Всего новостей: 2526812, выбрано 3375 за 0.271 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 марта 2018 > № 2523242 Владимир Путин

Интервью президента Путина американскому телеканалу NBC

NBC News, США

Владимир Путин ответил на вопросы журналиста американского телеканала NBC Мегин Келли. Интервью записывалось 1 марта в Кремле и 2 марта в Калининграде.

Часть 1. Москва, Кремль, 1 марта 2018 года

Мегин Келли (Megyn Kelly): Спасибо большое, господин Президент, за то, что принимаете нас.

Если Вы не против, нам хотелось бы построить работу таким образом. Нам хотелось бы поговорить о новостных поводах, которые Вы сегодня создали в процессе своего выступления, в ходе оглашения Послания Федеральному Собранию.

И в рамках нашей подготовки к более обширному и длительному интервью с Вами мы хотели бы после этого коснуться нескольких личностных моментов. Большую часть второй части интервью, когда мы будем говорить с Вами о Вас, мы хотели бы сделать завтра, если Вас устроит такая работа.

Владимир Путин: Пожалуйста.

— Вы сказали сегодня о том, что Россия разработала несколько новых систем вооружения, в частности что создана новая межконтинентальная баллистическая ракета, которая обладает ядерным двигателем и соответственно делает системы её обнаружения и защиты от неё бесполезными. Некоторые аналитики на Западе уже после Вашего выступления успели высказаться, что тем самым объявлена новая «холодная война». С Вашей точки зрения, объявлена ли новая «холодная война»? Действительно ли Вы объявили новую «холодную войну»?

— С моей точки зрения, те люди, о которых Вы сказали, не аналитики — они пропагандисты. Почему? Потому что всё, о чём я сегодня говорил, — это не инициативная работа с нашей стороны. Это ответ на программу противоракетной обороны и ответ на односторонний выход США в 2002 году из Договора об ограничении противоракетной обороны.

Если говорить о гонке вооружений, то она началась именно в этот момент — в момент выхода Соединённых Штатов из этого договора. И мы хотели это предотвратить. Мы предлагали нашим американским партнёрам совместную работу по этим программам.

Во-первых, мы просили их не выходить в одностороннем порядке, не разрушать этот договор. Но США это сделали. Не мы это сделали — Соединённые Штаты это сделали.

Но даже после этого мы предложили им совместную работу. Я своему коллеге тогда сказал: «Представь себе, что будет, если Россия и США объединят свои усилия в таком важнейшем деле, как стратегическая безопасность. Мир изменится на долгую историческую перспективу, и уровень мировой безопасности поднимется на небывалую высоту». Нам сказали: «Это очень интересно». Но в конце концов отказались от всех наших предложений.

Тогда я сказал: «Вы понимаете, мы будем вынуждены развивать ударные системы вооружений с тем, чтобы сохранить баланс, чтобы преодолевать ваши системы ПРО». И услышали в ответ, нам сказали: «Мы делаем систему ПРО не против вас, а вы делайте, что хотите. Будем исходить из того, что это не против нас, не против США».

— Это произошло сразу после 11 сентября 2001 года?

— Нет, это было после выхода США из договора. США вышли из договора в 2002-м, а эти разговоры были где-то в 2003-2004 году.

— Вас цитировали тогда, цитировали в том плане, что Вы сказали, что со стороны Соединённых Штатов это ошибка, но не угроза. Сейчас Вы воспринимаете Соединённые Штаты как угрозу?

— Мы всегда говорили, что развитие системы противоракетной обороны создаёт для нас угрозу, мы всегда об этом говорили. Американские партнёры публично это не признавали, говорили, что это против Ирана в основном. Но фактически, в конце концов, в разговорах, переговорах они признали, что, конечно, эта система будет обнулять наш потенциал ядерного сдерживания.

И представьте себе ситуацию. В 1972 году, в чём был смысл договора, который был тогда подписан — в том, что США и СССР имели только два района, которые защищали от ракетного нападения: один — в США, один — в Советском Союзе. Это создавало угрозу для потенциального агрессора получить ответный удар. В 2002 году США сказали: «Нет, нам это больше не нужно, мы будем создавать всё, что мы хотим, глобально, во всём мире».

— Опять-таки не сразу буквально, но да, после событий 11 сентября 2001 года, когда США переосмысливали свою политику и свою позицию в плане безопасности. И, согласитесь, когда такое произошло в стране, разве не естественно переосмыслить свою позицию, политику в плане безопасности?

— Нет, не естественно. Это полная чушь. Потому что система противоракетной обороны нацелена на борьбу с баллистическими ракетами, которыми никакие террористы не обладают. Это объяснение для домашних хозяек, которые слушают и смотрят вашу передачу. Но если домашние хозяйки услышат то, что я говорю, если вы им это покажете и они это услышат, и они в состоянии будут понять, что удары 11 сентября и противоракетная оборонная система ничего общего между собой не имеют. А чтобы защититься от ударов террористов, великим державам надо не создавать угрозу друг для друга, а объединять усилия в борьбе с террором.

— Та система, про которую Вы сегодня говорили, МБР, Вы испытывали её, и она действительно работает? Я задаю этот вопрос, потому что некоторые аналитики уже успели заявить, что на самом деле испытания прошли неудачно и была показана мультипликация вместо реальных кадров.

— Я сегодня говорил о нескольких системах. Вы какую имеете в виду — Вы имеете в виду именно межконтинентальную баллистическую тяжёлую ракету?

— Да. Я спрашиваю о той ракете, которая, как Вы сказали, делает защиту от неё невозможной, бесполезной.

— Всё, о чём я сегодня говорил, каждая эта система легко преодолевает систему противоракетной обороны — каждая. В этом и смысл всех этих разработок.

— Испытания были?

— Да, конечно.

— И испытания прошли успешно? Оно сработало?

— Очень хорошо. Какие-то из них подлежат ещё дополнительной работе, дополнительную работу нужно провести по некоторым системам. Некоторые уже стоят на вооружении. В отношении некоторых началось уже промышленное производство. Они уже пошли в серию.

Если вернуться к началу нашего разговора, вот смотрите, на Аляске развёрнута такая система. Нас разделяет между Аляской и Чукоткой, российским берегом, всего 60 километров.

Два района разворачиваются в Восточной Европе. Один уже создан в Румынии, заканчивается строительство второго в Польше. Плюс военно-морская составляющая. Корабли стоят в непосредственной близости от российских берегов и на юге, и на севере.

Вы представьте себе, что мы бы поставили сейчас ракетные системы вдоль американо-мексиканской или вдоль американо-канадской границы на их территориях с двух сторон и плюс ещё корабли бы подтащили с двух сторон, — что бы вы сказали на этот счёт, предприняли бы какие-то шаги? А мы бы на это сказали, что вы разгоняете гонку вооружений. Это не бред, нет? А так и есть.

— Хочу вернуться. То есть правильно я Вас понимаю, что именно это Вы и говорите, что мы сейчас находимся в рамках новой гонки вооружений?

— Я хочу сказать, что Соединённые Штаты, когда вышли в 2002 году из Договора по ПРО, вынудили нас начать работу над новыми системами вооружений. Мы об этом сказали нашим партнёрам, они сказали: «Хорошо, делайте, что хотите». Вот мы сделали — «Пожалуйте бриться».

— Когда Вы сказали американским партнёрам о том, что создаёте новые системы вооружения, Вы сказали именно в таких терминах, что Россия создаёт новую межконтинентальную баллистическую ракету с ядерным источником собственного топлива, которая сделает противоракетные системы бесполезными и бессмысленными? Так это было?

— Нет, конечно. Я не знал на тот момент, чем мы сможем ответить, говорю Вам честно. Значит, партнёры наши исходили, видимо, из того, что мы ничем не сможем ответить. Экономика находилась в тяжёлом положении, оборонная промышленность, армия, поэтому я думаю, что никому в голову не могло прийти, что мы за такой короткий срок можем сделать такой гигантский скачок вперёд в развитии стратегических вооружений. Я думаю, что ЦРУ говорило, наверное, Президенту Соединённых Штатов: «Ничего они не сделают». А Пентагон говорил: «А мы сделаем — сделаем мощную современную систему противоракетной обороны глобального характера». Ну, вот и пошли вперёд.

Но я отвечу прямо на Ваш вопрос. Я Вам могу сказать, что было сказано нашим американским партнёрам на тот момент и что я лично говорил.

— Вы имеете в виду Джорджа Буша-младшего?

— Кто был в 2002, 2003, 2004 годах Президентом?

— Это продолжалось постоянно? Или только в течение этого конкретного периода времени, который Вы указали?

— На самом деле мы всю плешь проели, говорили об этом постоянно в течение 15 лет. И было дословно сказано следующее, почти дословно: я сказал, что мы не будем сейчас развивать систему противоракетной обороны, как вы. Во-первых, потому что это очень дорого, и у нас нет таких ресурсов. И, во-вторых, мы ещё не знаем, как это всё будет работать, — и вы не знаете, и мы тем более.

Но, чтобы сохранить стратегический баланс, чтобы вы не смогли обнулить наши силы ядерного сдерживания, мы будем развивать ударные системы, которые будут способны преодолевать вашу систему противоракетной обороны. Это было сказано прямо, абсолютно откровенно, без всякой агрессии, просто я сказал то, что мы будем делать. Ничего личного.

И в ответ на это мы услышали: «Мы делаем не против вас, а вы делайте, что хотите, мы будем исходить из того, что это не против нас, не против США».

— Давайте о сегодняшнем дне поговорим и о будущем, поскольку вы сегодня сказали, что вы используете это оружие, если будет совершено нападение на Россию или ее союзников. Вопрос: вы имели в виду любое нападение или только ядерный удар по России или ее союзникам?

— Я услышал вопрос.

Я ещё хочу сказать, что в 2004 году — я сегодня об этом вспомнил — я на пресс-конференции сказал, что мы будем развивать, назвал конкретную ракетную систему, «Авангард» мы её называем.

Сейчас мы её назвали «Авангард», но тогда я просто говорил, как она будет работать. Прямо сказал, даже сказал, как она работать будет. Но мы надеялись, что хотя бы это услышат, попробуют с нами как-то обсудить это, поговорить о совместной работе. Нет, ничего, как будто ничего не слышали. Сокращение стратегических наступательных вооружений и система ПРО — это разные вещи.

— То есть Вы не видели необходимости раскрывать информацию.

— Мы будем сокращать число носителей, число боеголовок, согласно СНВ-3. То есть количество будет сокращаться с обеих сторон, но при этом одна сторона, США, будет развивать антиракетные системы.

То есть в конце концов, наступит ситуация, когда все наши ядерные ракеты, весь ракетный потенциал России будет сведён к нулю. Поэтому мы всегда это связывали вместе. Так это было и в советско-американские времена, это естественные вещи, это всем понятно.

— Получается, правильно ли я Вас понимаю, что те 4000 единицы ядерного вооружения, которыми Россия располагает на данный момент, не могут преодолеть противоракетные системы США на данный момент?

— Могут. Сегодня могут. Но вы развиваете свои антиракетные системы. Дальность антиракет возрастает, точность увеличивается, это оружие совершенствуется. Поэтому нам нужно адекватно отвечать на это, чтобы мы могли преодолевать систему не только сегодня, но и завтра, когда у вас появится новое оружие.

— Я понимаю, и именно поэтому наличие у России межконтинентальной баллистической ракеты с ядерным двигателем действительно в корне меняло бы ситуацию и было бы мощным фактором. Вы сказали о том, что некоторые испытания прошли отлично, дали очень хорошие результаты, другие — не совсем, над ними ещё надо работать. Если позволите, я поставлю вопрос таким образом: есть ли на данный момент у России рабочий и работающий вариант МБР с ядерным двигателем?

— Послушайте, я не говорил, что испытания какой-то из этих систем прошли неудачно. Они все прошли удачно. Просто каждая из этих систем оружия находится на разных стадиях готовности. Одна из них уже находится на боевом дежурстве, в войсках находится. Вторая — тоже. По некоторым системам идёт работа по плану. У нас нет сомнения, что они будут на вооружении, так же как не было сомнения в 2004 году, что мы сделаем ракету с так называемым крылатым планирующим блоком.

Вы всё время говорите про межконтинентальные баллистические ракеты, новые ракеты…

— Вы говорите о МБР всё время.

— Нет. Я говорю, что мы создаём только одну совсем новую ракету тяжёлого класса, которая придёт на смену нашей ракете, которую мы называем «Воевода», а у вас называют, прости Господи, «Сатана». Мы на её место будем ставить новую, более мощную ракету. Вот она — баллистическая. Все остальные системы — небаллистические.

В этом весь смысл, потому что система противоракетной обороны работает против баллистических ракет. А мы создали целый набор нового стратегического оружия, которое не двигается по баллистическим траекториям, и системы противоракетной обороны против них бессильны. Это значит, что деньги налогоплательщиков США выброшены на ветер.

— Хочу вернуться к вопросу, который начала задавать. Вы сказали, что Россия использует эти системы в случае, если будет совершено нападение на Россию или на её союзников. Нападение ядерное или любое?

— У нас два повода ответить с помощью наших сил ядерного сдерживания. Это нападение с помощью ядерного оружия на нас или нападение на Российскую Федерацию с применением обычных вооружений, но в том случае, если создаётся угроза существованию государства.

— Это соответствует нынешней, действующей российской доктрине об использовании ядерного оружия?

— Совершенно точно. Два повода для ответа ядерным оружием.

— Вы заинтересованы в том, чтобы провести новые переговоры о новом договоре о сокращении стратегических наступательных вооружений?

— У нас скоро заканчивается срок действия СНВ-3. Мы готовы к продолжению этого диалога. Для нас ведь что важно? Мы согласны на сокращение либо на продолжение действующих условий, на сокращение носителей, сокращение боеголовок. Но теперь, когда у нас появляется оружие, которое легко преодолевает все системы ПРО, для нас не так критично снижение количества баллистических ракет и боеголовок.

— Новые системы, о которых Вы говорили, стали бы частью новых переговоров о сокращении стратегических наступательных вооружений?

— С той точки зрения, что и количество носителей, и количество боеголовок, которые на них могут быть размещены или будут размещаться, конечно, должны включаться в общий зачёт. И мы издалека вам покажем, как это будет выглядеть.

У нас между военными есть понимание, как проводятся эти проверки, есть в принципе в этом смысле отработанные механизмы и достаточно высокий уровень доверия. В принципе военные работают достаточно профессионально друг с другом. Политики много разговаривают, а военные знают, что они делают.

— Вы же политик?

— Я и военный тоже, я Верховный Главнокомандующий. И я 17 лет был офицером военной разведки.

— Вам лично импонирует тот факт, что Вы работали в КГБ, и то, что это общеизвестный факт, об этом знают люди? У Вас это вызывает положительные эмоции?

— Ни положительные, ни отрицательные. Это был большой опыт, причём в самых разных областях. Это было полезно для меня, когда я перешёл в гражданскую сферу. В этом смысле этот, конечно, положительный опыт мне помогал.

— Каким образом Вам помогал этот опыт?

— Вы знаете, я же работал, после того как ушёл из разведки, допустим, в университете, был помощником ректора Петербургского университета. Это работа с людьми, это умение налаживать контакты, побуждать к каким-то действиям, объединять людей. Это очень важно в академической среде. Потом я работал заместителем мэра Петербурга. Ответственность ещё большая, более широкая. Я отвечал за международные связи Петербурга, пятимиллионного мегаполиса. Впервые познакомился, работая в Петербурге на этой должности, с Генри Киссинджером. Всё это помогало, конечно, в работе тогда, а потом уже дополнительный опыт помогал работать в Москве.

— Как Вы думаете, этот опыт даёт Вам преимущество, Вам лично, над Вашими как союзниками, так и соперниками, противниками?

— Мне трудно сказать. У меня нет другого опыта. Единственное, что я знаю, мои партнёры — главы государств, правительств — это исключительные, выдающиеся люди. Они прошли большую селекцию и отбор. Случайных людей на этом уровне не бывает. И каждый из них имеет свои преимущества перед другими.

— Такой вопрос. Вы уже долго находитесь во власти в России, на Вашем веку сменилось уже четыре американских президента. Кого-либо из них Вы предпочитаете среди остальных?

— Вы меня простите, это не очень корректный вопрос. Каждый из моих партнёров хорош по-своему. И в целом у нас добрые отношения были практически со всеми. С Биллом Клинтоном, он уже уходил с должности Президента, но мы с ним ещё несколько месяцев могли поработать вместе. Потом и с Бушем, и с Обамой, сейчас меньше, конечно, но и с действующим Президентом. У каждого есть нечто такое, что не может не вызывать уважения. При этом мы могли спорить, не соглашаться, и часто это происходит, у нас разные позиции по многим, даже ключевым вопросам, но всё-таки нам удавалось как-то сохранять нормальные, человеческие отношения. Если бы этого не было, было бы гораздо не только труднее, а гораздо хуже для всех.

— Как Вы думаете, насколько важно, будучи Президентом, создавать впечатление силы, проецировать силу?

— Важно не создавать впечатление, а проявлять его. Важно ещё и то, что мы понимаем под силой. Это не просто стучать кулаками и громко кричать. Я считаю, что сила имеет несколько измерений. Первое, человек должен быть убеждён в правоте того, что он делает. И второе, он должен быть готов идти до конца в достижении целей, которые перед собой ставит.

— У меня в связи с этим вопрос возникает: когда время от времени случаются фотографии в западной прессе и в американской прессе Вас, скажем, скачущего на лошади, без рубашки, в этом есть какой-то смысл? Это зачем?

— Ну, я отдыхаю. Есть Ваши российские коллеги, есть интернет. Но так, чтобы это совсем уж целенаправленно, мы это не делаем. Берут то, что нравится. У меня очень много фотографий в рабочей обстановке, с бумагами, в кабинете, но это никому не интересно.

— (Смех.) Вы хотите сказать, что людям нравится, когда Вы сфотографированы без рубашки?

— Вы знаете, я видел свои фотографии, когда я скачу на медведе. Но я на медведе пока не скакал, но фотографии такие есть.

— Выборы, можно сказать, на носу, через две недели. Вам ни много ни мало 65 лет. Некоторые, может быть, даже многие люди в этом возрасте уже задумываются о том, чтобы немного сбавить обороты. Вы в своём будущем предвидите ситуацию, когда Вам захочется слегка сбавить обороты?

— Во-первых, насколько мне известно, в мире много действующих политиков, которые старше меня, и они работают очень активно.

— В том числе и в моей стране.

— Не только в США, но и в других странах. В мире очень много таких людей, в Европе есть, где угодно в мире. Но если человек приходит на первое место, он должен активно работать так, как будто это делает в первый раз в своей жизни, как первый и последний.

Есть Конституция. Я никогда Конституцию не нарушал и никогда не менял Конституцию. Так что я буду работать в рамках Основного закона России. Конечно, если избиратели дадут мне такую возможность — работать ещё один срок, буду работать, разумеется, с полной отдачей сил.

— Последний, поскольку уже поздно, вопрос на сегодня.

Извините, если ответ на него будет, возможно, долгим, но звучит вопрос таким образом. Как Президент, человек на посту Президента, что Вы считаете своим самым большим достижением? И что Вы считаете своим самым большим промахом, ошибкой?

— Вы знаете, и то и другое будет очень близко. Самое большое достижение — это то, что у нас кардинальным образом изменилась экономика. Она выросла почти в два раза по объёму. У нас в два раза сократилось количество людей, живущих за чертой бедности.

И в то же время из того, что не сделано до конца, — это то, что за чертой бедности у нас ещё живёт слишком много людей. Нам нужно убирать эти «ножницы» между теми, кто зарабатывает очень много, и теми, кто зарабатывает слишком мало. А в связи с этим есть много и плюсов, и нерешённых пока вопросов.

У нас в начале 2000-х годов население страны сокращалось каждый год почти на миллион. Представляете, какая катастрофа? 900 тысяч почти. Мы эту ситуацию переломили. Вышли даже на естественный прирост. Младенческая смертность у нас минимальная, материнская — почти сведена к нулю. Мы подготовили и осуществляем большую программу поддержки материнства и детства. У нас сейчас самый большой темп роста продолжительности жизни.

Многое изменилось в экономике. Но нам не удалось решить главную задачу в экономике, мы не поменяли так, как нам нужно ещё, структуру самой экономики. Мы не добились необходимых нам темпов роста производительности труда, но мы знаем, как это сделать. И я уверен, мы это сделаем. Дело в том, что у нас и не было возможности пока решить эту задачу, потому что до сегодняшнего момента у нас не были созданы ещё макроэкономические условия для конкретных действий по этим направлениям.

У нас в начале пути инфляция была под 30 процентов, сейчас она 2,2. Растут золотовалютные резервы, у нас стабильная макроэкономика. Это как раз даёт нам шанс сделать следующий шаг и в направлении повышения производительности труда, и в привлечении инвестиций, в том числе частных, и в изменении структуры экономики.

Это я Вам говорю крупными блоками. Есть ещё конкретные направления, включая современные технологии и искусственный интеллект, цифровизацию, биологию с медициной, геномные исследования и так далее.

— Я надеюсь, что завтра в Калининграде, когда у нас будет больше времени, мы намного больше поговорим об экономике, о том, как Вы собираетесь переизбираться, о других вопросах, связанных с Россией. Я знаю, что у Вас был очень длинный, трудный день, поэтому особое Вам спасибо за то, что Вы уделили так много времени.

— Спасибо Вам тоже.

* * *

Часть 2. Калининград, 2 марта 2018 года

— Господин Президент, рада Вас видеть снова.

Итак, мы здесь, в Калининграде. Почему мы в Калининграде? Является ли это местом, которое является угрозой для НАТО, это месторасположение каких–то ядерных оружий и таким образом пытаетесь дать какой–то сигнал кому–то?

— Почему Калининград? Потому что я регулярно езжу в регионы Российской Федерации. Это один из регионов, где тоже систематически появляюсь, бываю здесь. На этот раз поводом была встреча региональных СМИ, которую они решили провести здесь. Не я решил провести эту встречу здесь, а они, Ваши коллеги из региональных СМИ России. У меня была с ними договорённость, что я эти встречи один раз в год посещаю и встречаюсь с представителями региональной прессы, поэтому я сегодня приехал сюда. Это ничего не имеет общего с какими–то сигналами вовне, это просто наша внутриполитическая работа.

— Понимаю.

В прошлый раз, когда мы встречались в июне, я спрашивала Вас о выводах, которые сделали наши разведслужбы относительно вмешательства России в президентские выборы. Вы сказали мне, что в этих отчётах нет ничего особенного, что если бы было что–то конкретное, то тогда мы могли бы что–то обсудить. Вы сказали мне, что нужны явки, пароли, имена.

С того момента были обвинены 13 россиян, три компании в рамках доклада Мюллера о вмешательстве в выборы, Евгений Пригожин и многие другие, которые вели кибервойну из своих офисов в Санкт-Петербурге в России. Есть конкретные имена, явки, пароли. Можем мы сейчас продолжить такие обсуждения, как Вы считаете?

— Конечно. Не просто можем — мне кажется, что если эта тема продолжает Вас волновать, то, наверное, мы должны даже поговорить на эту тему. Но если Вы считаете, что вопрос уже задан, я готов на него ответить.

— Почему Вы допустили такую нападку на США?

— А почему Вы решили, что власть России и я в том числе кому–то разрешили это делать? Вы сейчас назвали ряд лиц, кое–кто из них мне известен, кое–кто неизвестен, но это просто физические лица, они не представляют российскую власть. И если даже предположить, хотя я не уверен на сто процентов, делали они что–то во время президентской кампании в США или не делали — я просто об этом ничего не знаю, — это не имеет ничего общего с позицией Российского государства. Ведь речь шла о вмешательстве России как Российского государства во внутренние политические дела Соединённых Штатов. Ничего с тех пор, как мы с Вами разговаривали в последний раз в Петербурге, не изменилось. Появились какие–то фамилии. Ну и что? С таким же успехом это могли быть фамилии каких–то американцев, которые, сидя здесь, вмешиваются в ваши собственные политические процессы. Это ничего не поменяло.

— Но это были не американцы, это были русские. Сотни людей, бюджет в размере 1,2 миллиарда долларов был направлен для того, чтобы совершить нападение на США в рамках кибервойны. Вы сейчас готовитесь к выборам. Должны ли русские люди тоже быть обеспокоены относительно того, что Вы не знаете, что происходит у Вас в стране, в Вашем родном городе?

— Послушайте, мир очень большой и многообразный. У нас достаточно сложные отношения — между Соединёнными Штатами и Российской Федерацией. И часть наших людей имеют своё собственное мнение по поводу этих отношений и соответствующим образом реагируют на уровне Правительства Российской Федерации, на уровне Президента Российской Федерации. Никогда никакого вмешательства во внутриполитические процессы в Соединённых Штатах не было и нет.

Вы мне назвали часть каких–то физических лиц и говорите, что они русские. И что? А может быть, они, будучи русскими, работают на какую–то американскую компанию? Может быть, кто–то из них работал на кого–то из кандидатов? Я понятия об этом не имею, это не мои проблемы. Вы знаете, что, допустим, на Украине некоторые после выборов, причём государственные деятели, послали поздравительные телеграммы Хиллари Клинтон, хотя победил Трамп. Послушайте, мы–то здесь при чём?

Сейчас, по–моему, господин Манафорт, так его фамилия, его изначально обвиняли в том, что он какое–то отношение имеет к вмешательству России в президентские выборы в США. Выяснилось совсем другое, что он был связан с Украиной. И у него какие–то проблемы с Украиной возникли. Мы–то здесь при чём?

Вы знаете, нет у нас желания заниматься вмешательством во внутренние дела других стран. Но если Вам интересно поговорить на эту тему, я хотел бы расширить тогда поле нашей дискуссии.

— Конечно же, я хочу поговорить на эту тему. Может быть, мы могли бы делать это пошагово, тогда всё было бы более понятно для тех, кто смотрит наше интервью.

Вы говорили, что Российская Федерация не заказывала этого. Вы поощряете такую деятельность?

— Мы не поощряем и не заказываем. Но я говорю, что внутриполитические процессы в самих Соединённых Штатах и люди, которые хотели добиться какого–то результата, они могли пользоваться — такие технологии есть — какими–то инструментами в других странах. Они могли засылать соответствующую информацию из Франции, из ФРГ, из Азии, из России. Мы–то здесь при чём?

— То есть это были не русские.

— Ну хорошо, русские, но это же не были государственные чиновники. Ну русские, и что? Русских 146 миллионов человек, ну и что?

— А что вы сделали для того, чтобы довольствоваться фактом, который Вы сейчас назвали?

— Каким?

— Что Вы сделали, чтобы убедить себя, что это были не русские? Вы сказали, может быть, это американцы, может быть, это были французы. Что Вы сделали, чтобы понять, что на самом деле эти 13 человек, включая Ваших друзей, что Вы сделали, чтобы убедиться, что они не были связаны с этим, замешаны в этом?

— Я знаю, что они не представляют российское государство и российскую власть. А что они делали конкретно, я понятия не имею и не знаю, чем они руководствовались. Если они даже что–то делали, пусть тогда наши американские коллеги не просто там в прессе что–то рассказывают, пусть дадут нам конкретные материалы, с обоснованием. Мы готовы будем рассмотреть и поговорить на эту тему. Но знаете, что я бы хотел сказать…

— Было бы прекрасно. Вы обеспечите их экстрадицию в США?

— Никогда. Россия вообще своих граждан никому не выдаёт, так же как и Соединённые Штаты. Вы–то разве кого–нибудь выдаёте, своих граждан? Это во–первых. Во-вторых, я не вижу, что совершили какое–то противоправное действие.

И, в-третьих, мы неоднократно предлагали Соединённым Штатам наладить соответствующие отношения в этом плане, подписать соответствующий межгосударственный договор о выдаче уголовных преступников. Соединённые Штаты уклонились от этого и не хотят этого делать с Россией. На что же вы рассчитываете? Что мы вам будем кого–то выдавать, а вы нет? Так международные дела не делаются.

И ещё. Вы знаете, я Вас прошу меня всё–таки выслушать и довести до Ваших зрителей и слушателей то, что я сейчас скажу. Мы дискутируем с нашими американскими друзьями и партнёрами, причём с представителями государства, и говорим, когда они нам предъявляют претензии по поводу того, что какие–то русские вмешивались в выборы в США, мы им говорим — совсем недавно, на очень высоком уровне: но вы–то постоянно вмешиваетесь в нашу политическую жизнь. Вы представляете, они даже этого не отрицают.

Что же они нам ответили в последний раз? Они нам сказали: да, мы вмешиваемся, но мы имеем право на это, потому что мы несём демократию, а вы нет, вы не можете. Вы считаете, это цивилизованная, современная постановка вопроса в международных делах?

Мы с Вами вчера говорили о ядерном оружии, когда–то Соединённые Штаты и Советский Союз договорились, поняли, что дело идёт к возможному взаимному уничтожению, и договорились о том, как себя вести в этой сфере, в сфере обеспечения безопасности при наличии средств массового уничтожения. Давайте сейчас договоримся, как вести себя в киберсфере, которой раньше в таком качестве и таком объёме не было.

— Позвольте мне задать следующий вопрос.

— Мы предложили Соединённым Штатам, нашим партнёрам ещё при Президенте Обаме: давайте договоримся, как мы выстроим отношения, выработаем общие правила, понимаемые, и будем их придерживаться в киберпространстве.

Первая реакция администрации Президента Обамы была отрицательной, а потом в конце, в самом уже конце его президентского срока нам сказали: да, это интересно, давайте поговорим. Но опять всё исчезло, куда–то в болото утонуло. Ну давайте договоримся об этом, мы же не против.

— Итак, Вы чётко сказали, что считаете, что Америка вмешивалась в выборы в России, правильно?

— Постоянно это делает.

— А Россия не вмешивалась в выборы в Америке?

— Нет и не собирается этого делать. Это невозможно. Для нас это невозможно.

— Почему нет? Почему вы не стали бы это делать?

— Во–первых, у нас есть свои принципы, которые заключаются в том, что мы не позволяем вмешиваться в свои внутренние дела и не лезем в чужие. Это наш принцип. Первое. А второе, у нас нет такого количества инструментов.

— Да ладно…

— Нет, не можем.

— Не может быть. Вы только вчера мне говорили, что США развивают ПРО, вы отвечаете ядерным оружием. А теперь Вы говорите мне, что мы вмешиваемся в выборы в России, а Вы говорите: мы не будем этого делать, мы будем следовать жёстким моральным принципам.

— Это не ракетное оружие. Это абсолютно другая сфера деятельности. Это во–первых. Во-вторых, у нас нет таких инструментов.

— Кибервойна.

— Это абсолютно другая деятельность. Это никакая не кибервойна, и у нас нет таких инструментов, как у вас. У нас нет мировых СМИ, как у вас, как CNN, как Ваше. Где у нас? У нас есть Russia Today — всё, единственный инструмент наших средств массовой информации, и то вы объявили…

— У вас есть свои механизмы военных действий в киберпространстве.

— Вы меня всё время перебиваете, это некорректно.

— Прошу прощения.

— У нас одно средство массовой информации — это Russia Today, и то его объявили иностранным агентом и не дают нормально работать, — единственное, одно. У вас целый набор, у вас огромные возможности работы в интернете, интернет — ваш. Все средства управления интернетом в руках Соединённых Штатов, и все инструменты находятся на территории США, управление этим киберпространством. Разве можно сравнивать? Это невозможно просто. Давайте договоримся о правилах поведения в этом киберпространстве. Вы же отказываетесь.

— Давид и Голиаф.

Итак, есть конкретное письмо, которое направила женщина, которую застукали с поличным. Она говорит: «У нас небольшая проблема на работе, ФБР застукали нас. Я не шучу. Поэтому я пыталась замести следы вместе с коллегами. Я создала в сети фотографии, опубликовала в сети посты, чтобы американцы верили, что это были их люди». И теперь Вы сейчас сидите и говорите мне, что у вас нет никаких инструментов и что у США целый рынок киберинструментов, — это просто неправда.

— Я даже сейчас не понимаю, о чём Вы говорите. Вы понимаете, это какая–то ерунда. У вас же в Конгрессе проводили анализ объёма информации, которая поступала в интернет из каких–то российских источников. Проводили анализ объёма информации, которая поступала из таких наших средств массовой информации, как Russia Today. Это сотая доля процентов во всём информационном массиве Соединённых Штатов, сотая доля. И Вы думаете, эта сотая доля так повлияла на ход президентских выборов? Это просто чушь, понимаете? Это продолжение той же самой линии, согласно которой те, кто проиграл, не хотят с этим согласиться. Вы понимаете, я уже много раз об этом говорил. Мне, допустим, ещё непонятно, как будет строиться политика Соединённых Штатов во главе с нынешним Президентом в отношении России. Много ещё чего неясно, у нас нормальная работа до сих пор не налажена, нормальных контактов до сих пор нет.

Но что совершенно очевидно, это то, что действующий Президент выбрал определённую позицию внутри страны, сделал ставку на тех людей, которые готовы были поддержать идеи, с которыми он шёл на выборы. Именно это основная причина его победы, а не какое–то вмешательство со стороны. Это чушь. Неужели кто–то поверит в то, что Россия, находясь где–то за тысячи километров, с помощью каких–то двух-трёх русских, как Вы сказали, которых я знать–то не знаю, что они вмешались и повлияли на ход выборов? Вам самим–то не смешно?

— Вы говорите о причинах, а я пытаюсь всё–таки понять, происходило это или нет. Один из Ваших хороших друзей на самом деле обвиняется в этом — Евгений Пригожин. Вы знаете его?

— Я знаю такого человека, но он не числится в моих друзьях. Это просто передёргивание фактов. Есть такой бизнесмен, он занимается то ресторанным бизнесом, то ещё чем–то. Понимаете, он не государственный чиновник, мы не имеем к нему никакого отношения.

— После того как Вы услышали о том, что его обвиняют, Вы поговорили с ним? Вы подняли трубку телефона, позвонили ему?

— Ещё чего не хватало. У меня столько дел и проблем.

— Он же Ваш друг, его только что обвинили.

— Вы не слышали, что я сказал? Он не мой друг. Я знаю такого человека, но он не числится в списке моих друзей. Разве я неясно сказал? И таких людей у нас очень много. В России вообще 146 миллионов человек, это меньше, чем в США, но всё-таки достаточно много.

— Он достаточно известен.

— Ну известен, и что? Мало ли в России известных людей? Он не государственный чиновник, он не состоит на государственной службе, это просто частное лицо, бизнесмен.

— Некоторые говорят, что его реальная задача — делать вашу грязную работу.

— Кто эти люди? И какую грязную работу? Я не занимаюсь никакой грязной работой. Всё, что я делаю, на виду. Это штамп у вас, у вас кто–то любит заниматься грязной работой. Вы думаете, что и мы то же самое делаем. Нет, это не так.

— Во–первых, Вы знаете, Вы признаёте это, он известный российский бизнесмен. Его обвиняют в ведении этой операции, это тот же человек, которого обвиняют в направлении российских наёмников в Сирию. И они ударили по комплексам, которые принадлежат поддерживаемым американцами единицам.

— Вы знаете, у этого человека могут быть самые различные интересы, в том числе, допустим, интересы в сфере топливно-энергетического комплекса в Сирии. Но мы никак не поддерживаем, не мешаем ему и не способствуем ему. Это его личная инициатива, частная.

— Вы не знали об этом?

— Ну я знаю, что несколько компаний, у нас там пара компаний, которые занимаются, в том числе, может быть, и его, но это ничего не имеет общего с нашей политикой в Сирии. И если он что–то делает, он делает это не по согласованию с нами, а, скорее всего, по согласованию с сирийскими властями или сирийским бизнесом, с которым он там работает. Мы в это не вмешиваемся. Разве ваше правительство вмешивается в каждый шаг представителей вашего бизнеса, тем более достаточно скромного? Это, по сути, средний бизнес. И что, ваш Президент вмешивается в дела каждой американской средней компании, что ли? Это разве не нонсенс?

— Если 13 россиян и три организации на самом деле вмешались в наши выборы, Вы ничего не имеете против этого?

— Да мне всё равно. Мне абсолютно безразлично, потому что они не представляют государство.

— Вам всё равно?

— Абсолютно безразлично. Они не представляют интересов Российского государства. А если вас что–то беспокоит, скажите нам официально, пришлите нам документы, подтверждающие это, объясните нам, в чём они конкретно обвиняются. Мы тогда посмотрим, если они нарушили российский закон…

— Да, я посмотрела.

— Нет, это не так. Если они нарушили российский закон, мы их будем привлекать. А если они российского закона не нарушили, тогда их привлекать в России не за что. Но вы в конце концов должны понять, что люди в России живут не по американским законам, а по российским. Так и будет. А если вы хотите с нами о чём–то договариваться, давайте сядем за стол переговоров, выберем предмет этих переговоров, договоримся, подпишем документ. Но вы же отказываетесь от этого!

Я Вам в третий раз говорю: мы предложили совместную работу в области киберпространства. Но США же отказываются от официальной работы по этому направлению, только в прессу вбрасывают каких–то 13 русских. А может, там не русские, может, там украинцы, татары, евреи, просто с русским гражданством. Да и то проверить надо, может, у них двойное гражданство или грин-карта, а может, им за эту работу американцы заплатили. Откуда вы знаете? И я не знаю.

— По крайней мере, одно свидетельство есть: Андрей Крутских — это советник Кремля по вопросам киберпространства [специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности]. Когда в феврале 2016 года он выступал на Форуме по интернациональной безопасности, он, я цитирую, сказал: «Я предупреждаю вас: мы сейчас находимся на пороге того момента, когда мы будем на равных говорить с американцами в информационном пространстве». Что он имел в виду? Потому что это звучит как угроза прямо перед тем, как были взломаны выборы.

— Мне кажется иногда, что Вы шутите.

— Нет, я говорю совершенно серьёзно.

— Какой–то человек сказал о своём отношении к нашим контактам и работе в определённой сфере с нашими зарубежными партнёрами, в данном случае США. Да я понятия не имею, что он сказал. Вы у него и спросите тогда, что он имел в виду. Неужели Вы думаете, что я контролирую всё?

— Но он советник Администрации по кибервопросам.

— Ну и что? У нас две тысячи сотрудников Администрации, неужели Вы думаете, что я каждого контролирую? Вон Песков сидит напротив, мой пресс-секретарь, он несёт иногда такую «пургу», я смотрю по телевизору и думаю: чего он там рассказывает? Кто ему это поручил?

Я понятия не имею, что он сказал, ну Вы у него спросите. Вы думаете, что я должен комментировать всё, что говорят сотрудники Администрации либо Правительства, что ли? У меня своя работа.

— Я думаю, что, когда речь заходит о двух наших странах, Вы прекрасно знаете, что происходит, и сейчас это российская проблема. Дело в том, что только что перед Конгрессом выступили наши главы разведслужб, они говорят о том, что Россия — это крупнейшая угроза безопасности США в мире, больше чем ИГИЛ*. Вы не можете добиться отмены санкций, сейчас практически не существует отношений между нашими странами. Разве это вмешательство, знали Вы о нём или нет, не оказалось обратным ударом по России?

— Слушайте, Вы всё преувеличиваете. Я так же, как не знаю, что кто–то у нас что–то сказал, и не собираюсь комментировать эти высказывания, так и не отслеживаю, что у вас там в Конгрессе происходит.

Мне интереснее, что у нас в Государственной Думе происходит. Приняли закон в ближайшее время, который нужен для решения тех или иных проблем, связанных со здравоохранением или с системой жилищно-коммунального хозяйства, или не приняли, или затянули по каким–то вопросам. Или там лоббирование есть каких–то интересов, и не проходит какой–то очередной закон в сфере охраны природы, лесов и решения экологических проблем — вот меня что интересует. Что у вас там в Конгрессе дискутируют — Вы сами за этим следите, мне ещё не хватало этим заниматься.

— Вы знаете, что санкции не были отменены. Вы знаете, что отношения между нашими двумя странами сейчас находятся пусть не на исторически низкой отметке, но очень близки к ней. И отчасти именно поэтому российское вмешательство в американские выборы — это плохо.

— Послушайте, санкции совершенно не связаны с каким–то мифическим вмешательством в выборы в США со стороны России. Санкции связаны совсем с другим — с желанием остановить развитие России, сдержать Россию. Эта политика сдерживания России проводится уже десятки лет, время от времени. Сейчас опять к ней вернулись. Это неверная политика, она наносит вред не только российско-американским отношениям, но и американскому бизнесу, потому что даёт возможность освободить площадку для конкурентов американского бизнеса на нашем рынке.

Мы с Вами были в Санкт-Петербурге на Экономическом форуме. Самая большая делегация представителей бизнеса была из США. Люди хотят с нами работать, а им не дают, их сдерживают, чтобы Россию сдержать. Вот сдерживали-сдерживали, в том числе для того, чтобы не дать возможности развиваться нашей оборонной промышленности, вот вчера мы с Вами обсуждали, — получилось что–нибудь? Нет, не получилось, сдержать Россию не удалось и не удастся никогда. Это просто, Вы знаете, покушение со средствами, которые…

— В киберпространстве мы можем сдержать Россию?

— Я думаю, что Россию нигде невозможно сдержать. Надо это понять. Послушайте, вы Северную Корею не можете сдержать. О чём Вы говорите? Зачем это делать? Зачем друг друга сдерживать, нападать, подозревать в чём–то? Мы предлагаем сотрудничать.

— Вот мой вопрос Вам как раз: почему Вы постоянно вмешиваетесь в наши выборы? Или почему бы Вы не стали этого делать? Позвольте задать следующим образом вопрос.

В Санкт-Петербурге, в Москве, здесь, в Калининграде, Вы потратили почти всё наше время, говоря о том, что США вмешиваются в выборные процессы в России и что у России мощный арсенал средств в кибервойне. Вы говорите в то же время, что Вы не вмешивались. Вам не кажется это неправдоподобным?

— Мне абсолютно не кажется это неправдоподобным, потому что у нас нет цели вмешательства. Мы не видим, какой цели мы можем добиться, если мы будем вмешиваться. Цели нет. Допустим, мы поставили перед собой цель вмешаться. Просто так, ради процесса, что ли? Цель–то какая?

— Для того чтобы посеять хаос — такова цель?

— Послушайте меня. Вот недавно Президент Трамп сказал очень правильную вещь. Он сказал, что если Россия ставила перед собой цель посеять хаос, то она этого добилась. Но это произошло не из–за нашего вмешательства, а из–за вашей политической системы, внутренней борьбы, неразберихи и противоречий. Россия здесь совершенно ни при чём, абсолютно. Мы не имеем к этому никакого отношения. У себя разберитесь сначала.

А вот такая постановка вопроса, о которой я сказал, что вы имеете право вмешиваться везде, потому что вы несёте кругом демократию, а мы нет, она и порождает конфликты. Надо с уважением относиться к партнёрам, и тогда будут с уважением относиться к вам.

— Вы сказали, господин Президент, что Вы считали, что вмешательство в наши выборы было осуществлено некоторыми патриотически настроенными россиянами. И конечно, люди зададут следующий вопрос: а Вы патриотически настроенный российский гражданин?

— Я Президент Российской Федерации. И в мои конституционные обязанности входит решение целого ряда вопросов по защите интересов России. Когда я говорил о людях, которые патриотически настроены, я имел в виду, что на фоне ухудшающихся российско-американских отношений можно себе представить, что люди, а люди пользуются киберпространством, могут выражать свою точку зрения, своё мнение, в том числе и в этой мировой сети? Конечно, могут. А разве мы можем им это запретить? Но мы это не контролируем, и самое главное, что мы этим не управляем. Это не позиция Российского государства, я сразу Вам об этом говорю.

— Вы не можете, российские разведслужбы не могут понять, кто это делает, и вы не можете положить этому конец, узнав об этом?

— Может быть, если бы мы занялись этим целенаправленно, мы, наверное, выявили этих людей, если они существуют. Но у нас такой цели нет и задачи.

Мы вам предлагаем официальные переговоры, вы отказываетесь. И что вы хотите? Чтобы мы по щелчку из Конгресса начали здесь бегать и какие–то расследования проводить? Давайте сядем, подпишем договор в области работы в киберпространстве и будем его исполнять. А как вы хотите? Иначе в международных делах не делаются дела.

— То есть у Вас нет цели положить этому конец? И что это означает для наших выборов в 18–м году, в 20–м году? Мы можем ожидать похожих случаев?

— Я не сказал, что у нас нет цели положить этому конец. Я сказал, что у нас есть…

— Вы только что это сказали.

— Нет, я этого не говорил. Я сказал, что мы не вмешиваемся в частную жизнь наших людей и не можем им запретить высказывать свою точку зрения, в том числе и в сети. Но я также сказал, что официальная позиция Российского государства заключается в том, что мы не вмешиваемся как государство во внутриполитические процессы в других странах. Вот это самое главное. Я хочу, чтобы это было зафиксировано в нашем сегодняшнем разговоре и чтобы люди в США это поняли.

— Прошу прощения, я хочу дойти до более глубоких слоёв. Хотите и готовы ли Вы остановить ваших граждан, которые подобным образом себя ведут и которые подрывают отношения между нашими странами?

— Я хочу Вам сказать, что мы будем препятствовать всему, что нарушает российское законодательство или наши международные обязательства. В третий раз или в четвёртый я уже говорю и повторяю: мы готовы выйти на подписание соответствующего соглашения с Соединёнными Штатами. Вы отказываетесь до сих пор. Давайте сядем за стол переговоров, выберем то, что мы считаем важным, подпишем этот документ и будем его соблюдать с обеих сторон и соответствующим образом верифицировать и проверять.

— Прошу прощения, со всем уважением, я по–прежнему не услышала ответа: готовы ли вы действовать против российских граждан, которые совершили эти преступления? Если я не права, то, пожалуйста, поправьте меня. Конечно, вы не ведёте переговоров по этому вопросу с США, но внутри вы можете положить этому конец?

— Я хочу, чтобы Вы меня услышали. Мы будем препятствовать всему, что нарушает действующее в России законодательство. Если действия наших граждан, какие бы они ни были и против кого бы они ни были направлены вовне, нарушают действующие в России законы, мы будем на это реагировать. Если они не нарушают российских законов, то мы не можем на это реагировать.

— Каким образом?

— Да любым. Если они законы России не нарушают, их не за что привлекать.

— Разве это не нарушает российское законодательство?

— Но я должен посмотреть, что они сделали. Дайте нам материалы. Ведь никто ничего не даёт.

— Вы же знаете, о чём речь идёт. Это взлом серверов Демократического комитета и взлом почтовых ящиков, распространение дезинформации в Твиттере, различная дезинформация по нашей президентской кампании, по стрельбе во Флориде. Распространение информации, которая изменила течение президентской кампании.

— При всём уважении к Вам лично, при всём уважении к депутатскому корпусу, Конгрессу Соединённых Штатов, а мы с уважением относимся ко всем этим людям, я хочу, чтобы Вы в конце концов поняли. Есть же люди с юридическим образованием у вас? Наверное, есть. Сто процентов есть. И хорошо образованные люди. Они должны понимать и знать, что мы в России не можем никого преследовать, если они не нарушили российского закона. И мы даже не можем начать расследование, если повода для этого нет.

Поводом не может быть наш с Вами разговор сегодня и не может быть поводом расследование этого факта в Конгрессе США. Дайте нам хотя бы официальный запрос с изложением фактов, пришлите нам официальную бумагу. Ведь просто разговор в эфире не может быть поводом для расследования.

— Разведслужба, также специальный прокурор, который выступил с официальными обвинениями, — разве этого недостаточно, для того чтобы вы занялись этим делом?

— Абсолютно недостаточно. Если у Вас не юридическое образование, я могу Вам сказать: для этого нужен запрос.

— Юридическое.

— Тогда Вы должны понять, что для этого нужен официальный запрос в Генеральную прокуратуру Российской Федерации. И то у нас нет даже договора с вами о том, чтобы мы могли действовать. Но хотя бы бумагу пришлите.

— Владимир Путин не может дать указание о том, чтобы началось расследование о том, не было ли совершено что–то, что подрывает отношение с крупнейшим партнёром России — Соединёнными Штатами Америки?

— Документ давайте, запрос дайте официальный. Мы на него посмотрим.

— Сказали это в прошлом году. И сейчас есть официальное обвинение.

— Документа нет. Дайте запрос, документ в Генеральную прокуратуру. Нужно действовать по официальным каналам, а не с помощью средств массовой информации и ругани в Конгрессе США с обвинениями в наш адрес, которые ничем не подтверждены. Документ давайте.

— Позвольте задать Вам вопрос. В 2001 году Вы были Президентом, когда ФБР арестовало Роберта Ханссена за то, что он шпионил в пользу России. Пятнадцать шпионов были высланы из США. Кремль то же самое сделал — несколько дипломатов были высланы из России немедленно. В декабре 2016 года, после того как наши разведслужбы пришли к выводу, что на самом деле было вмешательство в наши выборы, два объекта дипломатической недвижимости были реквизированы, конфискованы, высланы несколько дипломатов. Тем не менее вы никак тогда не отреагировали на это. Почему?

— Мы считали, и сейчас я считаю, что это не имело под собой никаких оснований, во–первых.

Во–вторых, это было сделано в явном противоречии с международным правом и с Венской конвенцией о дипломатических сношениях. Это грубейшее нарушение международного права, ничем не обоснованное изъятие нашей собственности. Мы очень рассчитывали на то, что будет реакция новой администрации. Но, поскольку этого не происходит, я уже сказал об этом, и Министр иностранных дел это повторил, мы будем обращаться за защитой наших интересов в соответствующие судебные инстанции Соединённых Штатов.

— Могу я задать вопрос о Президенте Трампе?

Каждый раз, когда он что–то говорит о Вас, это всегда проникнуто уважением. Никогда у него нет жёсткого слова в отношении Вас. Тогда же, когда он говорит о своей партии или же о политических лидерах, или о своих сотрудниках, он постоянно их оскорбляет. Почему он так трепетно относится к Вам, как Вы считаете?

— Я думаю, что он не ко мне лично трепетно относится. Я думаю, что он опытный человек, он бизнесмен с очень большим опытом и понимает, что если есть необходимость наладить с кем–то партнёрские отношения, то нужно относиться к своему будущему или действующему партнёру с уважением, иначе ничего не получится. Я думаю, что это чисто прагматический подход. Это во–первых.

Во-вторых, даже несмотря на то, что для него это первый президентский срок, всё–таки он человек, который быстро учится, он прекрасно понимает, что на таком уровне, на котором мы находимся, заниматься взаимными претензиями, оскорблениями — это путь в никуда, это просто лишить наши государства последнего шанса на диалог, просто последнего шанса. Это было бы крайне прискорбно.

Если Вы обратили внимание, я со своей стороны и к нему, и ко всем своим коллегам, не только в Соединённых Штатах, и в Европе, и в Азии, также отношусь всегда с неизменным уважением.

— Возможно, Вы и относитесь, однако наш Президент назвал главу Северной Кореи маленьким человеком с ракетой. То есть он не столь дипломатичен, когда говорит о других. Наверняка Вы слышали об этом?

— Да, я слышал. Вы знаете нашу реакцию на этот счёт. Мы всех призываем к сдержанности.

— Что Вы думаете о Президенте Трампе?

— Это вопрос не очень корректный, потому что оценку работе Президента Трампа должен давать американский народ, его избиратель. Но вот что я отметил бы, нравится это кому–то или не нравится, нам некоторые вещи тоже могут не нравиться, но он всё–таки делает всё возможное для исполнения тех предвыборных обещаний, которые он давал американскому народу. Что ж, он последователен в этом смысле. Думаю, что на самом деле это единственно правильный способ подтвердить своё уважение тем людям, которые за него проголосовали.

— Он восхвалял Ваши лидерские качества. Является ли он эффективным лидером?

— Ну повторяю, это американский народ должен определить. Но у него ярко выраженные лидерские качества, конечно, присутствуют, потому что он берёт на себя ответственность при принятии решений. Нравятся эти, повторяю, решения кому–то или нет, но он всё-таки это делает. Это, безусловно, признак наличия этих лидерских качеств.

— Читаете Вы вообще когда–нибудь его твиты?

— Нет.

— Вы когда–нибудь публикуете твиты?

— Нет.

— Почему нет?

— У меня есть другие средства выразить свою точку зрения или провести какое–то решение. Ну Дональд более современный человек.

— Сказали бы Вы, что он является более ярким, чем Вы?

— Может быть.

— Возвращаясь к вмешательству в выборы. Есть две теории относительно Вас, по меньшей мере две теории.

Первая теория: когда Клинтон была госсекретарём, Вы чувствовали, что она вмешивалась в выборный процесс здесь в 2011 году, в 2012 году поощряла протесты, в том числе против Вас, и это Вас разозлило.

Вторая теория: когда были опубликованы «панамские документы», где были опубликованы денежные следы, ведущие к Вам, это стало для Вас последней каплей, и это заставило Вас разозлиться.

— Полный бред.

Что касается Хиллари, мы с ней лично знакомы, и в целом всегда, когда мы встречались, у нас был хороший диалог. Я, вообще, не очень понимаю, почему на каком–то этапе… Видимо, её советники посоветовали сосредоточить часть своей избирательной кампании на критике того, что происходит в нашей стране. Ну это их выбор. Я никогда это не относил лично на её счёт. Это просто такая линия поведения.

Что касается всяких досье, то это вообще полный бред. Там кого–то упоминали из числа моих знакомых, друзей, ну и что? Ничем это, как известно, не закончилось, всё это чушь, ерунда и просто трескотня в прессе. Я, вообще, даже забыл об этом, даже не очень помню, о чём там шла речь. И вообще меня ничего не может разозлить в этом плане. Я руководствуюсь прагматичными соображениями, а не эмоциями.

— Раз Вы упомянули это, Ваш друг был упомянут в «панамском досье». Разрешите мне задать вопрос о Сергее Ролдугине. Говорят, что он познакомил Вас с Вашей бывшей женой, что он крёстный отец одной из Ваших дочерей. Он ведь виолончелист.

— Да, я этого человека очень хорошо знаю, это один из моих друзей. Он замечательный музыкант. Вся его жизнь посвящена искусству, музыке. У нас много, кстати говоря, деятелей искусства, которые так или иначе бизнесом занимаются. У него, кроме меня, есть и другие связи в стране, в том числе с представителями бизнеса, которые включили его в эту работу. Он законным образом заработал определённые деньги. Никаких сотен миллиардов он не зарабатывал. Все деньги, которые он лично заработал, он пустил на приобретение музыкальных инструментов за границей и ввёз их на территорию Российской Федерации. Некоторые из этих инструментов он использует сам, практически один, виолончель, он на виолончели играет.

— 12 миллионов долларов.

— Да, по–моему, так, что–то в этом роде. Но это уникальный инструмент.

— Много денег.

— Да. Представляете, он такой ненормальный человек, а люди искусства все немножко с приветом, он все эти деньги истратил на приобретение музыкальных инструментов. Купил, по–моему, две виолончели, по–моему, две скрипки, на одной играет сам, все остальные раздал другим музыкантам, и они используют их в работе. Они все ввезены на территорию России.

— Согласно «панамскому досье» и документам, которые опубликованы о счетах в офшоре, у него по крайней мере 100 миллиардов долларов активов. У него есть доля в крупнейшем российском медиаагентстве, у него есть яхта, у него есть проценты в российском банке. Он отличный музыкант.

— Вы знаете, я не в курсе его бизнеса, его дел каких–то, но можете мне поверить, я точно знаю, что реальных доходов у него ровно столько, чтобы купить эти музыкальные инструменты. Всё остальное — это какие–то бумажные движения, на бумаге, ничего у него больше нет, кроме того, что он приобрёл. Может быть, у него что–то ещё есть, но это Вы у него должны спросить, я же не контролирую его жизнь.

— Вопрос следом: как виолончелист зарабатывает столько денег? Люди задаются этим вопросом, потому что многие считают…

— Послушайте, возьмите очень многих наших представителей искусства, да и у вас, наверное, такие есть. У вас же есть представители искусства, в том числе из Голливуда, которые то ресторан содержат, то акции какие–то купили. Что, в США мало таких представителей шоу-бизнеса и искусства, что ли? Да полно, гораздо больше, чем у нас. И у нас очень много таких, которые занимаются бизнесом, кроме своей творческой деятельности, очень много. Он один из них. Ну и что? Вопрос ведь не в том, занимается он или нет, получил он какую–то прибыль или не получил. Вопрос в том, нарушил он что–нибудь или нет. По моим данным, он ничего не нарушал.

— То есть нет вопросов с тем, чтобы делать деньги, я из Америки, мы капиталисты. Но вопрос лишь в том, Ваши ли это деньги на самом деле, которые Вы заработали?

— Это точно не мои деньги. Я даже не считал, сколько их у господина Ролдугина, как я сказал. Но, по моим данным, в своей деятельности как в творческой, так и в бизнес-составляющей, он никогда ничего не нарушил, ни одного российского закона, ни одной правовой нормы.

— Говоря о деньгах. В 80–х годах, в 90–х годах на волне банкротств сложно было получать кредиты в США, поэтому Трампу нужно было обращаться в другие места. Старший сын Трампа сказал, что в России содержится диспропорциональная концентрация наших активов, мы вливаем большие деньги в России. Знаете ли Вы о том, что большие деньги, связанные с Россией, шли в собственность Трампа?

— Чушь это всё. Никаких вливаний на собственность Трампа в России не было, насколько мне известно. Я даже не знаю, были ли такие планы серьёзные.

— Неужели?

— Послушайте, вам всё кажется, что весь мир крутится вокруг вас. Это не так.

— Это не обо мне, это о том, что сказал сын Дональда Трампа.

— Но вы думаете, что мы все знаем, что сказал сын Дональда Трампа, — ну не так это, понимаете? Дональд приезжал сюда, в Россию, когда ещё не был даже кандидатом. Я даже не знал, что он приезжал. То есть задним числом я об этом узнал, мне сказали, он, оказывается, был в России. Что сказал его сын по этому поводу, я тоже понятия не имею. Послушайте, я не знаю, что он сказал. Он что–нибудь нарушил или нет, сын Дональда Трампа? Если он что–то нарушил, предъявите к нему претензии. А если он ничего не нарушил, что Вы цепляетесь за каждое слово?

— За год до того, как Дональд Трамп хотел стать президентом, он говорил, что он знал Вас, он много говорил с Вами. Это правда?

— Нет. Я с ним не был знаком никогда. До его президентства, до того, как он выдвинул свою кандидатуру?

— Да, до того, как он выдвинул свою кандидатуру.

— Нет, мы не были с ним знакомы. Мы никогда с ним даже не разговаривали — ни по телефону, никак.

— Вы очень скоро будете, скорее всего, избраны на четвёртый срок президентства России, правильно?

— Посмотрим. Как решит российский избиратель.

— Как кто-то вроде Владимира Путина, который столь популярен в России, как Вы, мог бы почувствовать хоть какую–то угрозу от Навального? Я понимаю, что он попал в серьёзную беду. Но могли бы вы стать с ним партнёрами и позволить ему стать вызовом для Вас?

— Вопрос о том, с кем я мог бы сотрудничать, с кем бы я не хотел сотрудничать, — я Вам могу сказать абсолютно откровенно: я хотел бы сотрудничать с теми людьми, и готов это делать, которые стремятся к тому, чтобы Россия стала сильнее, эффективнее, стала конкурентоспособной страной, самодостаточной. Но для этого у людей, о которых мы с Вами говорим, должна быть ясная, чёткая программа действий, направленных на развитие страны в современных условиях. Такие люди есть, в том числе и…

— Могли бы его также помиловать, чтобы он стал достойным оппонентом? Навальный как раз такой человек, он достаточно популярен здесь, в России.

— Помиловать можно любого человека, если он этого заслуживает.

— Почему Вы этого не сделали?

— Если он этого заслуживает. Исключений здесь нет ни для кого, нет ни для кого исключений. Но мы же сейчас говорим не о помиловании, мы сейчас говорим об определённых политических силах. У них нет программы развития страны. У них что положительного есть и что мне в принципе нравится? Это то, что они вскрывают проблемы, и это хорошо на самом деле, это правильно, и это нужно делать. Но для позитивного развития страны этого недостаточно, совсем недостаточно. Потому что только сосредоточить своё внимание на проблемах, это не просто мало, а это даже опасно, потому что это может вести к определённым разрушениям, а нам нужно созидание.

— Наши политические аналитики говорят о Ваших шансах: если у Вас нет какого–то значимого оппонента, то, скорее всего, Вы одержите победу на выборах. А что дальше, что будет после этого? Китайский Председатель только что отменил ограничение на президентские сроки. Это то, что Вы бы сделали тоже?

— Я не думаю, что сейчас на этой с Вами встрече, в этой беседе, в интервью американскому телевидению я должен рассказывать о своих политических планах. Но я и вчера, по–моему, Вам говорил и сказал, что я никогда не менял Конституцию, не делал это тем более под себя, и у меня нет таких планов и на сегодняшний день.

Что касается Китая, то прежде чем критически относиться к тем или другим решениям в такой стране, как Китай, нужно подумать и вспомнить, что там живёт полтора миллиарда человек, и, подумав об этом, нужно прийти к выводу о том, что все мы заинтересованы, чтобы Китай был стабильным процветающим государством. А как это лучше сделать, это, наверное, виднее самому китайскому народу и китайскому руководству.

— Можете ли Вы уйти из власти? Потому что многие эксперты говорят, что это практически было бы невозможно для Вас, потому что в Вашем статусе Вы, скорее всего, окажетесь в тюрьме в результате действий Ваших противников, или произойдёт что–то ещё гораздо более ужасное. То есть Вам нужно, чтобы сохранить свою дееспособность и чтобы быть в порядке, оставаться у власти.

— Ваши так называемые эксперты выдают желаемое за действительное. Я уже много слышал бредней по этому поводу. Почему вы думаете, что обязательно после меня к власти в России должны прийти люди, которые готовы будут разрушить всё, что сделано мною за последние годы? Может быть, наоборот, это будут люди, которые захотят укрепить Россию, создать для неё будущее, создать для неё платформу развития для следующих поколений. Почему вы вдруг решили, что придут разрушители, которые всё будут разрушать и уничтожать? Может быть, кому–то этого бы и хотелось, в том числе и в Соединённых Штатах. Но не думаю, что они правы, потому что Соединённые Штаты, как мне кажется, как раз заинтересованы в другом — в том, чтобы Россия была стабильной, процветающей и развивающейся страной, если у вас есть, конечно, возможность, заглянуть хотя бы на 25-50 лет вперёд.

— Присмотрели ли Вы какого–нибудь последователя? Есть ли у Вас кто–то уже на уме?

— Я с 2000 года об этом думаю. Думать не вредно, но в конечном итоге выбор всё равно будет за российским народом. Всё равно, симпатизирую я кому–то или, наоборот, мне кто–то не нравится, кандидаты придут на выборы, и в конечном итоге окончательное решение примут граждане Российской Федерации.

— Позвольте мне задать Вам вопрос о Сирии. Как Вы считаете, нападение с использованием химического оружия в Сирии — это ложные новости, дезинформация?

— Конечно.

Во-первых, правительство Сирии давно уничтожило химическое оружие.

Во-вторых, мы знаем о планах боевиков инсценировать применение химического оружия со стороны сирийской армии.

А в-третьих, это всё попытки, которые неоднократно в недалёком прошлом имели место, эти обвинения, использование этого как предлог для консолидации усилий в борьбе с Асадом. Нам это всё хорошо известно, понятно и даже неинтересно. Так и хочется сказать: скучно, девочки.

— Тела детей, погибших от зарина, — Вы хотите сказать по этому поводу «скучно»?

— А Вы уверены в том, что эти тела — это результат деятельности правительственных войск? Я считаю наоборот, что это результат деятельности преступников, криминальных элементов и радикальных элементов — террористов, которые совершают эти преступления, для того чтобы обвинить в этом Президента Асада.

— А ООН пришла к другим выводам. Они провели вскрытие тел погибших детей, и ваш Министр иностранных дел говорит, что всё это было придумано. Вы тоже считаете, что всё это было придумано?

— Конечно. Абсолютно уверен в этом даже. Ведь там не было никакого серьёзного расследования.

— И не было мёртвых тел?

— Может быть, мёртвые тела и были, что случается на войне. Вы посмотрите, как брали Мосул — сровняли всё с землей там. А посмотрите, как брали Ракку — до сих пор из руин ещё не достали тела и не похоронили. Вам не хочется об этом вспомнить?

— Мы называем это попыткой уйти от ответа, указывая на ошибки других, для того чтобы оправдать себя или своего союзника. Мы говорим о том, что зарин был использован против детей, они погибли. Вы международной общественности говорите, что этого не произошло.

— Послушайте, для того чтобы быть уверенным в этом, нужно провести тщательное расследование с выездом на место, со сбором доказательств. Ничего этого сделано не было. Давайте сделаем.

— Давайте сделаем. Они хотели провести расследование, они хотели изучить вертолёты, они хотели также направить своих инспекторов на этих вертолётах, которые находились там, но Россия сказала «нет». Почему же Россия сказала «нет»?

— Ничего подобного не было, Россия не говорила «нет». Россия выступает за полноценное расследование. Если Вы этого не знаете, пожалуйста, услышьте это от меня. Это неправда, мы никогда не были против объективного расследования. Это ложь. Это обман такой же, как и сотрясание пробиркой с якобы имеющимся оружием массового уничтожения в Ираке, которое было подсунуто ЦРУ своему Министру иностранных дел и который потом за это извинился, но страну уже разрушили. Это такой же фейк, такой же вброс, который не имеет под собой серьёзных оснований. Для того чтобы эти основания были серьёзными, надо провести расследование. Мы за это расследование.

— С начала года было по крайней мере четыре нападения с использованием химического оружия на основе хлора. Секретарь США Тиллерсон только что заявил о том, что это ответственность России, потому что в Иране обещали, что вы положите конец и предотвратите подобные химические нападения в Сирии. Что Вы ответите на это?

— Я скажу, что мы не имеем к этому а) никакого отношения; и мы требуем полноценного расследования.

А что касается преступлений, вернитесь к Ракке, пожалуйста, и захороните хотя бы тела, которые лежат ещё в руинах и развалинах после нанесения соответствующих массированных ударов по жилым кварталам. И расследуйте это дело, тогда будет чем заняться.

— Один из вопросов, который возникнет у наших зрителей: как мы найдём дорогу назад? Как мы вернёмся к тому, чтобы две эти великие нации были настроены менее враждебно друг к другу, чтобы они были больше союзниками? Вы согласны, что сейчас это не так, что мы не союзники?

— К сожалению, нет. Но не мы же записали вас во враги. Вы приняли решение на уровне парламента, на уровне Конгресса, записали Россию в число врагов. Зачем вы это сделали? Мы, что ли, ввели санкции в отношении Соединённых Штатов? Это США ввели санкции в отношении нас.

— Знаете почему?

— Нет, я не знаю. Я могу тогда Вам другой вопрос задать: а зачем вы способствовали государственному перевороту на Украине? Ну зачем вы это сделали? Вы прямо, публично признали, что истратили на это миллиарды долларов. Публично же ваши официальные лица об этом сказали. Зачем поддерживать госперевороты, вооружённую борьбу на территории других стран? Зачем вы поставили ракетные системы вдоль наших границ?

Послушайте, давайте сядем спокойно и поговорим и разберёмся. Вот мне кажется, что действующий Президент этого хочет, но определённые силы не дают это ему сделать. Но мы–то к этому готовы по любому вопросу: и по ракетной проблематике, и по киберпространству, и по борьбе с терроризмом. В любую секунду. Но надо, чтобы была готова американская сторона. Но когда–нибудь общественное мнение Соединённых Штатов подтолкнёт, наверное, политическую элиту к началу этого процесса. Как только наши партнёры будут готовы — в эту же секунду, пожалуйста.

— Прежде чем мы закончим наше интервью: какое наследие Вы надеетесь оставить после себя?

— Я просто уверен, что Россия приобретёт дополнительную мощную динамику развития, будет устойчивой, со сбалансированной демократией, с хорошими перспективами использования последних достижений технологической революции. Мы будем и дальше работать над совершенствованием нашей политической системы, судебной системы. И всё это вместе, уверен, будет укреплять и единство Российской Федерации, и единство нашего народа, и создаст перспективы для уверенного движения вперёд на длительную историческую перспективу.

— Господин Президент, спасибо большое за это интервью.

— Спасибо.

* ИГИЛ — террористическая организация, запрещенная в РФ.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 марта 2018 > № 2523242 Владимир Путин


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 10 марта 2018 > № 2523221

Интервью американскому телеканалу NBC.

Владимир Путин ответил на вопросы журналиста американского телеканала NBC Мегин Келли. Интервью записывалось 1 марта в Кремле и 2 марта в Калининграде.

М.Келли (как переведено): Спасибо большое, господин Президент, за то, что принимаете нас.

Если Вы не против, нам хотелось бы построить работу таким образом. Нам хотелось бы поговорить о новостных поводах, которые Вы сегодня создали в процессе своего выступления, в ходе оглашения Послания Федеральному Собранию.

И в рамках нашей подготовки к более обширному и длительному интервью с Вами мы хотели бы после этого коснуться нескольких личностных моментов. Большую часть второй части интервью, когда мы будем говорить с Вами о Вас, мы хотели бы сделать завтра, если Вас устроит такая работа.

В.Путин: Пожалуйста.

М.Келли: Вы сказали сегодня о том, что Россия разработала несколько новых систем вооружения, в частности что создана новая межконтинентальная баллистическая ракета, которая обладает ядерным двигателем и соответственно делает системы её обнаружения и защиты от неё бесполезными. Некоторые аналитики на Западе уже после Вашего выступления успели высказаться, что тем самым объявлена новая «холодная война». С Вашей точки зрения, объявлена ли новая «холодная война»? Действительно ли Вы объявили новую «холодную войну»?

В.Путин: С моей точки зрения, те люди, о которых Вы сказали, не аналитики – они пропагандисты. Почему? Потому что всё, о чём я сегодня говорил, – это не инициативная работа с нашей стороны. Это ответ на программу противоракетной обороны и ответ на односторонний выход США в 2002 году из Договора об ограничении противоракетной обороны.

Если говорить о гонке вооружений, то она началась именно в этот момент – в момент выхода Соединённых Штатов из этого договора. И мы хотели это предотвратить. Мы предлагали нашим американским партнёрам совместную работу по этим программам.

Во-первых, мы просили их не выходить в одностороннем порядке, не разрушать этот договор. Но США это сделали. Не мы это сделали – Соединённые Штаты это сделали.

Но даже после этого мы предложили им совместную работу. Я своему коллеге тогда сказал: «Представь себе, что будет, если Россия и США объединят свои усилия в таком важнейшем деле, как стратегическая безопасность. Мир изменится на долгую историческую перспективу, и уровень мировой безопасности поднимется на небывалую высоту». Нам сказали: «Это очень интересно». Но в конце концов отказались от всех наших предложений.

Тогда я сказал: «Вы понимаете, мы будем вынуждены развивать ударные системы вооружений с тем, чтобы сохранить баланс, чтобы преодолевать ваши системы ПРО». И услышали в ответ, нам сказали: «Мы делаем систему ПРО не против вас, а вы делайте, что хотите. Будем исходить из того, что это не против нас, не против США».

М.Келли: Это произошло сразу после 11 сентября 2001 года?

В.Путин: Нет, это было после выхода США из договора. США вышли из договора в 2002-м, а эти разговоры были где-то в 2003–2004 году.

М.Келли: Вас цитировали тогда, цитировали в том плане, что Вы сказали, что со стороны Соединённых Штатов это ошибка, но не угроза. Сейчас Вы воспринимаете Соединённые Штаты как угрозу?

В.Путин: Мы всегда говорили, что развитие системы противоракетной обороны создаёт для нас угрозу, мы всегда об этом говорили. Американские партнёры публично это не признавали, говорили, что это против Ирана в основном. Но фактически, в конце концов, в разговорах, переговорах они признали, что, конечно, эта система будет обнулять наш потенциал ядерного сдерживания.

И представьте себе ситуацию. В 1972 году, в чём был смысл договора, который был тогда подписан – в том, что США и СССР имели только два района, которые защищали от ракетного нападения: один – в США, один – в Советском Союзе. Это создавало угрозу для потенциального агрессора получить ответный удар. В 2002 году США сказали: «Нет, нам это больше не нужно, мы будем создавать всё, что мы хотим, глобально, во всём мире».

М.Келли: Опять-таки не сразу буквально, но да, после событий 11 сентября 2001 года, когда США переосмысливали свою политику и свою позицию в плане безопасности. И, согласитесь, когда такое произошло в стране, разве не естественно переосмыслить свою позицию, политику в плане безопасности?

В.Путин: Нет, не естественно. Это полная чушь. Потому что система противоракетной обороны нацелена на борьбу с баллистическими ракетами, которыми никакие террористы не обладают. Это объяснение для домашних хозяек, которые слушают и смотрят вашу передачу. Но если домашние хозяйки услышат то, что я говорю, если вы им это покажете и они это услышат, и они в состоянии будут понять, что удары 11 сентября и противоракетная оборонная система ничего общего между собой не имеют. А чтобы защититься от ударов террористов, великим державам надо не создавать угрозу друг для друга, а объединять усилия в борьбе с террором.

М.Келли: Та система, про которую Вы сегодня говорили, МБР, Вы испытывали её, и она действительно работает? Я задаю этот вопрос, потому что некоторые аналитики уже успели заявить, что на самом деле испытания прошли неудачно и была показана мультипликация вместо реальных кадров.

В.Путин: Я сегодня говорил о нескольких системах. Вы какую имеете в виду – Вы имеете в виду именно межконтинентальную баллистическую тяжёлую ракету?

М.Келли: Да. Я спрашиваю о той ракете, которая, как Вы сказали, делает защиту от неё невозможной, бесполезной.

В.Путин: Всё, о чём я сегодня говорил, каждая эта система легко преодолевает систему противоракетной обороны – каждая. В этом и смысл всех этих разработок.

М.Келли: Испытания были?

В.Путин: Да, конечно.

М.Келли: И испытания прошли успешно? Оно сработало?

В.Путин: Очень хорошо.

Какие-то из них подлежат ещё дополнительной работе, дополнительную работу нужно провести по некоторым системам. Некоторые уже стоят на вооружении. В отношении некоторых началось уже промышленное производство. Они уже пошли в серию.

Если вернуться к началу нашего разговора, вот смотрите, на Аляске развёрнута такая система. Нас разделяет между Аляской и Чукоткой, российским берегом, всего 60 километров.

Два района разворачиваются в Восточной Европе. Один уже создан в Румынии, заканчивается строительство второго в Польше. Плюс военно-морская составляющая. Корабли стоят в непосредственной близости от российских берегов и на юге, и на севере.

Вы представьте себе, что мы бы поставили сейчас ракетные системы вдоль американо-мексиканской или вдоль американо-канадской границы на их территориях с двух сторон и плюс ещё корабли бы подтащили с двух сторон, – что бы вы сказали на этот счёт, предприняли бы какие-то шаги? А мы бы на это сказали, что вы разгоняете гонку вооружений. Это не бред, нет? А так и есть.

М.Келли: Хочу вернуться. То есть правильно я Вас понимаю, что именно это Вы и говорите, что мы сейчас находимся в рамках новой гонки вооружений?

В.Путин: Я хочу сказать, что Соединённые Штаты, когда вышли в 2002 году из Договора по ПРО, вынудили нас начать работу над новыми системами вооружений. Мы об этом сказали нашим партнёрам, они сказали: «Хорошо, делайте, что хотите». Вот мы сделали – «Пожалуйте бриться».

М.Келли: Когда Вы сказали американским партнёрам о том, что создаёте новые системы вооружения, Вы сказали именно в таких терминах, что Россия создаёт новую межконтинентальную баллистическую ракету с ядерным источником собственного топлива, которая сделает противоракетные системы бесполезными и бессмысленными? Так это было?

В.Путин: Нет, конечно. Я не знал на тот момент, чем мы сможем ответить, говорю Вам честно. Значит, партнёры наши исходили, видимо, из того, что мы ничем не сможем ответить. Экономика находилась в тяжёлом положении, оборонная промышленность, армия, поэтому я думаю, что никому в голову не могло прийти, что мы за такой короткий срок можем сделать такой гигантский скачок вперёд в развитии стратегических вооружений. Я думаю, что ЦРУ говорило, наверное, Президенту Соединённых Штатов: «Ничего они не сделают». А Пентагон говорил: «А мы сделаем – сделаем мощную современную систему противоракетной обороны глобального характера». Ну, вот и пошли вперёд.

Но я отвечу прямо на Ваш вопрос. Я Вам могу сказать, что было сказано нашим американским партнёрам на тот момент и что я лично говорил.

М.Келли: Вы имеете в виду Джорджа Буша-младшего?

В.Путин: Кто был в 2002, 2003, 2004 годах Президентом?

М.Келли: Это продолжалось постоянно? Или только в течение этого конкретного периода времени, который Вы указали?

В.Путин: На самом деле мы всю плешь проели, говорили об этом постоянно в течение 15 лет. И было дословно сказано следующее, почти дословно: я сказал, что мы не будем сейчас развивать систему противоракетной обороны, как вы. Во-первых, потому что это очень дорого, и у нас нет таких ресурсов. И, во-вторых, мы ещё не знаем, как это всё будет работать, – и вы не знаете, и мы тем более.

Но, чтобы сохранить стратегический баланс, чтобы вы не смогли обнулить наши силы ядерного сдерживания, мы будем развивать ударные системы, которые будут способны преодолевать вашу систему противоракетной обороны.

Это было сказано прямо, абсолютно откровенно, без всякой агрессии, просто я сказал то, что мы будем делать. Ничего личного.

И в ответ на это мы услышали: «Мы делаем не против вас, а вы делайте, что хотите, мы будем исходить из того, что это не против нас, не против США».

М.Келли: Давайте о сегодняшнем дне поговорим и о будущем, поскольку вы сегодня сказали, что вы используете это оружие, если будет совершено нападение на Россию или ее союзников. Вопрос: вы имели в виду любое нападение или только ядерный удар по России или ее союзникам?

В.Путин: Я услышал вопрос.

Я ещё хочу сказать, что в 2004 году – я сегодня об этом вспомнил – я на пресс-конференции сказал, что мы будем развивать, назвал конкретную ракетную систему, «Авангард» мы её называем.

Сейчас мы её назвали «Авангард», но тогда я просто говорил, как она будет работать. Прямо сказал, даже сказал, как она работать будет. Но мы надеялись, что хотя бы это услышат, попробуют с нами как-то обсудить это, поговорить о совместной работе. Нет, ничего, как будто ничего не слышали. Сокращение стратегических наступательных вооружений и система ПРО – это разные вещи.

М.Келли: То есть Вы не видели необходимости раскрывать информацию.

В.Путин: Мы будем сокращать число носителей, число боеголовок, согласно СНВ-3. То есть количество будет сокращаться с обеих сторон, но при этом одна сторона, США, будет развивать антиракетные системы.

То есть в конце концов, наступит ситуация, когда все наши ядерные ракеты, весь ракетный потенциал России будет сведён к нулю. Поэтому мы всегда это связывали вместе. Так это было и в советско-американские времена, это естественные вещи, это всем понятно.

М.Келли: Получается, правильно ли я Вас понимаю, что те 4000 единицы ядерного вооружения, которыми Россия располагает на данный момент, не могут преодолеть противоракетные системы США на данный момент?

В.Путин: Могут. Сегодня могут. Но вы развиваете свои антиракетные системы. Дальность антиракет возрастает, точность увеличивается, это оружие совершенствуется. Поэтому нам нужно адекватно отвечать на это, чтобы мы могли преодолевать систему не только сегодня, но и завтра, когда у вас появится новое оружие.

М.Келли: Я понимаю, и именно поэтому наличие у России межконтинентальной баллистической ракеты с ядерным двигателем действительно в корне меняло бы ситуацию и было бы мощным фактором.

Вы сказали о том, что некоторые испытания прошли отлично, дали очень хорошие результаты, другие – не совсем, над ними ещё надо работать. Если позволите, я поставлю вопрос таким образом: есть ли на данный момент у России рабочий и работающий вариант МБР с ядерным двигателем?

В.Путин: Послушайте, я не говорил, что испытания какой-то из этих систем прошли неудачно. Они все прошли удачно. Просто каждая из этих систем оружия находится на разных стадиях готовности. Одна из них уже находится на боевом дежурстве, в войсках находится. Вторая – тоже. По некоторым системам идёт работа по плану. У нас нет сомнения, что они будут на вооружении, так же как не было сомнения в 2004 году, что мы сделаем ракету с так называемым крылатым планирующим блоком.

Вы всё время говорите про межконтинентальные баллистические ракеты, новые ракеты…

М.Келли: Вы говорите о МБР всё время.

В.Путин: Нет. Я говорю, что мы создаём только одну совсем новую ракету тяжёлого класса, которая придёт на смену нашей ракете, которую мы называем «Воевода», а у вас называют, прости Господи, «Сатана». Мы на её место будем ставить новую, более мощную ракету. Вот она – баллистическая. Все остальные системы – небаллистические.

В этом весь смысл, потому что система противоракетной обороны работает против баллистических ракет. А мы создали целый набор нового стратегического оружия, которое не двигается по баллистическим траекториям, и системы противоракетной обороны против них бессильны. Это значит, что деньги налогоплательщиков США выброшены на ветер.

М.Келли: Хочу вернуться к вопросу, который начала задавать. Вы сказали, что Россия использует эти системы в случае, если будет совершено нападение на Россию или на её союзников. Нападение ядерное или любое?

В.Путин: У нас два повода ответить с помощью наших сил ядерного сдерживания. Это нападение с помощью ядерного оружия на нас или нападение на Российскую Федерацию с применением обычных вооружений, но в том случае, если создаётся угроза существованию государства.

М.Келли: Это соответствует нынешней, действующей российской доктрине об использовании ядерного оружия?

В.Путин: Совершенно точно. Два повода для ответа ядерным оружием.

М.Келли: Вы заинтересованы в том, чтобы провести новые переговоры о новом договоре о сокращении стратегических наступательных вооружений?

В.Путин: У нас скоро заканчивается срок действия СНВ-3. Мы готовы к продолжению этого диалога. Для нас ведь что важно? Мы согласны на сокращение либо на продолжение действующих условий, на сокращение носителей, сокращение боеголовок. Но теперь, когда у нас появляется оружие, которое легко преодолевает все системы ПРО, для нас не так критично снижение количества баллистических ракет и боеголовок.

М.Келли: Новые системы, о которых Вы говорили, стали бы частью новых переговоров о сокращении стратегических наступательных вооружений?

В.Путин: С той точки зрения, что и количество носителей, и количество боеголовок, которые на них могут быть размещены или будут размещаться, конечно, должны включаться в общий зачёт. И мы издалека вам покажем, как это будет выглядеть.

У нас между военными есть понимание, как проводятся эти проверки, есть в принципе в этом смысле отработанные механизмы и достаточно высокий уровень доверия. В принципе военные работают достаточно профессионально друг с другом. Политики много разговаривают, а военные знают, что они делают.

М.Келли: Вы же политик?

В.Путин: Я и военный тоже, я Верховный Главнокомандующий. И я 17 лет был офицером военной разведки.

М.Келли: Вам лично импонирует тот факт, что Вы работали в КГБ, и то, что это общеизвестный факт, об этом знают люди? У Вас это вызывает положительные эмоции?

В.Путин: Ни положительные, ни отрицательные. Это был большой опыт, причём в самых разных областях. Это было полезно для меня, когда я перешёл в гражданскую сферу. В этом смысле этот, конечно, положительный опыт мне помогал.

М.Келли: Каким образом Вам помогал этот опыт?

В.Путин: Вы знаете, я же работал, после того как ушёл из разведки, допустим, в университете, был помощником ректора Петербургского университета. Это работа с людьми, это умение налаживать контакты, побуждать к каким-то действиям, объединять людей. Это очень важно в академической среде. Потом я работал заместителем мэра Петербурга. Ответственность ещё большая, более широкая. Я отвечал за международные связи Петербурга, пятимиллионного мегаполиса. Впервые познакомился, работая в Петербурге на этой должности, с Генри Киссинджером. Всё это помогало, конечно, в работе тогда, а потом уже дополнительный опыт помогал работать в Москве.

М.Келли: Как Вы думаете, этот опыт даёт Вам преимущество, Вам лично, над Вашими как союзниками, так и соперниками, противниками?

В.Путин: Мне трудно сказать. У меня нет другого опыта. Единственное, что я знаю, мои партнёры – главы государств, правительств – это исключительные, выдающиеся люди. Они прошли большую селекцию и отбор. Случайных людей на этом уровне не бывает. И каждый из них имеет свои преимущества перед другими.

М.Келли: Такой вопрос. Вы уже долго находитесь во власти в России, на Вашем веку сменилось уже четыре американских президента. Кого-либо из них Вы предпочитаете среди остальных?

В.Путин: Вы меня простите, это не очень корректный вопрос. Каждый из моих партнёров хорош по-своему. И в целом у нас добрые отношения были практически со всеми. С Биллом Клинтоном, он уже уходил с должности Президента, но мы с ним ещё несколько месяцев могли поработать вместе. Потом и с Бушем, и с Обамой, сейчас меньше, конечно, но и с действующим Президентом. У каждого есть нечто такое, что не может не вызывать уважения. При этом мы могли спорить, не соглашаться, и часто это происходит, у нас разные позиции по многим, даже ключевым вопросам, но всё-таки нам удавалось как-то сохранять нормальные, человеческие отношения. Если бы этого не было, было бы гораздо не только труднее, а гораздо хуже для всех.

М.Келли: Как Вы думаете, насколько важно, будучи Президентом, создавать впечатление силы, проецировать силу?

В.Путин: Важно не создавать впечатление, а проявлять его. Важно ещё и то, что мы понимаем под силой. Это не просто стучать кулаками и громко кричать. Я считаю, что сила имеет несколько измерений.

Первое, человек должен быть убеждён в правоте того, что он делает. И второе, он должен быть готов идти до конца в достижении целей, которые перед собой ставит.

М.Келли: У меня в связи с этим вопрос возникает: когда время от времени случаются фотографии в западной прессе и в американской прессе Вас, скажем, скачущего на лошади, без рубашки, в этом есть какой-то смысл? Это зачем?

В.Путин: Ну, я отдыхаю. Есть Ваши российские коллеги, есть интернет. Но так, чтобы это совсем уж целенаправленно, мы это не делаем. Берут то, что нравится. У меня очень много фотографий в рабочей обстановке, с бумагами, в кабинете, но это никому не интересно.

М.Келли: (Смех.) Вы хотите сказать, что людям нравится, когда Вы сфотографированы без рубашки?

В.Путин: Вы знаете, я видел свои фотографии, когда я скачу на медведе. Но я на медведе пока не скакал, но фотографии такие есть.

М.Келли: Выборы, можно сказать, на носу, через две недели. Вам ни много ни мало 65 лет. Некоторые, может быть, даже многие люди в этом возрасте уже задумываются о том, чтобы немного сбавить обороты. Вы в своём будущем предвидите ситуацию, когда Вам захочется слегка сбавить обороты?

В.Путин: Во-первых, насколько мне известно, в мире много действующих политиков, которые старше меня, и они работают очень активно.

М.Келли: В том числе и в моей стране.

В.Путин: Не только в США, но и в других странах. В мире очень много таких людей, в Европе есть, где угодно в мире. Но если человек приходит на первое место, он должен активно работать так, как будто это делает в первый раз в своей жизни, как первый и последний.

Есть Конституция. Я никогда Конституцию не нарушал и никогда не менял Конституцию. Так что я буду работать в рамках Основного закона России. Конечно, если избиратели дадут мне такую возможность – работать ещё один срок, буду работать, разумеется, с полной отдачей сил.

М.Келли: Последний, поскольку уже поздно, вопрос на сегодня.

Извините, если ответ на него будет, возможно, долгим, но звучит вопрос таким образом. Как Президент, человек на посту Президента, что Вы считаете своим самым большим достижением? И что Вы считаете своим самым большим промахом, ошибкой?

В.Путин: Вы знаете, и то и другое будет очень близко.

Самое большое достижение – это то, что у нас кардинальным образом изменилась экономика. Она выросла почти в два раза по объёму. У нас в два раза сократилось количество людей, живущих за чертой бедности.

И в то же время из того, что не сделано до конца, – это то, что за чертой бедности у нас ещё живёт слишком много людей. Нам нужно убирать эти «ножницы» между теми, кто зарабатывает очень много, и теми, кто зарабатывает слишком мало. А в связи с этим есть много и плюсов, и нерешённых пока вопросов.

У нас в начале 2000-х годов население страны сокращалось каждый год почти на миллион. Представляете, какая катастрофа? 900 тысяч почти. Мы эту ситуацию переломили. Вышли даже на естественный прирост. Младенческая смертность у нас минимальная, материнская – почти сведена к нулю. Мы подготовили и осуществляем большую программу поддержки материнства и детства. У нас сейчас самый большой темп роста продолжительности жизни.

Многое изменилось в экономике. Но нам не удалось решить главную задачу в экономике, мы не поменяли так, как нам нужно ещё, структуру самой экономики. Мы не добились необходимых нам темпов роста производительности труда, но мы знаем, как это сделать. И я уверен, мы это сделаем. Дело в том, что у нас и не было возможности пока решить эту задачу, потому что до сегодняшнего момента у нас не были созданы ещё макроэкономические условия для конкретных действий по этим направлениям.

У нас в начале пути инфляция была под 30 процентов, сейчас она 2,2. Растут золотовалютные резервы, у нас стабильная макроэкономика. Это как раз даёт нам шанс сделать следующий шаг и в направлении повышения производительности труда, и в привлечении инвестиций, в том числе частных, и в изменении структуры экономики.

Это я Вам говорю крупными блоками. Есть ещё конкретные направления, включая современные технологии и искусственный интеллект, цифровизацию, биологию с медициной, геномные исследования и так далее.

М.Келли: Я надеюсь, что завтра в Калининграде, когда у нас будет больше времени, мы намного больше поговорим об экономике, о том, как Вы собираетесь переизбираться, о других вопросах, связанных с Россией. Я знаю, что у Вас был очень длинный, трудный день, поэтому особое Вам спасибо за то, что Вы уделили так много времени.

В.Путин: Спасибо Вам тоже.

* * *

Часть 2. Калининград, 2 марта 2018 года

М.Келли (как переведено): Господин Президент, рада Вас видеть снова.

Итак, мы здесь, в Калининграде. Почему мы в Калининграде? Является ли это местом, которое является угрозой для НАТО, это месторасположение каких–то ядерных оружий и таким образом пытаетесь дать какой–то сигнал кому–то?

В.Путин: Почему Калининград? Потому что я регулярно езжу в регионы Российской Федерации. Это один из регионов, где тоже систематически появляюсь, бываю здесь. На этот раз поводом была встреча региональных СМИ, которую они решили провести здесь. Не я решил провести эту встречу здесь, а они, Ваши коллеги из региональных СМИ России. У меня была с ними договорённость, что я эти встречи один раз в год посещаю и встречаюсь с представителями региональной прессы, поэтому я сегодня приехал сюда. Это ничего не имеет общего с какими–то сигналами вовне, это просто наша внутриполитическая работа.

М.Келли: Понимаю.

В прошлый раз, когда мы встречались в июне, я спрашивала Вас о выводах, которые сделали наши разведслужбы относительно вмешательства России в президентские выборы. Вы сказали мне, что в этих отчётах нет ничего особенного, что если бы было что–то конкретное, то тогда мы могли бы что–то обсудить. Вы сказали мне, что нужны явки, пароли, имена.

С того момента были обвинены 13 россиян, три компании в рамках доклада Мюллера о вмешательстве в выборы, Евгений Пригожин и многие другие, которые вели кибервойну из своих офисов в Санкт-Петербурге в России. Есть конкретные имена, явки, пароли. Можем мы сейчас продолжить такие обсуждения, как Вы считаете?

В.Путин: Конечно. Не просто можем – мне кажется, что если эта тема продолжает Вас волновать, то, наверное, мы должны даже поговорить на эту тему. Но если Вы считаете, что вопрос уже задан, я готов на него ответить.

М.Келли: Почему Вы допустили такую нападку на США?

В.Путин: А почему Вы решили, что власть России и я в том числе кому–то разрешили это делать? Вы сейчас назвали ряд лиц, кое–кто из них мне известен, кое–кто неизвестен, но это просто физические лица, они не представляют российскую власть. И если даже предположить, хотя я не уверен на сто процентов, делали они что–то во время президентской кампании в США или не делали – я просто об этом ничего не знаю, – это не имеет ничего общего с позицией Российского государства. Ведь речь шла о вмешательстве России как Российского государства во внутренние политические дела Соединённых Штатов. Ничего с тех пор, как мы с Вами разговаривали в последний раз в Петербурге, не изменилось. Появились какие–то фамилии. Ну и что? С таким же успехом это могли быть фамилии каких–то американцев, которые, сидя здесь, вмешиваются в ваши собственные политические процессы. Это ничего не поменяло.

М.Келли: Но это были не американцы, это были русские. Сотни людей, бюджет в размере 1,2 миллиарда долларов был направлен для того, чтобы совершить нападение на США в рамках кибервойны. Вы сейчас готовитесь к выборам. Должны ли русские люди тоже быть обеспокоены относительно того, что Вы не знаете, что происходит у Вас в стране, в Вашем родном городе?

В.Путин: Послушайте, мир очень большой и многообразный. У нас достаточно сложные отношения – между Соединёнными Штатами и Российской Федерацией. И часть наших людей имеют своё собственное мнение по поводу этих отношений и соответствующим образом реагируют. На уровне Правительства Российской Федерации, на уровне Президента Российской Федерации никогда никакого вмешательства во внутриполитические процессы в Соединённых Штатах не было и нет.

Вы мне назвали часть каких–то физических лиц и говорите, что они русские. И что? А может быть, они, будучи русскими, работают на какую–то американскую компанию? Может быть, кто–то из них работал на кого–то из кандидатов? Я понятия об этом не имею, это не мои проблемы. Вы знаете, что, допустим, на Украине некоторые после выборов, причём государственные деятели, послали поздравительные телеграммы Хиллари Клинтон, хотя победил Трамп. Послушайте, мы–то здесь при чём?

Сейчас, по–моему, господин Манафорт, так его фамилия, его изначально обвиняли в том, что он какое–то отношение имеет к вмешательству России в президентские выборы в США. Выяснилось совсем другое, что он был связан с Украиной. И у него какие–то проблемы с Украиной возникли. Мы–то здесь при чём?

Вы знаете, нет у нас желания заниматься вмешательством во внутренние дела других стран. Но если Вам интересно поговорить на эту тему, я хотел бы расширить тогда поле нашей дискуссии.

М.Келли: Конечно же, я хочу поговорить на эту тему. Может быть, мы могли бы делать это пошагово, тогда всё было бы более понятно для тех, кто смотрит наше интервью.

Вы говорили, что Российская Федерация не заказывала этого. Вы поощряете такую деятельность?

В.Путин: Мы не поощряем и не заказываем. Но я говорю, что внутриполитические процессы в самих Соединённых Штатах и люди, которые хотели добиться какого–то результата, они могли пользоваться – такие технологии есть – какими–то инструментами в других странах. Они могли засылать соответствующую информацию из Франции, из ФРГ, из Азии, из России. Мы–то здесь при чём?

М.Келли: То есть это были не русские.

В.Путин: Ну хорошо, русские, но это же не были государственные чиновники. Ну русские, и что? Русских 146 миллионов человек, ну и что?

М.Келли: А что вы сделали для того, чтобы довольствоваться фактом, который Вы сейчас назвали?

В.Путин: Каким?

М.Келли: Что Вы сделали, чтобы убедить себя, что это были не русские? Вы сказали, может быть, это американцы, может быть, это были французы. Что Вы сделали, чтобы понять, что на самом деле эти 13 человек, включая Ваших друзей, что Вы сделали, чтобы убедиться, что они не были связаны с этим, замешаны в этом?

В.Путин: Я знаю, что они не представляют российское государство и российскую власть. А что они делали конкретно, я понятия не имею и не знаю, чем они руководствовались. Если они даже что–то делали, пусть тогда наши американские коллеги не просто там в прессе что–то рассказывают, пусть дадут нам конкретные материалы, с обоснованием. Мы готовы будем рассмотреть и поговорить на эту тему. Но знаете, что я бы хотел сказать…

М.Келли: Было бы прекрасно. Вы обеспечите их экстрадицию в США?

В.Путин: Никогда. Россия вообще своих граждан никому не выдаёт, так же как и Соединённые Штаты. Вы–то разве кого–нибудь выдаёте, своих граждан? Это во–первых.

Во-вторых, я не вижу, что совершили какое–то противоправное действие.

И, в-третьих, мы неоднократно предлагали Соединённым Штатам наладить соответствующие отношения в этом плане, подписать соответствующий межгосударственный договор о выдаче уголовных преступников. Соединённые Штаты уклонились от этого и не хотят этого делать с Россией. На что же вы рассчитываете? Что мы вам будем кого–то выдавать, а вы нет? Так международные дела не делаются.

И ещё. Вы знаете, я Вас прошу меня всё–таки выслушать и довести до Ваших зрителей и слушателей то, что я сейчас скажу. Мы дискутируем с нашими американскими друзьями и партнёрами, причём с представителями государства, и говорим, когда они нам предъявляют претензии по поводу того, что какие–то русские вмешивались в выборы в США, мы им говорим – совсем недавно, на очень высоком уровне: но вы–то постоянно вмешиваетесь в нашу политическую жизнь. Вы представляете, они даже этого не отрицают.

Что же они нам ответили в последний раз? Они нам сказали: да, мы вмешиваемся, но мы имеем право на это, потому что мы несём демократию, а вы нет, вы не можете. Вы считаете, это цивилизованная, современная постановка вопроса в международных делах?

Мы с Вами вчера говорили о ядерном оружии, когда–то Соединённые Штаты и Советский Союз договорились, поняли, что дело идёт к возможному взаимному уничтожению, и договорились о том, как себя вести в этой сфере, в сфере обеспечения безопасности при наличии средств массового уничтожения. Давайте сейчас договоримся, как вести себя в киберсфере, которой раньше в таком качестве и таком объёме не было.

М.Келли: Позвольте мне задать следующий вопрос.

В.Путин: Мы предложили Соединённым Штатам, нашим партнёрам ещё при Президенте Обаме: давайте договоримся, как мы выстроим отношения, выработаем общие правила, понимаемые, и будем их придерживаться в киберпространстве.

Первая реакция администрации Президента Обамы была отрицательной, а потом в конце, в самом уже конце его президентского срока нам сказали: да, это интересно, давайте поговорим. Но опять всё исчезло, куда–то в болото утонуло. Ну давайте договоримся об этом, мы же не против.

М.Келли: Итак, Вы чётко сказали, что считаете, что Америка вмешивалась в выборы в России, правильно?

В.Путин: Постоянно это делает.

М.Келли: А Россия не вмешивалась в выборы в Америке?

В.Путин: Нет и не собирается этого делать. Это невозможно. Для нас это невозможно.

М.Келли: Почему нет? Почему вы не стали бы это делать?

В.Путин: Во–первых, у нас есть свои принципы, которые заключаются в том, что мы не позволяем вмешиваться в свои внутренние дела и не лезем в чужие. Это наш принцип. Первое.

А второе, у нас нет такого количества инструментов.

М.Келли: Да ладно…

В.Путин: Нет, не можем.

М.Келли: Не может быть. Вы только вчера мне говорили, что США развивают ПРО, вы отвечаете ядерным оружием. А теперь Вы говорите мне, что мы вмешиваемся в выборы в России, а Вы говорите: мы не будем этого делать, мы будем следовать жёстким моральным принципам.

В.Путин: Это не ракетное оружие. Это абсолютно другая сфера деятельности. Это во–первых.

Во-вторых, у нас нет таких инструментов.

М.Келли: Кибервойна.

В.Путин: Это абсолютно другая деятельность. Это никакая не кибервойна, и у нас нет таких инструментов, как у вас. У нас нет мировых СМИ, как у вас, как CNN, как Ваше. Где у нас? У нас есть Russia Today – всё, единственный инструмент наших средств массовой информации, и то вы объявили…

М.Келли: У вас есть свои механизмы военных действий в киберпространстве.

В.Путин: Вы меня всё время перебиваете, это некорректно.

М.Келли: Прошу прощения.

В.Путин: У нас одно средство массовой информации – это Russia Today, и то его объявили иностранным агентом и не дают нормально работать, – единственное, одно. У вас целый набор, у вас огромные возможности работы в интернете, интернет – ваш. Все средства управления интернетом в руках Соединённых Штатов, и все инструменты находятся на территории США, управление этим киберпространством. Разве можно сравнивать? Это невозможно просто. Давайте договоримся о правилах поведения в этом киберпространстве. Вы же отказываетесь.

М.Келли: Давид и Голиаф.

Итак, есть конкретное письмо, которое направила женщина, которую застукали с поличным. Она говорит: «У нас небольшая проблема на работе, ФБР застукали нас. Я не шучу. Поэтому я пыталась замести следы вместе с коллегами. Я создала в сети фотографии, опубликовала в сети посты, чтобы американцы верили, что это были их люди». И теперь Вы сейчас сидите и говорите мне, что у вас нет никаких инструментов и что у США целый рынок киберинструментов, – это просто неправда.

В.Путин: Я даже сейчас не понимаю, о чём Вы говорите. Вы понимаете, это какая–то ерунда. У вас же в Конгрессе проводили анализ объёма информации, которая поступала в интернет из каких–то российских источников. Проводили анализ объёма информации, которая поступала из таких наших средств массовой информации, как Russia Today. Это сотая доля процентов во всём информационном массиве Соединённых Штатов, сотая доля. И Вы думаете, эта сотая доля так повлияла на ход президентских выборов? Это просто чушь, понимаете? Это продолжение той же самой линии, согласно которой те, кто проиграл, не хотят с этим согласиться. Вы понимаете, я уже много раз об этом говорил. Мне, допустим, ещё непонятно, как будет строиться политика Соединённых Штатов во главе с нынешним Президентом в отношении России. Много ещё чего неясно, у нас нормальная работа до сих пор не налажена, нормальных контактов до сих пор нет.

Но что совершенно очевидно, это то, что действующий Президент выбрал определённую позицию внутри страны, сделал ставку на тех людей, которые готовы были поддержать идеи, с которыми он шёл на выборы. Именно это основная причина его победы, а не какое–то вмешательство со стороны. Это чушь. Неужели кто–то поверит в то, что Россия, находясь где–то за тысячи километров, с помощью каких–то двух-трёх русских, как Вы сказали, которых я знать–то не знаю, что они вмешались и повлияли на ход выборов? Вам самим–то не смешно?

М.Келли: Вы говорите о причинах, а я пытаюсь всё–таки понять, происходило это или нет. Один из Ваших хороших друзей на самом деле обвиняется в этом – Евгений Пригожин. Вы знаете его?

В.Путин: Я знаю такого человека, но он не числится в моих друзьях. Это просто передёргивание фактов. Есть такой бизнесмен, он занимается то ресторанным бизнесом, то ещё чем–то. Понимаете, он не государственный чиновник, мы не имеем к нему никакого отношения.

М.Келли: После того как Вы услышали о том, что его обвиняют, Вы поговорили с ним? Вы подняли трубку телефона, позвонили ему?

В.Путин: Ещё чего не хватало. У меня столько дел и проблем.

М.Келли: Он же Ваш друг, его только что обвинили.

В.Путин: Вы не слышали, что я сказал? Он не мой друг. Я знаю такого человека, но он не числится в списке моих друзей. Разве я неясно сказал? И таких людей у нас очень много. В России вообще 146 миллионов человек, это меньше, чем в США, но всё-таки достаточно много.

М.Келли: Он достаточно известен.

В.Путин: Ну известен, и что? Мало ли в России известных людей? Он не государственный чиновник, он не состоит на государственной службе, это просто частное лицо, бизнесмен.

М.Келли: Некоторые говорят, что его реальная задача – делать вашу грязную работу.

В.Путин: Кто эти люди? И какую грязную работу? Я не занимаюсь никакой грязной работой. Всё, что я делаю, на виду. Это штамп у вас, у вас кто–то любит заниматься грязной работой. Вы думаете, что и мы то же самое делаем. Нет, это не так.

М.Келли: Во–первых, Вы знаете, Вы признаёте это, он известный российский бизнесмен. Его обвиняют в ведении этой операции, это тот же человек, которого обвиняют в направлении российских наёмников в Сирию. И они ударили по комплексам, которые принадлежат поддерживаемым американцами единицам.

В.Путин: Вы знаете, у этого человека могут быть самые различные интересы, в том числе, допустим, интересы в сфере топливно-энергетического комплекса в Сирии. Но мы никак не поддерживаем, не мешаем ему и не способствуем ему. Это его личная инициатива, частная.

М.Келли: Вы не знали об этом?

В.Путин: Ну я знаю, что несколько компаний, у нас там пара компаний, которые занимаются, в том числе, может быть, и его, но это ничего не имеет общего с нашей политикой в Сирии. И если он что–то делает, он делает это не по согласованию с нами, а, скорее всего, по согласованию с сирийскими властями или сирийским бизнесом, с которым он там работает. Мы в это не вмешиваемся. Разве ваше правительство вмешивается в каждый шаг представителей вашего бизнеса, тем более достаточно скромного? Это, по сути, средний бизнес. И что, ваш Президент вмешивается в дела каждой американской средней компании, что ли? Это разве не нонсенс?

М.Келли: Если 13 россиян и три организации на самом деле вмешались в наши выборы, Вы ничего не имеете против этого?

В.Путин: Да мне всё равно. Мне абсолютно безразлично, потому что они не представляют государство.

М.Келли: Вам всё равно?

В.Путин: Абсолютно безразлично. Они не представляют интересов Российского государства. А если вас что–то беспокоит, скажите нам официально, пришлите нам документы, подтверждающие это, объясните нам, в чём они конкретно обвиняются. Мы тогда посмотрим, если они нарушили российский закон…

М.Келли: Да, я посмотрела.

В.Путин: Нет, это не так. Если они нарушили российский закон, мы их будем привлекать. А если они российского закона не нарушили, тогда их привлекать в России не за что. Но вы в конце концов должны понять, что люди в России живут не по американским законам, а по российским. Так и будет. А если вы хотите с нами о чём–то договариваться, давайте сядем за стол переговоров, выберем предмет этих переговоров, договоримся, подпишем документ. Но вы же отказываетесь от этого!

Я Вам в третий раз говорю: мы предложили совместную работу в области киберпространства. Но США же отказываются от официальной работы по этому направлению, только в прессу вбрасывают каких–то 13 русских. А может, там не русские, может, там украинцы, татары, евреи, просто с русским гражданством. Да и то проверить надо, может, у них двойное гражданство или грин-карта, а может, им за эту работу американцы заплатили. Откуда вы знаете? И я не знаю.

М.Келли: По крайней мере, одно свидетельство есть: Андрей Крутских – это советник Кремля по вопросам киберпространства [специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности]. Когда в феврале 2016 года он выступал на Форуме по интернациональной безопасности, он, я цитирую, сказал: «Я предупреждаю вас: мы сейчас находимся на пороге того момента, когда мы будем на равных говорить с американцами в информационном пространстве». Что он имел в виду? Потому что это звучит как угроза прямо перед тем, как были взломаны выборы.

В.Путин: Мне кажется иногда, что Вы шутите.

М.Келли: Нет, я говорю совершенно серьёзно.

В.Путин: Какой–то человек сказал о своём отношении к нашим контактам и работе в определённой сфере с нашими зарубежными партнёрами, в данном случае США. Да я понятия не имею, что он сказал. Вы у него и спросите тогда, что он имел в виду. Неужели Вы думаете, что я контролирую всё?

М.Келли: Но он советник Администрации по кибервопросам.

В.Путин: Ну и что?У нас две тысячи сотрудников Администрации, неужели Вы думаете, что я каждого контролирую? Вон Песков сидит напротив, мой пресс-секретарь, он несёт иногда такую «пургу», я смотрю по телевизору и думаю: чего он там рассказывает? Кто ему это поручил?

Я понятия не имею, что он сказал, ну Вы у него спросите. Вы думаете, что я должен комментировать всё, что говорят сотрудники Администрации либо Правительства, что ли? У меня своя работа.

М.Келли: Я думаю, что, когда речь заходит о двух наших странах, Вы прекрасно знаете, что происходит, и сейчас это российская проблема. Дело в том, что только что перед Конгрессом выступили наши главы разведслужб, они говорят о том, что Россия – это крупнейшая угроза безопасности США в мире, больше чем ИГИЛ. Вы не можете добиться отмены санкций, сейчас практически не существует отношений между нашими странами. Разве это вмешательство, знали Вы о нём или нет, не оказалось обратным ударом по России?

В.Путин: Слушайте, Вы всё преувеличиваете. Я так же, как не знаю, что кто–то у нас что–то сказал, и не собираюсь комментировать эти высказывания, так и не отслеживаю, что у вас там в Конгрессе происходит.

Мне интереснее, что у нас в Государственной Думе происходит. Приняли закон в ближайшее время, который нужен для решения тех или иных проблем, связанных со здравоохранением или с системой жилищно-коммунального хозяйства, или не приняли, или затянули по каким–то вопросам. Или там лоббирование есть каких–то интересов, и не проходит какой–то очередной закон в сфере охраны природы, лесов и решения экологических проблем – вот меня что интересует. Что у вас там в Конгрессе дискутируют – Вы сами за этим следите, мне ещё не хватало этим заниматься.

М.Келли: Вы знаете, что санкции не были отменены. Вы знаете, что отношения между нашими двумя странами сейчас находятся пусть не на исторически низкой отметке, но очень близки к ней. И отчасти именно поэтому российское вмешательство в американские выборы – это плохо.

В.Путин: Послушайте, санкции совершенно не связаны с каким–то мифическим вмешательством в выборы в США со стороны России. Санкции связаны совсем с другим – с желанием остановить развитие России, сдержать Россию. Эта политика сдерживания России проводится уже десятки лет, время от времени. Сейчас опять к ней вернулись. Это неверная политика, она наносит вред не только российско-американским отношениям, но и американскому бизнесу, потому что даёт возможность освободить площадку для конкурентов американского бизнеса на нашем рынке.

Мы с Вами были в Санкт-Петербурге на Экономическом форуме. Самая большая делегация представителей бизнеса была из США. Люди хотят с нами работать, а им не дают, их сдерживают, чтобы Россию сдержать. Вот сдерживали-сдерживали, в том числе для того, чтобы не дать возможности развиваться нашей оборонной промышленности, вот вчера мы с Вами обсуждали, – получилось что–нибудь? Нет, не получилось, сдержать Россию не удалось и не удастся никогда. Это просто, Вы знаете, покушение со средствами, которые…

М.Келли: В киберпространстве мы можем сдержать Россию?

В.Путин: Я думаю, что Россию нигде невозможно сдержать. Надо это понять. Послушайте, вы Северную Корею не можете сдержать. О чём Вы говорите? Зачем это делать? Зачем друг друга сдерживать, нападать, подозревать в чём–то? Мы предлагаем сотрудничать.

М.Келли: Вот мой вопрос Вам как раз: почему Вы постоянно вмешиваетесь в наши выборы? Или почему бы Вы не стали этого делать? Позвольте задать следующим образом вопрос.

В Санкт-Петербурге, в Москве, здесь, в Калининграде, Вы потратили почти всё наше время, говоря о том, что США вмешиваются в выборные процессы в России и что у России мощный арсенал средств в кибервойне. Вы говорите в то же время, что Вы не вмешивались. Вам не кажется это неправдоподобным?

В.Путин: Мне абсолютно не кажется это неправдоподобным, потому что у нас нет цели вмешательства. Мы не видим, какой цели мы можем добиться, если мы будем вмешиваться. Цели нет. Допустим, мы поставили перед собой цель вмешаться. Просто так, ради процесса, что ли? Цель–то какая?

М.Келли: Для того чтобы посеять хаос – такова цель?

В.Путин: Послушайте меня. Вот недавно Президент Трамп сказал очень правильную вещь. Он сказал, что если Россия ставила перед собой цель посеять хаос, то она этого добилась. Но это произошло не из–за нашего вмешательства, а из–за вашей политической системы, внутренней борьбы, неразберихи и противоречий. Россия здесь совершенно ни при чём, абсолютно. Мы не имеем к этому никакого отношения. У себя разберитесь сначала.

А вот такая постановка вопроса, о которой я сказал, что вы имеете право вмешиваться везде, потому что вы несёте кругом демократию, а мы нет, она и порождает конфликты. Надо с уважением относиться к партнёрам, и тогда будут с уважением относиться к вам.

М.Келли: Вы сказали, господин Президент, что Вы считали, что вмешательство в наши выборы было осуществлено некоторыми патриотически настроенными россиянами. И конечно, люди зададут следующий вопрос: а Вы патриотически настроенный российский гражданин?

В.Путин: Я Президент Российской Федерации. И в мои конституционные обязанности входит решение целого ряда вопросов по защите интересов России. Когда я говорил о людях, которые патриотически настроены, я имел в виду, что на фоне ухудшающихся российско-американских отношений можно себе представить, что люди, а люди пользуются киберпространством, могут выражать свою точку зрения, своё мнение, в том числе и в этой мировой сети? Конечно, могут. А разве мы можем им это запретить? Но мы это не контролируем, и самое главное, что мы этим не управляем. Это не позиция Российского государства, я сразу Вам об этом говорю.

М.Келли: Вы не можете, российские разведслужбы не могут понять, кто это делает, и вы не можете положить этому конец, узнав об этом?

В.Путин: Может быть, если бы мы занялись этим целенаправленно, мы, наверное, выявили этих людей, если они существуют. Но у нас такой цели нет и задачи.

Мы вам предлагаем официальные переговоры, вы отказываетесь. И что вы хотите? Чтобы мы по щелчку из Конгресса начали здесь бегать и какие–то расследования проводить? Давайте сядем, подпишем договор в области работы в киберпространстве и будем его исполнять. А как вы хотите? Иначе в международных делах не делаются дела.

М.Келли: То есть у Вас нет цели положить этому конец? И что это означает для наших выборов в 18–м году, в 20–м году? Мы можем ожидать похожих случаев?

В.Путин: Я не сказал, что у нас нет цели положить этому конец. Я сказал, что у нас есть…

М.Келли: Вы только что это сказали.

В.Путин: Нет, я этого не говорил. Я сказал, что мы не вмешиваемся в частную жизнь наших людей и не можем им запретить высказывать свою точку зрения, в том числе и в сети. Но я также сказал, что официальная позиция Российского государства заключается в том, что мы не вмешиваемся как государство во внутриполитические процессы в других странах. Вот это самое главное. Я хочу, чтобы это было зафиксировано в нашем сегодняшнем разговоре и чтобы люди в США это поняли.

М.Келли: Прошу прощения, я хочу дойти до более глубоких слоёв. Хотите и готовы ли Вы остановить ваших граждан, которые подобным образом себя ведут и которые подрывают отношения между нашими странами?

В.Путин: Я хочу Вам сказать, что мы будем препятствовать всему, что нарушает российское законодательство или наши международные обязательства. В третий раз или в четвёртый я уже говорю и повторяю: мы готовы выйти на подписание соответствующего соглашения с Соединёнными Штатами. Вы отказываетесь до сих пор. Давайте сядем за стол переговоров, выберем то, что мы считаем важным, подпишем этот документ и будем его соблюдать с обеих сторон и соответствующим образом верифицировать и проверять.

М.Келли: Прошу прощения, со всем уважением, я по–прежнему не услышала ответа: готовы ли вы действовать против российских граждан, которые совершили эти преступления? Если я не права, то, пожалуйста, поправьте меня. Конечно, вы не ведёте переговоров по этому вопросу с США, но внутри вы можете положить этому конец?

В.Путин: Я хочу, чтобы Вы меня услышали. Мы будем препятствовать всему, что нарушает действующее в России законодательство. Если действия наших граждан, какие бы они ни были и против кого бы они ни были направлены вовне, нарушают действующие в России законы, мы будем на это реагировать. Если они не нарушают российских законов, то мы не можем на это реагировать.

М.Келли: Каким образом?

В.Путин: Да любым. Если они законы России не нарушают, их не за что привлекать.

М.Келли: Разве это не нарушает российское законодательство?

В.Путин: Но я должен посмотреть, что они сделали. Дайте нам материалы. Ведь никто ничего не даёт.

М.Келли: Вы же знаете, о чём речь идёт. Это взлом серверов Демократического комитета и взлом почтовых ящиков, распространение дезинформации в Твиттере, различная дезинформация по нашей президентской кампании, по стрельбе во Флориде. Распространение информации, которая изменила течение президентской кампании.

В.Путин: При всём уважении к Вам лично, при всём уважении к депутатскому корпусу, Конгрессу Соединённых Штатов, а мы с уважением относимся ко всем этим людям, я хочу, чтобы Вы в конце концов поняли. Есть же люди с юридическим образованием у вас? Наверное, есть. Сто процентов есть. И хорошо образованные люди. Они должны понимать и знать, что мы в России не можем никого преследовать, если они не нарушили российского закона. И мы даже не можем начать расследование, если повода для этого нет.

Поводом не может быть наш с Вами разговор сегодня и не может быть поводом расследование этого факта в Конгрессе США. Дайте нам хотя бы официальный запрос с изложением фактов, пришлите нам официальную бумагу. Ведь просто разговор в эфире не может быть поводом для расследования.

М.Келли: Разведслужба, также специальный прокурор, который выступил с официальными обвинениями, – разве этого недостаточно, для того чтобы вы занялись этим делом?

В.Путин: Абсолютно недостаточно. Если у Вас не юридическое образование, я могу Вам сказать: для этого нужен запрос.

М.Келли: Юридическое.

В.Путин: Тогда Вы должны понять, что для этого нужен официальный запрос в Генеральную прокуратуру Российской Федерации. И то у нас нет даже договора с вами о том, чтобы мы могли действовать. Но хотя бы бумагу пришлите.

М.Келли: Владимир Путин не может дать указание о том, чтобы началось расследование о том, не было ли совершено что–то, что подрывает отношение с крупнейшим партнёром России – Соединёнными Штатами Америки?

В.Путин: Документ давайте, запрос дайте официальный. Мы на него посмотрим.

М.Келли: Сказали это в прошлом году. И сейчас есть официальное обвинение.

В.Путин: Документа нет. Дайте запрос, документ в Генеральную прокуратуру. Нужно действовать по официальным каналам, а не с помощью средств массовой информации и ругани в Конгрессе США с обвинениями в наш адрес, которые ничем не подтверждены. Документ давайте.

М.Келли: Позвольте задать Вам вопрос. В 2001 году Вы были Президентом, когда ФБР арестовало Роберта Ханссена за то, что он шпионил в пользу России. Пятнадцать шпионов были высланы из США. Кремль то же самое сделал – несколько дипломатов были высланы из России немедленно. В декабре 2016 года, после того как наши разведслужбы пришли к выводу, что на самом деле было вмешательство в наши выборы, два объекта дипломатической недвижимости были реквизированы, конфискованы, высланы несколько дипломатов. Тем не менее вы никак тогда не отреагировали на это. Почему?

В.Путин: Мы считали, и сейчас я считаю, что это не имело под собой никаких оснований, во–первых.

Во–вторых, это было сделано в явном противоречии с международным правом и с Венской конвенцией о дипломатических сношениях. Это грубейшее нарушение международного права, ничем не обоснованное изъятие нашей собственности. Мы очень рассчитывали на то, что будет реакция новой администрации. Но, поскольку этого не происходит, я уже сказал об этом, и Министр иностранных дел это повторил, мы будем обращаться за защитой наших интересов в соответствующие судебные инстанции Соединённых Штатов.

М.Келли: Могу я задать вопрос о Президенте Трампе?

Каждый раз, когда он что–то говорит о Вас, это всегда проникнуто уважением. Никогда у него нет жёсткого слова в отношении Вас. Тогда же, когда он говорит о своей партии или же о политических лидерах, или о своих сотрудниках, он постоянно их оскорбляет. Почему он так трепетно относится к Вам, как Вы считаете?

В.Путин: Я думаю, что он не ко мне лично трепетно относится. Я думаю, что он опытный человек, он бизнесмен с очень большим опытом и понимает, что если есть необходимость наладить с кем–то партнёрские отношения, то нужно относиться к своему будущему или действующему партнёру с уважением, иначе ничего не получится. Я думаю, что это чисто прагматический подход. Это во–первых.

Во-вторых, даже несмотря на то, что для него это первый президентский срок, всё–таки он человек, который быстро учится, он прекрасно понимает, что на таком уровне, на котором мы находимся, заниматься взаимными претензиями, оскорблениями – это путь в никуда, это просто лишить наши государства последнего шанса на диалог, просто последнего шанса. Это было бы крайне прискорбно.

Если Вы обратили внимание, я со своей стороны и к нему, и ко всем своим коллегам, не только в Соединённых Штатах, и в Европе, и в Азии, также отношусь всегда с неизменным уважением.

М.Келли: Возможно, Вы и относитесь, однако наш Президент назвал главу Северной Кореи маленьким человеком с ракетой. То есть он не столь дипломатичен, когда говорит о других. Наверняка Вы слышали об этом?

В.Путин: Да, я слышал. Вы знаете нашу реакцию на этот счёт. Мы всех призываем к сдержанности.

М.Келли: Что Вы думаете о Президенте Трампе?

В.Путин: Это вопрос не очень корректный, потому что оценку работе Президента Трампа должен давать американский народ, его избиратель. Но вот что я отметил бы, нравится это кому–то или не нравится, нам некоторые вещи тоже могут не нравиться, но он всё–таки делает всё возможное для исполнения тех предвыборных обещаний, которые он давал американскому народу. Что ж, он последователен в этом смысле. Думаю, что на самом деле это единственно правильный способ подтвердить своё уважение тем людям, которые за него проголосовали.

М.Келли: Он восхвалял Ваши лидерские качества. Является ли он эффективным лидером?

В.Путин: Ну повторяю, это американский народ должен определить. Но у него ярко выраженные лидерские качества, конечно, присутствуют, потому что он берёт на себя ответственность при принятии решений. Нравятся эти, повторяю, решения кому–то или нет, но он всё-таки это делает. Это, безусловно, признак наличия этих лидерских качеств.

М.Келли: Читаете Вы вообще когда–нибудь его твиты?

В.Путин: Нет.

М.Келли: Вы когда–нибудь публикуете твиты?

В.Путин: Нет.

М.Келли: Почему нет?

В.Путин: У меня есть другие средства выразить свою точку зрения или провести какое–то решение. Ну Дональд более современный человек.

М.Келли: Сказали бы Вы, что он является более ярким, чем Вы?

В.Путин: Может быть.

М.Келли: Возвращаясь к вмешательству в выборы. Есть две теории относительно Вас, по меньшей мере две теории.

Первая теория: когда Клинтон была госсекретарём, Вы чувствовали, что она вмешивалась в выборный процесс здесь в 2011 году, в 2012 году поощряла протесты, в том числе против Вас, и это Вас разозлило.

Вторая теория: когда были опубликованы «панамские документы», где были опубликованы денежные следы, ведущие к Вам, это стало для Вас последней каплей, и это заставило Вас разозлиться.

В.Путин: Полный бред.

Что касается Хиллари, мы с ней лично знакомы, и в целом всегда, когда мы встречались, у нас был хороший диалог. Я, вообще, не очень понимаю, почему на каком–то этапе… Видимо, её советники посоветовали сосредоточить часть своей избирательной кампании на критике того, что происходит в нашей стране. Ну это их выбор. Я никогда это не относил лично на её счёт. Это просто такая линия поведения.

Что касается всяких досье, то это вообще полный бред. Там кого–то упоминали из числа моих знакомых, друзей, ну и что? Ничем это, как известно, не закончилось, всё это чушь, ерунда и просто трескотня в прессе. Я, вообще, даже забыл об этом, даже не очень помню, о чём там шла речь. И вообще меня ничего не может разозлить в этом плане. Я руководствуюсь прагматичными соображениями, а не эмоциями.

М.Келли: Раз Вы упомянули это, Ваш друг был упомянут в «панамском досье». Разрешите мне задать вопрос о Сергее Ролдугине. Говорят, что он познакомил Вас с Вашей бывшей женой, что он крёстный отец одной из Ваших дочерей. Он ведь виолончелист.

В.Путин: Да, я этого человека очень хорошо знаю, это один из моих друзей. Он замечательный музыкант. Вся его жизнь посвящена искусству, музыке. У нас много, кстати говоря, деятелей искусства, которые так или иначе бизнесом занимаются. У него, кроме меня, есть и другие связи в стране, в том числе с представителями бизнеса, которые включили его в эту работу. Он законным образом заработал определённые деньги. Никаких сотен миллиардов он не зарабатывал. Все деньги, которые он лично заработал, он пустил на приобретение музыкальных инструментов за границей и ввёз их на территорию Российской Федерации. Некоторые из этих инструментов он использует сам, практически один, виолончель, он на виолончели играет.

М.Келли: 12 миллионов долларов.

В.Путин: Да, по–моему, так, что–то в этом роде. Но это уникальный инструмент.

М.Келли: Много денег.

В.Путин: Да. Представляете, он такой ненормальный человек, а люди искусства все немножко с приветом, он все эти деньги истратил на приобретение музыкальных инструментов. Купил, по–моему, две виолончели, по–моему, две скрипки, на одной играет сам, все остальные раздал другим музыкантам, и они используют их в работе. Они все ввезены на территорию России.

М.Келли: Согласно «панамскому досье» и документам, которые опубликованы о счетах в офшоре, у него по крайней мере 100 миллиардов долларов активов. У него есть доля в крупнейшем российском медиаагентстве, у него есть яхта, у него есть проценты в российском банке. Он отличный музыкант.

В.Путин: Вы знаете, я не в курсе его бизнеса, его дел каких–то, но можете мне поверить, я точно знаю, что реальных доходов у него ровно столько, чтобы купить эти музыкальные инструменты. Всё остальное – это какие–то бумажные движения, на бумаге, ничего у него больше нет, кроме того, что он приобрёл. Может быть, у него что–то ещё есть, но это Вы у него должны спросить, я же не контролирую его жизнь.

М.Келли: Вопрос следом: как виолончелист зарабатывает столько денег? Люди задаются этим вопросом, потому что многие считают…

В.Путин: Послушайте, возьмите очень многих наших представителей искусства, да и у вас, наверное, такие есть. У вас же есть представители искусства, в том числе из Голливуда, которые то ресторан содержат, то акции какие–то купили. Что, в США мало таких представителей шоу-бизнеса и искусства, что ли? Да полно, гораздо больше, чем у нас. И у нас очень много таких, которые занимаются бизнесом, кроме своей творческой деятельности, очень много. Он один из них. Ну и что? Вопрос ведь не в том, занимается он или нет, получил он какую–то прибыль или не получил. Вопрос в том, нарушил он что–нибудь или нет. По моим данным, он ничего не нарушал.

М.Келли: То есть нет вопросов с тем, чтобы делать деньги, я из Америки, мы капиталисты. Но вопрос лишь в том, Ваши ли это деньги на самом деле, которые Вы заработали?

В.Путин: Это точно не мои деньги. Я даже не считал, сколько их у господина Ролдугина, как я сказал. Но, по моим данным, в своей деятельности как в творческой, так и в бизнес-составляющей, он никогда ничего не нарушил, ни одного российского закона, ни одной правовой нормы.

М.Келли: Говоря о деньгах. В 80–х годах, в 90–х годах на волне банкротств сложно было получать кредиты в США, поэтому Трампу нужно было обращаться в другие места. Старший сын Трампа сказал, что в России содержится диспропорциональная концентрация наших активов, мы вливаем большие деньги в России. Знаете ли Вы о том, что большие деньги, связанные с Россией, шли в собственность Трампа?

В.Путин: Чушь это всё. Никаких вливаний на собственность Трампа в России не было, насколько мне известно. Я даже не знаю, были ли такие планы серьёзные.

М.Келли: Неужели?

В.Путин: Послушайте, вам всё кажется, что весь мир крутится вокруг вас. Это не так.

М.Келли: Это не обо мне, это о том, что сказал сын Дональда Трампа.

В.Путин: Но вы думаете, что мы все знаем, что сказал сын Дональда Трампа, – ну не так это, понимаете? Дональд приезжал сюда, в Россию, когда ещё не был даже кандидатом. Я даже не знал, что он приезжал. То есть задним числом я об этом узнал, мне сказали, он, оказывается, был в России. Что сказал его сын по этому поводу, я тоже понятия не имею. Послушайте, я не знаю, что он сказал. Он что–нибудь нарушил или нет, сын Дональда Трампа? Если он что–то нарушил, предъявите к нему претензии. А если он ничего не нарушил, что Вы цепляетесь за каждое слово?

М.Келли: За год до того, как Дональд Трамп хотел стать президентом, он говорил, что он знал Вас, он много говорил с Вами. Это правда?

В.Путин: Нет. Я с ним не был знаком никогда.

До его президентства, до того, как он выдвинул свою кандидатуру?

М.Келли: Да, до того, как он выдвинул свою кандидатуру.

В.Путин: Нет, мы не были с ним знакомы. Мы никогда с ним даже не разговаривали – ни по телефону, никак.

М.Келли: Вы очень скоро будете, скорее всего, избраны на четвёртый срок президентства России, правильно?

В.Путин: Посмотрим. Как решит российский избиратель.

М.Келли: Как кто-то вроде Владимира Путина, который столь популярен в России, как Вы, мог бы почувствовать хоть какую–то угрозу от Навального? Я понимаю, что он попал в серьёзную беду. Но могли бы вы стать с ним партнёрами и позволить ему стать вызовом для Вас?

В.Путин: Вопрос о том, с кем я мог бы сотрудничать, с кем бы я не хотел сотрудничать, – я Вам могу сказать абсолютно откровенно: я хотел бы сотрудничать с теми людьми, и готов это делать, которые стремятся к тому, чтобы Россия стала сильнее, эффективнее, стала конкурентоспособной страной, самодостаточной. Но для этого у людей, о которых мы с Вами говорим, должна быть ясная, чёткая программа действий, направленных на развитие страны в современных условиях. Такие люди есть, в том числе и…

М.Келли: Могли бы его также помиловать, чтобы он стал достойным оппонентом? Навальный как раз такой человек, он достаточно популярен здесь, в России.

В.Путин: Помиловать можно любого человека, если он этого заслуживает.

М.Келли: Почему Вы этого не сделали?

В.Путин: Если он этого заслуживает. Исключений здесь нет ни для кого, нет ни для кого исключений. Но мы же сейчас говорим не о помиловании, мы сейчас говорим об определённых политических силах. У них нет программы развития страны. У них что положительного есть и что мне в принципе нравится? Это то, что они вскрывают проблемы, и это хорошо на самом деле, это правильно, и это нужно делать. Но для позитивного развития страны этого недостаточно, совсем недостаточно. Потому что только сосредоточить своё внимание на проблемах, это не просто мало, а это даже опасно, потому что это может вести к определённым разрушениям, а нам нужно созидание.

М.Келли: Наши политические аналитики говорят о Ваших шансах: если у Вас нет какого–то значимого оппонента, то, скорее всего, Вы одержите победу на выборах. А что дальше, что будет после этого? Китайский Председатель только что отменил ограничение на президентские сроки. Это то, что Вы бы сделали тоже?

В.Путин: Я не думаю, что сейчас на этой с Вами встрече, в этой беседе, в интервью американскому телевидению я должен рассказывать о своих политических планах. Но я и вчера, по–моему, Вам говорил и сказал, что я никогда не менял Конституцию, не делал это тем более под себя, и у меня нет таких планов и на сегодняшний день.

Что касается Китая, то прежде чем критически относиться к тем или другим решениям в такой стране, как Китай, нужно подумать и вспомнить, что там живёт полтора миллиарда человек, и, подумав об этом, нужно прийти к выводу о том, что все мы заинтересованы, чтобы Китай был стабильным процветающим государством. А как это лучше сделать, это, наверное, виднее самому китайскому народу и китайскому руководству.

М.Келли: Можете ли Вы уйти из власти? Потому что многие эксперты говорят, что это практически было бы невозможно для Вас, потому что в Вашем статусе Вы, скорее всего, окажетесь в тюрьме в результате действий Ваших противников, или произойдёт что–то ещё гораздо более ужасное. То есть Вам нужно, чтобы сохранить свою дееспособность и чтобы быть в порядке, оставаться у власти.

В.Путин: Ваши так называемые эксперты выдают желаемое за действительное. Я уже много слышал бредней по этому поводу. Почему вы думаете, что обязательно после меня к власти в России должны прийти люди, которые готовы будут разрушить всё, что сделано мною за последние годы? Может быть, наоборот, это будут люди, которые захотят укрепить Россию, создать для неё будущее, создать для неё платформу развития для следующих поколений. Почему вы вдруг решили, что придут разрушители, которые всё будут разрушать и уничтожать? Может быть, кому–то этого бы и хотелось, в том числе и в Соединённых Штатах. Но не думаю, что они правы, потому что Соединённые Штаты, как мне кажется, как раз заинтересованы в другом – в том, чтобы Россия была стабильной, процветающей и развивающейся страной, если у вас есть, конечно, возможность, заглянуть хотя бы на 25–50 лет вперёд.

М.Келли: Присмотрели ли Вы какого–нибудь последователя? Есть ли у Вас кто–то уже на уме?

В.Путин: Я с 2000 года об этом думаю. Думать не вредно, но в конечном итоге выбор всё равно будет за российским народом. Всё равно, симпатизирую я кому–то или, наоборот, мне кто–то не нравится, кандидаты придут на выборы, и в конечном итоге окончательное решение примут граждане Российской Федерации.

М.Келли: Позвольте мне задать Вам вопрос о Сирии. Как Вы считаете, нападение с использованием химического оружия в Сирии – это ложные новости, дезинформация?

В.Путин: Конечно.

Во-первых, правительство Сирии давно уничтожило химическое оружие.

Во-вторых, мы знаем о планах боевиков инсценировать применение химического оружия со стороны сирийской армии.

А в-третьих, это всё попытки, которые неоднократно в недалёком прошлом имели место, эти обвинения, использование этого как предлог для консолидации усилий в борьбе с Асадом. Нам это всё хорошо известно, понятно и даже неинтересно. Так и хочется сказать: скучно, девочки.

М.Келли: Тела детей, погибших от зарина, – Вы хотите сказать по этому поводу «скучно»?

В.Путин: А Вы уверены в том, что эти тела – это результат деятельности правительственных войск? Я считаю наоборот, что это результат деятельности преступников, криминальных элементов и радикальных элементов – террористов, которые совершают эти преступления, для того чтобы обвинить в этом Президента Асада.

М.Келли: А ООН пришла к другим выводам. Они провели вскрытие тел погибших детей, и ваш Министр иностранных дел говорит, что всё это было придумано. Вы тоже считаете, что всё это было придумано?

В.Путин: Конечно. Абсолютно уверен в этом даже. Ведь там не было никакого серьёзного расследования.

М.Келли: И не было мёртвых тел?

В.Путин: Может быть, мёртвые тела и были, что случается на войне. Вы посмотрите, как брали Мосул – сровняли всё с землей там. А посмотрите, как брали Ракку – до сих пор из руин ещё не достали тела и не похоронили. Вам не хочется об этом вспомнить?

М.Келли: Мы называем это попыткой уйти от ответа, указывая на ошибки других, для того чтобы оправдать себя или своего союзника. Мы говорим о том, что зарин был использован против детей, они погибли. Вы международной общественности говорите, что этого не произошло.

В.Путин: Послушайте, для того чтобы быть уверенным в этом, нужно провести тщательное расследование с выездом на место, со сбором доказательств. Ничего этого сделано не было. Давайте сделаем.

М.Келли: Давайте сделаем. Они хотели провести расследование, они хотели изучить вертолёты, они хотели также направить своих инспекторов на этих вертолётах, которые находились там, но Россия сказала «нет». Почему же Россия сказала «нет»?

В.Путин: Ничего подобного не было, Россия не говорила «нет». Россия выступает за полноценное расследование. Если Вы этого не знаете, пожалуйста, услышьте это от меня. Это неправда, мы никогда не были против объективного расследования. Это ложь. Это обман такой же, как и сотрясание пробиркой с якобы имеющимся оружием массового уничтожения в Ираке, которое было подсунуто ЦРУ своему Министру иностранных дел и который потом за это извинился, но страну уже разрушили. Это такой же фейк, такой же вброс, который не имеет под собой серьёзных оснований. Для того чтобы эти основания были серьёзными, надо провести расследование. Мы за это расследование.

М.Келли: С начала года было по крайней мере четыре нападения с использованием химического оружия на основе хлора. Секретарь США Тиллерсон только что заявил о том, что это ответственность России, потому что в Иране обещали, что вы положите конец и предотвратите подобные химические нападения в Сирии. Что Вы ответите на это?

В.Путин: Я скажу, что мы не имеем к этому: а) никакого отношения; и мы требуем полноценного расследования.

А что касается преступлений, вернитесь к Ракке, пожалуйста, и захороните хотя бы тела, которые лежат ещё в руинах и развалинах после нанесения соответствующих массированных ударов по жилым кварталам. И расследуйте это дело, тогда будет чем заняться.

М.Келли: Один из вопросов, который возникнет у наших зрителей: как мы найдём дорогу назад? Как мы вернёмся к тому, чтобы две эти великие нации были настроены менее враждебно друг к другу, чтобы они были больше союзниками? Вы согласны, что сейчас это не так, что мы не союзники?

В.Путин: К сожалению, нет. Но не мы же записали вас во враги. Вы приняли решение на уровне парламента, на уровне Конгресса, записали Россию в число врагов. Зачем вы это сделали? Мы, что ли, ввели санкции в отношении Соединённых Штатов? Это США ввели санкции в отношении нас.

М.Келли: Знаете почему?

В.Путин: Нет, я не знаю. Я могу тогда Вам другой вопрос задать: а зачем вы способствовали государственному перевороту на Украине? Ну зачем вы это сделали? Вы прямо, публично признали, что истратили на это миллиарды долларов. Публично же ваши официальные лица об этом сказали. Зачем поддерживать госперевороты, вооружённую борьбу на территории других стран? Зачем вы поставили ракетные системы вдоль наших границ?

Послушайте, давайте сядем спокойно и поговорим и разберёмся. Вот мне кажется, что действующий Президент этого хочет, но определённые силы не дают это ему сделать. Но мы–то к этому готовы по любому вопросу: и по ракетной проблематике, и по киберпространству, и по борьбе с терроризмом. В любую секунду. Но надо, чтобы была готова американская сторона. Но когда–нибудь общественное мнение Соединённых Штатов подтолкнёт, наверное, политическую элиту к началу этого процесса. Как только наши партнёры будут готовы – в эту же секунду, пожалуйста.

М.Келли: Прежде чем мы закончим наше интервью: какое наследие Вы надеетесь оставить после себя?

В.Путин: Я просто уверен, что Россия приобретёт дополнительную мощную динамику развития, будет устойчивой, со сбалансированной демократией, с хорошими перспективами использования последних достижений технологической революции. Мы будем и дальше работать над совершенствованием нашей политической системы, судебной системы. И всё это вместе, уверен, будет укреплять и единство Российской Федерации, и единство нашего народа, и создаст перспективы для уверенного движения вперёд на длительную историческую перспективу.

М.Келли: Господин Президент, спасибо большое за это интервью.

В.Путин: Спасибо.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 10 марта 2018 > № 2523221


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2018 > № 2523384 Александр Горный

Высокие ставки: зачем Amazon купил платформу для разработки игр

Александр Горный

директор по стратегии и анализу Mail.Ru Group

Онлайн-ретейлер купил стартап, который предоставляет множество сервисов для производителей игр: от подбора соперников до обслуживания турниров

Amazon в марте официально подтвердил покупку GameSparks, хотя первые слухи появились еще летом 2017 года, по данным Techcrunch. Почему эта сделка важна для рынка, несмотря на оценку в $10 млн (официально сумма покупки не разглашалась).

Стартап GameSparks реализовал десяток стандартных серверных модулей любой игры, обеспечивающих взаимодействие людей друг с другом: рейтинги, выбор соперника для матча, чаты, турниры, виртуальные валюты, антифрод и тому подобное. Разработчик пользуется ими через API (программная библиотека, которую легко использовать в собственной программе — Forbes) и пишет на клиенте (часть сервиса, исполняемая на пользовательском устройстве) игровую механику — правила движения фишек вполне могут работать даже на смартфоне.

Как игры переехали с серверов на устройство пользователя

15-20 лет назад главным техническим специалистом в интернет-проекте был бекенд-разработчик. Он программировал на языке Perl или, о ужас, PHP, настраивал базу данных, определял архитектуру проекта, обсуждал с бизнесом развитие продукта, думал о пиковых нагрузках и прочих высоких материях. Типичный интерфейс сайта в то время — html-страница с минимумом вставок javascript, ей занимался верстальщик — человек с низким статусом и зарплатой, заведомо подчиненный программисту. Основная часть процесса выполнялась на сервере (вычислительной системе, находящейся в Интернете), а компьютер пользователя брал на себя минимальные действия.

Сейчас все изменилось. Сначала язык Javascript научился более сложным вещам, чем «проверить заполненность поля» и «галочка отметить все». Появилась новая профессия — фронтенд-программист, и ее представители постепенно брали все больше ответственности, власти и уважения. Второй удар по престижу серверной разработки нанесли мобильные приложения. «Аппки» не только взяли на себя логику поведения, но еще и хранят данные на устройстве. Условным Angry Birds не нужна серверная часть, чтобы зарабатывать сотни миллионов долларов. Параллельно процессоры становились мощнее, память дешевле, любимая тема бекендера (разработчика серверной части) — производительность — осталась актуальной только для самых крупных и специфичных продуктов.

Как результат, во многих современных проектах ситуация выглядит зеркально относительно начала нулевых годов: разработчики клиента делают интересную работу и думают о бизнесе, серверные программисты сидят где-то на подхвате. Вышеупомянутый стартап GameSparks доводит идею до логического завершения: предлагает полностью избавиться от бекендеров хотя бы в играх.

Обслуживание игр на аутсорсе

Стартап позволяет сэкономить на разработчиках, реализовав множество стандартных серверных модулей для игр. Для случаев, когда без индивидуального кода на сервере не обойтись, GameSparks дает возможность писать собственные модули, но по замыслу это как Javascript-вставки в 2000-ом – что-то совсем простое и второстепенное, не требует специальных людей, а выполняется по остаточному принципу.

Бизнес-модель — оплата за нагрузку, публичный тариф — 2 цента за пользователя в месяц, первые 100 000 бесплатно. Игра с 1 млн активных пользователей платит GameSparks $18000 в месяц, в США это сопоставимо с зарплатой двух программистов, но куда удобнее: сервис не уходит в отпуск и не страдает от депрессии. Тем более это выгодно на стадии разработки и проверки гипотез, тест новой казуальной механики выйдет бесплатно. Да, на хите стартап отлично заработает, но у владельца хита уже все хорошо, ему не страшно отдать несколько процентов выручки.

Историй успеха уровня Flappy Birds или Clash of Clans среди клиентов GameSparks еще не было, но отметку в 10 млн MAU (уникальных пользователей в месяц) прошли многие, модель работает. Успех самой компании уже тоже подтвердился, ее купил Amazon.

Покупка отлично ложится в стратегию развития AWS (облачный сервис Amazon). Сейчас GameSparks дает игре выбор, где лучше располагать сервера, в Microsoft Azure или у Amazon. В будущем клиентов прямо или косвенно подтолкнут к «правильному» решению — еще один маленький шажок к доминированию в облачном хостинге. Синергия работает и в другую сторону: мощнейшая служба B2B-продаж Amazon придает ускорение любому продукту.

Директор по стратегии и анализу Mail.Ru Group Александр Горный ежедневно публикует авторские обзоры стартапов на своей странице. Этот обзор он написал специально для Forbes.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2018 > № 2523384 Александр Горный


США > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580795 Андрей Фурсов

Водораздел. США плодят нищету

Гудбай, Америка

1

Из Второй мировой войны США вышли сверхдержавой, гегемоном мировой капиталистической системы. Только война смогла решить для Америки ряд важнейших проблем – и тех, с которыми не справился разрекламированный Новый курс Ф. Рузвельта и его «ньюдилеров», и тех, которые этот курс создал. В частности, именно война решила проблему безработицы в США: 17% безработных в конце 1930-х годов и 4,2% в 1942 г.; ВНП за это время вырос с 124 млрд долл. до 158 млрд. К концу 1930-х годов американский правящий класс стоял перед выбором: либо серьёзные социальные реформы в пользу средних и части нижних слоёв общества, либо мировая война. Класс выбрал войну, её результатом стали сверхдержавный статус США и их гегемония в капсистеме.

1950–1960-е годы были расцветом, «золотым веком» Америки. Как заметил Л. Галамбос, автор книги «Америка среднего возраста» (Galambos L. America at Middle Age), именно в эти десятилетия страна достигла цветущей зрелости – со всеми её достижениями, но и со всеми проблемами, которые начинают давать о себе знать именно в этом возрасте. Проблемы нарастали постепенно, сначала почти незаметно – из-за внешнего блеска эпохи, из-за послевоенной эйфории, из-за стабильного экономического роста (в среднем 3,6% в год в 1950–1960-е годы), роста благосостояния (ВНП на душу населения вырос с 2342 долл. в 1950 г. до 3555 долл. в 1970 г.).

Война окончательно сформировала американскую систему, которую Л. Галамбос в противовес демократии называет триократией: бизнес (т.е. частный корпоративный капитал), администрация (штатовская и федеральная) и профсоюзы. Будучи далёкой от демократии, эта система обеспечила небывалую стабильность обществу, ещё не забывшему Великую депрессию. Важнейшую стабилизирующую роль играли профсоюзы. Да, они были коррумпированными, связанными с капиталом, властью и криминалом (мобстерами), но на тот момент они отражали силу американского рабочего класса. Последний рос в ходе индустриализации и окончательно сформировался в 1930–1940-е, чтобы в 1950–1960-е годы пожать плоды этого становления. Однако судьба ничего не даёт навечно. Именно с конца 1960-х позиции рабочего класса – а вместе с ним профсоюзов – начали постепенно слабеть; 1970-е стали кризисом триократии, её демонтаж стал вопросом времени. Неслучайно наступление администрации Рейгана на профсоюзы совпало и с окончательным демонтажом триократии, и с ухудшением положения работяг.

Катализатором всех этих процессов была в значительной степени война во Вьетнаме. Уже в 1968 г. главным образом из-за неё дефицит бюджета достиг 25 млрд долл. (ср. с дефицитом всего в 3,1 млрд долл. в 1950 г. и профицитом в 3 млрд долл. в 1960 г.). В 1970-е годы дефицит вырос ещё больше: в 1970–1974 гг. он составил 58,7 млрд долл. – чуть больше, чем за все 1960-е годы (57 млрд долл.). Неслучайно один обозреватель заметил, что вьетнамская война в известном смысле стала самым тяжёлым внешнеполитическим эпизодом в истории США ХХ в., более тяжёлым, чем Первая и Вторая мировые войны вместе взятые.

Ко всему этому добавлялись политические проблемы: Уотергейт, завершившийся импичментом Никсона и ставший финальной точкой в ползучем перевороте, стартовавшем убийством президента Кеннеди (результатом переворота стало превращение США из преимущественно государства в преимущественно кластер ТНК), разгул коррупции и многое другое. Недаром американские историки считают 1970-е годы худшим десятилетием в истории США; на втором месте 1870-е, на третьем – 1920-е.

В известном смысле Никсон оказался последним президентом США как преимущественно государства. Президенту не помогла его ставшая почти легендарной изворотливость. Недаром его звали Tricky Dick. Tricky означает «хитрый», «ловкий»; с Диком (Dick) ещё интересней. Это уменьшительное от имени Ричард на американском сленге означает одновременно «полицейский», «коп», но ещё чаще – «мужской половой орган». Так что Tricky Dick – это (в цензурном переводе) «хитрый/ловкий хрен».

Однако «ловкохреновые» качества не помогли. Как оказалось, Никсон бежал против времени: смотрел на мир сквозь государственную призму и говорил о том, что миром должны управлять договаривающиеся пять государств-великих держав именно тогда, когда корпоратократия, протоглобократия брала верх над государственно-монополистическим сегментом верхушки мирового (североатлантического) капиталистического и приступала к созданию мира с одним-единственным гегемоном – государством надгосударственного типа, Глобамерикой.

Пока корпоратократия боролась с государством и связанным с ним монополистическим капиталом, с их союзом в виде ГМК, она могла рассматривать СССР даже в качестве тактического союзника, тем более что СССР был одновременно государством и надгосударственной (мировой) системой «в одном флаконе». Однако как только корпоратократия одержала победу на верхних этажах капиталистической пирамиды, принудив гээмковскую буржуазию и правительства к компромиссу на своих условиях, именно указанные качества СССР сделали его лишним на будущем глобальном празднике жизни корпоратократии и воспрянувшего в результате её победы финансового капитала.

В 1910–1970-х годах, в отличие от XIX в., последний отступал под напором промышленного, производственного капитала, что наложило отпечаток на формирование североатлантического капиталистического класса в целом. В 1930–1940-е годы в США (и на Западе в целом) сложилась система, характеризующаяся двумя чертами: во-первых, доминированием производительного (промышленного) капитала над финансовым (кейнсианское подчинение денежных интересов производительному капиталу); во-вторых, фордистский компромисс – на базе этого подчинения – между трудом и капиталом при активном государственном вмешательстве. Эта система просуществовала до начала 1970-х годов. Однако постепенно финансовый капитал, особенно его британские круги, начал менять ситуацию. Этому поспособствовал и отказ США от золотого стандарта, и начало перевода как по экономическим, так и по классовым причинам производства в Третий мир. Этот перевод, как заметил автор работы о формировании североатлантического правящего класса Кис ван дер Пийл, разорвал территориальное единство массового производства и массового потребления. Автоматически это усиливало позиции финансового капитала, а также подрывало идущий от «Нового курса» компромисс между трудом и капиталом и роль государства.

Внешнеполитически финансово-экономические изменения самого начала 1970-х годов и стремление западных верхушек «вытащить» Америку привели – назовём вещи своими именами – к укреплению империалистического единства. Прежде всего это проявилось в сверхбыстрой (февраль – декабрь 1974 г.) смене конкретных руководителей капстран. Вслед за заменой Никсона на Форда Вильсон в Великобритании сменил Хита, Жискар д’Эстен во Франции – Помпиду, Шмидт в Германии – Брандта. Уже в середине декабря 1974 г. Форд и Жискар д’Эстен встретились на Мартинике и обсудили план совместных действий на международной арене. В ноябре 1975 г. прошла знаменитая, поворотная для коллективного Запада встреча в Рамбуйе (Франция), где новые лидеры сформулировали новую повестку дня: финансиализация капитала и скоординированное наступление на Второй и Третий миры. «Вишенками на торте» стали, во-первых, уход на второй план в семье Рокфеллеров Нельсона Рокфеллера и выход на первый план ориентированного на финансы Дэвида Рокфеллера; во-вторых, замена в качестве главы Федрезерва промышленника Миллера на банкира Волкера из Чейз Манхэттен-банка. Ну, а вскоре ставленник Трёхсторонней комиссии стал президентом США.

В 1976 г., в год двухсотлетия США (к этому времени доля США в мировом валовом продукте снизилась до 25%, в 1944 г. было 50%) в Белый дом вселился странный и, как оказалось, не очень компетентный тип, рекомендованный, как это ни удивительно, Авереллом Гарриманом, - бывший губернатор штата Джорджия Джимми Картер. Он был ставленником Трёхсторонней комиссии, а смотрящим за ним от комиссии поставили известного русофоба Бжезинского. Он пытался играть при Картере ту же роль, что при Никсоне играл смотрящий за ним от Рокфеллеров Киссинджер, но слабоват оказался.

Само создание в 1973 г. Трёхсторонней комиссии, треть членов которой представляла США, треть – Западную Европу, а треть – Японию, было реакцией мировой верхушки на слабость Америки, которой понадобились подпорки на уровне мировой капсистемы, с одной стороны, и ослабление напряжённости (передышка) в отношениях с мировой социалистической системой, с СССР – с другой. Это была именно передышка, т.е. тактический ход. Ещё до прихода Рейгана в Белый дом Трилатералы де-факто провозгласили своей задачей обеспечить Америке перехват исторической инициативы у Советского Союза и начать классовое наступление как внутри капсистемы, так и вне её. Как только корпоратократия встала на ноги, она (при Рейгане) развернула фронтальное наступление на СССР.

В 1980–1990-е годы в условиях финансиализации капитализма банкиры возьмут верх не только над промышленным ГМК, но и над корпоратократией. Разумеется, это упрощённая схема, однако она верно отражает тенденции. В любом случае после того, как в 1980-е годы корпоратократия во внутрикапиталистической борьбе оказалась «на коне», СССР, тем более сильный, ей уже не был нужен так, как в 1960–1970-е годы, и она начала наступление. Результатом этого наступления могло стать либо ослабление СССР, либо его разрушение, но это уже зависело от внутрисоветской ситуации – властной, экономической, идейно-психологической. Советское руководство американскую метаморфозу проморгало, за что в конечном счёте и поплатилось.

Наступление на СССР во внешнем мире сопровождалось внутри США наступлением на американский рабочий класс, в котором уже в течение двух десятилетий шли интересные процессы. Знакомство с социальными изменениями последних 50–60 лет в США мы начнём с нижней половины американского социума, используя отличный статистический материал, собранный Ч. Марри в его книге «Идя врозь. Состояние белой Америки в 1960–2000-е годы».

2

До начала 1960-х годов в США чётко различали бедноту и собственно рабочий класс. В частности, эту позицию недвусмысленно зафиксировал М. Харрингтон в знаменитой книге «Другая Америка» (1962 г.). Более того, бедных в то время, в отличие от рабочих, нередко вообще не рассматривали как класс. Беднотой считались те работяги, «пролы», как сказал бы Дж. Оруэлл, которые зарабатывали столь мало, что не могли содержать семью. На американском Юге таких неимущих, причём независимо от того, работали они или нет, называли white trash – «белый мусор». В 1960-е, пишет Марри, в Америке стало оформляться нечто новое – белый «низший класс», который составлял не малую, а большую часть того населения, которое раньше считалось рабочим классом, но постепенно обретало черты бедноты. Эту группу стали всё чаще называть «низшим классом» (lower class), хотя термин «низший класс» («низшие классы») использовался и раньше.

В белом «низшем классе» 1960–1970-х годов социологи выделяли две составные части. Одна – белая беднота; другая – главным образом молодые представители «среднего класса» и в меньшей степени даже «верхнего среднего класса» (upper middle class). Здесь необходимо пояснение. Словосочетание «средний класс» – в большей степени метафора, чем строгий научный термин. Классовая принадлежность определяется источником дохода. У буржуа это прибыль, у землевладельца – рента, у рабочего – зарплата, у лица «свободной профессии» (от адвоката до учёного и художника) – такая очень специфическая форма, как гонорар. Однако все эти различные социальные категории смешиваются в качестве представителей «среднего класса». Получается, что последний определяется не качественно, а количественно – по уровню дохода, который может быть одинаковым и у высокооплачиваемого рабочего, и у профессора, особенно – не имеющего tenure. Кроме того, словосочетание «средний класс» использовалось на Западе в идеологических целях затушёвывания классовой реальности, противостояния двух классов-антагонистов. Поэтому правильно пользоваться термином средний слой, а словосочетание «средний класс» я буду употреблять в кавычках.

«Выкидышей» из «среднего класса», которые приняли контркультуру как образ мысли и жизни, дёрнули в хиппи, в социальный низ, было много. Внизу большая часть их и осталась даже тогда, когда к концу 1970-х движение контркультуры сошло на нет, и Система успешно трансформировала его в моду. В «низшем классе» есть и небелая составляющая – негры, а теперь ещё и латино. Здесь необходимо сделать ещё одно отступление. Я сознательно, по крайней мере, по трём причинам не пользуюсь политкорректным в Америке и на Западе термином «афроамериканец» (African-American).

Во-первых, по этой логике белых американцев следует называть «евроамериканцами» (European-American), а индейцев, которые, как известно, пришли из Сибири, т.е. из Азии – «азиатоамериканцами» (Asian-American) – и так до маразма. Кроме того, выходит, негров дискриминируют и «афро-американскостью», указывая на их неполноценную «американскость».

Во-вторых, термин «афроамериканец» представляет собой нечто вроде компенсации, извинения (на мой взгляд, довольно неискреннего) за века эксплуатации чёрных рабов, негров. С этой целью убирается само слово. Но дело в том, что негров эксплуатировали белые американцы, а не европейцы и уж тем более не русские. Почему же и за что мы в России должны вместе с белыми американцами извиняться перед неграми? Почему мы вообще должны следовать чужим схемам? Эдак мы дойдём и до отказа от новогодней ёлки, и от слов «мама» и «папа», заменив их на «родитель № 1» и «родитель № 2». Французы называют подобные ситуации – «c’est un peu trop» («это немного чересчур»), но это уже не «un peu», а запредельно «trop».

В-третьих, любую попытку навязать политкорректный новояз нужно жёстко пресекать как тоталитарное поползновение. Политкорректный новояз есть не что иное, как контроль над мыслями, а следовательно – управление сознанием и подсознанием. Это похуже античного и североамериканского рабовладения. Политкорректность и её новояз призваны изъять из информационно-смыслового пространства образы, понятия и термины, опасные для верхушки Системы (в данном случае – американской, западной), чтобы у населения даже не было языка для определения целого ряда явлений реальности – таких, например, как «эксплуатация», «гнёт», «отчуждение»; чтобы жертвы даже не смогли сформулировать свои интересы, свою повестку дня. И неважно, какое меньшинство диктует свою форму, свой сегмент политкорректности, - важен принцип: меньшинство диктует свою волю большинству. Принцип вполне классовый, именно поэтому в последние полвека, когда духовные факторы производства становятся решающими, буржуазия активно навязывает политкорректность и субкультуры меньшинств, призванные уничтожить классовые и национально-государственные формы идентичности.

В сухом остатке: только негры, никаких афроамериканцев. Кстати, сами негры называют себя «ниггерами», а иногда ещё более обидным словцом – «пеканинни», за которое в принципе случается схлопотать, но неграм – можно. А вот Агате Кристи, выходит, нельзя, и роман «Ten Little Niggers» («Десять негритят») уже посмертно переименован в «И никого не стало». Не дадим в обиду Агату Кристи!

Но вернёмся к «новому низшему классу» американского общества и американских социологов. Речь идёт прежде всего о тех группах чёрного и «бронзового» населения, которые к началу 1980-х годов были настолько социально дезорганизованы и дезадаптированы, предпочитая жить не работая, что к ним напрочь приклеился термин уже не lower class, а underclass, т.е. класс ниже низшего. При том, что граница между «низшим классом» и «андерклассом» нередко пунктирна, к последнему в основном относится неработающая – полукриминальная и криминальная – публика.

В плане морали «новый низший класс», который начал формироваться именно в счастливые 1960-е, отделяет себя, как отмечает ряд социологов США, от традиционных американских ценностей (как мы увидим позднее, то же происходит со значительной частью «нового высшего» (upper) и «вышесреднего (upper middle class) классов». Речь идёт о таких ценностях, как трудолюбие, честность, вера и, конечно же, крепкая семья (отсюда – ценность брака и неработающая женщина в качестве жены, хозяйки и матери как идеал). В начале 1960-х годов приоритет этих ценностей, особенно семьи, был ярко выражен. Так, в 1962 г. журнал «Saturday Evening Post» опубликовал данные опросов Гэллапа по отношению женщин к браку и карьере. 1813 женщинам в возрасте от 21 года до 60 лет задавали вопрос: «Кто счастливее – девушка, ставшая женой, ведущая хозяйство и воспитывающая детей, или девушка, делающая карьеру?». 96% опрошенных высказались в пользу жены как матери и хозяйки – это при том, что в 1960 г. около 40% белых женщин уже вынуждены были работать. Идеальным возрастом для вступления в брак подавляющее большинство женщин назвали 21 год и только 18% – 25 лет. Сам же брак считался естественным состоянием людей.

С 1970-х годов ситуация начала меняться, число американцев, состоящих в браке, стало снижаться, а количество женщин, выбирающих карьеру в ущерб семье, – увеличиваться. Качественный скачок социологи фиксируют между 1977 и 1981 гг.: в эти годы число неженатых/незамужних достигло почти трети белого населения в возрасте от 21 года до 60 лет. Число работающих белых женщин к 1990 г. выросло до 74%, в 2008 г. эта цифра снизилась до 70% и с тех пор держится примерно на этом уровне. Отчасти всё это объясняется ухудшением экономической ситуации, заставившей женщин идти работать, отчасти – разгулом феминизма, отчасти феноменом, модой яппи.

Растёт и число разводов, равно как и детей, рождённых вне брака, особенно в небелом сегменте нижнего слоя – менее образованном, многие представители которого предпочитают жить на пособие даже тогда, когда можно получить работу. Ещё одно явление Ч. Марри и другие социологи называют unbelievable rise in physical disability. Речь здесь идёт не о физической неспособности (например, по инвалидности) к труду, а об ином – о неприспособленности/неспособности к трудовой деятельности по социальным и психологическим причинам. Жизнь на пособие, с одной стороны, и возможность подработки на криминальной или полукриминальной «ниве» породили целый слой лиц, семьи которых не работают уже в течение 2–3 поколений, т.е. нетрудовые или даже антитрудовые установки закреплены филетически (речь идёт о формировании устойчивого поведенческого типа на уровне социальных инстинктов, на стыке социального и биологического в результате систематического социального, политического и психологического воздействия на группу или даже на всю популяцию в течение нескольких десятилетий). Подрыв таких ценностей как труд, трудолюбие теснейшим образом связан с верой и честностью.

Когда рушится мораль, жизнь в нижней части общества становится борьбой за выживание без правил. В своё время это блестяще показал практически неизвестный у нас американский социолог Э. Бэнфилд. В середине 1950-х годов он написал книгу «Моральная основа отсталого общества» («Moral Basis of Backward Society»). Бэнфилд исследовал общества, переставшие быть крестьянскими, но оставшиеся аграрными, т.е. крестьяне, разорившись, лишившись земли и собственной общинной организации, превратились в арендаторов и батраков. Это – сельский аналог городского «низшего класса» Америки и других стран. Посткрестьянские страны расположены на обочине капиталистического мира, т.е. на его периферии и полупериферии. Бэнфилд исследовал Сицилию и ряд районов Ирландии и Мексики. Результаты своего исследования он оформил как описание Монтеграно – вымышленного городка в сельской местности.

Доминанту поведения и морали жителей городка Бэнфилд назвал «аморальным фамильизмом», т.е. установкой на максимальное увеличение краткосрочных материальных преимуществ семьи по отношению к другим семьям, в основе этой установки – уверенность в том, что все остальные руководствуются аналогичной «моралью». Иными словами, речь идёт о такой ситуации, когда люди в борьбе за выживание превращаются в некое подобие социальных крыс, крысолюдей, по сути, выталкивающих друг друга из жизни.

В последние 10–15 лет, особенно после кризиса 2008 г., на Западе начала формироваться новая группа – на грани «низшего класса» и «андеркласса» – прекариат (от «precarious» – хрупкий, случайный, рискованный, не имеющий под собой твёрдого основания, зыбкий). Речь идёт о большой группе лиц, получающих временную работу, иногда на несколько часов в день, причём далеко не каждый день. Иногда наём имеет целью подправить показатели занятости – в некоторых странах человек, отработавший хотя бы один день в месяц, уже не считается безработным. Прекариев, строго говоря, нельзя считать ни работающими, ни безработными, это политэкономический мутант эпохи позднего, умирающего капитализма. Это люди случайного заработка, возведённого, однако, в систему; в известном смысле, случайные люди – само их существование для Системы необязательно, и их бытие действительно обладает неизъяснимой лёгкостью, а точнее, хрупкостью. Прекарии существуют вне социального времени данной Системы.

По сути различные социальные группы вступают в свои отношения с временем. Это, в частности, проявляется и в различных формах заботы (или в отсутствии заботы) о детях. В исследовании «Град Небесный» («Heavenly City»), посвящённом стандартному городу американской глубинки, всё тот же Бэнфилд описал принципиальное различие тех или иных общественных групп в отношении к детям, а следовательно, к индивидуальному и групповому времени как социальному фактору. Представители «низшего класса», писал Бэнфилд, вообще не заботятся о детях; кроме того, их жизни настолько не зависят от них самих, что о них даже нельзя сказать, что с ними что-то происходит – на них всё обрушивается («things happen not with them but to them»). Рабочие заботятся только о том, чтобы накормить детей (тут вспоминается сразу и рассказ американского писателя Ринга Ларднера «Кусочек мяса», и тезис Дж. Оруэлла о том, что если для интеллектуала социализм – это проблема теории, то для работяги это вопрос лишней бутылки молока для его ребёнка). «Миддлы» идут дальше: они заботятся не только о том, чтобйы ребёнок был сыт, но и о его образовании. «But it is only aristocracy which thinks in terms of line», резюмирует социолог: «Но только аристократия думает в категориях линии, устремлённой в будущее», т.е. речь идёт о трансформации социальным верхом возможностей, которые обеспечиваются собственностью и властью, в надиндивидуальное время, о выходе за рамки настоящего.

Американские социологи подчёркивают: говоря о классах, мы неосознанно прибегаем к стереотипам, и это особенно так, когда речь заходит о «низшем классе». Внешне и по отдельности его представители могут не только не восприниматься в качестве социальной опасности, но даже вызывать жалость и симпатию, однако, пишет Марри, они – фактор разрушения социума: если мужчина живёт за счёт родителей, сестры или сожительницы, не работая и не заботясь о своих детях, как правило внебрачных, – это нагрузка на семью. Однако целый слой таких людей – это колоссальная нагрузка на общество, разъедающая его.

К сказанному Марри необходимо добавить: эта нагрузка создана самим американским обществом, живущим по законам капиталистической системы. Нижний слой есть в такой же степени фактор разрушения социума, как и саморазрушения; злокачественная социальная опухоль порождена самим общественным организмом.

Каковы размеры этой опухоли, какова численность этого слоя, каков «денежный вес» отдельного его представителя? На 2010 г. те, кто не мог заработать себе на жизнь, имели годовой доход 14 634 доллара. Столько может заработать на одного человека взрослый мужчина, работающий 50,5 недель за минимальную зарплату. В году, как известно, 52 недели; а что, если он должен обеспечивать жену и хотя бы одного ребёнка? Ясно, что такая ситуация рушит и американский проект, и американскую мечту. Социальная мечта, будь то американская или советская, связана с наличием двух вещей: высокой цели и самоуважения. Выживание на основе аморального фамильизма – это что, высокая цель? Ответ очевиден. Что касается самоуважения и уважения, то они не даются, а зарабатываются. Всё больше американцев задают следующие вопросы: могут ли уважать себя люди из того сегмента общества, который находится на полном содержании у правительства? Могут ли уважать их другие группы населения? Могут ли тотально зависимые от правительства претендовать на те же права и возможности, которые имеют люди, зарабатывающие своим трудом, а потому относительно самостоятельные? А ведь именно те, кто сидит на велфэре, вместе с агрессивными меньшинствами голосуют за демократов, навязывая свою волю большинству.

Ясно одно: будучи продуктом разложения американского общества в последние полвека, те, кого называют «новыми низами», становятся дополнительным фактором разрушения этого общества снизу. Впрочем, этот процесс идёт и сверху, его агентом, ударной силой становится слой, который, как и новые низы, формировался в 1970–1980-е годы, и расцвет которого пришёлся на «весёлое клинтоновское восьмилетие». Речь о так называемом «новом верхнем классе». Возникновение «новых низов» и «новых верхов» – две стороны одной медали. Более того, само возникновение «новых низов», «новой бедноты» – результат формирования «новых верхов».

Андрей Фурсов

США > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580795 Андрей Фурсов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580750 Игорь Шишкин

ЧУТЬЁ

Власти Москвы и Вашингтона почти одновременно увековечили имя Немцова

Чутьё - у животных способность чуять, замечать, отыскивать посредством органов чувств, преим. обоняния. Собака с тонким чутьём. Верхнее чутьё (улавливание запахов по воздуху). Нижнее чутьё (улавливание запахов по земле, напр. по следу травимого зверя). Чего, какое или на что. Способность подмечать, угадывать, сразу улавливать, понимать что-нибудь. Политическое чутьё. Художественное чутьё. Чутьё языка. У него чутьё на редкие книги. У гончей и лягавой собаки — рыло, морда. Толстое чутье. Тонкое чутье. Обвислое чутье.

Д. Н. Ушаков. Толковый словарь русского языка.

27 февраля в Вашингтоне на пересечении Висконсин-авеню и Эдмундс-стрит появилась площадь Бориса Немцова, передает ТАСС. Там рамположено посольство РФ в США. На церемонии присутствовала дочь Немцова Жанна, его соратники и друзья из России, а также американские политики. Глава Фонда Бориса Немцова Владимир Кара-Мурза сказал, что для него, как гражданина РФ, «не может быть ничего патриотичнее, чем назвать улицу перед российским посольством именем российского государственного деятеля».

В Кремле заявили, что выбор названий — прерогатива городских властей Вашингтона.

По словам посла РФ в США Анатолия Антонова, ему всё равно, на какой улице работать.

А на прошлой неделе московские власти поддержали установку памятной доски Борису Немцову, де-факто причислив его к «выдающимся деятелям отечественной истории и культуры». Об этом решении мэр Москвы Сергей Собянин написал 22 февраля на своей странице в соцсети: «27 февраля исполняется три года со дня гибели Бориса Немцова. В правительство Москвы с просьбой увековечить его память и установить памятную доску на доме, где он жил, обратилась Ксения Собчак. Ее обращение поддержали многие общественные деятели. На заседании Комиссии по увековечиванию памяти выдающихся событий и деятелей отечественной истории и культуры приняли решение поддержать установку памятной доски Борису Немцову по адресу Малая Ордынка, дом 3».

Собчак выразила благодарность: «Хочу поблагодарить мэрию Москвы и лично мэра Собянина за то,что наше письмо с просьбой разрешить мемориальную доску на доме где он жил, было рассмотрено и, наконец, вынесено положительное решение! Это правильный и нужный шаг!»

Ранее Виталий Кличко объявил о намерении назвать в честь Немцова один из киевских скверов и установить памятник «другу Украины»: «Мы уже подобрали сквер, решаем вопрос об установке памятника».

Экспертные оценки

Игорь Шишкин

В том, что в Вашингтоне ценят и помнят Бориса Немцова, нет ничего удивительного. Давайте не забывать, что Немцов был одним из ведущих деятелей ельцинско-чубайсовско-гайдаровской команды. Это именно те люди, которые разрушали Россию. Они действовали в угоду, естественно, своему карману, но и в угоду интересам США. Эти интересы совпадали. Я напомню про «свой карман», чтобы не забывали фактов. У нас как-то в последнее время слышится «Ах, Немцов! Ох, Немцов!» Светоч и прочее. Но был скандал, связанный с его наследством. Так вот, этот «видный государственный политический деятель России» в условиях 90-х годов, когда все разрушалось и разваливалось, каким-то образом смог сколотить наследство, которое, как утверждает «Комсомольская правда» (я не видел, чтобы это было где-то опровергнуто), превышает 1 млрд. долларов — на секундочку так. Так что свой карман этот господин не забывал, но главное, что ценно для США, он не забывал интересы той страны. Потому что и Немцов, и ему подобные прекрасно знали, что можно грабить Россию до тех пор, пока ты служишь интересам США. И поэтому награбленные деньги утекали за рубеж и там были в безопасности.

Напомню, что Немцов был ценен Западу не только тем, что вместе с Чубайсом и Гайдаром обрушил российскую экономику (естественно, под лозунгами «Во имя всего самого лучшего и прекрасного!»), но и самым активнейшим образом проводил интересы США в постсоветском пространстве. Я думаю, те, кто интересовались политикой, помнят господина Немцова на первом Майдане, когда он поддерживал Ющенко и стал его советником. А Ющенко — это человек, который открыто заявлял, что Россия — враг. Это тот, кто первым стал насаждать русофобию на Украине.

В 14-м году на Украине произошел нацистский переворот, к власти пришли вовсе откровенные бандеровцы и стали истреблять все русское. Кто выступил в поддержку этого нацистского режима на Украине? Конечно же, Борис Немцов. Он приехал в Одессу вскоре после 2 мая 2014 года поддержать тех, кто сжёг, по одним сведениям 50, а по другим — сотни людей в Одесском Доме профсоюзов. И в сети есть видео ликующего, торжествующего Немцова, раздаривающего ослепительные улыбки убийцам-бандеровцам, обнимающегося с ними.

Ничего удивительного в этом поступке нет. Родовая черта российских либералов — русофобия. Это не пустая фраза. Они действительно ненавидят русских и боятся всего русского. Примеров тому можно привести огромнейшее количество. Именно поэтому вся либеральная публика с таким восторгом приняла бандеровский режим на Украине. Потому что этот режим антирусский, он убивает русских, он уничтожает русскую культуру на Украине. То есть он делает то, что приятно душе либерала (если можно говорить про душу этих людей). Поэтому они абсолютно искренне выходили на митинги под лозунгами «Руки прочь от бандеровской Украины», «Да здравствует бандеровская Украина!» Поймите, они в другой системе координат. Сожжение людей в Одессе для них действительно торжество. Торжество тех сил, которые наконец-то расправились с этим ненавистным «русским быдлом». Они же все заражены сплошь комплексом избранности, они же исключительные. Только они понимают, как должна развиваться жизнь. А все остальные — это кто? Это «быдло». Как сейчас принято говорить: «ватники», «совки», которые призваны только знать свое место и обслуживать интересы «элиты». В Одессе поставили русское «быдло» на место через сожжение людей живьем — так это же прекрасно. Это то, что им не удаётся сделать здесь м сейчас. Впрочем, уточню, что однажды удалось — в 1993 году. Вся эта публика, вся без исключения, включая Немцова, рукоплескала расстрелу и кровавому подавлению Московского восстания 93-го года. Что, кто-то это забыл? Кто-то не помнит те письма, которые немцовы подписывали с восторгом? Как они аплодировали каждому выстрелу по безоружным людям? Это же было. А вот теперь это сделали в Одессе. Но почему же они не должны этому радоваться?

А у нас сейчас много говорят, что либералы за свободу, за демократию. И как раз такой ореол создали вокруг Немцова — якобы он всю жизнь боролся за «демократические ценности». Я напомню, что в начале 2000-х в «Независимой газете» был опубликован большой материал с Немцовым. Он открытым текстом сказал то, что думают и что делают все либералы России: «Голосовать вы можете за какие угодно партии, но страна будет развиваться по программе «Союза правых сил». То есть по программе либералов, по программе Чубайса, Гайдара. Продолжать в экономике, в социальной политике линию 90-х годов. А что — разве он был неправ? Он назвал вещи своими именами. Он яркий представитель узкого слоя, абсолютно проникнутого русофобией, слоя, который получил в 90-е годы политическую власть и колоссальную экономическую власть. Это слой, который высасывал все соки из нашей страны. Поэтому и неудивительно, что господин Немцов стал обладателем состояния, даже превышающего состояние Порошенко. Тот 4 года грабит Украину и всего-навсего только сейчас стал долларовым миллиардером, а Немцов уже давно.

Мы с вами как-то уже обсуждали тему, что такое внутренний враг. И говорили о том, что эта публика есть, что она — реальность. Она может выступать под самыми разными знаменами, что было прекрасно доказано и описано и Львом Гумилевым, и Игорем Шафаревичем. Когда-то эта публика рвала на груди рубаху и кричала про «светлое марксистское будущее», составляя большинство ленинских гвардейцев. Но потом, правда, Сталин провел национализацию элиты. Теперь эта публика под другими знаменами. Сейчас мы видим, как молодая поросль этой публики начинает вступать в дело. И что она делает? Она первым делом запрещает там, где у либералов появилась власть, празднование Великой Победы, она вывешивает таблички и мемориалы своим кумирам — тем, кто на ниве утверждения их исключительности и их права распоряжаться богатствами России добился таких огромных результатов. А это, конечно же, господин Немцов в том числе. А разве Чубайс для них не такой же идеал? Такой же идеал. Если бы он сейчас не был «ныне здравствующий», они бы точно так же его прославляли, независимо от того, как к нему относятся 99% нашего населения. Подросла новая поросль тех сил, которые ныне называют себя либералами. Они-то вне зависимости от возраста всё про Немцова знают, и именно самое позорное в нашем понимании их восхищает.

По поводу Собянина. Здесь вариантов может быть множество, но самый простой и самый объяснимый заключается в том, что Россия действительно до сих пор живет по программе (и здесь, повторяю, Немцов был совершенно прав), которую сформулировали и которой задали направление в либеральной тусовке. Все деньги практически у них, СМИ контролируются в значительной мере ими, на крупнейших политических постах стоят люди в значительной мере тоже их. Правда, с одним исключением. Если в 90-е годы можно было сказать, что 5-я колонна и правящий класс — это почти совпадающие понятия, то сейчас в правящем классе 5-й колонны — процентов 30. Но это тоже немало. Таков реальный расклад сил. У нас привыкли представлять либералов в ток-шоу как маргиналов. Какого-либо Амнуэля приведут в роли мальчика для битья: вот посмотрите, какие они жалкие и глупые, либералы. В некоторых патриотических изданиях даже появляются статьи о том, что либерала надо беречь, это теперь вымирающий вид, это такие странные фрики. Извините, это не эти бессильные люди, либералы обладают огромной и реальной силой. И когда мы что-то видим типа этого собянинского решения, то нужно понимать, что любой политик, даже если он не разделяет их взглядов, вынужден считаться с русофобами. Мы сейчас не будем разбирать, есть ли установка на почитание Немцова у самого Собянина. А вот то, что любой чиновник должен учитывать реальный расклад и баланс сил, если он хочет оставаться на своём посту — это реальность, в которой мы живём. Чутьё — это чувство, необходимое чиновнику и политику для выживания.

Давно известно, что страна не может развиваться, если после революции не происходит то, что получило в свое время название «змея кусает себя за хвост». После каждой революции наверх попадает такое огромное количество мрази, что если она сама себя не уничтожает, если не происходит обновления правящего класса — страна развиваться не может. Так было после каждой революции, почему и появился образ змеи, кусающей себя за хвост. У нас этого до сих пор не произошло. Да, у нас во власти появились патриоты. Да, у нас во власти появились прагматики, которые поняли, что если Россия не будет великой, то их состояния не сохранятся, что добрый и пушистый Запад всё это у них отберёт. И постоянным доказательством того, что «мы свои, буржуинские», эти состояния, «непосильным трудом нажитые», не спасёшь. Таких много. Но перелома ещё не было, и говорить о том, что эта публика сейчас не рулит Россией ни в коей мере, нельзя. Да, либерал-русофобы в какой-то мере уже лишились многих рычагов, поэтому такая лютая ненависть у них по отношению к тому же Путину. Но сказать, что у нас теперь другой правящий класс, и мы развиваемся не по той системе координат, которую задали Гайдар, Чубайс и Немцов, ни в коей мере нельзя — мы всё ещё в той же самой системе координат. Только сейчас, слава Богу, пытаемся более-менее активно вырываться из неё. И это положение дел нужно понимать. Все эти истории с Немцовым должны служить тому, чтобы мы осознали, насколько опасность властной разбалансировки серьёзна.

Судя по действиям по увековечиванию памяти различных персонажей новейшей истории в той же Москве, баланс сил пока по-прежнему не в пользу народа России. Не могу не вспомнить двадцатилетнюю эпопею с попыткой увековечить память Георгия Васильевича Свиридова. Надеюсь, что люди ещё помнят, что это величайший композитор не только России, но и мира второй половины XX века. И не только композитор, но и мыслитель, автор гениальной книги «Музыка как судьба», которую поставлю в один ряд с величайшими творениями Льва Николаевича Гумилёва и Игоря Ростиславовича Шафаревича. Эта книга тоже объясняет очень многое в происходящем. И, возможно, именно потому, что Свиридов и музыкой своей, и словом очень многое объяснил в происходящем, мэрия Москвы (кто бы ни был мэром) со дня смерти Свиридова в 1998 году отказывала в установке не то что памятника, но и мемориальной доски. Получается, что Немцова прославляют за то, что он русофоб, а память о Свиридове уничтожают именно за то, что он знамя русских? В довесок: в декабре 2017-го года в центре Москвы была открыта мемориальная доска Солженицыну, а в этом году планируется открытие его памятника в Москве. Для Георгия Васильевича Свиридова всё это запрещено — табу.

Официально, конечно, Немцова прославляют не за то, что он русофоб, а за то, что он боролся за всё светлое, что только может быть в мире, за свободу, за лучшую долю народа и так далее, и так далее. Это официальная версия. А на деле иначе. От слова «русский» либеральную публику в дрожь бросает. Мы что забыли, что все 90-е годы, да и до середины нулевых, слово «русский» все средства массовой информации России оборачивали и сочетали только так: «русский фашист» и «русская мафия». Любой человек, который в той или иной мере выражал свою русскую природу, свою русскую суть, любовь к России (не на словах — на словах они же все за любовь к России, а реально), он сразу же превращался в маргинала. Он мог сделать карьеру в СМИ, он мог сделать карьеру государственную? Да почти нет, единицам это удалось. Наверху Чубайс, ниже маленькие чубайсы и немцовы, ниже ещё более маленькие (не в смысле роста, а в смысле должности). И назначают они таких же «лучиков света в тёмном царстве» — вот образ, который клеветники России очень любят. И вот они таких «лучиков», независимо от их профессиональных способностей, назначают и назначают. Как с подачи Немцова назначили Бревнова, который вдруг ни с того, ни с сего стал руководителем российской энергетики. А теперь каждый из этих назначенных «лучиков» уже начинает действовать самостоятельно. И когда вы приходите, например, в профильный департамент мэрии и хотите «пробить» памятную доску Свиридову, да для чиновника же это как святая вода для беса. «Кому, — вопит всё его естество, — Свиридову?» Немцову — это завсегда, это соответствует его внутреннему мировосприятию. Этой же публикой сейчас заполнены все поры нашего аппарата.

И сколько таких маленьких немцовых в судах, прокуратурах, следственных органах, муниципальных собраниях. Вот эту опасность нужно понимать, а не того, что был такой Немцов. Он как бы уже исторический факт. Немцовых слишком много на всех этажах нашей власти, начиная от муниципального собрания и заканчивая самыми верхами. И нужно понимать, что их не убрать, если с нашей стороны не будет никакого давления, если общество будет только смотреть со стороны и либо говорить, что «всё потеряно и делать нечего», либо предаваться иллюзиям, что «всё это может разрешиться по мановению, по движению мизинца Путина». Как у нас часто пишут, «почему он до сих пор их не вышвырнул?» Вот так мизинцем шелохнул, и все эти либералы со своих постов улетели. Извините, это абсолютно нереальное восприятие. Нужно понимать, что за свою страну нужно бороться. И то, что произошло с доской Немцову, показывает, насколько сильны в России антинародные (извините за такой пафосный язык) силы. И соответственно, насколько нам всем нужно засучить рукава и бороться за своё будущее, за будущее своей страны.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580750 Игорь Шишкин


Италия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522967 Александр Дунаев

Исторический собеседник. Насколько Италия готова поддерживать Россию

Александр Дунаев

Даже самые пророссийские из итальянских партий – «Движение пяти звезд» и «Лига» – при всей своей антисанкционной риторике дают понять, что вряд ли станут первым делом отменять санкции. Луиджи ди Майо называл США главным союзником Италии, а Россию – лишь «историческим собеседником». А в предвыборной программе Лиги четко сказано, что расширение связей с Россией не должно осуществляться в ущерб отношениям с США, которые были и остаются ключевым союзником Италии

«Торжество хаоса», «Эпохальный переворот» – результаты парламентских выборов, прошедших в Италии в минувшее воскресенье, удивили и даже испугали многих. Привычная для Второй республики маятниковая система, когда к власти попеременно приходили коалиции правых и левых партий, рухнула.

Ее могильщики – партии, которые часто называют антисистемными. Это «Движение пяти звезд», занявшее первое место среди партий и убедительно победившее на юге страны (в некоторых округах за нее проголосовало более половины избирателей), и «Лига», неожиданно для многих обошедшая по числу голосов берлускониевскую партию «Вперед, Италия!», своего союзника по коалиции, и добившаяся особенно впечатляющих результатов в северных областях.

Результат правящей Демократической партии итальянские СМИ характеризуют не иначе как «крах»: она получила меньше голосов, чем давали ей предвыборные опросы, а ее союзники по коалиции и вовсе показали результаты на уровне статистической погрешности. Маттео Ренци уже заявил, что уходит в отставку с поста председателя партии и отправляется кататься на лыжах.

Избирательный закон, по которому проходили нынешние выборы, не предусматривает, в отличие от предыдущего, «приза для победителя», то есть автоматического предоставления победившей партии или коалиции 55% мест в нижней палате. Это означает, что большинства (316 мест из 630 в палате депутатов и 161 место из 320 в Сенате) не будет ни у правоцентристов, ни у «Пяти звезд» и теперь предстоят непростые и долгие переговоры о формировании коалиционного кабинета.

Луиджи ди Майо, новый лидер «Пяти звезд», с сияющей улыбкой заявил, что его движение открыто для диалога со всеми политическими силами. Однако насколько готовы к такому диалогу другие партии, остается под большим вопросом. Маттео Сальвини, лидер Лиги, настаивает на том, что править должна правоцентристская коалиция – иными словами, что премьером должен быть назначен он. Ренци сообщил, что партия переходит в оппозицию и не станет «костылем для правительства антисистемных сил». Объединяться между собой правые и левые тоже не жаждут. Первой пробой сил для партий станут выборы председателей палаты депутатов и Сената, которые состоятся на первом заседании парламента 23 марта.

Россия – Италия: любовь и санкции

За тем, как пойдут переговоры между итальянскими партиями, Москва может следить спокойно. Какие бы жестокие баталии ни вели основные политические силы в обеих палатах парламента, на телевизионных и виртуальных просторах, все они сходятся в доброжелательном отношении к России.

Подтверждение можно найти в поведении всех ведущих итальянских политиков. Сильвио Берлускони – давний друг России и ее президента, с которым он регулярно общается. Маттео Ренци в свою бытность премьером неоднократно встречался с Владимиром Путиным и стал единственным среди глав стран «большой семерки», кто посетил Петербургский экономический форум в 2016 году, где Италия была почетным гостем.

Лидер Лиги Маттео Сальвини открыто жалеет, что у Италии нет своего Путина (и, быть может, сам мечтает им стать), часто ездит в Москву, встречается там с высокопоставленными российскими чиновниками – год назад он даже подписал соглашение о сотрудничестве с «Единой Россией». На этом основании местные СМИ утверждают, что Сальвини якобы состоит на содержании у Кремля, получая деньги от римского офиса «Россотрудничества», а американский Atlantic Council записывает Лигу в число троянских коней Кремля в Италии. В ту же компанию составители доклада зачисляют и Беппе Грилло, ведь он тоже выступает за отмену санкций, а делегации «Движения пяти звезд», начиная с 2016 года, стали частыми гостями в российской столице. Правда, прямых доказательств финансирования троянских коней со стороны Москвы найти не удается ни американцам, ни итальянской прессе.

Отмена санкций против России – это то, чего хотели бы все крупные итальянские партии. Италия, которая занимает пятое место среди импортеров в Россию (и второе среди стран ЕС, уступая лишь Германии), пострадала от них чуть ли не больше всех. Итальянский экспорт в Россию в 2015 году сократился на треть по сравнению с досанкционным 2013 годом, особенно сильно пострадали области севера страны. Еще одним ударом по итальянским интересам стало закрытие проекта «Южный поток» в декабре 2014 года, в котором 20% принадлежало итальянской Eni.

Итальянские предприниматели не жалеют черных красок для описания ситуации: к середине 2017 года из-за «шизофрении ЕС» Италия потеряла, по их оценкам, 10 млрд евро и тысячи рабочих мест. Некоторые компании нашли выход, перейдя от экспорта «Made in Italy» к продаже товаров «Made with Italy», то есть начав выпускать свою продукцию в России, но в самой Италии рабочих мест от этого не прибавилось. В минувшем году товарооборот стал восстанавливаться быстрыми темпами, но былого великолепия еще не достиг.

Италии санкции мешают еще и потому, что она и в политическом плане настроена на сотрудничество с Россией, а не на противостояние. Итальянский МИД полагает, что с Крымом, конечно, Россия переборщила, но все равно с ней нужно продолжать диалог по самому широкому спектру вопросов и взаимодействовать в решении ключевых международных проблем, прежде всего проблемы терроризма. Практически каждый месяц происходят официальные встречи различных министров обеих стран, а в мае прошлого года в Сочи приезжал премьер Паоло Джентилони и пообещал донести позицию России по важным международным вопросам до участников «большой семерки», встреча которой прошла несколько дней спустя в Таормине.

Военной угрозы в России Рим не видит и на оборону тратит 1,4% ВВП – меньше, чем в 2013 году. Этот показатель заметно ниже пресловутых натовских двух процентов, но на призывы Вашингтона и Брюсселя увеличить расходы Италия реагирует вяло. Более того, даже нынешний уровень трат подвергается критике: согласно последнему отчету ассоциации Milex, который в начале февраля широко цитировала итальянская пресса, правительство выделяет неоправданно много денег на такие статьи, как закупка американских самолетов F-35 (соответствующая программа, возобновленная в прошлом году после двухлетнего перерыва, предусматривает покупку 90 единиц на сумму 14 млрд евро) или хранение порядка пятидесяти американских атомных бомб В-61 на двух итальянских военных базах.

На разговоры о вездесущих российских хакерах и ботах в Италии реагируют равнодушно, хотя из-за океана периодически доносятся предостережения, что Кремль не дремлет: бывший вице-президент США Джо Байден утверждал, что русские пытались повлиять на исход референдума 2016 года, который стоил премьерского кресла Маттео Ренци, а сенатор-демократ Бен Кардин пугал вмешательством Кремля в мартовские выборы. Однако Байдена опровергают итальянские спецслужбы, заявляющие, что его слова не подкреплены никакими доказательствами.

Казалось бы, все благоприятствует тому, чтобы Италия включилась в борьбу за отмену санкций – этого хотят и бизнесмены, и политики, да и в целом итальянцы к России настроены довольно доброжелательно: по опросам, более половины считают, что санкции нужно отменить или ослабить, и более трех четвертей убеждены, что с Россией необходимо сотрудничать в борьбе с терроризмом.

В политических программах большинства итальянских партий подчеркивается важность развития отношений с Россией. «Вперед, Италия!» критикует санкции и считает необходимым сотрудничать с Москвой для решения различных международных проблем. «Движение пяти звезд» говорит о важной роли России на международной арене и о вреде антироссийских санкций для Италии, обещая отменить их после прихода к власти. А «Лига» и вовсе заявляет, что Россию нужно воспринимать как партнера, а не как угрозу, потому что она является частью западной цивилизации и находится на первой линии обороны некоторых ее ценностей.

Запад нам дороже

Все это звучит многообещающе. Но есть нюансы.

Во-первых, итальянские политики много рассуждают о налоговом бремени и о том, как хотят его снизить, о пособиях семьям и трудящимся, о пенсиях, о том, нужно ли Италии больше или меньше Европы, о мигрантах, но тема внешней политики и тем более отношений с Россией в число приоритетных не входит. Иллюстрация тому – история двухлетней давности с выдвижением Ирины Осиповой, дочери главы итальянского представительства «Россотрудничества», на муниципальных выборах в Риме от правой партии «Братья Италии» (Fratelli d’Italia). Свою предвыборную кампанию она построила на двух столпах – проблеме вывоза мусора и санкциях против России. Мол, пора и с тем и с другим уже разобраться. «Теперь ты знаешь, за кого голосовать», – гласила завершающая фраза письма, разосланного по электронной почте потенциальным избирателям. Как надо голосовать, в трехмиллионном Риме поняли 185 человек.

Во-вторых, в Италии в принципе нет веры в то, что стену санкций удастся пробить до тех пор, пока не изменится общеевропейский тренд на их сохранение. Несмотря на то что страна является третьей по величине экономикой в ЕС и членом «большой семерки», по своему политическому весу она явно уступает просанкционному лагерю Европы, в котором главными скрипками выступают Берлин и Брюссель.

Урок о том, что этим двум европейским центрам силы лишний раз лучше не перечить, Рим хорошо усвоил. Последним итальянским премьером, который пытался гнуть свою линию в отношениях с ЕС, был Сильвио Берлускони. В 2011 году он проявил чудеса изворотливости, пытаясь уклониться от применения жестких мер бюджетной экономии, которые навязывала Италии «большая тройка» в лице Европейской комиссии, ЕЦБ и МВФ.

Церемониться с Римом не стали. Сначала тогдашний председатель ЕЦБ Жан-Клод Трише, а затем президент Европейского совета Херман ван Ромпей и комиссар по финансам Олли Рен в ультимативной форме потребовали от итальянского правительства осуществления предлагаемых мер. Недовольство Берлускони вызывал и у франко-германского альянса.

В итоге изворотливости Берлускони хватило на три месяца – в ноябре 2011 года он неожиданно быстро лишился поддержки большинства депутатов и был вынужден подать в отставку. Сменивший его технический премьер Марио Монти, бывший член Европейской комиссии, сделал все, как хотел Брюссель, а его преемники Энрико Летта, Маттео Ренци и Паоло Джентилони продолжили навязанную линию с той лишь разницей, что, в отличие от Монти, они были представителями партии, победившей на парламентских выборах 2013 года.

Наученное горьким опытом Берлускони, руководство страны предпочитает избегать конфликтов с европейскими властями. В том, что касается санкций против России, в штыковую ради их отмены оно не пойдет – во всяком случае, пока за их сохранение стоят тяжеловесы ЕС, Германия и Франция. Пока самым значительным действием Италии в отношении санкций стало несогласие с идеей их автоматического продления: в декабре 2015 года итальянский полномочный представитель в ЕС сказал свое решительное «нет», после чего вопрос был снят с обсуждения. С тех пор итальянцы неизменно придерживаются своей позиции, препятствуя попыткам усилить санкционное давление на Россию.

Сила словесных интервенций

В результате Италия Россию поддерживает, но больше на словах. В этом смысле показательны заявления министра иностранных дел Анджелино Альфано. Год назад он говорил, что «мы не можем не желать того, чтобы Россия вернулась в формат «большой восьмерки» и был положен конец атмосфере холодной войны». Он же в ноябре утверждал: «Мы думаем, что можем осуществлять значительное политическое давление в рамках ЕС» для того, чтобы способствовать укреплению отношений с Россией. Выражения «не можем не желать» и «думаем, что можем» как нельзя лучше отражают нынешнюю позицию Рима по вопросу об отношениях с Москвой.

Даже самые пророссийские из итальянских политических сил – «Движение пяти звезд» и «Лига» – при всей своей антисанкционной риторике дают понять, что они вряд ли станут первым делом отменять санкции. Луиджи ди Майо во время посещения Соединенных Штатов в прошлом ноябре называл Америку главным союзником Италии, а Россию – лишь «историческим собеседником». А в предвыборной программе Лиги жирным шрифтом выделена фраза, что расширение связей с Россией не должно осуществляться в ущерб отношениям с США, которые были и остаются ключевым союзником Италии.

Можно сказать, что хорошо налаженные отношения с Римом – важный актив российской внешней политики. На него, безусловно, можно будет опереться, если однажды вопрос о санкциях будет подвергнут пересмотру. Однако излишних иллюзий питать не стоит: Италия ценит отношения с Россией, но еще больше дорожит взаимопониманием с ключевыми странами ЕС и с США и жертвовать ими ради Москвы не будет вне зависимости от того, кто возглавит новый кабинет.

Италия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522967 Александр Дунаев


Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522966 Александр Габуев

Мюнхенский наговор: как Западу и России становится не о чем говорить

Александр Габуев

Российские власти игнорируют общение с военно-политической интеллектуальной элитой Запада на площадках вроде Мюнхенской конференции, потому что убеждены, что мюнхенскую публику с ее русофобством «уже не переубедить». Подобное зеркальное отражение собственной системы, где экспертное сообщество и общество в целом особо не спрашивают при выработке внешней политики (их задача эту политику одобрять с различной степенью восторженности), во многом и стало причиной просчетов и ошибок с российской стороны, приведших к нынешнему состоянию дел

Послание президента Владимира Путина Федеральному собранию, хотя и было адресовано преимущественно внутренней аудитории, содержало призыв к Западу признать, что «сдержать Россию не удалось», и начать разговор о выстраивании нового европейского порядка в военно-политической сфере, который полностью учитывал бы интересы России и ее статус великой державы.

Проблема этого посыла в том, что готовых вести диалог с Москвой, тем более на обширные и устремленные в будущее темы, на Западе с каждым месяцем становится все меньше. Это особенно заметно в США, но справедливо и для Европы, на нормализацию отношений с которой Кремль возлагает надежды. Изменение тональности в отношении военно-политической элиты Запада к России можно было очень хорошо почувствовать на Мюнхенской международной конференции по безопасности, которая проходила 16–18 февраля.

Позитивная картинка

Если жить в информационной картине, над созданием которой усиленно работает российская внешнеполитическая машина, выступление нашей страны на Мюнхенской конференции по безопасности можно записать в список побед. По крайней мере его можно назвать вполне успешным – особенно на фоне того, что происходило в годы сразу после украинского кризиса 2014 года.

Например, еще три года назад мюнхенская публика громко возмущалась и шикала, когда глава МИД Сергей Лавров говорил, что события в Крыму происходили в соответствии с Уставом ООН и что Германия объединялась вообще без референдума. Сейчас, в 2018-м, российский министр начал свою речь с напоминания о мюнхенском сговоре 1938 года, который, по словам Лаврова, стал результатом «веры в собственную исключительность, разобщенности и взаимной подозрительности, ставки на построение «санитарных кордонов» и буферных зон, неприкрытое вмешательство во внутренние дела других стран», а затем быстро перешел к обвинениям НАТО и ЕС в антироссийской политике.

Зал это обидное завуалированное сравнение невозмутимо проглотил. Выходит, Запад уже прошел стадию «гнева» по поводу самостоятельности российской внешней политики и вот-вот придет к стадии «принятия» – осталось лишь еще пару лет почитать нотации с мюнхенской трибуны.

Или другой пример. Речь Лаврова собрала полный зал, а вот во время выступления президента Украины Петра Порошенко зал был наполовину пуст. Чем не свидетельство того, что усталость от Украины нарастает и Запад вот-вот отвернется от режима Порошенко?

Есть хорошие новости и о санкциях, снятия которых Россия, конечно же, вроде как не добивается, потому что они, как известно со слов топ-менеджеров российского правительства, очень помогают экономике РФ, но все же считает несправедливыми. Так вот, на закрытой встрече российского и немецкого бизнеса, где Сергей Лавров и его немецкий визави Зигмар Габриэль обсуждали отношения России и Запада в компании крупных предпринимателей, глава немецкого МИДа сказал, что Европа будет готова начать снимать санкции, если на Украине появятся миротворцы ООН, и что этот шаг не за горами. Немецкие и особенно российские участники (среди них были президент Сбербанка Герман Греф, глава РСПП Александр Шохин, гендиректор РФПИ Кирилл Дмитриев, владелец «Северстали» Алексей Мордашов и владелец «Базэла» Олег Дерипаска) не могли сдержать улыбок.

Привыкает мюнхенская публика и к российским победам в Сирии, а первое со времен войны во Вьетнаме прямое столкновением российских и американских сил (разгром колонны ЧВК «Вагнер» в Сирии американскими ВВС, унесший жизни и приведший к тяжелым ранениям как минимум нескольких десятков россиян) не стало в Мюнхене предметом не только публичных дискуссий, но и отдельных переговоров между представителями РФ и США, хотя на конференцию приехали советник президента по вопросам национальной безопасности Герберт Макмастер и шеф Пентагона Джеймс Мэттис.

Как написала по этому поводу официальный представитель МИД Мария Захарова в своем фейсбуке, «с американской делегацией в этот раз в Мюнхене встречи у российских дипломатов не было. Зато наши хоккеисты повидались с партнерами. 4:0. Бездопингово получилось для сборной США». Запись набрала несколько тысяч лайков, больше сотни репостов и десятки восторженных комментариев.

Грустная реальность

Подобная картинка, сложенная в ведомственные справки и отправленная на столы большим московским начальникам или лихо описанная в захаровском фейсбуке, отражает лишь небольшой срез того, что происходило в этом году на Мюнхенской конференции вокруг России. Если отойти от тела министра и потратить двое суток на разговоры с дипломатами, военными, разведчиками, экспертами и журналистами со всего мира, картина для нашей страны будет куда более тревожная и безрадостная.

Доминирующий мотив – за прошедший год Россия для мюнхенской публики окончательно превратилась в противника, который искренне считает ослабление Запада делом хорошим и для себя полезным, но при этом цинично врет, будто хочет налаживать отношения, если его будут уважать. Решающую роль тут сыграло, безусловно, вмешательство в выборы в США, а также заигрывания Москвы с евроскептиками всех мастей. То, что Россия – противник (adversary) Запада, теперь такая же аксиома, как то, что солнце восходит на Востоке или что демократия полезна и хороша для всех народов.

Это отношение к России имеет множество оттенков: от лубочного образа коррумпированной диктатуры, которая борется за свое выживание с помощью внешней агрессии, до куда более нюансированной картины, в которой есть не только «проблема Путина», но и «проблема России» (все же курс президента искренне поддерживают большинство россиян, и далеко не факт, что после его ухода политика Москвы изменится в более приятную для Запада сторону).

Консенсуса, как вести себя по отношению к России дальше, нет. Хотя эта неопределенность касается не только российского вопроса. С панельных дискуссий отеля Bayerischer Hoff и из залов, наполненных лучшими специалистами по внешней политике всего евроатлантического мира с вкраплениями голосов из других регионов, веет общей растерянностью. В мире вокруг и внутри западных обществ идут тектонические сдвиги, развитие технологий ускоряет эти сдвиги и создает совершенно новую реальность, влияя на многие аспекты жизни человечества. Как все это регулировать, толпа умных и высокооплачиваемых людей не очень хорошо понимает.

Западу не очень понятно и что делать с Россией и где она окажется лет через пять-десять. Зато чуть лучше понятно, что в отношении России делать не надо.

Во-первых, не надо ожидать, что начало нового политического цикла в России приведет к изменению внешней политики. Все достаточно хорошо понимают, что разделение между ястребами и голубями в российской власти весьма условно – в сфере внешней политики есть чуть менее и чуть более компетентные чиновники, над которыми стоит никем не ограниченный Владимир Путин.

Как считают на Западе, все большую роль во внешней политике России в последнее время играют военные и спецслужбы, а там антиамериканизм и нелюбовь к Западу не дань моде, а настоящие духовные скрепы. И именно эти люди задают тон и формируют картинку в голове у президента. Даже если сменятся топовые операторы вроде главы МИД и помощника президента по внешней политике и на эти позиции придут люди, хорошо понимающие Запад и обладающие значительной сетью контактов в Европе и США, радикальных изменений не произойдет.

Во-вторых, все понимают, что от экономических санкций не стоит ждать быстрого эффекта. Продолжает работать логика, заложенная еще командой Барака Обамы, – санкции должны кусать Россию и давать ей понять, что она ведет себя неправильно, но не провоцировать Кремль на резкие шаги, которые могут дестабилизировать мировую экономику.

Но это не значит, что санкции не имеют эффекта – в долгосрочной перспективе силы России будут таять, ресурсов, доступных режиму, будет становиться все меньше, особенно в условиях, когда мировая экономика трансформируется под влиянием новых технологий. Это и наказание за то, что Россия делает Западу гадости, и одновременно повод для Москвы задуматься о смене курса. Если же курс не поменяется (а этого ожидает большинство) – России же хуже.

В-третьих, не стоит увязывать политику в отношении России с тем, как развиваются дела на Украине. Сказать, что в Европе от украинских властей начинают уставать – пожалуй, преуменьшение. Мало кто испытывает иллюзии относительно правительства Петра Порошенко и его желания двигаться по пути глубоких структурных реформ. Не сильно радуют европейцев и многие тенденции в украинском обществе.

Сам Порошенко вызывает аллергию, и даже его европейские советники рекомендуют ему не приносить с собой на мюнхенскую трибуну реквизит вроде российских паспортов или европейских флагов – тот факт, что президент советников игнорирует, вызывает еще большую фрустрацию. Особенно на фоне того, что украинский президент игнорирует рекомендации Запада по куда более важным вопросам внутренних реформ – по вполне понятным для европейцев и американцев мотивам, наивных людей среди спонсоров Украины крайне мало.

Однако буксующий проект модернизации Украины и тревожные тенденции в украинской политике вовсе не означают, что надо бежать в Кремль договариваться о стабилизации ситуации и просить у русских помощи. В свое время Москва решила, что нестабильная, расколотая и даже враждебная в отношении России Украина лучше, чем Украина, движущаяся крошечными шагами в евроатлантическую семью. Точно так же и в Европе готовы мириться с нестабильностью на Украине, но не собираются договариваться о ее судьбе с Путиным – как живут с нестабильностью в Сирии, но не стремятся договориться с Башаром Асадом и его зарубежными спонсорами. Украина была и останется полем противоречий и источником раздражения.

В-четвертых, на Западе решили, что не стоит всерьез воспринимать то, что говорят российские чиновники, обижаться на их подколки или верить им. Например, если глава МИД РФ таким вступлением хотел расположить к себе слушателей и тем самым создать благоприятный фон для восприятия ими российской позиции по Украине и Сирии, то добился скорее противоположного эффекта. В кулуарах западные участники говорили, что Лавров, пытаясь напомнить слушателям об уроках истории, сравнил мюнхенский сговор с нынешней восточной политикой ЕС, в то время как более правильная аналогия – призывы учесть «особые интересы» России на постсоветском пространстве.

Приехать в Мюнхен, чтобы учить европейцев истории и пенять им на события 1938 года, при этом ни разу не произнеся словосочетание «пакт Молотова – Риббентропа», – это, по словам западных военных и дипломатов, «классический лавровизм», которому и удивляться не стоит. Именно поэтому на обидные высказывания главы МИД РФ зал никак не реагировал, а в кулуарах многие говорили, что Лавров читает уже третий раз подряд одну и ту же речь, и это уже скучно.

В действительности это совершенно не так – в прошлом году глава МИД зачитал как раз очень миролюбивую и конструктивную по нынешним временам речь, поскольку Кремль еще был настроен на сотрудничество с трамповским Белым домом. Но такая деформация восприятия у европейцев сама по себе говорит о многом. Заставить себя слушать и слышать россиянам будет чем дальше, тем труднее.

Проблема для России еще и в том, что слушать, слышать, пытаться переварить услышанное и критически задуматься о долгосрочном эффекте своих действий страна всерьез и не пытается. Как и раньше, российские власти игнорируют общение с военно-политической интеллектуальной элитой Запада на площадках вроде Мюнхенской конференции, потому что убеждены, что все собравшиеся там «говоруны» ничего особо не решают и что реальные вопросы решаются с начальниками.

Еще одно объяснение, которое приходится слышать в ответ на вопрос, почему в Мюнхене толком нет понятия «российская делегация» (есть лишь министр с его свитой и отдельные эксперты и бизнесмены), – это то, что мюнхенскую публику с ее русофобством «уже не переубедить». Подобное зеркальное отражение собственной системы, где экспертное сообщество и общество в целом особо не спрашивают при выработке внешней политики (их задача эту политику одобрять с различной степенью восторженности), во многом и стало причиной просчетов и ошибок с российской стороны, приведших к нынешнему состоянию дел. Это совсем не значит, что ошибок не делал Запад (делал, и очень много). Это значит лишь, что возможности избежать подобных ошибок продолжают упускаться.

Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522966 Александр Габуев


Узбекистан. США > Образование, наука > podrobno.uz, 7 марта 2018 > № 2521884

Сотрудники Института стратегических и межрегиональных исследований (ИСМИ) при президенте Узбекистана, а также другие отечественные специалисты будут стажироваться в ведущих вузах США, таких как Гарвард и Университет Тафтса.

Договоренности об этом были достигнуты в рамках визита узбекской делегации во главе с директором ИСМИ Владимиром Норовым в Америку.

Так, например, в ходе круглого стола в Дэвисовском центре российских и евразийских исследований при Гарвардском университете одним из главных вопросов обсуждения сторон стала тема сотрудничества в сфере образования и подготовки кадров, налаживания контактов между узбекскими и американскими аналитическими структурами.

"Достигнуты договоренности по организации стажировок представителей ИСМИ в Гарварде, а также проведению мастер-классов гарвардских специалистов для государственных служащих Узбекистана, в том числе посредством видеоконференции. Кроме того, обговорена возможность организации серии ознакомительных поездок групп студентов Гарварда в республику", — сообщили в ИСМИ.

Еще одну встречу в Гарвардском университете узбекская делегация провела с профессором Школы управления имени Джона Кеннеди Кристофером Смартом, который выразил готовность разработать совместную программу по научному обмену.

Норов встретился также с деканом Школы права и дипломатии имени Флетчера Университета Тафтса адмиралом Джеймсом Ставридисом, который ранее руководил Европейским командованием НАТО. В ходе переговоров Ставридис выразил готовность разработать совместную программу сотрудничества, которая предусматривает научный обмен между исследователями аналитических структур и стажировки представителей высших образовательных учреждений Узбекистана в Школе Флетчера.

Отметим, что Гарвардский университет является одним из самых известных и старейших вузов США и всего мира. Гарвард окончили 75 лауреатов Нобелевской премии и 8 президентов США, включая Франклина Рузвельта, Джона Кеннеди, Джорджа Буша-младшего и Барака Обаму.

Школа права и дипломатии имени Флетчера, основанная в 1933 году, является первым учебным заведением в США, начавшим подготовку специалистов по международным отношениям. Магистерская программа школы признана мировым лидером в сфере подготовки дипломатов.

Узбекистан. США > Образование, наука > podrobno.uz, 7 марта 2018 > № 2521884


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 марта 2018 > № 2521111 Энтони Блинкен

Знакомьтесь: Владимир Владимирович Потемкин

Энтони Блинкен (Antony J. Blinken), The New York Times, США

Если Си Цзиньпин — самый влиятельный человек в мире, то на втором месте совсем рядом с ним, согласно распространенной точке зрения, располагается Владимир Путин. Российский президент сделал свою оголенную до пояса мужественность синонимом возрождающейся России. Создается впечатление, что г-н Путин играет на всех шахматных досках — от границ того, что Россия называет своим «ближним зарубежьем», до Ближнего Востока, от Европы до Америки.

Когда речь заходит о том, чтобы посеять сомнение по поводу демократии и увеличить раздор среди американцев, то г-н Путин нас переигрывает. Кроме того, Россия сохраняет самый большой в мире ядерный арсенал, а также разрабатывает новые образцы вооружений, которыми г-н Путин счел уместным похвастаться во время произнесенной им на прошлой неделе речи о положении в стране — даже если его риторика намного опережала техническую реальность.

Однако в других местах российский авантюризм вызывает растущее и болезненное несварение. И, кроме того, он маскирует глубинные очаги гниения в самой России. Г-н Путин — большой мастер рисовать фасады. Однако его русская деревня все меньше начинает походить на Путина и все больше на Потемкина.

Давайте начнем с Сирии. Верно то, что предпринятая в последний момент российская интервенция предотвратила падение президента Сирии Башара аль-Асада, а также сохранила единственный российский плацдарм на Ближнем Востоке. Однако закрыв своим пальцем брешь в плотине, г-н Путин уже не может его убрать, поскольку в таком случае г-н Асад просто утонет. Поэтому Россия оказалась втянутой в многочисленные конфликты, которые она не в состоянии контролировать — между режимом Асада и повстанцами, между турками и курдами, между возглавляемой Америкой коалицией и Ираном, между суннитами и шиитами. Этот кубик Рубика конфликтующих между собой интересов создает партнеров на одной стороне фронта и противников на другой.

Гражданская война в Сирии продолжает бушевать — медленно, но верно она становится все более смертоносной для российских войск, более вредной для репутации России и все большим бременем для ее ресурсов. Москва принимает активное участие в кровавой кампании г-на Асада, направленной против преимущественно суннитской оппозиции, и сегодня эти действий достигли нового уровня безнравственности из-за беспорядочных бомбовых ударов по мирному населению в Гуте, в пригороде Дамаска. Альянс Москвы с г-ном Асадом и с Ираном в ходе кровавой операции против суннитов может осложнить ее отношения с Саудовской Аравией, со странами Персидского залива и с Турцией. Это может также вызвать недовольство у мусульман-суннитов в самой России, а также у их собратьев в Средней Азии и на Кавказе, и в результате поджигает бикфордов шнур терроризма, направленного против Москвы.

Г-н Путин настаивает на том, что все россияне, воюющие в настоящее время на земле в Сирии, являются наемниками. Однако американская разведка считает, что их деятельность контролирует Евгений Пригожин, известный и близкий к г-ну Путину олигарх, который выполняет приказы из Кремля, а также является одним из 13 олигархов, недавно обвиненных специальным прокурором США, проводящим расследование российского вмешательства в выборы 2016 года.

Российские боевики в Сирии — как солдаты регулярной армии, так и наемники — все чаще оказываются под созданным ими самими перекрестным огнем, в том числе в результате опрометчивой атаки на поддерживаемые американцами формирования в восточной Сирии, ведущие борьбу против Исламского государства (запрещенная в России организация — прим. ред.). После того как американские военно-воздушные силы пришли им на помощь, около 200 россиян, вероятно, были убиты. А г-н Путин попытался замять эту историю, чтобы не признавать дома гибель этих людей — он постоянно говорит о том, что поставленная задача уже выполнена — и избежать риска возникновения прямого конфликта с Соединенными Штатами.

Сирия пока еще не превратилась для России в афганское болото, однако ее сыпучие пески все глубже и глубже ее засасывают.

Тем временем всплески национальной гордости по поводу захвата Путиным Крыма постепенно затихают, тогда как этот регион требует значительных средств из российской казны. Еще хуже то, что интервенция г-на Путина ускорила развитие тех процессов, которые он пытался предотвратить.

НАТО находится сегодня в значительно лучшей форме, чем когда либо ранее — не из-за запугиваний г-на Трампа, а в ответ на агрессию г-на Путина. Сегодня Североатлантический альянс имеет на регулярной ротационной основе военно-воздушные силы, наземные части и военные корабли вдоль российской границы, а его бюджет растет — частично вместе с постоянными вливаниями средств из Соединенных Штатов. Европейский Союз вернулся к вопросу об укреплении своих собственных оборонительных возможностей, и этот процесс был подстегнут угрозами г-на Путина и риторическим отказом Америки от своих обязательств в отношении обороны Европы.

Европейцы все более серьезно относятся к вопросам энергетической безопасности. Они увеличивают количество новых маршрутов, новых трубопроводов и источников получения энергоносителей, а также занимаются возобновляемой энергетикой. В результате г-ну Путину становится сложнее использовать нефть и природный газ в качестве стратегического рычага давления. Возглавляемые Америкой санкции, несмотря на нежелание г-на Трампа их ввести, наносят реальный и постоянный ущерб российской экономике.

Что касается сохранения влияния России на будущее Украины, то действия г-на Путина привели к отчуждению значительного большинства граждан ее страны, и такое положение сохранится в течение жизни нескольких поколений. Системная коррупция в настоящее время является более серьезным препятствием на пути движения Украины в Европу, чем Москва.

В определенной мере г-н Путин вовлекается в зарубежные авантюры, чтобы отвлечь внимание своего народа от процессов разложения внутри страны. Стагнация реформ, коррупция и клептократия оказывают свое разрушительное воздействие. Оппозиция подавляется, однако демонстрирует живучесть. Бывший вице-президент Джо Байден — в его команде я работал в качестве советника по национальной безопасности, — выступая в прошлом месяце на Мюнхенской конференции по безопасности, сказал: «По всем объективным показателям, эта страна» находится в состоянии серьезного спада».

Парадокс в том, что Соединенные Штаты и Европа больше опасаются слабой России, чем сильной. Чем более шаткой становится ее положение, тем более жестко будет вести себя г-н Путин.

Но даже имея плохие карты, г-н Путин держит в своих руках козырь — речь идет о его дешевом, но весьма эффективном вмешательстве в дела западных демократий.

Главная задача г-на Путина во время выборов 2016 года состояла в лишении легитимности наших институтов и натравливании американцев друг на друга. Г-н Трамп при каждом удобном случае говорит, что ни он, ни члены его избирательного штаба не замешаны в каком-либо заговоре. Специальный прокурор Роберт Мюллер разберется с этим вопросом.

Но каждый раз, когда г-н Трамп нападает на основные американские институты (разведывательное сообщество, ФБР, судьи, средства массовой информации, Конгресс), каждый раз, когда он очерняет какую-либо группу американцев (сами сделайте выбор), каждый раз, когда он распространяет лживые новости — он выполняет работу г-на Путина. Этот заговор существует и сегодня — и в этом величайший источник сокращающейся, но все еще очень опасной силы г-на Путина.

Энтони Блинкен был заместителем госсекретаря в администрации Обамы. Он является исполнительным директором Центра дипломатии и глобального участия имени Байдена при Пенсильванском университете (Penn Biden Center), а также одним из основателей консалтинговой компании WestExec Advisors. Кроме того, он постоянно выступает в средствах массовой информации со своими комментариями.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 марта 2018 > № 2521111 Энтони Блинкен


Россия. США > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 марта 2018 > № 2521110 Джеймс Ставридис

Путинские видео о супероружии — это не более чем его виртуальная реальность

Многие из тех видов оружия, которыми хвастался российский президент, это всего лишь фантазия, но его угрожающий тон стал новой реальностью.

Джеймс Ставридис (James Stavridis), Bloomberg, США

Я всегда восхищался тем, как Стив Джобс приводил в восторг весь мир своей новой продукцией. Его брифинги о революционных прорывах компании «Эпл» с годами превратились в легенду. Он расхаживал по сцене, а за ним на экране показывали гигантский видеоряд. Джобс был не просто новатором, но еще и мастером общения. Когда в годы службы в армии мне приходилось выступать с речами, вдохновение я черпал в книге Кармин Галло (Carmine Gallo) «Секреты презентаций Стива Джобса» (The Presentation Secrets of Steve Jobs).

Наблюдая за тем, как российский президент Владимир Путин в своем послании Федеральному Собранию демонстрировал на экране новое грозное оружие, я не мог отделаться от впечатления, что смотрю какой-то извращенный вариант брифинга в стиле Джобса, с которым выступает знаменитый технический специалист МИ6 Кью из бондианы. Но в путинском арсенале был не новый айфон, не «Астон Мартин» с пулеметами и даже не взрывающаяся ручка. Нет, он говорил о ядерном оружии и о новых средствах его доставки к американским целям. Насколько все это серьезно, и как нам к этому относиться?

Давайте отложим в сторону визуальные спецэффекты, как будто позаимствованные из видеоигры 1990-х годов, и начнем с самого оружия, о котором возвестил российский президент. В каждом из этих случаев американская разведка следит за разработкой таких систем, которая ведется на протяжении последних десяти лет. О чем говорил Путин? У России есть торпеда с ядерной боеголовкой и с ядерной силовой установкой; есть межконтинентальная баллистическая ракета нового поколения с увеличенной дальностью; есть крылатая ракета с ядерной энергетической установкой, которая теоретически может летать более или менее бесконечно и нанести удар по США из любого места; есть высокоскоростная крылатая ракета воздушного базирования; есть гиперзвуковой планирующий летательный аппарат, развивающий скорость в 20 раз выше скорости звука. Он также упомянул новые лазерные системы, которые будут развернуты против американского оружия. Некоторые образцы вооружений Путин назвал «непобедимыми».

Превознося эти системы вооружений, он преследовал три цели. Во-первых, у любой политики есть местный аспект, а в России 18 марта пройдут президентские выборы. Путин вполне предсказуемо и уверенно лидирует по опросам общественного мнения (добиться такого лидерства легко, когда твоих оппонентов убивают, бросают за решетку, и когда ты полностью контролируешь средства массовой информации). Но он хочет понравиться своим избирателям. Русским, как и любому другому народу, очень нравятся масштабные зрелища на огромных сценах. А если еще вдобавок отлупцевать врага России номер один, то у вас появятся все шансы стать победителем.

Во-вторых, Путин общается в своем кругу союзников и партнеров-диктаторов со всего мира. Он демонстрирует Башару аль-Асаду в Сирии, Ким Чен Ыну в Северной Корее и аятоллам в Иране (ось зла?), что есть люди и страны, способные противостоять США в плане глобального сдерживания и в сфере новейших военных технологий. Такая демонстрация также является удобной возможностью увеличить продажи российского оружия за рубеж. Российская военная промышленность сегодня занимает второе место в мире по объемам таких продаж и явно стремится перегнать Соединенные Штаты. Надо сказать, что Россия экспортирует оружия столько же, сколько Германия, Франция и Британия вместе взятые, и в три раза больше, чем Китай.

И наконец, Путин подает очень прямой и понятный сигнал Вашингтону. Он ненавидит США и западное вмешательство в дела России на любом уровне, начиная с санкций, введенных из-за вторжения на Украину и аннексии Крыма, и кончая олимпийской дисквалификацией из-за крупного допингового скандала. Замысел у него простой и жестокий: мы ядерная держава, и мы можем уничтожить вашу страну. Путин понимает, что США могут сделать то же самое с Россией, но он не упускает ни единого шанса напомнить Америке о том, что у Москвы — не менее смертоносный ядерный арсенал.

Что касается реального военного потенциала, то проведенная Путиным демонстрация довольно неоднозначна. Все то, что он показал, не может шокировать американское разведывательное сообщество и внести существенные изменения в существующий баланс ядерных и обычных сил. Некоторые образцы ранее не показывали публично, да и в массовое производство они пока не запущены. Со временем самую большую тревогу может вызвать ядерная торпеда, однако шансы на нанесение Россией первого удара очень невелики. И очень сложно представить себе сценарий, в котором США решат ударить по России. Скорее всего, мы так и будем сохранять режим сдерживания, который помогает поддерживать ядерный мир после Второй мировой войны. Называется он взаимно гарантированное уничтожение.

В плане политики бахвальство Путина подчеркивает несколько важных моментов. Первый момент заключается в том, что наращивание американских неядерных сил в Европе будет важнейшим сдерживающим фактором, который не позволит России угрожать своим новым оружием европейцам. Для начала Америка решила на постоянной основе разместить в Европе четыре бригадных тактических группы. Мы также должны настаивать на том, чтобы наши союзники по НАТО принимали соответствующие меры по наращиванию сил и повышению их боеготовности.

Путинская бравада также подчеркивает, насколько важно избегать эскалации с обеих сторон, что касается производства и развертывания ядерного оружия малой мощности. Такая эскалация может произойти очень быстро и вызвать острейшую напряженность. При таком сценарии Россия может воспользоваться своим стратегическим оружием. Аналитики называют это доктриной эскалации с целью деэскалации. И наконец, Пентагону необходимо разрабатывать аналогичные системы вооружений, чтобы поддерживать баланс сдерживания. В первую очередь это касается гиперзвуковых крылатых ракет с ядерным зарядом, поскольку в этой области Россия нас обгоняет.

Еще одной неожиданной особенностью путинской презентации стала резкая и язвительная враждебность, даже если сравнивать ее с предыдущими агрессивными выступлениями президента. Поскольку он, по всей видимости, останется пожизненным российским лидером, мы должны уделить серьезное внимание такой острой враждебности в его речи. Трудно себе представить, чтобы какой-нибудь президент США в новейшей истории нашей страны, включая даже нынешнего, показывал на большом экране ядерные атаки на Россию. Это наглядно свидетельствует о том, что Путину очень хочется уважительного отношения к своей персоне. Такие люди со временем становятся чрезвычайно опасны, особенно если у них в колоде мало козырей.

А проблем у Путина — множество. Это и глубокий демографический кризис (о нем Путин тоже упоминал в своей речи), и серьезные экологические проблемы, и трудности в экономике, основой которой стали углеводороды, и отсутствие надежных союзников. Во многом нам следует больше опасаться слабости России, нежели ее силы.

США лучше всего вести себя с Россией просто и по-деловому. Нам надо противостоять ей там, где это необходимо (Украина, Сирия, кибервторжения), но сотрудничать там, где это возможно. Мы можем сотрудничать по таким вопросам, как борьба с наркотиками, с пиратством, Афганистан, Арктика и в других областях, где у нас имеются взаимные интересы. Кроме того, существует дипломатия «второго трека», включающая контакты между научными институтами, аналитическими центрами, лабораториями и коммерческими предприятиями.

Мы пока не вступили обеими ногами в новую холодную войну, но она уже маячит на горизонте. Наибольшую тревогу вызывает то, что в Сирии американские и российские войска воюют в непосредственной близости друг от друга, и мы видим, как наши самолеты и корабли маневрируют на опасном расстоянии друг от друга в Черном и Балтийском морях. Одной серьезной тактической ошибки достаточно, чтобы возникла вполне реальная опасность. Руководство двух стран должно сделать глубокий вдох, остановиться и заставить своих подчиненных сделать то же самое. И здесь не помогут никакие видеопрезентации с атакующими США ядерными ракетами и торпедами.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании Bloomberg LP и ее владельцев.

Россия. США > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 марта 2018 > № 2521110 Джеймс Ставридис


США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 марта 2018 > № 2522208 Дейв Маджумдар

Россия наращивает военную силу — почему Америка так шокирована?

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Чиновники американского оборонного ведомства не удивлены тем, что российский президент 1 марта рассказал о целом ряде новых образцов стратегического ядерного оружия, которые Кремль разрабатывает для преодоления американской системы противоракетной обороны. Российские официальные лица на самом деле в течение многих лет открыто говорили в русскоязычных средствах массовой информации о большинстве из тех образцов оружия, о которых упомянул в своем выступлении Путин.

«Разумеется, вчерашнее выступление Путина заслуживает очень внимательного отношения, — подчеркнул Джон Руд (John C. Rood), заместитель министра обороны США по политическим вопросам, в своем выступлении 1 марта в вашингтонском Центре стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies). — Однако это не единственное заявление, сделанное российскими официальными лицами в публичном пространстве в последние годы».

Как отметил Руд, большинство представителей вашингтонской (округ Колумбия) внешнеполитической интеллигенции не читают русскоязычную прессу — и у них нет необходимых знаний русского языка для того, чтобы это делать. Однако для тех людей, которые читают российскую прессу, выступление Путина не было неожиданным.

«Большая часть наших комментаторов все еще не используют иностранную прессу в качестве источника информации, но если посмотреть некоторые средства массовой информации на русском языке, то вы действительно увидите более значительное преобладание такого рода комментариев», — сказал Руд.

«Хотя президент Путин, несомненно, сделал весьма громкие заявления, я считаю, что некоторые элементы его выступления уже в течение некоторого времени упоминались в других местах, и еще раньше были сделаны различные комментарии как им самим, так и другими людьми. Поэтому большая часть его выступления не явилась для меня сюрпризом».

Следует отметить, что двусторонние отношения между Россией и Соединенными Штатами находятся, несомненно, на нисходящей траектории. «Речь идет, конечно же, о направлении всего происходящего в России, о векторе страны, и многие из нас в течение многих лет занимались поисками вариантов для установления более тесных отношений между Соединенными Штатами и Россией, — сказал Руд. — Но, как мне самому кажется и как говорят наши стратеги в области национальной безопасности и национальной обороны, мы вновь вступили в период соперничества великих держав, и Россия однозначно выбрала именно этот подход. Особого внимания заслуживает то, что целый ряд образцов вооружений, о которых говорил президент Путин, а также та открытость, с которой он о них говорил, — все это нацелено на Соединенные Штаты и на наших союзников».

Руд обращает внимание на то, что при проведении российских военных учений — особенно в области ядерных вооружений — Соединенные Штаты и альянс НАТО открыто обозначаются как враги.

«Еще одним вызывающим озабоченность обстоятельством является то, что при проведении некоторых крупномасштабных военных учений в России НАТО и Соединенные Штаты определяются как противники, и эти учения направлены против них, — подчеркнул Руд. — А затем мы видим новые образцы вооружений, которые разрабатываются и используются в вооруженных силах России, и это нас тоже беспокоит. И поэтому, как мне кажется, при разработке нашей доктрины мы просто обязаны учитывать это с точки зрения ориентации этой страны, демонстрации возможностей, наблюдения за разрабатываемыми и принимаемыми образцами вооружений.

В российской ядерной доктрине по-прежнему делается акцент на использовании ядерного оружия таким образом, как это не было предусмотрено в американской доктрине в прошлом, и кроме того, мы предприняли некоторые шаги, тогда как Россия пошла в другом направлении, — например, в том, что касается размера их так называемых нестратегических ядерных сил».

Как считает Руд, Соединенные Штаты стали проявлять озабоченность по поводу российской ядерной доктрины еще до недавней речи Путина.

«На мой взгляд, наша озабоченность по поводу возможностей России, наша озабоченность по поводу направления России и некоторых заявлений, сделанных в прошлом по поводу роли ядерного оружия, возникла еще до вчерашней речи Путина, — отметил Руд. — Лично я не был удивлен количеством его комментариев в этом выступлении. На мой взгляд, его речь в целом соответствует тем вещам, которые мы слышали раньше от российских официальных лиц. Это не означает, что я это приветствую, и это не было именно тем посланием, которое мы хотели бы получить. Но, как мне кажется, в целом оно соответствует всему тому, что представители российского руководства говорили в прошлом».

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 марта 2018 > № 2522208 Дейв Маджумдар


Киргизия. США > Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > kyrtag.kg, 6 марта 2018 > № 2522028

Более 40 новых туристических горных треков по Кыргызстану разработано в рамках проекта USAID. Сообщают координаторы проекта во вторник.

«Для разработки туристических предложений и укрепления имиджа Кыргызстана как страны приключенческого туризма, проект «Инициатива USAID по развитию бизнеса» (BGI) в партнерстве с Союзом пешеходного туризма Кыргызстана (TUK) существенно увеличили количество горных треков для походов, езды на велосипеде и конной верховой езды в окрестностях Каракола, Жыргалана, Боконбаево, Нарына и на Алае на юге Кыргызстана. USAID BGI привлек горных гидов, сотрудников самого проекта, волонтеров Корпуса Мира и ряда других международных туроператоров и блоггеров для разработки и маркировки 43 новых маршрутов различной протяженности, сложности и высоты», - говорится в сообщении.

Общая протяженность новых проложенных треков составляет более 2000 километров, что позволит предложить больше разнообразия и вызовов для мировых туристов и любителей горных походов, исследующих горную природу Кыргызстана. Некоторые тропы рассчитаны на однодневные 20-километровые походы, в то время как другие треки, протяженностью около 100 километров, могут занять до семи дней путешествия по сложной местности.

Все треки отмечены маркировкой на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга, и по пути каждого маршрута собраны координаты GPS, которые команда USAID BGI будет использовать для нанесения треков на печатные и электронные карты. GPS данные маршрутов также будут доступны онлайн для любителей приключенческого туризма, которые смогут загрузить их на мобильную карту с веб-сайтов.

«Кыргызстан уже является популярным местом для путешествий независимых треккеров, однако недостаток информации в прошлом об имеющихся маршрутах ограничивал туристов, которые могли использовать небольшое количество популярных маршрутов, берущих начало в Кочкоре и Караколе. Новые маршруты, дополняющие существующие треки, пересекают горные перевалы на высоте более 4000 метров», - говорит Стивен Лиой, консультант по туризму проекта USAID BGI.

Отметим, Стивен Лиой инициировал данный проект по разработке маршрутов, опубликовал блог с освещением новых треков на веб-сайте Lonely Planet, который является одним из крупнейших в мире англоязычных изданий о путешествиях.

Киргизия. США > Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > kyrtag.kg, 6 марта 2018 > № 2522028


Сирия. Турция. США. РФ > Армия, полиция > newizv.ru, 6 марта 2018 > № 2521934 Михаил Балбус

Михаил Балбус: «Продолжительность войны в Сирии зависит от США, Турции и курдов»

Интервью с экспертом по Ближнему Востоку Михаилом Балбусом: о курдских амбициях, безразличии России, сирийских операциях и перспективах исламистов.

Россия потеряла репутацию в глазах сирийских и иранских союзников, не отреагировав на атаку американцев на отряд наших солдат удачи и сирийцев?

Американские удары в Сирии не редкость: самый резонансный был в 2016 году во время осады Исламским государством (не разрешено в РФ) Дейр-эз-Зора. Была отбомблена важная высота, удерживаемая сирийцами, что способствовало наступлению исламистов, которые рассекли Дейр-эз-Зор на две части, вклинившись между гарнизоном на авиабазе и городскими кварталами. Но недавнее событие на отношениях между Россией, Сирией и Ираном, как я думаю, не скажется. Дамаск беспокоит не февральский удар США под Дейр-эз-Зором, а турецкая операция на севере Сирии в Африне. Россия больше понесла внутриимиджевый ущерб: её граждане погибли на территории другого государства, но почему нет парламентского расследования случившегося?

Сам инцидент все еще довольно неясный из-за отсутствия подробностей. МИД признал гибель 5 россиян, и присутствие среди десятков раненых граждан стран СНГ. Есть место, факт удара и спекуляции, которые сводятся к полярным позициям, из серии: ЧВК в России нет, или что погибло несколько сотен человек (самую абсурдную цифру в 300 россиян назвал Жириновский). Об остальном остается делать предположения. Возможно, имеют место последствия подковерной борьбы внутри российского рынка ЧВК, на фоне попытки принять закон о деятельности таких формирований. В России насчитывается несколько десятков ЧВК; для сравнения: в США таких компаний несколько сотен – они действуют, в основном, в Африке: охраняют или тренируют.

Гиркин назвал невероятные цифры потерь и делал заявления, что операции в Сирии проходят по схеме: ЧВК, спецназ Минобороны, а затем –«Хезболла» и САА...

Игорь Иванович сильно преувеличивает, хотя отдельные бои, по расписанному им шаблону, возможно, имели место быть. И мне не совсем понятно, с чего это грамотный в военном деле человек даёт странные комментарии. Первый раз его поймали на необъективности, когда проходила битва за Алеппо. Вся группировка войск, задействованная в операции, висела на объездной трассе из города Хама. Исламисты с провинции Идлиб и игиловцы часто устраивали рейды на трассу: набеги на блокпосты, минирования. Когда дорогу в ходе очередного набега перерезали, Гиркин заявил, что армия попала в огромный котёл и операция провалена. Поэтому все, что говорит Гиркин или блогер Эль-Мюрид, надо делить на пятнадцать, в том числе и о потерях ЧВК.

Муссируются слухи, что американцы консолидируют бывших боевиков Халифата и курдов, чтобы отбросить сирийцев из зоны Евфрата?

США в сирийской прессе обвиняют в том, что экс-игиловцы перешли в т.н. «Новую сирийскую армию», которая находится на юго-востоке Сирии в районе городка Ат-Танф. Американские инструкторы тренируют эту «армию», которую изначально создали в Иордании из различных боевиков для борьбы с ИГ. Игиловцы легко отбились от них, и по-факту американцы держат «НСА», чтобы иметь базу в Сирии, в рамках их политики против Дамаска.

По части курдов – из бесспорных фактов: когда они штурмовали Ракку, то боевики Исламского государства с семьями были вывезены по коридору, который им дали курды; любопытно, что один из арабов-адвокатов, посредник в переговорах между ИГ и курдами, был недавно убит в районе Дейр-эз-Зора. Еще занятный случай – один бородач, он заседал в городском совете при исламистах, ныне находится в сформированном курдами местном самоуправлении. Но сирийско-курдское противостояние на Евфрате в замороженном состоянии. Перерастет ли конфликт в горячую стадию? Пока это ни Дамаску, ни курдам не выгодно – идет война с исламистами у первых и обострился конфликт с Турцией у обеих сторон. Сирийская армия перебросила свои главные силы на операцию в Восточную Гуту. Курды же дислоцировали боеспособные части на север, в контексте турецкой агрессии против Африна и анонсированного наступления на город Манбидж.

Сирийские курды, создавшие самопровозглашенную автономию Рожава, в итоге стали инструментом расчленения и иностранного контроля над Сирией?

Курды – этническое большинство в трех своих кантонах: Африне, Джазире, разрекламированном Кобани, и в сельской местности провинции Хасаке, где в крупных городах преобладает арабское, ассирийское и, местами, армянское население. Претензия Дамаска в том, что курды претендуют на автономию в рамках всей освобожденной ими от Халифата территории, включая населенную не курдами. Грубо говоря, это почти половина Сирии. Также, в ходе наступления 2017 года курды вышли на нефтегазовое месторождение у Дейр-эз-Зора и теперь сидят на сирийской нефти, которая обеспечивала две трети довоенной нефтедобычи в стране. Курды, по техническим причинам, пока еще ее промышленно не выкачивают (разве частично кустарным способом). Собственно, завод «Коноко», где и произошел инцидент с ЧВК, был построен еще 1960-е американцами и затем национализирован баасистами. Теперь американцы вернулись туда.

Пока у курдов нет заявлений по поводу нефти и газа. Их официальная риторика сводятся к тому, что все переговоры будут после победы над Исламским государством, которое как государство уже не существует, но вот его анклавы еще держатся.

Способен ли Дамаск после победы над исламистами оттеснить курдов?

Если Россия и Иран отпишутся от наступления на курдов и на «Новую сирийскую армию», то – это будет трудно для Сирии. Вот если США не поддержат курдов, а Россия не уйдет из возникшей ситуации, то тогда все будет закончено в пользу сирийцев, так как у Дамаска есть все преимущества, включая тяжелое вооружение и авиацию.

Ситуация с курдским контролем над сирийской территорией уже вышла за местные рамки на уровень международных игроков: Турции, США, и России с Ираном. Россия пытается играть на американо-турецких противоречиях: Турция, с одной стороны – член НАТО и союзник США, но Вашингтон использует курдов для достижения своих целей в Сирии. Сейчас операция «Оливковая ветвь» играет на руку Москве, вынуждая Турцию встать на сторону России. Если американцы окончательно выберут сторону курдов, то это усложнит их отношения с Эрдоганом. Что-то прогнозировать трудно, так как не понятно, чьи позиции возобладают в администрации Трампа.

Какова ситуация на территории, контролируемой курдами? Говорят о дискриминации езидов и притеснениях арабов.

Проблема езидов с курдами есть в Ираке, в его части, контролируемой «Демократической партией Курдистана». В Сирии же курды препятствуют работе государственных учреждений: есть сообщения о давлении на арабские школы. Вне территории, занятой правительством, появилась арабская организация, которая позиционирует себя как вне гражданской войны занятую противостоянием с курдами.

Для правительства непроблемный курдский кантон – это Африн. В провинции Хасаке сирийские гарнизоны в городах находятся в состоянии шаткого мира с курдами. Курдские нападения на сирийские части в этом регионе сыграли злую шутку для Африна в контексте турецкой операции. Курды предложили Дамаску прислать гражданских служащих, чтобы очертить – это территория Сирии под защитой Дамаска. Правительство ответило, что отправит служащих, но под защитой военных, так как в связи с событиями в Хасаке оно не имеет гарантии их безопасности. Курды думали, как быть, а турки их атаковали.

Почему Турция, объявив поход против курдов, вторглась именно в Африн?

Де-факто, Россия дала зеленый свет: турки решили провести спецоперацию, когда вопрос с ИГ в Сирии был нивелирован, а курдский стал слишком острым для Анкары. Дамаск же добивался перехода территорий, занятых курдами, под свой контроль, а курдского ополчения – на свое довольствие, как это было сделано в Ираке центральным правительством с барзанистами. Но, опираясь на поддержку США, курды не пошли на это, и нависающий в виде Турции дамоклов меч был спущен. Пока курды продолжали торговаться с Дамаском, Кремль умыл руки, а в итоге, курды стали более сговорчивыми.

Но, напав на Африн, Турция обозначила не только позицию по курдам, но и линию против тех курдов, которые не пользовались напрямую поддержкой США. В силу своей изолированности от остальных курдских расселений и географического положения Африн был сильно связан с правительством. Благодаря обоюдным интересам и противостоянию с исламистами, проблеме Алеппо, у курдов Африна был тактический союз с Дамаском, без которого сторонам было бы одинаково плохо. Хотя, когда правительственные войска ушли из региона, то курды приютили некоторых экс-исламистов из бывшей «Свободной сирийской армии». Но курды помогали в зачистке Алеппо от исламистов, т.к. курдский квартал Шейх-Максуд в Аллепо экономически и политически связан с Африном.

Другие курдские кантоны не ведут боев с турками, и складывается впечатление, что «Рожава» умыла руки в вопросе защиты Африна?

Подкрепления пришли в середине февраля: 1800 человек с легким вооружением, фактически, полнокровная бригада. Для замедления наступления побеждающей турецкой армии этого достаточно, а для остановки ее – нет. Переброска бойцов была согласована с Дамаском, так как проходила по правительственной территории. Также поступают сообщения о погибших добровольцах из-за рубежа, которые приехали на защиту курдов еще в Кобани и оказались в Африне; в числе убитых есть участник ЛГБТ-батальона из европейских леваков (по-факту, не батальон, а несколько десятков бойцов). Впрочем, поставленные американцами курдам ПТРКа «Джавелины» в Африне не засветились.

Почему наступление турок, которые за месяц боев понесли скромные потери в пару сотен солдат, и исламистов проходят с черепашьей скоростью?

Турция довольно грамотно спланировала операцию: ее войска не рвутся наскоком к городу Африну, чтобы не застрять в горах и получить серьезные проблемы. Вперед пущено пушечное мясо из исламистов, чьи потери как-то не сказываются на турецком медийном пространстве – их не жалко, и турки, используя преимущество в артиллерии и авиацию, а также танки и спецназ, постепенно отхватывают высоты, сжимая удавку над Африном и методично «съедают» куски от кантона. Технологическое превосходство турок все решает, а задачи – сходу занять кантон, у них нет.

Курды пытаются использовать преимущество в знании местности и фактор гор. Ополчение, как у курдов, способно прекрасно держать территорию, где ополченцы являются представителями доминирующей этнической группы. Но когда ему противостоит нормально организованная армия, с техническим превосходством, что достигается только в государстве, – оно спасует. Если, конечно, подходить к боям с ополченцами адекватно, а не как было в Первой чеченской войне со штурмом Грозного; даже бои в Дамаске показали, что применение танков против иррегулярных подразделений делает их грозным оружием.

Доверять официозу о потерях в Африне не стоит. Турки преувеличивают курдские и преуменьшают свои потери, и наоборот. Ясно, что турки продвигаются осторожно. И я считаю, что у курдов потери больше, чем у атакующих сторон.

Что происходит на оккупированных частях кантона, и почему молчит Запад? Так, расстрел пленных курдских женщин не заметили даже российские СМИ.

Турки жестко цензурируют занятую зону, и информация в СМИ не просачивается. На этих территориях хозяйничает турецкая армия и исламисты из новоявленной «Джабхат Тахрир Сурия» – это итог объединения «Ахрар аш-Шам» и «Нур ад-Дин Зинки». Последняя группировка прославилась зверствами, в том числе и в Алеппо; в частности, они, в свое время, публично обезглавили палестинского подростка. Я уверен, что в тех поселках, на которые распространился режим оккупации, живется не очень хорошо.

Что до Европы, то ей невыгодно обострять отношения с Турцией. Это проявилось с уведомительной эксплуатацией в войне танков «Леопард», поставленных Германией в Турцию. Конечно, курды в медийном плане пытаются обыграть – мы боролись против Исламского государства, а теперь нас атакует Турция. Но это не дает ощутимого эффекта.

Эрдоган анонсировал этнические чистки в Африне, пообещав переселить туда из Турции беглые семьи исламистов. Регион будет отторгнут от Сирии?

Эрдоган много чего заявлял, например, что колонна сирийских ополченцев не зайдет в Африн, но она там, в итоге, оказалась. Но, так как турецкая армия плотно ввязалась в войну, то Анкара потребует себе определенных преференций от России и Дамаска в Сирии. Пока Турция создает буферную зону, выдерживая договоренности, достигнутые с Россией, но эти территории в итоге, так или иначе, перейдут под контроль Дамаска.

Курдская вольница в Африне подходит к завершению? Курды на улицах с портретами сирийского президента и Оджалана – это такая завуалированная порка для них?

Переговоры с Дамаском продолжаются: в Африн вошло сирийское ополчение, но еще не армия, что увеличивает шансы сирийско-турецкого столкновения. В Алеппо курды, в рамках торгов, отдали правительству кварталы не населенные курдами, но занятые ими во время операции по освобождению города от исламистов. В соседстве портретов Оджалана и Асада на митингах нет ничего странного: до конца 1990-х лидер «Рабочей партии Курдистана» жил в Сирии, пользовался покровительством правительства, и только из-за осложнений с Турцией Асад-старший был вынужден выдать его Анкаре.

Параллельно Турция проводит третью по счету интервенцию в Сирию – в провинцию Идлиб. В чем был смысл делить регион на зоны деэскалации?

Провинция Идлиб поделена на три зоны ответственности: иранская, российская и турецкая. Должно произойти размежевание договороспособных исламистов от недоговороспособных (официально – «умеренных» от неумеренных). Затем, в рамках нового раунда внутрисирийских переговоров введен режим прекращения огня. Дамаску это позволяет высвободить ресурсы для других фронтов: зачистить более важные анклавы исламистов, как Восточная Гута – это стабилизирует тыл и дает козыри в переговорах.

Боеспособных частей у исламистов становится меньше. Практически прекратился приток через турецкую границу подготовленных боевиков; это не заслуга Турции – просто стало меньше приезжать людей. Судя по фотографиям с юга провинции Идлиб, то в бой вступают плохо обученные новобранцы-подростки, которые прошли базовый тренировочный курс. Но взять и сразу так зачистить Идлиб, после Алеппо и наступления на востоке против ИГ, у Сирии нет сил. Страна много лет воюет и крайне истощена.

Кстати, полгода назад в провинции прошло уплотнение: мелкие группировки исламистов примкнули к крупным. Катар выбыл из игры в роли спонсора исламистов, и произошло размежевание между протурецкими («Нур ад-Дин Зинки» и «Ахрар аш-Шам»), просаудовскими группами и «Аль-Каидой». Просаудовских начали выдавливать и боевики стали перетекать в «Аль-Каиду» или к курируемым Турцией силам. Переход целых подразделений с одной стороны на другую – это практика любой гражданской войны. Люди, конечно, там постоянно кочуют из отрядов в отряды, но нынешнее деление соблюдается. И сейчас не все исламисты готовы видеть турок в Идлибе и бывшая «Джебхат ан-Нусра» и ее союзники воюют с «Ахрар аш-Шам». Да, бои турецкой армии с некоторыми исламистами возможны.

Почему сирийская армия будет освобождать Восточную Гуту, а не другие анклавы, например, контролируемые Халифатом?

Значимые анклавы Исламского государства находятся на востоке Сирии: в пустынях между Дейр-эз-Зором и Пальмирой и возле иракской границы. Менее крупные очаги с ИГ есть на юге, в провинциях Даръа и Эль-Кунейтра, что на границе с Израилем и Иорданией. Есть анклав в лагере палестинских беженцев Ярмук и кармашек на стыке провинций Идлиб и Хама, куда остатки ИГ прорвались с боями. Еще в Ярмуке засела «Нусра» и сохраняется анклав исламистов в провинции Хомс; и еще кое-где, но уже по-мелочи. Многие анклавы находятся в сельскохозяйственных областях и обеспечивают себя продовольствием или держатся на гуманитарной помощи. В правительстве обсуждались сразу две операции – по Восточной Гуте и в пустыне между Пальмирой и Дейр-эз-Зором. Но действовать сразу на двух фронтах войска не в состоянии, а Восточная Гута – главный козырь, кроме Идлиба, в руках у исламистов.

Как выглядит операция «Дамасская сталь» в Восточной Гуте?

Собраны наиболее боеспособные части САА и ополчения: 15-20 тысяч человек. Это немногим больше сил исламистов. Пятикратного превосходства, какое было у российской армии в городских условиях в ходе успешных операций в Чечне, у Дамаска нет. Полной осады Восточной Гуты, а блокада исламистов в Сирии достигалась только в ходе зачисток мелких анклавов, нет из-за распыленности правительственных сил по стране. Контрабанда, приток боеприпасов и обмен потоков гражданских людей в анклавы не прекращались. Кстати, несколько лез назад, люди спокойно садились в автобус в Дамаске и приезжали в Ракку, столицу Халифата.

В Восточной Гуте есть две, кроме кучи мелких, крупные силы исламистов: «Джейш Аль-Ислам» и «Фейлак ар-Рахман». Свои укрепления боевики строили годами: туннели в несколько слоев и траншеи позволяющие перемешаться по анклаву на «техничках» (пикапы) с минометами в кузове. Операция выглядит так – на разные стороны анклава успешно оказывают давление, чтобы выявить слабые участки обороны, вклиниться там и снова наступать, пока анклав не ужмется. С начала операции отбито 40 процентов территории анклава. Но более быстрое вгрызание невозможно – глубоко эшелонированные позиции боевиков находятся посреди гражданских объектов. Обвинять в этом исламистов глупо – им негде устраивать линию обороны в условиях города.

Прошлые атаки сводились к занятию пары домов или деревень. Нынешние бои затянутся на месяц и будут сопровождаться большими жертвами среди мирного населения в Дамаске и Восточной Гуте из-за традиционной для Сирии густоты населения городов. Исламисты продолжат бить по историческому центру города, а обстрелы мирных кварталов они не прекращали никогда. Мои сирийские родственники, проживающие в Восточном Дамаске, не стремятся выходить из дома из-за регулярных обстрелов из Восточной Гуты.

Зеленые автобусы в Идлиб из Восточной Гуты поедут?

Все успешные операции сирийской армии заканчивались для боевиков пониманием, что сопротивление бесперспективно: они складывали оружие, получали амнистию или садились в зеленые автобусы и оправлялись в Идлиб. В итоге, это создало напряженность в провинции, где начинались гражданские войны – эвакуированным боевикам нужно было что-то есть и кормить свои семьи. Теперь такой исход под вопросом.

После стабилизации в районе Дамаска прогнозируется наступление на юге. Как отреагирует Израиль?

Израиль попал в неприятную для себя стратегическую ситуацию. Поддерживая с самого начала исламистов, чтобы ослабить режим Баас, который противостоял Израилю, он, по итогам войны, получил усиление позиций «Хезболлы» в Ливане, и Ирана в Сирии. В обозримой перспективе от Израиля стоит ожидать, о чем уже говорят израильские военные комментаторы, ударов по сирийским войскам, теснящим исламистов, и военную операцию против «Хезболлы», которая затронет, возможно, даже и Ливан. Конфликт уже витает в воздухе, а вести переговоры с «Хезболлой» никто в Израиле не хочет.

Пока анклавы исламистов исчезают, что ждут в самой Сирии от будущего?

До войны оппозиция Башару Асаду была широкой и плюралистичной. Сегодня, у него огромная поддержка как единственной альтернативы исламистам и ранее не существовавший культ президента. И если провести прозрачные выборы, то Асад их выиграет.

В Сирии все устали от происходящего и люди ждут, когда исламистов зачистят. Страна в руинах, как и большинство цементных заводов, а строительный бизнес засох. Уже заключены соглашения с Россией, Ираном и Китаем о восстановлении инфраструктуры. Китай вложится в строительство технопарков, а российские компании и банки придут, как ни странно, с адекватными расценками в сферу реконструкции жилого сектора. Но вот сама продолжительность войны в Сирии зависит от США, Турции и курдов. Уйдут ли американцы с территории Сирии и будут ли курды договариваться с Дамаском? К сожалению, судьбу Сирии определяют внешние силы.

Беседовал Михаил Пустовой

Сирия. Турция. США. РФ > Армия, полиция > newizv.ru, 6 марта 2018 > № 2521934 Михаил Балбус


США. Саудовская Аравия. Ирак. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 6 марта 2018 > № 2521779 Руслан Гринберг, Никита Исаев

ЧТО НАС ЖДЕТ ПОСЛЕ ВЫБОРОВ?

Некоторые экономисты на днях выразили опасения, что сразу после выборов президента России начнут падать цены на нефть и повышаться курс доллара.

В связи с этим власть не сможет выполнить все социальные обязательства. Есть ли реальные предпосылки к этому?

Руслан Гринберг, член-корреспондент РАН, доктор экономических наук:

- Некоторые отечественные специалисты принялись пугать сограждан повторением кризиса 2008 года. Напомним, что он начался, когда схлопнулся ипотечный пузырь в США, и впоследствии больно ударил по России.

В случае серьезных проблем в мировой экономике нас ждет падение рубля, значительный рост инфляции. Возрастет в несколько раз число безработных, которые хотели бы, но не могут найти работу.

Но фокус заключается в том, что кризис в мировой экономике в ближайшее время вряд ли наступит. А вот в отдельно взятой стране запросто - под воздействием таких факторов, как подстегивание инфляции, нарастание военных расходов и социальных выплат. И этот экономический кризис, как и прошлый, будет рукотворным, то есть не связанным с мировой экономикой. Во всяком случае я не вижу, чтобы кто-то во власти стремился переломить ситуацию.

Никита Исаев, директор Института актуальной экономики, лидер движения «Новая Россия»:

- Падение цен на нефть весьма вероятно. Однако связывать это с выборами было бы неправильно. Сейчас существует множество факторов, влияющих на цену черного золота: в США, например, был побит рекорд среднесуточной добычи нефти, который держался с 1970 года. А Саудовская Аравия и Ирак начинают предоставлять скидки на свое сырье. Эти факторы уже оказали влияние на котировки: баррель марки Brent за короткое время подешевел с 70 до 62 долларов.

Вот и рубль не стал дожидаться выборов: за несколько дней доллар подорожал более чем на 2 рубля. Основное же движение рубля должно начаться, действительно, после выборов.

Причина проста: так будет проще наполнять бюджет и выполнять социальные обязательства. Экономика падает, более трети ее находится в тени, а отток капитала из страны бьет все рекорды.

Для того чтобы пополнить бюджет заработанными, а не напечатанными деньгами, необходимо в первую очередь пересмотреть отношение к бизнесу: иметь право работать и зарабатывать должны не только госкомпании, заботливо окутанные привилегиями, но и частный сектор. Однако пока что все наоборот: более 70% ВВП приходится на госсектор.

Андрей Князев

США. Саудовская Аравия. Ирак. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 6 марта 2018 > № 2521779 Руслан Гринберг, Никита Исаев


США. Великобритания. Германия. РФ > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 6 марта 2018 > № 2521146

Российский миллиардер-изгнанник Ходорковский о реальной "Макмафии", Владимире Путине и политических убийствах

Анна Немцова | The Daily Beast

"В минувшую пятницу российский президент Владимир Путин похвастался перед российским парламентом новыми ядерными вооружениями своей страны", - пишет в своей статье в The Daily Beast журналистка Анна Немцова.

Издание приводит комментарий Михаила Ходорковского, который дал интервью в своем офисе в Лондоне. "Ходорковский, поправив свои очки без оправы, тихо сказал, что шокирован речью Путина: "Это звучит так, словно старик сошел с ума, что-то нужно с этим делать", - говорится в статье.

Напомнив биографию Ходорковского, автор сообщает: "Пройдя через все это, Ходорковский сумел сохранить часть своего состояния, и сегодня он богатейший российский филантроп, спонсирующий независимые СМИ, проекты в области прав человека и расследовательские проекты в стране, хотя сам он не возвращается в Россию".

Ходорковский отметил, что виды ядерных вооружений, презентованные в речи Путина, на самом деле не новы. "В советские времена ученые говорили о тех же видах вооружений, но решили не включать их в государственный арсенал, отметил Ходорковский, потому что они могли быть опасны для самих россиян и определенно осложнили бы или сорвали то, что прежде было бы добросовестными попытками снизить вероятность ядерной войны", - говорится в статье.

"На мой взгляд, Путин демонстрирует нам, что его больше не интересует Россия, он видит себя на международной арене, угрожая иностранным правительствам, принуждая их его полюбить, - сказал Ходорковский в интервью The Daily Beast. - Эта любовь к Путину, которой он желает, не случилась - после конфликта на Украине, после его действий в Сирии никто ее не почувствовал, - и теперь он говорит: "Вот как я заставлю вас меня полюбить".

Газета приводит еще одно высказывание: "Мне трудно вообразить, что Путин, дети которого живут на Западе, который прекрасно знает, что нет никакой внешней угрозы в отношении России, не может предвидеть, какова будет реакция на его обращение здесь: в этот самый момент высшие политики и командующие армиями Запада потирают руки, жаждут донести обращение Путина до своих избирателей и попросить денег - и таким образом начинается гонка вооружений".

"В данный момент Ходорковский и его сторонники не сомневаются, что популярность президента Путина нерушима и обеспечит ему возвращение к власти еще на 6 лет. Поэтому Ходорковский готовит своих российских сторонников к выборам 2024 года и, как представляется, с большей уверенностью, чем когда-либо, его мысли прозвучали революционно. Перефразировав Томаса Джефферсона, он сказал: "Если мы не польем дерево нашей свободы кровью патриотов и тиранов, оно никогда не расцветет", - пишет издание.

"Ходорковский сказал, что ожидает, что после выборов, через две недели, произойдут новые аресты, но группа правозащитников и юристов из его фонда "Открытая Россия" окажет юридическую поддержку российским политическим диссидентам", - пишет издание.

Издание напоминает, что экс-сотрудник российской ГРУ Сергей Скрипаль, получивший политическое убежище в Великобритании, в понедельник оказался в критическом состоянии после контакта с "неизвестным веществом", по версии британских властей.

Ходорковский написал в электронном письме в The Daily Beast: "Я не уверен, какая новость в данный момент меня больше расстроит - что Путин не может контролировать ГРУ или что он маньяк".

Издание также сообщает, что Ходорковского пригласили поделиться с британским парламентом его мнением о телесериале "Макмафия".

В интервью он заявил, что после просмотра нескольких серий "сказал десяткам британских парламентариев, что в сериале упущено главное: не показано, что это Кремль, а не российские бизнесмены - самая опасная организованная преступная группировка". И добавил: "Никто не должен забывать, что случилось с Александром Литвиненко, Анной Политковской, Борисом Немцовым и другими критиками Путина".

Ходорковский также прокомментировал беседу российского бизнес-омбудсмена Бориса Титова с богатыми россиянами, которые, возможно, готовы вернуться из Великобритании на родину.

"Они не сумасшедшие, но у них кончаются деньги, - сказал Ходорковский, - так что они хотят вернуться в Россию, где знают, как нажить деньги".

"Ходорковский сказал, что он убежден, что возбуждение и закрытие уголовных дел в России - чистой воды бизнес, словно "индульгенции", которые предлагала Церковь", - пишет издание. "Это не имеет ничего общего с пресмыкательством перед Путиным, Титов пытается заключить с бизнесменами-изгнанниками новую сделку, заверить их, что теперь их дела будут закрыты, а позднее они заплатят системе", - сказал Ходорковский в интервью The Daily Beast.

Но "когда первый российский бизнесмен был арестован по прибытии (речь об Андрее Каковкине. - Прим. ред.)", заметил Ходорковский, "нам в Лондоне стало очевидно, что в России никто не питает сильного желания разрешить Титову менять правила рынка, не осталось иллюзий, что уголовные обвинения в отношении бизнесменов из списка будут отменены".

США. Великобритания. Германия. РФ > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 6 марта 2018 > № 2521146


Узбекистан. США > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > podrobno.uz, 5 марта 2018 > № 2521845

Институт стратегических и межрегиональных исследований при президенте Республики Узбекистан (ИСМИ) и Институт Центральной Азии и Кавказа (CACI) при Совете внешней политики США подписали Меморандум о сотрудничестве.

Документ, предусматривающий установление научного сотрудничества сторон в представляющих взаимный интерес областях, был подписан в ходе встречи директора ИСМИ В. Норова с директором CACI С. Корнеллом в Вашингтоне.

В ходе мероприятия состоялся обмен мнениями по вопросам дальнейшего укрепления связей между двумя организациями. С. Корнелл подчеркнул, что проводимый президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым внешнеполитический курс открывает перед Вашингтоном и Ташкентом новые перспективы для наращивания взаимовыгодного и многопланового сотрудничества.

Стороны договорились проводить совместные исследования по приоритетным направлениям, организовывать международные научно-практические конференции и круглые столы по актуальным вопросам международного развития и региональной безопасности.

CACI считается ведущим мозговым центром Вашингтона по Центральной Азии. Одновременно, Институт ведет активную исследовательскую работу по изучению политики стран постсоветского пространства, а также Турции и Китая. Исследовательская деятельность CACI осуществляется совместно с Программой изучения Шелкового пути (Silk Road Studies Program) при Институте за политику безопасности и развития (Стокгольм, Швеция). В частности, совместно публикуются такие издания, как CACI Analyst, China and Eurasia Forum Quarterly и Silk Road Paper.

По итогам встречи стороны подчеркнули, что тесное взаимодействие мозговых центров Узбекистана и США станет эффективным механизмом реализации общих целей и задач, отвечающих интересам двух сторон.

Узбекистан. США > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > podrobno.uz, 5 марта 2018 > № 2521845


Россия. США > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 марта 2018 > № 2521134

Путин восстанавливает равновесие в ядерном соперничестве с США

Жан-Бернар Пинатель | Le Figaro

Французский эксперт в области геополитики и экономической разведки Жан-Бернар Пинатель анализирует стратегию российского президента, который в четверг в послании Федеральному собранию упомянул о новом российском боевом потенциале, в частности ядерном. Россия лишь восстанавливает стратегическую стабильность, поставленную под угрозу заявлениями Дональда Трампа, пишет он в газете Le Figaro.

"Комментируя выступление Путина 1 марта перед российским Федеральным собранием, наши СМИ в очередной раз подчеркивают милитаристский тон его речи", - отмечает автор.

"Я готов опровергнуть эти интерпретации, демонстрирующие полное незнание основ глобальной стратегической стабильности, позволивших избежать большой войны между ядерными державами в течение 70 лет", - пишет Пинатель.

"На самом деле, если и существует милитаристский, наступательный и дестабилизирующий аспект, то его стоит поискать в новой доктрине национальной безопасности, представленной Трампом в середине декабря 2017 года, к которой добавляется феноменальное увеличение военного бюджета США (плюс 100 млрд долларов в 2018 году - два бюджета французской армии). Решив развернуть противоракетный щит в Европе и в Южной Корее и объявив о миниатюризации ядерного оружия с целью его тактического применения, Трамп открыл зияющие бреши в глобальной стратегической стабильности", - считает эксперт.

"Более того, Россию и Китай он обозначил в качестве потенциальных врагов, поскольку они не разделяют американских ценностей и угрожают американской экономике, а Северную Корею и Иран - в качестве стран-изгоев", - говорится в статье.

"Стоило ли надеяться, что Китай и Россия, с учетом особой культуры их руководителей, никак не отреагируют? Путин, в разгар президентской кампании, недавно наглядно дал ответ", - указывает автор.

"Необходимо понять, как США угрожают стратегической стабильности и как заявления президента Путина направлены на ее восстановление", - продолжает эксперт.

Что означают заявления Путина?

"С одной стороны, то, что никто не способен будет разоружить Россию в ядерном отношении. Трудно поддающиеся обнаружению мини-субмарины, оснащенные крылатыми ракетами с ядерными боеголовками, служат этой первой задаче", - утверждает Пинатель.

"С другой стороны, то, что Россия посредством гиперзвуковой крылатой ракеты морского базирования "Циркон", со скоростью в 8 раз быстрее звука, (...) несмотря на противоракетный щит, сохранит способность для второго удара. Москва будет способна ответить на локальное ядерное нападение с применением американского миниатюризованного ядерного оружия", - полагает эксперт.

"Таким образом, совершенно неверно представлять заявления Путина как эскалацию напряженности или как агрессивное послание, даже если по форме оно может показаться таковым. Российский президент лишь пытается восстановить стратегическое равновесие с США, в то время как американские решения, которые были мало прокомментированы нашими СМИ в критическом плане, ведут к созданию дисбаланса в пользу США, что позволит Америке вновь осуществлять военное вмешательство где заблагорассудится и без всякого мандата ООН", - заключает Пинатель.

Россия. США > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 марта 2018 > № 2521134


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 5 марта 2018 > № 2521133

Госдепу было выделено 120 млн долларов на борьбу с российским вмешательством. Он потратил 0 долларов

Гардинер Харрис | The New York Times

"Виртуальная война России против США не утихает, в США приближаются выборы в Конгресс, а Госдепартамент еще не потратил ни цента из 120 млн долларов, выделенных ему с конца 2016 года на борьбу с попытками иностранного вмешательства в выборы или дискредитации демократии", - критикует The New York Times.

"В результате никто из 23 аналитиков, работающих в Центре глобального взаимодействия, которому поручена борьба с дезинформационной кампанией Москвы, не говорит по-русски, и мораторий на прием сотрудников в Госдепе препятствует попыткам набрать новых компьютерных экспертов, необходимых для отслеживания российских усилий", - сообщает автор статьи Гардинер Харрис.

В более широком контексте отсрочка финансирования отражает сильную нехватку уверенности со стороны госсекретаря Рекса Тиллерсона в способности его департамента выполнять свою исторически обширную миссию и разумно расходовать средства, пишет корреспондент.

Задачей Центра глобального взаимодействия должна была быть оценка российских усилий и последующее расширения ряда различных каналов, противостоящих им, возможно, путем создания контрпропагандистских проектов, разбросанных по всему миру, говорят эксперты.

"Сейчас тысячи бывших российских журналистов оказались в изгнании или были уволены и пишут за границей материалы с критикой России, и мы могли бы им помочь", - считает Ричард Стенджел, руководивший Центром глобального взаимодействия при администрации Обамы.

Организованные кампании с целью пролить свет на роль российских "фабрик троллей", а также наемников на Украине и в Сирии могли бы иметь большой эффект, полагает Стенджел.

"В конце срока администрации Обамы Конгресс поручил Пентагону направить 60 млн долларов Госдепу, с тем чтобы он мог координировать усилия правительства, в том числе Министерства обороны и Министерства внутренней безопасности, по противодействию антидемократической пропаганде России и Китая", - напоминает автор.

"Тиллерсон в течение семи месяцев пытался решить, тратить ли эти деньги. Наконец Госдеп отправил 18 сентября в Минобороны запрос на перечисление средств, но, поскольку до конца финансового года оставались считанные дни, должностные лица Пентагона решили, что Госдеп упустил свой шанс на финансирование", - говорится в статье.

"Учитывая, что на следующий финансовый год выделено еще 60 млн долларов, эти два министерства еще пять месяцев торговались, сколько сможет получить Госдепартамент", - пишет издание.

"Пока ожидается перевод средств из Пентагона, Центр, в котором работают около 60 человек, включая 23 аналитиков по контракту, продолжает работу над своей первоначальной миссией: противодействием джихадистской и экстремистской пропаганде", - сообщает Харрис.

"У них в центре есть механизм для проведения этой работы, - говорит Джеймс Глассман, замминистра по общественной дипломатии при администрации Джорджа Буша-младшего. - Чего у них нет, так это госсекретаря или президента, который был бы заинтересован в выполнении этой работы".

В прошлом году Госдеп США потратил всего 79% средств, выделенных Конгрессом на ведение иностранных дел, отмечает корреспондент.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 5 марта 2018 > № 2521133


США. Весь мир > Металлургия, горнодобыча. Внешэкономсвязи, политика. Таможня > minprom.ua, 5 марта 2018 > № 2520980

Советник Трампа предупредил, что новую пошлину на сталь будут платить все

Главный торговый советник президента США Питер Наварро, возглавляющий Управление торговли и производственной политики Белого дома, заявил, что исключений для уплаты новых ввозных пошлин на сталь и алюминий ни для кого не будет, несмотря на угрозы Европейского Союза и других стран ввести ответные меры.

Он отметил что, хотя могут существовать исключения для конкретных видов использования бизнеса, для отдельных стран не будет никаких поблажек, будь то Канада, Великобритания, ЕС или Южная Корея.

Ранее ближайшие союзники США по блоку НАТО не могли поверить, что их поставки стали и алюминия могут угрожать национальной безопасности Соединенных Штатов, но теперь выразили глубокую озабоченность и возмущение односторонними ограничениями международной торговли.

Должностные лица Великобритании настаивали на освобождении от ввозных пошлин, но не могли найти никаких юридических средств для этого, пока Великобритания остается внутри ЕС. Премьер-министр Тереза Май обозначила свою "глубокую озабоченность" в связи с этим в телефонном разговоре с Д.Трампом в воскресенье, заявив, что для решения глобальной проблемы перепроизводства стали требуется многостороннее решение.

Европейские дипломаты говорят, что ЕС также находится в контакте с другими странами, потенциально затронутыми предложенными Д.Трампом мерами, такими как Япония, Канада, Бразилия и Турция. Жан-Клод Юнкер, президент комиссии - сам сын сталелитейщика, должен во вторник встретиться с Лакшми Митталом, исполнительным директором крупнейшей металлургической компании мира ArcelorMittal.

ЕС разработал список предлагаемых контрмер в размере 2,8 млрд евро, включающий примерно одну треть стали и алюминия, одну треть сельскохозяйственной продукции и одну треть других товаров. Список, который был разработан после того, как Д.Трамп впервые опубликовал свои тарифные угрозы в прошлом году, варьируется от таких товаров, как кукуруза и апельсиновый сок, до прославленных американских брендов, в частности мотоциклов Harley-Davidson, виски и джинсов.

Второй элемент запланированного трехстороннего реагирования ЕС - отслеживать изменения в международных потоках металлов, что может вызвать новые "защитные" тарифы, если продукты начнут перетекать от рынков США к ЕС. Последним звеном является возможное рассмотрение спора во Всемирной торговой организации, где Брюссель попробует доказать безосновательность оправдания ввода новых пошлин защитой национальной безопасности.

Министр торговли США Уилбур Росс в воскресенье заявил, что суммы потерь, которые "пугают" ЕС и другие страны были "довольно тривиальными".

Но европейские дипломаты заявили, что не будут отступать от запланированного возмездия, несмотря на угрозу Д.Трампа продлить тарифы на импорт европейских автомобилей.

США. Весь мир > Металлургия, горнодобыча. Внешэкономсвязи, политика. Таможня > minprom.ua, 5 марта 2018 > № 2520980


Великобритания. США. РФ > СМИ, ИТ. Армия, полиция > bbc.com, 5 марта 2018 > № 2519831

Пресса Британии: в очередном витке ядерной напряженности виноваты и Россия, и США

Политика США угрожает снизить порог ядерной войны

"Ядерная демонстрация Путина - опасная эскалация" - гласит заголовок редакционной статьи Financial Times. Но уже подзаголовок: "Политика США угрожает снизить порог ядерной войны" показывает, что ответственность за очередной виток ядерной напряженности наряду с Москвой газета в равной степени возлагает и на Вашингтон.

"В выступлении Путина на прошлой неделе, сопровождавшемся графикой, направленной к берегам Флориды российской ядерной ракеты, было немало позы, - пишет издание. - Трудно сказать, на самом ли деле Россия разработала все то оружие, которым хвастался ее президент - в том числе и "неуязвимую" сверхзвуковую ракету, подводную управляемую торпеду и крылатую ракету с ядерным зарядом - и действует ли это оружие так, как он его описал. Даже если это и так, то все это новое вооружение вряд ли изменит сложившийся расклад сил. Но, как бы то ни было, налицо опасная эскалация, как риторики, так и военной стратегии".

Путин обращался к внутренней аудитории накануне президентских выборов, призванных продемонстрировать неуклонно высокую популярность его правления. Но в равной степени оно было и направленной на Запад демонстрацией возвращения России к роли глобальной мировой державы и ее решимости сохранять паритет с США во всех усилиях по расширению и модернизации ядерного вооружения, считает FT.

Из Москвы такого рода действия видятся как адекватный ответ на провокации Запада, говорится далее в статье. Путин не простил НАТО посягательств на российскую сферу влияния. Он по-прежнему чувствует обиду за решение Джорджа Буша-младшего в одностороннем порядке выйти из подписанного еще в 1972 году договора ПРО, что позволило США установить наземные системы противоракетной обороны, которые Россия рассматривает не иначе как прямую, намеренную угрозу в свой адрес.

Теперь администрация США недвусмысленно заявила, что соревнование крупных держав, а вовсе не борьба с терроризмом, станет приоритетом ее политики в области национальной безопасности. Дональд Трамп пообещал неограниченные расходы на совершенствование американского ядерного арсенала. Не далее, как в феврале этого года США объявили о пересмотре ядерной стратегии, о создании тактического ядерного оружия малой мощности и впервые заявили о возможности нанесения ядерного удара в ответ на угрозы неядерного характера, в том числе и массированную кибератаку.

В России ядерное оружие малой мощности разработано давно, и ее военная доктрина предполагает его тактическое применение для противостояния обычным, неядерным угрозам. Однако в американской политике недавние заявления означают радикальное изменение, которое может существенно снизить порог ядерной войны. Это тем более опасно, учитывая крайнюю напряженность в российско-американских отношениях и растущие международные амбиции Москвы. Ситуация на Украине, в Сирии, результаты недавних выборов в некоторых странах Запада, растущее число обладающих ядерным оружием третьих стран - все это увеличивает риски ошибок и случайностей в участившихся противостояниях российских и американских вооруженных сил.

Тревожит также и отсутствие интереса со стороны, как Вашингтона, так и Москвы к сохранению и укреплению соглашений по контролю над ядерными вооружениями, которые помогали регулировать отношения между двумя крупнейшими ядерными державами в течение последних 50 лет. Каждая из сторон обвиняет другую в нарушении существующих договоренностей по контролю над стратегическими ракетами средней дальности.

Решить возникшие проблемы можно, но решение их зависит от политической воли обеих сторон. Но даже если такое решение удастся найти, оно не снимет остроту приближающейся очередной проблемы, которая появится в 2021 году, с истечением срока действия СНВ-III (подписанный президентами Медведевым и Обамой в 2010-м и вступивший в действие в 2011 году "Договор между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений" - Би-би-си) - основополагающего на сегодняшний день документа по сдерживанию гонки ядерных вооружений.

Пока обе стороны готовы этот договор соблюдать, но в то же время ни одна из них не проявила заинтересованности в переговорах по его продлению. Более того, американский конгресс принял закон, не допускающий финансирования его продления в том случае, если Россия нарушит какие бы то ни было иные договоренности по контролю над вооружениями.

"Возможности очертить контуры прогресса в этом направлении существуют, - говорится в заключение статьи в FT. - Как показывает опыт холодной войны, можно вести диалог в области взаимных интересов, даже в отсутствие подвижек по таким сложным проблемам как Сирия и Украина. Путин, однако, выбрал вариант игры на страхах Америки утратить статус единственной супердержавы. США должны воздержаться от искушения ответить ему тем же".

Российская угроза всё страшнее

Daily Telegraph возвращается к российской угрозе Британии. На этот раз об усиливающейся агрессивности России заявил командующий Королевскими военно-воздушными силами страны главный маршал авиации сэр Стивен Хиллер.

Высокопоставленный военный поднял тему российской угрозы в контексте разговора о практически полном разгроме ИГИЛ, что, по его мнению, не означает, что террористическая угроза исчезла.

Но признавая важность и серьезность борьбы с террористическими организациями, маршал отметил, что перед его страной есть целый ряд угроз и терроризм лишь одна сторона спектра. "Если посмотреть на другой конец спектра, - сказал Хиллер, - то там мы увидим угрозы, поддерживаемые на государственном уровне. Россия становится все более агрессивной, оспаривая международные нормы и оказывая давление на нас".

Главком ВВС подчеркнул, что Россия - одна из главных проблем, с которыми столкнулась Британия.

Мисс Маркл войдет в лоно англиканской церкви уже в этом месяце

Британские газеты наперебой рассказывают о разных новостях из жизни жениха и невесты года принца Гарри и Меган Маркл.

Times разузнала подробности девичника бывшей актрисы, который молодая женщина провела в компании неназванных подруг в воскресенье.

По сведениям издания, вечеринка невесты младшего сына принца Чарльза прошла в полном соответствии с ее лучистым политкорректным образом. Если традиционно после девичников их участницы выглядят и чувствуют себя не лучшим образом, то в данном случае можно не беспокоиться. Хоть вечеринка и прошла, как тут принято, в дорогом спа-центре, мисс Маркл не позволила себе ничего лишнего.

Кто точно был среди гостей, газете выяснить не удалось, зато удалось узнать, кого точно не было. Отсутствовала герцогиня Кембриджская, которая нуждается в покое на последних неделях беременности.

Daily Mail выяснила, что невеста принца Гарри пройдет крещение и конфирмацию англиканской церкви уже в этом месяце. Обряды проведет архиепископ Кентерберийский, который в мае будет венчать пару.

Крещение и конфирмация будут проведены за закрытыми дверями в часовне Кенсингтонского дворца. Ожидается, что в этот важный день к мисс Маркл присоединятся ее отец и мать. Бывшая актриса заявила, что сама попросила архиепископа провести обряды крещения и конфирмации, т.к. у нее уже установились с ним близкие отношения.

Газета напоминает, что невеста принца Гарри повторяет путь невесты принца Уильяма, которая прошла конфирмацию за месяц до свадьбы.

Обзор подготовила Анна Белевская, bbcrussian.com

Великобритания. США. РФ > СМИ, ИТ. Армия, полиция > bbc.com, 5 марта 2018 > № 2519831


Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт

«Кузькина мать». Версия 2.0

Георгий Бовт о том, что военное противостояние с Америкой на годы неизбежно

Конфронтация с Западом, полная деградация отношений с Америкой рано или поздно должны были распространиться на военно-политическую сферу и на оставшиеся еще со времен «холодной войны» соглашения об ограничении вооружений. И это время настало.

Свою жесткую речь, которую в США окрестили «милитаристской», но весь пафос которой, похоже, еще не до всех там дошел, Владимир Путин мог произнести и вне избирательной кампании. И необязательно, теоретически, было включать «оборонно-наступательную» часть в ежегодное послание. Впрочем, предвыборный контекст все же имеется: рассказ о новых ракетах и «чудо-оружии», которое не даст нас в обиду врагам, был адресован и российской аудитории, конечно. Эта аудитория хочет видеть страну сильной и готовой «дать отпор». Что в космосе, что в хоккее. Нынешнее общественное мнение соответствующим образом давно подготовлено и мыслит преимущественно «силовыми категориями». Эта часть (его большинство) общества увидела и услышала то, что хотела, то, к чему ее готовили.

«Военно-политическую» часть послания уже сравнили с речами советских лидеров.

Хотя Путин не употреблял выражение «мы покажем вам Кузькину мать», как некогда Никита Хрущев, но по смыслу это была именно она, наша модернизированная «Кузькина мать 2.0». А временами он звучал, как Юрий Андропов той поры, когда Рейган объявил программу «Звездных войн» («Стратегическая оборонная инициатива»).

Советское руководство восприняло ее более чем серьезно (с тех пор мнение руководства страны, по большому счету, не менялось). И именно тогда были начаты разработки некоторых из тех систем вооружений, которые показывал Путин в московском Манеже. В этом смысле эстафета Юрия Владимировича передана в надежные руки. И если позднее советское руководство перед лицом рейгановских планов всерьез испугалось и тогдашнего технологического отставания СССР, и перспектив прямого военного столкновения с Америкой на фоне пустых полок магазинов и импорта зерна в больших объемах, как результат, начало «дергаться», искать пути «совершенствования социалистической системы», доискавшись-дометавшись, в конце концов до Горбачева и Перестройки, то нынешнее руководство страны не собирается повторять то, что оно считает ошибками прошлого.

Москва хочет показать, что она не только готова к новому военно-стратегическому противостоянию и не боится его, но и исходит из того, что нынешняя система управления страной не нуждается ни в какой перестройке, а достаточно ее «тонкой настройки» и расстановки правильных и эффективных людей на ключевые посты в рамках созданной вертикали власти.

Четырехлетний опыт жизни России под санкциями показал, что страна к ним адаптировалась, и ее экономика может функционировать в таких условиях без особых сбоев и кризисов достаточно долго (без рывков вперед тоже, но это другой вопрос). Противостояние с США и совокупным Западом практически в одиночку, без Варшавского договора за спиной и верных союзников (Китай таковым считаться не может) не привело ни к существенным уступкам со стороны Москвы по тем вопросам, по которым на нее давят, ни к нарастанию кризисных явлений внутри страны, ни к расколу правящей элиты, несмотря на ее «офшорные нравы». А со стороны тех, кто давит, обнаружилось понимание очевидных пределов, за которые они и сами не готовы пойти. Недавний отказ администрации США распространять санкции на суверенный долг России, поскольку она слишком интегрирована в мировую финансовую систему и это ударит по интересам самих же США и их союзников – тому подтверждение.

Мир изменился со времен Хрущева, Брежнева и Андропова. Сегодня все видят прямо в онлайн трансляции в соцсетях, что даже такая маленькая и слабая в экономическом смысле страна, как Северная Корея, которая вообще никуда не интегрирована, может бросать вызов могущественной Америке, а та в ответ, кроме все тех же санкций (которые пока не поставили маршала Ким Чен Ына на колени), ничего поделать не может.

Порог «неприемлемого ущерба» для привыкшего к комфортной жизни Запада существенно снизился по сравнению с 50-ми годами. Однако возросла степень безответственности политиков-популистов.

Грозные «твиты» Трампа – в духе «ща как врежу!» — отдаются эхом разве что на фондовом рынке, но не в Пхеньяне. А все потому, что у маршала Кима есть, как он утверждает, ядерная бомба. И это его главный «оберег» от повторения судьбы Муаммара Каддафи и Саддама Хусейна. И война с ним станет себе дороже.

У России таких «бомб» более полутора тысяч, и она устами Путина дает понять, что, в принципе, если другой язык не понимают (а в Кремле исходят из того, что не понимают и не хотят), то и она готова перейти на тот же лексикон мирового хулигана, которым с Америкой разговаривает Ким Чен Ын. Кстати сказать, видеографика, на которой боеголовки летят в сторону полуострова, по очертаниям похожего на Флориду (примерно в район Мар-о-Ларго, зимней резиденции нынешнего президента) — это примерно из этого «лексикона». (Правда, у Кима боеголовки летели, то на город, похожий на Сан-Франциско, то на Вашингтон).

Совпавшее по времени объявление «Газпрома» о намерении разорвать соглашения с «Нафтогазом» Украины о поставках и транзите газа – из той же серии. Как и намеки на возможный выход России из Совета Европы и ЕСПЧ. То есть, если вы, господа «наши западные партнеры», до сих пор считали, что мы «плохие», то на самом деле мы покамест были еще в меру «белыми и пушистыми», — а вот «послушайте нас сейчас»». Короче, нечего тратить время на миролюбивую риторику, пора начать соответствовать тем описаниям России как чуть ли не «исчадия ада», которые в ходу в западных масс-медиа. Мы готовы, так можно понять российского президента, стать такими, какими вы нас так страстно хотите видеть, и «подстраиваться» под вас, как раньше, не станем. И для этого даже нам не надо будет нанимать никакое пиар-агентство «Кетчум». Воспитали свою RT в своих же рядах.

В конце концов, если ситуация не разрешается одними методами, то ее можно попробовать «взорвать», резко повысив ставки в игре и выйдя на другую орбиту. Путин вообще мастер такой тактики. Разговор с Америкой на тему отъема дипломатических зданий и сокращения численности дипперсонала скучен, мелок, вязок и бесперспективен. А вот разговор на языке ядерных боеголовок и новейших систем вооружений, полагают в Москве, будет более понятен «нашим партнерам» из Вашингтона. На него и перейдем, стало быть.

В конце концов, именно «Кузькина мать» в исполнении Хрущева, выведенная уже при Брежневе на качественно новый уровень глобального противостояния, верят в сегодняшнем руководстве страны, вынудила США пойти на переговоры по ограничению гонки ядерных вооружений. И вообще заставила с нами считаться.

Кстати, в ту пору, СССР вовсе не «надрывался» в этой самой гонке, а вполне сочетал достижение ядерного паритета с США с ростом благосостояния населения и едва ли не самыми высокими в советской истории темпами роста экономики, включая, что немаловажно, развитие технологий (почти все наши Нобелевские премии по естественным наукам – из той поры). Это было время расцвета советской модели. Те, кто усматривает противоречие между первой и второй частью послания Путина, отказывают ему в готовности такой опыт не только повторить, но и превзойти (да-да, «можем повторить»). Они расходятся с ним в понимании причин развала СССР: они думают, что он «надорвался», а он полагает, что произошла измена, помноженная на маразм поздних советских вождей. Я бы лично согласился с тем, что советская модель была «спасаема» при условии проведения определенных — не радикальных, не политических, но значимых – реформ, примерно до начала-середины 70-х.

А вот когда Горбачев «моргнул», пойдя в том числе на уничтожение ракет средней и меньшей дальности, то это дало толчок «наступлению» Запада ради закрепления итогов «холодной войны» как своей безоговорочной победы. Путин не собирается повторять «ошибок» Горбачева. А тем, кто сомневается, что все показанные новейшие виды вооружений действительно разработаны и скоро встанут на боевое дежурство или уже встали, ответ может быть примерно такой: «Сомневаетесь и хотите попробовать в деле? Ну, рискните. Или слабо?». Госдеп в свое время говорил, что у Кима тоже половина ракет не взлетает, однако другой половины вполне хватает, чтобы не воплощать страшные угрозы Трампа в военные действия на Корейском полуострове.

Можно предположить, что договор по РСМД 1987 года и падет скорой жертвой новой гонки вооружений.

Подписанный Горбачевым и Рейганом, он запрещал ракеты радиусом действия от 500 до 5 000 км наземного базирования (и только наземного). Это было сделано после психологически напряженного, порой на грани истерики противостояния, когда СССР и США разместили ядерные ракеты в Европе, фактически «приставив пистолет к виску» друг друга. Подлетное время сократилось до 20 минут. По договору СССР и США тогда уничтожили 2 692 ракеты (мы – 1846, они – 846).

При этом американцы оставили сами пусковые установки, которые сегодня, теоретически, пригодны для пуска ракет такого же класса, а также используют действующие ракеты средней дальности как «мишени» для испытаний. Эти «ракеты-мишени» имеют те же технические характеристики, которые запрещены договором РСМД.

Путин не раз давал понять, что считает тогдашнее решение Горбачева ошибкой. А впервые о том, что Россия может выйти из договора по РСМД, он заявил еще в июне 2000 года. При условии, если США выйдут из советско-американского Договора по ПРО 1972 года. Что они и сделали в 2002 году. После этого российские руководители и военные не раз рассуждали о выходе из РСМД, так что почва готовится давно. В то же время США до недавнего времени (до 2014 года) воздерживались от обвинений Москвы в нарушении данного договора. Эти обвинения идут в последние три года. Потому что, на самом деле, сегодня Америку вполне бы устроило, если бы мы первыми из договора и вышли, они и сами готовы это сделать. В новый бюджет Пентагона уже заложены $58 млн на разработку новой ракеты средней дальности именно сухопутного базирования (морского и воздушного базирования у Америки были и остались). Размещаемые в рамках развертывание системы ПРО в Румынии и Польше универсальные установки вертикального пуска MК-41 могут быть использованы для имеющихся ракет «Томагавк» с дальностью 2400 км. Кроме того, США заинтересованы, объективно, в выходе из договора 1987 года (у нас, кстати, такая же может быть мотивация) еще и потому, что ракеты средней и малой дальности были и есть у Китая, соперничество с которым в восточных морях нарастает. А также есть они у Индии, Пакистана, Израиля и Ирана.

Советско-американский договор 1987 года был двусторонним, хотя на тот момент в Европе подпадающие под него ракеты были у целого ряда стран.

На сегодня все постсоветские государства, а также страны НАТО из числа бывших членов Варшавского договора все такие ракеты также уничтожили. Последней страной стала Болгария в октябре 2002 года, кстати, уничтожение ее ракет профинансировали США. На сегодня именно на Европейском континенте никто за рамки договора по РСМД формально не выходит.

Американские обвинения в наш адрес в основном касаются ракет «Искандер» (мы говорим, что дальность полета — меньше 500 км). Другой объект критики — мобильная межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) РС-26 «Рубеж». Параллельно, кстати, Россия создала отсутствовавшие у нее в 1987 году ракеты соответствующего класса подводного и воздушного базирования, которые тоже под договор не подпадают. По данным, опубликованным в западной прессе, МБР «Рубеж» (дальность полета 5700 км, то есть не подпадает под договор) проходила пусковые испытания на дальность полета 2000 км. Еще «сомнения» США вызывает крылатая ракета Р-500, которая может быть запущена с пусковой установки «Искандер». Американцы утверждают, что ее истинная дальность полета намного более 500 км, что она на самом деле является модификацией советской ракеты «Гранат» с дальностью 2 600 км. «Гранат» предназначался изначально для подводного пуска, но был модифицирован. Все ракеты «Гранат» наземного базирования были уничтожены по договору 1987 года. Наши оправдание, что новые «Гранаты» (Р-500) прошли наземные испытания, а не подводные, из-за нехватки финансирования, но не предназначены быть наземными, американцами приняты не были. Дальность полета ракеты российской стороной не разглашается.

На прозвучавшие после выступления Путина обвинения со стороны США уже ответил российский посол в Вашингтоне Анатолий Антонов. Не зря после Сергея Кисляка на эту должность назначили человека, по сути, военного (до 2016 года он был замминистра обороны), — такой у нас теперь язык диалога с Америкой. Подчеркнув, что в послания Путина «речь шла стратегических вооружениях, которые не попадают под ограничения ДРСМД», Антонов еще раз перечислил претензии России по этой части к Америке: «Использование ракет-мишеней, по своим характеристикам аналогичных баллистическим ракетам средней и меньшей дальности, в рамках испытаний системы ПРО, производство и применение ударных беспилотных летательных аппаратов, а также развертывание на базах ПРО в Румынии и Польше универсальных пусковых установок, позволяющих, в том числе, запускать крылатые ракеты на дальность, запрещенную Договором».

Что дальше? Дальше будет то, что раньше называлось «балансированием на грани войны». Военное противостояние с США выходит на первый план в отношениях, делая тем самым откровенными и открытыми настроения определенной части российского правящего класса, который никогда не переставал считать Америку врагом, а никаким не «партнером». По ту сторону океана настроения по отношению к России были в этом смысле «симметричны».

Не будет больше (или они окончательно превратятся в пустую болтовню, которая ни одной стороной не воспринимается всерьез) содержательных переговоров по каким-то третьим, мирным или не очень мирным (типа противодействия терроризму) темам, «представляющим взаимный интерес», как говорят дипломаты. Не осталось, по сути, никакого взаимного интереса.

Мы возвращаемся к временам, когда «или мы, или они». На Большую шахматную доску (в терминологии Бжезинского) снова возвращается Игра с нулевой суммой. Открыто, не прикрываясь улыбками во время саммитов.

Следующим пунктом может стать отказ от Договора СНВ-3, что будет означать уже полный демонтаж системы ограничений вооружений. Подписанный Медведевым и Обамой и вступивший в силу в феврале 2011 года, он рассчитан на 10 лет с возможностью 5-летнего продления. Но и с возможностью выхода из него досрочно тоже. К началу-середине 2020-х годов, согласно серьезным ожиданиям, распространенным в российском правящем классе, США усовершенствуют свою глобальную ПРО настолько (в нее у нас по-прежнему, как и в СОИ во времена Андропова, верят всерьез), что смогут якобы претендовать на нейтрализацию российского ядерного «удара возмездия». Это можно воспринимать как своего рода решающий «дедлайн» в обостряющемся противостоянии. Идея, овладевшая правящими умами, состоит в том, что мы «должны успеть» подготовиться до этого «дедлайна». Это и станет основным содержанием нового президентского срока на внешнеполитической арене.

В течение ближайших лет мы, скорее всего, перейдем к состоянию, когда будем «держать пистолеты у виска» друг друга. Выход из договора по РСМД (де-факто, если не де-юре) может стать скорой реальностью. А если Европа не хочет выступать в роли потенциального «поля боя», то пусть она, как в конце 80-х «наставник» Ангелы Меркель Гельмут Коль, потрудится урезонить своих американских партнеров.

Эскалация противостояния может периодически выливаться и в локальные – хорошо еще, если «гибридные» — столкновения. Одно из наиболее вероятных «полей сражения» – Украина, поставки которой «летального орудия» начнутся буквально на днях. Подъедут и военные советники. Дойдет ли все это до нового «Карибского кризиса»? Нельзя исключать. С той разницей, что разрешать его придется политическим лидерам, которые сами войны не видели и в ней не участвовали, в отличие от Хрущева и Кеннеди. А видели они ее в виде компьютерной и видео-графики. Годы военно-политического противостояния с акцентом на военную составляющую с Америкой, — становится практически неизбежностью. И потом, изрядно потрепав друг другу нервы и силы, мы либо снова сядем за стол переговоров, либо не сядем. Но нового Горбачева с нашей стороны уже не будет. Мы пойдем другим путем.

Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт


Великобритания. США > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 3 марта 2018 > № 2518881

Урожаи сельскохозяйственных культур будут собирать без участия человека.

Hands Free Hectare (HFH) — это компания, основанная в Великобритании, которая намерена развивать автоматизированное сельское хозяйство — от посадки и мониторинга полей до обслуживания и уборки урожая. Она уже выполнила свою задачу-минимум, справившись с двумя урожаями: одним из озимой пшеницы и одним из ячменя. Компания получила весомое доказательство способности автономных транспортных средств и беспилотных летательных аппаратов справиться с задачами земледелия — без необходимости выхода в поле человека.

Исследователям из HFH удалось изменить восприятие сельского хозяйства в глазах общественности, которая теперь рассматривает его как перспективную отрасль.

Почти в каждом элементе сельского хозяйства можно использовать роботов; они способны даже обнаруживать болезни растений и расправляться с сорняками. Выращивание зерновых культур не единственное направление, которое прекрасно подходит для автоматизации.

Китайские фермеры внедряют автоматизацию и искусственный интеллект для отслеживания процесса откорма свиней и контроля за их здоровьем. В этой отрасли также работает компания Aspire, использующая роботизированные системы для выращивания сверчков, которые затем будут использоваться для производства наполненных белком блюд.

Тем не менее, не всё так радужно: время суток и погода всё ещё остаются факторами, которые не полностью подходят для автоматизации; например, когда идет дождь, автоматический трактор проскальзывает по земле и с трудом удерживает прямую линию.

Не совсем ясно, когда состоится переход на автоматизацию в США. Однако ожидается, что это произойдет в ближайшем будущем, поскольку такие компании, как John Deere, инвестируют в другие компании, специализирующиеся на применении автоматизации в сельском хозяйстве. Во всяком случае, фермы по выращиванию сверчков компании Aspire работают в Соединенных Штатах, и, возможно, их успех вдохновит других на внедрение автоматизированного сельскохозяйственного производства для выращивания животных и сельскохозяйственных культур, в том числе и для производства продуктов питания.

В компании Hands Free Hectare надеются, что их разработки тоже будут давать положительный эффект.

«В развитие этой отрасли придут новые таланты, чтобы развивать эту технологию, — сказал исследователь группы мехатроники Джонатан Гилл в пресс-релизе. — Мы надеемся, что этот проект поможет вдохновить людей и показать им ряд интересных и инновационных рабочих мест, доступных сейчас в сельском хозяйстве».

Великобритания. США > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 3 марта 2018 > № 2518881


США > Агропром > agronews.ru, 3 марта 2018 > № 2518871

Одна крошечная мутация может утроить мировое производство зерна.

Относительно небольшая генетическая модификация смогла утроить количество зерен в сорго. В настоящее время команда ученых работает над тем, чтобы применить ту же систему к другим зерновым культурам.

Исследователи из лаборатории Cold Spring Harbor (CSHL) сумели взломать генетический код сорго: понизив уровень ключевого гормона, они «уговорили» растение производить больше цветов и больше семян.

Исследование, проведенное доктором Доуре из CSHL было ориентировано на высокопродуктивные штаммы сорго, разработанные несколько лет назад в Службе сельскохозяйственных исследований Министерства сельского хозяйства США (ARS).

Эти штаммы были созданы с использованием химического мутагенеза — метода, используемого селекционерами и учеными, чтобы вызвать генетические изменения в растениях. Мутации, вызванные этим процессом, привели к увеличению количества зерен, производимых каждым растением, но почему именно так произошло, до сих пор никто не знал.

Доктор Доуре и ее команда решили разобраться в деталях. Ученые начали с последовательности геномов этих модифицированных растений. Они обнаружили несколько мутаций, но заметили, что только одна «ключевая мутация» влияет на ген, который регулирует производство гормонов. Растения с этим геном продуцировали аномально низкие уровни жасмоновой кислоты, регулирующей выработку гормона, особенно во время развития цветка.

Подобно многим другим зерновым культурам, семена сорго созревают из цветков в виде метелок на верхушке растения. Каждая метелка может производить сотни цветов, одни из которых являются плодородными, а другие не порождают никаких семян. Однако, в модифицированном сорте сорго настолько увеличилось количество плодородных колосков, что число зерен у каждого растения утроилось.

Лабораторные тесты показали, что жасмоновая кислота препятствует образованию высоких уровней растительных гормонов, что позволяет растениям стать более плодородными. «Когда уровень растительных гормонов низкий, мы получаем семена из каждого цветка. Но когда уровень высок, у нас есть уменьшенное количество плодородных цветов, что приводит к сокращению количества семян», — объяснила д-р Иньпин Цзяо, одна из участниц проекта.

Если одно изменение втрое увеличивает продуктивность сорго — это совсем неплохие показатели для крошечной мутации. После обнаружения системных биологических взаимосвязей команда надеется применить аналогичный подход к другим культурам, близким к сорго, такими как рис, кукуруза и пшеница.

США > Агропром > agronews.ru, 3 марта 2018 > № 2518871


Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 марта 2018 > № 2517023 Мэри Дежевски

Речь Путина не была агрессивной — это был призыв к США возобновить переговоры

Военная половина речи Путина была обращена не только — и, возможно, не в первую очередь — к российской аудитории. Это послание по поводу новых и уникальных достижений в области обороны, несомненно, было предназначено для другого получателя — для Соединенных Штатов.

Мэри Дежевски (Mary Dejevsky), The Independent, Великобритания

Дональд Трамп был так впечатлен парадом во Франции в День взятия Бастилии, что он недавно призвал к проведению похожей военной феерии в Вашингтоне. Возможно, он сейчас думает о том, что овеянный традицией доклад Конгрессу о положении в стране, возможно, тоже следует радикальным образом переработать после того, как ежегодное послание Федеральному собранию, с которым выступил президент Путин, превратилось в демонстрацию силы и вывело его на совершенно новый уровень.

Двухчасовое выступление Путина было четко разделено на две части. Первая представляла собой обычные предвыборные обещания с акцентом на социальную политику и демографию, и все это было проиллюстрировано графиками, показывающими, как далеко продвинулась Россия в течение 18 лет нахождения Путина у власти (и как далеко она еще пойдет). Однако именно вторую часть его выступления, несомненно, запомнит большая часть его аудитории — как в Москве, так и во всем мире.

Оказалось, что в этом году выступление Путина было перенесено из богато украшенного кремлевского зала в один из московских выставочных центров с самым современным мультимедийным оборудованием, и вскоре стало ясно, почему это было сделано. Сначала немного сердитым тоном Путин повторил традиционное осуждение решения президента Джорджа Буша-младшего о выходе из договора 1972 года об ограничении систем противоракетной обороны. Однако это была всего лишь прелюдия. Затем Путин представил, по сути, настоящий парад российских достижений в военной области — в небе, на земле и в морских глубинах.

Казалось, это доставляло ему удовольствие — и немалое. Россия, по словам Путина, теперь обладает новой крылатой ракетой с ядерной силовой установкой, которая является уникальной и которая способна преодолеть любую противоракетную оборону. Выведенные на широкий экран диаграммы показывали, как это работает — с помощью компьютерной графики можно было увидеть, как ракета проносится по небу с гиперзвуковой скоростью, меняет направление движения и обходит теперь уже устаревшие оборонительные щиты «звездных войн».

Далее Путин продемонстрировал беспилотники, совершающие элементы глобальной акробатики под управление российских операторов, а также беспилотные подводные лодки, пронзающие на высокой скорости океанские глубины. Были также реальные кадры, на которых можно было увидеть ракеты, стартующие из своих подземных шахт, другие испытания ракетной техники, а также преданных своему делу ученых.

Разумеется, присутствовавшие члены Государственной Думы и другие высокопоставленные фигуры ловили каждое слово выступавшего, они несколько раз вставали и, стоя, аплодировали. Все эта ослепительная демонстрация завершилась призывами Путина сохранять единство нации, а также громким пением национального гимна (музыка советская, слова постсоветские).

Теперь точности ради следует обратить внимание на те вопросы, о которых Путин не говорил, или почти не говорил. Он вообще не упомянул намеченные на 18 марта президентские выборы. Необходимости в этом не было. Это могло бы быть очередным обращением президента к Федеральному собранию, однако за счет удвоения его продолжительности оно превратилось в колоссальную партийно-политическую трансляцию.

Он также ничего не сказал о конфликте на Украине, ограничившись объявлением о том, что новый мост, связывающий Крым с основной территорией России, скоро будет открыт. Российская интервенция в Сирии тоже удостоилась лишь короткого упоминания — Путин похвалил работу и профессионализм людей, служащих в российских вооруженных силах, и подчеркнул, что проведенные там операции показали возросшие возможности России в области обороны.

Сдержанность Путина, вероятно, частично объясняется тем, что после катастрофы Советов в Афганистане и после двух чеченских кампаний многие россияне с тревогой относятся к военным операциям, а вид возвращающихся гробов является в России такой же серьезной политической проблемой, как и во многих других частях мира. Однако отсутствие этой темы, возможно, также свидетельствует о том, что Россия все еще обдумывает варианты эндшпиля в этом вопросе и не хочет в стиле Буша заявлять о том, что «миссия выполнена».

Следует также отметить требование Путина о пятичасовой паузе в боях в Восточной Гуте для организации гуманитарного коридора. Это может быть намеком на то, что возмущение Запада по поводу масштабов кровопролития, вероятно, вызывает некоторую озабоченность в России. Можно только гадать по поводу того, было это сделано умышленно или нет, однако скоро выборы, и поэтому Путин, похоже, посчитал, что будет глупо искушать судьбу — даже в том случае, когда результаты выборов уже предрешены.

Однако военная половина речи Путина была обращена не только — и, возможно, не в первую очередь — к российской аудитории. Да, можно было видеть членов Государственной Думы в зале, особенно мужчин, которых переполняла гордость в тот момент, когда были представлены доказательства (они это так восприняли) того, что Россия «догоняет и перегоняет» наиболее передовых производителей вооружений в мире. Тем не менее, это послание по поводу новых и уникальных достижений в области обороны, несомненно, было предназначено для другого получателя — для Соединенных Штатов.

И Путин затем все детально объяснил, хотя особой необходимости в этом не было. Когда Соединенные Штаты вышли из договора по ПРО — следует сказать, что этот договор Советский Союз и Россия рассматривали как особую гарантию своей безопасности. «Никто нас не слушал», хотя Россия была второй по значимости ядерной державой в мире. «Вот пусть послушают сейчас», — сказал он.

Основная идея — если не технология, — возможно, была заимствована непосредственно из недавних сценариев Северной Кореи — это требование о том, чтобы на тебя обратили внимание и воспринимали серьезно, и если демонстрация новых передовых военных возможностей является — с помощью, скорее, угроз, чем любезностей — единственным способом добиться уважительного к себе отношения, то путь так и будет.

В отличие от Ким Чен Ына, в его предолимпийском варианте, Путин особо подчеркнул свои оборонительные и мирные намерения. Россия, по его словам, будет использовать ядерное оружие только в ответ на ядерную атаку. Однако требование о серьезном к себе отношении, а также обида по поводу того, что Запад, по его мнению, воспользовался слабостью России после развала Советского Союза — все это присутствовало в выступлении российского президента. Требование о том, чтобы к России относились как к равному игроку на мировой арене, с учетом ее военной мощи, вероятно, будет задавать тон в течение четвертого — и, возможно, последнего — президентского срока Владимира Путина.

Когда Путин закончил свое выступление, то некоторые наблюдатели заметили определенный — и даже значительный — элемент блефа в его восторженных словах о новых и уникальных возможностях России в военной области. Найдутся и такие люди, которые будут интерпретировать его речь как приглашение к опасному новому этапу американо-российского соперничества. Но, по крайней мере, для меня смысл выступления Путина был не в этом. В большей степени это был призыв к Соединенным Штатам вновь начать переговоры — на основе взаимного уважения.

Мне также показалось, что отношения России и Соединенных Штатов, на самом деле, не такие ужасные, какими их часто представляют. Да, раздается много шума с обеих сторон, однако оба президента и их высокопоставленные дипломаты в основном предпочитают оставаться над схваткой. Да, неистовство в Вашингтоне по поводу предполагаемого вмешательства России в американские выборы (почти) не ослабевает, однако оба президента предпочитают не затрагивать этот вопрос. Да, существует потенциальный риск прямого столкновения между Америкой и Россией в Сирии именно сейчас, когда Асад с российской помощью восстанавливает свой контроль над территорией страны, а Соединенные Штаты заявляют о том, что их военные там останутся.

Однако определенные столкновения уже произошли, и, возможно, десятки россиян были убиты в прошлом месяце в результате американской бомбардировки на севере Сирии — и ответ с российской стороны состоял в том, чтобы не раздувать этот инцидент. Пока еще не ясно, что именно там произошло, и каким был статус этих россиян — они могли быть рабочими по контракту, наемниками, как утверждают некоторые, или, возможно, так их назвали только для того, чтобы сократить политический ущерб? Что бы там ни произошло, отношение к этому инциденту свидетельствует об отсутствии желания начинать войну как у Москвы, так и у Вашингтона. Нам остается только надеяться на то, что такое настроение сохранится и после выборов в России 18 марта.

Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 марта 2018 > № 2517023 Мэри Дежевски


Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 марта 2018 > № 2516990 Леонид Бершидский

Путину нужно современное оружие, а не современная Россия

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В четверг, 1 марта, президент России Владимир Путин четко расставил свои приоритеты на следующий шестилетний президентский срок: о новом стратегическом оружии России он говорил почти так же долго, как и обо всей внутренней политике вместе взятой.

В повестке Путина все еще остаются реваншизм и конфронтация. В то же время создается впечатление, будто он считает, что внутренние проблемы России каким-то образом разрешатся сами, если он поставит перед собой достаточно амбициозные цели. И это — вне зависимости от нового вооружения — может привести к настоящей катастрофе.

Двухчасовая речь Путина должна была одновременно выполнить функции и ежегодного обращения к Федеральному собранию, и основной части его предвыборной кампании перед выборами 18 марта. Несмотря на новаторскую подачу материала с мелькающей на гигантских экранах инфографикой, в первом часе речи не прозвучало ничего особенно нового и знаменательного. Российский лидер, находящийся у власти уже 18 лет, может позволить себе роскошь сравнить нынешние показатели благосостояния граждан в России с аналогичными в 2000 и 2001 годах, и он, не скупясь, их использовал, хвастаясь, что россияне взяли около одного миллиона ипотечных кредитов по сравнению с 4 тысячами в 2001 году, а также что теперь за уровнем бедности живут 20 миллионов россиян вместо 42 миллионов в 2000 году. Путин ни разу не упомянул нефтяной бум, благодаря которому стали возможны эти улучшения.

Путин признал, что некоторые из амбициозных целей, которые он ставил перед выборами 2012 года — например, повышение производительности труда на 50% или кардинальное снижение уровня бедности — не были достигнуты, но утверждал, что никакого прогресса не случилось бы, если бы он не поднял планку. Далее он поставил новые цели, обещая, что в России вдвое увеличатся расходы на здравоохранение в абсолютном выражении и достигнут 4% ВВП, а также на 40% будут увеличены расходы на стимулирование рождаемости. Вдвое увеличатся расходы на строительство дорог, будут модернизированы региональные аэропорты, чтобы людям не приходилось ездить из одного региона в другой через Москву. Оптоволоконные сети обеспечат быстрый интернет по всей России к 2024 году.

Правительство будет полностью переведено на цифровую основу.

Было озвучено множество обязательств по расходам. Путин не объяснил, как они будут финансироваться и не обещал провести никаких структурных реформ, которые могли бы раскрыть скрытые экономические ресурсы. Он лишь упомянул «новые условия налогообложения», которые придется создать правительству, не задерживая темпов экономического роста. Сергей Алексашенко, бывший заместитель председателя российского Центробанка, теперь выступающий с резкой критикой Путина, суммировал эту часть президентской речи в паре твитах:

1. Выборы? Какие выборы?! Всё ясно, работать пора

2. Всё хорошее в стране случилось из-за меня

3. Проблемы есть, знаю, решать их будем, заливая деньгами. Где взять деньги?— мелкий вопрос, не будем обсуждать

4. Есть тяжёлые проблемы, знаю. Это бюрократы плохо работают! У, я им покажу!

Однако Путин со всей очевидностью взбодрился во второй части своего обращения, которая была полностью посвящена военному возрождению России и приукрашена компьютерными видео в стиле видеоигр 1990-х годов.

Они были предназначены для демонстрации нового вооружения, которое, как Путин убеждал свою аудиторию, прошло успешные испытания, а некоторые виды готовятся к серийному производству.

Среди них было несколько разновидностей ракет, включая тяжелую баллистическую ракету «Сармат» и новые типы крылатых ракет, каждая из которых способна, по словам Путина, обойти американские системы противоракетной обороны. Крылатые ракеты обладают неограниченным радиусом действия благодаря ядерным двигателям, и на видеозаписях продемонстрировалось, как они лавируют на территориях, покрытых американскими противоракетными комплексами.

Аудитория радостно отреагировала, когда траектории ракет сошлись где-то в Западном полушарии. Путин также похвастался подводными дронами с ядерными двигателями, способными передвигаться быстрее и гораздо дальше любых современных торпед. Ни у одного государства нет подобного оружия сегодня, сказал он, и все оно произведено при помощи новых постсоветских технологий.

Эта часть речи содержала трехчастное послание западным, главным образом, американским лидерам:

1. «Мы никогда не переставали быть крупнейшей ядерной державой, но нас никто не слушал. Послушайте сейчас!» (Эту реплику аудитория встретила, аплодируя стоя).

2. Если вы думали, что Россия обречена на пожизненное отставание после распада Советского Союза, то ваши расчеты не оправдались: «Сдерживание России не удалось».

3. Система противоракетной обороны США и расширение инфраструктуры НАТО до российских границ «неэффективны и являются бесполезным финансовым бременем».

«Это не блеф», — утверждал Путин. Это заявление, которое, как я надеюсь, никогда не будет проверено на деле.

Некоторые союзники Путина были в восторге от угрожающей части его речи. Маргарита Симоньян, глава пропагандистского канала RT, написала в Твиттере: «Если бы президент США озвучил такое послание, его поддержало бы 99,9 прц населения и уж точно поголовно весь истеблишмент. А у нас в комментах полно нытья и возмущения — на хрена нам это оружие, что за агрессивное послание и проч. Да валите уже, в самом деле».

Я склонен, однако, согласиться с другим москвичом, который, как и я, теперь живет за границей, — галеристом Маратом Гельманом, написавшим в Фейсбуке: «Я реально начал бояться за страну. Это не просто наркокартель с ядерной кнопкой. Это не просто новый виток гонки вооружений. Это какое-то безумие».

Проблема заключается не столько в современном вооружении — такой большой стране, как Россия, нужна военная мощь — сколько в том, что именно надо защищать с помощью этого оружия. Без внятного видения будущего и привлекательной модели для подражания, в отсутствие мягкой власти, о которой стоило бы говорить, и экономической модели, которая могла бы обеспечить устойчивый рост и удержала бы людей от бедности, бряцание ракет в воздухе является страшным, но пустым звуком. В контексте фарсовых выборов с заранее предрешенным результатом растущая военная мощь России подразумевает более надежную защиту для безответственного, репрессивного режима, которому не приходится выполнять ни одно из данных обещаний. Это сила без надежды и смысла.

Увлеченность Путина новыми игрушками можно легко понять. Но в его озорном предложении о том, чтобы слушатели придумали для некоторых из них названия («Володя», — немедленно предложила Симоньян, используя уменьшительную форму имени Путина), скрывается более символичный смысл, чем тот, что вложил в него президент. «Сармат», «Кинжал» и любые новые названия, придуманные «патриотами» для оружия, наталкивают на вопрос: неужели это единственные международно признаваемые бренды, которые способна произвести на свет современная Россия? Если нет, то почему же я не могу вспомнить ни одного другого?

Модернизация вооружения может происходить, если модернизируется и вся остальная страна, освобождаясь от отличительных черт бандитского государства. Это гораздо более сложная задача, о необходимости решения которой Путину прекрасно известно. Просто она его не слишком воодушевляет, поэтому Россию ждут очередные шесть лет демонстрации мускулов и стагнации.

Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 марта 2018 > № 2516990 Леонид Бершидский


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2018 > № 2517001 Маша Гессен

Интервью с Машей Гессен о Путине, России и Трампе

Дэвид Ремник (David Remnick), The New Yorker, США

Маша Гессен родилась в Советском Союзе, в подростковом возрасте переехала в Соединенные Штаты и на протяжении всей своей взрослой жизни находилась между двумя чуждыми друг другу народами. Ее глубокое знание обеих культур дает ей уникальное понимание политики, страхов и национальных мифов каждого из двух обществ.

Гессен поговорила с Дэвидом Ремником — который освещал падение Советского Союза в качестве московского корреспондента «Вашингтон пост» — о своем глубоком скептицизме по поводу одержимости американских СМИ расследованием, которое проводит специальный прокурор Роберт Мюллер о предполагаемом сговоре между участниками предвыборной кампании Трампа и российской стороной в ходе выборов 2016 года. Как ярый критик Путина Гессен предупреждает о «завышенных ожиданиях» в отношении расследования Мюллера. «Картина, которую нам откроют в конце концов, не будет столь определенной и очевидной, как мы ожидаем, — говорит Гессен. — Это не приведет к импичменту. Даже если бы все имело более определенный характер, мы бы просто сидели и думали: «Что, правда? И он до сих пор сидит в президентском кресле?»

Гессен, журналист и активист по защите прав сексуальных меньшинств, выделяет один небольшой пример сопротивления власти Путина в преддверии российских президентских выборов в марте 2018 года. Она приветствует ту поддержку и солидарность, которую получила гомосексуальная видео-пародия, снятая четырнадцатью подростками-курсантами летного училища, расположенного к северу от Полярного круга. После трансляции видео государственными СМИ и его публичного осуждения российский интернет заполонили схожие любительские клипы, пародии на музыкальное видео 2002 года итальянского диджея Бенни Бенасси (Benny Benassi) под названием «Satisfaction» («Удовлетворение»). Снятые в поддержку курсантов видео, многим из которых сопутствовал хэштег #удовлетворение, восхваляют гомосексуализм в такой степени, что Гессен не предполагала даже гипотетическую вероятность подобного в столь глубоко гомофобном обществе, где государство провело рационально организованную шестилетнюю кампанию против геев.

«Это лучшая и наиболее вдохновляющая из всех историй, берущих начало в России и описанных мною за последние несколько лет, — утверждает Гессен. — Внезапно начали появляться ролики в поддержку тех студентов. И это не было простыми пародиями или бессмысленными съемками — это было вполне организованным предприятием, а также весьма вдохновляющей демонстрацией солидарности».

Дэвид Ремник: Маша, совсем недавно мы увидели все эти потрясающие видео-пародии, спровоцированные видео на итальянский музыкальный клип.

Маша Гессен: Которая и сама была пародией.

Ремник: Именно. Итак, в России оно произвело фурор, а затем захватило и весь мир. О чем оно и что вообще означало?

Гессен: Прежде всего, это лучшая и наиболее вдохновляющая из всех историй, берущих начало в России и описанных мною за последние несколько лет. 17-18-летние ребята-курсанты Института гражданской авиации в небольшом российском городе Ульяновске сняли видео-пародию на музыкальный клип «Satisfaction» итальянского диджея Бени Бенасси (Benny Benassi).

Ремник: Гомосексуальное видео.

Гессен: Да, гомосексуальное, но при этом, как ни странно, весьма культурно мотивированное. Случай возмутительный, ведь в этой стране пропаганда гомосексуальности противозаконна.

Ремник: Что же послужило причиной? Это развращает нравы российских молодых людей или имеет глубокие политические корни?

Гессен: Думаю, у них была масса проблем в связи с тем, что они затронули столь наболевший вопрос.

Ремник: Зачем вообще обращать на это внимание? С чего вдруг официальным СМИ говорить об этом?

Гессен: Местные чиновники впали в панику и хотели, чтобы этих ребят либо исключили, либо привлекли к какой-либо иной дисциплинарной ответственности, и вмешалось министерство. После выхода видео, освещения в СМИ и слов губернатора о необходимости дисциплинарной ответственности внезапно начали появляться ролики в поддержку тех студентов. И это не было простыми пародиями или бессмысленными съемками — это было вполне организованным предприятием.

Ремник: Россия, как нам представляется сегодня, находится на гребне консервативной волны, возглавляемой Владимиром Путиным. И консервативность эта проявляется не только по отношению к Соединенным Штатам, демократии или антидемократии. Мы судим о ней в рамках российской версии того, что называлось «моральным большинством».

Гессен: Да, именно так. На этом языке Путин и говорит. Он говорит о традиционных ценностях, семейных ценностях и тому подобном.

Ремник: И вы сочли распространение этих видео знаком своего рода инакомыслия?

Гессен: Да, к тому же это стало весьма вдохновляющей демонстрацией солидарности.

Ремник: Однажды вы писали для «Нью-Йоркера» о том, что в одном из регионов России — Чечне — гомосексуальных мужчин и женщин сажали в тюрьму и изолировали от общества самим жестоким образом. В России ситуация сегодня, как представляется, схожая.

Гессен: Они выслеживали и арестовывали геев. Лесбиянок тоже, но в основном геев — и не потому, что отношение к лесбиянками более снисходительное, а потому, что семья такой женщины, узнав о ее наклонностях, просто-напросто убила бы ее.

Ремник: Это по всей России или именно в Чечне?

Гессен: В Чечне. Геев арестовывали, пытали, заставляли называть имена мужчин с аналогичными наклонностями, а затем обычно выдавали семьям с приказом убить их. И в ряде случаев подобные казни действительно имели место.

Ремник: Вы считаете данные видео чем-то вроде протеста против подобного рода жестокости, подобного рода политики. В марте в России состоятся выборы президента, и у Путина практически нет соперников, оппозиции, как и шансов проиграть. Я прав?

Гессен: Зависит от того, кого вы подразумеваете под оппозицией. В избирательный бюллетень без разрешения Путина попасть нельзя. В данный момент там числится несколько человек, причем о некоторых никто даже и не слышал. Один из кандидатов — Ксения Собчак — представляет собой весьма интересный проект. Эта молодая женщина, на мой взгляд, действительно пытается использовать данную кампанию для того, чтобы поднимать такие вопросы, о которых в России обычно не говорят, и делает это достаточно смелым образом.

Ремник: И какие же проблемы она поднимает?

Гессен: Она ездила в Чечню и говорила о политических убийствах, чего за последнее десятилетие не делал ни один российский политик. Решиться на такое дано не каждому. Она также говорила о том, что Алексей Навальный…

Ремник:… знаменитый антикоррупционер…

Гессен:… он самый, а также тот человек, у кого были бы самые высокие шансы победить Путина в том случае, если бы ему позволили баллотироваться.

Ремник: Его брата бросили в тюрьму, а сам он периодически попадает за решетку в ходе различных демонстраций.

Гессен: А еще чуть не ослеп на один глаз во время нападений, и против него выдвинуто не одно обвинение. Поразительно, что этот человек все еще ходит по улицам и — что еще поразительнее — продолжает выполнять свою работу.

Ремник: В случае проведения открытых выборов был бы у Навального шанс победить Путина, если бы у него был доступ к СМИ и возможность выступить на дебатах? Стал бы Путин уязвим, если бы дебаты велись о сущности политических проблем?

Гессен: Все СМИ контролируются Путиным. Дебаты проводятся, но он в них не участвует, считая это ниже своего достоинства. О насущных политических проблемах не говорят никогда, так что даже для того, чтобы хотя бы обеспечить возможность проведения свободных, открытых и честных выборов потребовались бы значительные структурные и культурные сдвиги. Прежде всего им необходимо было бы задуматься о результатах подобного рода сдвигов, а в случае непосредственного проведения таких выборов Путин действительно оказался бы невероятно уязвим.

Ремник: В некотором роде суть российских выборов заключается не в том, кто победит, а в том, что ждет людей в эпоху после Путина. Об этом много говорят как в Москве, так и в других местах. Сколько ему сейчас лет?

Гессен: В этом году будет 66.

Ремник: Новый президентский срок продлиться еще 6 лет.

Гессен: Я всегда советую людям прочесть великолепную книгу Джошуа Рубинштейна (Joshua Rubenstein) «Последние дни Сталина», в которой описано то всеобъемлющее смятение, что охватило страну после смерти Сталина, и отсутствие на тот момент какого-либо плана преемственности. Сталин абсолютно точно верил в то, что не умрет никогда. Будет полный хаос, и в этот момент произойти сможешь все, что угодно.

Ремник: У нас (по крайней мере, у большинства) сложилось впечатление, что Путин был рад победе на выборах в США Дональда Трампа, и что он тоже в некоторой степени приложил к этому руку. Также нам кажется, что за время своего пребывания в должности Путин изменил свое отношение к Трампу. Что скажете?

Гессен: Прежде всего, мне кажется, что победа Трампа доставила ему удовольствие…

Ремник: Он так ему нравится? Или Трамп что-то должен Путину? Или все из-за ненависти к Хиллари Клинтон?

Гессен: Да, он ненавидел Клинтон, но забавным казалось даже предположение о возможной победе Трампа. Путин всегда называл его клоуном. Трамп интерпретировал его слова в свою пользу и счел их комплиментом. Путин тогда назвал его «ярким», но имел виду именно то, что он клоун, недоразумение. Путин на самом деле не верит в то, что существуют выборы с непредсказуемым исходом, и это особенно забавно, ведь все, включая Путина, готовились к победе Клинтон, а победил Трамп. И тот факт, что его победу приписали Путину, сделав его таким образом наиболее влиятельным человеком в мире, действительно многих повеселил. Но я, разумеется, полагаю, что ему было бы проще иметь дело с кем-то более предсказуемым, вроде Хиллари Клинтон.

Ремник: Так Трамп Путина в чем-то не устраивает?

Гессен: Победа Трампа привела Путина в смятение. Если вы смотрите российское телевидение, там только и говорят о том, как Трамп не смог отменить санкции, связанные с Украиной, как войну в Сирии до сих пор считают войной России против Соединенных Штатов и так далее. Да, Трамп никого не устраивает, он непредсказуем, он не позволяет Путину демонстрировать свою силу в той же мере, что позволила бы ему агрессивная позиция Хиллари. К тому же с ним трудно иметь дело.

Ремник: Признает ли российская политическая элита факт вмешательства спецслужб в ход американских выборов? Этим фактом гордятся или его отрицают?

Гессен: В ходе ежегодной пресс-конференции в декабре прошлого года Путину задали вопрос о том, каково это, когда тебе в заслугу ставят победу на выборах в США…

Ремник:… что, будь это сюжетом шпионского романа, стало бы блестящей победой спецслужб.

Гессен: Естественно. Это то, о чем он всегда мечтал: стать тем человеком, который контролирует и меняет мир откуда-то из-за кулис. И эта роль понравилась бы ему намного больше, чем роль президента, хотя и она ему весьма по душе. Но в то же время Россия — официально, конечно же — все отрицает и насмехается над такими слухами. Но это лишь подливает масла в огонь внутри самой страны, поскольку подобного рода заявления не могут не льстить.

Ремник: Нам постоянно говорят о том, что рейтинги популярности Путина колеблются в районе 90%, это так?

Гессен: 85-86%, да.

Ремник: Неплохо.

Гессен: О да. Трампу о таком приходится только мечтать.

Ремник: Ниже, чем у некоторых диктаторов, но выше, чем у большинства других лидеров. Чем обусловлен подобный рейтинг? О чем это говорит, а о чем — нет?

Гессен: Здесь говорить о России западными понятиями становится реально сложно. Сложно становится уже тогда, когда мы говорим о тех же выборах, но использовать фразу «общественное мнение» для описания чего-то, что не является мнением, в таком месте, где и общества-то нет, попросту невозможно.

Ремник: В каком смысле «нет общества»?

Гессен: Нет общественной сферы, нет того обмена информацией, который происходит посредством СМИ и тому подобного. Имеют место крошечные эпизоды раздробленных дискуссий, которые никак не связаны между собой и друг друга не обогащают.

Ремник: Иными словами, если я включу в Москве или любом другом российском городе телевизор, я не услышу никаких противоречащих официальной позиции точек зрения, кроме тех, что высмеиваются или вызывают сомнение? Если я отправлюсь в книжный магазин, то найду неимоверное количество политической литературы, которую в советское время никто никогда и не видел. Существует ли пространство для некоторой свободы?

Гессен: Я думаю об этом больше как об экономике репрессий. Это происходило на всем протяжении позднего советского периода. Советский Союз, можно сказать, экспериментировал с этим. Оказалось, что не нужно отправлять миллионы людей в тюрьмы, чтобы держать народ в узде.

Ремник: Ну да, Гулаг — штука дорогая. Когда вы думаете об этом и читаете здешние новости и аналитические материалы, не кажется ли вам, что у Путина «есть что-то на американского президента»?

Гессен: Лично я отношусь к этому скептически. А вот у Сторми Дэниелс точно на него что-то есть.

Ремник: Да, в свое время это было четвертой по популярности историей. Чем по-вашему закончится расследование Мюллера в отношении Трампа? Вынудят ли его совершить какую-нибудь ошибку в результате всей этой саги, которую мы условно окрестили «российским скандалом»?

Гессен: Боюсь, здесь ожидания чересчур завышены. Картина, которую нам откроют в конце концов, не будет столь определенной и очевидной, как мы ожидаем. Это не приведет к импичменту. Даже если бы все имело более определенный характер, мы бы просто сидели и думали: «Что, правда? И он до сих пор сидит в президентском кресле?»

Ремник: Спасибо за интервью, Маша.

Гессен: И вам спасибо.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2018 > № 2517001 Маша Гессен


США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 марта 2018 > № 2515805 Билл Гейтс

Билл Гейтс рассказал об опасности криптовалют и предсказал новый кризис

Редакция Forbes

Отвечая на вопросы пользователей Reddit, основатель Microsoft также рассказал, когда люди научатся лечить болезнь Альцгеймера

Билл Гейтс последние недели — постоянный герой новостей. То он сетует, что как богатый человек платит слишком мало налогов, то смешно и неловко пытается угадать цены на товары из супермаркета — в основном безуспешно. Вчера один из богатейших людей мира (Forbes оценивает его состояние в $92,2 млрд) и основатель Microsoft ответил на вопросы пользователей Reddit.

Традиционно бизнесмен рассуждал о благотворительности (фонд Bill & Melinda Gates Foundation — крупнейший с мире), реформе здравоохранения (тема в последнее время очень популярна у американских миллиардеров — над ней также работают Уоррен Баффет, Джефф Безос и Джейми Даймон) и будущем человечества. Forbes отобрал самые интересные из его ответов.

Как вы считаете, какая самая важная проблема, которую общество (или, скорее всего, правительство) игнорирует?

Я считаю, что расходы на здравоохранение, образование и нищета/перенаселенность заслуживают гораздо большего внимания и инноваций, чем сегодня. Эффект от появления этих вещей был бы просто потрясающий. При всех нынешних разговорах о неравенстве любопытно, что мы по-прежнему работаем над такими сферами, как здравоохранение, образование, жилье, питание и т. д. по отдельности, а не с полным представлением о проблемах, с которыми сталкиваются люди.

Появления какой технологии вы больше всего ожидаете в ближайшие 10 лет и какое влияние на окружающий мир, по вашему мнению, она окажет?

Самое интересное, когда компьютеры смогут читать и понимать текст, как это делают люди. Сегодня компьютеры могут делать простые вещи, такие как поиск конкретных слов, но понятия «отпуск» или «карьера», или «семья» им не понятны. Microsoft и другие работают над тем, чтобы создать полезного помощника. Эта тема всегда была своего рода «святым Граалем» программного обеспечения, особенно теперь, когда проблемы зрения и речи в значительной степени решены. Другой рубеж — робототехника, человеческая способность двигаться и маневрировать поразительна, и эксперты спорят о том, потребуется всего десять лет или намного дольше для того, чтобы создать аналог.

Как вы видите автоматизацию, влияющую на экономику в течение следующих 10-20 лет?

С начала индустриальной революции автоматизация была драйвером промышленности, включая такие сферы, как производство тракторов и одежды. С появлением программного обеспечения этот процесс начал ускоряться, поэтому нам нужно подумать о том, как мы обучаем людей для новых профессий, которые появятся. Полная автоматизация — отличная вещь — в конечном итоге нам не придется работать так много, как сейчас, но мы по-прежнему далеки от глобальных изменений.

Что вы думаете о криптовалютах?

Главной особенностью криптовалют является их анонимность. Я не думаю, что это хорошо. Появление у властей возможности обнаружить отмывание денег и уклонение от уплаты налогов или финансирование терроризма — это хорошо. Однако в настоящее время криптовалюты используются для покупки фентанила и других наркотиков, то есть это особенная технология, которая практически напрямую приводит к смерти. Я думаю, что спекулятивная волна вокруг ICO и криптовалюты слишком рискованна для тех, кто играет вдолгую.

Кто ваши любимые знаменитости?

Мелинда (жена Гейтса — Forbes) и Уоррен (Баффет — Forbes)— мои два фаворита, за которыми следует Боно (солист группы U2 — Forbes). С большинством знаменитостей я не очень хорошо знаком. Я встречался с большим количеством политических лидеров, и Нельсон Мандела был самым впечатляющим из всех. Джимми Картер тоже потрясающий.

Какая книга лучшая их тех, что вы прочитали в 2018 году?

Есть две удивительные книги. Одна из них — «Просвещение сегодня» Стивена Пинкера, а другая — Factfulness Ханса Рослинга. Они обе очень хорошо написаны и объясняют, что мир становится все лучше.

Привет, Билл! Как вы думаете, что нужно сделать для того, чтобы каждому хватило еды в будущем?

Существует одна шикарная работа по производству мяса без использования животных, которая будет активно развиваться. Наш фонд финансирует исследования по повышению эффективности фотосинтеза и его потенциалу. Если мы сможем повысить плодородность земель в Африке, мы сможем накормить мир, но нам нужно внедрять инновации, чтобы обеспечить лучшие семена.

Каковы три ваши главные цели в настоящее время?

Для Фонда борьба с детской смертностью, недоеданием и распространением полиомиелита будет тремя главными целями. В области инноваций это будет стремление совершить важное научное открытие в области энергетики и улучшить качество образования для наших детей. Для моей семьи это гарантия того, что мои дети будут готовы поступить в колледж и получить там необходимый опыт. Получилось больше чем три - и это я еще не упомянул о своих достижениях в теннисе.

Эй, что вы думаете об увеличении экономического неравенства в мире? Что, как вы думаете, неправильно в системе, которая вызывает такое экономическое неравенство? Как вы думаете, что с этим делать?

Я думаю, что уровень безопасность и равенство возможностей должны расти. 100 лет назад в основном не было никакой системы безопасности, но сегодня она становится все сильнее. Я удивлен, что в некоторых странах нет налогов на недвижимость, поскольку они позволяют перераспределять богатство и избегать появления династий. Наша экономическая система создала богатство, которое мы можем теперь распределять среди всех, так что она сделала большой рывок за последние 200 лет, несмотря на все её недостатки.

Привет, Билл! Когда вы поняли, что добились успеха?

Есть много областей, в которых нужно быть успешными. У меня были успехи в средней школе. Я добился успеха, когда написал хороший программный код к 20 годам. Мечта о том, чтобы персональный компьютер превратился в рабочий инструмент для каждого, стала реальностью к 1990-ым годам. Сейчас я работаю над тем, чтобы быть хорошим отцом и реализовывать амбициозные цели Фонда, включая борьбу с полиомиелитом и малярией. Я думаю, что всегда хорошо иметь цели, которые заставляют сомневаться в своих силах, и у меня так во многих областях, включая работу, которую я веду в области изменения климата.

Как вы думаете, в ближайшем будущем у нас будет еще один финансовый кризис, подобный тому, который был в 2008 году?

Да. Трудно сказать, когда, но определенно будет. К счастью, мы справились с предыдущим достаточно хорошо. Уоррен говорил об этом, и он понимает в этом намного лучше меня.

Несмотря на предсказания о том, что впереди еще много сложностей, я довольно оптимистично смотрю на то, как инновации и капитализм улучшают положение людей по всему миру.

Реально ли разработать лекарства от болезни Альцгеймера в ближайшем будущем, и будут ли они доступны людям на бесплатной основе за счет государства?

Было много неудачных попыток лечения болезни Альцгеймера. Хорошей новостью является то, что новые инструменты, которые у нас есть, помогают нам понять болезнь намного лучше — например, роль глиальных клеток. Я полон оптимизма и думаю, что в ближайшие 20 лет у нас будут лекарства, которые смогут помочь, если мы сосредоточимся на проблеме, включая сбор данных и помощи стартапам. Я участвую в ряде проектов в этой области.

США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 марта 2018 > № 2515805 Билл Гейтс


США. Куба. ЛатАмерика > Транспорт. Миграция, виза, туризм > prensalatina.ru, 28 февраля 2018 > № 2531506

Американская компания Carnival Cruise Line объявила, что в 2019 году она предложит 17 новых пятидневных поездках на Кубу из Майами на борту круизного судна Carnival Sensation.

Согласно заявлению фирмы, расположенной в штате Флорида, поездки будут включать в себя день в Гаване, а также остановки в популярных портах Карибского бассейна и Багамских островов, включая Гранд-Тюрк, Гранд-Кайман, Нассау и другие.

В тексте добавлено, что эти туры дополняют серию поездок на Кубу из Тампы на CarnivalParadise, которые состоятся в 2018 и 2019 годах.

Наши инаугурационные круизы на Кубе на борту этого круизного судна получили исключительный отклик от гостей, и мы рады расширить программу из Майами в Гавану и на некоторые из самых красивых островов Карибского бассейна и на Багамские острова, сказала Кристин Даффи, президент линии Carnival Cruise.

Она предоставила данные о круизном судне и график поездок с поездок с 20 мая по 16 декабря следующего года.

«Гости, путешествующие на круизном судне, смогут выбрать на Кубе одну из 20 береговых экскурсий, которые показывают яркую культуру острова, его величественную красоту и многовековые архитектурные памятники», говорится в заявлении.

Информация, раскрываемая Carnival Cruise Line, появилась спустя несколько дней после того, как североамериканские компании Regent Seven Seas Cruises и Norwegian Cruise Line также объявили об увеличении поездок на остров Карибского моря.

По официальным данным, в 2017 году Куба приняла почти 620 000 американских посетителей, несмотря на действующие правила и предупреждения администрации президента Дональда Трампа не путешествовать на самый большой из Антильских островов.

США. Куба. ЛатАмерика > Транспорт. Миграция, виза, туризм > prensalatina.ru, 28 февраля 2018 > № 2531506


США. Россия. Казахстан > СМИ, ИТ > federalspace.ru, 28 февраля 2018 > № 2523507

28 февраля 2018 года в 05:31 мск спускаемый аппарат транспортного пилотируемого корабля «Союз МС-06» совершил посадку в казахстанской степи. Экипаж ТПК «Союз МС-06» - командир корабля, космонавт РОСКОСМОСА Александр МИСУРКИН, астронавты NASA Марк ВАНДЕ ХАЙ и Джозеф АКАБА благополучно вернулись на Землю.

Все операции по спуску с орбиты и приземлению прошли штатно. Самочувствие вернувшихся на Землю членов экипажа хорошее.

ТПК «Союз МС-06» находился в составе МКС с 13 сентября 2017 года. Продолжительность пребывания в космическом полёте экипажа экспедиции МКС-53/54 составила 168 суток.

За время пребывания на Международной космической станции экипаж выполнил программу научно-прикладных исследований и экспериментов по программе длительных экспедиций МКС-53 и МКС-54, поддерживал работоспособность МКС и проводил работы по её дооснащению оборудованием, доставленным грузовыми кораблями. Александр МИСУРКИН также совершил выход в открытый космос, во время которого он вместе с Антоном ШКАПЛЕРОВЫМ провел комплекс работ по монтажу нового приёмного модуля широкополосной системы связи, позволяющей существенно увеличить пропускную способность и эффективность передачи телеметрической и целевой информации в режиме реального времени с помощью спутниковой системы «Луч». Космонавты провели в условиях открытого космоса 8 часов 12 минут.

США. Россия. Казахстан > СМИ, ИТ > federalspace.ru, 28 февраля 2018 > № 2523507


США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 февраля 2018 > № 2517125 Дейв Маджумдар

Специальный представитель Курт Волкер: как достичь мира на Украине

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Администрация Трампа стремится принять активные меры в вопросе Минских соглашений 2014 года, рассчитывая положить конец военному конфликту на Украине. Чтобы достигнуть этой цели, Вашингтон хочет добиться выполнения соглашений, предлагая поэтапный подход, который позволил бы миротворцам Организации Объединенных Наций патрулировать Донбасс, в то время как Киев проведет ряд реформ для решения проблем местного населения.

«Мы предложили, чтобы миротворческие силы ООН зашли на территорию страны, заменив российские и сепаратистские образования, и создали безопасное пространство на период времени, когда можно будет провести местные выборы, после чего региону будет предоставлена амнистия и присвоен особый статус, — заявил Курт Волкер (Kurt Volker), специальный представитель США по переговорам на Украине, во время встречи за ланчем в Центре национальных интересов 26 февраля. — По окончании этого процесса территория будет возвращена Украине».

Волкер сказал, что доволен позицией Соединенных Штатов по этому предложению, но подчеркнул, что до сих пор было мало ощутимых результатов. «Мы занимаемся этим около семи месяцев, и я должен сказать, что я очень доволен позицией США, но не доволен результатами, потому что никаких результатов нет», — сказал он. Волкер подчеркнул, что происходящее на Украине является вовсе не замороженным конфликтом, скорее, можно сказать, что борьба продолжается. Киев теряет по одному военному примерно раз в три дня, отметил Волкер.

Основная проблема состоит в том, что Москва скептически относится к Вашингтону и его намерениям, как признает Волкер, особенно в отношении смягчения санкций. Однако Администрация Трампа надеется предложить России смягчение режима санкций, связанных непосредственно с Минскими соглашениями. «Россия очень скептически отнесется к ослаблению американских санкций», — сказал Волкер.

Более того, у России нет никакой явной выгоды, если она решит покинуть территорию Украины — отменены будут лишь некоторые санкции, в то время как Украина продолжит движение в сторону Запада. А Соединенные Штаты, в свою очередь, не желают исключать вероятность будущего членства Украины в НАТО. Волкер заявил, что Вашингтон не может оказывать давление в этих вопросах на суверенные государства.

Таким образом, неясно, какой подход может избрать Москва после переизбрания президента России Владимира Путина. Но никаких действий со стороны России не предвидится до тех пор, пока не пройдут выборы. Существуют признаки того, что Москва может пойти на обострение конфликта, а не на его деэскалацию, отметил президент Центра национальных интересов Дмитрий К. Саймс (Dimitri K. Simes). В России есть влиятельные фигуры, которые вовсе не настроены идти на уступки Западу, предпочитая двигаться в совершенно ином направлении.

На вопрос о том, возможна ли тотальная российская эскалация, Волкер сказал, что не считает, что у Кремля есть военный потенциал для начала полномасштабного вторжения на Украину. «Перспектива расширения конфликта обойдется России слишком дорого, даже если мы говорим об асимметричной войне, — говорит Волкер. — Я просто не представляю себе этого. Украина оказалась гораздо более выносливой страной, чем кто-либо мог ожидать».

Цели США

Волкер считает, что Соединенные Штаты могут достичь своих целей путем переговоров, в которых у Вашингтона есть две главные цели. Во-первых, Вашингтон рассчитывает восстановить суверенитет и территориальную целостность Украины. Во-вторых, он хочет обеспечить безопасность и защиту всех граждан Украины независимо от их этнической принадлежности, гражданства и вероисповедания.

Чтобы достичь своих политических целей, Соединенные Штаты уточнили язык, которым они пользуются в разговоре о конфликте на Украине. Вместо того чтобы косвенно говорить об этом конфликте без упоминания Кремля, Вашингтон теперь прямо называет территории, находящиеся под контролем сепаратистов, оккупированными Россией, говорит Волкер.

Кроме того, Соединенные Штаты работают со своими партнерами из Европейского Союза над вопросом ужесточения режима санкций против России. Волкер сказал, что Соединенные Штаты работали с Европой, чтобы скоординировать эти санкции и иметь самое непосредственное влияние на Москву и ближайшее окружение Кремля. Более того, администрация Трампа одобрила продажу летального оружия Украине, чего не произошло при администрации Обамы.

Но изменения в политике не будут столь резки, как многие ожидают, говорит Волкер. «Есть то, что я расцениваю как искусственное разграничение между летальной и нелетальной военной техникой, — говорит Волкер. — Приведу пример: РЛС контрбатарейной борьбы, предоставленная администрацией Обамы, позволяет вам определить, откуда ведется минометный огонь, и лучше целиться, атакуя и убивая тех (кто бы это ни был), кто стреляет в вас, что значительно все упрощает. Эта нелетальная противотанковая ракета, которая находится в коробке и не используется, пока на вас не наступает танк, летальна. И то, и другое — это совершенно очевидное оборонительное оружие».

Причина изменения политики со стороны США заключается в том, чтобы продемонстрировать Москве, что она не осуществит дальнейших территориальных завоеваний на Украине без значительных затрат. «Россия не завоюет больше никаких территорий на Украине, — сказал Волкер. — Все останутся на своих местах».

Наступило время заключить соглашение

Это означает, что Россия попадет в тупик из-за затрат, связанных с оккупацией Донбасского региона, а дополнительные расходы при этом возникнут из-за ужесточения американских и европейских санкций. «И непонятно, ради чего все это, — говорит Волкер. — Потому что, на мой взгляд, Россия своими действиями хотела добиться смены киевского правительства или восстановления пророссийских настроений на Украине».

Однако при вторжении сил, получающих поддержку со стороны России, некоторые регионы Украины стали как никогда более сплоченными, а националистические идеи получили здесь самое широкое распространение за всю историю, отмечает Волкер. В самом деле, украинская молодежь, не жившая ни при Российской империи, ни при Советском Союзе, особенно враждебно и подозрительно относится к России. «Эти психологические перемены на Украине очень важны, они оказались гораздо глубже, чем Россия могла предполагать», — говорит Волкер.

Таким образом, у России, с точки зрения Волкера, нет никакой выгоды в конфликте на Украине — сплошные побочные расходы. Он считает, что Россия надеется выйти из бесплодного, на его взгляд, конфликта на Украине. Ключевыми шагами для Вашингтона в таком случае будет уговорить украинское правительство предоставить особый статус русскоязычным территориям Донбасса, разместив при этом здесь миротворцев ООН, которые возьмут контроль над регионом в период его реинтеграции в состав страны. Взамен на это Россия получит некоторое смягчение санкций за предпринятые действия.

Если учесть, что ослабление санкций будет относительно небольшим, по словам Волкера, оно будет ценным, так как это территория, где можно достигнуть соглашения между США и Россией. «Это может быть территория нашего соглашения, — говорит Волкер. — Будет приятно, если у нас появятся и положительные сдвиги в этом деле».

США. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 февраля 2018 > № 2517125 Дейв Маджумдар


Казахстан. Великобритания. США. ЕАЭС. РФ > Финансы, банки. Медицина. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 28 февраля 2018 > № 2515645 Елена Бахмутова

Почему перенесли внедрение второго пакета медстрахования?

Елена Бахмутова рассказала о решении проблем, которые вскрылись при запуске системы ОСМС

Когда стало известно о том, что в Казахстане начнет работать система обязательного социального медицинского страхования (ОСМС), казалось, что речь идет только о страховой медицине. На практике же выяснилось, что реформа тесно связана и с занятостью населения, и с уровнем информатизации в стране, и с качеством подготовки медработников, и с развитием медицинских технологий. Мало того, вскрылся целый пласт проблем, которые существовали годами, рассказала в интервью центру деловой информации Kapital.kz председатель правления Фонда социального медицинского страхования Елена Бахмутова. Например, недополучение установленного законом гарантированного объема бесплатной медицинской помощи (ГОБМП). Государство намерено решить этот вопрос, пояснила она.

— Почему перенесли срок внедрения ОСМС и возможно ли, что это в очередной раз повторится?

— По сути, система социального медстрахования уже запущена, потому что первый этап внедрения ОСМС уже состоялся. Объем взносов и платежей составляет 43 млрд тенге, за истекший период платежи поступили за 5,3 млн человек. Платят исправно, ведется учет всех отчислений и взносов, поступившие платежи до запуска пакета медуслуг по страхованию пока инвестируются. Фонд социального медицинского страхования уже существует и выполняет функцию стратегического закупщика медицинских услуг. Пока это касается гарантированного объема бесплатной медицинской помощи, но «завтра» к этому добавится пакет обязательного социального медицинского страхования. Так что вопрос заключается только в том, запускать второй пакет медстрахования в 2019 или 2020 году.

С другой стороны, в фонде есть деньги, и это дополнительное финансирование, которого критически не хватает системе здравоохранения. На днях я прочла интервью Алексея Кудрина о том, что в России на государственное здравоохранение тратится 3,2% от ВВП. В Казахстане — 1,8%. При этом речь идет о наших ближайших соседях, партнерах по ЕАЭС, а не о США или Великобритании. То есть недостаток средств очевиден и запуск обязательной системы медицинского страхования в виде дополнительного пакета медицинских услуг, безусловно, увеличит финансирование здравоохранения. С другой стороны, проблемы не до конца решены.

Речь идет о неформальном занятом населении. По нашим подсчетам, 2,2 млн человек должны страховаться самостоятельно, то есть ежемесячно платить взносы в размере 5% от минимальной заработной платы. Если они этого не сделают, то не смогут получить расширенный пакет медуслуг в рамках ОСМС и будут обеспечены только базовым пакетом бесплатной медпомощи, который гарантирован для всего населения и финансируется за счет республиканского бюджета. Благодаря запуску программы цифровизации вопросы интеграции информационных баз стали актуальными для всех государственных органов. Это позитивно повлияет на «оцифровку» неформализованного населения и ускорит автоматизацию госуслуг. Программа цифровизации стала катализатором решения проблем с формализацией самозанятого населения и, соответственно, запуском пакета медицинских услуг в рамках ОСМС.

— Так с чем связан перенос сроков ОСМС?

— Говорилось, что нужно разобраться с неформальной занятостью. Весь прошлый год министерство труда и социальной защиты этим занималось. Будучи профильным госорганом, оно разрабатывает пакет мер для стимулирования активной занятости. Но надо быть реалистами. Все равно останется большое количество людей, которые не будут охвачены этими мерами, и им придется страховаться самостоятельно. Мы в фонде это осознаем и ставим перед собой задачи по обеспечению таких граждан информацией о том, что произойдет, если они не заплатят обязательные взносы на медицинское страхование, о том, как это сделать максимально просто и экономично. По этому вопросу идет работа с банками второго уровня.

— Как банки могут в этом помочь?

— Максимально простой и экономичный путь осуществления взносов — платежи через онлайн-банкинг и банковские терминалы. Также можно заплатить, зайдя на сайт Казпочты. Главное — человек должен понимать, что страхование в рамках ОСМС дает гарантию на получение дополнительных медицинских услуг, входящих в этот пакет. Базовый пакет включает их минимальный набор.

— То есть перечень бесплатной медпомощи сократят?

— Глава государства сказал, что надо разработать новую модель гарантированного объема бесплатной медицинской помощи (ГОБМП), определив четкие границы обязательств государства. Сегодня многие услуги, входящие в пакет ГОБМП, по факту не предоставляются из-за ограниченности финансирования. В результате растет недовольство населения тем, что ему вроде обещано бесплатное лечение, но при этом приходится просиживать в очередях или платить за услугу, лишь бы не ждать. Нужно пересмотреть пакет услуг, провести своеобразную инвентаризацию и выбрать приоритетные виды помощи, прямо влияющие на уровень заболеваемости и имеющие высокую экономическую эффективность. Сейчас такая работа ведется с участием независимых экспертов.

— Кто будет заниматься оптимизацией обязательного пакета медуслуг?

— Для этой работы министерство здравоохранения как уполномоченный орган создало рабочую группу. Перечень медицинских услуг как в рамках ГОБМП, так и в рамках обязательного социального медицинского страхования устанавливается постановлением правительства. Для подготовки обновленных перечней необходима работа профессионалов, пациенты могут поучаствовать в этой работе через НПО, с которыми по законодательству обязаны согласовываться нормативно-правовые акты. Кроме того, будут организованы общественные обсуждения разработанных проектов.

Фонд заинтересован в том, чтобы пакет ГОБМП и пакет услуг ОСМС действительно были эффективными, в долгосрочном периоде способствовали бы увеличению продолжительности жизни, снижению смертности, но в то же время были экономичными и реально обеспечивались финансированием.

— Это будет болезненный процесс…

— Чтобы избежать кричащих заголовков в СМИ на эту тему, нужно детально разобраться, какие из декларируемых услуг реально доступны для населения, подтвердили свою эффективность и экономичность и поэтому в обязательном порядке должны быть включены в обновленную модель ГОБМП. Эта работа требует времени, необходим профессиональный анализ большого объема информации, полученной из достоверных источников.

— Есть ли какие-то предварительные данные?

— Оценки разные. В этом году в бюджете заложено 917 млрд тенге на закуп медицинской помощи в рамках ГОБМП. При этом недостаток средств составляет около 800 млрд тенге, если базироваться на декларативном перечне медицинских услуг. Если бы услуги оказывались в реальности, то норматив финансирования на амбулаторном уровне в расчете на одного прикрепленного человека пришлось бы увеличивать в 2,5 раза.

— Но если благодаря внедрению ОСМС приток средств в систему здравоохранения увеличится, то, может, список ГОБМП можно не сокращать?

— У нас слишком утрировано значение термина «оптимизация». Оптимально — означает наиболее эффективно при наименьших затратах. Речь не идет о механическом исключении услуг, нужно расставить приоритеты. Реформа в здравоохранении, которая связана с ОСМС, уже идет и вскрыла множество годами копившихся и нуждающихся в решении проблем.

Казахстан. Великобритания. США. ЕАЭС. РФ > Финансы, банки. Медицина. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 28 февраля 2018 > № 2515645 Елена Бахмутова


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 28 февраля 2018 > № 2515120 Виктория Журавлева

Некоторое время назад американский Университет Бойсе опубликовал результаты своего экспертного опроса, согласно которому действующий президент Соединенных Штатов Дональд Трамп был признан худшим президентом за всю историю страны. О том насколько это и другие исследования общественного мнения отражают реальные предпочтения американцев и их отношение к нынешнему главе государства, обозревателю «Росбалта» рассказала старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) Виктория Журавлева.

— Насколько этот рейтинг Трампа соответствует реальным предпочтениям американцев?

— Мне кажется, что очень сложно говорить о реальных предпочтениях американцев. За Трампом нет американцев, за ним стоит лишь одна часть Америки, поэтому результат любого опроса будет зависеть от того, какую ее часть вы будете опрашивать. Если либералов или тех, кто в принципе поддерживает демократов либо умеренных республиканцев, то они скажут, что Трамп это самый ужасный президент в истории Америки, ее стыд и позор. Если же вы спросите правых консерваторов, ту самую среднюю Америку, которая за него голосовала, то они скажут, что Трамп — наш президент.

Дело в том, что сегодня США расколоты по вопросу о том, как развиваться и куда им дальше двигаться. Дело даже не конкретно в Трампе, а в том, что Соединенные Штаты находятся сегодня на поворотном этапе своего развития и стратегические взгляды на то, куда им идти, очень разные. Раскол и на уровне партий, и на уровне общества очень силен, поэтому результаты опросов могут быть радикально противоположны в зависимости от того, кого и где вы опрашиваете.

Трампу надоело уступать

— Но ведь проводятся же какие-то более или менее репрезентабельные опросы, которые стремятся выявить некую среднестатистическую точку зрения?

— На мой взгляд, наиболее нейтральные опросы проводит Институт Гэллапа. Согласно его данным, Трамп получает в среднем около 40% поддержки избирателей. В принципе, популярность действующего президента упала практически сразу же после его вступления в должность. Если в январе 2017 года, согласно опросам Гэллапа, Трампа поддерживало 50% с небольшим, то дальше его поддержка упала до 40% и теперь колеблется в районе 34%-40%. В какой-то момент этот показатель снизился даже до 32%-34%.

Нынешние 38%-40% Трампа устраивают в том смысле, что это примерно те самые проценты, которые он получил во время выборов. Его популярность больше никуда не распространяется. Те группы населения, которые за него не голосовали, по-прежнему его не любят и не поддерживают. Это, конечно же, беспрецедентно низко — как минимум, для нескольких последних десятилетий.

Хотя, если мы возьмем рейтинг последнего года президентства Буша-младшего, то его поддержка была в районе 20 с небольшим процентов. Он ушел со своего поста одним из самых непопулярных президентов. Поэтому на его фоне рейтинг Трампа не так уж и плох. Другое дело, что американские президенты в начале своего правления обычно имеют более высокие показатели поддержки — в среднем обычно где-то в районе 60%. Обама, например, в начале своего правления имел рейтинг больше 80%. Он был очень популярен, когда пришел в Белый дом. Однако в начале второго года популярность президента может упасть. У Обамы она упала вполовину. Было велико разочарование американцев, которые поняли, что он такой же президент, как и все остальные и физически не может сделать того, чего от него ожидали.

Сейчас, в условиях идейного противостояния партий в Америке, второй год президентства для действующего главы государства очень сложен в том смысле, что он должен показать, что он вообще может что-то сделать. Так что если сравнивать Трампа со стандартным президентом, то более низкие показатели на втором году его президентства — это нормально. Другое дело, что Трамп нестандартный президент. С одной стороны, у него невысокая, но стабильная популярность. То есть те 36%-40% поддержки, как были у него в первый год, так и остаются сейчас. С другой, это те же избиратели, которые за него голосовали. По-прежнему больше половины американцев не считают его своим президентом.

Россия и ОПЕК вырастили опасного конкурента

— Если объективно взглянуть на вещи, то в США сейчас началось определенное экономическое оживление, во внешней политике Трамп действует решительно и пока также не совершил серьезных промахов. Чем вы в этом случае объясняете его невысокие рейтинги?

— Тем, о чем я уже сказала — он необычный президент. Если бы он был обычным, у него сейчас были бы очень хорошие рейтинги, потому что он уже, например, провел одну из очень важных реформ — налоговую, которая давно была нужна стране, как бы к ней не относиться. Плюс он провел в жизнь еще ряд небольших изменений. Во внешней политике он также сделал серьезные шаги, меняющие внешнеполитическую стратегию США. Стандартный республиканский президент на его месте мог бы иметь очень хороший рейтинг. Но его не поддерживает половина страны, и какими бы результаты его политики ни были, его противники его не поддержат. Это вопрос идейного противостояния — настолько демократы далеки сейчас от республиканцев. Чем более радикальную позицию занимает представитель одной партии, тем менее он приемлем для другой.

Трамп, по мнению демократов, занимает радикальную позицию по многим вопросам, в основном, социально-экономическим. Он не устраивает их в принципе. Поэтому я думаю, что рейтинг в 40% — его потолок, который будет у него на протяжение всего его президентства.

— Насколько сильно сказываются на Трампе последствия скандала, связывающего его с Россией и ее вмешательством в американские выборы?

— Мне кажется, что эта тема уже набила оскомину американскому обывателю и точно не является определяющей в его отношении к президенту. Да, первое время, когда демократы изо всех сил стремились привязать Трампа к скандалу, связанному с Россией и показать его как ставленника чужого государства, это было существенным фактором. Сейчас эта история идет скорее как фон, пусть и негативный. Но нельзя сказать, чтобы это было доминирующим фактором, вызывающим его неприятие половиной Америки.

Александр Желенин

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 28 февраля 2018 > № 2515120 Виктория Журавлева


США. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 февраля 2018 > № 2514626 Владислав Иноземцев

Новые монополии. Как технологические гиганты меняют мировую экономику

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Долгие годы некоторые страны верили, что нефтяные и газовые компании будут самыми дорогими в мире. За это время Apple, Amazon и Facebook сформировали новый сегмент глобальной экономики

Завершившийся 2017 год стал одним из наиболее успешных за последнее время для инвесторов, вкладывавшихся на глобальных фондовых рынках: их суммарная капитализация за 12 месяцев выросла на немыслимые $12,4 трлн, а индекс Dow Jones установил в течение года рекордное число рекордов — более 70. Но помимо этого, год был отмечен еще одним важным трендом: с каждым кварталом в первой десятке самых дорогих глобальных публичных компаний становилось все меньше традиционных индустриальных корпораций — они уступали места технологическим гигантам. К концу года из пятерки выпала даже Berkshire Hathaway, а остались в ней лишь Apple, Alphabet, Microsoft, Amazon и Facebook. Казалось бы, можно только порадоваться за лидеров в сфере новых технологий, но не тут-то было.

По мере того как Amazon и Facebook прокладывали себе путь на вершину рейтинга, в западной академической среде, а также среди журналистов и политиков поднималась мощная волна недовольства, в концентрированном виде сводившаяся к требованиям «демонополизации» и применения к этим и другим технологическим компаниям, включая Apple и Microsoft, норм антимонопольного законодательства, вплоть даже до насильственного разделения. Сегодня подобные призывы слышатся практически ежедневно, а обывателей запугивают тем, что доминирование нескольких крупнейших фирм способно даже «остановить технологический прогресс».

Такие обвинения кажутся мне несправедливыми даже с формальной точки зрения (во второй половине 2017 года доля Apple на мировом рынке мобильных телефонов не превышала 15% против 22% у Samsung, до которого никто не «докапывается»), но куда больше по совершенно иной причине. По состоянию на 31 декабря двумя из пяти самых дорогих компаний мира стали Alphabet (читай — Google) и Facebook, а вот их бизнес в такой степени отличается от бизнеса не только промышленных, но и большинства привычных нам сервисных компаний, что я вообще не уверен, применимо ли тут понятие монополизма.

Сегодня ежемесячно услугами сети Facebook пользуются 2,2 млрд человек, или 40% жителей Земли в возрасте старше 15 лет. Ящиками электронной почты на сервере Gmail по состоянию на cередину 2017 года обзавелись более 1,2 млрд человек, и весьма вероятно, что число подписчиков превысит 1,5 млрд уже в наступившем году. Схожую динамику демонстрируют и новые мессенджеры: за 2016–2017 годы аудитория Telegram выросла вдвое. Конечно, нельзя не видеть, что рост лидеров рынка происходит не только органическим образом: кто не знает о покупке Microsoft’ом Skype или о приобретении Facebook’ом Whats App и Instagram, a Google’ом — AdMob и DoubleClick? Но несмотря на активную консолидацию сектора, не изменяется только одна, фундаментальная особенность его функционирования: все базовые услуги этих сервисов продолжают предоставляться пользователям бесплатно.

На протяжении всех долгих десятилетий, в течение которых правительства и общества вели борьбу с монополиями, основным злом, проистекающим из их существования, считался картельный сговор ради искусственного повышения цен и необоснованного обогащения. Именно это инкриминировалось и инкриминируется компаниям, обладающим доминирующими позициями на отдельных отраслевых рынках. Но как можно вменять подобное технологическим гигантам, если 99% их клиентов вообще не вступают с ними в финансовые отношения? Если экспансия этих корпораций существенно снижает, а не повышает цены там, где потребителю действительно приходится платить (сравните, к примеру, кабель от компьютера к принтеру за $24,99 в Staples и за $3,95 в Amazon, а про снижение цен в WholeFoods после его покупки интернет-ретейлером я даже не вспоминаю)?

Если усилиями таких фирм коммуникации, в середине 1990-х занимавшие существенную долю в расходах домохозяйств, уже превратились в общественное благо, то что будет, когда очередной «монополист», Илон Маск, завершит свой проект Skylink по раздаче бесплатного интернета по всей поверхности Земли?

Сегодня критики крупнейших технологических компаний делают упор на три обстоятельства. Во-первых, они призывают обратить внимание на огромный массив рекламы, в размещении которой эти корпорации действительно являются неоспоримыми лидерами и которая приносит им бóльшую часть их доходов (считается, что эти траты в конечном счете перекладываются на потребителей). Во-вторых, говорится о том, что информационные компании паразитируют на бесплатном или крайне дешевом контенте, который на самом деле стоит намного дороже и распространение которого обделяет создателей или исполнителей той или иной аудиовизуальной продукции. Наконец, в-третьих, утверждается, что масштабы инвестиций в освоение новых технологических приемов у лидеров отрасли таковы, что независимые предприниматели «по определению» оказываются на обочине и могут вести не более серьезную борьбу с «монополистами», чем владелец частной заправки с Shell или Conoco.

Все эти аргументы, однако, кажутся мне совершенно несостоятельными.

Прежде всего стоит заметить, что реклама в интернете обладает двумя основными характеристиками. С одной стороны, какой бы назойливой она ни была, она не может долго определять предпочтения потребителей: если вас пытаются перенаправить на какой-то сайт по бронированию авиабилетов, то купив однажды билет со скрытыми surcharges, вы больше туда не вернетесь, благо тот же интернет открывает массу возможностей для сравнения расценок. С другой стороны, реклама в сети становится все более дешевой и в пересчете на единицу проданного товара издержки на его продвижение за последние четверть века снизились более чем втрое, что означает: «перемещение» рекламы в интернет делает потребление среднестатистического человека не более, а менее дорогим. Да, конечно, традиционная реклама умирает, но на то и существует рыночная экономика, чтобы эффективность везде и всюду постоянно росла, а вовсе не снижалась.

Что касается падающих доходов правообладателей, тут возникает еще больше недоумений. С одной стороны, стоит признать, что проблема (если она вообще есть) порождена не монопольным положением интернет-компаний, а принятием в США Digital Millennium Copyright Act в 1998 году, а в ЕС — Сopyright Directive в 2001 году, которые облегчили загрузку данного контента на интернет-сайты; поэтому вопрос скорее следует обратить к правительствам (и к ВТО, под давлением которой это было сделано), а вовсе не к коммуникационным компаниям. С другой стороны, мне кажется, что даже самая примитивная статистика доходов известных спортсменов, эстрадных исполнителей, артистов кино и даже писателей как-то не слишком убеждает в том, что с каждым годом они становятся все более стеснены в средствах; к тому же основную угрозу их доходам сегодня представляют «пиратские» сайты, а не Google или Facebook.

Наконец, что касается стартапов и небольших компаний, то и тут многие обвинения бьют мимо цели. Сегодня масса инновационно мыслящих предпринимателей по всему миру каждый день находят новые технологические решения, как, например, случилось с одноранговым файлообменником (peer-to-peer file-sharing), который трое молодых эстонцев использовали для своего проекта Kazaa. Из этой небольшой инвестиции вырос Skype, который через два с половиной года после основания был куплен eBay за $2,6 млрд, а затем, после того как компания решила от него избавиться, достался в 2010 году Microsoft за $8,5 млрд. Примеров такого рода становится все больше, и лично у меня нет сомнений, что сама перспектива продаться коммуникационным гигантам выступает сегодня едва ли не главным мотивом, побуждающим технологических предпринимателей пускаться в самые смелые авантюры. Каким демотиватором могут быть ныне лидеры рынка, если они готовы сметать почти все перспективные стартапы, тем самым постоянно поддерживая спрос на инновации в самых разных сферах?

Стремительный рост компаний, которые (как тот же Amazon) в начале своего пути требовали минимальных инвестиций, а затем, сумев привлечь с рынка первоначальные средства для развития, годами оставались убыточными, но со временем стали доминирующими в своих сферах, ставит перед экономистами и политиками многие непростые вопросы. Сегодня уже очевидно, что сформировался новый сегмент глобальной экономики, способный развиваться не только в условиях устойчивого снижения издержек и себестоимости (как демонстрировало еще производство информационного hardware), но и при бесплатном распространении своего core product.

Это создает те центры потребительского «притяжения», которые оцениваются инвесторами выше, чем любые традиционные активы, — и это является приговором экономикам вчерашнего дня, ресурсным и индустриальным.

Не менее очевидно и то, что регулировать такие компании по канонам ХХ века практически невозможно, причем не только потому, что в их основе лежит совершенно иная экономическая модель, но и потому, что число их лояльных пользователей в каждой развитой стране превышает количество избирателей любой партии, представители которой могли бы попытаться пролоббировать подобное регулирующее законодательство.

Современная экономика учит — и будет учить — любителей социалистических экспериментов той простой истине, что основанное на неравенстве способностей и креативности неравенство материальных возможностей не только необратимо, но и, увы и ах, справедливо. И фантастические показатели капитализации лидеров коммуникационной отрасли — повод задуматься не об их расчленении, а о том, какими неожиданными окажутся новые повороты в поступательном процессе создания того, что отдельные визионеры еще в начале 1990-х называли «неограниченным богатством». Называли тогда, когда в иных странах делили нефтяные активы и надеялись, что государственные газовые монополии станут самыми дорогими компаниями в мире…

США. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 февраля 2018 > № 2514626 Владислав Иноземцев


Россия. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Финансы, банки > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513576 Кирилл Молодыко

Национальная криптовалюта: шаг за шагом

Как сделать ее привлекательной

Кирилл Молодыко – кандидат юридических наук, магистр государственного управления (Гарвардский университет), ведущий научный сотрудник Института права и развития ВШЭ-Сколково НИУ «Высшая школа экономики».

Резюме Появление настоящей блокчейн-альтернативы означало бы создание экономики, в которой основные отрасли промышленности вели транзакции в цифровой валюте. Это очень трудно, но путь к этому откроет много других возможностей.

На волне популярности биткоина криптовалюты превратились в модную тему. Государственные органы во многих странах смотрят на них с подозрением. Как обобщил эксперт Илья Булгаков, правительства опасаются, что по мере распространения частных криптовалют может стать затруднительно: контролировать инфляцию и кредитование; защищать интересы инвесторов, которые вкладывают средства в криптовалюты; взимать поступления в бюджет от оборота криптовалют; наконец, противодействовать теневым рынкам.

Власти могут считать цифровые валюты опасными также из-за угрозы «перехвата» у государства функции денежной эмиссии. Вместе с тем существование подконтрольных властям частных валют не противоречит, например, американской ментальности. Ведь даже американские доллары, строго говоря, выпускаются частными банками системы Федерального резерва. Еще в 1996 г. председатель Федерального резерва Алан Гринспен заявлял, что, вполне возможно, в будущем эмитентами валют могут стать специализированные корпорации с надежными балансами и открытыми кредитными рейтингами.

Основная дискуссия идет вокруг частных криптовалют, но, на наш взгляд, тема куда более существенная – национальная цифровая валюта. Ведь невозможно представить, что государства откажутся от такого признака суверенитета, как исключительное право эмиссии национальной валюты, либо разрешат выплачивать частными криптовалютами налоги.

Президент России издал 21 октября 2017 г. поручение, которое среди прочего предписывает правительству и Банку России представить предложения по формированию единого платежного пространства Евразийского экономического союза с применением новых финансовых технологий, в том числе технологии распределенных реестров. Возможность эмиссии национальной криптовалюты – едва ли не единственное, в чем сходятся председатель Банка России Эльвира Набиуллина (критически настроенная к частным криптовалютам, но смягчившая позицию в отношении национальной) и советник президента Сергей Глазьев, считающий национальную криптовалюту возможным антисанкционным механизмом. По словам первого заместителя председателя правления Сбербанка Льва Хасиса, блокчейн поможет банкам найти рабочую альтернативу и на случай отключения от международной межбанковской системы передачи информации и осуществления платежей (SWIFT), так как распределение базы данных исключает политический фактор.

Национальные криптовалюты могут стать привлекательными, только если будут лишены минусов обычных фиатных денег. Хотя критика биткоина нобелевским лауреатом Полом Кругманом не всегда обоснована, он прав, что биткоины вследствие их высокой ценовой волатильности непригодны быть средством накопления и сбережения. Неслучайно Владимир Путин в июле 2015 г. отметил как недостаток биткоина именно его бестоварность. И действительно, национальная криптовалюта, будь она бестоварной, быстро начнет утрачивать реальную стоимость по тем же причинам, что и обычные фиатные деньги.

Кто собственник денег? Бум финансового мониторинга

Чем плохо существующее денежное обращение, во что оно превратилось на практике? Ключевая проблема в том, что правительства необоснованно дискредитируют наличные деньги, искусственно снижают возможности расчета в них, а безналичные средства даже не признаются собственностью владельца счета. Российские юристы-теоретики на полном серьезе считают безналичные деньги принадлежащими банкам. Это означает, по сути, грандиозное перераспределение собственности реального сектора в пользу банкиров. Некоторые же ученые вообще отрицают право собственности на безналичные деньги.

В дискуссию о формах денег недавно вступил даже патриарх Кирилл, отметивший, что полностью безналичный оборот опасен из-за возможности относительно легко отключать людей от денежного обращения, даже за их нелояльные взгляды.

В ряде западных государств клиентам нередко отказывают в открытии новых счетов и закрывают уже существующие под лозунгами «финансового мониторинга». Это искажает нормальную экономическую функцию банков. В прошлом банк совместно с вкладчиками зарабатывал на выдаче вкладов клиентам-заемщикам, неся преимущественно экономические риски неправильной оценки бизнес-конъюнктуры. Сегодня главным для банков становится вовсе не кредитование реального бизнеса; они действуют по принципу «как бы чего ни вышло», опасаясь вдруг нарушить какое-нибудь регуляторное правило вообще и финансового мониторинга в частности. При этом вклады многим западным банкам даже особо и не нужны, поэтому за них и предлагаются мизерные процентные ставки, нередко не покрывающие даже инфляцию.

Происходит раздувание до предела забюрократизированной «инфраструктуры соблюдения (compliance)». Кристен Гринд и Эмили Глейзер описывают ситуацию в США. Они говорят о: постоянном присутствии в офисах финансовых организаций массы представителей регуляторов; двукратном росте с 2007 по 2013 г. расходов крупных банков на выполнение требований надзора; стремительном увеличении и без того колоссального числа сотрудников, занимающихся вопросами контроля (в Citibank оно возросло с 24 тыс. в 2011 г. до 43 тыс. в 2015 г.); формализации общения – сворачивании нормальных человеческих отношений между сотрудниками банков и контролирующих органов; взаимоисключающих указаниях разных государственных органов; непонимании содержания формулировок новых регуляторных актов не только участниками рынка, но даже сотрудниками регуляторов, которые издали эти акты.

Скоро мы можем дойти до ситуации, когда едва ли не большинство финансовых транзакций и клиентов будут считаться «подозрительными». Уже сейчас в России огромное число мелких и средних предпринимателей сталкиваются с неожиданной блокировкой банками их счетов под лозунгами финмониторинга. Процесс кредитования российского мелкого бизнеса до предела забюрократизирован, сопровождается длительным сбором «макулатуры», а затем ее многомесячной оценкой банком с непредсказуемым результатом. И во многих западноевропейских странах на практике государственному служащему гораздо легче получить банковский кредит, чем мелкому бизнесмену.

Итак, государство через кассовые правила не разрешает расчеты наличными организациям и частным предпринимателям, кроме как на очень мелкие суммы; стремится максимально ограничить расчеты наличными даже по непредпринимательским сделкам; формирует общую атмосферу подозрительности по отношению к клиентам банков; кардинально искажает функции кредитных организаций, превращая последние из агентов экономического роста в агентов государственного надзора.

Как наступление на наличные, так и создание организации по финансовому мониторингу FATF на практике служат не борьбе с терроризмом и отмыванием средств, ведь никакого существенного уменьшения этих печальных явлений в мире в результате появления жесткого финмониторинга не произошло. Они способствуют установлению контроля западных правительств за всеми платежами в мире, а также блокированию нежелательных им платежей.

Западный финтех (отрасль, состоящая из компаний, использующих технологии и инновации, чтобы конкурировать с традиционными финансовыми организациями в лице банков и посредников на рынке финансовых услуг) тоже становится подконтрольным правительствам.

Яя Джей Фануси, директор аналитического департамента Center on Sanctions and Illicit Finance, озабочен, что некоторые иностранные режимы ищут независимости от SWIFT и могут воспользоваться отсутствием централизованной власти в блокчейн-технологии. Он отмечает, что в 2012 г., в период эскалации напряженности вокруг ядерной программы Ирана, регуляторы Евросоюза под давлением Конгресса США отключили некоторые иранские банки от SWIFT. Это мешало Тегерану заключать сделки с иностранными банками, что критично для нефтяного сектора. Иран и другие страны, возможно, извлекли уроки из этого «де-SWIFTинга».

Появление настоящей блокчейн-альтернативы означало бы создание экономики, в которой основные отрасли промышленности ведут транзакции в цифровой валюте, как и их международные торговые партнеры, что очень трудно. Тем не менее даже разговоры о таких намерениях укажут американскому Казначейству на попытки оппонентов оградить себя от угрозы санкций.

Уже появляются специальные компьютерные решения, обеспечивающие соблюдение законодательства о противодействии терроризму и отмыванию грязных денег при обороте цифровых валют. Это означает близкий конец даже относительной анонимности существующих криптовалют, она сохранится только в мелких сделках внутри небольших сообществ. В условиях функционирования таких контрольных систем причина запрета на транзакции того или иного субъекта даже не будет иметь особого значения. Если технологически возможно отслеживать и блокировать блокчейн-транзакции в режиме реального времени, это в равной степени будет относиться к блокировке, связанной как с «антиотмывочным» законодательством, так и с экономическими санкциями.

Как утверждает Джошуа Гарсия, адвокат одной из ведущих мировых юридических фирм Cooley LLP, с точки зрения американских властей с лицами, внесенными в санкционные списки (SDN List), операции в цифровых валютах не должны проводиться так же, как в обычных валютах. Примерами таких запрещенных операций являются:

компания, владеющая кошельком с цифровыми валютами, позволяет перемещать биткоины через P2P сервис, и ее пользователи регулярно делают такие переводы из США террористическим организациям в Сирию;

биткоин-биржа разрешает пользователям из санкционных списков открывать счета, и эти средства потом вовлекаются в биткоин-торговлю Соединенных Штатов с использованием биржевых платформ через кошельки, которыми владеет биржа, – майнинговая компания продает свое оборудование организациям из санкционных списков;

компания, занимающаяся краудфандингом, принимает фонды от лиц из санкционного списка и взамен предоставляет финансовую долю в компании.

Иногда можно встретить утверждение, что, существуй биткоин во время блокады WikiLeaks международными платежными системами, сайт избежал бы блокады платежей. Так, операторы кредитных карт и PayPal при возникновении скандала с Эдвардом Сноуденом и WikiLeaks отказались принимать перечисления в их пользу. Блокада WikiLeaks платежными системами с подачи американских властей оценивается в монографии финансового и технологического обозревателя газеты The New York Times Натаниела Поппера как «способ внесудебной расправы с инакомыслящими». Однако Поппер одновременно напоминает, что биткоин в тот момент уже существовал и фактически в нем сработала «самоцензура». Основатель этой криптовалюты Сатоши Накамото просил WikiLeaks не принимать пожертвования биткоинами, поскольку его сеть только становится на ноги, и конфликт с властями помешает ее развитию.

Правительства и общий контроль за оборотом криптовалют

Ценность цифровой валюты якобы заключается в отсутствии жесткой привязки к конкретной стране. Однако привязка есть. Она касается контроля за точками захода из фиатных денег в цифровые и обратно, лицензирования инфраструктуры обращения операторов цифровых валют, надзора за ними. Биткоин и его технологическая инфраструктура не существуют «в воздухе», поскольку владельцам приходится расплачиваться за криптовалюту обычными деньгами; им так или иначе нужно заводить на биткоин биржи и выводить оттуда обычные фиатные деньги. Банки, попав под антиотмывочные штрафы, начали перестраховываться, отказывать в обслуживании клиентам в ситуациях, связанных с оборотом цифровых валют.

Биткоин-сообщество опасалось, что правительства вовсе запретят криптовалюты. Однако в конце 2015 г. Казначейство и Министерство внутренних дел Великобритании распространили результаты комплексного исследования (UK national risk assessment of money laundering and terrorist financing), в котором делается вывод об отсутствии повышенного риска использования цифровых валют для отмывания грязных денег и финансирования терроризма. Более того, указанный риск был оценен как относительно меньший по сравнению с использованием обычных фиатных валют.

Но власти не собираются делать для операций с цифровыми валютами исключений в плане раскрытия информации об участниках сделок. В свою очередь, американские регуляторы начали выдвигать претензии к сделкам с ценными бумагами через криптовалюты за несоблюдение правил надлежащей регистрации оборота ценных бумаг. В частности, основатель Института изучения блокчейна Мелани Свон обращает внимание на ожесточенные споры о легальности краудфандинга, если сделка предусматривает получение доли в акционерном капитале краудфандинговой компании, поскольку это может нарушать законы о ценных бумагах.

Американское криптовалютное сообщество неоднородно. В нем действительно есть радикальные либертарианцы и анархисты, но ключевые игроки не находятся в оппозиции к властям. Их убедили, что если не выстраивать сотрудничество с регулятором, то как минимум будет выдвинуто требование прекратить деятельность.

Ключевые лица, занимающиеся администрированием операций с биткоинами, неанонимны, кроме, возможно, легендарного Сатоши Накамото, да и с ним непонятно. Как пишет Натаниел Поппер, они получили от американских властей массу вопросов о лицензировании, предоставлении массы документов, соблюдении законодательства о защите прав потребителей и борьбе с отмыванием средств, добытых преступным путем.

11 декабря 2017 г. председатель Федеральной комиссии по ценным бумагам и биржам США Джей Клейтон распространил заявление, в котором утверждал, что в зависимости от конкретных обстоятельств криптовалюты могут относиться или нет к ценным бумагам. Но даже в случаях, когда криптовалюты не обладают признаками ценных бумаг, операции с ними не могут подрывать обязанностей, предусмотренных законодательством о борьбе с отмыванием средств и принципом «знай своего клиента».

Поскольку Еврокомиссия планирует в будущем применить четвертый пакет мер по борьбе с отмыванием денег и к биржам цифровых валют, новые правила обяжут биржи биткоинов и поставщиков услуг электронных кошельков идентифицировать своих клиентов. Как отметил еврокомиссар Валдис Домбровскис, цель принимаемых мер – «окончательно ликвидировать анонимность пользователей таких бирж». 15 декабря 2017 г. Европейский союз объявил об ужесточении правил, направленных на противодействие отмыванию денежных средств и финансирование терроризма. В частности, новые правила обязывают биткоин-платформы и онлайн-кошельки криптовалют идентифицировать пользователей.

Перспективное глобальное регулирование криптовалют

Начались разговоры о глобальном регулировании оборота криптовалют. В настоящее время в данной области не существует органа глобального регулирования. Вполне вероятно, что Соединенные Штаты станут проталкивать идеологию унифицированных, подконтрольных им правил обращения цифровых валют. При этом уже существуют концепции перехода от доллара к международной валюте, контролируемой Западом, как способа и глобального управления, и ликвидации номинированного в долларе американского долга. Возможно даже, что международные унифицированные подконтрольные властям США правила обращения цифровых валют создадут частные корпорации. Это в духе американских традиций по делегированию публичных функций частным компаниям.

Еще один мотив для западных правительств не препятствовать обороту криптовалют – бесплатно проверить, возможен ли полностью безналичный оборот валюты. И если да, то настаивать на отказе от наличных в обороте обычных фиатных денег, переводе денежного обращения в полностью безналичную форму, что, по сути, сделает всех граждан заложниками правительств и банков.

Также важно, что при кражах цифровых валют (например, крупное хищение клиентских биткоинов на бирже Mt.Gox) люди обращаются с требованием найти преступников к государственной полиции. Это тоже способ легального вмешательства государств в оборот криптовалют.

Один из идеологов финтеха Аксель Апфельбахер объясняет вопросы раскрытия личности владельцев в будущих денежных операциях следующим образом. Национальные правительства и наднациональные комитеты по финансовым рынкам будут добиваться внедрения полностью прозрачных глобальных баз данных активов, которые дают возможность отслеживать движение финансовых потоков в режиме реального времени. Наличные денежные средства, возможно, долго будут иметь параллельное хождение и анонимный транзакционный механизм. Однако большинство транзакций станут доступны в этих онлайн-сетях благодаря простоте использования и скорости их совершения в мировых базах данных. Следовательно, выпуск электронной валюты (например, электронных фунтов стерлингов) под контролем центральных банков странами-участницами станет обычным способом управления монетарной базой валюты.

На вопрос, зачем нужен всеохватывающий режим цифровой валюты, центральные банки, регуляторы и налоговые агентства ссылаются на аудитоспособность и отслеживаемость финансовых потоков и на низкие транзакционные издержки в связи с использованием официальных электронных валют. Такая прозрачность, как утверждает Апфельбахер, потребует новых механизмов управления для баланса прозрачности и свободы при повсеместном надзоре (выделено мной. – Авт.).

В аспекте же краудфандинга отметим, что деятельность английских P2P платформ с апреля 2014 г. поднадзорна Financial Conduct Authority. Более чем 80% соответствующих кредитов в Великобритании в первом полугодии 2017 г. выдано всего 8 платформами: Folk2Folk, Funding Circle, Landbay, Lending Works, Market Invoice, RateSetter, Thin Cats, Zopa. Все они объединены в саморегулирующуюся организацию Peer-to-Peer Finance Association (P2PFA). Последняя уже внедрила для членов ряд строгих стандартов, в том числе и отчетности. Высокая степень концентрации на рынке P2P платформ, наличие у государства детальной статистики кредитов с точностью до одного фунта и до одного лица, получившего кредит, свидетельствуют, что соответствующее кредитование подконтрольно английским властям, и оно не совсем анонимно.

Что все это значит? Выводы

Первое. Мы полагаем, что национальная криптовалюта необходима по следующим причинам. С одной стороны, мировое денежное обращение в части фиатных валют зашло в тупик, и существует колоссальный спрос на альтернативы фиатным деньгам, которые будут лишены недостатков последних. То есть на новые валюты, обладающие одновременно такими признаками: полная товарная обеспеченность; защита от инфляционного обесценивания; стопроцентное резервирование, то есть полный запрет увеличения денежных агрегатов кредитными организациями через мультипликатор; признание права собственности владельца счета на денежные средства на счете, фиксация этого права в распределенном реестре на децентрализованной основе; снятие риска утраты накоплений путем запрещения использования клиентских денег финансовыми учреждениями в собственных операциях и операциях других клиентов; свободный перевод между наличной и безналичной формой; отказ от абсурдных правил финмониторинга. Со стороны предложения грамотно сконструированный пул национальных криптовалют – способ привлечения финансирования в условиях санкций, продвижения товарного экспорта, а также усиления региональной экономической интеграции.

Второе. Нет доказательств того, что регулировать вопросы денежного обращения лучше на глобальном уровне. С учетом последних регуляторных тенденций на Западе правовое регулирование для цифровых валют на глобальном уровне не нужно, оно должно происходить на национальном и региональном уровнях.

Третье. Нет доказательств того, что FATF преуспела в борьбе с финансированием терроризма и отмыванием средств, добытых преступным путем. В то же время организация используется для создания системы глобальной слежки за мировыми финансовыми потоками. Поэтому данные финансового мониторинга, связанные с национальной криптовалютой, не должны передаваться за рубеж без тщательной проверки в ручном режиме обоснованности каждого такого запроса.

Четвертое. Поскольку потребности и вкусы инвесторов различны, должны эмитироваться несколько видов национальных криптовалют с различными условиями обращения.

Пятое. Эмиссия цифровых национальных валют, по сути, – форма долгосрочного кредитования и поддержки экспорта. Она должна быть обращена к сбору средств не только у крупных финансовых компаний, но и у широкого круга небольших компаний, физических лиц. Для привлечения финансирования из исламских стран часть выпускаемых цифровых валют, сфокусированная на эту группу инвесторов, должна проходить перед эмиссией предварительный исламский комплайенс.

Шестое. Ключевые факторы для цифровых валют – доверие и стабильная ценность применительно к гарантированной возможности обмена на реальный объем физических товаров. Правомерна известная позиция нобелевского лауреата Фридриха фон Хайека о необходимости системы мониторинга того, что резервы не растрачиваются, равно как и обмена денег на их товарное обеспечение по первому требованию. Также должен быть обеспечен свободный неограниченный перевод национальной криптовалюты из безналичной формы в наличную и наоборот по первому требованию ее собственника. Поэтому должны быть напечатаны и наличные на весь объем эмиссии национальной криптовалюты.

Седьмое. Хотя национальная криптовалюта будет эмитироваться Банком России либо пулом дружественных центробанков, в целях поддержания высокого доверия к ней часть технических функций (ее учет в блокчейне, учет товарных запасов под нее, выполнение смарт-контрактов по обмену криптовалюты на товары и т.п.) может быть делегирована на децентрализованной основе частным лицам.

Восьмое. В аспекте сохранения ценности цифровых валют важна стабильность денежной массы. Так, в биткоине декларируется, что его количество не превысит 21 млн единиц. Поэтому важно заранее установить абсолютное ограничение на количество каждой эмитируемой национальной криптовалюты и ни в коем случае не нарушать его.

Девятое. Товарное наполнение национальных криптовалют создаст высокую степень доверия к ним и реально обеспечит выполнение такой функции денег, как средство накопления и сбережения. Указанное товарное обеспечение (разное для разных валют) должно предоставляться участвующими в проекте государствами. Для разных цифровых валют следует конструировать разные пакеты товарного обеспечения. Очевидно, что в состав пакетов должно входить золото, а также товары, экспорт которых важно продвигать. То есть товарное обеспечение валюты должно быть инструментом поддержки экспорта. В соответствии с условиями эмиссии собственник валюты вправе будет обменять ее на соответствующий пакет товаров на одном из товарных складов. Например, тысяча единиц одной из новых цифровых валют может быть обеспечена пакетом, состоящим из: _ граммов золота пробы 999.9; _ граммов серебра пробы 999; _ килограммов пшеницы первого класса; __ килограммов пивоваренного ячменя; _ литров подсолнечного масла высшего сорта или кукурузного масла; _ килограммов риса сорта экстра либо высшего сорта; _ литров бензина, соответствующего по ГОСТ категории Премиум-95; _ килограммов нитрата аммония высшего сорта.

Десятое. Возможен квази-демередж национальной криптовалюты. То есть условия ее эмиссии могут предусматривать, что в определенное время в будущем она подлежит обязательному обмену на корзину товаров государствами, гарантирующими ее товарное обеспечение. С обязанностью полного либо частичного последующего вывоза (экспорта) указанных товаров. Можно экспериментировать, эмитируя в качестве альтернатив как национальные криптовалюты с обязательным обменом на товарную корзину в определенный момент времени, так и с факультативным обменом (возможностью обмена валюты на товарное обеспечение по первому требованию, либо в определенные заранее установленные «окна времени»). Важно, чтобы правила обмена были обнародованы заранее и ни в коем случае после эмиссии не изменялись.

Одиннадцатое. Как дополнительный способ повышения доверия к национальным криптовалютам возможно создание независимого международного арбитража по рассмотрению споров относительно их оборота.

Россия. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Финансы, банки > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513576 Кирилл Молодыко


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513573 Эдвард Фишман

Умные санкции

Как вести борьбу в эпоху экономических войн

Эдвард Фишман – сотрудник Atlantic Council. С 2015 по 2017 г. – советник по Европе и Евразии, ведущий эксперт по санкциям в отделе политического прогнозирования Госдепартамента США.

Резюме Экономические войны – реальность современной международной обстановки, и Соединенным Штатам необходимо совершенствовать искусство их ведения, чтобы эффективно сдерживать оппонентов.

Экономические санкции являются неотъемлемой частью американской внешней политики на протяжении десятилетий, но никогда прежде они не пользовались такой популярностью, как сегодня. Практически по всем крупным внешнеполитическим проблемам – будь то воинственность Северной Кореи, ядерные амбиции Ирана, российская агрессия или жестокость ИГИЛ – Соединенные Штаты прибегали к той или иной форме санкций. Важность санкций – один из немногих вопросов, по которым и бывший, и нынешний президенты США придерживаются сходного мнения. Барак Обама использовал санкции чаще, чем его предшественники, а Дональд Трамп за первые восемь месяцев в Белом доме поддержал расширение американских санкций против КНДР, Венесуэлы и, несмотря на сомнения, против России.

Одни американские санкции направлены против одиозных иностранных лидеров, нарушающих права человека, – Ким Чен Ына в КНДР, Роберта Мугабе в Зимбабве и тех, кто причастен к смерти юриста Сергея Магнитского в России. Другие призваны лишить террористов, наркомафию и тех, кто занимается распространением ядерного оружия, денег и других инструментов, необходимых для нанесения ущерба.

Однако в последнее время американские власти все чаще прибегают к третьему виду – принуждающим экономическим санкциям. Их суть – использовать экономическое давление, чтобы заставить иностранное правительство делать то, что оно не хочет (или заставить его воздержаться от каких-то действий). Ярким примером можно считать санкции, вынудившие Иран пойти на жесткое ограничение ядерной программы и подписать в 2015 г. Совместный всеобъемлющий план действий.

Несмотря на популярность санкций, система их применения не проработана до конца. Американская администрация практически никогда не обговаривает санкции с союзниками, пока не наступит кризис, поэтому принимаемые меры выглядят поспешными, плохо продуманными и слишком медленными для сдерживания оппонента. Эти недостатки делают санкции неэффективными сегодня, а в будущем нанесут еще больший вред. Поскольку правительства разных стран стремятся расширить собственные возможности ведения экономических войн и одновременно ищут умные способы защиты от воздействия американских мер, Вашингтон рискует оказаться среди отстающих в сфере, где долгое время лидировал. Поэтому американским властям давно пора модернизировать свой любимый внешнеполитический инструмент.

Всё умнее и умнее

Вашингтон предпочитал санкции другим инструментам внешней политики на протяжении всего периода после холодной войны. Призрак противостояния великих держав постепенно исчез, и политики стали считать санкции эффективным средством продвижения американских интересов без применения военной силы. Однако взрыв санкционных программ при Клинтоне заставил экспертов кардинально изменить взгляды. В конце 1990-х гг. и в начале нынешнего столетия репутация санкций была существенно испорчена.

В частности, считалось, что жесткое эмбарго Совета Безопасности ООН на торговлю с режимом Саддама Хусейна в Ираке обездолило простых граждан, но не оказало воздействия на руководство страны. Падение международной поддержки подобных мер заставило госсекретаря Колина Пауэлла предложить новый подход – так называемые умные санкции, которые выходили за рамки эмбарго и были нацелены непосредственно на лидеров и влиятельных персон.

Но начиная с 2006 г., когда Вашингтон сосредоточился на санкциях против Ирана, стало ясно, что такой подход не решит проблему обуздания ядерной программы Тегерана. Необходимо давление на иранскую экономику, прежде всего на финансовый и энергетический сектор. Поэтому эксперты по санкциям в Госдепартаменте и Министерстве финансов целились выше, разрабатывая меры, которые нанесут ущерб иранской экономике, но не станут дополнительным бременем для обычных граждан и не приведут к дестабилизации мировых рынков. В результате ужесточения санкций крупные банки Ирана лишились доступа к глобальной финансовой системе, торговый флот потерял возможность страховаться и проходить ремонт, а нефтяные доходы режима постепенно начали падать. Стратегия сработала: с 2012 по 2013 гг. ВВП Ирана сократился почти на 9%, а продажи нефти упали с 2,5 млн баррелей в сутки до 1,1 миллиона. В то же время расширенный список исключений из санкций обеспечил простым иранцам доступ к импортным продуктам питания, лекарствам и мобильным телефонам.

Санкции стали умнее, но их точное воздействие по-прежнему чрезвычайно сложно прогнозировать. Дело в том, что реализацией санкций занимаются банки и компании, невозможно предсказать, как они справятся с этой задачей. Иногда они просто прекращают совместный бизнес с целой страной, опасаясь нарушить запреты, и тогда принятые меры становятся драконовскими, даже если изначально подобного не предполагалось. Так было с Сомали, где произошла блокировка перевода средств, после того как американские банки прекратили контакты с компаниями, отправлявшими в страну деньги. В других случаях санкции оказываются слабее, чем планировалось, потому что частный сектор привыкает работать на грани законности, а нелегальные акторы находят обходные пути.

Соединенные Штаты обладают двумя главными активами, чтобы справиться с этой неопределенностью. Во-первых, масштабы и охват экономики (а также глобальное доминирование доллара), что обеспечивает широкие пределы погрешности. Во-вторых, гибкость правовых институтов позволяет Министерству финансов выдавать лицензии, обновлять санкционные списки и вносить другие коррективы.

Два этих фактора объясняют успех американских санкций против России – крупнейшей экономической державы, против которой Вашингтон когда-либо вводил санкции. Но, вероятно, главный элемент данной программы заключается в том, что с самого начала Соединенные Штаты сотрудничали с Европой (санкционный режим против Ирана стал по-настоящему многосторонним проектом после многолетнего давления со стороны Вашингтона). Учитывая тесные связи между Россией и европейскими экономиками, было чрезвычайно важно привлечь на свою сторону ЕС. Если бы Россия смогла компенсировать потери от прерванного сотрудничества с американским бизнесом, обратившись к Европе, санкции не дали бы результата, а единственной проигравшей стороной оказались бы компании из Соединенных Штатов.

Отличительной чертой антироссийских санкций является их точность. Обычно перед объектами санкций целиком закрываются двери в американскую экономику, в данном случае меры в первую очередь были сфокусированы на том, чтобы блокировать российским госкомпаниям доступ к капиталу на западных финансовых рынках и препятствовать арктическим, глубоководным и сланцевым нефтяным проектам российских энергетических компаний. Таким образом США и Евросоюз постарались оказать давление на Россию, ограничив риски для рынков, которые неизбежно влекут за собой санкции против крупного игрока глобальной экономики.

На бумаге антироссийские санкции далеко не такие жесткие, как меры, принятые против Ирана до соглашения 2015 года. Однако благодаря огромной роли западных банков и нефтяных компаний в мировых финансах и энергетике санкциям удалось задавить экономику России, не нанося существенного финансового ущерба США и Европе. За шесть месяцев после введения первого пакета санкций против ключевых секторов российской экономики в июле 2014 г. рубль обесценился более чем наполовину. По оценкам МВФ, санкции изначально привели к падению ВВП России на 1,0–1,5%, а за пять лет они обойдутся стране в 9% ВВП. Падение мировых цен на нефть, начавшееся в 2014 г., безусловно, является ключевым фактором спада в российской экономике, однако санкции замедлили восстановление страны, ограничив инвестиции, блокировав доступ к кредитам и затруднив разработку энергетических проектов.

Санкции не заставили Россию уйти из Украины. Но они не позволили Москве пойти на более радикальные меры – например, захват большей территории на востоке Украины, применение военной силы для получения сухопутного коридора в Крым или свержение демократически избранного правительства в Киеве. Сложно говорить в сослагательном наклонении, однако Москва вряд ли воздержалась бы от таких шагов, будучи уверена, что ее действия останутся безнаказанными. Хронология событий является доказательством сдерживания. Москва приостановила две крупномасштабные военные операции в сентябре 2014 г. и феврале 2015 г., когда Вашингтон и Брюссель готовили ужесточение санкций. А весной 2015 г., после нескольких пакетов санкций и ясных сигналов Запада о готовности к их дальнейшему ужесточению, Москва отказалась от проекта Новороссии, который предполагал поглощение почти половины украинской территории. Опыт России позволяет сделать следующий вывод: сутью санкций может быть не нанесение ответного удара, а сдерживание.

Когда вводить санкции

Несмотря на последние успехи, санкции нельзя считать панацеей. В некоторых случаях они могут выполнять вспомогательную роль – как средство, удерживающее оппонента от радикальных поступков, но не способное разрешить проблему. В каких-то случаях санкции вообще непригодны. Соединенным Штатам стоит воздерживаться от применения санкций по собственной прихоти, поскольку это позволит оппонентам приспособиться к их тактике, ослабит стремление союзников к сотрудничеству, а международные корпорации постараются снизить зависимость от американской экономики. Прежде чем прибегать к санкциям для решения той или иной проблемы, политики должны задать себе четыре вопроса.

Во-первых, стоят ли на кону деньги? Санкции повлияют на политическое руководство страны, только если ее экономика в значительной степени зависит от внешней торговли и доступа к международным финансовым рынкам. Поэтому санкционные программы, стагнирующие на протяжении нескольких лет, наименее эффективны: их объекты уже давно сократили зависимость от американской экономики. Яркий пример – санкции против Кубы, которые действовали с 1960-х гг., но не дали ощутимых результатов. Аналогичную динамику можно проследить и с эмбарго против Ирана, которое первоначально было введено администрацией Рейгана в 1987 году. Учитывая минимальную торговлю между Соединенными Штатами и Ираном, санкции оставались безрезультатными до 2010 г., когда администрация Обамы начала угрожать введением мер против компаний из Азии, Европы и с Ближнего Востока, ведущих бизнес с Ираном, – давление на иранскую экономику значительно превысило воздействие многолетнего эмбарго.

Второй вопрос касается убедительной теории успеха, которую необходимо проработать: сможет ли экономическое давление реально изменить политику страны? Все правительства, даже автократические, в определенной степени заботятся о положении своих граждан, поскольку падение уровня жизни может привести к политическим беспорядкам. В целом, чем выше политическая активность населения, тем больше вероятность, что санкции сработают.

Возьмем Иран. Это далеко не демократия, тем не менее в стране избирается президент (из числа одобренных кандидатов, разумеется). После того как манипуляции на выборах 2009 г. вызвали массовые протесты, а ужесточение санкций Запада привело к резкому экономическому спаду, аятолла Али Хаменеи, верховный лидер Ирана, одобрил избрание Хасана Роухани в 2013 году. Роухани построил свою избирательную кампанию на обещании освободить Иран от санкций, и без его избрания вряд ли бы удалось прийти к ядерному соглашению.

Аналогичным образом санкции могут сработать в случае с Россией, еще одной страной, где проводятся управляемые выборы. На протяжении более 15 лет Владимир Путин обещал россиянам политическую стабильность и повышение уровня жизни в обмен на поддержку его личной власти. Но западные санкции в сочетании с экономическими ошибками Кремля сделали этот общественный договор недействительным и заставили Путина искать новый, основанный на его роли защитника России от захватнических устремлений Запада. Популярность Путина достигла пика после аннексии Крыма в 2014 г., но поскольку до полного восстановления экономики еще очень далеко, недовольство уже зреет и может начать расти.

Третий вопрос, который должны задать себе политики, касается диспозиции в коалиции, вводящей санкции: обладают ли США и их союзники достаточной решимостью, чтобы реализовывать эти меры длительный период? Если нет, то страна – объект санкций постарается их переждать, надеясь, что лоббисты и оппозиционные партии на Западе ухватятся за внутренний ущерб от санкций и вынудят Вашингтон или Брюссель поднять белый флаг.

Ситуация с Россией показывает, как санкции могут превратиться в гонку на время. Последние несколько лет Россия пыталась освободиться от санкций, не давая Западу то, что он требует, – т.е. восстановление признанных границ Украины, и стараясь подорвать его решимость. Запустив процесс, когда все страны-члены каждые полгода должны единогласно одобрять продление санкций против России, Евросоюз сделал себя удобной мишенью: Москва пытается влиять на действующих лидеров, например Виктора Орбана в Венгрии, и поддерживает оппозицию, например Марин Ле Пен во Франции. Однако провал российского вмешательства на недавних президентских выборах во Франции и принятие Конгрессом закона, ограничивающего возможности Дональда Трампа снять санкции против России, ясно дали понять, что Запад не намерен отступать. Тем не менее санкции Евросоюза были бы более эффективными, если бы не требовали регулярного подтверждения.

Четвертый вопрос касается политической цели санкций: есть ли у страны, против которой они введены, возможность для маневра? Даже самые жесткие санкции не могут привести к полной капитуляции, и глупо ожидать, что лидер страны совершит политическое самоубийство ради их снятия. Этим фактором обусловлен провал санкций против КНДР: ядерная программа стала основой легитимности Ким Чен Ына внутри страны, поэтому политические потери от соглашения о денуклеаризации перевешивают экономические плюсы от снятия санкций. Чтобы санкции действительно могли изменить поведение страны, у ее руководства должна быть возможность согласиться на требования США и при этом сохранить лицо.

Хотите мира – готовьтесь к экономической войне

В марте 2016 г. министр финансов США Джейкоб Лью сделал важное предостережение: «Мы должны осознавать риск чрезмерного использования санкций, которое может подорвать наши лидирующие позиции в глобальной экономике и эффективность самих санкций». Чем больше Соединенные Штаты полагаются на санкции, отметил Лью, тем активнее другие страны пытаются избавиться от зависимости от американской финансовой системы и таким образом уменьшить свою уязвимость в случае введения санкций США.

Замечания Лью логичны, однако он игнорирует ключевой факт: мы уже живем в эпоху интенсивных экономических войн. За последние два года Китай угрожал санкциями против американских компаний, которые продают оружие Тайваню. После того как Турция сбила российский военный самолет, Москва ограничила туризм и импорт продуктов питания. Саудовская Аравия и другие арабские страны приняли меры против Катара. В период, когда государства стараются бросить вызов либеральному мировому порядку, но так, чтобы это не привело к войне великих держав, активизация экономической борьбы неизбежна. Не говоря уже о политических стимулах для введения новых и новых санкций, которые ощущают в Вашингтоне: следование этим импульсам – самый простой путь, когда разыгрывается карта национальной безопасности. Сокращая применение санкций, вы рискуете повторить ошибку луддитов, которые крушили ткацкие станки, протестуя против промышленной революции: человек может отказываться от инструмента, но его применение все равно продолжит распространяться.

Соединенным Штатам нужно готовиться к грядущим экономическим баталиям, реформируя свой санкционный аппарат. С помощью санкций удалось заставить некоторых оппонентов отказаться от уже предпринятых шагов – как в случае с ядерной программой Ирана, однако всегда легче предотвращать еще не совершенные действия. Поэтому главная цель – разработка санкций как самого мощного инструмента США в серой зоне между войной и миром, где сегодня в основном и происходит борьба на международной арене.

В первую очередь нужно на постоянной основе наладить процесс проработки санкций на экстренный случай. Так же как военные прорабатывают детальные планы войн, которые когда-нибудь могут понадобиться, сотрудники Госдепартамента, Минфина и других ведомств должны создать и постоянно обновлять типовые планы быстрого введения санкций в случае необходимости. Чтобы отработать эти планы на практике и продемонстрировать готовность властей США их применить, нужно регулярно проводить что-то вроде военных учений с симуляцией кризисов, в разрешении которых санкции способны сыграть существенную роль.

Соединенным Штатам также следует укрепить защиту от возможных ответных действий. В приоритете должен быть сбор разведданных о разработках противника в сфере экономических войн в дополнение к их военным планам. Необходимо также определить уязвимые точки американской экономики и спокойно работать над их устранением совместно с частными компаниями. Некоторые важнейшие американские продукты, в том числе самолеты и лекарства, зависят от поставок компонентов из других стран, которые могут ввести санкции против США, поэтому федеральному правительству вместе с производителями следует заблаговременно найти альтернативных поставщиков.

Эффективное наступательное и оборонительное планирование потребует регулярных консультаций политиков с экспертами по санкциям и ведущими представителями частного сектора. В Соединенных Штатах традиционно остерегаются многих видов тесных контактов бизнеса и власти, которые широко распространены в других странах, однако в данном случае стоит сделать исключение в интересах национальной безопасности. В команды по разработке санкций Госдеп и Минфин должны привлекать не только дипломатов и юристов, но и опытных профессионалов из финансового, энергетического и технологического секторов. Экспертное мнение необходимо, чтобы санкции сохраняли эффективность и в то же время не ударили по США и их союзникам. Это особенно важно в случае применения мер против крупных экономик, когда возрастает риск финансовых потерь.

Последний ингредиент сдерживания, основанного на санкциях, – регулярное обсуждение способов ведения экономической войны с союзниками. Несмотря на манящие перспективы широкой международной поддержки, Совет Безопасности ООН – неподходящая площадка для дискуссий в силу разногласий между его постоянными членами, что часто приводит к выхолащиванию смысла санкций. Слабость попыток Соединенных Штатов оказать давление на КНДР связана именно с Советом Безопасности ООН и наследием санкционной программы, которая строилась не на экономическом принуждении, а на противодействии получению Пхеньяном компонентов для ядерных ракет. Поскольку Россия и Китай обладают правом вето в решениях по санкциям и сами следят за нарушениями санкционного режима на своей территории, у Соединенных Штатов осталось гораздо меньше возможностей воздействовать на КНДР, чем в случае с Ираном и Россией. Кроме того, Пекин и Москва вполне могут согласиться на резолюции Совбеза и при этом тайно продолжат помогать Пхеньяну.

Интересам США в большей степени отвечает обсуждение принуждающих экономических санкций с союзниками-единомышленниками в ЕС и «Большой семерке», в то время как в рамках ООН можно сосредоточиться на мерах, не вызывающих особых разногласий, – касающихся плохих акторов, распространения оружия и отмывания денег. Соединенным Штатам также следует привлекать союзников к разработке планов санкций и учениям, большое значение имеет совместная работа по использованию санкций в интересах коллективной безопасности. Разумной стратегией по сдерживанию новых попыток России вмешиваться в выборы, например, могла бы стать совместная декларация ЕС и НАТО, предупреждающая, что подобные действия будут рассматриваться как атака на весь блок и приведут к жестким многосторонним санкциям.

Экономические войны – реальность современной международной обстановки, и Соединенным Штатам необходимо совершенствовать искусство их ведения, чтобы эффективно сдерживать оппонентов. Конечно, кризисы не прекратятся: США всегда будет трудно нивелировать агрессивные действия и защищать свои интересы в таких горячих точках, как Южно-Китайское море, Персидский залив и постсоветское пространство. Если Вашингтон ужесточит свою санкционную политику так, что его возможности не будут ставиться под сомнение, а намерения будут безошибочными, это поспособствует длительному миру между великими державами: кризисы удастся предотвращать до того, как они выйдут из-под контроля.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 6, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513573 Эдвард Фишман


США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513572 Сюзан Хеннесси

Сдерживание кибератак

Как снизить уязвимость

Сюзан Хеннесси - сотрудник Брукингского института

The Cybersecurity Dilemma: Hacking, Trust, and Fear Between Nations. By Ben Buchanan. Oxford University Press, 2017, 304 стр.

Cyberspace in Peace and War. By Martin C. Libicki. Naval Institute Press, 2016, 496 стр.

Во время подготовки к президентским выборам в США 2016 г. хакеры атаковали ряд видных политических организаций обеих партий, включая Национальный комитет Демократической партии (НКД); хакерам также удалось украсть целую пачку документов, связанных с президентской кампанией Хилари Клинтон. В их руки попала частная переписка, включая переписку Дебби Вассерман Шульц, председателя НКД, а также Джона Подесты, руководителя кампании Клинтон. В некоторых письмах обсуждались щекотливые вопросы, такие как сбор средств для Фонда Клинтон, или высказывалась мысль, что высокопоставленные функционеры НКД стремятся помочь Клинтон в ее внутрипартийной кампании против сенатора Берни Сандерса от штата Вермонт.

Когда приблизилась президентская кампания, ряд сайтов, в том числе WikiLeaks, начали публикацию украденной почты, что подлило масло в огонь теорий заговоров с участием Клинтон на правом фланге и вызвало гнев среди сторонников Сандерса. Дональд Трамп, кандидат-республиканец, ухватился за утечки, чтобы нападать на соперницу: «Обожаю WikiLeaks!» – заявил он на митинге в октябре. Тем временем в лагере демократов все дошло до точки кипения, поскольку стали поступать сообщения, что хакеры связаны с российским военным и разведывательным ведомствами.

Эти слухи были официально подтверждены в начале октября, когда Управление директора национальной разведки (УДНР) и Департамент внутренней безопасности издали совместное заявление, утверждавшее, что за хакерской атакой стояло правительство России, целью которого было вмешательство в выборы. В январе УДНР выпустило рассекреченный доклад, в котором еще более определенно говорилось, что взлом был частью попыток России «подорвать либеральный демократический порядок во главе с США», посеять хаос и разрушить веру в демократический процесс. «Не следует поднимать шум по этому поводу: русские вмешивались в наши выборы», – заявил Джеймс Коми, бывший директор ФБР, выступая перед Конгрессом в июне. До этого Коми выступил с предупреждением в отношении русских: «Они вернутся в 2020 году. Они могут вернуться в 2018 г., и один из уроков, извлеченных ими, состоит в том, что они добились успеха, потому что посеяли хаос, раскол и разногласия в нашем обществе».

Одна из причин успеха Москвы в том, что Вашингтон не сумел разработать стратегию сдерживания кибератак или дать достаточно решительный ответ после их выявления. Перед лицом искусных и согласованных действий по подрыву интересов США Вашингтон не придумал ничего лучше, как ввести дополнительные и преимущественно символические санкции, а также ударить противника по руке в дипломатическом смысле. Ничего не изменилось и после беспрецедентного вмешательства в президентские выборы. Попросту говоря, США не сумели сдержать Россию; вместо этого Россия удержала США от серьезных мер возмездия.

В двух недавно изданных книгах объясняется переплетение чрезвычайно сложных вопросов и интересов. В книге «Дилемма кибербезопасности» Бена Бьюкенана – специалиста по кибербезопасности из Белферовского центра факультета госуправления имени Кеннеди в Гарварде – описываются структурные вызовы, уникальные для взаимодействия между государствами в киберпространстве. В книге «Киберпространство в мирное и военное время» экономист и специалист по безопасности Мартин Либики авторитетно и детально описывает операционные и стратегические соображения стран в киберпространстве. Эти две книги вносят дополнительные нюансы в дебаты о цифровых конфликтах и одновременно противостоят искушению расценивать их как действия, аналогичные ядерным конфликтам или войнам с применением обычных вооружений. Вместе они помогают объяснить, почему США не смогли надлежащим образом защитить себя от киберугроз.

Хотя эти авторы не разбирают подробно хакерские атаки, нацеленные на избирательную кампанию 2016 г., они трезво анализируют реакцию США на спонсируемые государствами хакерские атаки, имевшие место до этого, и предлагают аналитические схемы, помогающие политикам продумать задачу недопущения цифровых атак в будущем. С прицелом на будущее Соединенным Штатам необходимо четко определить, что является неприемлемым поведением в киберпространстве и утвердить более широкий спектр мер возмездия, чтобы сдерживать атаки, которые, конечно же, будут становиться более жесткими и быстрыми, чем когда-либо раньше.

Условия взаимодействия

Бьюкенан и Либики согласны с тем, что сдерживание, в основном, сводится к доведению до сведения другой стороны четкого сигнала или способности провести четкую границу и описать последствия ее нарушения. Либики формулирует суть сдерживания следующим образом: «если вы сделаете это, будет сделано то-то и то-то». Способность отправить четкий сигнал требует четырех вещей: атрибуция события (государство должно уметь определить мишень ответных действий), пороги (государство должно последовательно отличать действия, заслуживающие возмездия, от тех, которые не требуют отмщения), правдоподобие (другие страны должны верить в волю и желание страны осуществить акт возмездия) и возможности (государство должно быть способно резко отреагировать на акт агрессии).

Каждый из этих компонентов на порядок сложнее в киберпространстве, нежели в обычной обстановке. Прежде всего, кибератаки трудно обнаружить. Как отмечает Бьюкенан, хакеры могут легко вторгаться в сеть, не привлекая внимания. Даже когда атака выявляется, трудно с уверенностью приписать ее какому-либо одному конкретному игроку. Хакер может быть государственным агентом или сотрудником, членом преступной организации, либо даже, как Трамп однажды грубовато выразился – «толстяк, не встающий с кровати и весящий 160-170 кг». И даже если власти выявят преступника, им необходимо определить, перешла ли данная кибератака порог возмездия и заслуживает ли она ответных действий. В обычных условиях подобные решения могут быть приняты в случае физического перемещения войск, прогресса на пути приобретения ядерного оружия или наращивания военной группировки. Но странам еще только предстоит договориться о цифровых эквивалентах подобных недружественных действий.

Государство также должно просигнализировать о своей воле и способности ответить на агрессивные действия, не выдавая слишком много информации о том, как оно это сделает, чтобы агрессор не смог заранее подготовиться. Кибервозможности зависят от сохранения информационной асимметрии. Сохранение тайны и эффект неожиданности имеют большое значение, потому что киберзащита может полностью блокировать конкретные методы вторжения, в отличие от обычных оборонительных средств, которые не всегда могут предотвратить действия более могущественного государства.

Когда сдерживание не дает результата

За прошедшее десятилетие Вашингтон обрел достаточный опыт в решении этих стратегических дилемм, поскольку сталкивался с эскалацией киберугроз со стороны самых разных противников. Соединенные Штаты вполне могли бы сдерживать наиболее опасные атаки; в конце концов, они еще не сталкивались с кибератаками, представляющими прямую угрозу для жизни людей. Как это часто происходит в случае сдерживания, успех невидим, а провал становится достоянием гласности. Однако две громкие неудачи – хакерская атака на компанию Sony Pictures в 2014 г., приписанная Северной Корее, а также кибератака 2015 г. против Управления кадровой службы США (УКС), приписываемая Китаю, – вскрыли существенные слабости и недостатки в политике сдерживания.

В 2009 года президент Барак Обама объявил о новой стратегии по отведению угроз со стороны все более агрессивных игроков в киберпространстве. «Теперь понятно, что эта киберугроза – один из самых серьезных экономических вызовов и проблем в области национальной безопасности, с которыми мы сталкиваемся как нация, – заявил он. – Понятно также, что мы не подготовлены должным образом». Администрация Обамы предприняла ряд шагов по укреплению кибербезопасности, таких как оптимизация каналов реагирования и обмен разведданными, повышение уровня безопасности государственных сетей и формулировка более явных порогов для нанесения ударов возмездия. Однако непрекращающиеся цифровые атаки протестировали новую политику на предмет ее комплексности и выявили существенные стратегические изъяны. В ноябре 2014 г. группа, спонсируемая Северной Кореей и называющая себя «Стражи мира», взломала компьютерные сети компании Sony Pictures, украв щекотливую личную информацию и копии невыпущенных фильмов. Хакеры попытались шантажировать Sony, требуя, чтобы студия отказалась от своих планов выпустить комедию с критикой верховного лидера Северной Кореи Ким Чен Ына. Раскрытие личных почтовых адресов руководителей студии дорого обошлось им и поставило их в неловкое положение. По оценке одного из руководителей Sony, урон составил 35 миллионов долларов. Однако правительство публично не обвинило Северную Корею, пока «Стражи мира» не начали угрожать реальными терактами против кинотеатров, если фильм выйдет на экраны. Поначалу Sony капитулировала, но после широкой общественной критики, в том числе со стороны Обамы, компания изменила решение и выпустила фильм в ограниченный прокат. Департамент внутренней безопасности настаивал на том, что реальной угрозы кинотеатрам не существует, и показ фильма прошел без инцидентов. В январе 2015 г. правительство США объявило о новых санкциях против государственных ведомств и официальных лиц Северной Кореи в ответ на хакерскую атаку. Однако эта спонтанная реакция продемонстрировала, что Вашингтону трудно определить порог нанесенного ущерба для акции возмездия.

Эпизод с компанией Sony выявил три явных недостатка политики киберсдерживания, проводимой США. Во-первых, все время существовала некоторая двусмысленность во вмешательстве государственной власти, совершающей возмездие за атаки на частную информационную инфраструктуру. Во-вторых, государство и частная индустрия не могли согласовать единый ответ на угрозы. Наконец, пресса жаждала сообщить о содержании похищенных почтовых сообщений, хотя они увидели свет в результате агрессивных действий иностранного игрока, и гораздо больше внимания уделяли часто легкомысленному или непристойному содержанию почтовых сообщений, нежели мотивам хакерской атаки.

Поскольку киностудия не подпадала под определение критически важной инфраструктуры, Вашингтон не сразу признал более широкие последствия атаки и необходимость государственной реакции. Проведение «красной черты», указавшей на недопустимость взлома государственных сетей, не смогло сдержать последующие нападения на частные сети. Похоже, что официальные лица не предвидели атаки на ключевые ценности страны – в данном случае, на свободу речи и самовыражения – в качестве потенциального спускового крючка для возмездия. И тот факт, что государство прибегло к каким-то действиям лишь после того, как до сведения Северной Кореи и других противников были доведены физические угрозы, показал, что Вашингтон не считал саму кибератаку достаточным основанием для возмездия.

Но даже атаки на государственные сети не повлекли за собой решительного ответа, и это еще больше подорвало доверие к США. В июне 2015 г. администрация Обамы сообщила, что хакеры украли целый блок данных с серверов УКС, где хранится огромный объем личной информации деликатного свойства о сотрудниках государственного ведомства. Директор национальной разведки Джеймс Клэппер сказал, что главным подозреваемым в совершении этой атаки является Китай. Но, несмотря на явное указание виновного и тот факт, что кража этой информации перешла одну из линий, проведенных администрацией Обамы, за этим не последовало никакой видимой реакции (хотя Китай арестовал нескольких человек, которых считал виновными). Клэппер, пусть и неохотно, даже выразил свое восхищение хакерами: «Приходится отдать должное китайцам, которые блестяще провели эту операцию», – сказал он, признав, что подобные атаки будут продолжаться до тех пор, пока Соединенные Штаты не укрепят безопасность сетей и не начнут проводить более основательную политику сдерживания противников. Однако обновленная политика киберсдерживания администрации Обамы, утвержденная в виде закона в декабре 2015 г., не устранила те слабости, которые были вскрыты в ходе атак против Sony и УКС.

Даже после таких видимых неудач в области сдерживания администрация Обамы продолжала узко определять пороги для операций возмездия в киберпространстве, сосредоточив внимание на угрозах человеческой жизни, критически важной инфраструктуре, экономической безопасности, а также военному командованию. И это явно не осталось без внимания России.

Из России с любовью

Русские давно занимаются провокациями в киберпространстве: их мишенью нередко становятся выборы в стратегически важных соседних странах. Например, в 2014 г. группа, известная как «КиберБеркут», пользующаяся поддержкой России, вмешалась в президентские выборы на Украине. Группа временно вывела из строя украинскую систему подсчета голосов, запустила вредоносную программу, сообщившую о победе кандидата от ультранационалистов на государственных сайтах, а также предприняла кибератаку, из которой окончательный подсчет голосов задержался на несколько часов. В конечном итоге попытки срыва выборов были своевременно обнаружены и не повлияли на их исход.

С учетом такого послужного списка, нет ничего удивительного в попытках России вмешаться в выборы 2016 г. в США. Мишенью русских, как и чуть раньше северокорейцев, стали негосударственные сети. Похоже, что Кремль отметил, что утечка почты руководителей Sony была воспринята как неловкая ситуация, но не как разновидность информационной войны. И в самом деле, поскольку сети Национального комитета Демократической партии (НКД) и Комитета по выборам в Конгресс Демократической партии США, взломанные русскими, не считались государственными системами или частью избирательной инфраструктуры, их взлом иностранной державой не вызвал достаточной тревоги в правительстве. Клэппер указал в мае 2016 г., что разведывательному сообществу известно о том, что мишенью хакера были президентские кампании, но оно исходило из того, что эти действия были частью обычного пассивного сбора разведывательной информации.

Летом 2016 г. уже имелись убедительные доказательства участия России во взломе серверов и опубликовании переписки, украденной у НКД; однако правительство публично не обвиняло Россию в этих атаках вплоть до октября. В период вмешательства пресса считала обвинения в адрес России спекулятивными и не имеющими отношения к сути вопроса: как и в случае с утечкой почты руководителей Sony, СМИ сосредоточились преимущественно на содержании сообщений, не уделив должного внимания тому, что эта почта, возможно, была украдена и опубликована недружественной иностранной державой – в данном случае пытавшейся повлиять на выборы в Соединенных Штатах. Тот факт, что переписка была украдена втайне, создал впечатление, будто Клинтон было что скрывать по ходу предвыборной кампании. Информация, которой в противном случае никто не придал бы большого значения, стала главной новостью многих информационных изданий. Если бы правительство с самого начала решительно и конкретно указало на виновника, это переместило бы акценты на мотивы России.

Когда администрация Обамы, в конце концов, отреагировала на хакерскую атаку русских, спусковым крючком стал не сам факт кражи или опубликования украденной переписки, а подозрение, что мишенью атаки стала инфраструктура выборов – опасность фактического искажения подсчета голосов – что было вскрыто выборными комиссиями штатов. Но даже публично обвинив Россию в атаке, Вашингтон продолжал уклончиво высказываться о возможных последствиях. К подобной риторике он прибегал и после хакерских атак на Sony и НКД: США ответят пропорционально; возможно, это будет невидимый ответ «в то время и в таком месте, которые они сами выберут».

Дилемма кибербезопасности

Хотя книга Бьюкенана увидела свет до выборов 2016 г., автор предлагает убедительное и прозорливое объяснение причин, по которым США не были готовы дать более решительный отпор: версию того, что политолог Джон Херц впервые обозначил в 1950-е гг. как «дилемма безопасности», применительно к киберпространству. Херц постулировал, что действия, предпринимаемые государствами по соображениям самообороны – например, увеличение расходов на оборону или концентрация войск на границе – часто воспринимаются другими государствами как угроза. В ответ они укрепляют собственную безопасность, что, в свою очередь, воспринимается как угроза третьими странами. Таким образом действия, нацеленные на оборону, непреднамеренно создают и подпитывают цикл эскалации. Но эти процедуры пока еще не распространились на киберпространство, где тесно переплетаются гражданские и государственные сети, и где часто трудно разграничить оборонительные и наступательные действия. Как объясняет Бьюкенан, государства иногда вторгаются в сети других стран в чисто оборонительных целях, но оценить намерения в киберпространстве зачастую намного труднее, чем судить об обычных военных маневрах. Когда государство не может распознать намерения, оно предполагает агрессию. Кроме того, Бьюкенан доказывает, что даже оборонительное вторжение в киберпространство может ослабить безопасность государства, становящегося мишенью, потому что создаются плацдармы или опорные пункты, которые впоследствии можно будет эксплуатировать для наступательных операций. Поэтому любое подобное действие несет в себе явную угрозу.

При обычных вооруженных конфликтах, объясняет Бьюкенан, государства частично решают эту дилемму, пытаясь позаботиться о том, чтобы другие ошибочно не приняли их оборонительные действия за подготовку к наступательной операции. В результате государства научились точнее оценивать действия другой стороны и разработали ряд стандартов для понимания того, что считать стандартными мерами укрепления обороны.

Острое осознание рисков эскалации удержало Вашингтон от ответа на кибератаки, равно как и то, что США больше зависят от информационных систем, чем их противники. Этим объясняется осторожность, граничащая с параличом. Но неспособность разработать действенную политику киберсдерживания повышает уязвимость США для противников, готовых пойти на риск.

Неудача и последствия

Обеспокоенность администрации Обамы относительно рисков возмездия в конечном итоге вылилась в ее полную беспомощность перед лицом вмешательства России в ход выборов. Согласно глубокому анализу, проведенному газетой The Washington Post, Белый дом рассматривал ответные меры, включая кибератаки на российскую инфраструктуру, экономические санкции, способные нанести реальный урон, а также опубликование информации, которая поставит российского президента Владимира Путина в неловкое положение. Некоторые официальные лица даже предлагали направить авианосцы к берегам Балтийского моря. Но администрация, в конечном итоге, избрала крайне умеренный вариант: введение экономических санкций против нескольких лиц, связанных с российской военной разведкой, изгнание 35 российских дипломатов из США, а также конфискацию двух российских объектов недвижимости в США, которые, как считал Вашингтон, Москва использовала для шпионажа. Согласно газете, администрация также одобрила тайную операцию по проникновению в российскую киберинфраструктуру, чтобы разместить в ней «кибероружие», которое можно будет использовать в будущем. Трамп, который, заняв президентский пост, не раз бросал тень сомнения на вмешательство русских в ход выборов, похоже, не склонен использовать эти инструменты.

Более того, доклад правительства о российском вмешательстве не оправдал ожиданий: в нем лишь сообщалось о выводах разведывательного сообщества, но не приводилось убедительных доказательств, подкрепляющих эти выводы. Хотя защита источников и методов важна, документ не убедил скептиков, и публикация доклада дала обратный эффект. Последовавшая серия весьма конкретных утечек засекреченных сведений привела к раскрытию куда больших подробностей, но это не было официально подтвержденной информацией, а потому она была не столь убедительна.

Внутриполитические факторы также способствовали немногословной реакции. Администрации Обамы крайне не хотелось, чтобы ее обвинили в неподобающем влиянии на выборы. Согласно The Washington Post, лидер республиканского большинства в Сенате Митч Макконнел, сенатор от штата Кентукки, сказал, обращаясь к администрации Обамы, что будет рассматривать любую попытку публично бросить вызов русским по поводу их вмешательства в ход выборов политически мотивированным шагом, тем самым исключив любую возможность единой двухпартийной позиции и реакции. Однако тонкости электоральной политики служат еще одной убедительной причиной установить более четкие дорожные правила, когда речь идет о кибератаках. Обнародовав нейтральные стандарты, будущие администрации смогут оградить себя от обвинений в защите узкопартийных интересов, если решат резко и решительно отреагировать на попытки иностранных игроков вмешиваться в американский политический процесс.

Вне всякого сомнения, более резкая реакция сопряжена с большими рисками. Как пишет Либики, «вариант ничегонеделания не совсем уж сумасшедший». Иногда противник хочет добиться резкой реакции, поэтому отказ признавать атаку – тоже своеобразная реакция. Но Либики также отмечает, что, какой бы путь реагирования на кибератаку государство ни избрало, оно должно «быть убеждено в том, что своими действиями срывает стратегию нападающего, а также меняет его расчеты». В этом смысле американская стратегия киберсдерживания была провальной как в прошлом, так и в настоящем.

Эта неудача уже повлияла на союзников США. В мае кандидат в президенты Франции Эммануэль Макрон стал очередной мишенью: его сервер был взломан, и его личная почта выложена в открытом доступе накануне выборов (он все равно победил). Хотя доказательства менее очевидны, чем в случае с Америкой, имеется широкий консенсус по поводу того, что это дело рук российских хакеров, поскольку Россия поддерживала соперницу Макрона – крайне правого кандидата-популиста Марин Ле Пен.

Следующие шаги

Чтобы избежать повторения фиаско 2016 г., США должны взять на вооружение новый курс, для которого характерна более высокая терпимость к стратегическим рискам. Для начала Вашингтону необходимо сформулировать более четкие линии. Киберстратегия администрации Обамы была двусмысленной в качестве тактики сдерживания. Она исходила из того, что отсутствие конкретики остановит другие страны, которые побоятся развертывать враждебные действия в киберпространстве, чтобы не перейти роковую черту. Однако опыт показал, что агрессивные недружественные страны считают эту зону двусмысленности зоной безнаказанности. Хотя проведение более четких линий сопряжено с риском активизации враждебных действий, не выходящих за «красную черту», сдерживание недружественных действий в этом пространстве – лучший исход, чем допущение безнаказанности более серьезных нарушений.

Точно так же Соединенным Штатам нужно быть более последовательными и действовать на опережение, публично объявляя об инициаторах кибератак. Когда официальные лица не указывают пальцем на виновного, чтобы не раскрывать источники и методы, они тем самым позволяют врагам США все отрицать, сохраняя видимость правдоподобия. Разоблачение виновных и заявления, в которых возмездие недвусмысленно увязывается с соответствующими преступлениями – важные шаги к формированию и принятию норм поведения государств в киберпространстве.

Наконец, Соединенным Штатам необходимо избавиться от страха стать инициаторами циклов эскалации. Более резкая реакция на хакерские атаки – ответные атаки и агрессивные санкции – несут в себе существенные риски, но Вашингтон больше не может полагаться на принцип ничегонеделания или делать очень мало. Политика киберсдерживания должна отражать реальность, согласно которой отсутствие реакции на атаку – это уже выбор с соответствующими неприятными последствиями.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513572 Сюзан Хеннесси


США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513568 Анатоль Ливен

Велаяте-факих по-американски

Почему Конституция США не в ладах с демократией

Анатоль Ливен – профессор Джорджтаунского университета в Катаре; старший научный сотрудник фонда «Новая Америка» (New America), Вашингтон.

Резюме Отцы-основатели Соединенных Штатов не предвидели ни грядущих расовых столкновений, ни тем более конфликтов на почве принадлежности к тому или иному полу. И никто из них и вообразить не мог, как увеличится размер и объём обязанностей современного государства.

Конституция Соединенных Штатов, величайшего демократического государства мира, похоже, не в ладах с демократией, а местами противоречит принципам эффективного государственного управления.

Дебаты в американском сенате зашли в тупик, и в работе значительной части правительства снова ожидаются сбои. Подобного рода происшествия не случаются ни в одной другой стране развитого мира. Так как же дошла до жизни такой страна, столь долго служившая для всего мира образцом демократии, хорошо отлаженного государственного управления и всего самого передового?

Неповторимая старушка

Ответ кроется в сочетании шести различных факторов, как очень старых, так и новых. В американском обществе на глубинном уровне существует межрасовая напряженность, возникшая в тот момент, когда первый англичанин высадил на берег раба либо вступил в схватку с коренным обитателем этих мест. Эта напряженность возрастала по мере того, как относительная численность белого населения сокращалась и оно превращалось в меньшинство. В 1960-е гг. проявились резкие религиозно-культурные противоречия; социально-экономический упадок значительных слоев белого среднего класса породил враждебные чувства в среде консервативно настроенных белых американцев; двухпартийная система способствовала усилению радикалов с обеих сторон; и, наконец, сама Конституция послужила своеобразным котлом, где смешались все эти ингредиенты, образуя варево, парализующее власть.

Большинство прочих проблем и противоречий (за исключением консервативной религии) теперь уже свойственно и остальным западным демократиям. Благодаря миграции расовая проблема, долгое время составлявшая исключительно американскую специфику, стала актуальной и для европейского континента. Но роль, которую играет американская Конституция, уникальна. Ни у одной другой демократии нет такой старинной и почитаемой конституции, и, как все прочие «старики», 229-летняя конституция начинает вести себя довольно странным образом, изъясняясь словами, совершенно не похожими на те, что произносились в момент ее появления на свет.

Более всего сторонних наблюдателей озадачивает то, что в некоторых отношениях основной закон величайшего демократического государства мира, похоже, в некотором смысле не в ладах с демократией, а местами противоречит принципам эффективного государственного управления. В ответ на это можно сказать только одно: да, именно такой она и задумана отцами-основателями Америки. Они все до единого были богатыми патрициями и рабовладельцами, и менее всего им хотелось «демократии».

Погруженные в историю античной Греции и Рима (и, по-видимому, получившие подтверждение своим страхам в горьком опыте революционной Франции), они полагали, что демократия неизбежно приводит к охлократии (власти толпы), а затем и к тирании. Глубокий страх перед тиранией в свою очередь побудил их воздвигнуть на пути эффективного государственного управления значительные препятствия, воплощенные в знаменитой системе «сдержек и противовесов». Все тот же страх перед толпой и тираном заставил их ввести конституционные правила, чрезвычайно затрудняющие изменение основного закона и делающие полностью невозможным его фундаментальный пересмотр. Таким образом, американская Конституция является документом в высшей степени несуразным, ибо не обеспечивает ни защиты демократии (чего можно было бы ожидать от конституций, основанных на демократических традициях), ни автономности и эффективности управления (чего следовало бы ожидать от конституций, основанных на авторитарных традициях).

Кроме того, – и это еще одна важнейшая причина – Конституцию США не принимали, как в наши дни, на всенародном референдуме. Ее окончательный вариант выработан в процессе трудных переговоров тринадцати полунезависимых государств и ратифицирован ими. «Основатели» опасались, что, заложив в Конституцию положение о возможности ее пересмотра, они откроют путь к развалу Соединенных Штатов, которые вновь распадутся на независимые государства или группы государств. Кстати, именно это и случилось в 1850-х – 1860-х гг., когда возникли разногласия по поводу рабства. На многое проливает свет и следующая подробность. До Гражданской войны использовалась официальная (и, разумеется, грамматически правильная) формула «the United States are» (множественное число). После 1865 г. и поныне говорят и пишут «the United States is» (единственное число). Грамматический пустяк, но за него поплатились жизнью 620 тыс. американцев.

Отцы-основатели не предвидели ни грядущих расовых столкновений, ни тем более конфликтов на почве принадлежности к тому или иному полу (чтобы понять абсурдность попыток обосновывать суждения сегодняшнего дня на толковании намерений отцов-основателей, представьте себе, что вы спрашиваете у Джорджа Вашингтона, какого он мнения о браках гомосексуалистов и правах трансгендеров). И, конечно же, никто из них и вообразить не мог, как увеличится размер и объем обязанностей современного государства.

Проблемы Конституции США берут начало – но, безусловно, на том не кончаются – в факте существования коллегии выборщиков. Три раза за 57 лет (1960, 2000, 2016) президентом становился кандидат, за которого не проголосовало большинство, что вызывало недоумение во всем мире. В прошлом проигравшие признавали поражение в силу внушенного им с детства уважения к священности конституционного процесса и потому еще, что в следующий раз надеялись на аналогичное везение. Выиграли же демократы в 1960-м, а республиканцы в 2000-м! Однако в наши дни коллегия выборщиков получила небольшое, но важное преимущество в штатах с малочисленным населением, что создает перевес в пользу республиканцев, за которых постоянно голосует большинство выборщиков в малонаселенных западных штатах, где преобладает белое консервативно настроенное население. Учитывая небольшую разницу в количестве голосов, поданных на общенациональных выборах за кандидатов от обеих партий в последние годы, такое незначительное преимущество становится решающим. Если голосование коллегии выборщиков будет и дальше противоречить результатам общенациональных выборов, рано или поздно вся система утратит легитимность.

Неувязки в организации коллегии выборщиков воспроизводятся в неизмеримо большем масштабе при распределении мест в сенате. Правило, по которому каждый штат представляют два сенатора, ставит в неравное положение демократов, чей электорат сосредоточен в густонаселенных урбанизированных штатах восточного и западного побережья.

Изменить такое положение невозможно, так как этому препятствует Конституция. Однако, по-видимому, существует определенная возможность исправить еще более скандальную черту системы – право администраций штатов устанавливать границы избирательных округов на выборах в палату представителей, что позволяет осуществлять грубейшие подтасовки в пользу той или иной правящей партии. В прошлом этим грешили как демократы, так и республиканцы, однако при жизни нынешнего поколения система неизменно работает в пользу республиканцев. Так что от выборов к выборам демократы получают большинство в национальном масштабе, а республиканцы – большинство мест в палате представителей, либо республиканцы выигрывают общенациональные выборы с небольшим преимуществом, но опять же обретают значительное большинство мест. Но такое откровенно скандальное положение дел нельзя исправить – не предусмотрено Конституцией, тогда как в остальном демократическом мире уже создано соответствующее учреждение – национальная избирательная комиссия, которая и регулирует распределение мест в парламенте. Впрочем, кое-какие шаги по ограничению наиболее одиозных форм избирательного «блата» предпринимают американские суды: дело должно решиться в течение нынешнего года.

Диковинный суд

Все это подводит к рассмотрению самого диковинного учреждения, предусмотренного американской Конституцией. Я имею в виду Верховный суд. В Конституции записано, что основополагающим принципом государственного устройства и демократии является разделение власти на исполнительную, законодательную и судебную и что государственная система функционирует в соответствии именно с этим принципом. Однако на деле из высших государственных учреждений у США имеется лишь одна исполнительная ветвь – администрация президента – и две законодательные: Конгресс и Верховный суд. Ведь Верховный суд имеет право выносить постановления на основании не закона, а собственного толкования Конституции и в силу этого является не исполнителем законов, а их создателем. Об этом свидетельствует целый ряд его постановлений (сначала в пользу либералов, а затем – консерваторов), отменяющих существующие нормы в отношении расовой дискриминации, абортов, прав гомосексуалистов, торговли оружием и финансирования избирательных кампаний.

В наше время это тем более актуально, что в Конституции нет ни слова о многих современных проблемах (например, однополых браках или финансировании избирательных кампаний). Поэтому по таким вопросам решения Верховного суда основываются на том, что, по мнению большинства судей, имеется в виду в Конституции. Или, иначе говоря, это упражнение (весьма распространенное в массовой литературе и кино) на угадывание того, что люди, жившие 230 лет тому назад, подумали бы или сделали, будучи, как по волшебству, перенесены в наше время. Еще более странно то, что судьи Верховного суда не избираются коллегами-судьями, а назначаются президентом, что в прошедшие десятилетия предопределило раскол Верховного суда на враждующие партийные клики. В политическом отношении суд качало то в одну, то в другую сторону в зависимости от того, настигала ли кого-то из судей скоропостижная смерть или, наоборот, они отличались завидным долголетием.

Подобным образом не функционирует ни один верховный суд в мире. В сущности, здесь можно провести лишь одну параллель – иранский «Велаяте-факих» и Совет стражей конституции. Велаяте-факих означает «власть правоведа», главным же толкователем права является рахбар, верховный руководитель, то есть «верховный правовед». Задачей верховного правоведа и стражей конституции является вынесение решений о соответствии законов и политики правительства священным текстам шиитского богословия. Поскольку верховный законовед – это не только старшее духовное лицо, но также политик и иранский националист, некоторые из решений, выносимых данным учреждением, отличаются значительной гибкостью, вполне сравнимой с гибкостью, которую в толковании скрытого смысла их собственного священного документа – Конституции США – проявляют судьи Верховного суда.

Учитывая, что американская Конституция считается чуть ли не священным документом (некоторые консервативные ученые даже высказываются в том смысле, что в ней отражается естественный закон, а это, в сущности, то же самое, что и термин «богоданный», использовавшийся деятелями Просвещения в XVIII веке), изменить ее чрезвычайно трудно. Этому препятствуют и положения, прописанные в самом документе, где говорится, что для принятия любой поправки требуется одобрение двух третей членов Сената, а затем ратификация тремя четвертями членов законодательных собраний штатов, чего в нынешние времена жесткой межпартийной борьбы невозможно представить, даже предавшись вольному полету фантазии.

Существующие правила просто-напросто дают слишком много преимуществ республиканцам. Но время от времени они работают и на демократов: ведь смогло же демократическое меньшинство в Конгрессе и американские суды заблокировать исполнение административных распоряжений Трампа.

Поскольку любая попытка реформировать Конституцию поневоле должна опереться не на (безнадежный) конституционный процесс, а на массовые уличные протесты, а капиталистическая элита Демократической партии в глубине души таких протестов боится, шансов на коррекцию сейчас просто нет.

Долгое время перед Гражданской войной и в период, отмеченный завоеваниями Движения за гражданские права чернокожих, мы наблюдали схему, в соответствии с которой теснимые противником консервативные белые американцы, ожесточенные экономическими утратами среднего класса, используют положения Конституции, ведя долгие и жестокие арьергардные бои с силами, выступающими за расовые и культурные перемены. Демократы же при любой возможности будут отбиваться тем же оружием. Как можно изменить эту неприглядную схему, пока непонятно. Разве что какие-нибудь американцы (американцы в военной форме?) смогут создать новую, третью, политическую партию, которая сплотит население в поддержке политики, угодной большинству, и оттеснит на обочину и радикалов-демократов, и радикалов-республиканцев. Но сейчас нет абсолютно никаких признаков того, что это может произойти.

Античные греки придумали политический термин «стазис» (stasis), означающий сочетание безысходного противостояния между противоположными силами, политического кризиса и паралича государства. Сегодня мы живем в разгар эпохи американского «стазиса», исход которого невозможно предугадать.

Написано по заказу сайта Международного дискуссионного клуба «Валдай» http://ru.valdaiclub.com, где можно ознакомиться с другими материалами автора.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513568 Анатоль Ливен


США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513567 Андрей Безруков

Развод с миром и его последствия

Как Трамп открыл новую эпоху в видении Америкой мира

Андрей Безруков – специалист по стратегическому планированию, доцент МГИМО(У) МИД России

Резюме Новая стратегия национальной безопасности администрации Трампа, независимо от того, насколько реальная политика будет ей следовать, декларирует отказ от принципов, на которых отношения Америки с окружающим миром строились на протяжении почти ста лет.

Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов, недавно анонсированная администрацией Трампа, концептуально настолько далека от подобных документов предыдущих президентов, будь то демократы или республиканцы, что ее появление можно считать данью внутриполитической конъюнктуре. Некоторые эксперты просто не верят, что внешняя политика США захочет или сможет сделать такой поворот, особенно ввиду огромной силы инерции в отношениях Америки с миром. Трамп уйдет, говорят они, и все вернется на круги своя. Может быть, так оно и будет, но трамповская концепция отношений с миром уже живет собственной жизнью, переформатируя ожидания партнеров и оппонентов и создавая этим новую реальность.

Сразу после того как один из супругов сказал «я тебя не люблю, давай разведемся», в жизни семьи мало что происходит, кроме эмоционального шока и нежелания партнера верить сказанному. Детей все так же нужно забирать из школы, собаку выгуливать, по счетам – платить. Но после того как эти слова прозвучали, включается долгий и болезненный процесс взаимных упреков, попыток примирения со стороны родственников, и в конце концов – раздела мебели и разъезда. Более того, если партнер вдруг снова скажет «люблю», ему уже трудно будет поверить.

Здесь так же. Хотя администрация Трампа уже анонсировала развод с миром, с виду все продолжается как прежде. Но слова сказаны. Примечательно, что демократы в Конгрессе, считай они выходку Трампа с новой стратегией совершенно неприемлемой, могли бы развернуть такую же кампанию по ее дискредитации, как по вопросу о «российском вмешательстве в выборы». Например, послать сенаторов из комитетов по разведке и международным отношениям во все союзнические страны, заклиная не верить Трампу и подождать с выводами, пока не сменится хозяин Белого дома.

Но не было не криков, ни делегаций. Не было единого фронта демократов, как мы привыкли его видеть. Эксперты обсуждали плюсы и минусы документа. Критики фокусировались не на самой стратегии, а на расхождениях между декларациями и реальным курсом администрации, в частности, поведением экстравагантного главы государства. Но в целом политический истеблишмент подписался под стратегией Трампа. Значит, Америка и мир изменились. Значит, это всерьез и надолго.

Анализ новой стратегии национальной безопасности примечателен с нескольких точек зрения. Во-первых, в плане оценки концептуальных подходов и приоритетов Америки. Во-вторых, потому что она предлагает американское видение будущего мира. И наконец, с точки зрения эволюции понимания американцами роли и места США в мире, произошедшей за последние несколько лет. (Заметим, что опубликованные после Стратегии национальной безопасности Оборонная стратегия и Ядерная доктрина в полной мере подтвердили направление изменений, заложенных в первом документе.)

В этом смысле наибольший интерес представляет сравнение документа Трампа со стратегией национальной безопасности президента Обамы 2010 г., когда его администрация только что пришла к власти и провозгласила собственное видение мира.

Стоит оговориться, что трамповский текст стал результатом компромисса между адептами концепции «Великой Америки», пришедшими в администрацию вместе с президентом и старожилами аппарата Совета национальной безопасности, которые как могли попытались сохранить преемственность с предыдущими стратегиями, по крайней мере на риторическом уровне. Эта внутренняя напряженность в тексте очевидна. Пример «немодерированного» аппаратом языка дает введение, написанное Трампом лично.

Однако даже после попыток сохранить преемственность контраст между двумя документами, которые разделяет всего лишь восемь лет – срок по историческим меркам небольшой – не может быть резче. Да, за восемь лет мир изменился. Но еще больше изменилась сама Америка. Можно сказать, что постепенно недопонимание между Соединенными Штатами и миром перешло в новое качество. В основе годами накапливавшегося конфликта – расхождение как объективных экономических и геополитических интересов, так и культуры политического общежития, универсальность которой США всегда провозглашали, но не принимали в принципе, с самого начала определив для себя эксклюзивное место.

За прошедшие восемь лет незападный мир стал взрослым и самостоятельным – и экономически, и политически. Поворотным событием, которое еще получит признание у историков, стало укрепление БРИКС. Как бы ни сложилась судьба этого объединения, появление глобальной организации крупнейших стран, основанной на принципах реального суверенитета и равенства, похоронило Pax Americana.

Можно аллегорически сказать, что в последние годы между Америкой и остальным миром (оставим заверения натовских бюрократов об «атлантическом единстве» – мы еще помним подобные от бюрократов советских) произошел развод. Трамповская стратегия национальной безопасности его официально оформила.

Попытаемся сравнить стратегии национальной безопасности администраций Трампа и Обамы с точки зрения их философий, заложенного восприятия окружающего мира, а также понятийного аппарата, оценок того, что составляет силу. Как Америка видела свое будущее тогда и сейчас.

От полиции к армии

Для администрации Обамы мир идет в правильном направлении – к свободе и демократии наций, к открытым глобальным рынкам, к социальному прогрессу. Глобальная экономика едина. Демократия сделала возможным мир между крупными державами. Человечество подходит к желаемому порядку, ему только нужно помочь. США руководят этим миром. Интересы международной системы и Соединенных Штатов, которые эту систему построили, считаются эквивалентными – что хорошо для Америки, хорошо для всех.

Да, еще есть угрозы – некоторые государства не хотят вписываться в глобальную систему, другие просто потеряли контроль над своими территориями. Еще существуют ненависть и насилие, источниками которых являются экстремистские негосударственные образования. Но в целом глобальной системе и благополучию самих США ничто серьезно не угрожает. Режимы, «отбившиеся от стада», которые еще не поняли преимуществ игры по американским правилам, надо воспитывать, вовлекать (engage). Тех, кто упорствует, придется изолировать.

В целом обамовскую парадигму национальной безопасности и военного строительства можно назвать «полицейской». В ней нет военных, в классическом смысле, угроз безопасности Соединенным Штатам. Ее фокус – поддержание соответствующего американским интересам мирового порядка.

Стратегия Трампа, напротив, констатирует, что мир идет явно не туда, куда США хотелось бы. Сегодняшняя Америка разочарована в окружающем мире. Более того, авторы документа сожалеют, что Соединенные Штаты питались иллюзиями о том, будто мир будет их другом, «наивно полагали», что «сила Америки будет поддерживаться сама собой и никто не бросит ей вызов».

Авторы считают, что интересы США и остального мира – совсем не одно и то же. Окружающий мир опасен. Крупные глобальные конкуренты, особенно Китай и Россия, «намеренно вынашивают долгосрочные планы подорвать американскую безопасность и процветание». Они угрожают самому «американскому образу жизни». В сфере экономики они, особенно Китай, ведут себя нечестно – воруют то, что создано трудом и интеллектом американцев.

Конкуренты хотят перестроить мировую систему под себя, используя в свою пользу существующие глобальные институты. Американцы особенно разочарованы тем, что созданные ими же международные структуры «предали» Америку. Китай и Россия не разделяют базовых принципов Соединенных Штатов – политической свободы и «честности» (справедливости) в экономических отношениях. Поэтому конфликт с Пекином и Москвой «экзистенциален». Это конфликт идеологий, столкновение «свободного мира» с «несвободным», компромисс невозможен. Это борьба не просто за сохранение лидерства (читай – доминирования) в мире, но за само выживание США. Америка снова борется с глобальным злом, как во времена холодной войны.

Национальная безопасность и военное строительство по Трампу – это парадигма классического столкновения великих держав, предполагающая военное противостояние с ними и нацеленная на создание потенциала для их разгрома. Понятийный язык, используемый в двух стратегических документах, также свидетельствует об огромной концептуальной дистанции, их разделяющей. Это отражает в том числе и разницу в языке демократов и республиканцев.

Если документ 2010 г. постоянно апеллирует к «международной системе» как глобальной реальности и главному инструменту американской политики, то из трамповского мира такое понятие практически выброшено, акторами являются отдельные конкурирующие суверенные нации. Интересно, что документ Трампа акцентирует непривычное для Америки как «лидера свободного мира» понятие суверенитета, которое выражает самодостаточность, отделенность, независимость от глобальной системы, способность идти собственным курсом. Много раз используется и понятие «национальных границ». Такую терминологию Обама не употреблял вообще.

Изменились и критерии деления на «своих» и «чужих». Если в обамовском документе оно идет по принципу приверженности «общим ценностям, демократии и прогрессу», то стратегия Трампа проводит черту по наличию «общих интересов» – то есть готовы ли они «делами поддерживать интересы Америки» и «честно» (fair) ли ведут себя как экономические партнеры, а также «свободны» (free) они или «не свободны». Понятия свободы и несвободы – это уже прямые заимствования из рейгановского языка времен холодной войны, хотя в случае с командой Трампа можно полагать иную интерпретацию – свободны или нет именно в деле поддержки интересов США, не мешают ли им в этом собственные интересы или чье-то влияние.

Если выбрать наиболее часто встречающиеся слова, отражающие направленность стратегического мышления, то более яркий контраст просто трудно придумать: от обамовского «взаимодействия» (engagement) Америка переходит к «конкуренции» (competition).

В чем сила, брат?

Это кардинальное изменение стратегического мышления еще ярче выражается в оценках командой Обамы и командой Трампа того, в чем сила Соединенных Штатов. Если для Обамы она в первую очередь заключается в союзниках, альянсах, которые выстроили США, а потом уже в военном потенциале и конкурентоспособности, то для Трампа военная сила и конкурентоспособность – единственные факторы. Характерно, что одним из компонентов силы и влияния Соединенных Штатов Обама считал американское внутреннее демократическое устройство. В концепции Трампа упоминаний о «мягкой силе» нет вообще. Зато вводится понятие «реализма, основанного на принципах», как руководящего подхода к принятию решений.

Заложенные постулаты определяют и характер стратегий. Если стратегию Обамы можно в целом охарактеризовать как наступательную, направленную на проактивное формирование глобальной системы, выгодной для США, то стратегия Трампа – оборонительная. Упрощая, можно сказать, что она предполагает защиту от остального мира посредством строительства американской крепости, откуда будет легче отражать атаки конкурентов.

Соответственно, выстраивание и укрепление альянсов под американским лидерством было для демократов Обамы приоритетом. Стратегия «включения» предлагала сотрудничать с «хорошими» (и потенциально хорошими, чтобы они выбрали правильную сторону, видя преимущества для себя) и изолировать «плохих». В этом духе предлагалось «развивать эффективные партнерства» с «другими центрами влияния» – Китаем, Индией, Россией.

При Обаме Соединенные Штаты предполагали «руководить глобальной системой» посредством взаимодействия и влияния не только на правительственном уровне, но и непосредственно через многочисленные неправительственные, неофициальные, «межчеловеческие» связи – систему созданных на американские деньги или под американским покровительством НКО. Такой подход должен был привести к постепенному наращиванию вокруг США массы экономических, политических и военных союзников, что выразилось, в частности, в политике создания торговых и инвестиционных альянсов в атлантическом и тихоокеанском бассейнах, которая «цементировала» бы контроль Америки над этими регионами, не приди к власти Трамп с его радикально иным пониманием мира.

Стратегия Трампа предполагает защиту (protection) от опасного окружающего мира, официально называя приоритетом укрепление могущества Америки (America First). Это означает, с одной стороны, активное наращивание военного потенциала, дающего возможность вновь говорить с позиции силы. Причем потенциал должен быть достаточен не только для того, чтобы «поддерживать мир» – то есть чтобы конкуренты даже не могли подумать о возможности победить Америку. Он должен быть таков, чтобы США были способны «победить», а не просто «наказать» врагов.

С другой стороны, стратегия Трампа предполагает «отделение» от остального мира (disengagement), которое позволило бы Америке перестроить экономику, собраться с силами, создать долгосрочные преимущества, в первую очередь военные и технологические. На данном этапе взаимодействовать с конкурентами предполагается лишь по некоторым вопросам, где возникают общие интересы, например, в области нераспространения ядерного оружия или борьбы с террористическими организациями. Примечательно, что в перечне инструментов, которые Америка собирается использовать для поддержания мира, дипломатия практически всегда стоит на последнем месте, а союзники упоминаются лишь вскользь.

Стоит сказать несколько слов и о подходах к укреплению конкурентного потенциала Соединенных Штатов, нашедших отражение в двух сравниваемых стратегиях. Эти подходы, как и во внешней политике, в значительной степени предопределены партийными традициями и внутриполитической риторикой. Если демократ Обама видит инструменты экономического роста в развитии образования и инвестициях в новые технологии энергетики, позволяющие стать независимыми от зарубежных энергоносителей, то Трамп и окружающие его республиканцы ставят на раскрепощение бизнеса путем снижения налогов и снятия накопившихся регуляторных процедур. По большому счету, обе стратегии едины только в одном – инновации являются инвестиционным приоритетом и ключевым фактором американской военной мощи и конкурентоспособности.

Антикитайский поворот

Столь радикальный отход Трампа от проверенной модели управления миром через альянсы заставляет заподозрить: а не является ли новая стратегия просто-напросто документом для внутреннего пользования, предлагающим Америке, находящейся в глубоком кризисе самосознания, понятных и удобных внешних врагов? Если да, то, может быть, ее и не стоит принимать всерьез?

Возникают сразу несколько вопросов. Насколько реален конфликт американских элит с остальным миром? Что же такое произошло между США и миром за восемь лет, что так радикально ухудшило их отношения? Куда приведет Соединенные Штаты и мир стратегия Трампа? Каковы силы, двигающие американскую политику в этом направлении?

Во-первых, Трамп своей предвыборной риторикой официально закрепил признание того, что конфликт с Китаем, который в последнюю пару десятилетий потихоньку, кусочек за кусочком, отъедал от предназначенного для американцев глобального пирога, стал неизбежен.

Антикитайский поворот в американской внешней политике предрекали уже несколько раз, в том числе в 2000 г., когда к власти пришел республиканец Буш-младший. Однако теракт 11 сентября переключил внимание на Ближний Восток. Тогда победила идея, что «включение» в глобальную систему сможет изменить Китай, да и американские компании, которые рвались в Поднебесную, не хотели, чтобы им портили бизнес.

Теперь же, не без помощи самих США, Китай из дополнения к американской экономике превращается в конкурента, а новые технологии ведут к возвращению в Соединенные Штаты вывезенных за рубеж производств. Это неизбежно уменьшает взаимозависимость двух экономик и усугубляет их противоречия по целому спектру проблем. В Вашингтоне, и не только в республиканских кругах, все громче звучали голоса тех, кто говорил, что американская стратегия по отношению к Китаю сводится к экономике, а выгодно это в первую очередь Пекину. Потребовалась смена администрации, чтобы сделать официальное признание.

Во-вторых, антикитайский поворот – это больше, чем обострение отношений ввиду прихода к власти Трампа. Одновременно «идеологический рупор англосаксонского капитализма» – лондонский The Economist – в декабре 2017 г. по сути анонсировал мобилизацию всех англосаксонских стран против нового главного конкурента (What to do about China’s “sharp power”, The Economist, 16.12.2017). Эта мобилизация обнажила уже начавшийся процесс обособления англосаксонского сообщества как отдельного блока, возможно, предвосхищая новую конфигурацию мира. В этом смысле «Брексит» – не случайность. Таким образом, Америка, отказываясь от невозможного контроля над всей глобальной системой, на деле не изолируется, не замыкается в себе. Она занимает «новую линию обороны», продолжая быть лидером более компактного, сплоченного и управляемого, но тем не менее глобального англосаксонского мира, включающего не только США и Великобританию, но и Канаду, Австралию, Новую Зеландию, а в будущем, возможно, и некоторые другие страны.

Теперь о том, каких результатов можно ожидать от стратегии национальной безопасности Трампа. Как же США собираются бороться со своими официальными конкурентами – Китаем и Россией? А кроме них, еще и с КНДР и Ираном. Почитаем между строк…

Первым стратегическим направлением станет наращивание экономического и военного потенциала – ускорение роста и модернизация экономики, укрепление традиционных компонентов вооруженных сил, как ядерных, так и неядерных, а также, скорее всего, создание «мобилизационного» резерва техники и вооружения. Последний будет абсолютно необходим, если противостояние перейдет в горячую фазу, а пока позволит обеспечить рост и прибыльность военной промышленности.

Второе направление – попытка перевода военно-стратегической конкуренции в новые области, способные обеспечить доминирование в следующие пару десятилетий – в первую очередь в космосе и киберпространстве. Вполне возможно, что поиск новых сфер, через которые Америка могла бы продолжить силовое доминирование, а военный бизнес – получать заказы, приведет к попыткам милитаризации тех областей науки о человеке, где ожидаются огромные инвестиции и концептуальные прорывы, например, искусственный интеллект, микробиология и генетика.

Еще одним очевидным направлением будет попытка создать альянс против своего главного конкурента – Китая, используя Индию, Японию и соседние с ним государства. Однако их желание стать американским инструментом в противостоянии с КНР совершенно неочевидно. Без России (а тем более с Россией на стороне Китая) такой антикитайский альянс – это, скажем прямо, «too little, too late».

Оттолкнуть Россию

Что касается России, то на фоне углубляющегося конфликта с Китаем она попала в дуэт «ревизионистских» держав, так сказать, по инерции. Потому что в головах американских стратегов страна, активно противодействующая Соединенным Штатам и имеющая сходный ядерный потенциал, другого места занимать не может. Однако обе области, которые поддерживают «противостояние» России и США, относятся к прошлому, а не к будущему. В первой – ядерной сфере, если не пытаться сломать сложившийся паритет (что и глупо, и опасно), оба государства являются скорее союзниками по нераспространению ядерных технологий. Необходимость развития противоракетной обороны, в том числе и для Москвы, проистекает именно из проблем с нераспространением ядерного оружия.

Конфликт во второй сфере, которая является камнем преткновения в двусторонних отношениях, а именно отказ США признать стратегические и экономические интересы России в ее ближайшем географическом окружении и приближение НАТО к российским границам, затухает по мере перехода Соединенных Штатов в стратегическую оборону и отказа от традиционной доктрины глобального контроля и смены режимов.

Очевидной становится главная стратегическая ошибка Вашингтона за все время с окончания холодной войны. Идеологическая зашоренность и просто недальновидность переоценивших себя американских элит оттолкнула Россию и позволила создать российско-китайский стратегический тандем. Теперь разбить его будет непросто – обе страны прекрасно понимают значение тандема.

Говорят, что Германия проиграла две последних войны еще до того, как они начались – оба раза ввиду необходимости воевать на два фронта. Перефразируя, можно сказать, что Америка потеряла контроль над мировой системой, когда сделала своими противниками одновременно и Китай, и Россию. Отсюда главной задачей американской дипломатии последующих лет будет раскол российско-китайского тандема, в том числе путем выстраивания новых, гораздо более позитивных отношений с Москвой. Трамп как человек, которому не надо отвечать за прошлые стратегические провалы, об этом прямо и говорит. Других эффективных путей сдерживания Китая у США просто-напросто нет.

К сожалению, у Америки остается еще одна опция для противостояния России и Китаю, да еще и усиливающемуся Ирану – развязать в Большой Евразии серию конфликтов. Такая дестабилизирующая «ползучая» война, которая уже вовсю идет при де-факто американской поддержке на Ближнем Востоке, может стать новой мировой, в лучшем случае «партизанской», в худшем – последней. Учитывая растущую напряженность в Евразии, набор сепаратистских и радикальных движений в каждой из южноазиатских стран, это абсолютно реальная угроза. Поэтому для России исключительно важно обеспечить эффективность ШОС и БРИКС, создать общую систему евразийской безопасности и экономического сотрудничества, не дать Индии превратиться при поощрении США во врага Китая.

Угроза разжигания конфликта в Евразии усугубляется ошибочным пониманием американскими стратегами ключевых процессов, происходящих в мире. По духу трамповская линия противодействия Пекину и Москве – слепок с рейгановского курса, который постулирует, что главное конкурентное противостояние идет по линии «свобода – несвобода». Во времена Рейгана Вашингтон успешно использовал стремление людей к свободе как для смены неугодных режимов, так и для привлечения союзников. Стратегия Трампа ставит на то, что мир будет бороться с «несвободными, диктаторскими режимами» на стороне Соединенных Штатов, не делая различия между Китаем, Северной Кореей, Ираном и Россией.

Однако мир за 40 лет изменился. Теперь главная напряженность идет по линии «справедливость – несправедливость», которая отражает углубившееся до экстремального уровня неравенство – как внутри стран, так и между Западом, представляющим «золотой миллиард», и остальным человечеством. Соединенные Штаты и связанные с ними режимы вроде саудовского, как и местные проамериканские элиты, во многих странах выступают защитниками этого несправедливого статус-кво. Даже ИГИЛ (запрещена в России), понимая настроения в арабском обществе, рекрутирует боевиков для войны под лозунгом поиска справедливости, а отнюдь не свободы.

Китай и Россия в настоящее время воспринимаются подавляющим большинством незападного мира (да и многими на Западе) отнюдь не как душители свободы, а как страны, выступающие против несправедливого статус-кво. Да и внутри России, Китая и Ирана жажда справедливости проявляется много сильнее, чем тяга к свободе. На лозунгах свободы в этих странах американцы серьезных оппозиционных сил сформировать не смогут. А примером справедливости американское общество не является.

Пока не вполне понятно, в какой степени декларации об Америке как «защитнице свободы» написаны для внутреннего потребления, а в какой они станут инструментом политики. Есть надежда, что такая идеология конфронтации уже израсходовала свой потенциал. Люди, писавшие стратегию борьбы с Китаем и Россией как с новыми «силами зла», выросли в эпоху холодной войны и впитали ее философию и риторику. Однако стратегия создается на годы вперед. Проводить ее в жизнь придется уже новому поколению, видящему и мир, и Америку по-другому. Американцы по натуре прагматики и умеют считать. И хотя смена лидера на глобальной арене всегда происходила военным путем, будем надеяться, что рассуждения о «победе над Китаем и Россией» так и останутся риторикой.

Понимая, как может сложиться будущее США в свете трамповской стратегии, стоит забежать на десяток лет вперед и поставить вопросы о том, каким будет следующий конкурентный цикл и какие вызовы он принесет России. В мире начинается новый этап соревнования социально-экономических систем. Соревнование идет за то, какая общественная система, восточная (китайская) или западная (американская), сможет создать инфраструктуру и культуру, необходимые для первенства в новом техноэкономическом цикле. Выиграет тот, чья модель развития окажется более эффективна, чье общество будет более адаптировано к новому миру и к новому витку конкуренции. Это общество необходимым образом должно быть более справедливым, иначе оно сломается под социальными перегрузками на крутом повороте истории.

Уже сейчас ясно, что США и Китай станут основаниями для будущих техноэкономических блоков, располагая полным набором ключевых технологий нового цикла, своими финансовыми центрами и подконтрольными рынками. Первый объединит англосаксонский мир, второй включит в себя многие азиатские страны. Европа и Япония, которым Соединенные Штаты недавно отказали в равноправном партнерстве, а также Бразилия, Индия и Россия окажутся перед трудным выбором. Стать подчиненными игроками чужого блока? Если пытаться сформировать свой, то с кем? У Индии, как и у Южной Африки, существуют языковые, исторические и стратегические предпосылки для того, чтобы получить место в американском блоке. То же относится и к Японии. В таком случае к противоречиям Пекина с Вашингтоном добавится весь груз исторических и конкурентных противоречий Китая с Индией и Японией. Это будет взрывоопасная ситуация.

Начавшееся обособление англосаксонских стран остро ставит вопрос о месте Европы и России в новой глобальной системе. Если Европа не интегрируется экономически и политически с США в «единый Запад», как хотелось Обаме, она может выжить только как часть панъевразийского техноэкономического пространства от Лиссабона до Шанхая и, может быть, даже до Сингапура и Токио. Формирование его – фундаментальный вопрос, о котором стоит задуматься уже сейчас.

* * *

Новая стратегия национальной безопасности администрации Трампа, независимо от того, насколько реальная политика будет ей следовать, декларирует отказ от принципов, на которых отношения Америки с окружающим миром строились на протяжении почти ста лет. Эта декларация «развода» ведет Соединенные Штаты путем, который ни им, ни миру незнаком. На этом пути и для Америки, и для мира обнаружатся как неприятные сюрпризы и непредвиденные последствия, так и неожиданные возможности.

Для России самое важное в новом американском документе даже не то, в каком направлении движется стратегическое мышление в США, а то, что оно, впервые за многие десятилетия, пришло в движение. Стратегический диалог о новом месте Америки в мире, который был задавлен вашингтонскими элитами в течение последних 25 лет, вновь начался.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513567 Андрей Безруков


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513562 Анна-Мари Слотер

Большая стратегия для Цифрового века

Как преуспеть в мире, связанном сетями

Анна-Мари Слотер – президент и генеральный директор фонда «Новая Америка».

Резюме Дебаты о сущности внешней политики США продолжаются и в цифровой век. Необходимо объединить мир шахматной доски с миром Всемирной паутины, признав могущество государств, но и силу и права отдельных лиц, групп, компаний и организаций как самостоятельных игроков.

Экспертов по внешней политике давно уже приучили смотреть на мир как на шахматную доску. Для описания и анализа всего этого британские государственные деятели XIX века взяли шахматную метафору на вооружение, назвав соперничество с Россией в Средней Азии «Большой игрой». Сегодня в телешоу «Игра престолов» предлагается особенно жестокая и соблазнительная версия геополитики как непрерывной схватки между соперничающими царствами.

Подумайте о стандартной карте мира, показывающей границы и столицы 190 с лишним стран. Это версия шахматной доски. А теперь вообразите карту мира ночью с горящими огоньками городов и темными пространствами пустынных областей. Эти световые коридоры обозначают дороги, машины, дома и офисы; они – сети человеческих взаимоотношений, где встречаются семьи, работники и путешественники. Это картина веб-мира. Карта не разделения, на которой показаны границы суверенных государств, а связей между людьми.

Взгляд на международную систему как на паутину подразумевает мир, состоящий не из стран, а из сетей. Это мир терроризма и торговли наркотиками, оружием и людьми; меняющегося климата и уменьшающегося биоразнообразия, войн за доступ к воде, мир, в котором отсутствует продовольственная безопасность; мир коррупции, отмывания денег и уклонения от налогов; пандемий, распространяющихся по воздуху, по морю и по суше. Короче, многочисленных, наиболее насущных глобальных угроз XXI века.

Проблемы и угрозы возникают, потому что люди связаны либо слишком тесно, либо недостаточно, либо не с теми и не с тем. «Исламское государство», или ИГИЛ (запрещено в России. – Ред.) способно мотивировать так называемых «одиноких волков» совершить массовое убийство коллег по офисной работе. Смертоносный вирус может распространиться по земному шару за неделю. Тем временем отсутствие у миллионов молодых людей возможности получить нормальное образование, работу и жить полноценной жизнью толкает их на путь насилия, которое выплескивается за границы одного государства.

Несмотря на новую реальность, большинство официальных лиц, отвечающих за внешнюю политику своих стран, рефлексивно ведут себя как шахматисты и воспринимают окружающуюю действительность так, как если бы они жили в XVII веке, когда Вестфальский мир привел к появлению суверенных и равных государств. Они понимают реальность сетевых угроз, но у них нет стратегий, подходящих для мира игроков эпохи Всемирной паутины. Пора уже разработать эти стратегии и объединить искусство государственного управления с искусством управления Всемирной паутиной, предполагающим конструирование сетей и управление ими. Соединенным Штатам требуется большая стратегия продвижения американских интересов и ценностей во Всемирной паутине – так же, как и на шахматной доске. Президенту США следует принять программу построения и сохранения открытого международного порядка, держащегося на трех столпах: открытое общество, открытое правительство и открытая система международных отношений. Важная линия противостояния в цифровой век проходит не между капитализмом и коммунизмом или демократией и автократией, а между открытостью и закрытостью. Алекс Росс, эксперт по технологиям и бывший работник Госдепартамента, составил список стран по «оси открытости-закрытости». Он утверждает, что успешно конкурировать будут те страны, которые берут на вооружение принцип открытости.

Открытость формирует особую логику сетей. Они открыты для всех и мирятся с участием многих, черпая силу в этой всеобщей вовлеченности. Они открыты также в смысле прозрачности и сопротивления любым попыткам контролировать информацию. Государственный переворот в Турции летом 2016 г. провалился, потому что президент Реджеп Тайип Эрдоган и его сторонники сумели использовать FaceTime, Facebook Live и Twitter в качестве альтернативных новостных каналов после того, как военные захватили телевизионные сети. И сети открыты в смысле автономности: в отличие от иерархий, подчиняющихся правилам, они поощряют самоорганизацию. Однако это не единственный взгляд на сети. В своей книге «Седьмое чувство» Джошуа Рамо признает наступление «нового века постоянной связи», но видит в открытости сетей опасность для Соединенных Штатов. Он формулирует большую стратегию «жесткого входного контроля» на основе права предоставлять или отрицать доступ к закрытым сетям, которые он называет «запирающимися территориями». При таком подходе США должны конструировать материальные и виртуальные «сообщества для управления всем – от торговли до киберинформации и научных исследований». Жесткий входной контроль – |стратегия связи, требующая разделения, замены материальных барьеров XX века цифровыми барьерами XXI века.

В цифровой век продолжаются и дебаты о сущности внешней политики США. С одной стороны, мы видим приверженцев реализма в стиле Никсона и Киссинджера, согласно которому отстаивание всеобщих ценностей – путь к втягиванию в болезненные конфликты за рубежом. С другой стороны, сторонники либерального интернационализма в стиле Вильсона и Рузвельта (а также Франклина и Элеонора): они питают здоровое уважение к силе, но считают, что отстаивание всеобщих ценностей –

неотъемлемая часть национальной идентичности и источник силы для Соединенных Штатов.

Основой открытого порядка станет либеральный интернационализм, приспособленный к нуждам цифрового века. Он объединит мир шахматной доски с веб-миром, признав могущество государств, но и права отдельных лиц, групп, компаний и организаций как самостоятельных игроков. И это подтвердит представление о Соединенных Штатах как о стране, сильной своими глубокими международными связями, основанными на общих ценностях, суть которых – универсальные права человека.

Устойчивое общество

Приоритетом любой большой стратегии США должна быть защита американского народа и безопасность союзников. Однако невозможно гарантировать безопасность в век постоянных связей. Обещание безопасности – непреодолимое искушение для хакеров –

атакующих орд XXI века. То же самое можно сказать об одиноких волках-террористах. Диктатурам немногим лучше удается останавливать подобные атаки, чем демократиям, и притом гораздо более высокой ценой в виде ограничения гражданских свобод.

Лучше взять на вооружение открытость и при этом стремиться к устойчивости и уверенности в своих силах и возможностях. Людям следует ожидать от правительств совершенствования сетей наблюдения и защиты, но не в ущерб гражданским правам. (Соответственно, большая часть работы по защите гражданских прав в нынешнем веке будет сводиться к защите цифровых прав.) И люди должны согласиться с тем, что правительства не смогут гарантировать им абсолютную безопасность. Отсутствие полной безопасности – плата за свободу и демократию. Но эту цену стоит заплатить. В нашем мире, как утверждает бывшая помощница главы Департамента внутренней безопасности Джульетт Кайем в своей книге «Мама безопасности» (Security Mom), граждане могут и обязаны делать гораздо больше для обеспечения собственной безопасности. «Отсутствие правительства, – пишет она, – должно гарантировать идеальную безопасность, потому что ни одно правительство не в состоянии ее обеспечить». Роль правительства – «инвестировать в создание более устойчивой страны», включая инструктирование и наделение полномочиями общественности, но оно должно действовать скорее в качестве партнера, а не защитника.

Правительство также выигрывает от такого подхода. Специалист по устойчивости Стивен Флинн все время говорит о том, что лучше информированные правительством американцы могли бы помочь избежать катастроф или по крайней мере смягчить их последствия.

Что бы произошло, спрашивает Флинн, если бы власти провели пресс-конференцию в августе 2001 г., доведя до сведения широкой общественности разведданные об угрозе, исходящей от «Аль-Каиды», и о риске угона самолета, который похитители могут взорвать или использовать в качестве ракеты? Многие назвали бы такой брифинг алармистским, но некоторые пассажиры самолетов, поразивших цели в Нью-Йорке и Вашингтоне, заподозрили бы, что похитители лгут им, говоря, что возвращаются в аэропорт. Возможно, некоторые предприняли бы какие-то действия, как это сделали пассажиры Рейса 93, которые уже слышали о самолетах, врезавшихся во Всемирный торговый центр и Пентагон, так как их самолет взлетел позже. Опора на собственные силы, необходимая для открытой безопасности, зависит от способности к самоорганизации и решительным действиям. В общественном контексте такой подход требует ограничения полномочий как государственных, так и частных организаций.

Чрезмерная концентрация власти в руках чиновников, частных лиц или даже представителей гражданского общества чревата ее злоупотреблением. Рамо доказывает, что принцип работы сетей, согласно которому победитель получает все, означает, что нынешние монополисты платформ никуда не денутся. Он указывает на то, что 9 из 12 наиболее популярных мобильных приложений связаны с американскими компаниями, такими как Apple, Google и Microsoft. Что касается Facebook, WhatsApp и YouTube, то каждая из сетей насчитывает более миллиарда пользователей. Однако штамм демократического республиканства, идущий от президента Томаса Джефферсона и судьи Верховного суда Луи Брэндайса, снова дает о себе знать в американской политике, бросая вызов излишней концентрации экономической мощи на том основании, что конкуренция хороша сама по себе независимо от того, насколько благонамеренными или полезными могут быть монополии.

В демократическом обществе данные о людях принадлежат народу. Пользователи сегодня добровольно подписываются под отказом от своих прав на эти данные в обмен на чудесные бесплатные товары и услуги, которые предоставляют им крупные технологические компании. Однако в конечном итоге люди будут настаивать на получении своей доли стоимости этих данных.

Меньшие по размеру и более распределенные узлы имеют многочисленные преимущества. Со временем, как это поняли Apple и Microsoft, ключ к конкурентоспособности и успеху будет смещаться от доминирования на платформе к обеспечению стыкуемости и взаимодействия многочисленных платформ. В настоящее время конкуренция функционирует через интенсивное соперничество многочисленных стартапов, которые стремятся скупать крупные игроки. Вместо этого стартапам следует вырастать в самостоятельные средние и крупные компании, создавая новые рабочие места и поощряя конкуренцию.

Соединенные Штаты и другие державы постепенно найдут золотую середину сетевой силы: не слишком концентрированной и не слишком распыленной. Парадокс в том, что подъем азиатских и европейских конкурентов в отраслях, где американцы доминировали, будет продвигать долгосрочные интересы США, подобно «плану Маршалла», предусматривавшему восстановление бывших врагов. Например, лучше иметь здоровую конкуренцию в едином Интернете, нежели множество национальных интернет-сетей, которые стали бы эквивалентом автаркии XXI века.

Известно, что Соединенные Штаты были созданы как правительство с ограниченными полномочиями; на протяжении всей их истории периодически поднимались волны подозрительности по поводу концентрации силы и власти у отдельных лиц. Размер, в конце концов, подавляет даже больших игроков. Здания и империи действительно рушатся под собственным весом. Более того, творцы новых технологий не могут овладеть политической силой, пусть даже они правильно критикуют нынешнюю глубоко ущербную и плохо работающую политическую систему США. Вашингтон и Кремниевая долина, правые и левые, популисты и сторонники элитизма – всем придется найти способ заключения социально-политического контракта, в котором новые технологии объединятся с принципами ограниченной власти. Мировой порядок 1945 г. был основан на принципе «встроенного либерализма». Это означало, что хаос открытого денежного оборота и торговли смягчался внутренними социальными гарантиями. Аналогичным образом открытый международный порядок XXI века должен иметь якорь в виде безопасного общества, опирающегося на собственные резервы, где граждане принимают активное участие в собственной защите и обеспечении своего благоденствия. Первый строительный блок – это открытые общества; второй – это открытые правительства.

Правительства и управляемые

В 2011 г. президент Барак Обама создал Партнерство открытых правительств с семью другими странами: Бразилией, Индонезией, Мексикой, Норвегией, Филиппинами, ЮАР и Великобританией. К 2016 г. в эту группу входило уже 70 государств. Все участники подписывают Декларацию открытого правительства – набор принципов, которые они обязуются реализовывать через национальный план действий. К настоящему времени участники взяли на себя более 2250 конкретных обязательств.

Тремя главными принципами Декларации являются прозрачность, участие гражданского общества и подотчетность. Прозрачность означает улучшение доступа к информации о деятельности правительства, большую открытость его действий для как можно большего числа людей: скорее всего, данное обязательство приведет к появлению стандартов открытых данных. Это не значит, что надо отказаться от любой секретности, поскольку подобный шаг быстро привел бы к остановке деятельности правительства (или любой другой организации), но означает, что информация о том, что известно правительству и что оно делает, должна быть видимой и полезной.

Второй принцип, участие гражданского общества, вытекает из принципа прозрачности: подписавшие Декларацию обязуются «создавать и использовать каналы обратной связи с общественностью» по разным политическим решениям и «углублять участие широкой общественности в разработке политики, мониторинге деятельности правительства и ее оценки». Чтобы это обязательство могло быть выполнено, потребуется законодательная и технологическая революция. Вместо устаревшей системы «уведомлений и комментариев», при которой законодательные и регулирующие органы месяцами или даже годами обсуждают текст законопроекта, выслушивая мнения заинтересованных лиц и групп, и в конечном итоге принимают законы, которые им позволят принять политические силы, правительства должны перейти к методам доведения новых инициатив до сведения всех граждан, которых они напрямую касаются, в режиме реального времени. Во многих странах законодательные и регулирующие органы начали публиковать законопроекты на платформах открытых источников, таких как GitHub, давая возможность общественности внести вклад в процесс пересмотра и исправления некоторых положений.

Третий важный принцип Декларации, подотчетность, во многом определяется как профессиональная порядочность. Страны-участницы обязуются проводить «энергичную антикоррупционную политику» и вводить соответствующие механизмы борьбы с коррупцией, обеспечивать прозрачность государственных закупок и расходования государственных средств, а также осуществлять программы по усилению власти закона. На практике у правительств должна иметься законодательная база, требующая раскрытия доходов и активов всех высокопоставленных чиновников; также необходимо принять ряд мер по пресечению взяточничества.

В совокупности эти принципы способствуют установлению горизонтальных отношений между правительством и народом, а не вертикальных, как в демократии или автократии. Эксперименты в духе открытого правительства, проводимые в настоящее время по всему миру, нацелены на формирование правительства с народом, а не правительства для народа. В результате устанавливаются тесные отношения между чиновниками и гражданами, создающие шаблон сосуществования шахматной доски и веб-акторов в международной системе.

Когда 20 лет назад британский писатель и политический советник Джефф Малган писал о «связности», он доказывал, что, приспосабливаясь к постоянной взаимозависимости, правительства и общества должны пересмотреть политику, организационные структуры и представления о морали. При постоянной связанности, утверждал он, выигрышным окажется принцип «взаимности, представление о том, что нужно давать и брать», а дух открытости, доверия и прозрачности будет лежать в основе «иного способа управления». Правительства «предложат схему предсказуемости, но оставят место для самоорганизации людей в более комплиментарных структурах на основе взаимности». Малган оказался провидцем: Партнерство открытого правительства и аналогичные инициативы во многом претворяют в жизнь новый социальный контракт, который ему представлялся неизбежным.

Но люди не только себя организуют: они работают напрямую и с чиновниками над адекватными государственными услугами. Эта совместная работа олицетворяет самоуправление, значительно отличающееся от республиканской разновидности представительной демократии, как ее видели отцы-основатели. Вместо передачи функций управления своим представителям граждане могут устанавливать прямые партнерские отношения с правительством для решения общественных проблем. Сети граждан уже участвуют в дебатах о том, как лучше использовать открытые данные в городах всего мира; они позволяют устанавливать связь в кризисной обстановке во время катастроф и помогают в составлении государственных бюджетов, в разработке законопроектов и даже конституций.

Эта внутриполитическая роль граждан в открытом правительстве распространится также и на систему международных отношений. По мере того как министры иностранных дел, финансов, юстиции, развития, защиты окружающей среды, внутренних дел и другие, не говоря уже о мэрах, начинают играть все более значительную роль на мировой арене, они будут привлекать к работе корпоративные сети и сети гражданского общества, с которыми привыкли взаимодействовать в разработке государственных услуг у себя на родине.

Эволюция открытых правительств показывает, как благодаря колоссальному потенциалу цифровых платформ общие ценности порождают общие структуры. Государства, желающие присоединиться к Партнерству открытого правительства, берут на вооружение ценности и создают структуры, позволяющие им теснее увязывать общества и экономики. Стратегия открытого порядка начинается с сообщества союзников и партнеров, связанных друг с другом многочисленными и разнородными государственными, корпоративными и гражданскими связями. Представьте себе школьных друзей в Фейсбуке, которые поддерживают связи друг с другом и добавляют связи со своими партнерами по жизни, коллегами по бизнесу, родителями друзей своих детей, единоверцами, с которыми они посещают одну и ту же церковь, а также добровольцами, спортивными болельщиками, людьми, с которыми у них общие хобби и увлечения, тем самым распространяя свое влияние и одновременно еще теснее сплачивая наиболее близких по интересам членов сетей.

Именно так Соединенным Штатам необходимо поддерживать и углублять отношения с нынешними союзниками, ожидая, что они готовы принять принципы открытых обществ и открытых правительств. Альянсы, которые США создали во второй половине XX века, были не просто средством противостояния Советскому Союзу; корнями они уходили в общую приверженность ценностям, изложенным во Всеобщей декларации прав человека. Ни Америка, ни ее союзники полностью не соответствуют этим ценностям, но они по крайней мере стараются все делать открыто через свободу печати и выражения, а также готовы реагировать на требования граждан, даже если речь идет о смене правительства.

Соединенным Штатам не следует безмятежно наблюдать, как Япония или Европа создают собственные охраняемые сообщества в сфере финансов, промышленности, услуг, связей, образования, медицины или других жизненно важных социально-экономических областях. Вашингтону, конечно, следует признать стремление союзников к автономии и самозащите, но при этом поощрять объединенные сети и работать над тем, чтобы взаимные связи постепенно превращались в сообщество.

Если говорить более фундаментально, то американским политикам следует мыслить с точки зрения перевода «шахматных альянсов» в узлы связей и возможностей. Многие из наиболее дальновидных лидеров уже это делают. НАТО, как объяснил в 2010 г. тогдашний генеральный секретарь Андерс Фог Расмуссен, стремится к внутренней трансформации в «сетевой узел партнерств в сфере безопасности и центр консультаций по вопросам международной безопасности». В Азии, где взаимосвязей по линии безопасности и экономики гораздо меньше, чем в Европе, Эштон Картер в бытность его главой Пентагона предложил создать «на основе определенных принципов сеть безопасности», призванную углублять связи между странами на периферии мировой паутины безопасности и странами, находящимися в центре этой паутины.

Новое представление о новом мировом порядке

Последняя составляющая в строительстве открытого порядка – поддержание и расширение открытой международной системы. Открытой она должна быть как для игроков на «шахматной доске» и во Всемирной паутине, так и для изменяющегося соотношения сил между ними. Согласно теории систем, уровень организации в закрытой или замкнутой системе может оставаться на том же уровне или снижаться. В открытых системах, напротив, уровень организации может возрастать в ответ на новую информацию и нарушения. Это означает, что такая система способна к изменчивости, обусловленной новым соотношением сил, а также в состоянии охватывать новые виды глобальных сетей.

Однако нынешняя международная система иерархична и фиксирована. Некоторые страны «равнее» других. Постоянные члены Совета Безопасности ООН, члены-основатели Всемирного банка и Международного валютного фонда – державы, правившие миром в 1945 г., создали международный порядок для сохранения мира, благоденствия и защиты своих интересов. Хотя у них было гораздо более универсалистское понимание международного порядка, чем у их многочисленных предшественников, они сформировали ряд неизбежно своекорыстных схем и договоренностей для мира, состоявшего тогда из 73 признанных суверенных государств, включая империи с десятками колоний.

Пришло время реформ. Организации, появившиеся после Второй мировой войны, остаются важными хранилищами легитимности и авторитета. Но им нужно стать центрами более быстрой, горизонтальной и гибкой системы, действующей на уровне и граждан, и государств. Нужно наконец-то открыть послевоенные институты и организации для новых акторов. Это также означает сглаживание иерархии между ООН и региональными организациями, так чтобы последние могли действовать более автономно при заблаговременном или последующем одобрении их действий Советом Безопасности.

Пересмотр Устава ООН откроет ящик Пандоры. Существенные изменения в прошлом требовали катаклизмов, но еще одного мир не переживет. Однако поднимающиеся державы не будут ждать вечно. Они просто создадут собственный порядок со своими региональными институтами и сетями безопасности. Если нынешний международный порядок окажется слишком хрупким и не приспособленным для перемен, он просто рухнет. Подобно некогда великим европейским герцогствам, он сохранит здания и внешний шик, но потеряет силу и влияние.

В XX и XXI веках должно было произойти изменение баланса сил, учитывающее подъем Азии и Африки и обретение голоса странами, существовавшими в 1945 г. только как колонии (или вообще не существовавшими). Но, как прозорливо писала в 1997 г. Джессика Мэтьюз, требуется изменить баланс сил и между государственными и негосударственными акторами – людьми и организациями, которые могут рассматриваться как веб-акторы. Сообщества злонамеренных веб-акторов ежедневно угрожают глобальной безопасности и благополучию: лучший ответ им – создание объединенных сетей добропорядочных участников Всемирной паутины, включая корпорации, гражданское общество и широкую общественность.

Некоторые из нынешних сетей связывают только национальных госслужащих, и их следует реформировать. Например, Инициатива по безопасности в борьбе против распространения ОМУ (ИБОР) позволяет более чем 100 участвующим в ней государствам запретить ввоз и вывоз, а также передачу группам и лицам ОМУ и ядерных материалов, связанных с высоким риском распространения. Обновленная версия этой инициативы должна сохранить добровольный характер и правила принятия решений, но быть состыкована с какой-либо из программ ООН. Такая корректировка послужила бы хорошим ответом Индии и другим странам, считающим инициативу нелегитимной. Многие другие регулирующие, судебные и законодательные сети должны быть точно также формально состыкованы с мировыми или региональными организациями. Самыми многообещающими в этом смысле являются недавно созданные сети мэров городов – тех, кто имеет полномочия и способность проводить политику, затрагивающую 54% населения земного шара.

Помимо сетей госслужащих и чиновников, сети мировых благотворительных организаций также получают пользу от тесных связей с международными организациями. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев работает с более чем 900 негосударственными организациями и организациями в структуре ООН. Сеть «Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации» полагается на финансирование промышленно развитых государств и помогает развивающимся странам получить предсказуемое финансирование программ иммунизации. А американский благотворительный фонд Bloomberg Philanthropies финансирует международные сети по борьбе с изменением климата, прежде всего Соглашение мэров по климату и энергии, которое соединяет государственных и негосударственных игроков в более чем 7100 городах мира для борьбы с глобальным потеплением.

Это только начало. На каждую НПО, отвоевавшую себе статус наблюдателя на ассамблее ООН, приходятся тысячи других, которых блюстители государственной власти отрезали от нынешней системы международных отношений. «Шахматисты» все еще твердо держат руку на пульсе. Чтобы сетям нашлось место внутри традиционных иерархических организаций или чтобы они установили с ними прочные связи, структуры должны стать более горизонтальными. Им придется открыть свои иерархии и формализованные процедуры, чтобы обеспечить более гибкое взаимодействие между своими членами и сделать возможными более тесные связи с гражданами, корпорациями и сетями гражданского общества. В конце концов, если Фейсбук насчитывает 1,7 млрд членов, то есть больше, чем население любой страны мира, и может функционировать как сеть сетей, обеспечивая платформы для спонтанной связи отдельных людей, то целенаправленно и стратегически связанные сети могут внести не менее весомый вклад в создание мирового порядка, чем группа зачастую слабых стран – участниц этого процесса.

Чтобы лучше понять разницу между системой международных отношений XX века и открытой системой XXI века, рассмотрим переговоры о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП) и по поводу Парижского соглашения об изменении климата. Переговоры по ТТП проводились тайно, исключительно между торговыми представителями разных государств. Эта нездоровая секретность породила недоверие американских граждан и законодателей. В итоге ТТП стало восприниматься как соглашение элиты, что привело к энергичному противодействию его ратификации. С другой стороны, парижские переговорщики признавали, что деловые и научные круги, гражданское общество и простые люди должны сыграть роль в противодействии изменению климата. Поэтому в эти переговоры, несмотря на их сумбурность и растянутость, были втянуты все –

от руководства корпораций до гражданских активистов и филантропов-миллиардеров. Хотя в заключительном варианте договоренностей нет обязательных целей, регламентируемых международным правом, этот документ сделает гораздо больше для спасения планеты, чем соглашение на государственном уровне, поскольку в процессе его выполнения к государствам присоединятся другие игроки.

Со временем структуры межгосударственных организаций XX века могут стать всемирными и региональными платформами для многочисленных видов ассоциаций с участием политиков-«шахматистов» и веб-акторов. ООН, МВФ, Всемирный банк, ВТО, ЕС, Организация американских государств (ОАГ), Африканский союз, Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и множество других структур смогут опираться на свои первоначальные функции и, возможно, выходить за их рамки.

Защита государства и граждан

Большая стратегия, построенная на этом фундаменте, могла бы продвигать интересы Соединенных Штатов путем построения открытого мирового порядка, состоящего из открытых обществ, правительств и открытой международной системы. Главная цель – появление мира, в котором американские граждане и их иностранные визави наслаждались бы безопасностью и благоденствием, наделенные возможностями жить полноценной и продуктивной жизнью. Это мир, в котором американцы могут защищать и продвигать себя как американцев, но стремиться к всеобщим ценностям, определяющим саму суть Соединенных Штатов.

Открытый мировой порядок должен быть закреплен в международном правовом режиме, признающем и защищающем как государства, так и отдельных граждан. Правовой порядок «шахматной доски» признает только суверенные государства в качестве одновременно проводников и субъектов международного права при наличии отдельной и неприкасаемой сферы внутреннего закона. Юридический порядок XXI века должен быть двойным, признающим существование внутренней и международной сфер действия права, хотя границы между ними призваны оставаться проницаемыми.

В этом порядке государства – волны и частицы одновременно. Они должны остаться основными действующими лицами, когда дело касается межгосударственных войн, распространения ОМУ, государственного терроризма, криминальных сетей, религиозно-этнических конфликтов, споров о границах и многих других вопросов. Но также должны считаться местом нахождения веб-акторов, взаимодействующих в торговой, гражданской, политической и криминальной сфере, что отражается на мировой политике так же явно, как и действия государств. Невозможно сказать, какую форму в конце концов примет этот двойной порядок. Но удивительно то, что он рождается на наших глазах – медленно, болезненно, но неотвратимо.

Истоки сдвига – в движении за права человека прошлого века, начавшегося с Гаагских Конвенций 1899 и 1907 гг., в которых изложены правила войны для военных и гражданских лиц. Но в годы холодной войны сами права человека претерпели политическую поляризацию: Запад отстаивал гражданские и политические права, а Восток – социально-экономические и культурные, причем обе стороны были склонны игнорировать нарушения прав человека в своих странах-сателлитах. Когда в 1990-е гг. многие замороженные конфликты «оттаяли» и прорвались наружу, мир снова обратился к насущному вопросу о том, на что могут претендовать граждане, пострадавшие от зверств своих правительств. Первым шагом стала разработка международного уголовного права, которое двигалось от правосудия победителей в виде послевоенного трибунала в Нюрнберге к быстрорастущему своду законов и судов, объявляющих высокопоставленных чиновников разных стран ответственными за свои действия. Затем произошли глубокие изменения в законе о гуманитарной интервенции.

В 2000 г., отвечая на призыв Генерального секретаря ООН Кофи Аннана, канадское правительство собрало группу выдающихся специалистов по внешней политике и международному праву, призванных определить, какие государства могут и должны предпринять военные действия для защиты людей, жизнь которых подвергается опасности в другой стране. Эта группа, Международная комиссия по вопросам вмешательства и государственному суверенитету, разработала новое понятие: ответственность или обязанность защищать, которое впоследствии стало обозначаться аббревиатурой “R2P”. В заключительном докладе Комиссии утверждалось, что подписавшие Устав ООН приняли на себя определенные «обязанности членства». Конкретно, когда государство отказывается выполнять свои обязанности по защите фундаментальных прав своего народа, другие государства обязаны защитить этих граждан – если необходимо, то через военное вмешательство.

В 2005 г. Генеральная ассамблея ООН приняла выхолощенный вариант доктрины R2P. В конечном варианте резолюции говорилось, что «на каждом отдельном государстве лежит ответственность защищать свое население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности». Если государства не выполняют этих задач, ответственность переходит к международному сообществу, которое должно использовать «мирные средства» для защиты населения и, если потребуется, «предпринять коллективные действия… через Совет Безопасности».

Применение доктрины оказалось противоречивым, что особенно остро проявилось во время интервенции в Ливии 2011 г., санкционированной ООН. Колеса международного права вращаются медленно и со скрипом. Для реализации принципа суверенного равенства, заложенного в Вестфальском мире, понадобились сотни лет. Вместе с тем доктрина R2P на удивление быстро пустила корни: за последнее десятилетие Совет Безопасности ООН уже 50 раз ссылался на нее. Сегодня R2P решительно вышла из моды, но это, конечно, временное явление. Важно то, что через 68 лет после принятия революционной Всеобщей декларации прав человека отношения суверенного государства с подданными пересматриваются на международном уровне. Международное право одновременно признает государства и граждан. Формируется двойной порядок по мере того, как гроссмейстеры шахматной доски волей-неволей освобождают пространство для всемирной паутины.

Власть народа

Логика этого сдвига неумолима. Даже гроссмейстер Генри Киссинджер мог бы с этим согласиться. В своей книге «Мировой порядок» он указывает, что Вестфальский мир, положивший конец Тридцатилетней войне – катастрофе, уничтожившей, наверно, треть всех людей в немецких землях – был призван прежде всего создать лучшую систему, защищающую людей от «насильственного изгнания, обращения и войн, уносящих жизни гражданского населения». Кроме того, хотя было подтверждено «право каждого подписанта выбирать любое внутриполитическое устройство и религиозную ориентацию», «новые положения закрепили право религиозных меньшинств мирно исповедовать свою веру и быть огражденными от насильственного обращения в веру большинства». Другими словами, согласно Вестфальскому мировому порядку, суверенное равенство государств – не самоцель, а средство защитить подданных этих государств.

Люди превыше всего. Если этого нет, то рано или поздно люди свергают правительства. Технологии, способствующие трансформации социально-экономического строя внутри стран – от иерархий к сетям, – дают народу больше возможностей и сил дестабилизировать политику, чем раньше. У правительств также появляется больше возможностей и полномочий, чем раньше, но границы и стены, будь то материальные или цифровые, не смогут сдерживать граждан, объединенных в сети. Открытые общества, открытые правительства и открытый мировой строй – затеи рискованные. Но они дают человечеству надежду на обуздание власти не только государств, но и предприятий, университетов, гражданских организаций и граждан для решения планетарных проблем, затрагивающих сегодня всех.

Данный очерк – адаптация ее книги «Шахматная доска и Всемирная паутина: стратегии связи в мире, опутанном сетями» (The Chessboard and the Web: Strategies of Connection in a Networked World). Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 6, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513562 Анна-Мари Слотер


США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513560 Найалл Фергюсон

Ложное пророчество о гиперсвязанном мире

Как выжить в век сетей

Найл Фергюсон – ведущий научный сотрудник Гуверовского института, автор книги The Square and the Tower: Networks and Power, From the Freemasons to Facebook (Penguin Press, 2018).

Резюме Нерегулируемая олигополия, управляющая Кремниевой долиной, процветает благодаря тому, что опутывает весь мир сетями. Простым пользователям сетей, которыми они владеют, – нужно относиться к их мессианским планам с изрядной долей скепсиса, которой они заслуживают.

Общепризнано, что связь в мире сегодня лучше, чем когда-либо. Когда-то считалось, что между любыми двумя людьми на планете существует всего шесть рукопожатий. Современных пользователей Фейсбука в среднем разделяет 3,57 рукопожатия. Но, наверное, это не так уж и хорошо. Эван Уильямс, один из основателей Твиттера, сказал в интервью The New York Times в мае 2017 г.:

«Мне казалось, что, когда все смогут свободно говорить и выражать свои мысли, свободно обмениваться информацией, жить в нашем мире станет лучше и приятнее. Но я заблуждался».

Выступая в том же месяце в Гарварде по случаю присуждения университетских степеней, председатель и генеральный директор Фейсбука Марк Цукерберг вспоминал о своем юношеском честолюбивом стремлении «соединить весь мир».

«Сама идея была так понятна нам – все люди хотят быть связаны друг с другом… Я никогда не стремился создать компанию, но надеялся повлиять на мир».

Цукерберг, конечно, добился своего, но о таком ли влиянии он мечтал в комнате студенческого общежития? Цукерберг указал на вызовы, стоящие перед его поколением, среди которых «потеря десятков миллионов рабочих мест вследствие автоматизации», неравенство («есть что-то неправильное в нашей системе, если я могу выйти из университетских стен и заработать миллиарды долларов за 10 лет, тогда как миллионы студентов не могут выплатить кредит за учебу»), а также «силы авторитаризма, изоляционизма и национализма, сопротивляющиеся потоку знаний, торговли и иммиграции». Однако он не упомянул о существенном вкладе его компании и коллег по Кремниевой долине в создание всех трех проблем.

Никто в мире не прикладывает больше усилий к тому, чтобы упразднить такие рабочие профессии, как водитель грузовика, чем технологические гиганты Калифорнии. Никто лучше не олицетворяет впечатляющий рост богатства 0,01% наиболее состоятельных людей, чем хозяева Кремниевой долины. И ни одна компания не сделала больше, пусть даже непреднамеренно, чтобы помочь популистам одержать политическую победу в Великобритании и США в 2016 г., чем Фейсбук. Потому что без сокровищницы данных Фейсбука о пользователях этой всемирной сети сравнительно низкобюджетные компании «Брекзита» и Трампа, конечно, не добились бы успеха. Фейсбук неосознанно сыграл ключевую роль в прошлогодней эпидемии фальшивых новостей.

Цукерберг отнюдь не единственный, кто верит в единый взаимосвязанный мир: «всемирное сообщество», как он выражается. С 1996 г., когда Джон Перри Барлоу, автор текстов группы Grateful Dead, ставший кибер-активистом, издал «Декларацию независимости киберпространства», в которой попросил «правительства индустриального мира, утомленных гигантов плоти и стали» «отстать от нас», начался настоящий парад групп поддержки всеобщей связи. «Современная сетевая технология… действительно полезна гражданам, – писали Эрик Шмидт и Джаред Коэн из компании Гугл в 2013 году. – Никогда прежде так много людей не были связаны друг с другом через мгновенно реагирующую сеть». Они утверждали, что это «изменит правила игры» для политиков всех стран. Похоже, что на ранней стадии «арабская весна» оправдывала их оптимистичный анализ, хотя после скатывания Сирии и Ливии к гражданской войне он уже казался не столь очевидным.

Как и утопические видения взаимосвязанного мира в песне Джона Леннона Imagine, подобные идеи интуитивно привлекательны. Например, в своей Гарвардской речи Цукерберг утверждал: «История человечества ведет нас к тому, чтобы люди объединялись во все больших количествах – от племен к городам и нациям – для достижения целей, недоступных нам, если мы действуем в одиночку». Однако представление о единой всемирной общине как золотом котле в конце истории человечества противоречит всему, что нам известно о работе социальных сетей. В сетях как таковых нет ничего нового – они всегда существовали в мире природы и в общественной жизни. Единственная новизна современных социальных сетей – в их охвате и скорости распространения; в том, что они способны за несколько секунд связать друг с другом миллиарды людей. Однако еще задолго до появления Фейсбука ученые проводили многочисленные исследования меньших по размеру и более медленных социальных сетей. Их открытия не дают больших оснований для оптимизма при оценке функционирования полностью взаимосвязанного мира.

Немногие люди подобны островам

Шесть фундаментальных аналитических наработок способны помочь людям, не имеющим познаний в теории сетей, яснее понимать вероятное политическое и геополитическое влияние гигантских высокоскоростных социальных сетей. Первая касается способа связи в сетях. С тех пор как швейцарский ученый XVIII века Леонард Эйлер издал свой труд, математики представляли сети в виде схемы с узлами, соединенными между собой звеньями (links) или, используя терминологию сетевой теории, «ребрами» (edges).

Люди в социальной сети – просто узлы, связанные друг с другом ребрами, которые мы называем «отношениями». Однако не все узлы или ребра в социальной сети равны между собой, потому что немногие социальные сети напоминают простую решетку, где у каждого узла такое же количество ребер, как и у остальных. Обычно некоторые узлы и ребра важнее других. Например, у некоторых узлов более высокая «степень»; это означает, что у них больше ребер, и у некоторых более высокая «центральность по посредничеству», означающая, что они представляют собой «оживленные перекрестки», через которые проходит интенсивное движение в сети. Иначе говоря, немногие важные ребра способны выполнять функцию мостов, связывающих разные кластеры узлов, которые в противном случае не могли бы общаться друг с другом. Но даже при этом почти всегда в сети останутся свои «затворники» – отдельные узлы, не связанные с основными сетевыми компонентами.

В то же время «рыбак рыбака видит издалека». В силу явления, известного как закон притяжения подобного, в социальных сетях обычно формируются кластеры узлов с похожими свойствами или отношением к разным явлениям. В итоге, как обнаружили ученые, исследовавшие американских старшеклассников, происходит добровольная сегрегация по расовым признакам или возникают другие формы поляризации. Идеальной иллюстрацией служит недавнее разделение американской общественности на две «эхокамеры», каждая из которых глуха к аргументам другой.

Общая ошибка многих популярных исследований социальных сетей – проведение различий между сетями и иерархиями. Но это ложная дихотомия. Иерархия – просто особый вид сети с ограниченным числом горизонтальных ребер, что позволяет одному господствующему узлу сохранять исключительно высокую степень и исключительно высокую центральность посредничества. Суть любой автократии в том, что узлы в нижней части организационной структуры не могут взаимодействовать друг с другом или тем более создавать какую-то организацию, не проходя при этом через центральный узел. Просто надо различать иерархические и распределенные сети.

На протяжении большей части истории человечества иерархические сети доминировали над распределенными сетями. В сравнительно небольших сообществах с относительно частыми конфликтами централизованное руководство получало значительное преимущество, потому что войну было легче вести при наличии центрального командования и управления. Более того, в большинстве сельскохозяйственных обществ грамотность оставалась прерогативой элиты, так что письменное слово связывало немногие узлы. Но затем, чуть более 500 лет тому назад, был изобретен печатный станок. Это способствовало распространению ереси Мартина Лютера и появлению новой сети.

Лютер думал, что его движение по реформированию Римско-католической церкви приведет к возникновению так называемого «общего священства верующих» – эквивалента «мирового сообщества» Цукерберга для XVI века. На практике протестантская Реформация привела к кровавой религиозной войне, длившейся более века. А все потому, что новые учения Лютера и чуть позднее Жака Кальвина не распространялись равномерно среди европейского населения. Хотя протестантизм быстро приобрел структуру сети, закон притяжения подобных привел к поляризации. Те регионы Европы, которые больше напоминали урбанистическую Германию в смысле плотности населения и уровня грамотности, приняли новую религию, а жители сельских регионов были настроены против нее, поддержав папскую контрреволюцию. Однако католические правители не смогли уничтожить протестантские сети, несмотря на массовые казни. Точно так же в государствах, принявших Реформацию, не удалось полностью искоренить католицизм.

Сила слабых связей

Вторая идея состоит в том, что слабые связи на самом деле сильны. Как продемонстрировал социолог Стэнфордского университета Марк Грановеттер в своей новаторской статье 1973 г., знакомства – мосты между группами друзей, но именно эти слабые связи создают впечатление «маленького мира». В знаменитом эксперименте с «письмами счастья», которые психолог Стэнли Милграм опубликовал в 1967 г., было выявлено, что лишь семь рукопожатий разделяют овдовевшую секретаршу из Омахи, штат Небраска, и биржевого маклера из Бостона, с которым она была незнакома.

Подобно Реформации, научная революция и эпоха Просвещения были сетевыми явлениями, однако они распространились быстрее и дальше, что свидетельствовало о важности знакомств по переписке, таких как сети Вольтера и Бенджамина Франклина – сообщества, которые в противном случае могли бы остаться разделенными по национальному признаку. Это также указывало на то, что новые организации – прежде всего масоны – увеличили взаимодействие между единомышленниками, вопреки устоявшемуся делению на социальные слои с разным статусом. Не случайно так много ключевых фигур американской революции – от Джорджа Вашингтона до Пола Ревира – были масонами.

Стремительное распространение

В-третьих, структуру сети определяет ее виральность. Как доказали в недавнем исследовании социологи Николас Кристакис и Джеймс Фаулер, заразительность болезни или идеи так же зависит от структуры социальной сети, как и от внутренних свойств вируса или мема. История конца XVIII века хорошо иллюстрирует эту мысль. Идеи, вдохновившие американскую и Французскую революцию, по сути мало чем отличались, они передавались через переписку, издательские сети и устное общение. Однако сетевые структуры колониальной Америки и старорежимной Франции сильно различались (например, в первой не было большого сословия неграмотного крестьянства). В то время как одна революция породила относительно мирную, децентрализованную демократию, несмотря на переходный период рабства, в другой установилась жестокая и подчас анархичная республиканская власть, которая вскоре встала на древнеримский путь в направлении тирании и создания империи.

После падения наполеоновской Франции в 1814 г. иерархический порядок было не так легко восстановить. Великим державам, которые доминировали в Венском конгрессе, завершившемся на следующий год, пришлось восстановить монархическую форму правления в Европе, а затем экспортировать ее в виде колониальных империй, появившихся на большей части территории мира. Распространение империализма стало возможно благодаря тому, что технологии промышленного века – железные дороги, пароходство и телеграф – благоприятствовали появлению «суперхабов». Самым важным таким узлом стал Лондон. Другими словами, структура сетей изменилась, потому что новые технологии поддавались центральному контролю намного легче, чем печатный станок или почтовая служба. Первый век глобализации с 1815 по 1914 г. был временем железнодорожных контролеров и расписаний.

Сети никогда не дремлют

В-четвертых, многие сети – сложные адаптивные системы, постоянно меняющие форму. Так обстояло дело с большинством иерархических государств любой эпохи и тоталитарными империями Адольфа Гитлера, Иосифа Сталина и Мао Цзэдуна. Со своей железной хваткой и контролем над партийной бюрократией, а также способностью прослушивать все важные телефонные разговоры, Сталин, наверно, олицетворяет собой идеального или образцового автократа, настолько могущественного, что он мог успешно объявить вне закона любые неофициальные социальные сети или преследовать поэтессу Анну Ахматову из-за ее ночной беседы с философом Исайей Берлином. В 1950-е гг. христианско-демократическая Европа и корпоративная Америка тоже были иерархичными обществами – достаточно взглянуть на структуру управления General Motors середины века – но все же не до такой степени. В Советском Союзе была немыслима кампания сетевых реформ, такая как движение за гражданские права. Выступавшие против расовой сегрегации на американском Юге подвергались преследованиям, но попытки подавить их выступления в конечном итоге провалились.

Середина XX века была идеальным временем для иерархического правления. Однако, начиная с 1970-х гг., ситуация начала меняться. Есть соблазн предположить в этом заслугу технологий. Но если внимательнее изучить этот вопрос, то Кремниевая долина – следствие, а не причина ослабления центрального контроля. Интернет изобретен в Соединенных Штатах, а не в Советском Союзе именно потому, что Министерство обороны США, занятое разрушительной войной во Вьетнаме, по сути, позволило ученым в Калифорнии построить систему межкомпьютерного общения. Этого не произошло в Советском Союзе, где аналогичному проекту под руководством Института кибернетики в Киеве Министерство финансов просто закрыло финансирование.

В 1970-е и 1980-е гг. внутри двух сверхдержав, которые вели холодную войну, начался переходный период из двух стадий, ознаменовавший рассвет второго сетевого века. Отставка президента Ричарда Никсона в США стала, казалось, огромной победой свободной прессы и представительного правительства над «имперским президентством». Вместе с тем Уотергейтский скандал, поражение во Вьетнаме, а также социально-экономические кризисы середины 1970-х гг. не переросли в полномасштабный крах системы, а президентство Рональда Рейгана на удивление легко восстановило престиж исполнительной власти. В отличие от Соединенных Штатов, крах советской империи в Восточной Европе был вызван диссидентскими антикоммунистическими сетями, у которых почти не было технологически совершенных средств связи. Они даже не имели доступа к печатному станку, поэтому были вынуждены издавать свои книги подпольно, и эта подпольная литература была известна как «самиздат». Польша также продемонстрировала растущую роль сетей: профсоюз «Солидарность» преуспел только потому, что сам был встроен в разнородную паутину оппозиционных групп.

Сеть сетей

Пятая аналитическая наработка гласит, что сети взаимодействуют друг с другом, и чтобы победить одну, нужна другая. Когда сети объединяются с другими сетями, происходят инновационные прорывы. Однако сети могут также нападать друг на друга.

Хороший пример – это атака КГБ на интеллектуальное общество Кембриджского университета, известное как «Апостолы», в 1930-е годы. В одной из самых успешных операций разведки XX века Советы сумели завербовать несколько человек из «Апостолов», которые передали им огромное количество британских документов, а также документацию союзников во время Второй мировой войны и после нее. Этот случай хорошо показывает главную слабость распределенных сетей. Советы проникли не только в ряды кембриджской интеллигенции, но и во всю сеть «старой гвардии», управлявшей британским правительством. Они смогли сделать это именно потому, что негласные исходные предпосылки и неписаные правила британского истеблишмента приводили к игнорированию или поверхностному объяснению вопиющих свидетельств предательства национальных интересов. В отличие от иерархий, страдающих паранойей в отношении безопасности, распределенные сети в целом плохо справляются с самообороной.

Когда стало понятно, что состоится вторжение в Ирак, политолог Джон Аркилла предусмотрительно указывал на недостатки такого подхода.

«В сетевой войне наподобие той, в которую мы теперь оказались втянутыми, стратегические бомбардировки мало что значат, и большинство сетей не полагаются на одного или даже несколько великих лидеров для управления и поддержки»,

– писал он. Упрекая администрацию Джорджа Буша-младшего в создании Министерства внутренней безопасности, он доказывал:

«Иерархия – грубый инструмент, используемый против гибких сетей: с сетями могут сражаться только сети, подобно тому как в предыдущих войнах только танки могли сладить с танками».

На усвоение этого урока ушло четыре болезненных года после вторжения в Ирак. Оглядываясь на решающий этап наращивания американских войск в 2007 г., американский генерал Стэнли Маккристал обобщил усвоенные уроки. Чтобы низложить и победить террористическую сеть Абу Мусаба аль-Заркауи, писал Маккристал, его тактическое подразделение «должно было действовать так же разнообразно, гибко и быстро». Он продолжал:

«Со временем, выражение “чтобы победить сеть, всегда требуется еще одна сеть”, стало мантрой для командования и главным изложением нашей ключевой операционной концепции из восьми слов».

Неравенство сетей

Шестая идея заключается в том, что сети не обеспечивают равенства. Одна из трудноразрешимых загадок – почему финансовый кризис 2008 г. причинил гораздо больший ущерб США и их союзникам, чем теракты 2001 г., хотя никто заранее не планировал этот кризис с недобрыми намерениями? (Согласно реалистичным оценкам, потери одних только Соединенных Штатов от кризиса составили от 5,7 до 13 трлн долларов, тогда как самая высокая оценка стоимости войны с террором находится на отметке 4 трлн долларов). Объяснение следует искать в резком изменении мировой финансовой структуры вслед за внедрением информационных технологий в банковское дело. Финансовая система оказалась настолько сложной, что цикличные колебания в ней стали усугубляться. Да, финансовые центры теснее взаимосвязаны и имеют больше высокоскоростных соединений; но при этом многие финансовые заведения плохо диверсифицированы и не застрахованы должным образом. То, что не смогли понять Министерство финансов США, Федеральный резерв и другие регуляторы рынка, когда в 2008 г. отказались спасать с помощью финансовых вливаний Lehmann Brothers, сводилось к следующему: хотя главный управляющий этого банка Ричард Фулд напоминал изолированный остров на Уолл-стрит, и его недолюбливали коллеги (в том числе министр финансов Генри Полсен, бывший глава Goldman Sachs) – сам банк был ключевым узлом в слишком хрупкой мировой финансовой сети. Экономисты, плохо знакомые с теорией сетей, к большому сожалению, недооценили последствий краха Lehmann Brothers.

После финансового кризиса все прочие догнали финансовый мир: остальная часть общества также опутала себя сетями, а ведь 10 лет назад это могли позволить себе только банкиры. Предполагалось, что перемены приведут нас в дивный новый мир глобального сообщества, где каждый гражданин является членом одной или более сетей; что появятся технологии, позволяющие говорить правду властям и призывать их к ответу. Однако уроки теории сетей снова не были усвоены, ибо гигантские социальные сети бесконечно далеки от идей равенства. Если быть точнее, у них намного больше узлов с большим числом ребер, но еще больше узлов с немногочисленными ребрами, чем могло бы быть в произвольно созданной сети. А все потому, что по мере расширения социальных сетей узлы приобретают новые ребра пропорционально тому количеству, которое у них уже есть. Это явление – разновидность того, что социолог Роберт Мертон назвал «эффектом Матфея» по Евангелию от Матфея 25:29: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет». Например, в науке успех порождает успех: ученому, увенчанному наградами и цитируемому в научных изданиях, дастся еще больше. Эта тенденция больше всего заметна в Кремниевой долине: программист Эрик Рэймонд уверенно предсказывал в 2001 г., что движение за открытое программное обеспечение возьмет верх в течение трех-пяти лет. Его ожидало разочарование. Мечта об открытом ПО умерла с появлением монополий и дуополий, которые успешно противодействовали государственным законам, грозившим затормозить их рост. Apple и Microsoft создали нечто напоминающее дуополию в области программного обеспечения. «Амазон», начав с продажи книг, стал доминирующей силой в интернет-торговле. Гугл еще быстрее установил почти полную монополию на поиск информации в Интернете. И конечно, Фейсбук создал ведущую социальную сеть в мире.

Во время написания данного материала у Фейсбука уже было 1,17 млрд активных ежедневных пользователей. Однако компанией владеет всего несколько человек. Сам Цукерберг имеет более 28% акций компании, что делает его одним из богатейших людей мира. В эту группу богачей также входят Билл Гейтс, Джефф Безос, Карлос Слим, Ларри Эллисон и Майкл Блумберг. Все они сделали свои состояния в той или иной степени благодаря информационным технологиям. В силу принципа «богатому будет еще дано и приумножится», прибыль от их предприятий не снижается. Огромные резервы наличности позволяют им приобрести любого потенциального конкурента.

В Гарварде Цукерберг мечтал о «мире, где каждый будет иметь смысл жизни: за счет совместного осуществления важных проектов, пересмотра понятия равенства, чтобы у каждого была свобода реализации значимых целей и построения сообщества во всем мире». Вместе с тем Цукерберг олицетворяет собой то, что экономисты называют «экономикой суперзвезд», в которой главные таланты зарабатывают много, намного больше, чем вторые-третьи лица в этой же области. И парадокс в том, что большинство из мер против неравенства, о которых упомянул Цукерберг в своей речи – универсальный базовый доход, доступный уход за детьми, более высокое качество здравоохранения и непрерывное образование – жизнеспособны только как национальная политика, реализуемая государством всеобщего благоденствия XX века.

Тогда и сейчас

Глобальному влиянию Интернета трудно найти более убедительный аналог в истории, чем воздействие печатного станка на Европу XVI века. Персональный компьютер и смартфон дали человеку такие же возможности, как во времена Лютера памфлет и книга. Действительно, траектории производства и цен персональных компьютеров в США с 1977 по 2004 г. очень похожи на траектории производства и цен печатных книг в Англии с 1490 по 1630 годы.

Но есть и серьезные различия между нынешним веком сетей и эрой, наступившей после появления книгопечатания в Европе. Во-первых, и это наиболее очевидно, современная сетевая революция совершается значительно быстрее, и у нее шире география, чем у волны революций, начавшихся с появления печатного пресса в Германии.

Во-вторых, последствия распространения нынешней революции совершенно иные. Современная Европа на заре своего становления была неидеальным местом для соблюдения прав интеллектуальной собственности, которые в те дни действовали лишь в отношении тех технологий, которые могли быть тайно монополизированы гильдией. Печатный станок не создал миллиардеров: Йоганн Гутенберг не был Гейтсом (фактически к 1456 г. он вчистую обанкротился). Более того, лишь немногие СМИ, которые стали возможны благодаря печатному станку – газеты и журналы, – стремились зарабатывать на рекламе, тогда как все наиболее важные сетевые платформы, появившиеся благодаря Интернету, делают именно это. Вот откуда миллиарды долларов. Сегодня больше, чем в прошлом, люди делятся на два вида: владеющие и управляющие сетями и просто использующие их.

В-третьих, печатный станок прежде всего нарушил религиозную жизнь в западном христианстве, а уж потом воздействовал на другие сферы человеческого бытия. В отличие от него, Интернет начал с подрыва торговли и лишь относительно недавно стал влиять на политику; на самом деле он расшатал лишь одну мировую религию – ислам, поскольку способствовал подъему наиболее экстремистской разновидности суннитского фундаментализма.

Тем не менее существует явное сходство между нашим временем и революционной эпохой, начавшейся после изобретения печатного станка.

Во-первых, как и в случае с печатным станком, современная информационная технология преобразует не только рынок (например, облегчая краткосрочную аренду апартаментов), но и общественную жизнь. Никогда еще такое количество людей не были объединены друг с другом в единую сеть, мгновенно реагирующую на все события, через которую мемы могут распространяться быстрее вирусов. Однако представление о том, что приобщение человечества к Интернету приведет к появлению утопического мира пользователей сети, равных в киберпространстве, было такой же несбыточной фантазией, как и мечта Лютера о «священстве всех верующих».

Реальность состоит в том, что глобальная сеть стала механизмом распространения всевозможных маний и панических настроений подобно тому, как сочетание книгопечатания и грамотности временно вызвало резкий рост и распространение сект, ожидающих конца света и ведущих охоту на ведьм. Жестокости «Исламского государства» (ИГИЛ, запрещено в России. – Ред.) представляются менее отталкивающими, чем зверства некоторых правительств и сект XVI–XVII веков. Заражение общественного пространства липовыми новостями сегодня кажется менее удивительным, если вспомнить тот факт, что с появлением печатного станка одинаково быстро стали распространяться книги о магии и научная литература.

Более того, как во время Реформации и после нее, так и в нынешнюю эпоху мы видим размывание понятия территориального суверенитета. В XVI–XVII веках Европа погрузилась в религиозные войны, потому что принцип, сформулированный в 1555 году в Аугсбургском религиозном мире – cuius regio, eius religio (чья власть, того и вера) – чаще нарушался, чем соблюдался. В XXI веке существует аналогичное и усиливающееся явление вмешательства во внутренние дела суверенных стран. Подумайте о попытке России повлиять на исход американских президентских выборов 2016 года. Хакеры и тролли Москвы представляют такую же угрозу для американской демократии, какую иезуитские священники когда-то представляли для английской Реформации.

С точки зрения ученого Анны-Мари Слотер, «гиперсвязанный мир», в общем и целом, благодатное место. Соединенные Штаты «постепенно найдут золотую середину сетевой мощи, – писала она, – если лидеры нации поймут, как действовать не только на традиционной “шахматной доске” межгосударственной дипломатии, но также и в новой “паутине” сетей, эксплуатируя преимущества последней (такие как прозрачность, приспособляемость и масштабируемость)». Другие не столь уверены. В своей книге «Седьмое чувство» Джошуа Купер Рамо доказывает необходимость создания реальных и виртуальных «застав», чтобы изолировать русских, интернет-преступников, подростковых вандалов и других злоумышленников. Кроме того, Рамо цитирует три правила компьютерной безопасности, изобретенные криптографом из Агентства национальной безопасности Робертом Моррисом:

«первое правило: не имейте компьютера; правило второе – не подключайте его к сети; правило третье – не пользуйтесь им».

Если все продолжат игнорировать эти требования, и это в первую очередь касается политических лидеров, большинство из которых даже не установили двухуровневую авторизацию для своих адресов электронной почты, даже наиболее укрепленные заставы не помогут.

Тем, кто желает понять политические и геополитические последствия современного взаимосвязанного мира, нужно больше обращать внимания на основные положения сетевой теории, чем они делали до сих пор. Тогда они поймут, что сети не столь благодатны, как их представляют. У техно-утопистов, вынашивающих мечты о глобальном сообществе, есть все основания поделиться своей слепой верой с пользователями, данные которых они так ловко собирают. Нерегулируемая олигополия, управляющая Кремниевой долиной, процветает благодаря тому, что опутывает весь мир сетями. Остальным же – то есть простым пользователям сетей, которыми они владеют, – нужно относиться к их мессианским планам с изрядной долей скепсиса, которой они заслуживают.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513560 Найалл Фергюсон


США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > interaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513550 Константин Колпаков, Вячеслав Шагалов

США - НАФТА: перезагрузка через 40 лет?

Константин Колпаков, Председатель Совета молодых дипломатов МИД России, первый секретарь Генерального секретариата МИД России

Вячеслав Шагалов, Доцент Казанского федерального университета, кандидат исторических наук

В 1979 году будущий Президент США республиканец Рональд Рейган во время своей предвыборной кампании высказался о необходимости заключения торгового соглашения между странами Северной Америки: «Мы живем на континенте, три страны которого обладают способностью сделать его сильнейшим, наиболее процветающим и самостоятельным регионом на планете. В рамках границ этого североамериканского континента есть продовольствие, ресурсы, технологии и территория, которые при умелом управлении могут радикально улучшить качество жизни всех его обитателей... Неслучайно, что этот беспрецедентный потенциал для прогресса и процветания существует в трех странах с давней традицией демократического правления. Дальнейшее развитие связей между Канадой, Мексикой и США позволит каждой стране достичь более высокого потенциала... В действительности ключ к нашему собственному безопасному будущему лежит в Мексике и Канаде, ставшими более сильными странами, чем сегодня... Я уверен, что мы можем продемонстрировать миру то, что народы Северной Америки готовы, при сохранении непоколебимого стремления к свободе, находить новые формы адаптации к изменяющемуся миру»1.

Среди экспертов принято сравнивать причины образования Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА) и Европейского союза. При этом главной причиной образования ЕС называется политический фактор, желание европейских стран после Второй мировой войны объединиться перед лицом угрозы возможного возрождения Германии, с одной стороны, и советской - с другой.

В то же время главной причиной образования НАФТА большинство специалистов считают чисто экономический фактор. На протяжении многих десятилетий между тремя североамериканскими странами осуществлялось передвижение капиталов, рабочей силы, товаров и услуг, которое постепенно привело к необходимости регулирования этих процессов на основе общих правил. На наш взгляд, при подписании соглашения о зоне свободной торговли, по крайней мере, США руководствовались в немалой степени соображениями политического характера.

Во-первых, подписывая 17 декабря 1992 года соглашение о создании НАФТА, Президент Дж.Буш-ст. держал в поле зрения прежде всего подписанный 7 февраля 1992 года Маастрихтский договор, который привел к созданию Европейского союза и вывел Европу на первое место в гонке эволюции социально-политических систем. Американский президент вынужден был реагировать, с тем чтобы показать мировому сообществу, что «единственная» сверхдержава не отстает в интеграционных процессах от Европы.

Во-вторых, Дж.Буш стремился решить проблему нелегальной эмиграции, обеспечив экономический рост в соседней Мексике, стабилизировав политический режим и создав в мексиканской экономике новые рабочие места.

В-третьих, после падения Берлинской стены и распада Советского Союза завершилась целая эпоха в международных отношениях и началось формирование архитектуры нового мира. США стремились закрепить основные конструкции этой новой системы для обеспечения собственного глобального регионального доминирования. Для этого необходимо было прочно привязать к себе всю Северную Америку, чтобы потом продвигаться на юг.

Канада и Мексика вначале не проявили особого интереса к созданию зоны свободной торговли с США. Обе страны не без оснований опасались доминирования в возможном соглашении сверхдержавы. Однако в 1984 году в связи с приходом в Канаде к власти прогрессивного консерватора Б.Малруни начались переговоры о создании канадско-американской зоны свободной торговли. 4 октября 1987 года была достигнута договоренность, и 2 января 1988 года лидеры двух государств подписали соглашение о создании американо-канадской зоны свободной торговли.

Что касается Мексики, то она в 1981-1982 годах находилась в долговом кризисе, в результате чего внешний долг оказался неподъемным для мексиканской экономики. В результате этого лидеры Институционально-революционной партии стали искать альтернативы националистической экономической модели, принятой в ходе революции 1910-1920 годов. Под давлением МВФ и МБРР мексиканские политики начали открывать свою экономику и вступили в ГАТТ. Однако международные инвесторы в основном были скептически настроены в отношении стабильности мексиканской экономики. Президент К.Салинас, пришедший к власти в 1988 году в результате неоднозначных выборов, посетил в 1990 году Европу с целью показать, что Мексика изменилась. Тем не менее европейские страны и инвесторы проявили незначительный интерес в отношении мексиканского рынка.

В ответ Салинас со своими ближайшими советниками решил предложить Президенту США Дж.Бушу подписать соглашение о свободной торговле. Тем самым Салинас хотел не только привлечь новые инвестиции в экономику, но и легитимировать правление своей партии, оказавшееся под вопросом из-за экономического кризиса и событий во время выборов 1988 года. Данное предложение соответствовало торговым планам администрации Буша. Торговые переговоры с ГАТТ затормозились, а европейские страны в основном торговали друг с другом и поэтому были слабо заинтересованы в торговле с США. Таким образом, соглашение с Мексикой и Канадой представлялось ему успешным шагом в направлении дальнейшей либерализации экономики2.

Почти четыре десятилетия спустя Президент Дональд Трамп назвал НАФТА «худшей торговой сделкой в истории»3. Почему же он так резко негативно высказывается против Североамериканского соглашения о свободной торговле, одним из инициаторов которого выступал его однопартиец Р.Рейган? Главную причину этого назвал сам Д.Трамп, будучи еще кандидатом в президенты летом 2016 года, приведя в пример компанию «Carrier» из штата Индиана, которая переводит производство в Мексику. «Если они собираются уволить весь персонал, переместить завод в Мексику, собирать там кондиционеры и при этом планируют продавать эти кондиционеры в США, то в этом случае будут налоги», - пояснил он, имея в виду, что о налоговом кредите в 7 млн. долларов компания может и не мечтать4.

Смысл фразы Президента США Д.Трампа понятен - американские компании, чтобы оптимизировать издержки производства, в частности сократить расходы на оплату рабочей силы, стоимость которой в США значительно выше, чем в соседней Мексике, переводят предприятия на территорию южного американского соседа, чтобы произвести более дешевые товары и таким образом получить конкурентное преимущество. Таким образом, в Мексике создаются новые рабочие места, а США, соответственно, рабочие места теряют. Как мы видим, политический фактор, чье значение вполне можно было считать равновесным в начале пути объединения, в данном случае отступает на задний план, что вполне отражает ход переговоров об обновлении НАФТА.

17 июля 2017 года торговый представитель США Роберт Лайт-хайзер представил детальный и комплексный подход администрации Президента Трампа на переговорах по обновлению Североамериканского соглашения о свободной торговле. Итогом доработки договора по замыслу республиканской администрации должны стать лучшие условия, которые позволят США сократить торговый дефицит и облегчат доступ на рынки Канады и Мексики американской продукции легкой промышленности, продукции сельского хозяйства и сферы услуг. Торговый представитель США назвал в качестве одной из тем на переговорах с Канадой и Мексикой сокращение торгового дефицита. С 1994 года торговый баланс США с Мексикой с 1,3 млрд. долларов профицита снизился до дефицита в 64 млрд. долларов в 2016 году.

Кроме того, у США возникли проблемы с доступом на канадский рынок молочной продукции, винной продукции, зерна и других продовольственных товаров - барьеры, которые ныне действующее соглашение не может преодолеть. Предположительно в новую редакцию соглашения будет включена специальная глава, посвященная цифровой экономике. Администрация Трампа также намерена работать в направлении отмены несправедливых субсидий, ограничений в области интеллектуальной собственности и ограничения деятельности государственных предприятий, которые дестабилизируют рынок.

Переговоры с партнерами по НАФТА преследуют цель введения более высоких стандартов, которые бы охватили широкий спектр товаров и услуг для обеспечения действительно свободной и справедливой торговли, которая поддержит высокооплачиваемые рабочие места и экономический рост в США. Роберт Лайтхайзер подчеркнул, что «Президент Трамп продолжает выполнять свое обещание по переформатированию НАФТА в направлении более выгодного соглашения для всех американцев. Слишком много американских граждан пострадало от закрытых предприятий, экспорта рабочих мест и невыполненных политических обещаний. Под руководством Президента Трампа мы заключим справедливое соглашение... Президент Трамп вновь сделает Америку великой»5.

Первый раунд переговоров по обновлению НАФТА проходил в Вашингтоне с 16 по 20 августа 2017 года. Их открыли торговый представитель США Роберт Лайтхайзер, министр иностранных дел Канады Кристи Фриланд и министр экономики Мексики Ильдефонсо Гуахардо. Как говорилось в совместном трехстороннем заявлении участников, в течение пяти дней команда экспертов из трех стран обсудила порядка 25 дискуссионных проблем. США, Канада и Мексика представили детальные предложения, и рабочие группы начали работу над редакцией окончательного соглашения, согласования дополнительного текста, комментариев и альтернативных предложений.

Масштаб и объем предложений в рамках первого раунда показали стремление каждой страны добиться амбициозного результата и подчеркнули важность обновления правил, регулирующих крупнейшую зону свободной торговли. В дополнение к переговорам власти трех стран привлекли к работе широкий круг заинтересованных лиц - представителей частного сектора, промышленных ассоциаций, гражданского общества, включая рабочих, парламентариев, представителей федеральных и региональных властей. В конце первого раунда была достигнута договоренность о продолжении переговоров в рамках второго раунда 1-5 сентября в Мехико6

Второй раунд переговоров прошел с 1 по 5 сентября в столице Мексики. Как подчеркнули в совместном заявлении представители США, Мексики и Канады, переговоры в Мехико базировались на прогрессе, достигнутом в ходе первого раунда переговоров. Благодаря слаженной работе торговых экспертов за пять дней удалось обсудить более 25 проблем, связанных с модернизацией прежнего соглашения. В результате обмена информацией трех стран удалось согласовать единый текст предложений по обновлению соглашения. По многим проблемам был достигнут важный прогресс, и представители трех стран подтвердили свою приверженность интенсивным и всеобъемлющим переговорам и выразили надежду, что они должны завершиться в конце 2017 года.

Третий раунд переговоров между министром иностранных дел Канады Кристи Фриланд, министром экономики Мексики Ильдефонсо Гуахардо и торговым представителем США Робертом Лайт-хайзером состоялся в Оттаве с 23 по 27 сентября 2017 года. Переговорщики добились значительного прогресса в обсуждении ряда проблем путем консолидации текста предложений, уменьшения разногласий и согласования элементов текста нового соглашения. Кроме того, значительные успехи были достигнуты в телекоммуникационной сфере, цифровой торговле, политике честной конкуренции, в области политики регулирования тарифов и облегчении доступа товаров на рынки. Представители трех стран особенно подчеркнули, что практически завершено обсуждение проблем, связанных с малыми и средними предприятиями. Глава в новом соглашении, посвященная данным предприятиям, будет способствовать их дальнейшему росту и развитию. Также налицо был значительный прогресс в работе над главой, посвященной развитию конкуренции7.

Четвертый раунд переговоров по обновлению НАФТА прошел в Арлингтоне (штат Вирджиния) с 11 по 17 октября. Переговоры продолжались в течение семи дней в рамках 30 рабочих групп. Основываясь на прогрессе, достигнутом в рамках предыдущих раундов, переговорщики практически завершили обсуждение по главе, связанной с развитием конкуренции. Кроме того, делегации добились прогресса в рамках нескольких групп, обсуждавших вопросы таможенных сборов и облегчения торговли, цифровой торговли и некоторых других8.

США, Мексика и Канада не смогли решить ни одну из ключевых проблем в рамках пятого раунда переговоров по обновлению НАФТА, прошедших с 15 по 21 ноября 2017 года в Мехико, вызвав недовольство администрации Трампа, заявившей, что отсутствие прогресса может подорвать сам процесс переговоров. Три страны объявили о продолжении переговорного процесса вплоть до марта 2018 года, однако игнорирование сути американских требований оказывает давление на переговорщиков из-за президентской кампании в Мексике весной 2018 года.

Большинство разногласий связано с отказом Канады и Мексики принять предложение США поднять минимальный порог для автомобилей с 62,5 до 85% американских деталей. Кроме того, Вашингтон требует, чтобы половина из всех продаваемых автомобилей на рынке была произведена в США.

Канада и Мексика не согласны также с рядом других требований США, включая намерение отказаться от ключевого механизма по разрешению споров в организации и ввести ограничения для сельского хозяйства двух стран.

Спустя несколько минут после того, как представители трех стран сделали короткое совместное заявление, в котором подчеркнули успехи и пообещали продолжить работу, чтобы завершить переговоры как можно скорее, торговый представитель США Роберт Лайтхайзер сделал заявление в ином ключе. «Хотя мы добились определенных успехов в деле модернизации НАФТА, я по-прежнему обеспокоен отсутствием достаточного прогресса, - отметил он в своем заявлении. - До сих пор мы не видели никаких доказательств того, что Канада или Мексика готовы серьезно заняться положениями, которые приведут к сбалансированному соглашению»9.

Как сообщила мексиканская газета «Политико», на конец января 2018 года намечено провести в Монреале шестой раунд переговоров по будущему НАФТА10.

Таким образом, Североамериканское соглашение о свободной торговле, заключенное между США, Мексикой и Канадой четверть века назад, ожидает радикальная перезагрузка, которая может пройти успешно и обеспечит укрепление экономической и политической спайки развития трех стран. Вопрос только в том, что выиграет от этого ведущий партнер - США и чем придется поступиться ведомым.

 1Revisiting NAFTA: Ronald Reagan on Free Trade in North America // The Daily Signal. July 20, 2017 // http://dailysignal.com/2017/07/20/revisiting-nafta-ronald-reagan-free-trade-north-america/

 2North American Free Trade Agreement (NAFTA) // http://www.thecanadianencyclopedia.ca/en/article/north-american-free-trade-agreement-nafta

 3Трамп назвал NAFTA самой худшей торговой сделкой в истории // https://russian.rt.com/business/news/423645-tramp-nafta-sdelka?utm_source=rss&utm_medium=rss&utm_campaign=RSS

 4Трамп пригрозил выходом США из ВТО // https://www.rbc.ru/politics/24/07/2016/5794eef79a7947aafd6552d4; Daniel Paquette. Trump said he would save jobs at Carrier. The layoffs start July 20 // The Washington post. May 24, 2017 // https://www.washingtonpost.com/news/wonk/wp/2017/05/24/here-is-the-number-of-jobs-carrier-is-moving-to-mexico-after-trump-said-hed-save-them/

 5USTR Releases NAFTA Negotiating Objectives // https://ustr.gov/about-us/policy-offices/press-office/press-releases/2017/july/ustr-releases-nafta-negotiating

 6Trilateral Statement on the Conclusion of NAFTA Round One // https://ustr.gov/about-us/policy-offices/press-office/press-releases/2017/august/trilateral-statement-conclusion

 7Trilateral Statement on the Conclusion of the Third Round of NAFTA Negotiations // https://ustr.gov/about-us/policy-offices/press-office/press-releases/2017/september/trilateral-statement-conclusion-1

 8Trilateral Statement on the Conclusion of the Fourth Round of NAFTA Negotiations // https://ustr.gov/about-us/policy-offices/press-office/press-releases/2017/october/trilateral-statement-conclusion

 9NAFTA talks hit wall as Mexico, Canada push back on U.S. demands // https://www.reuters.com/article/us-trade-nafta/nafta-talks-hit-wall-as-mexico-canada-push-back-on-u-s-demands-idUSKBN1DL0FL

10Nafta negotiators will head to Montreal in late January for the sixth round of talks // https://www.politico.com/newsletter/morningtrade/2017/21/fire-burning-between-us-canada-as-nafta-round5-winds-down-029993

США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > interaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513550 Константин Колпаков, Вячеслав Шагалов


США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 февраля 2018 > № 2513542 Константин Черемных

Ответный удар Трампа

Константин Черемных о «внутренней кухне» американской политики

Илья Титов Константин Черемных

«ЗАВТРА». Константин Анатольевич, в чём причина недавнего конфликта между президентом Трампом и его бывшим старшим советником, лидером белой консервативной Америки Стивом Бэнноном?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Этот конфликт нужно рассматривать с позиций психологии.Чтобы выиграть выборы в Соединённых Штатах, необходимо не только ораторское искусство, но и высокая степень стрессоустойчивости, доступная далеко не каждому, из-за чего в финал выходят только самые стойкие и выносливые.

«ЗАВТРА».Даже Хиллари Клинтон начала психологически ломаться в сентябре 2016 года.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, за два месяца до президентских выборов.

Что касается Трампа, то в США любят распространять слухи о его психической неуравновешенности или даже психической болезни. Основная мысль книги Майкла Вульфа «Огонь и ярость. Белый дом Трампа изнутри», поступившей в продажу в январе этого года и мгновенно ставшей бестселлером, в этом и состоит. Другое дело, что Вульф противоречит сам себе, одновременно пытаясь изобразить президента умственно отсталым и душевнобольным. Не сказать, что в природе такого не бывает – бывают случаи ранней шизофрении, – но в данном случае это слишком притянуто за уши.

Когда Вульф захотел показать Трампа ничтожеством, он переборщил в постановке задачи. Созданный им образ мог бы работать, будь сейчас самое начало предвыборной кампании, когда Трампа никто не знал, но сегодня это уже не работает.

Например, одним из главных месседжей книги Вульфа было то, что Трамп на момент выборов выигрывать не собирался, был уверен, что проиграет, и из этого проигрыша строил дальнейшие планы, видя в этом проигрыше плюсы. Бывший глава пресс-службы Белого дома Энтони Скарамуччивозразил Вульфу и напомнил, что за день до выборов Трамп совершил марш-бросок в Мичиган, бывший тогда демократическим штатом, чтобы поговорить с людьми из деиндустриализованного Детройта: с рабочим классом, с синими воротничками, имевшими совершенно справедливый зуб на Обаму, что было видно по предыдущим выборам 2014 года. Это был очень правильный шаг Трампа, сделанный силами работавшей тогда команды: там были и руководитель кампании Пол Манафорт, и глава национального комитета Республиканской партии РайнсПрибус – как люди, близкие к команде Бэннона, так и аппаратчики Республиканской партии. Это было совместное усилие. Об этом писали, это довольно известный факт. Стало быть, первый миф разбивается очень легко.

«ЗАВТРА». А в чём состоит второй миф?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Второй миф –что Трамп якобы ничего не читает и совершенно необразован. Но когда Трамп начал отбиваться от книги Вульфа, от этого образа неадекватного человека, он говорил о том, что все эти нападки на него очень напоминают историю с президентом Рональдом Рейганом, когда его во время второго срока подозревали в старческом слабоумии. Значит, если он знает это, то что-то он да читает.

Ещё пример. Один из эпизодов в книге Вульфа был о том, что однажды Трампу долго растолковывали какую-то поправку к Конституции, а когда, наконец, растолковали, то он сел и закатил глаза к небу. Но это вовсе не означает, что это было следствием невообразимой умственной перегрузки – ему могла прийти в голову какая-то идея по поводу этой поправки, мы не знаем. Но вот Вульфу захотелось представить это таким образом.

Книга Вульфа появилась не раньше и не позже, она появилась в определённый момент времени – на фоне очередного бюджетного клинча, на фоне решения о продолжении строительства пресловутой стены на границе с Мексикой в обмен на закон, который хотели принять демократы.

«ЗАВТРА». DACA(TheDeferredActionforChildhoodArrivals - отсроченные действия в отношении прибывающих детей)?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, верно. О возведении в закон директивы, легализовавшей детей нелегалов, которую подписал Обама. До настоящего времени это законом не было, а сейчас, когда истёк срок действия этой программы, нужно было либо продлевать обамовскую директиву, либо принимать закон. Демократической партией был предложен компромисс: и принять закон о легализации детей нелегалов, и продолжить строительство стены.

Очередное «зависание» этого вопроса связано с решением судьи, который заблокировал решение Трампа о завершении программы DACA, без чего новый закон не может быть принят. Дело в том, что в американской судебной системе судья, номинированный президентом, избирается пожизненно – республиканцы ничего не могут поделать с судьёй-демократом и наоборот.

На наших глазах разворачивается аналогичная ситуация с расследованием специального советника Департамента юстиции и бывшего директора ФБР Роберта Мюллера и сразу двумя контррасследованиями – по делу досье бывшего сотрудника MI-6 Кристофера Стила и возобновлению дела о сервере Клинтон.

Как ни странно, этому очень способствовала газета «Нью-Йорк Таймс», заявившая, что ближайший политтехнолог Хиллари Дэвид Брок незадолго до выборов организовал целую антирекламную кампанию по поводу жалобщиц наТрампа, которые говорили, что Трамп совершал с ними то, что называется «harassment» (домогательство). Казалось бы, с учётом шума, который наделала подобная история с кинопродюсером Харви Вайнштейном, обвинения Трампа тоже должны были вызвать грандиозный скандал. Тем более что это была проплаченная кампания конкретной фирмы Лизы Блум–адвоката, специализирующейся на делах о домогательствах. Оказалось, что всёэто не сыграло. Получилось так, что на тот момент госпоже Клинтон была дана дополнительная характеристика как человеку, занявшему второе место на конкурсе дураков. Почему второе? Потому что дурак.

«ЗАВТРА». Для чего газета «Нью-Йорк Таймс» это делает?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Можно предположить, что для тех сил и структур, которые сейчас стоят за Демократической партией, для тех центров, которые принимают решения о том, кто будет следующий президент и какие у него будут характеристики, для них Клинтон и её ближайшее окружение уже просто не нужны, они мешают, и превратить ихв ничто– сейчас нужно и полезно.

«ЗАВТРА». А почему книга Вульфа появилась именно сейчас?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, очень важно, что книга появилась именно сейчас, а не раньше. После того, как буквально с разницей в один голос в Сенате была проведена налоговая реформа. Это была победа Трампа, на которую очень позитивно отреагировали круги самых разных секторов бизнеса – от производства до банков. На этом фоне рейтинг президента начал расти, значит, надо было его загнать обратно в 32%. Вот они и загнали. Это результат книги, скандала с Бэнноном и скандала вокруг слова «shithole» («грязная дыра»), которым Трамп назвал некоторые страны Латинской Америки и Африки, откуда в США приезжают мигранты.Причём результат не самих событий, конечно, а медиакампании – американской и международной, созданной вокруг этих событий.

«ЗАВТРА». Фатальна ли история с Бэнноном, и обязательно ли появление книги грозило ему произошедшими последствиями?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Тут есть два момента. Первое:Бэннонв интервью Вульфу 20 декабряочень некрасиво прошёлся по родственникам президента – Дональду Трампу-младшему, дочери Иванке и зятю ДжаредуКушнеру. Причина у этого психологическая и конъюнктурная. Но проблема Бэннона не в том, что он что-то рассказывал Вульфу. Даже если представить, что эта книга вышла бы со всем тем, что там говорилось, могло бы оказаться, что Трамп не обвинил бы Бэннона в сумасшествии, как он это сделал в своём официальном заявлении. Трамп бы этого не сделал, если бы в штате Алабама на выборах в Сенат исход был другой. А исход выборов в Алабаме был не просто провалом Бэннона – это был провал целого идеологического направления. Ведь судья Рой Мур, который там проиграл, был не просто республиканцем.Он был символом трампизма как нового политического направления, совестью партии. Его победа открыла бы дорогу в Сенат таким же, как Мур, верующим христианам – традиционалистам, противникам гей-браков и прочей толерантности.

Естественно, это понимала противоположная сторона.И для того, чтоб снять сакральность, что делают с символом морали?

«ЗАВТРА». Обливают грязью?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, его дискредитируют именно в той части, которая касается морали. Именно отсюда появился сюжет не просто о каком-тохарассменте, а о девочках школьного возраста. Появилось это буквально накануне саммита АТЭС, и я не исключаю, что когда внезапно оказалось, что Трамп не готов встречаться с Путиным, - это было результатомвброса этой шокирующей информации.

После этого Мур проиграл в глубоко республиканском, глубоко консервативном штате, хотя накануне голосования его поддержали ведущие евангелистские авторитеты – Джерри Фолуэлл и Франклин Грэм. То есть ставка, которая была на него сделана, означала ход ва-банк: если проигрывает Мур, то вместе с ним проигрывает и то направление, которое он олицетворяет. И весь безудержный восторг противоположной стороны был связан именно с этим. Не просто какой-то республиканец проиграл какому-то демократу – проиграло самое романтическое и вместе с тем самое антиэлитарное направление в современном американском правом движении, именно в движении, а не в истеблишменте.

В этой ситуации Трамп показал свою психологическую устойчивость, даже не моргнув глазом после этого провала. В отличие от него Бэннон пережил это куда тяжелее, по понятным причинам. Он мог и наверняка должен был что-то искать, но искал он только виноватых. Ему пришло в голову или ему кто-то внушил, что та мощная поддержка, которая оказалась у соперника Мура демократа Дага Джонса, быласильной в том числе по той причине, что пресловутые Иванка Трамп и Джаред Кушнер оказались не на той стороне правды.

Но это было более чем натяжкой – как и в более ранней истории в апреле прошлого года, когда была разбомблена авиабаза в Сирии из-за приписываемых Асаду зарядов химического оружия. Тогда Бэннон тоже зациклился на сказанной довольно общей и совершенно банальной фразе Иванки Трамп об«ужасающей химической атаке», которая якобы повлияла на решение Трампа нанести удар по Сирии.

Так и здесь: не Иванка Трамп и не Джаред Кушнер накануне выборов в Алабаме реабилитировали внушительную группу афроамериканских заключённых из-за небольшого изменения в местном законе, позволившего голосовать недавно освобождённым лицам. Среди этих лиц была проведена целенаправленная кампания, где работало именно афроамериканское, если можно так сказать, лобби, организованные афроамериканские структуры. Достаточно известные лица: преподобный Эл Шарптон плюс его местный коллега в этом штате, а также же представитель Демократической партии Дэвид Брок, которому принадлежала идея вбрасывания третьего кандидата для раскола правых. Это самый простой способ, ведь американский закон позволяет вписывать в финальном голосовании кого-то, помимо основных кандидатов.

«ЗАВТРА». Как вписывали мормона ЭванаМакмаллина на президентских выборах?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, такое возможно и на выборах на местном уровне, начиная от губернатора, мэра и даже ниже, по всей системе.

В Алабаме произошёл тот случай, когда авторов поражения не оказывается, а после громких успехов победителей оказывается очень много, но кто сыграл большую роль – сказать сложно.

Госпожа Роулинг, автор книжек про Гарри Поттера, на вручении премии на следующий день после выборов в Алабаме произнесла такую фразу: «Рой Мур правильно сказал, что Господь решит исход этой кампании. Вот только он не понял, что Господь – чёрная женщина». Казалось бы, дама сидит в Лондоне, социологи ещё не подвели свои итоги. Позже, когда они их подведут, окажется, что в электоральном плане именно афроамериканки как по доле, так и по арифметическому количеству проголосовавших сыграли в голосовании решающую роль. А госпожа Роулинг каким-то телепатическим образом из своего Лондона почему-то это знает. О чём это говорит? Усилие, чтобы не пропустить Мура и нанести это идеологическое поражение, было не локальным алабамским и даже не американским – оно было международным.

Точно так же, если посмотреть на декабрьские или даже ноябрьские публикации, будет видна тема русского сговора, начиная с господина из MI-6, составившего досье наТрампа, и заканчивая причастностью русских не только к выбору Трампа, но и к голосованию по Брекситу. И всё это части одной кампании. В британской прессе упоминалась вполне конкретная структура – CambridgeAnalytica, обслуживавшая кампанию по Брекситу. А владельцами CambridgeAnalytica является семейство Мерсеров – Роберт Мерсер и его дочь Ребекка. Это те самые люди, которые вывели Стивена Бэннона в политику и порекомендовали его на роль руководителя избирательной кампании Трампа, когда предыдущий руководитель Пол Манафорт был вынужден уйти.

Другое дело, что на момент референдума по БрекситуМерсер и его дочь не работали наТрампа, они работали на республиканца Теда Круза, в том числе распространяя компромат, дискредитирующий не только Хиллари Клинтон, но и Трампа. И во время обсуждения книги Вульфа эта вещь снова всплыла.

Последней каплей в фиаско Бэннона стала публикация о том, что Бэннон и его новостной ресурс Breitbart на деньги Мерсеров распространяли слухи о связях Трампа с криминальными структурами. Именно после этого Бэннон ушел из Breitbart и с радио «Сириус», где он вёл программу. Ещё до этого он мог думать, что для него не всёпотеряно, поскольку он успел выступить с извинениями в адрес Дональда Трампа-младшего и его отца.

Но эти извинения не сработали, потому что вслед за ними сразу же последовал вброс с напоминанием, что Бэннон вместе сПитером Швайцером, с которым они писали книгу про Хиллари, во время кампании дискредитировал не только Хиллари, но ещё и Трампа, поскольку спонсорыБэннона с Швайцером –Мерсеры– работали не на Трампа, а на фаворита праймериз, сенатора-республиканца и главного соперника Трампа ТедаКруза. Теперь всё это вместе сработало.

Является ли этот конфликт исчерпанным? Вслух, на уровне пресс-службы Белого дома было сказано, что назад дороги нет и что Бэннона больше поблизости не ждут. Впрочем, свои фразы пресс-служба может взять назад на следующий день. А вот когда приклеивается слово «snoppy» (неряшливый) – это хуже. Это говорит о том, что претензии слишком серьёзные.

«ЗАВТРА». То есть, вероятнее всего, Бэннона мы больше не увидим?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Был ещё один момент. Согласно одному интересному сюжету,Бэннон ещё в ноябре, то есть до алабамского голосования, провёл встречу с казино-магнатом и донором Республиканской партии Шелдоном Адельсоном, которая продолжалась несколько часов. Речь шла, по всей видимости, о выделении средств на избирательную кампанию, планируемую Бэнноном и нацеленную на то, чтобы привести в Республиканскую партию к промежуточным выборам 2018 года как можно больше новых людей, очистив партию от шлака.

«ЗАВТРА». То есть от представителей так называемого DeepState («глубинного государства»)?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Я бы не относил этих людей к DeepState, это просто партийные аппаратчики. На самом деле, это можно сравнить с Культурной революцией в Китае. Это полезно в любой системе: хоть в китайской, хоть в американской, хоть в иранской – где угодно. Очистка партийной структуры от балласта, от конъюнктурщиков, от людей, для которых личные соображения давно стали важнее идеологических,- всегда полезна, и ничего радикального Бэннон не придумал. Другое дело, что был разговор с Адельсоном, который закончился для Бэннона плохо, то есть они не договорились. Пока содержание этой беседы не будет кем-то из её участников озвучено, мы многого не узнаем.

Там был какой-то фон, а сама тема очень деликатная. У нас, на российском телевидении, при разговоре о заявлении Трампа по поводу признания Иерусалима столицей Израиля была такая интерпретация, что это решение проталкивали евангелисты, поскольку у них есть собственное представление о важности Иерусалима как земли обетованной и места, где в итоге все евреи обратятся в христиан.

«ЗАВТРА». Это поверхностный взгляд?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, он исходит из того, что якобы та часть команды Трампа, что относится к евангелистам, и его сторонники в еврейских кругах составляли единое целое с самого начала. На самом деле, всё обстояло немного сложнее: были одни люди, были другие. Те самые евангелисты, которые его поддержали, были теми, кто изначально сделал ставку на Круза. Круз долго казался фигурой неслучайной и очень романтической в их представлении. Казалось, что именно в 2016 году должно произойти что-то ключевое, и именно Круз символизирует это своей фамилией, означающей «Крест».

До тех пор, пока не закончилась его кампания, а закончилась она в Индиане, где Круз очень сильно проиграл, - они держались за Круза. Те же самые Мерсеры только после Индианы поддержали Трампа. А если говорить о связи между этой командой и командой еврейской, которая ставила наТрампа, то это были абсолютно разные команды по своему менталитету и представлениям. Были общие вещи, но они лежат не на поверхности. Они касаются того же Адельсона, его личных проблем. Как у Бэннона могут быть свои сильные стороны и слабости, так сильные и слабые стороны могут быть и у самых влиятельных олигархов.

«ЗАВТРА». А какие проблемы у Адельсона?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. В первую очередь, семейные: два его приёмных сына стали наркоманами, и его вторая жена, израильтянка – врач-нарколог. Для него это очень больная тема – Адельсон финансировал во Флориде кампанию против легализации марихуаны. Это была одна из двух тем, на которых они сошлись с нынешним вице-президентом Майком Пенсом. Вторая тема касалась онлайн-казино, но это для Адельсона коммерческий вопрос, ведь он владеет реальными казино и онлайн-казино – его конкуренты.

Именно это были точки соприкосновения с Пенсом ещё в его предыдущем качестве губернатора Индианы и с нынешним генпрокурором и бывшим сенатором от Алабамы ДжеффомСэшнсом, выступающим против легализации марихуаны.

А что касается Индианы, то именно там произошла персонификация связи между этим штатом и еврейским сообществом. В кампании Трампа незадолго до голосования, в октябре, было мероприятие в Нью-Йорке, где присутствовали еврейские доноры, в числе которых были Харт и Симона Хэстен, основавшие Еврейскую академию в Индиане. Это говорит о связи между Пенсом и нью-йоркским еврейским сообществом.

«ЗАВТРА». А Майкл Вульф пишет об этом в своей книге?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Нет, Вульф и биографы Трампа то ли не добрались, то ли не сочли нужным трогать эти имена. Хэстен был советником премьер-министра Израиля МенахемаБегина, для которого связь между правыми и религиозными иудеями была чем-то естественным и необходимым. Та комбиниция, что возникла сейчас в Израиле, когда религиозная партия находится в коалиции с Ликуд, возникла первый раз именно при Бегине.

Поэтому сводить Пенса и сообщество евангелистов с этой кампанией и говорить, что именно им принадлежала идея с Иерусалимом, можно, но нужно раскладывать эту связь на детали. Следует понимать, что решение с Иерусалимом не было спонтанным. Другое дело, что левые активисты неоднократно заявляли, что то самое «глубинное государство» -это как раз евангелисты и те люди, которые евангелистов финансируют, а структуры евангелистов –это официальные структуры истеблишмента, причём не только публичные, но и скрытые, как, например, организация под названием TheFellowship.

«ЗАВТРА». А что она собой представляет?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Это структура, которая была родоначальником традиции молитвенных завтраков, возникшей в 1970-х годах. У них есть большой особняк-офис в Арлингтоне. Характерно то, что по религиозным основаниям о своих действиях говорить не принято – любые достижения TheFellowship приписываются местной организации, а само это название не упоминается. Поэтому организация считается чуть ли не тайной структурой, и неоднократно была предметом журналистских расследований.

Связь с Индианой здесь тоже есть, ведь Индиану в Палате представителей в своё время представлял человек, который сегодня является директором Национальной разведки, то есть руководит всем американским разведывательным сообществом. Этот человек, Дэн Коутс, состоит в TheFellowship.

«ЗАВТРА». Насколько он важен для Трампа?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. О его важности говорит хотя бы то, что именно ему было дано поручение по контррасследованию – сопротивлению давлению на Трампа, связанному с русскими. Это связано с тем, что называется unmasking – засветом и демаскировкой американских граждан, которое происходит, когда спецслужбы следят за иностранными гражданами, тем же российским послом.

Речь о том, что во многих материалах с ноября 2016 года фигурировало множество людей, которые не давали разрешения на то, чтоб о них писали. Это было результатом того, что спецслужбы по распоряжению Обамы занимались прослушкой и сбором материалов. Эта тема и является сейчас предметом контррасследования, которое, как было понятно ещё в декабре, имеет серьёзный потенциал. И если говорить о мотивах выхода книги Вульфа именно сейчас, то это тоже была одна из причин, наряду с бюджетным решением и посланием Трампа Конгрессу.

Для такого тайминга есть много поводов. Международный же аспект книги Вульфа состоит в том, что помимо общей направленности формирования образа Трампа и провоцирования ссоры между Трампом иБэнноном поднималась тема, что госсекретарь Тиллерсон назвал Трампа словом «moron» (идиот). Несмотря на то, что книга посвящена началу работы Трампа, это куда более позднее дополнение.

В это повествование зачем-то включено ещё и имя бывшего премьера Великобритании Тони Блэра. А если вспомнить публикации марта 2016 года, когда началась кампания по удалению советника по нацбезопасности Майкла Флинна, то на портале politico.com висели схемы за авторством эксперта Майкла Кроули, пользовавшегося как американскими, так и британскими источниками. Совместное творчество американских и британских «независимых» расследователей уместило в одну схему медиамагната Руперта Мёрдока, которому была посвящена предыдущая книга Вульфа, Тони Блэра и Джареда Кушнера. А уже через Кушнера пошла тема о зловещих хасидах, которые владеют Чукоткой.

«ЗАВТРА». Эта тема является приоритетной для Вульфа?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Нет, но так получается, что вместе с тем, как Бэннон ищет виноватых и находит среди них Кушнера, сам Кушнер попадает под ещё одно расследование. В нём называется имя миллиардера БениШтейнмеца, который находится под следствием американского Департамента юстиции и в то же время фигурирует в разоблачениях, связанных с «Бермудской папкой» или ParadisePapers, где оказался и Роберт Мерсер. Более того, за несколько дней до появления книги Вульфа Мерсер вышел из структуры, упоминавшейся в ParadisePapers, – компании Renaissance, имевшей там офшорные счета.

То есть то, что от Бэннона отвернулся не только Трамп, но и спонсоры, было результатом давления на этих спонсоров. Они оказались в обороне, были вынуждены отступать. Не думаю, что это им может нравиться. Думаю, они жизненно заинтересованы не просто в защите, но и в мести тем структурам, что за этим стояли.

За день до голосования в Алабаме тот же портал politico.com рассказал, что Даг Джонс поддерживается специально созданным фондом Highway 31, который финансируется достаточно известным набором демократических и продемократических фондов, в которые входит и фонд Сороса, про офшорные счета которого снова ничего не написано в «Бермудской папке», как ив предыдущих папках. Дело в том, что все эти папки построены на локализации, а у Сороса основная структура базируется не там.

«ЗАВТРА». Какимвы видите исход конфликта?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Думаю, что Бэннон, который больше не входит в ближайшее окружение Трампа, и структуры, которые пострадали, в том числе финансово, вряд ли оставят это дело просто так. Они постараются нанести ответный удар. И это произойдёт до промежуточных выборов в Конгресс США в конце этого года.

США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 февраля 2018 > № 2513542 Константин Черемных


США. Канада. Россия > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 27 февраля 2018 > № 2511233 Игорь Абакумов

Смогут ли «ножки Буша» вернуться в Россию?

Россельхознадзор снял запрет на ввоз мяса птицы из США и Канады в Россию, однако продуктовые санкции продолжают действовать, и ввозить эти продукты по-прежнему нельзя. Что будет в случае отмены санкций – смогут ли «ножки Буша» вернуться в РФ? Рассказывает агроэксперт, доцент Тимирязевской сельхозакадемии, кандидат экономических наук Игорь Абакумов.

– В настоящее время действуют контрсанкции, и ввоз птицы и инкубационных яиц из США и Канады невозможен. Но если бы эти продукты разрешили к вводу, как это повлияло бы на рынок?

– Никак не повлияло бы. С инкубационным яйцом у нас, надо признать, не очень хорошо обстоят дела. Чистых кроссов птицы, пригодных для промышленного птицеводства, у нас очень мало (кроссы домашней птицы – гибриды пород и линий – прим. ред.). В основном мы завозим инкубационное яйцо из Европы. И, естественно, мы завозили его ранее из США тоже.

Что же касается мяса птицы, то у нас с ним нет проблем. Нам своего мяса птицы некуда девать. У нас сейчас проблема с перепроизводством мяса птицы и почти проблема с перепроизводством свинины. И мы завозим только говядину. Чужая птица нам не нужна.

Все импортные фастфуды, например, KFC и McDonalds уже давно перешли на нашу продукцию. Поэтому, когда в 2014 году после первого введения санкций ринулись закрывать McDonalds, то очень быстро сообразили, что на 80% там используются наши продукты. И быстренько поменяли решение: как закрыли, так и открыли.

– Для чего тогда Россельхознадзор принял такое решение?

– На мой взгляд, это такая маленькая издевочка. «Мы готовы открыть наши границы, если вы снимите санкции». Это элемент дипломатической игры.

Кроме того, в информации нет перечня конкретных ферм и конкретных предприятий, с которых могли бы быть сделаны поставки. Россельхознадзор, как правило, инспектирует каждое сельхозпредприятие и каждый комплекс, с которого идут поставки в РФ. Поскольку они не назывались, то в принципе – да, мы открываем территорию Канады и США, но по каждому конкретному поставщику из этих стран будут приниматься отдельные решения.

– Совпадают ли стандарты качества по мясу птиц у РФ и США?

– В США разрешено использование антибиотиков, они используют также шприцевание, которое у нас запрещено. Технологии выращивания не идентичны.

Наши технологии выращивания птицы лучшие в мире, и это не квасной патриотизм. Это реальный факт. Наши технологии птицеводства идут впереди мирового уровня. В свое время они были закуплены, в период приоритетного развития АПК – с 2005 по 2010 год. За пять лет было полностью обновлено все птицеводство.

– Значит, нет поводов для беспокойства у птицеводов?

– Беспокоиться следует вот о чем: корма для птицеводства завозятся, инкубационное яйцо завозится, оборудование для птицефабрик – полностью импортное. Об этом надо говорить, потому что если бы против нас ввели действительно какие-то серьезные санкции, то они были бы введены на поставку именно этого оборудования.

США. Канада. Россия > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 27 февраля 2018 > № 2511233 Игорь Абакумов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 26 февраля 2018 > № 2512333 Андрей Кокошин

«Пик могущества США остался в прошлом»

Экс-секретарь Совета безопасности РФ Андрей Кокошин о состоянии отношений России с США

Александр Братерский

Владимир Путин подписал госпрограмму вооружения. В документе учтены вводные, полученные из опыта операции в Сирии. Это происходит на фоне ухудшения отношений Москвы и Вашингтона, которые все больше напоминают эпоху «маккартизма». Как достичь стратегической стабильности, «Газете.Ru» рассказал экс-секретарь Совбеза России Андрей Кокошин.

— Последние действия США с так называемым «кремлевским списком» говорят, что санкционное давление, скорее всего, будет продолжаться. Какие инструменты есть у России, чтобы этому противостоять?

— Важно, в частности, продолжать вести работу с различными западными странами. Во многих странах Евросоюза сегодня зреет другое отношение к вопросу о санкциях, и наша политика может способствовать определенной эрозии санкционного режима со стороны ЕС.

Что касается США, тут дело сложнее. Признаюсь, что, хотя я давно занимаюсь Соединенными Штатами, такого уровня отрицательных эмоций в отношении нашей страны, которыми оказался, охвачен политический класс этой страны, в прошлом я что-то не припомню. Это похоже лишь на времена «маккартизма» (период с 1950 по 1957 годы, когда в США обострились антикоммунистические настроения и репрессии против «антиамериканским настроенных» граждан. — «Газета.Ru»), когда Америка была охвачена «охотой на ведьм».

— Трамп — лидер, не похожий на других американских президентов. С кем его можно сравнить как политика?

— Трамп — один из самых необычных американских политиков хотя бы тем, что он ворвался на вершину политического Олимпа, не пройдя никаких промежуточных стадий. Он не был ни сенатором, ни губернатором, он не имеет никаких глубоких связей с партийным аппаратом республиканцев. И мы знаем, что этот аппарат в значительной мере работал против него. Однако Трамп смог успешно апеллировать к определенным слоям американского общества и выиграл, используя, кроме всего прочего, сверхсовременные коммуникационные политтехнологии.

— Похож ли Трамп по риторике на Ричарда Никсона? Известно, что он называет его своим кумиром.

— Ответить на этот вопрос мне мешает то, что я хорошо помню Никсона. Он был прагматиком, как, наверное, и его помощник по национальной безопасности, а позже — госсекретарь — Генри Киссинджер. Но он действительно хотел крупных свершений в американской внешней политике и во многом добился их. И в вопросах международных отношений Никсон разбирался весьма неплохо, значительно лучше подавляющего большинства других американских государственных деятелей.

Он имел репутацию ярого антикоммуниста, но смог на деле провести довольно-таки деидеологизированную политику и в отношении СССР, и в отношении Китая.

Если говорить о Советском Союзе, то этому способствовал, конечно, и курс, выработанный в Москве, в соответствии с которым ставилась задача радикального улучшения отношений с США в политико-военной сфере, оставляя как бы за скобками глубочайшие разногласия в идеологической сфере и не отказываясь от соперничества во многих районах мира.

В чем сходство между Трампом и Никсоном? И того, и другого не любит вашингтонский истеблишмент. Если бы отношение к Никсону было другим, не раскрутился бы так уотергейтский скандал и Никсон не вынужден был бы уйти со своего поста досрочно.

Никсон был матерым, много раз битым политиком, он прошел много испытаний на пути к президентскому креслу. У Трампа ничего этого в биографии нет. Нет с ним рядом и людей, подобных Киссинджеру, у которых, кстати, была целая команда из таких профессионалов, как генерал Брент Скоукрофт, Уильям Хайленд (советолог), Гельмут Сонненфельд (заместитель секретаря совета по нацбезопасности в администрации Никсона. — «Газета.Ru»).

Трамп не раз говорил о своем желании свершить что-то очень крупное в международных делах, подобное тому, что сделал Никсон в наших отношениях с США. Для этого необходимо глубоко разбираться в вопросах войны и мира, в том числе в вопросах стратегической стабильности в ее политико-военном измерении... Пока заявления и действия Трампа, мягко говоря, не очень обнадеживают. Это относится, например, к недавно обнародованному «Обзору ядерной политики» США, который в целом носит ястребиный характер, полон надуманных претензий и обвинений и в адрес России и КНР.

— Прошел год с начала президентства Трампа. На него возлагались определенные надежды, которые не оправдались. Есть ли надежда на улучшение отношений в будущем?

— У меня не было никаких иллюзий относительно того, что в Белом доме сменится власть и что-то тут же изменится в лучшую сторону. Хотя бы, исходя из понимания того, как реально работает государственная машина США.

Этой машиной до прихода к власти Трампа была набрана весьма значительная антироссийская динамика.

Уже тогда соответствующие эмоции в Вашингтоне били через край, и они были свойственны обеим партиям. Зная возможности президента, с одной стороны, и обеих палат конгресса — с другой, нельзя было ни в коем случае ожидать, что президент, не оглядываясь на конгресс, будет заниматься улучшением российско-американских отношений. Такой взгляд был у тех, кто не очень хорошо понимает, как работает американская политическая система.

У Трампа, действительно, были намерения, касающиеся улучшения российско-американских отношений, но в то же время у него были идеи, которые толкали его и в противоположенном направлении. Это и лозунг «Америка превыше всего», и ставка на увеличение военного бюджета, и рост военных приготовлений, и желание разрушить соглашение с Ираном, в котором важную роль сыграла Россия, и другое.

Существует ряд позиций, которые не позволяли надеяться на быстрый разворот наших отношений в лучшую сторону. Сочетание острой поляризации американского общества и «политического класса» и устоявшегося антироссийского синдрома, создали ту реальность, в которой мы с вами находимся. И эта реальность в краткосрочной перспективе не внушает оптимизма. Хотя некоторые подвижки в российско-американских отношениях все же могут иметь место, если над ними целенаправленно и системно работать.

— Где вы видите возможные точки соприкосновения?

— Нам обязательно нужно заниматься вопросами стратегической стабильности, и об этом говорил президент России Владимир Владимирович Путин, обращаясь к Трампу накануне Нового года. Это важнейшая тема, которую нужно серьезно и профессионально обсуждать с американцами, сосредоточившись на краткосрочной и среднесрочной перспективе именно на тех политико-военных вопросах, где могут быть достигнуты результаты, уменьшающие опасность военного столкновения РФ и США.

В США нередко вспоминают, что Россия — единственная страна, которая может уничтожить Америку в течение 30 минут. Все больше появляется серьезных исследований, в которых говорится, что

высший интерес обеих сторон состоит в том, чтобы избежать катастрофической ядерной войны. Быстрого результата здесь ожидать не следует, но есть острая необходимость в предельно деловом рассмотрении трех-четырех тем, связанных с укреплением стратегической стабильности.

Россия в последние годы нарастила свои военные возможности после тяжелого периода 1990-х годов, и сейчас у нашей страны есть все возможности для ответных действий, которые могли бы иметь катастрофические последствия для Соединенных Штатов. С политико-военной точки зрения у России сейчас весьма сильные позиции для ведения переговоров, опираясь на свою реальную военную мощь, на значительные возможности обеспечения стратегического ядерного и неядерного сдерживания.

— И на академической должности, и на госслужбе вы занимались проблемами международной безопасности, военно-стратегическими проблемами. Сейчас вопрос ядерного сдерживания стоит достаточно остро — под угрозой судьба договора РСМД. Во времена «холодной войны», несмотря на враждебные отношения, переговоры по ядерным арсеналам велись. Есть ли надежда, что будем снова разговаривать?

— Например, в первой половине 1980-х гг., в период «холодной войны» ситуация была в чем-то хуже, но в чем-то лучше: помимо официальных переговоров, которые были в тупике, диалог с нами пытался наладить конгресс. В США были видные сенаторы и конгрессмены, которые негативно относились к рейгановской программе «Звездные войны». Это была широкомасштабная программа НИОКР, нацеленной на создание гигантской системы ПРО с космическими эшелонами, к наращиванию стратегических вооружений, к развитию противоспутникового оружия и прочее. В Западной Европе действовало довольно сильное антивоенное движение.

Сейчас ситуация иная, оппозиции воинственному поведению Трампа почти нет. В конгрессе многие — и республиканцы, и демократы — выступают даже с более жестких позиций, чем администрация.

Но нельзя не отметить появления в последнее время ряда серьезных докладов ученых, экспертов, которые предлагают набор мер по стабилизации российско-американских отношений в военно-политической сфере.

В целом, не надо идеализировать ни один из периодов «холодной войны». Были моменты, когда никаких переговоров не было, хотя формально диалог был и это могло длиться годами. При этом шли обмены достаточно нелицеприятными эпитетами. Президент США Рональд Рейган называл нас «империей зла», советских руководителей «лжецами и обманщиками». Обеими сторонами проводились гигантские военные учения, в том числе с имитацией использования ядерного оружия.

Но потом диалог возобновлялся, и были заключены весьма важные соглашения, которые стабилизировали обстановку. Опасность того, что у нас не будет договора по РСМД, безусловно, есть, но я считаю, что есть возможность урегулировать спорные вопросы по этому договору. Этому способствует, в частности, заявление нашего президента Владимира Путина на Валдайском форуме.

— У нашей стороны есть подозрения, что установки ПРО США в Европе могут быть использованы для пусков наступательных ракет. Как можно преодолеть взаимное недоверие?

— Американцы нам должны доказать, что установки системы «Иджис-Эшор», размещенные в Европе, не могут быть использованы для пусков крылатых ракет наземного базирования, запрещенных ДРСМД. Хочу отметить, что в прошлом мы не раз достигали соглашения относительно технических различий тех или иных систем вооружений, которые давали возможность относить их к тому или иному классу оружия. Например, по советскому бомбардировщику Ту-22М3 — что он будет лишен возможности дозаправки в воздухе и поэтому не будет обладать межконтинентальной дальностью. Этот тип бомбардировщиков не имел соответствующего оборудования, и по вполне четким внешним признакам можно было определить, что у него нет возможности дозаправки в воздухе.

— Вы много писали в свое время о внешней политике Рейгана. Тогда руководство США активно нас подталкивало к гонке вооружений, насколько сейчас ситуация может повториться?

— На этот счет есть четкие заявления президента России о том, что мы не дадим втянуть себя в новую гонку вооружений.

— Во времена Рейгана ВПК был большим драйвером американской экономики, насколько это так для Трампа?

— Заинтересованность ВПК США в поддержании определенного уровня политико-военной напряженности, безусловно, есть. И я не стал бы исключать зависимость Трампа от соответствующего сегмента американского «большого бизнеса». В нем доминирует американский капитал и, если Трамп будет должным образом направлять туда ресурсы — это поддержка американского производителя и дополнительные рабочие места.

Правда, доля ВПК в экономике США на протяжении определенного периода снижается за счет более быстрого развития ряда высокотехнологичных гражданских отраслей экономики США, и эта доля уже не такая, как была при Рейгане. При этом сегодня американский оборонно-промышленный комплекс, Минобороны США все более активно заимствуют достижения из гражданского сектора. В частности, динамика развития информационно-коммуникационных технологий в гражданском секторе значительно превышает то, что имеет место в военном.

— Сейчас мы значительно укрепились в военном отношении это признают все, но экономическая ситуация оставляет желать лучшего. Есть мнение, что с нами начнут считаться, тогда мы экономически станем достаточно сильными как, например, Китай. Насколько вы разделяете это мнение?

— Китай имеет совершенно иную политическую и экономическую систему. Трудно говорить сегодня об использовании многих элементов китайского опыта, хотя кое на что и следовало бы обратить внимание. Мы эту развилку давно проскочили. По подобному пути мы могли бы пойти при Юрии Владимировиче Андропове.

Сегодня России необходимо больше вкладывать в науку, образование, в здравоохранение, в развитие инфраструктуры, в те сферы, которые дают наибольший эффект в современной экономике знаний.

В свое время был выдвинут правильный тезис о реиндустриализации России, но пока здесь сделано мало. Если же говорить о китайском опыте, то я бы сделал ставку на развитие в России высокотехнологичных гражданских компаний — «национальных чемпионов», и тогда у нас будет гораздо лучшая структура экономики.

— США недавно назвали Россию и Китай «ревизионистскими державами», бросающими вызов США. Что это означает на практике. Нет ли здесь некого желания столкнуть Россию и КНР?

— Ни мы, ни Китай не хотим жить в миропорядке, который США захотели создать после распада СССР. Есть еще целый ряд государств, которые этого не хотят: Иран, Турция, крупные латиноамериканские страны — такие, как Бразилия, Индонезия, Индия. Хотя Трамп делает ставку на Индию, чтобы сбалансировать китайское влияние, Индия будет идти своим путем. Я думаю, ради интересов США в ущерб своим интересам и против Китая Индия действовать не будет.

Что же касается России и Китая, возможно, США с удовольствием бы нас столкнули, только пока они сделали все, чтобы получилось совсем наоборот. Соединенные Штаты способствовали еще большему сближению России и Китая, в том числе в военной сфере.

— Но нет ли в этом опасности?

— У Китая много своих проблем. Базовый интерес Китая укрепить свои позиции в Азиатско-Тихоокеанском регионе, имея при этом хороший тыл на границе с Россией и с другими странами СНГ.

Иметь надежного соседа, подлинного стратегического партнера, думаю, это искреннее настроение подавляющей части руководства Китая, в том числе китайских военных. Я много был раз в Китае и не сталкивался с другими настроениями.

Но у китайцев, безусловно, есть свои интересы в экономической сфере, которые не всегда совпадают с нашими и здесь не должно быть иллюзий. Китайцы — очень серьезные бизнес-партнеры, жесткие переговорщики, и это надо иметь в виду. В сфере безопасности у наc совпадений интересов и возможностей гораздо больше.

— Десять лет назад вы написали книгу «Реальный суверенитет в современной мирополитической системе», известную и у нас, и за рубежом. Насколько сейчас, когда глобализация наступает по всем фронтам суверенитет по-прежнему играет важную роль?

— Я написал эту книгу, так как я видел, что в 1990-е годы для нас возникла угроза утраты не формального, а реального суверенитета. Хорошо, что удалось сверхусилиями многое сохранить в оборонно-промышленном комплексе, чтобы позже восстановить свою военную мощь как необходимый компонент реального суверенитета. То, что сейчас есть ракеты «Тополь-М», «Ярс», подводные лодки «Борей», бомбардировщик Су-34, специальная военная электроника, высокоточное дальнобойное оружие — это потому, что нам удалось продвинуться вперед по этим направлениям в 1990-е годы. Я понимал, что

реальный суверенитет — это достояние небольшого количества государств, и он имеет особую ценность. За реальный суверенитет борются, и борются с точки зрения возможностей для нашей страны быть подлинно суверенным государством.

Я бы не сказал, что сегодня глобализация по-прежнему наступает по всем фронтам. В частности, Трамп нанес чувствительный удар по глобализации, отказавшись от участия США в таком мегапроекте, как Транстихоокеанское партнерство — ТТП. При Трампе практически ничего не слышно и о другом подобном проекте для евро-атлантической зоны.

— Сможем ли мы иметь партнерские отношения с США, но в то же время сохранять свой суверенитет?

— Я считаю, что улучшение российско-американских отношений в принципе возможно, но США придется признавать политико-военную роль России, в том или ином виде придется признавать особые интересы России на постсоветском пространстве. США придется адаптироваться к новым условиям. Большинство серьезных американских экспертов, ученых считают, что пик своего могущества США прошли. Признается, что Китай сегодня имеет равную с Соединенными Штатами экономику и, может, и превзойдет ее в скором времени.

Но адаптация США к новой реальности может быть очень болезненной, чреватой разными кризисными ситуациями, вплоть до серьезнейшей военной конфронтации — с тем же Китаем.

— На факультете мировой политики МГУ, который вы возглавляете, учатся люди, которые могут стать частью будущей элиты России. Кто сегодня те студенты, которые приходят к вам?

— У нас очень высокий конкурс, и мы видим, что сегодня есть много тех, кто заинтересован в получении серьезных знаний в области внешней политики, мировой экономики. Люди понимают, что мы живем в мире, в котором международные отношения играют огромную роль. Они приходят сюда не за абстрактными знаниями, а с надеждой получить багаж знаний для хорошей работы. Наши выпускники весьма успешно работают и в МИДе, и Минпромторге, в Администрации Президента России, в российских и западных компаниях, в СМИ.

К нам приходят те, кто хочет получить знания, которые могут быть применены не только в сфере «чистой дипломатии» и научной работы, но и важны в бизнесе, в государственном управлении в целом. Наша кафедра международной коммуникации учит не только языкам, но и тому, как общаться, имитируя, в том числе и реальные политические процессы. Наш факультет ведет и серьезную исследовательскую деятельность, публикует различные статьи, монографии, мы готовим немало аналитических записок для российских государственных органов и учим наших студентов быть полезными тем, кто принимает решения, а это на деле высокое искусство.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 26 февраля 2018 > № 2512333 Андрей Кокошин


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 февраля 2018 > № 2511627 Фред Каплан

Далеко не все встречи американцев с русскими должны вызывать подозрения

Путин хочет добиться того, чтобы мы страдали паранойей. Не стоит помогать ему в этом

Фред Каплан (Fred Kaplan), Slate, США

Поднялся большой шум, когда стало известно, что в январе высокопоставленные чиновники российской разведки посетили Вашингтон, чтобы обсудить борьбу с терроризмом с главами ЦРУ и Национальной разведки.

Чак Шумер (Chuck Schumer), влиятельный демократ в Сенате, отметил в своем письме, что эта встреча, состоявшаяся «спустя немногим более года после того, как наше разведывательное сообщество единодушно заключило, что Россия вмешалась в президентские выборы 2016 года, поднимает ряд важных вопросов».

Эта встреча действительно поднимает ряд важных вопросов, особенно если учесть, что один из гостей, а именно Сергей Нарышкин, глава российской Службы внешней разведки, попал в санкционный список, составленный администрацией Обамы в последние дни ее работы, что должно было помешать ему въехать на территорию США без специального разрешения.

Тем не менее, вокруг этой встречи возникло слишком много шума. Да, Россия вмешалась в наши президентские выборы в попытке повергнуть нашу демократию в хаос и помочь Дональду Трампу одержать победу. Учитывая то, насколько незначительным был разрыв (Хиллари Клинтон могла бы выиграть, если бы набрала еще всего 70 тысяч голосов в Пенсильвании, Висконсине и Мичигане), кампания России, безусловно, оказалась успешной. Более того, Москва и Вашингтон занимают противоположные стороны в сирийской гражданской войне (как минимум в одной из множества гражданских войн в Сирии). И Россия нарушила нормы международного права, аннексировав Крым.

Тем не менее, интересы России и США во многих сферах совпадают. Эти две страны долгое время активно сотрудничали друг с другом, чтобы предотвратить распространение ядерного оружия. Если мы хотим, чтобы сирийский конфликт был урегулирован, Россия должна будет стать частью этого процесса. То же самое, вероятно, можно сказать и о потенциальном дипломатическом соглашении о северокорейской угрозе.

Суть в том, что вовсе не нужно быть отъявленным циником или самым аморальным апологетом реальной политики, чтобы признать, что временами нужно разговаривать и договариваться с неприятными и даже враждебно настроенными игроками — руководствуясь соображениями национальной безопасности и нравственности. (Борьба с терроризмом вполне может быть нравственным начинанием, если она помогает спасать человеческие жизни.)

Во время Второй мировой войны США и Великобритания заключили союз с СССР, отдавая себе отчет в коварстве Сталина. Если бы они этого не сделали — руководствуясь, к примеру, желанием сохранить нравственную чистоту — Гитлер вполне мог одержать победу в той войне. На протяжении всей холодной войны американские и советские генералы, дипломаты и главы разведок проводили регулярные встречи друг с другом, чтобы обсуждать общие интересы, несмотря на то, что они продолжали вести опосредованные войны и старались всячески вредить друг другу в тех сферах, где их интересы не совпадали.

Лок Джонсон (Loch Johnson), профессор университета Джорджии и известный историк разведки, комментируя недавнюю встречу чиновников в Вашингтоне, отметил в своем электронном письме: «Такие встречи проходят с определенной регулярностью то в Москве, то в Лэнгли, и большинство считает их полезными для американской стороны. Суть в том, что мир слишком большой, и даже богатые страны не могут охватить его весь с разведывательной точки зрения. Поэтому контакты между разведками крайне важны».

Шейн Гаррис (Shane Harris) из «Вашингтон Пост» (Washington Post) сообщил, что некоторые чиновники американской разведки все же обеспокоены этой встречей, поскольку, как он пишет, «Москва может интерпретировать это совещание как признак того, что администрация Трампа хочет оставить позади вопрос вмешательства России в американские выборы».

Несомненно, Москва хочет, чтобы мир интерпретировал эту встречу именно так. Почти всегда обе стороны держат подобные встречи в тайне, однако об этом совещании первым сообщило российское государственное информационное агентство ТАСС. Другими словами, высокопоставленные чиновники Кремля захотели, чтобы об этой встрече стало известно. Как сказал один чиновник американской разведки в беседе с репортером Reuters Джонатаном Лэндеем (Jonathan Landay), сообщение об этой встрече, по всей видимости, является «сознательным решением», которое «посеяло раздоры в США» и «укрепило убежденность в том, что они [русские] не находятся в международной изоляции».

Эти опасения действительно имеют под собой определенные основания, и можно только надеяться, что директор ЦРУ Майк Помпео (Mike Pompeo) и директор Национальной разведки Дэн Коутс (Dan Coats), присутствовавшие на этой встрече, четко объяснили российской стороне, что их попытки не увенчаются успехом, что мы не готовы оставить позади их атаку на нашу демократию. Помпео много раз озвучивал эту мысль на самых разных форумах.

Но в данном случае удивляет не столько сам факт встречи, сколько то, что русские способны вводить нас в замешательство относительно значения этой встречи. Они способны делать это с поразительной легкостью, поскольку администрация Трампа порождает настоящий водоворот смешанных и противоречивых сигналов. Помпео и все остальные чиновники агентств национальной безопасности согласны с выводом разведывательного сообщества о том, что Кремль вмешался в американские выборы. Советник по вопросам национальной безопасности генерал-лейтенант Г.Р. Макмастер (H.R. McMaster) недавно сказал, что опубликованное Робертом Мюллером (Robert Mueller) обвинение против 13 россиян делает выводы разведки «неопровержимыми». Но сам Трамп ни разу этого не сказал. Напротив, он много раз публично выражал сомнения в обоснованности вывода разведки. После публикации обвинительного заключения Мюллера он обрушился с критикой на Барака Обаму, Хиллари Клинтон, ФБР — на всех, кроме русских.

Чиновники разведки, на которых ссылаются репортеры Post, утверждают, что визит глав российской разведки в Вашингтон может послужить неправильным сигналом в сложившейся ситуации. Но главная проблема заключается в том, что по целому ряду вопросов нынешняя администрация способна отправить такие сигналы, которые могут склонить чашу весов как в сторону мира, так и в сторону войны.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 февраля 2018 > № 2511627 Фред Каплан


США. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 26 февраля 2018 > № 2511431 Анна Немцова

В чем состоит правда о "человеке Национальной стрелковой ассоциации в Москве"?

Анна Немцова | The Daily Beast

Зимой 2015 года российские любители огнестрельного оружия принимали делегацию Национальной стрелковой ассоциации США (NRA), пишет в The Daily Beast журналистка Анна Немцова.

"Когда члены NRA нанесли визит, функции хозяина, естественно, взял на себя зампред ЦБ РФ Александр Торшин. Много лет он был основным человеком NRA, занимаясь лоббированием в России, а также имел аванпост и для своей деятельности в Вашингтоне. Один из гостей на приеме в "Бункере 42", известный политический аналитик Георгий Бовт подметил, что другие российские официальные лица там не присутствовали, а также - за что купили, за то и продаем - у него не сложилось впечатления, что эти американцы - люди того сорта, которые могли навести мосты между политическими элитами США и России", - говорится в статье.

"Я не мог разглядеть никаких признаков того, что за этим мероприятием таилась "рука Кремля", - сказал Бовт в интервью изданию. - Там было несколько американцев, на вид - обычные пенсионеры, обсуждавших право на ношение оружия в США с членами одной российской стрелковой ассоциации, которая, кстати, закрылась примерно месяц назад".

Автор напоминает: "В январе информагентство McClatchy сообщило, что ФБР внимательно присматривается к Торшину, который также является бывшим сенатором от партии президента Путина "Единая Россия", на фоне утверждений, что он, возможно, направлял через NRA деньги на избирательную кампанию Трампа". Журналистка отмечает, что эта история вернулась в новости после массового убийства в школе во Флориде: уцелевшие школьники заострили внимание на политиках, которых считают "марионетками" оружейного лобби. "Добавьте к этой смеси Москву, и атмосфера заговора становится воистину очень мрачной", - говорится в статье.

"Но была ли связь между Россией, Торшиным и NRA одним из факторов, повлиявших на избрание Трампа?" - рассуждает автор.

Немцова находит резонным предположение, что гипотетическая российская операция по влиянию на выборы в США и, возможно, российские деньги могли повлиять на множество голосов американских избирателей.

В то же самое время она отмечает, что в России в кругах как независимых аналитиков, так и сторонников Кремля "стало общим местом отрицание всего "российского заговора" как параноидальной фантазии американцев. А знатоки дезорганизованности Кремля уверяют, что история Торшина гораздо богаче нюансами и, возможно, не так зловеща, как кажется в Вашингтоне, потому что правое крыло Кремля часто понятия не имеет, что делает левое крыло".

Немцова тут же подчеркивает: "При всем при том несомненно, что деньги NRA - более 30 млн долларов - были важным фактором при поддержке кандидатуры Трампа, и даже небольшое пожертвование, которое было бы частью этой суммы, спровоцировало бы правовые проблемы".

"Если Торшин действительно дал денег NRA, было бы крайне нелегко отследить их путь до поддержки кампании Трампа, дающей основания для судебного преследования. Но биографический очерк Торшина придает ему вид весьма колоритного злодея. Испанские следователи утверждают, что российский банкир - "крестный отец мафии", отмывавший деньги для печально известной московской ОПГ "Таганская" через испанские банки и сделки с недвижимостью", - утверждает издание. "Торшин отрицает утверждения, которые звучали в его адрес в Испании", - говорится в статье (более подробно на эту тему см. - Трамп, Кремль и Испания: пресса в поиске новых связующих звеньев).

Торшин определенно не делает секрета из своих связей с NRA, полагает автор. "Россияне заинтересованы в этой организации не в последнюю очередь ввиду широких продаж автоматов АК-47 на американском рынке", - говорится в статье.

И все же в Москве по-прежнему относятся скептически к утверждениям американцев.

"Я давно знаю Торшина и могу сказать, что он никогда не передавал, никогда не переводил никаких денег для кампании Трампа. Это просто смехотворная мысль", - сказал в интервью изданию Юрий Крупнов, которого автор называет "прокремлевским политическим аналитиком".

Немцова замечает: "Собственно, критики Торшина в России рассматривали его встречи в США как признак, что ему нельзя доверять - в России. В 2015 году профессор и борец с коррупцией Александр Фридом публиковал статьи о сотрудничестве Торшина с NRA, "организацией, которая поддерживала антироссийские проекты", призывая российские власти расследовать деятельность Торшина".

"Три года назад в результате давления его критиков (они утверждали, что Торшин "американский агент") сенатор потерял пост вице-спикера Совета Федерации", - говорится в статье.

"Торшин проталкивал легализацию оружия. Эта идея никогда не была популярной в наших правоохранительных органах, - сказал депутат Сергей Марков. - Многие полагали, что Торшин, пожизненный член NRA, получал плату от американских производителей огнестрельного оружия, действуя в качестве их лоббиста".

США. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 26 февраля 2018 > № 2511431 Анна Немцова


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 26 февраля 2018 > № 2511430 Энн Эпплбаум

Америке не нужна Россия, чтобы разрушить демократию. Она сама может это сделать

Энн Эпплбаум | The Washington Post

Перечислив основные тактики, которые российское "Агентство интернет-исследований" использовало для насаждения влияния на американцев, обозреватель The Washington Post Энн Эпплбаум указывает, что те же самые тактики использовал Трамп.

"С самого начала штаб Трампа стремился использовать присущие социальным сетям разъединяющие свойства, чтобы добраться до тщательно выбранных групп с разными посланиями. В Южной Флориде кубинцы получили сердитые послания о кубинской политике президента Барака Обамы с предупреждением, что Хиллари Клинтон ее продолжит. Их гаитянские соседи получили истории о том, что Клинтон будто бы не помогла Гаити после землетрясения 2010 года. Это была попытка убедить их не голосовать. Между тем люди, которым не нравятся ни гаитянцы, ни кубинцы, снова и снова слышали, что Трамп отгородится стеной", - говорится в статье.

"Их методы и выражения так похожи, что непросто отделить российские фальшивые истории от американских фальшивых историй. Обе стороны сочиняли дикие сюжеты на основе украденных электронных писем, которые обеим помогали добиться одной и той же цели. Временами эти две стороны подходят еще ближе друг к другу. После года расследований никто не объяснил, почему Трамп в какой-то момент предвыборного лета 2016 года начал систематически использoвать истории и слоганы, зародившиеся на российском вебсайте Sputnik или даже показанные по российскому государственному телевидению, во время своих предвыборных выступлений перед толпами людей", - пишет Эпплбаум.

"Обама создал ИГИЛ*" и "Хиллари приведет к началу Третьей мировой войны". Знал ли Трамп, что использует истории, созданные российской пропагандой? Глядя на то, как часто штаб Трампа контактировал с широким спектром россиян, я нахожу невозможным считать, что он не знал. Но важно в данном случае другое: эти истории стали неразличимы", - говорится в статье.

"С правовой точки зрения, конечно, имеет значение, кто что от кого узнал во время американских выборов - и как. Национальная безопасность также требует, чтобы мы ответили на российское вмешательство в нашу демократию и другие демократии", - указывает журналистка. Тем не менее, "по самой своей природе социальные медиа делают возможными широкие кампании дезинформации: их алгоритмы способствуют глубокой поляризации, а обещания анонимности открывают двери для мошенничества", подчеркивает Эпплбаум.

*"Исламское государство" (ИГИЛ) - террористическая организация, запрещенная в РФ.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 26 февраля 2018 > № 2511430 Энн Эпплбаум


США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 февраля 2018 > № 2511429 Александр Альперович

Хочу в Америку: советы предпринимателям, планирующим работать в США

Александр Альперович

Основатель и генеральный директор детского издательства Clever

Музыкальная презентация, напарник-американец и ни слова по-русски — опыт бизнесмена, который вышел на американский рынок

В открытом доступе много информации о том, как построить бизнес в Америке. Но несмотря на обилие рекомендаций и примеров, важные нюансы остаются за кадром. В то время как именно эти детали приводят к успеху или неудачам на чужом рынке.

Выставки нужны

Участвовать в выставках нужно обязательно. Это важные отраслевые события для любой индустрии. Самые крупные всемирные книжные выставки проходят либо в Европе, либо в Азии. Но если мы говорим о США, здесь все иначе. Американский рынок самодостаточен. Население страны вдвое больше, чем в России, почти 350 млн человек, и большой процент обладает высоким доходом и демонстрирует очень высокий уровень потребления. Бизнес разных отраслей успешно развивается внутри страны, а некоторые компании и вовсе достигают фантастических результатов, почти не выходя за пределы США. Например, Walmart — компания номер один в ретейле по объему выручки в 350 млрд. Или сеть аптек CVS Pharmacy, занимающая второе место, она зарабатывает сотни миллиардов долларов в год.

Как говорят некоторые бизнесмены, если ты делаешь бизнес со Штатами, то тебе стать глобальным очень легко. Так что если вы планируете выход на американский рынок, изучите список локальных выставок, наверняка найдется та, которая вас заинтересует, куда стоит съездить, чтобы познакомиться с игроками нового для вас рынка.

Секрет доброжелательного американца

Как правило, американцы, если им заранее написать и объяснить, чего вы хотите, легко соглашаются на встречи. Преимущество бизнес-среды в США — открытость и доброжелательность. Это не означает, что вам не придется конкурировать или вы моментально подпишете контракт, но американцы практически всегда дают шанс прийти и рассказать о себе. Вас выслушают, но важно понимать, что у вас будет буквально один шанс, поэтому используйте его правильно. Тщательно продумайте презентацию: здесь нельзя прийти и попробовать договориться на пальцах и подписать договор на салфетке.

Когда мы готовились к выставке в Нью-Йорке, у нас уже были определенные связи и наработки, мы знали, с кем хотим встретиться и написали ключевым игрокам. Из шести крупнейших мировых издателей встречу подтвердили все.

Меньше слов, больше музыки

Подготовка презентации может стать стратегической дилеммой, ведь за несколько минут нужно рассказать о себе (то есть о никому не известной компании), успеть ответить, чем вы отличаетесь от остальных и почему будете интересны в США.

Оригинальное и эффективное решение — помимо бизнес-презентации, которую потенциальный партнер-иностранец будет листать/читать во время ваших переговоров, создать небольшой видеоряд. Такое mood video (анимированный клип о компании, атмосфере, стиле вашей работы), чтобы быстро растопить лед в отношениях. Еще одна деталь — озвучить ли ролик? Логичным кажется привлечение хорошего диктора уровня native speaker. Но, если презентацию вы планируете крутить в крупном выставочного центре, где всегда очень шумно, ваши партнеры ничего не услышат, их будут раздражать неразборчивые тихие или чересчур громкие звуки, сливающиеся с интершумом пространства. В подобном случае лучше заменить озвучку на музыкальный фон, а все, что хотите сказать, — пропишите ключевыми фразами в самом ролике. В нашем случае клип был весьма простой, но произвел большое впечатление и очень помог за несколько минут обрисовать образ компании.

Наймите «проводника»

Важно понимать: как бы хорошо вы ни говорили по-английски, не знали традиции и обычаи Америки, вы все равно будете сильно отличаться от реального поведения жителей страны. Поэтому лучше нанять «проводника» из своей отрасли. Пусть это будет грамотный местный специалист — ваш представитель, вместе с которым вы будете готовиться к встречам.

Очень повезет, если такой человек будет обладать широким кругом профессиональных знакомств. Наш «проводник» действительно многих знал, многие знали его, находились общие знакомые. Он частично вел наши презентации и переговоры и создавал общую позитивную атмосферу. Людям было комфортно, что есть «свой человек», и они психологически, даже не отдавая себе в этом отчета, транслировали свою благосклонность и на нас.

Никакой кириллицы

Обязательно учтите, не нужно показывать материалы на русском языке — иностранцы не воспринимают кириллицу. Символы вводят американцев в ступор, такая психологическая особенность. Аналогично европейцы воспринимают китайские иероглифы — для них это просто символы и рисунки, но никак не слова или текст. Обязательно проверяйте материалы, которые вы демонстрируете: по ним не должно быть заметно, что они переводные. Как бы их ни переводили звездные преподаватели из лучших языковых вузов России, все равно они не сделают презентацию так, как ее готовят в бизнес-среде США.

Аккуратнее с юристами

В целом американская бизнес-среда достаточно удобная и развитая, поэтому очень много информации есть в интернете. Регистрация компании, открытие счетов, аренда офисов — практически все можно сделать онлайн. Но советую аккуратнее отнеситесь к общению с юристами: их услуги в Америке очень дорогие, специалисты ведут почасовую оплату, любой ваш вопрос будет вам засчитан за консультацию, вы получите счет на внушительную сумму. Поэтому если есть ограничения по бюджету, то на юриста лучше оставлять только суперважные вопросы.

Коворкинг для новичков

В США сейчас очень распространены коворкинг-пространства (самое знаменитое — WeWork), и это отличный вариант, когда ты начинаешь свой бизнес: можно прийти в полностью оборудованный офис, где полноценный сервис, ресепшн, все очень модное и красивое. Да, это дороже, чем аренда офиса за квадратный метр, но коворкинги удобнее, потому что позволяют снизить «косты» на инфраструктуру и возможность взять ровно столько, сколько тебе надо. К примеру, сначала у тебя три сотрудника — берешь офис на троих, со временем команда растет и переходит в помещение попросторнее. Я сам наблюдал примеры компаний по 15-20 человек, которые сидят в таких офисах, снимают огромные площади и им так комфортно.

США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 февраля 2018 > № 2511429 Александр Альперович


США. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 24 февраля 2018 > № 2509828 Дебора Джонс

«Отношения России и США — постылый брак»

Экс-посол США рассказал об отношениях России и Америки на Ближнем Востоке

Александр Братерский

Россия и США должны найти общий язык для решения ближневосточных конфликтов по целому ряду причин, считает бывший посол США в Ливии и Кувейте Дебора Джонс. Об ошибках администрации Барака Обамы в Ливии, и почему сложно предотвратить революции на Ближнем Востоке дипломат рассказала в интервью «Газете.Ru».

— Могут ли США и Россия найти возможности для сотрудничества по Сирии и на Ближнем Востоке, несмотря на нынешнее состояние отношений?

— Реальность современного мира такова, как ее демонстрировала «доктрина Обамы». Необходимы совместные действия, поскольку ни у одного государства — ни у США, ни России — нет возможности решать проблемы в одиночку.

Я не думаю, что у России есть ресурсы, да к тому же и желание, стать единственной державой, которая несет ответственность за то, что происходит на Ближнем Востоке. Участие — это другая вещь и думаю, что возможности для этого есть.

Возможно, это звучит иронично, но отношения России и США — это такой постылый брак, где люди живут вместе уже непонятно зачем, но при этом хорошо друг друга знают и это дает возможности если не для сотрудничества, то хотя бы для откровенного разговора друг с другом. Конечно, будут проблемы, но мы все выучили свои уроки, ведь все мы такие идеологически заточенные революционные державы, которые сегодня пытаются обеспечить стабильность.

— Вы упомянули президента Обаму, во время которого вы служили послом в Ливии. Незадолго до ухода с поста он назвал операцию в Ливии самой большой ошибкой своего президентства. Что вы думаете об этом?

— Он сказал «большое сожаление», и, думаю, отчасти это так. Люди думали, что это довольно просто: в Ливии 6 млн человек, она производит 1,2 млн баррелей нефти в день, что тут может быть не так. Но когда один из моих боссов сказал мне об этом, я ему ответила так: «Взяли двухлетнего малыша и посадили управлять миллионным трастом при отсутствии управляющего».

Конечно, его побьют, деньги отнимут и все прахом пойдет. Я думаю, что здесь еще не было понимания того, насколько там все фрагментарно, и я даже думаю, сами ливийцы этого не понимали.

При этом забывают о том, что было желание [начать силовые действия против Ливии — «Газета.Ru»] со стороны Лиги Арабских государств.

И многие ливийцы говорили, что когда Сюзан Райс (помощник президента США Барака Обамы по нацбезопасности — «Газета.Ru») проголосовала за интервенцию, она стала нашей «статуей свободы». Конечно, остался горький осадок, потом что началась битва за ресурсы, к тому же, в этой стране не было государственной структуры, и что-то построить очень тяжело. Не было институционного каркаса, Ливия ведь была сознательно построена как государство без государства и единственными институтами, которые функционировали реально, были ЦБ и нефтяная компания.

Да, конечно, такие ситуации — большая дилемма. Египет стал большой дилеммой для США, и не перестаю повторять, что предотвратить такие вещи невозможно. Всегда есть причины, почему это случилось там, но не случилось в другом месте.

— Я не хочу вдаваться в конспирологию, но многие вполне справедливо задают вопросы относительно того, что США приходят в страны Ближнего Востока разрушают их и ничего не делают?

— Не думаю, что кто-то на Ближнем Востоке будет отрицать, что вторжение в Ирак было стратегической ошибкой и будет выглядеть стратегической ошибкой XXI века.

Но если люди поймут, что к этому привело, и почитают Макса Бута (американский журналист и историк автор книг на военную тематику — «Газета.Ru») — они увидят вот такую связь.

Всегда, когда на США совершалось нападение, американская военная доктрина менялась. Когда случился Перл-Харбор, мы объявили войну Японии и Германии. Когда произошло 11 сентября, мы посмотрели на Ближний Восток. Президент и его люди решили: «Да, мы провалили свою работу по защите американцев, и мы должны понять, откуда исходит угроза».

Наивность или что-то еще привели к тому, что необходимо действовать на опережение — в Ираке, так как «неоконы» (представители республиканской администрации), сторонники «гуманитарных интервенций» увидели в этом государстве подходящую модель для трансформации.

Они считали, что в Ираке есть институты, развитое хозяйство, образованное население, и если какая-то страна и была готова к этому, то это был Ирак. Ирония произошедшего в Ираке в том, что у нас была два генерала в Госдепе — Колин Пауэлл и Ричард Армитидж, — которые были против вторжения, а гражданские — типа главы Пентагона (Дональда Рамсфельда — «Газета.Ru») выступали в поддержку этого.

— Вы были послом в Кувейте. Если говорить, например, о первой войне в заливе в 1991 году за освобождение Кувейта то она была более справедливой. Там США создали реальную коалицию, Саддама Хусейна вытеснили из Кувейта, был мандат ООН.

— Но там была фундаментальная разница. Освобождение Кувейта было восстановлением статус-кво, а вторжение в Ирак было провальным опытом по трансформации государства.

— На конференции («Россия на Ближнем Востоке», прошедшей в Москве) много говорилось об Иране. Многие в арабском мире считают, что Иран лезет в их дела. Есть те, кто считает, что Россия тоже активно взаимодействуя с Ираном, отталкивает от себя арабские государства.

--Не думаю так. Россия слишком важна, чтобы с ней избегали иметь дело — будь то арабы или израильтяне. Я думаю, что Иран занимается вот чем: он находит уязвимое место и начинает это использовать. Иран — мастер играть в такие игры по всему региону для ослабления государств. Посмотрите на главу МИД Ирана (Мохаммад Джавад Зариф) — очень приятный человек и говорит правильные вещи, но делают ли они то, о чем говорят?

Я иногда сравниваю это с ситуацией, которая была в нашем движении за гражданские права много лет назад. У нас были проблемы с этническими меньшинствами и сегрегацией чернокожего населения. СССР тогда видел в этом уязвимые места Америки и начал посылать к нам своих людей, которое встречались с лидерами чернокожих — такими, как Анджела Дэвис (активист за права чернокожих — «Газета.Ru»). ФБР видело в этом попытки советского вмешательства, но советские использовали реально существующие проблемы.

— Как вы считаете, если бы у власти в США были демократы, отношения с Ираном были бы лучше?

— Нет, у демократов были свои озабоченности, и если мы подписали ядерное соглашение с Ираном, это не значит, что мы закрыли глаза на все действия Тегерана. Но если посмотреть на ситуацию по ядерной сделке с Ираном, кроме нас, там участвовали другие страны, и поэтому США трудно в одиночку пересмотреть соглашение. Я думаю, Обама понимал, что нужно действовать совместно в таком деле.

Но я бы хотела, чтобы мы продолжали придерживаться соглашения. Я думаю, что большинство высокопоставленных советников президента Дональда Трампа — не все, конечно, но многие — не хотят конфликта и не хотят быть вовлечены в конфликт из-за Ирана.

США. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 24 февраля 2018 > № 2509828 Дебора Джонс


США. Куба > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > prensalatina.ru, 23 февраля 2018 > № 2531602

Кубинская молодежь потребует в социальных сетях возвращения территории, занятой Соединенными Штатами в провинции Гуантанамо, где Вашингтон имеет военно-морскую базу и тюрьму, называемую на международном уровне центром пыток.

Во второй половине дня в ВУЗе Сауль Дельгадо состоится мероприятие, где студенты зачитают коммюнике к 115-й годовщине оккупации, представив документальный фильм по этой теме.

Наряду с прекращением экономической, финансовой и коммерческой блокады, введенной Соединенными Штатами более 55 лет, Куба считает возвращение юго-восточной территории, занятой в Гуантанамо, одним из основных шагов для нормализации отношений между двумя странами.

Для острова североамериканские сооружения в упомянутой провинции являются не только незаконностью, но и нарушением территориальной целостности.

США заняли этот район в 1903 году с условием официального предоставления независимости после вывода испанских колониальных властей.

После триумфа кубинской революции в 1959 году правительство острова неоднократно осуждало незаконную оккупацию Соединенными Штатами части территории в Гуантанамо.

По данным властей Карибского острова, с января того же года северная страна превратила военно-морскую базу в центр постоянных угроз, провокаций и нарушений суверенитета Кубы с целью помешать революционному процессу.

В течение почти шести десятилетий список агрессий включает сброс легковоспламеняющихся материалов с самолетов из анклава, провокации, оскорбления и выстрелы американских солдат, нарушения акватории Кубы военными судами и самолетами, а также пытки и убийства жителей этого района.

На оккупированной территории находится тюрьма, называемая центром пыток, и закрытие которой было потребовано личностями и организациями со всего мира, включая многих американцев и ООН.

Отчеты и доклады нескольких международных учреждений показывают, что существуют такие практики, как подверженность задержанных шуму или раздражающей музыке, экстремальным температурам в течение длительного времени, избиениям и оскорблениям всех видов.

Хотя предыдущая администрация США несколько раз ссылалась на закрытие тюрьмы в Гуантанамо, эти учреждения продолжали действовать.

31 января президент Дональд Трамп передал решимость его правительства оставить тюрьму открытой. Из этого можно сделать вывод, что тюрьма, база и территориальная оккупация сами по себе продолжат быть средством поддержания напряженности, с целью препятствовать кубинскому суверенитету.

США. Куба > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > prensalatina.ru, 23 февраля 2018 > № 2531602


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter