодаря кусочком угля с заданными характеристиками, фермеры могут увеличить содержание органических веществ в почве, улучшить ее здоровье и урожайность. Кусочки имеют нейтральную кислотность и поры, размер которых позволяет микроорганизмам беспрепятственно проходить их насквозь. По данным компании это позволяет улучшить условия для растений. Cool Planet заявила о том, что ее продукт прошел уже сто независимых тестирований. Последнее проводил Джош Фримен, профессор кафедры растениеводства Флоридского университета, он проверял, как уголь Cool Terra влияет на урожайность почвы, где росли болгарские перцы. И какой же результат? Урожайность увеличилась на 12%.

Гендиректор компании Cool Planet Джим Лор считает, что улучшение здоровья почвы может кардинально изменить правила игры для фермеров.

«Улучшение здоровья почвы обладает огромным потенциалом, потому что речь идет об основе сельского хозяйства, — заявил Джим Лор. — Мы считаем, что наш биоуголь позволит нам занять нишу на этом рынке».

Удобрять почву специальными микроорганизмами: стартап Pivot Bio

Химические удобрения, снабжающие сельскохозяйственные культуры азотом, нужны для того, чтобы прокормить растущее население Земли. Но они также представляют собой большую проблему. Избыток удобрений приводит к тому, что вещества попадают в реки и океаны, что, в свою очередь, ведет к экологическим проблемам. Но до того, как люди начали использовать химические удобрения, сельскохозяйственные культуры получали азот из другого источника — от микроорганизмов в почве.

«Когда человечество начало применять удобрения, оно тем самым ограничило количество почвенных микроорганизмов, выделяющих азот», — заявил Карстен Темме, CEO стартапа Pivot Bio.

Pivot Bio работает с микроорганизмами, которые могут производить большое количество азота для сельскохозяйственных культур. Семена растений высаживают в почву сразу вместе с микроорганизмами, чтобы фермеры могли сократить использование азотных удобрений, а может, и вообще отказаться от них. Как результат, вновь происходит экспрессия генов. Руководство компании Pivot Bio утверждает, что их технологии прошли успешные испытания на протяжении пяти вегетационных периодов растений. «Растения уже способны получать азот таким образом, это естественный процесс, мы же лишь дополнительно помогаем им», — заявил Карстен Темме.

Во вторник стартап Pivot Bio объявил о сотрудничестве с компаний IN10T, занимающейся агрономическими исследованиями. Pivot Bio планирует провести бета-тестирование своей продукции с фермерами. Это позволит Pivot Bio собрать больше данных о производительности микроорганизмов и влиянии на урожайность.

«Мы будем работать рука об руку с фермерами, чтобы высадить эти микроорганизмы на больших территориях и проверить их эффективность», — заявил Карстен Темме.

Перевод Полины Шеноевой

США > Агропром. Химпром. Экология > forbes.ru, 14 апреля 2018 > № 2568328


США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568273 Дональд Трамп

Президент Трамп об ударах в Сирии: официальное заявление

The New York Times, США

Вечером в пятницу, 13 апреля, президент Трамп обратился к американцам с заявлением, в котором он объяснил свое решение отдать приказ о нанесении ударов в Сирии после предположительной химической атаки. Ниже приведен полный текст его вступления.

Президент Трамп:

Дорогие соотечественники, некоторое время назад я приказал вооруженным силам США начать высокоточные удары по целям, связанным с химическим оружием сирийского диктатора Башара аль-Асада. Совместная операция с вооруженными силами Франции и Соединенного Королевства уже началась. И мы благодарим их за это.

Сегодня я хочу объяснить вам, почему мы решились на такой шаг. Год назад Асад совершил зверскую атаку с применением химического оружия против своего собственного невинного народа. США отреагировали на нее 58 ракетными ударами, в результате которых было уничтожено 20% сирийских ВВС.

В прошлую субботу режим Асада опять применил химическое оружие, чтобы убить невинных граждан, на этот раз в городе Дума, расположенном рядом с сирийской столицей Дамаск. Эта расправа ознаменовала собой существенное увеличение интенсивности применения химического оружия, используемого этим ужасным режимом.

Эта дьявольская и подлая атака заставила матерей и отцов, младенцев и детей содрогаться от боли и задыхаться без воздуха. Человек не мог совершить такое. Эти преступления могло совершить только чудовище.

Пережив ужасы Первой мировой войны 100 лет назад цивилизованные страны объединились, чтобы запретить применение химического оружия. Химическое оружие исключительно опасно — и не только потому, что оно причиняет жуткие страдания, но и потому, что даже небольшое его количество может спровоцировать огромные потери.

Цель наших действий сегодня — обеспечить мощный сдерживающий фактор против производства, распространения и применения химического оружия. Обеспечение такого сдерживающего фактора является важным интересом национальной безопасности США.

Совместный ответ Америки, Великобритании и Франции на эти зверские преступления будет включать в себя все инструменты нашей национальной мощи — военные, экономические и дипломатические. Мы готовы подкреплять свой ответ до тех пор, пока сирийский режим не перестанет применять запрещенные химические вещества.

Сегодня я также хочу обратиться к двум правительствам, несущим большую часть ответственности за предоставление поддержки, оружия и финансовых средств преступному режиму Асада.

Я спрашиваю Иран и Россию: какая страна хочет, чтобы ее ассоциировали с массовыми убийствами невинных мужчин, женщин и детей? Страны можно оценивать по тому, с кем они дружат.

Ни одна страна не сможет преуспеть в долгосрочной перспективе, поддерживая государства-изгоев, жестоких тиранов и кровожадных диктаторов. В 2013 году президент Путин и его правительство пообещали миру, что они станут гарантами уничтожения всех запасов сирийского химического оружия. Недавняя атака Асада и наш сегодняшний ответ — это прямые следствия неспособности России выполнить то обещание.

Россия должна решить, продолжит ли она идти по этому темному пути или же она присоединится к цивилизованным странам, став силой стабильности и мира. Надеюсь, когда-нибудь мы поладим с Россией и, возможно, даже с Ираном, но, может быть, и нет.

Могу сказать, что мы можем многое предложить, имея в своем распоряжении величайшую и самую могущественную экономику в мировой истории.

В Сирии США, располагая лишь небольшим контингентом, используемым для уничтожения того, что осталось от ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории РФ, — прим. ред.), делает все необходимое для защиты американского народа. За прошедший год почти 100% территорий, которые ранее контролировались так называемым халифатом ИГИЛ в Сирии и Ираке, были освобождены.

США также укрепили отношения с друзьями на Ближнем Востоке. Мы попросили наших партнеров взять на себя больше ответственности за защиту их родного региона, в том числе вложить больше денег в ресурсы и оборудование для проведения антиигиловских операций.

Увеличение степени вовлеченности наших друзей, включая Саудовскую Аравию, Объединенные Арабские Эмираты, Катар, Египет и другие страны, гарантирует, что Иран не сможет извлечь выгоду из уничтожения ИГИЛ. Америка не стремится обеспечить себе бессрочное присутствие в Сирии — ни при каких обстоятельствах.

По мере увеличения вклада других стран мы будем с нетерпением ждать того дня, когда мы сможем вернуть наших воинов домой — наших замечательных воинов. Глядя на множество проблем, возникающих по всему миру, американцы не питают никаких иллюзий. Мы не можем очистить весь мир от зла и появляться везде, где возникает тирания.

Никакое количество американской крови и денег не поможет надолго обеспечить мир и безопасность на Ближнем Востоке. Это проблемный регион. Мы попытаемся сделать его лучше, но это проблемный регион.

США будут партнером и другом, но судьба этого региона находится в руках его народов. В прошлом столетии мы заглянули в самые темные уголки человеческой души. Мы видели, как людям причинялась мучительная боль и как зло одерживало верх.

К концу Первой мировой войны более миллиона человек погибли или получили травмы в результате воздействия химического оружия. Мы не хотим, чтобы этот жуткий призрак когда-либо вернулся. Поэтому сегодня народы Великобритании, Франции и США направили свою добродетельную мощь против варварства и жестокости.

Сегодня я прошу всех американцев помолиться за наших благородных воинов и наших союзников, которые выполняют свои миссии. Давайте помолимся, чтобы Господь даровал утешение всем страдающим в Сирии.

Давайте помолимся, чтобы Господь привел весь этот регион к будущему, наполненному миром и достоинством. И давайте помолимся, чтобы Господь и впредь оберегал и благословлял Соединенные Штаты Америки.

Благодарю вас.

США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568273 Дональд Трамп


Россия. США. Украина > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568272

Россия и ее вездесущие шпионы

Культура интернета, смартфонов и популярность мобильных приложений для знакомств дала новое дыхание советским разведывательным методам.

Нолан Петерсон (Nolan Peterson), Daily Signal, США

Всегда наготове

Вторжение и захвата Россией украинского полуострова Крым и дальнейшая гибридная война в Донбассе побудили Эстонию, Литву и Латвию — бывшие советские республики и нынешние члены НАТО — серьезно задуматься об угрозе военного вмешательства России на их территории.

«Результатом российской агрессии на Украине стало возобновление интереса к НАТО и его функциям защищать свои территории», — считает Тон ван Лун, отставной лейтенант армии Нидерландов. Так он написал в своем отчете для Объединенного центра компетенции воздушной силы, работающего при поддержке Альянса.

Чтобы противостоять российской военной угрозе, в 2016 году НАТО инициировало ротацию четырех крупных боевых групп в Прибалтике. Около 800 военнослужащих из их числа направили в Польшу, еще несколько группировок — в горячий регион Черного моря. Сама НАТО оценивают такую ротацию как «крупнейшее подкрепление за последнее поколение существования Альянса». В рамках реализации собственной программы противостояния России, этой зимой США также разместили своих военных в Эстонии.

В увеличении количества войск США и НАТО в Эстонии и других странах Москва видит угрозу для национальной безопасности России. И, соответственно, пристально следит за иностранными военными с помощью разведки, которая в свою очередь ищет всякий повод скомпрометировать американское присутствие.

Полевые тестирования

Многие из своих современных военных и шпионских тактик Россия испытала на территории боевых действий на Украине. Российские военные силы, размещенные на Донбассе, пытались повлиять на украинских солдат, заглушая сигнал их телефонов. К тому же, представители российских вооруженных сил массово отправляли украинским военным сообщения, побуждая тех проявить себя. В ответ военные командиры Украины ограничили использование мобильных телефонов в рядах фронтовиков.

По словам экс-главы СБУ Валентина Наливайченко, накануне агрессии в 2014 году российская разведка заложила свои «жучки» практически в каждой властной структуре Украины, включая парламент, СБУ и Министерство обороны. В военных нуждах Россия также активно использовала телефонные сети и другие каналы коммуникации.

«В начале вторжения первой задачей русских было захватить телестанции и компании мобильных операторов, чьи офисы расположены в Луганске, Донецке и Крыму, — вспоминает Наливайченко начало российского вторжения. — С целью контролировать местную связь, они получили данные этих компаний и заменили их аналогичными российскими».

То же самое Россия уже провернула со смартфонами некоторых представителей НАТО, расположенных в Прибалтике. Командование США предвидело подобные шаги, а потому заранее попросило своих военных ограничить пользование мобильными телефонами.

Молодежная культура интернета, смартфонов, популярность соцсетей и мобильных приложений для знакомств дала новое дыхание советской разведывательной технике, известной под кодовым названием «Медовый горшок». Этот прием имел целью втянуть шпионов в какие-то сексуальные интрижки, которыми впоследствии можно было бы шантажировать.

«Тактика «Медовый горшок» работала до, во время, а также после холодной войны, — рассказывает эксперт Линдси Моран, экс-сотрудник ЦРУ. — Вооруженные силы США знают об этом, хотя и неизвестно, рассматривают ли они мобильный сервис для знакомств, как серьезную угрозу.

Социальная инженерия

Гибридная военная кампания России против Украины не брезгует кибероружием. Основываясь на информации профиля в соцсети, хакеры заносят вирусы в компьютеры отдельных людей. «К планированию таких операций Россия привлекает психиатров, ученых и неврологов», — утверждает Дмитрий Шимкив, заместитель председателя президента Украины по вопросам координации реформ, инноваций и управления изменениями в Администрации президента. В кибермире такую тактику называют «социальной инженерией»: она предполагает психологическое манипулирование людьми с целью осуществления определенных действий или обнародования конфиденциальной информации.

Вооруженные силы США на страже таких манипуляций. «Фейковые онлайн-профили, контролируемые иностранными противниками, уже успешно поймали сотни работников Министерства обороны, среди которых есть и наши люди», — сообщают в офисе специальных расследований Военно-воздушных войск США. Сейчас в штабе не готовы рассказывать об особенностях тренингов по противодействию киберугрозам и другим шпионским тактикам, но уверяют — в последние годы, с ростом активности России и Китая, такое направление подготовки кадров стало доминирующим.

Россия. США. Украина > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568272


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter