Всего новостей: 2465555, выбрано 20994 за 0.190 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 24 апреля 2018 > № 2580943 Алексей Попов

Зона турбулентности: как изменятся цены на недвижимость после валютных скачков

Алексей Попов

Руководитель аналитического центра ЦИАН

Жилая недвижимость сумела успешно адаптироваться после девальвации рубля 2014 года. Как отреагирует рынок на повторение ситуации спустя четыре года?

Рынок жилья Московского региона за свою недолгую историю пережил несколько глубоких кризисов. К турбулентности на нем приводили объявление дефолта в 1998 году, дефицит банковской ликвидности в 2004-м, мировой финансовый кризис в 2008-м, а в 2010–2011 годах рынок замирал после смены управленческой команды в столичном правительстве. Реакция на каждый из этих кризисов была похожей: падение числа сделок, остановка части строек, заморозка «бумажных» проектов, снижение цен (кроме 2010–2011 годов, когда они, напротив, подросли на фоне резкого сокращения предложения).

Совсем иначе участники рынка отреагировали на события 2014 года. Девальвация рубля, обвал фондового рынка не привели к коллапсу отрасли четыре года назад. Жилая недвижимость смогла относительно успешно адаптироваться к новым условиям и пройти следующие три года едва ли не успешнее любого из крупных потребительских рынков.

События второй недели апреля этого года, когда доллар превысил 65 рублей, а евро в моменте превышал 80-рублевый рубеж, заставили всех вспомнить непростые и полные неопределенности месяцы осени и зимы 2014/15 года. Что произойдет в случае повторения макроэкономических шоков, стоит ли срочно решать квартирный вопрос, как будет развиваться рынок в ближайшие месяцы? Для ответа на эти вопросы имеет смысл сопоставить с осенью 2014 года (сравнивать с другими кризисами бессмысленно) как внешние факторы развития, так и ключевые параметры рынка жилья Московского региона.

Что похоже?

Цена на нефть. И осенью 2014 и весной 2018 года она находится в диапазоне $65-70 за баррель. Правда, тогда такая цена считалась низкой (и сырье дешевело), а сейчас этот уровень видится вполне комфортным для экономики.

Курс рубля. Диапазон 60-65 рублей, в который рубль вошел после резкого ужесточения американских санкций в начале апреля, соответствует значениям конца осени 2014 года. И тогда, и сейчас дальнейшая динамика курса выглядит не вполне предсказуемой (четыре года назад из-за перехода от колебаний внутри границ бивалютной корзины к свободной конвертации, а сейчас из-за возросшего санкционного давления).

Большой объем предложения. Осенью 2014 года в активной реализации (в прайс-листах застройщиков) было 110 000 лотов; сейчас в открытой продаже представлено 115 000 квартир и апартаментов. На протяжении последних шести лет многие участники рынка говорят о его «затоваривании», хотя связь объема предложения с динамикой цен на столичном рынке не так очевидна (ведь помимо этого соотношения важен еще и фактор отсутствия первичного насыщения на рынке жилья).

Средние цены. Последние четыре года рынок живет в условиях ценовой стагнации. Новостройки в Москве стоят около 185 000 рублей за 1 кв. м (за вычетом элитного сегмента), в Московской области около 75 000 рублей за 1 кв. м, в Новой Москве около 100 000 рублей за 1 кв. м. Цены меняются лишь внутри самих проектов (при переходе на новые стадии строительной готовности), тогда как органического роста/падения цен на рынке давно нет.

Что отличается?

Геополитика. Вклад геополитических факторов в изменения на валютном и фондовом рынках стал существенно выше. Ситуация, которая зимой этого года казалась относительно устойчивой, теперь видится крайне непредсказуемой.

Кризис после кризиса. Осенью 2014 года рынок входил в кризис после пяти лет экономического роста, сейчас же есть риск возникновения кризисной ситуации на фоне четырех лет падения реальных доходов населения. Декабрь 2014 года, когда недвижимость стала активом-убежищем, сейчас вряд ли повторится, так как желание спасать свои сбережения, возможно, и может возникнуть, а вот возможностей для этого явно будет меньше.

Монополизация рынка. Четыре года назад 10 крупнейших застройщиков контролировали 31% рынка (от числа сделок), сейчас на десятку лидеров приходится почти 60% от объема продаж. Развитие рынка жилья стало сильнее зависеть от поведения лидеров рынка. Возможные проблемы у отдельных компаний — лидеров рынка ударят по нему заметнее, чем несколько лет назад.

Опыт. События зимы 2014/15 года многому научили и продавцов и покупателей. К примеру, те, кто в спешке покупал квартиры за наличные в ноябре-декабре 2014 года, могли это сделать в спокойной обстановке через несколько месяцев. Цены в 2015 году не выросли, скорее наоборот, именно тогда в столице вышли крупные проекты на месте промышленных зон ближнего пояса.

Возросший спрос. Темпы продаж в последние два квартала были самыми высокими за всю историю первичного рынка. Дешевая ипотека (до 6,5% по отдельным предложениям), снижение метража лотов (а значит, и «входного билета» на рынок), рост качества продукта (доля квартир с отделкой превысила 1/3 рынка), расширение географии проектов (новостройки комфорт-класса теперь есть почти в каждом крупном районе Москвы) — все эти факторы разгоняли спрос на протяжении последних лет.

Таким образом, ситуация на рынке выглядит устойчивее, чем в 2014 году, тогда как внешние факторы прогнозировать стало гораздо сложнее. Внутренние и внешние факторы могут еще причудливым образом переплестись. На июль этого года анонсировано начало перехода первичного рынка от долевого строительства к проектному финансированию, в случае распространения максимально жесткого санкционного режима на крупнейшие банки это может уже напрямую повлиять на рынок.

Возможен ли в сложившихся условиях рост цен? Пока такой сценарий выглядит маловероятным, так как большинству застройщиков важнее число сделок и темпы продаж, а не максимизация выручки с квадратного метра. Высокая конкуренция, снижение реальных доходов населения, попытки повысить цены приводят лишь к падению темпов продаж.

Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 24 апреля 2018 > № 2580943 Алексей Попов


Россия. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 24 апреля 2018 > № 2580710 Юрий Сигов

Так кто и кому союзни(ч)ки?

Почему Россия все время удивляется, что ее никто не поддерживает на международной арене, включая постсоветские страны?

Юрий Сигов, Вашингтон

Много каких эпохальных изменений произошло за последние годы в мире, которые не просто перевернули маломальские представления о добре и зле, справедливости и подлости, надежности и продажности, но и сменили, по сути дела, некий моральный код всего человечества. Теперь кто кому враг, кто - соперник, кто- партнер (почти всегда то стратегический, то приоритетный) - поди разберись.

Страны то дружно хвалят друг друга, то поливают грязными помоями, то вдруг вновь мирятся и обнимаются-братаются - не разлей вода. А еще куда ни посмотри - все только и делают, что вспоминают историю. Что древнюю, что совсем недавнюю. И на этом основании решают, что вот эта страна - наш точно верный и надежный союзник. А вот та - да пропади она пропадом со своей продажностью и подлостями.

Больше всего подобных мучительных терзаний в поисках друзей да союзников можно наблюдать на постсоветском пространстве. Вот уже более четверти века все эти государства живут каждое по себе, своим умом и под руководством собственных, а не присланных из Москвы первых лиц. И тем не менее все время до сих пор их поведение почему-то продолжают оценивать с точки зрения того, что они делали некогда в рамках единой страны. И почему они сегодня столь все разные и во многом нестыкуемы, что сразу и не поймешь - с чего бы это, и что тому виной?

Вот и в самом что ни на есть жестком конфликте-противостоянии России с коллективным Западом, где, ясное дело, всем заправляют Соединенные Штаты, уже не первый день наблюдается какой-то феномен полнейшего сюрреализма и массового переселения в зазеркалье с виду вполне вменяемых политиков (прежде всего) и миллионов простых граждан. Которые толком ничего не могут понять, кто же все-таки - и кому противостоит нынче, и как вся эта конфликтная история может в конечном итоге завершиться.

Союзники и друзья закончились в 1991 году. Причем по вине именно тех, кто их всех выбросил на обочину мировой истории

Как только начались украинские события зимы 2014 года, весь коллективный Запад во главе с США буквально набросился на Россию и ее первое лицо с жесткими санкциями, мощнейшим политическим и военным давлением. Плюс стал демонизировать Россию и ее президента везде, где только можно. До этого была "пятидневная заварушка" вокруг Грузии, когда Абхазия и Южная Осетия сами себя провозгласили независимыми государствами, а Россия их "по-военному прикрыла".

И вот сейчас - новый "разборочный виток". Олимпиада без гимна и флага, допинг-кошмары и протрава собственных предателей и изменников Родины (здесь, думаю, вообще все перевернуто с ног на голову - госпреступник, старший офицер, продавший свою страну, становится со всем своим семейством якобы "причиной" крупнейшего международного скандала). И вновь Россия отбивается (крайне неумело и явно запоздало) от всей той "союзнической массы" государств, которые ее люто ненавидят. И желают поскорее исчезнуть с лица нашей планеты (да, это исключительно узкая когорта тамошних политиков, а не рядовые граждане, но кому от этого легче?)

Так вот, что здесь особенно показательно. Россия бьется со всеми вокруг практически в одиночку. А все те, кто ее атакует, только и твердят о своих исключительно "союзнических действиях" в рамках НАТО. Даже если они и выглядят внешне, как просто нелепейшие потуги угодить "старшему по команде", и идут явно во вред собственной стране и ее обитателям. И тем не менее: почему же одна страна "вдруг" оказалась одна одиношенька (понятно, что не будь у нее армии и флота, то заклевали-замордовали бы давно ее - и безнадежно)? А другие все вроде как "в союзниках" и "стратегических партнерах" себя числят?

Думаю, что дело тут вовсе не в нынешних реалиях, до которых совершенно конкретно ситуацию довели отнюдь не только американцы или другие страны НАТО. Но и весьма специфическая политика российских властей. Вопрос здесь на самом деле в том, кто кому нынче союзник, и что вообще за зверь такой, который за тебя теоретически обещает пойти в огонь и воду, а на деле - сидит на морском песочке и коктейль ромовый через трубочку потягивает?

В этой связи предлагаю лишь немножко пролистать совсем недавние страницы истории. Кто развалил Варшавский договор и все тогдашние социалистические страны "отпустил на демократическую волю"? СССР и его руководство. Куда все эти страны потом подевались? Правильно - вступили в НАТО и стали заклятыми врагами сначала СССР, а потом и России.

Кто "кинул" Кубу, Вьетнам, КНДР и африканские страны, которые только благодаря военной помощи Советского Союза остались на карте мира независимыми? Опять-таки сначала "дальновидное" советское руководство, а позже подхватившее у него позорную эстафету российское. Кто раздербанил Советский Союз? Америка? Страны НАТО? Да куда там - тогдашний советский президент и рвавшийся переселиться в его кремлевский кабинет российский "понимаешь ли друг Билла".

И что на подобное должны были сказать прежде всего представители политических кругов тех самых "вчера еще союзников", которых Советский Союз и его верхушка побросала-покидала на произвол судьбы? Естественно, все они прильнули по возможности к большому и сильному "новому хозяину". А те, кто остался верен идеалам социализма и государственного суверенитета (те же Куба и Северная Корея), по-прежнему находятся под прессом "мирового гегемона". Но вне зависимости от нынешней позиции России и ее руководства пока держатся, и врагу не уступают "ни пяди родной земли"(не говоря уже про идеологию).

Ну и наконец, развалив Советский Союз, на что рассчитывало российское руководство? На то, что получившие независимость от "большого брата" теперь уже самостоятельные страны будут ему и дальше "по-союзнически подпевать"? А с какой стати? Они все хотят жить так, как им видится и получается. А за кого-то "вписываться", чтобы потом вместо многовекторности попасть под разные санкции, давления и угрозы - так кому это приснилось?

И в этом плане, думаю, очень показательно именно функционирование нынешних, с виду псевдоподобных союзнических структур, которые были сформированы сначала на развале СССР (СНГ, ШОС, Евразийский союз, ОДКБ), а потом и стали создаваться некие новые подобия организаций, в которых их участники должны бы по идее как-то на самом деле союзничать. Но вот на практике ничего путного из этого не получается, да и получиться, в принципе, не может. С чего бы это?

Без единой политики не бывает в мире никаких союзников. А иначе получается полная профанация и одно разочарование

Напомню, что на развале Советского Союза ряд его бывших республик вошли в новые, только что сформированные организации, которые, с одной стороны, должны были вроде как заменить развалившуюся страну. А с другой - показать всем населявшим ее народам, что, вообще-то, все останется по-старому, но только немножко под другой вывеской. Что на деле являлось гнуснейшим обманом и вешанием лапши доверчивым на уши.

Судите сами. Ну что такое СНГ? Клуб по интересам первых лиц, которые ради кайфа личного общения встречаются, обнимаются, фотографируются на разных фонах и в разном обрамлении. Но что их объединяет? Да ничего. Только прошлая история и учеба в советских школах или институтах. Есть ли у стран СНГ единая политика и позиция по ключевым международным вопросам? Да упаси Бог. Еще чего не хватало. Нет таковой, и не будет, а иначе все они перестанут быть независимыми, многовекторными - и далее по списку.

А что такое ОДКБ? Против кого и зачем эта структура объединяет несколько постсоветских стран? Есть ли у нее единая военная опять-таки политика (а не общие заклинания бороться с международным терроризмом или талибами с Аль-Каедой? Да откуда ей взяться, если нет единой политики на самом верху. А военные - так они подчиняются политикам, а не воюют сами по себе. Или отсиживаются в окопах, пока другие подставляют свою шею под бомбы да снаряды.

Еще существует уникальная организация под названием Евразийский союз. Там сразу четко и ясно (Белоруссия и Казахстан) конкретно дали понять, что никакой политики в едином формате они не потерпят(понятное дело, что российской). А что за экономика без политики? Кто с кем хочет - тот с тем и торгует. Кто кому визы пожелает отменить - тот и отменяет. Ведь политики-то единой как не было, так и нет. А экономика - да и пусть как сложится, так и будем жить. Чего переживать-то особо?

Такая же "петрушка без политики" наблюдается и с ШОС (там, правда, рулит Китай, а не Россия), и со всякими псевдовиртуальными структурами по типу БРИКС (там и вовсе никакой единой политики и союзничества даже не предусматривается: каждый сам по себе, но на саммиты народ подтягивается регулярно).

Так чему же тут удивляться, когда Россию в нынешнем мордобое с отравлением, когда на нее ополчились все, кому не лень, не поддержал ни один член всех вышеупомянутых организаций? Заметьте - ни один, подчеркиваю это. Нет, не надо никого " в знак солидарности" высылать, закрывать консульства, проводить критикующие Америку и ее вассалов брифинги в МИДах и прочих госучреждениях. Но если это именно такие "стратегические партнеры и союзники", то чего все промолчали? И это что все постсоветские страны, что важные все из себя партнеры по различным другим структурам, которые даже и упоминать не вижу смысла. Не удивительно ли подобное?

Обманывать себя можно и дальше. Но тогда никаких союзников - и никогда не будет совершенно точно

Тут, на мой взгляд, следовало бы четко определить, что по сегодняшней жизни можно считать союзничеством, а что - наивными надеждами на то, что тебя кто-то в мире якобы поддержит, если ты сам попредавал своих вчерашних партнеров и ближайших друзей. Так вот, начну с главного. Ни одна постсоветская страна (а не только Прибалтика с Украиной) союзниками России никогда не были и не будут. После распада СССР любое с Россией реальное союзничество - это прямой путь к потере государственного суверенитета, от которого ни одно постсоветское государство (а точнее - их правящие круги) не откажется.

И Украина, и Грузия, и Молдова, и даже с виду близкие к России государства, такие как Казахстан и Белоруссия, хотят со всеми вокруг числиться в друзьях и партнерах, а не врагах. Поэтому никакие действия России на международной арене, которые так или иначе будут расходиться с политикой самих постсоветских государств, они никогда не поддержат. И это не только российско-британские потравы-скандалы - так будет везде и во всем. И не надо строить здесь иллюзий насчет того, что при новых властях в том же Казахстане, Узбекистане или Кыргызстане что-то поменяется. Ничего не изменится по сути, а возможны только крайне незначительные нюансы.

Та же Армения, которая существует только благодаря наличию на ее территории российской военной "крыши"(иначе война с Азербайджаном давно уже была бы в самом разгаре, а там и Турция бы подтянулась) готова сделать все, чтобы не "огорчать" Евросоюз и Соединенные Штаты. Чего ей, спрашивается, портить с кем-то на Западе отношения, если они испорчены у России? Да к тому же у Москвы нет никаких реальных рычагов именно политического "давления" на так называемого "союзника по ОДКБ", чтобы добиться от Еревана какой-то поддержки.

Но вот что еще любопытно. Есть при этом два как минимум (про Китай- отдельная история) железных союзника у России, которые записаны в таковые Соединенными Штатами в принятой там недавно новой версии доктрины национальной безопасности. Это Иран и КНДР, которые считаются Вашингтоном "врагами Америки" наряду с Россией и ее президентом. Но где вы видели, чтобы своих фактически "официально объявленных" союзников - и в чем Россия бы поддерживала? Куда там - и санкции против Северной Кореи "по просьбе стратегических партнеров из Соединенных Штатов" она ужесточает. И с Ираном боится налаживать именно союзнические, а не "полуподковерные и полу-перепуганные" отношения.

Замечу, что как начались недавние российско-британские разборки, в Москве вдруг вспомнили о том, что со странами Евразийского союза, ОДКБ, СНГ у нее имеется якобы много общих интересов в экономической, социальной и военных сферах. Но ведь ровным счетом ничего нет в плане общей политики (почему? потому, что все страны эти независимые, а не регионы Российской Федерации). Зато в Москве несказанно обрадовались, что коллективному Западу свое неудовольство по поводу давления на Россию высказал президент Турции господин Эрдоган.

Только мне вот не совсем понятно, а чему, собственно говоря, радоваться-то? Турция как была в НАТО, так там и остается. Как проводила свою политику, которая по очень многим пунктам прямо противоположна российской (и не только в Сирии) - так и проводит. И уж наверняка свои отдельные высказывания в отношении российско-западных конфликтных отношений Эрдоган делает не из якобы союзнических побуждений к Москве, а в своих личных интересах.

И ведь это все при том, что Россия возит сотнями за госсчет так называемых "представителей русскоязычных общин" и из стран СНГ, и со всего мира, которых нигде не слышно и не видно в защиту России. Как в рот воды набирают, как только начинаются очередные "нестыковки" России с Западом, все эти красавцы-заседающие из БРИКС-ОДКБ-ШОС компании. Так, может быть, что-то в корне неправильно в Москве делается во всех этих "союзнических" с виду, но совершенно пустых на практике заигрываниях? Ведь для того, чтобы политически кого-то в союзники привлекать, надо для начала четкую и ясную политику иметь. Или есть какие-то иные варианты?

Россия. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 24 апреля 2018 > № 2580710 Юрий Сигов


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > economy.gov.ru, 24 апреля 2018 > № 2580704 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Международное признание российских сертификатов соответствия окажет поддержку экспорту

О поддержке экспортеров, борьбе с контрафактом и создании прозрачной системы оценки соответствия рассказал министр экономического развитии РФ Максим Орешкин на коллегии Росаккредитации.

В качестве одной из главных задач службы на ближайший год министр определил развитие двустороннего сотрудничества и обеспечение международного признания российских сертификатов для поддержки экспорта.

Ключевым событием 2017 года министр назвал присоединение Росаккредитации к договоренности о взаимном признании ILAC. Это позволяет обеспечить признание российских протоколов испытаний при экспорте.

«С 2018 года Европейское агентство по авиационной безопасности ввело новые требования для самолетов, летающих в Европу. Аэрофлот изначально планировал подтверждать соответствие самолетов этим требованиям в европейских лабораториях. Однако сейчас, благодаря международному признанию Росаккредитации компания может обращаться в лаборатории, аккредитованные в России», - сообщил министр.

В целом реформирование системы аккредитации в России началось 7 лет назад. За это время Минэкономразвития практически с нуля создало нормативную базу, которая комплексно регулирует эту сферу.

«Прежде всего, нам удалось навести порядок на рынке услуг по оценке соответствия, удалив с него недобросовестных участников. За пять лет количество органов по сертификации сократилось на 40%, испытательных лабораторий - на 35%. Только в 2017 - первом квартале 2018 года в результате контрольных мероприятий аккредитованными лицами было отменено 2,5 тысячи сертификатов», - отметил Максим Орешкин.

Он подчеркнул, что серьезно повысить эффективность работы в этом направлении позволит внедрение риск-ориентированного подхода. Он позволяет отказаться от тотальных проверок и сосредоточиться на зонах высокого риска. В ближайшее время вступят в силу утвержденные Минэкономразвития индикаторы риска нарушения обязательных требований. Они будут впервые внедряться именно в работе Росаккредитации.

В числе приоритетных направлений работы министр обозначил борьбу с недобросовестными участниками рынка и изменение модели работы Росккредитации, в частности совершенствование правовых основ и внедрение в работу новых технологий.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > economy.gov.ru, 24 апреля 2018 > № 2580704 Максим Орешкин


Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 24 апреля 2018 > № 2580679 Иван Гайченя

«За год мы предотвратили почти 500 млн переходов на фишинговые ссылки»

Интервью с вице-президентом МТС по корпоративной безопасности Иваном Гайченей

Анатолий Баранов

Из года в год киберугроз становится все больше. Массированные атаки вредоносных программ и взломы компьютерных систем наносят удары не только по простым пользователям, но сразу по государствам и корпорациям. Инциденты, вроде прошлогодних программ-вымогателей, способны парализовать деятельность в критически важных сферах. О том, что делают операторы связи для обеспечения кибербезопасности, «Газете.Ru» рассказал вице-президент МТС по корпоративной безопасности Иван Гайченя.

— Вы согласны с утверждением, что чем больше вещей вокруг нас подключаются к интернету, тем более они становятся уязвимыми? Какие угрозы приносит глобальная цифровизация?

— Любая новая технология несет в себе риски при неправильном обращении с ней. Например, с определенной точки зрения крайне опасными и вредными можно признать и автомобили, и атомные электростанции, но никому же в голову не придет их запрещать. То же самое применимо и к информационным технологиям. Информационная безопасность — это не только правильное поведение пользователей. Это, в первую очередь, вопрос компетентности и ответственности тех, кто организовывает IT-процессы и оказывает цифровые услуги. То есть в том числе это касается и телеком-операторов.

Если говорить о ситуации в России и её месте в глобальных рейтингах кибератак, то, с одной стороны, ситуация несколько улучшается. В последние три года Россия перестала попадать в топ стран с наибольшими рисками заражения через интернет, локальным способом и посредством услуг связи. Это значит, государство, бизнес и рядовые пользователи начали уделять больше внимания вопросам информационной безопасности. Но, с другой стороны, картина в России далека от благополучной — наша страна всё еще занимает одни из лидирующих позиций по зафиксированным источникам атак.

— Что нам ждать от хакеров и киберпреступников в ближайшее время?

— Список угроз внушителен, мы постоянно их отслеживаем. Появляется всё больше сложных вредоносных программ для мобильных устройств, укрупняются группы ботнетов (зараженные устройства, образующие роботизированные сети) — прим.), которые используются для проведения DDoS-атак, рассылки спама, шантажа, финансовых махинаций и кражи данных. В этом году продолжат свое наступление программы-вымогатели, будут совершенствоваться способы хищения денег с банковских карт и счетов через каналы дистанционного обслуживания, а также путём взломов сетей финансовых организаций. С появлением новых финансовых технологий будут похищать уже крипотвалюту, ожидаются атаки на банковские системы, построенные на блокчейне.

Сейчас во многих сферах экономики и в повседневной жизни все шире применяются технологии интернета вещей, IoT. Они позволяют контролировать различные физические объекты через доступ в интернет. Однако пренебрежение мерами информационной безопасности со стороны производителей и пользователей уже привело к появлению десятков тысяч устройств, которые без ведома их владельцев контролируются злоумышленникам и используются в кибератаках.

И самое проблемное — увеличится число атак на финансовые организации, госорганы и даже государства со стороны хакеров. Это уже близко к понятию «информационная война». Если раньше основной целью злоумышленников были большей частью деньги и данные, то сегодня растут риски террористических атак на органы госвласти, критически важную инфраструктуру на транспорте, в энергетике, в промышленности. Никуда не делись риски взломов информационных систем предприятий крупного и среднего бизнеса.

— Готова ли IT-отрасль России эффективно противодействовать этим угрозам? И что нужно для этого сделать?

— Необходимо комплексно оценивать масштаб киберугроз, а для этого надо правильно, шире трактовать термин «информационная безопасность». Если раньше под ним подразумевалась в основном защита информации, то теперь он охватывает, в том числе, и вопросы мошенничества, дезинформации, киберразведки. Спектр угроз растет, что требует от всех игроков скоординированных усилий в разработке и внедрении новых технологий защиты информации. Хорошо, что для этого в нашей стране проводится соответствующая политика, есть люди, компетенции и знания. К примеру, в рамках программы «Цифровая экономика» мы участвовали в разработке плана мероприятий по направлению «Информационная безопасность», куда вошли ряд проектов: это разработка стандартов безопасности для технологии 5G, построение информационного пространства доверия в России и ЕАЭС, обеспечение безопасности информационного взаимодействия через сети связи общего пользования.

Если говорить о технологическом уровне, то, судя по нашим партнерам, многие российские IT-компании за последние годы совершили большой скачок. Появляются новые качественные продукты и решения мирового класса. Этому способствует не только появление новых угроз, но и новые законодательные требования к защите информации, а также политика суверенизации IT-сферы и импортозамещения ПО. Мы со своей стороны начинаем работу по нескольким ключевым направлениям. Это защита интернета вещей, больших пользовательских данных и объектов критической информационной инфраструктуры, совершенствование сервисов защиты информации для мобильных устройств и облачных платформ, а также услуги информационной безопасности для корпоративных клиентов на базе нашего Центра мониторинга информационной безопасности. Кроме того, в ближайших планах — предоставление консалтинга по вопросам информационной безопасности другим компаниям и организациям.

— Какова специфика сотовых операторов в обеспечении информационной безопасности?

— МТС, как инфраструктурная компания, имеет не только коммерческие интересы, но и обязательства по обеспечению информационной безопасности клиентов, общества и государства. Характер нашей деятельности и требования законодательства, в том числе по защите тайны связи и персональных данных, налагает на мобильных операторов дополнительную ответственность.

Как федеральный оператор, присутствуя в каждом регионе, располагая магистральными ВОЛС и сетью базовых станций, мы должны бесперебойно предоставлять голосовую связь, передачу данных, доступ в интернет, платежные сервисы и другие услуги. Для этого Центр мониторинга информационной безопасности в круглосуточном режиме обеспечивает защиту инфраструктуры. Весомым шагом в нашей работе является налаживание взаимодействия с ГосСОПКА — Государственной системой обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак. На базе Центра оперативного мониторинга информационной безопасности МТС уже создан корпоративный центр ГосСОПКА для группы компаний АФК «Система».

— Что делается для защиты абонентов?

— Пропускная способность каналов МТС вместе с имеющейся инфраструктурой и экспертизой сотрудников позволяет защищать абонентов от DDoS-атак. Наш Центр мониторинга ежесекундно отслеживает подозрительную активность и принимает оперативные меры. Например, в прошлом году мы успешно отразили все массовые и разрушительные атаки вирусов Petya и WannaCry, а также атаку на нашу сеть о стороны международной киберпреступной группировки Cobalt. Их жертвами по всему миру стали сотни компаний.

Если говорить о наших абонентах, то в прошлом году было выявлено и заблокировано более трех тысяч ссылок на вредоносные программы и адреса серверов управления, в результате чего было предотвращено почти 500 млн абонентских переходов на эти ссылки и сервера. Для сравнения, в 2016 году таких предотвращенных переходов было около 190 миллионов. Определение зараженных устройств абонентов помогает предотвратить вывод средств не только со счета мобильного телефона, но и с банковской карты. Мы также проводим разъяснительную работу среди наших абонентов, через собственные информационные ресурсы информируя о рисках на сетях связи и в интернете.

Кроме того, мы вышли на рынок услуг информационной безопасности и готовы защищать другие компании и организации. Тенденции таковы, что сейчас компании, работающие в нашем сегменте, становятся поставщиками самых разнообразных цифровых услуг: от электронной коммерции, документооборота и киберспорта до облачной обработки данных, системной интеграции и телемедицины. В том числе мы защищаем компании через собственный Центр мониторинга информационной безопасности. Компании, входящие в АФК «Система», уже пользуются нашими услугами — так, с середины прошлого года мы отработали у них более 16 тыс. критичных инцидентов и отразили все массированные на их ресурсы, ликвидировали вирусные заражения.

— С какими сложностями сталкивается отрасль в противодействии киберугрозам?

— Я бы отметил одну основную проблему — определенный дефицит квалифицированных кадров на рынке в области кибербезопасности. Такой специалист работает на стыке нескольких областей. С одной стороны, он должен в совершенстве знать техническую часть и обладать опытом не ниже телеком- либо IT-специалиста. С другой стороны, ему необходимо перенимать методологию работы от классического специалиста по безопасности. И, кроме этого, он должен обладать широким кругозором, быть всегда в курсе новых разработок.

— Каковы перспективы вашего участия в ГосСОПКе и в группах реагирования на компьютерные инциденты по защите критической информационной инфраструктуры?

— Создание таких систем станет большим шагом вперед. Сейчас мы завершаем налаживание взаимодействия с ними и с Национальным координационным центром по компьютерным инцидентам (НЦКЦИ). Подключение к ним, построение корпоративных и ведомственных центров информационной безопасности значительно улучшит защищенность информационных ресурсов ключевых российских компаний. Сейчас многие организации только осваивают базовые меры безопасности, но с этого года после вступления в силу требований законодательства, предприятия, владеющие объектами критической информационной инфраструктуры, должны будут создать свои центры мониторинга информационной безопасности, то есть SOC (Security Operation Center — прим.), или воспользоваться услугами коммерческих SOC. И, несмотря на то, что процесс этот сложный, требующий много усилий, польза от таких мероприятий очевидна. И здесь в первую очередь важен результат: безопасность ключевых предприятий страны.

— Как вы оцениваете партнерство с российскими и международными ИТ-компаниями в сфере кибербезопасности?

— Сегодня противодействие киберпреступности выходит на новый уровень, без партнерства и сотрудничества есть риск остаться один на один с растущими угрозами. Мы являемся неотъемлемой частью мирового информационного пространства, а кибербезопасность — это одна из немногих сфер, где жизненно важно оперативное взаимодействие и обмен информацией. Так мы закупаем современные аппаратно-программные комплексы международных и российских компаний, совместно разрабатываем передовые технологические решения, принимаем участие в тематических мероприятиях, обмениваемся опытом в сфере безопасности информации.

Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 24 апреля 2018 > № 2580679 Иван Гайченя


Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579575 Яана Реколайнен

Финские компании пришли в Россию, чтобы остаться

Яана Реколайнен, Генеральный директор Финско-российской торговой палаты

Беседу провела журналист-международник Алла Дубинская.

Алла Дубинская, журналист-международник: Г-жа Реколайнен, и в разгар нынешних разногласий с Западом финские партнеры, с которыми в истории производственной кооперации мы реализовали сотни знаковых проектов, по-прежнему настроены конструктивно. Так что, отметив в декабре 2017 года столетие независимости, наш северный сосед и торгово-экономический партнер совершенствует стратегию взаимовыгодного сотрудничества с Россией во всех сферах.

Но после введения санкций в 2014 году рекордный товарооборот между Россией и Финляндией упал на 33%. Хотя, по оценкам Торгпредства РФ в Финляндии, этот спад уже преодолен, его прежний уровень пока не достигнут. Что финские фирмы ждут от бизнеса в России, как оценивают перспективы улучшения инвестиционного климата в ней?

Яана Реколайнен: Бесспорно, в условиях кризиса поворот в сторону роста как в России, так и в мировой экономике необходим. Но, во всяком случае, обнадеживает уже то, что после спада активности финско-российской торговли, ожидания финского бизнеса развития экспорта в Россию и локальной деятельности финских компаний в России во многом оправдались. По статистике Таможенной службы Финляндии, после трехлетнего перерыва финский экспорт в Россию оживился. «Барометр финско-российской торговли» - исследования, которые проводятся Финско-российской торговой палатой (ФРТП) и Конфедерацией финской промышленности, - также показал положительную тенденцию роста финского бизнеса в России в 2016-2017 годах. Это происходит даже несмотря на проблемы бюрократизации торговли из-за санкций, потери миллионов долларов из-за эмбарго и шаткий курс рубля. Поэтому с возобновлением работы Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству в 2016 году регулярный диалог деловых кругов РФ и Финляндии активизировался и наши торговые связи снова на подъеме. А финские компании вполне адаптировались к изменениям российской бизнес-среды.

Но вместе с тем, даже притом что объем финского экспорта на сумму почти в 280 млн. евро, подпадающий под контрсанкции России против ЕС, невелик по сравнению с общими показателями, для наших компаний это большой вопрос. И особенно сильно пострадали от встречных санкций финская пищевая промышленность, сельское хозяйство и малые предприятия юго-восточной Финляндии.

Но хотя мы и не рассчитываем на резкий и уверенный рост экономики РФ и 3/4 фирм ждут лишь незначительного прогресса, сейчас общая оценка ее перспектив все же лежит в положительной плоскости. Так что лишь небольшая часть пищевых компаний и агрофирм задумывались о сокращении бизнеса в России. Наоборот, с первыми позитивными проблесками в российской экономике более трети компаний сообщили о росте бизнеса - укреплении и наращивании продаж и усилении маркетинга в России. После трехлетнего нисходящего тренда экспорт в Россию восстанавливается и большинство крупных компаний набирает обороты, а половина мелких финских компаний настроены на рост объемов и импорта из РФ в ближайшие месяцы. И если 44% крупных компаний уже инвестировали в Россию в последнее время, еще 39% фирм планируют в наступившем году инвестиции в дочерние компании, представительства или производственные мощности.

У многих финских строительных фирм налажено на российском рынке свое производство, которое они либо стабилизировали в 2017 году в расчете на небольшое ускорение темпов в 2018 году, либо намерены заметно расширить. По крайней мере, в ожидании лучших времен в российской экономике крупные компании серьезно планируют активизировать свою деятельность. И одно из новых и растущих направлений делового альянса - решения и услуги в сфере здравоохранения.

А.Дубинская: По данным исследования «Самые влиятельные финские компании в России - 2017», 400 финских компаний, включая дочерние, в 2017 году вложили в развитие в РФ около 7 млрд. евро, десятую часть которых инвестируют 30 компаний-гигантов. Создавая новую систему кооперации, с повышенным статусом ФРТП и новой моделью обслуживания финских фирм для продвижения на российский рынок и адаптации в его реалиях, финский бизнес рассчитывает на возврат к прежним показателям. В чем суть новых стратегий работы финских фирм на российском рынке?

Я.Реколайнен: Финские компании пришли в Россию, чтобы остаться, и рассчитывают на снятие запретов в торговле в обозримом будущем. При этом, с учетом негативного для половины компаний эффекта от санкций, нестабильности экономики РФ и проблем с финансированием проектов, ключевой принцип нашей новой стратегии - работать с Россией по законам бизнеса. То есть с ориентиром лишь на развитие долговременных схем партнерства в проектах, не зависимых от политической конъюнктуры, по актуальным трендам российского рынка. Финские бизнесмены продолжают открытый бизнес-диалог с Россией, развивая здесь локальную деятельность, наращивая инвестиции в свои дочерние предприятия и представительства и число готовых к переносу в РФ производств, особенно в пищевой и строительной отраслях.

Как видим, форсированный рост аграрной отрасли, пищевой и упаковочной индустрии в России дает шансы для поставок финских машин и оборудования для новых проектов, а также для набирающих силу технопарков в РФ. Каналы для роста финского бизнеса в России заметно расширились и благодаря Году экологии - 2017, обновлению законодательства РФ в сфере переработки отходов, вводу новых правил вторичной переработки, росту интереса к ветровой, солнечной энергетике, другим возобновляемым источникам энергии и экологически чистым технологиям «клинтех».

Продолжается наше давнее партнерство c Водоканалом Санкт-Петербурга в сфере водоочистки и повышения экологической безопасности страны, где у финнов наработан богатый опыт. Энергофирма-гигант «Fortum», открывшая в 2017 году ветропарк в Ульяновске, в 2018-2022 годах вместе с «Роснано» планирует запуск еще более мощных ветропарков.

Ниши и новые возможности для нашего научно-технологического альянса возникают даже в ходе программы импортозамещения в России, катализатором которой стали экономические санкции ЕС и встречные санкции РФ, особенно на ввоз продуктов питания. Однако ограничения российской стороны распространяются на меньшую часть финского экспорта, 95% которого составляют станки, оборудование, изделия лесной промышленности, которые не находятся под запретом. И лишь оставшиеся 5% - санкционные молочная продукция и продовольствие. Но даже в рамках российского протекционизма и при вынужденной коррекции экспорта 31% финских фирм, локализовавших производство в России, все же смогли использовать импортозамещение себе во благо.

А.Дубинская: Известный пищевой концерн «Валио», потеряв в 2014 году 104 млн. долларов из-за эмбарго, наладил поставки немолочной и безлактозной продукции на российский рынок и выпуск молочной продукции на своих заводах в Подмосковье, Ленинградской области, Рязани, Великих Луках. А рекордсмену по продажам в 2017 году в России фирме «Рейма» удалось повысить объемы на 39%...

Я.Реколайнен: Да, как мощный драйвер роста объема продаж, финские экспортеры развивают замещающий санкционную продукцию экспорт и производство с частичной и более глубокой локализацией в РФ. Так что прибыль от продаж фирмы наращивают на собственных и партнерских предприятиях в РФ. При этом для таких масштабных производств, как мегазавод «Нокиан Тайерс» по выпуску автошин в Ленинградской области, реальные источники роста - инвестиции в расширение уже действующих мощностей. Часть логистических фирм видят путь к улучшению показателей в развитии сегмента «b2c» (business to client), то есть в доставках для интернет-магазинов своих партнеров. Другие финские компании спасаются от падения продаж в РФ, утраивая объем экспорта изделий в Казахстан, Узбекистан и другие бывшие республики СССР. А производители детской одежды свой рывок роста объемов связывают с неизменными инвестициями родителей в детей.

А.Дубинская: Укрепление репутации российских предпринимателей в Финляндии - одна из ключевых задач финско-российского делового партнерства. Ведь при общем объеме прямых инвестиций почти в 3 млрд. долларов из России в Финляндию в 2016 году 2 тыс. фирм с участием инвесторов-россиян реализуют разнообразные проекты на финском рынке - от торгово-посреднических, туристических и консультационных до логистических, биомедицинских и информационно-технологических. Каков опыт последних лет в привлечении российских инвесторов на финский рынок?

Я.Реколайнен: Да, Финляндия с ее развитой инфраструктурой, стабильной бизнес-средой и прозрачностью ведения бизнеса притягательна для российских компаний. Об этом свидетельствовала крупнейшая в Северной Европе технологическая конференция стартапов «Slush» в 2017 году в Хельсинки, где были хорошо представлены российские стартап-компании, а предприниматели из РФ проявляли интерес к работе в Финляндии. Но при всем нашем стремлении активно привлекать инвесторов из России у нас пока не так много российских инвестиций.

Среди крупнейших компаний из России на территории Финляндии сегодня действуют «Норильский никель» и «Яндекс», который вводит в действие свой центр хранения данных в Финляндии. Производство химических и биопрепаратов планирует наладить в Турку российский «Биокад». Теперь к ним добавится и «Росатом», запускающий у нас крупный инвестиционный проект. По контракту между его дочерней компанией «Русатом Оверсиз» и финской фирмой «Фенновойма» в Пюхяйоки в 2018 году начинает строиться АЭС «Ханхикиви-1», начало работы которой планируется в 2024 году. Это значимый инвестиционный проект. И его реализация в рамках сотрудничества в энергетической сфере взаимовыгодна для обеих наших стран. Так что на площадке полным ходом уже идут подготовительные работы, завозится оборудование.

А.Дубинская: Еще один важный импульс роста российско-финских связей - наш диалог о приграничном взаимодействии на новой ведущей площадке Межправительственной российско-финской комиссии по приграничному сотрудничеству. Как реализуется одна из ключевых программ «Юго-Восточная Финляндия - Россия» на 2014-2020 годы по развитию международных грузовых железнодорожных перевозок?

Я.Реколайнен: Модернизация на магистрали между РФ и Финляндией как крупного транзитного партнера, по территории которого следуют грузы в Азию и на другие континенты, важна и для ЕС в целом, и для финской индустрии и бизнеса, и для экономического развития Арктического региона. Именно поэтому нынешняя отправная точка сообщения с Хельсинки - сортировочная станция Вайниккала - изменит свое предназначение. Она станет воротами лишь для пассажирских поездов и товарных составов с опасными грузами из РФ в Финляндию. Все остальные международные грузы из ЕС в Россию и Азию пойдут через пограничный пункт Иматра. При этом в расчете на резкий рост объемов перевозок между ЕС, Финляндией, Россией и Азией через Иматру решено построить новую двухпутную линию. До границы с Финляндией прямое грузовое сообщение и максимум объемов перевозок между ЕС, Китаем и Дальним Востоком обеспечит двухпутная линия Каменногорск - Светогорск, которую планируется построить с российской стороны в 2020-х годах.

А.Дубинская: Каковы, по-вашему, пути диверсификации структуры российского экспорта в Финляндию, где преобладают топливные материалы на фоне доминирующей в финском экспорте в РФ технологической продукции?

Я.Реколайнен: С финской точки зрения, такая диверсификация - не проблема. Тем более, что любая финская фирма, даже не готовая пока финансировать крупные проекты, охотно приходит в РФ с технологиями и экспортирует свою конкурентную продукцию. Так что за 70-летнюю историю существования ФРТП на российском рынке уже представлена масса инновационной продукции, особенно в приоритетных для Финляндии сферах строительства, промышленного оборудования и чистых технологий. Она - серьезное подспорье для реализации в российских проектах новых инженерных технологий при соблюдении нормативов РФ, для обновления, диверсификации производственной базы, использования высококачественного сырья и компонентов и налаживания в РФ контроля процесса производства на всех этапах по международным системам менеджмента качества и евростандартам. Шансы обновления структуры экспорта из России мы связываем также с кластерным типом развития ее экономики, расширением технического сотрудничества. Нашим взаимовыгодным бизнес-контактам и столь важному постоянному обновлению сегодня также способствует внедрение электронной коммерции.

А.Дубинская: С вашей точки зрения, г-жа Реколайнен, результаты встреч предпринимателей наших стран на III Российско-финляндском партнериате малого и среднего бизнеса в Хельсинки, форуме «Финский бизнес в Санкт-Петербурге» могут служить еще одним подтверждением того, что сегодня имеется реальный шанс для финского бизнеса совершить рывок в наших торгово-экономических связях?

Я.Реколайнен: По экспертным оценкам ученых, бизнесменов и представителей власти РФ и Финляндии, один из главных рычагов инновационной и технологической активности для укрепления бизнес-альянса является синергия науки, производства, бизнеса и государства. Перспективы продвижения финского бизнеса в РФ признаны обнадеживающими при благоприятной для роста финских фирм макроэкономической ситуации. И хотя наши ожидания от прогресса российской экономики пока осторожно позитивны и покупательная способность россиян восстанавливается не так быстро, как хотелось бы, финны не готовы жертвовать качеством и прибылью и потому ищут спасения в экспорте. Ведь уйти с рынка - это не лучший выход, который лишь усугубит ситуацию, а в свою деятельность надо верить. Так что, надеюсь на сотню новых совместных проектов и контрактов.

Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579575 Яана Реколайнен


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579572 Андрей Титов

Бизнес и политика «мягкой силы»

Андрей Титов, Аспирант кафедры дипломатии факультета МО МГИМО МИД России

В условиях современной перманентной турбулентности в системе международных отношений и набирающего все большую динамику вовлечения стран мира в «гибридное» продвижение своих интересов концепция «мягкой силы» во внешней политике государств приобретает новый, первоочередной характер.

На протяжении последнего десятилетия Россия прочно утвердила свои позиции в качестве самобытного, независимого игрока в формулировании глобальной международной повестки дня. Именно такое независимое положение России в выборе вектора развития основных внешнеполитических процессов в мире является тревожным вызовом для западных партнеров, привыкших по собственным лекалам искать пути разрешения глобальных и региональных проблем и продвигать свои интересы.

Системное определение и формализацию «мягкой силы» в современной России можно обозначить промежутком 2011-2013 годов. В феврале 2012 года в ходе предвыборной кампании на тот момент председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин впервые употребляет термин «мягкая сила» в качестве одного из инструментов реализации внешнеполитического курса страны, а в 2013 году термин уже юридически закрепляется в обновленной Концепции внешней политики России.

Основополагающим направлением в формировании политики «мягкой силы» является создание условий для добровольной поддержки странами-партнерами предлагаемой системы ценностей, что создает благоприятный климат для продвижения в совокупности тесно коррелирующихся интересов не только во внешней политике, но и во внешнеэкономической повестке.

Наши западные партнеры неоднократно реализовывали свои стратегические интересы с позиции силы, маскируя их понятием «ценностей», расчетливо создавая при этом систему двойных стандартов и ложных принципов. Это идет вразрез с самим понятием «мягкой силы», которое подразумевает получение желаемых результатов путем формирования привлекательного имиджа, а не с позиции шантажа и угроз.

Западная практика «мягкой силы» экономически более развитых стран по отношению к остальным партнерам характеризуется ярко выраженным стремлением доминирования, в которой отчетливо прослеживается единственная цель - способствовать сохранению лидирующих позиций ведущих экономик Запада в различных регионах мира.

Растет понимание, что демократические страны отнюдь не всегда борются за торжество ценностей, лоббируют свои геополитические и экономические интересы и экспортируют демократию далеко не всегда мирными путями.

Сложившаяся ситуация позволила сегодня России сформировать и эффективно продвигать универсальный подход к системе ценностей, опираясь на нормы международного права и уважение суверенитета других государств. Россия открыта для взаимовыгодного диалога по всем направлениям, включая экономическое сотрудничество, без выдвижения политических условий. Такая позиция встречает уважение в мире.

Отражением же западной логики «мягкой силы» стала сформированная Джозефом С.Найем концепция синергии использования инструментов «жесткой» и «мягкой» сил в целях формирования выигрышной стратегии государства. Именно совокупное объединение данных мер, а также различных государственных ресурсов позволяет ряду стран односторонне обеспечивать свои интересы, не учитывая интересы партнеров.

Западные санкции в отношении России во многом являются проявлением недобросовестной конкуренции и политического давления. Расчет был сделан на оказание максимально токсичного влияния, в первую очередь на наиболее чувствительный системо-образующий сектор российской экономики - энергетический. Именно этот удар, по мнению Запада, должен был окончательно сломать экономику России.

Санкции не дали ожидаемого эффекта для Запада. Появление все новых санкционных пакетов говорит об этом. Наоборот, они придали импульс России к началу работ по диверсификации экономики, а также развитию новых, конкурентоспособных компетенций и целого ряда новых технологий.

Полномасштабные государственные программы по развитию производств в регионах на первом этапе санкционных пакетов привели к появлению импортозамещения, а впоследствии, на рубеже 2016-2017 годов, - к сформировавшемуся новому типу продукта «Made in Russia», готовому на экспорт, который в значительной мере стал определять и инвестиционные возможности России.

Учитывая высокую конкуренцию на мировых рынках, необходимость создания позитивного бизнес-имиджа России все более активно интегрируется в работу российских компаний. Проработка возможности участия в реализации зарубежных проектов на территории приоритетных стран - партнеров России становится одним из ключевых направлений при формировании стратегий развития российских государственных компаний и корпораций, что, безусловно, способствует более эффективному продвижению экономических проектов.

Взаимодействие российских государственных компаний и корпораций с зарубежным бизнесом является эффективным инструментом при формировании имиджевой поддержки «изнутри» позиций России в целевых странах-партнерах. Участие в реализации политических и экономически важных энергетических, инфраструктурных и иных проектов способствует созданию позитивной репутации России. Существенно влияние бизнес-партнеров нашей страны на политизированные решения зарубежных властей, в том числе стран, которые ввели антироссийские санкции. С другой стороны, многочисленны примеры, когда сигналы нашего бизнеса, терпящего убытки от ограничений или санкций в отношении России, влияют на эволюцию позиций властей1.

Активная государственная программа поддержки экспорта российских товаров и услуг, а также создание Российского экспортного центра используют в качестве инструментов как финансовые, так и нефинансовые меры поддержки, что говорит о сформированном сегодня государством комплексном подходе по выходу российских компаний на зарубежные рынки. Это отвечает взаимным интересам России и стран-контрагентов.

Использование таких инструментов позволяет эффективно выстраивать необходимые горизонтальные связи российского и иностранного бизнеса на экспертном уровне, а государству реализовывать первоочередные задачи в стратегии развития компаний на зарубежных направлениях. Это является прочным фундаментом и долгосрочной инвестицией в дальнейшее укрепление позиций России на международной арене, а также выстраивание внешнеполитических и внешнеэкономических альянсов на взаимовыгодной основе.

Обширные инновационные программы обучения зарубежных специалистов в корпоративных университетах российских компаний способствуют интенсификации сотрудничества, а также созданию - что немаловажно - позитивного образа России в качестве надежного партнера, исполняющего в полной мере свои обязательства. Подготовка зарубежных кадров в России под реализацию крупных совместных инфраструктурных и энергетических проектов - важная инвестиция в долгосрочное международное сотрудничество.

Формирование конкурентоспособного экспортного портфеля российских компаний становится одним из инструментов достижения синергетического эффекта при реализации внешнеэкономических и внешнеполитических задач, а с учетом растущей значимости развития зарубежного бизнеса российские компании в ближайшие годы смогут более активно выходить на новые рынки и предоставлять конкурентоспособные продукты, что позволит укрепить и развить позитивный имидж России на быстрорастущих рынках Латинской Америки, Юго-Восточной Азии и Африки.

Основные целевые группы для использования «мягкой силы» в российской экономике - это малый, средний и крупный бизнес, отдельные предприниматели и ассоциации. Технологическое развитие, правовое регулирование и уровень квалификации специалистов напрямую влияют на климат для инвестирования в стране2.

Даже если относить финансы к виду «жесткой силы», они все равно обязательны в «мягкой». Ведь необходимость сильной экономики обуславливается возможностью поддержки перспективных исследовательских проектов, модернизации старых компаний и появления и развития инноваций.

Основной движущий элемент «мягкой силы» компаний и корпораций за рубежом - это качественные контакты и выстроенные отношения. Данная система продолжает свое развитие. При использовании ее в секторе бизнеса можно получить заметные позитивные изменения на предприятиях, ведь ее применение не предполагает жестких методов, которые могут быть затратными и даже опасными.

Сегодня главное поле для использования методов «мягкой силы» российскими предприятиями и корпорациями - страны СНГ и Восточная Азия. Это подтверждает наличие межгосударственных союзов на примере ШОС и ОДКБ3. Русский язык, который в Белоруссии, Киргизии и Казахстане законодательно утвержден в качестве официального межнационального языка общения, и на этом направлении является эффективным инструментом, во многом облегчающим достижение поставленных целей. В принципе, русская культура и образование и сегодня среди определенного круга правящей элиты государств на постсоветском пространстве воспринимаются как неотъемлемая часть их собственной культуры. Это, конечно же, касается и бизнес-кругов.

Вместе с тем поколение, появившееся на свет после развала СССР, в значительно меньшей степени воспринимает русский язык и культуру как органическую составляющую своего бытия, чем экономическое взаимодействие. Именно здесь «мягкая сила» может сыграть решающую роль в формировании отношения этого слоя населения к России в целом и ее бизнесу в частности.

Российский аналитик Э.Г.Соловьев отмечает, что в данный момент, чтобы положительно позиционировать Россию на пространстве СНГ, очень важно использовать «мягкую силу». Такими мерами, по его мнению, являются развитие экономических связей, создание привлекательности для зарубежного инвестора и условий для получения образования и повышения культурного уровня зарубежными специалистами. Все же следует учитывать, что при ограничении имеющегося ресурса наша страна является лидирующим драйвером поддержания безопасности и развития экономики всего СНГ-пространства4.

Сегодня, все-таки, привлекательность того или иного государства обуславливается его экономическим развитием. Так, в качестве примера можно привести КНР. В 1970-х годах в Китае Дэн Сяопин начал реформы. Это означало, что в первую очередь Пекин набирал экономическую мощь, а не занимался политическими «завоеваниями». Основная мысль такого поведения состоит в том, что самое важное - это «геоэкономика». При этом Китай никогда не пытался навязывать свои ценности соседним государствам с целью влияния, по сравнению, например, с США.

Сильная сторона Китая - мощная экономика, способная к резкому развитию. Китайские политики считают, что использование «мягкой силы» является следующим уровнем после силы денег. Результат этой политики виден всему миру. Главными конкурентными качествами Китая называют потенциал экономики и возможности инвестировать. Экономический имидж страны будет повышаться за счет развития экономики, опоры на потенциал страны.

Россия же является сторонницей открытой, основанной на международном праве и двусторонней договорной базе политики с другими государствами. Президент РФ отмечал, что наша страна никогда не должна применять дискредитирующие рычаги «мягкой силы», как обучение и внедрение подпольного «агента влияния», подключение к своим интересам различных негосударственных компаний стран зарубежья за счет их финансирования. Использование таких методов «зомбирует» общество, особенно молодое поколение, выращивает экстремистские и националистические настроения среди граждан. В итоге попирается важнейшее правило международного права - невмешательство во внутреннюю политику суверенных государств5.

Воздействие на политику суверенных государств должно осуществляться только в открытом виде. У такого подхода есть значительный плюс - все задействованные лица, зная, что за ними наблюдает мировое сообщество, станут относиться с большей ответственностью к производимым действиям. В итоге с помощью «мягкой силы» создается положительное отношение к зарубежной деятельности государства.

Позитивный имидж страны позволяет зарубежным инвесторам взглянуть более свободно на российский рынок и дает возможность инвестировать в российские компании, не опасаясь за свои средства. И наоборот, российским компаниям намного проще договориться об инвестировании или партнерстве с зарубежными предприятиями.

Торгово-промышленная палата России (ТПП) может эффективно использовать свою деятельность, включая в нее инструменты «мягкой силы». Это развитие экспорта, инвестирование и поддержание связей в экономике. Благоприятная площадка для этого - ШОС и БРИКС. Такие меры повышают российский авторитет в глазах партнеров.

ТПП активно сотрудничает с Министерством экономического развития России по вопросам организации экономических форумов и конференций в регионах и за рубежом. Наличие общих целей и задач во внешней деятельности создает платформу для плотного сотрудничества этих подразделений в реализации внешнеэкономической работы.

Межправительственными комиссиями осуществляется самое продуктивное взаимодействие. А члены ТПП участвуют в них на постоянной основе.

Важной частью работы межправительственных комиссий является взаимодействие и достижение максимального взаимодоверия с руководителями деловых советов - это лидеры самых крупных российских корпораций. Главная цель подобного регулирования - это единое видение экономического будущего страны. Следует отметить, что руководители флагманских российских компаний вовлечены в разработку планов внешнеэкономической деятельности страны, а в конечном счете и их реализации. Правительство стремится привлекать в целом бизнес-сообщество к диалогу о процессах в стране, стимулирует к более активной экспортной деятельности.

Безусловно, ежегодным имиджевым событием является Петербургский международный экономический форум с участием Президента России. Общее число участников превышает 10 тыс. человек, география составляет более 120 стран. Основная аудитория форума - руководители крупнейших российских и иностранных компаний, главы государств и политические лидеры, председатели правительств, вице-премьеры, министры, губернаторы. Ключевая миссия форума - быть практическим инструментом для бизнеса, позволяющим преодолевать барьеры, как географические, так и информационные, разделяющие Россию и другие страны.

Можно назвать эффективной и практику участия предприятий на выставках за рубежом. Это дает положительное представление не только о лидерах российской экономики, но и компаниях, представляющих средний бизнес, возможностях в самых разных сферах народного хозяйства России. К тому же выполняются, по крайней мере, две задачи - вовлекается широкий пласт российского бизнеса в зарубежную деятельность и создаются благоприятные возможности зарубежным инвестициям.

Многие российские компании в течение последних лет на постоянной основе реализуют свои собственные научные и образовательные проекты, направленные на привлечение молодых талантливых ученых из разных стран мира для разработок новых технологий в областях, которые являются предметом общей, планетарной обеспокоенности. Это касается прежде всего вопросов экологии. Приведем пример ответственного отношения к этой проблеме, которое в полной мере раскрывает положительный, гуманный образ российского бизнеса, но вместе с тем приносит пользу экономике страны. Речь идет об ОАО «ФосАгро», которое при поддержке ЮНЕСКО реализует грантовый проект на общую сумму 1 млн. 400 тыс. долларов. Ежегодно в течение пяти лет отбираются лучшие разработки молодых исследователей из разных стран мира в области «зеленой химии»6.

В этом же направлении работает и компания «En+ Group», попавшая в последний американский санкционный список. Помимо широких благотворительных инвестиций внутри страны, направленных на развитие Дальневосточного региона, «En+ Group» является постоянным членом международной некоммерческой организации «The Climate Group» и участвует в разработке программы низко-углеродного развития городов в Китае. Этот опыт впоследствии планируется применить на территории Восточной Сибири и Дальнего Востока. C Всемирным фондом дикой природы (WWF) проводят комплексный экологический и социально-экономический мониторинг перспектив развития гидроэнергетики в бассейне реки Амур7.

Следует отметить, что приведенные здесь примеры составляют лишь ничтожную часть от общего количества научных и исследовательских проектов, направленных за рубеж нашим бизнесом.

Благотворительный фонд В.Потанина может служить примером создания целевых капиталов российскими НКО, развития сообщества грантодающих организаций в России, появления новых грантовых программ в сфере культуры в России и за ее пределами, организационного развития «Форума Доноров», появления новых стипендиальных программ в сфере образования в России, улучшения отношения общества к благотворительной деятельности. Ежегодно на эти цели выделяется 579 миллионов8.

Не нужно терять из вида и тот факт, что российский бизнес анонимно, наряду с государством участвует в помощи другим государствам. «Россия традиционно помогает другим государствам, однако эта помощь фактически обезличена и не воспринимается общественностью как помощь России, а скорее, как помощь международных финансовых институтов», - отмечает министр иностранных дел России С.В.Лавров9.

Учитывая изменяющуюся ситуацию в мире, бизнес - как универсальная, в идеале находящаяся вне политики составляющая каждой страны - мог бы значительно эффективнее традиционных государственных структур выполнять функции «мягкой силы». А следовательно, располагать к доверию другие государства. В результате, с одной стороны, страна станет более привлекательной для иностранных инвесторов, с другой - для российского бизнеса откроются новые возможности за границей.

 1Бизнес российских корпораций за рубежом // http://www.webeconomy.ru/index.php?page=cat&newsid=1376&type=news

 2Мовчан А.А. Комплекс стратегий транснациональных корпораций, обеспечивающих их устойчивое развитие и адаптацию к российским условиям // Интернет-журнал «Науковедение». Том 9. №1 (2017) // http://naukovedenie.ru/PDF/75EVN117.pdf

 3Филимонов Г. Актуальные вопросы формирования «мягкой силы» Российской Федерации // http://www.vsesovetnik.ru/archives/4853

 4Роль мягкой силы России в формировании благоприятного бизнес-климата // Информационно-аналитическое агентство «Деловые Новости» // http://delonovosti.ru/analitika/3567-rol-myagkoy-sily-rossii-v-formirovanii-blagopriyatnogo-biznes-klimata.html

 5Неймарк М.А. Свет и тени «мягкой силы» // http://www.ng.ru/ideas/2013-04-08/9_soft_power.html

 6https:www.phosagro.ru/press

 7http://www.enplus.ru/ru/enplus-and-society/community.html

 8http://www.fondpotanin.ru/media/2017/05/24

 9Роль «мягкой силы» России в формировании благоприятного бизнес-климата // http://delonovosti.ru/analitika/3567-rol-myagkoy-sily-rossii-v-formirovanii-blagopriyatnogo-biznes-klimata.html

Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579572 Андрей Титов


Россия. Сербия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579570 Ольга Волкова

Некоторые документы Архива внешней политики Российской империи по истории российско-сербских отношений в XIX - начале XX века

Ольга Волкова, Первый секретарь Историко-документального департамента МИД России

В этом году Россия и Сербия празднуют 180-летие установления консульских отношений и 140-летие установления официальных дипломатических отношений между двумя странами. Этим историческим датам была посвящена прошедшая в МИД России в феврале этого года экспозиция копий некоторых документов из фондов Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ).

В АВПРИ, подразделении Историко-документального департамента МИД России, хранится большое количество архивных материалов по истории дипломатических, экономических, культурных и религиозных отношений между Россией и Сербией с XVIII до начала XX века. На выставку были отобраны самые интересные и важные документы по разным вопросам, начиная с Первого сербского восстания 1804-1813 годов и заканчивая Первой мировой войной 1914-1918 годов.

Первым документом юбилейной выставки стало обращение сербских князей, воевод и представителей духовенства к посланнику России в Турции А.Я.Италинскому с жалобами на бесчинства дахиев (командиров янычарских гарнизонов, не признававших власть Порты) и с просьбой о помощи и покровительстве России. Документ был подписан 3 мая 1804 года в Остружнице. Следует отметить, что Россия с самого начала Первого сербского восстания поддержала своих единоверцев и соплеменников, предоставляя сербам значительные денежные суммы, оружие и боеприпасы.

Россия также оказывала сербам дипломатическую поддержку, отстаивая их интересы перед турецким правительством. В АВПРИ хранится обширная переписка между руководителями внешнеполитического ведомства (А.А.Чарторыйским, А.Я.Будбергом, Н.П.Румянцевым) и российскими дипломатами (А.Я.Италинским, К.О.Поццо ди Борго, А.К.Разумовским), российскими военачальниками (И.И.Михельсоном, К.И.Мейендорфом, М.И.Кутузовым), руководителем сербского восстания Карагеоргием (Георгием Петровичем), членами Сербского совета, сербскими делегатами в Санкт-Петербурге.

С началом Русско-турецкой войны 1806-1812 годов устанавливаются более тесные связи с сербами как по дипломатической, так и по военной линиям. Уже в 1807 году по просьбе сербских депутатов, прибывших в Санкт-Петербург на переговоры с российским правительством, был назначен первый дипломатический агент России в Сербии - с сохранением официальной должности дипломатического агента в Молдавии и Валахии и при 1-й русской армии - К.К.Родофиникин. В инструкции от 16 июня 1807 года главнокомандующий Молдавской армией И.И.Михельсон предписывал К.К.Родофиникину «наиближайше узнать о всех их [сербов] нуждах и способах доставить им вспомоществование». А в 1812 году Ф.И.Недоба был назначен неофициальным дипломатическим представителем России в Белграде, являясь чиновником по особым поручениям при российской миссии в Турции.

На протяжении всей первой половины XIX века Сербия занимала центральное место в политике России на Балканах. Россия последовательно проводила политику поддержки требований сербского руководства к турецким властям. В этот период для восстановления сербской государственности важным вопросом стало окончательное определение границ княжества. Прежде чем предъявить требование турецкому правительству о возвращении сербских земель, было необходимо составить карту Сербии, которой не существовало до того времени. В ноябре 1830 года генерал-адъютант, участник Русско-турецкой войны 1828-1829 годов П.Е.Коцебу был командирован императором Николаем I в Сербию для посредничества между турецкими комиссарами и сербскими властями в реализации постановлений Адрианопольского мирного договора, касавшихся Сербии. В задачи комиссара-посредника входило установление точных пределов отторгнутых в 1813 году от Сербии уездов путем опроса местных жителей и изучения остатков сербских пограничных укреплений, составление пограничной карты и вручение ее турецкому комиссару для передачи турецким властям, в случае несогласия турецкой стороны получение письменных объяснений. На выставке впервые экспонировался «Протокол определения пределов, принадлежащих к Сербии во время заключения Бухарестского между Россией и Портой Оттоманской мирного договора в мае месяце 1812-го года», составленный П.Е.Коцебу в апреле 1831 года.

В 1838 году российский консул в Оршове Г.В.Ващенко был назначен временным агентом России в Сербии. В инструкции Г.В.Ващенко от 10 января 1838 года вице-канцлер К.В.Нессельроде так определил задачи его деятельности в Сербии: «Обеспечив силой торжественных с Портой договоров различные права и преимущества сему единоверному с нами народу, императорский двор всегда изъявлял одно только желание, чтобы Сербия, не выходя из пределов, предначертанных ей теми договорами, наслаждалась мирной деятельностью и внутренним благоустройством, чтобы местная власть не предавалась своеуправным действиям, влекущим за собой ущерб, стеснение и неудовольствие народа, чтобы наконец народ, свято сохраняя веру и обычаи предков и пользуясь дарованными отечеству выгодами, предохранен был от внесения чужеземных мнений и нововведений, несвойственных ни духу, ни местному положению, ни истинному благу Сербии».

В связи с возросшим объемом деятельности временного агента (в этот период Г.В.Ващенко вел переговоры с Сербским советом и руководителями центральных учреждений Сербии о содействии России в разработке сербского Устава, о принятии мер по обеспечению законности и порядка в Сербии), а также с усилением влияния западных держав в Сербии и открытием в Белграде нескольких европейских консульств в апреле 1839 года вице-канцлер К.В.Нессельроде представил императору Николаю I доклад о необходимости учреждения в Белграде российского генерального консульства. 4 сентября 1839 года Г.В.Ващенко сообщил в Азиатский департамент МИД о получении императорской грамоты, султанского берата и фирмана (указы султана) на звание российского генерального консула в Белграде.

На выставке были также представлены документы о культурно-церковных связях между Россией и Сербией (обучение сербских воспитанников в России, помощь сербским монастырям и церквям и т. д.). Так, в июле 1845 года директор Азиатского департамента МИД Л.Г.Сенявин сообщил посланнику России в Турции В.П.Титову о согласии Святейшего синода принять на обучение в российские семинарии сербских воспитанников и выслать богослужебные книги для сербских церквей. А в 1849 году император Николай I подписал указ о свободном пропуске в Россию сербов для получения образования.

В 1877 году Скупщина Сербии приняла закон о введении русского языка в качестве предмета в некоторых учебных заведениях. С целью облегчения его изучения сербскими учащимися Министерство просвещения Сербии выделило средства для покупки учебников, также были выписаны российские периодические издания. А для организации кафедры русского языка и истории русской литературы в Великой школе сербское правительство решило пригласить в Белград специалиста из России. Им стал ученый-славист, выпускник Московского университета, учитель московской 4-й гимназии П.А.Кулаковский, возглавивший кафедру в июле 1878 года. П.А.Кулаковский преподавал в Великой школе вплоть до 1882 года, каждый год ученый предоставлял в МИД России отчет о своей деятельности в Сербии. По ходатайству министра-резидента России в Сербии А.И.Персиани перед министром иностранных дел Н.К.Гирсом в июне 1882 года П.А.Кулаковский был награжден орденом Станислава II степени за его деятельность в Сербии, которая по словам А.И.Персиани «отличалась высокой добросовестностью и усердием».

Первым официальным дипломатическим представителем России в Сербии стал дипломатический агент и генеральный консул России в Белграде А.И.Персиани, назначенный 12 августа 1878 года министром-резидентом.

Так как МИД России является депозитарием международных договоров Российской империи, АВПРИ впервые представил на выставке ряд соглашений, среди которых наиболее важным для Сербии и российско-сербских двусторонних отношений стал Берлинский мирный договор. Он был подписан 1/13 июля 1878 года и стал результатом работы Берлинского конгресса, созванного по инициативе западных держав для пересмотра условий Сан-Стефанского мирного договора, завершившего Русско-турецкую войну 1877-1878 годов. Его основные положения сохранили силу вплоть до Балканских войн 1912-1913 годов. В соответствии с договором Сербия получила полную независимость, увеличив свою территорию на 11 тыс. кв. км присоединением четырех новых округов: Нишавского, Пиротского, Врачанского и Топличского. Устанавливалась свобода плавания по Дунаю от Железных Ворот до Черного моря.

На следующий год после обретения независимости, 19 мая 1879 года, Сербия заключила с Россией предварительное соглашение о торговле. Еще через год последовало совместное подписание декларации о продлении соглашения о торговле. Оба договора завизировали российский министр-резидент А.И.Персиани и министр иностранных дел Сербии Й.Ристич.

14 марта 1889 года впервые российский дипломатический представитель в Сербии получил должность чрезвычайного посланника и полномочного министра. Им стал А.И.Персиани. 1 апреля 1889 года посланник направил министру иностранных дел Н.К.Гирсу телеграмму, в которой подробно описал аудиенцию у регентов сербского короля Александра I Обреновича и вручение им верительных грамот.

Расширению российско-сербских торговых связей способствовал заключенный между двумя странами 15 октября 1893 года Договор о торговле и судоходстве, которому Россия придавала большое политическое и экономическое значение. Договор наладил непосредственные торговые отношения между обоими государствами, установил прямые связи между пароходными обществами на Дунае. Согласно договору вступили в силу льготные тарифы для прямого и транзитного сообщений. 26 января 1894 года король Сербии Александр I Обренович подписал ратификационную грамоту договора, а министр иностранных дел Д.Симич ее контрассигновал. Этот документ впервые экспонировался на выставке.

Конец XIX - начало ХХ века можно отметить также развитием российско-сербских церковных связей. Так, в 1894 году обер-прокурор Святейшего синода К.П.Победоносцев согласовал с товарищем министра иностранных дел Н.П.Шишкиным отправку богослужебных книг и предметов в Высокие Дечаны - монастырь, расположенный в Южной Сербии (Косове), который был основан в 1327 году сербским королем Стефаном III Дечанским. На выставке впервые экспонировались фотографии с видами монастыря, выявленные в АВПРИ.

Следует отметить и пожертвования россиян на строительство сербских храмов. Так, в 1894 году в Белграде было основано «Общество для строительства храма Святого Саввы», а в 1895 году воздвигнута временная церковь на месте, где, по преданию, турки сожгли мощи святого покровителя Сербии. Денежных средств на постройку храма у сербов не хватало. В 1901 году посланник России в Сербии Н.В.Чарыков передал товарищу министра иностранных дел В.С.Оболенскому-Нелединскому-Мелецкому ходатайство сербского митрополита Иннокентия о сборе в Москве пожертвований на строительство храма в Белграде. Однако первый камень в фундамент будущего храма был заложен лишь в 1935 году, а строительство началось пять лет спустя. В 1989 году, накануне 600-летия Косовской битвы, были завершены все внешние работы и на купол храма водружен крест. Внутреннее оформление продолжается и в настоящее время.

Тесные связи России и Сербии снова стали актуальными во время «июльского кризиса» 1914 года. Как известно, поводом для развязывания международного конфликта послужило убийство 15/28 июня 1914 года в Сараево боснийским сербом Гаврило Принципом австро-венгерского престолонаследника Франца Фердинанда. В июле (после консультаций с Германией) Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум и 15/28 июля 1914 года объявила ей войну. В ответ Россия, как гарант независимости Сербии, начала всеобщую мобилизацию. Германия ультимативно потребовала ее прекратить и, натолкнувшись на отказ, 19 июля/1 августа 1914 года объявила России войну.

Этот период на выставке открыла телеграмма поверенного в делах России в Сербии В.Н.Штрандтмана министру иностранных дел С.Д.Сазонову от 11/24 июля 1914 года, в которой сообщался текст телеграммы сербского королевича-регента Александра Карагеоргиевича императору Николаю II с просьбой оказать содействие в связи с получением ноты австро-венгерского правительства относительно покушения в Сараево. В ответной телеграмме от 14/27 июля 1914 года министр иностранных дел С.Д.Сазонов передал В.Н.Штрандтману текст телеграммы императора Николая II сербскому королевичу-регенту Александру Карагеоргиевичу о готовности России оказать содействие Сербии.

Документы, относящиеся к годам Первой мировой войны, прежде всего рассказывают о российской помощи Сербии в ходе войны. Россия оказывала поддержку сербам как политическую, так и экономическую, и военную. Из России в Сербию по Дунаю приходили караваны судов с военной техникой, продовольствием, санитарами и больничным оборудованием. После падения Сербии и последовавшим отступлением сербской армии и части населения на Албанское побережье в ноябре 1915 года министр иностранных дел России С.Д.Сазонов направил секретную телеграмму российскому посланнику в Сербии Г.Н.Трубецкому с предписанием оставаться при сербском правительстве и разделить его участь. 29 декабря 1915 года/11 января 1916 года посланник России в Сербии Г.Н.Трубецкой сообщил министру иностранных дел С.Д.Сазонову о критическом положении сербской армии и необходимости настаивать перед союзными правительствами на безотлагательной эвакуации сербских войск морем. На телеграмме император Николай II сделал помету: «Нужно продолжать всячески подталкивать союзников помочь Сербии».

Поставленная задача была осуществлена в январе 1916 года, когда император Николай II обратился к Президенту Франции Р.Пуанкаре и королю Великобритании Георгу V с личным призывом оказать помощь сербской армии и осуществить ее эвакуацию с Албанского побережья на остров Корфу, в противном случае, сообщал император, Россия прекратит союзнические отношения и выйдет из войны. Таким образом, остатки сербских войск были эвакуированы из Албании на остров Корфу и в Бизерту.

Англо-французские войска отошли на территорию Греции к Салоникам, где смогли закрепиться, образовав Салоникский фронт. Сербская армия (примерно 150 тыс. человек) была сохранена и весной 1916 года смогла усилить Салоникский фронт. Следует отметить еще один архивный документ из фондов АВПРИ, который рассказывает о всесторонней помощи, оказанной Россией в тяжелые годы Первой мировой войны. В июле 1916 года генеральный консул России в Салониках В.Ф.Каль в секретной телеграмме министру иностранных дел С.Д.Сазонову сообщил о прибытии на Салоникский фронт первого эшелона русских войск со штабом бригады и сердечной встрече, оказанной им сербскими подразделениями.

Представленные на выставке и в статье документы из фондов Архива внешней политики Российской империи только лишь отметили основные вехи в истории двусторонних отношений России и Сербии в XIX - начале XX века. Для более детального изучения этих документов и других архивных материалов сотрудники архива приглашают российских и иностранных исследователей воспользоваться читальным залом АВПРИ.

Россия. Сербия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579570 Ольга Волкова


Россия. Япония > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579565 Александр Илышев-Введенский

По следам публикации

Александр Илышев-Введенский, Начальник отдела Японии Третьего департамента Азии МИД России

После публикации статьи А.В.Илышева-Введенского и М.Е.Швыдкого «Россия - Япония: исторические перекрестки» поступили отклики читателей, проявивших интерес к описываемому авторами эпизоду единственной в истории встречи российской и японской высших августейших особ - цесаревича Николая и императора Мэйдзи. В частности, слушательница Дипломатической академии МИД России, специализирующаяся на японоведении, Дарья Алдошкина задает вопрос: как могло случиться, что не осталось ни одной фотографии от этой уникальной встречи, хотя других снимков, сделанных во время пребывания цесаревича в Японии, немало?

Благодарны читателям за интерес к статье. Вопросы, касающиеся встречи цесаревича Николая и императора Мэйдзи, вполне логичны. Она действительно была уникальной и по формату, и по месту проведения. Изначально торжественный прием цесаревича императором планировалось провести в Токио. Но, как известно, обстоятельства сложились иначе. После нападения японского полицейского на наследника российского престола в городе Оцу император Александр III дал указание о срочном возвращении Николая на родину. 18 мая 1891 года цесаревич телеграфировал об этом императору Мэйдзи, пригласив его для встречи непосредственно на корабле «Память Азова». Приглашение было незамедлительно принято. Уже на следующий день Мэйдзи впервые в истории поднялся на борт иностранного военного корабля.

С учетом сложившейся нестандартной ситуации, а также неформального характера самой аудиенции (к примеру, император был вынужден снять фуражку, поскольку сам Николай был с забинтованной головой и не мог одеть головной убор) фотографирования не предусматривалось. Но встречу запротоколировали как с японской, так и российской сторон. Опираясь на эти отчеты, можно представить, как она проходила. Любопытное описание, в частности, содержится в письме российского посланника в Японии Д.Е.Шевича (оно хранится в Архиве внешней политики Российской империи). Обратимся к этому документу:

«На следующий день, 19 мая, в 12,5 часов император Японии в сопровождении принцев Арисугавы Старшего [Тарухито Арисугава] и Китасиракавы, обер-гофмаршала, министра двора и двух адъютантов приехал на фрегат «Память Азова» при салюте со всех расцветившихся флагами судов нашей и японской эскадр, люди которых, посланные по реям, приветствовали Его Величество громким «ура». Японский императорский штандарт был поднят на грот-мачте возле флага наследника цесаревича. Его Императорское Высочество в ленте ордена «Астры» [по всей видимости, ордена Хризантемы на Большой ленте, которым награждались в Японии главы иностранных государств], окруженный лицами свиты и адмиралами, также надевшими японские ордена, пожалованные им всем накануне, встретил императора у трапа и проследовал с ним, при звуках японского гимна, в покои Его Величества.

Состоявшийся затем завтрак имел весьма задушевный характер. В течение оного наследник цесаревич пил за здоровье императора и императрицы Японии, на что гость Его Высочества отвечал тостом за Государя Императора и Государыню Императрицу. По окончании завтрака Высочайшие Особы распрощались самым сердечным образом, и император съехал с фрегата.

В исходе 5 часа этого же дня эскадра наша снялась с якоря и направилась через внутреннее море во Владивосток»1.

Сложно судить, насколько глубокие впечатления оставил данный контакт у его главных участников. Свидетельств об этом не сохранилось. Но, думается, в определенном смысле доверительные отношения между главами государств (Николай стал государем уже через пять лет) сформировались. Возможно, этого не хватило, чтобы предотвратить военный конфликт 1904-1905 годов - слишком сильны были объективные причины, но по тому, как, на удивление многих, отношения между двумя странами не только быстро восстановились после подписания мирного договора 5 сентября 1905 года, но и за короткий период достигли высшей ступени - стали фактически союзническими (именно в таком качестве Российская империя и Япония выступали во время Первой мировой войны), можно заключить, что «зерна доверия», посеянные в 1891 году, дали свои всходы и проложили непростой путь к добрососедству.

 1Выписка из донесения посланника в Токио за №№38, 39 и 40 (май 1891 г.) // АВПРИ. Ф. Японский стол. №1746. Оп. 493. Л. 241-242.

Россия. Япония > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579565 Александр Илышев-Введенский


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579559 Василий Лихачев

Электоральный выбор России: международный ракурс

Василий Лихачев, Член Центральной избирательной комиссии РФ, Чрезвычайный и Полномочный Посол, доктор юридических наук, профессор

По официальной информации Организации Объединенных Наций, Мировая повестка 2018 года включает проведение более 80 национальных избирательных кампаний (выборов и референдумов). Для каждого без исключения государства подобное мероприятие носит суверенно реализующий характер, определяет прежде всего содержание и функции внутренних институтов власти. Одновременно оно затрагивает и сферу внешней субъектности страны, его международную политику. Поэтому совершенно закономерна рефлексия интернационального сообщества на происходящее в международной и внутренней электоральной среде. Примером такого концентрированного внимания, причем разноформатного (от системного до эпизодического), с коллизионными мотивами (от дружеского, партнерского до агрессивного, русофобского), стали выборы Президента Российской Федерации 18 марта 2018 года.

В процессе всей избирательной кампании, включая ее финальную стадию, международный фактор (в единстве всех его составляющих элементов - политических, юридических, географических, культурных и т. д.) не просто присутствовал в избирательных основах и технологиях России, а был в них эффективно интегрирован. Его позитивное обозначение способствовало, наряду с другими моментами (высокий организационный уровень выборов, создание условий для реализации активного и пассивного избирательного права, предусмотренного в Конституции РФ, современные технологические новеллы, интенсивное и точечное информирование и, конечно, адекватное законодательство), политической и функциональной легитимизации выборов, объявлению В.В.Путина избранным Президентом Российской Федерации. Наличие этого фактора оттенило (совершенно объективно) достижения страны на пути идентификации перед вызовами XXI века, развития как международно-авторитетной личности и, наконец, формирования современной электоральной дипломатии.

Международное измерение российских выборов состоит из нескольких сюжетов. Их знание необходимо в целях совершенствования национальной и международной практики избирательных процессов и действий, подготовки будущих федеральных выборов в Государственную Думу VIII созыва (2021 г.) и, естественно, разработки новых юридических инициатив, включая международно-правовой спектр. Первый сюжет касается нормативной базы президентских выборов 2018 года. Логично, что ее главные составляющие части - внутригосударственные акты. Среди них - Конституция Российской Федерации 1993 года, Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации (№67-ФЗ), Федеральный закон «О выборах Президента Российской Федерации» (№19-ФЗ).

Значение имеют и другие документы, например Постановление Центральной избирательной комиссии РФ (№120/996-7) от 28 декабря 2017 года «О рекомендациях по организации голосования на избирательных участках, образованных за пределами территории Российской Федерации, при проведении выборов Президента Российской Федерации». Наряду с ними в ходе состоявшейся кампании учитывались и применялись (в том числе как международно-правовые обязательства России) основные и общие принципы международного права и Устава ООН (суверенное равенство, уважение прав, присущих суверенитету; неприменение силы или угрозы силой; невмешательство во внутренние дела; уважение прав человека и основных свобод; равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой; сотрудничество; добросовестное выполнение международных обязательств и т. д.).

На такой подход, подчеркнем особо, организаторов выборов императивно нацеливали конкретные положения Конституции РФ. Так, соответственно п. 4 ст. 15, «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». А в п. 1 ст. 17 зафиксировано: «В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией».

Российские выборы явили пример системного уважения таких источников международного правопорядка, как Всеобщая декларация прав человека 1948 года, пакты о правах человека, принятые ООН в 1966 году, Конвенция о защите прав человека и основных свобод Совета Европы 1950 года, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН 1970 года, Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 года и др. Такой подход, помимо его прикладного значения в электоральном процессе, имел звучание и в ином смысле. Без всякого сомнения. Вытекая из Концепции внешней политики РФ 2016 года, он показал авторитетное восприятие страной современного международного права, необходимость его соблюдения и борьбы с распространением ныне в международных отношениях актов юридического нигилизма.

Политически и практически важным в ходе выборов Президента Российской Федерации следует считать и другой тренд, связанный с эффективным применением специализированного нормативного материала, электоральной ориентации, накопленных международным сообществом. Прежде всего речь идет об общепризнанных стандартах в области демократии и голосования на выборах и референдумах. В основе этой группы - принципы всеобщности, равенства, конкурентности, открытости, периодичности, общественного наблюдения, иные. Самый критический взгляд на процедуру и итоги мартовских выборов Президента России не может отрицать приверженность РФ международным электоральным императивам.

Достаточно провести мониторинг применения таких документов, как Конвенция о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах - участниках Содружества независимых государств 2002 года, Декларация о критериях свободных и справедливых выборов, принятая Советом Межпарламентского союза в 1994 году, Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 1990 года, Руководство по наблюдению за финансированием избирательных кампаний БДИПЧ ОБСЕ 2015 года, Декларация глобальных принципов непартийного наблюдения и мониторинга выборов общественными организациями и Кодекса поведения непартийных общественных наблюдателей за выборами, провозглашенными ООН в 2012 году, и иных источников, в частности разработок Венецианской комиссии Совета Европы. Результаты будут положительными. Подтверждение тому - итоговые заключения, которые сделали миссии наблюдателей на выборах из таких организаций, как Содружество независимых государств, ШОС, МПА СНГ, Союзное государство России и Белоруссии, Лиги арабских государств.

Так, в заявлении Миссии наблюдателей от Шанхайской организации сотрудничества сказано (среди основных выводов), что «выборы Президента Российской Федерации соответствовали требованиям избирательного законодательства Российской Федерации и принятым страной международным обязательствам». По мнению наблюдателей от Межпарламентской ассамблеи СНГ, состоявшиеся 18 марта 2018 года выборы Президента Российской Федерации были проведены в соответствии «с требованиями национального законодательства и международными избирательными стандартами». Еще один пример - заявление группы наблюдателей от Республики Абхазия. В нем делается принципиальный вывод: «Выборы Президента Российской Федерации полностью соответствовали общепризнанным мировым избирательным стандартам подготовки, проведения свободных и справедливых выборов, международным обязательствам Российской Федерации по обеспечению прав и свобод всех участников избирательного процесса, а также национальному законодательству».

Второй сюжет касается практики организации голосования на выборах Президента Российской Федерации за пределами территории России. Он является стабильно-традиционным и присутствует во всех прошлых федеральных кампаниях. В нынешней, 2018 года кампании, также связанной с выполнением Российским государством его обязательств по имплементации конституционных правоположений человека и гражданина (2-я глава), сложившаяся картина имеет свои краски и спецификации.

Начнем со статистики. По данным МИД РФ на 1 января 2018 года, на консульском учете в РЗУ (посольства и консульства) состояло 1 866 888 человек. Для ЦИК России эта цифра - главный ориентир при организации выборов за рубежом. Конечно, учитывались и другие информации. Так, по данным Ростуризма, 18 марта за границей могло быть 300-500 тыс. российских туристов. Более 20 тыс. человек - по линии Росатома. Город Байконур официально ориентировал численность в 14 575 человек. Исходя из этого Центризбирком по представлению МИД Российской Федерации создал в 145 иностранных государствах 401 избирательный участок. Наибольшее число было открыто в Абхазии (20), Белоруссии (13), Германии (15), Израиле (15), Казахстане (18), Молдавии (27), Южной Осетии (13), Франции (13).

В выборах Президента Российской Федерации за рубежом участвовало 474 616 человек, в голосовании - 474 366 человек. Это самые высокие уровни в истории президентских кампаний в современной России. Процент принявших участие в выборах-2018 - 25,42 (для сравнения: 2012 г. - 24,75; 2008 г. - 20,31; 2004 г. - 20,80). Значимость достигнутого определяется особой, сложной по многим векторам, геополитической линией, наличием сегодня в международных отношениях вызовов и угроз в адрес суверенной России, ее партнеров и союзников. Однако эта «критическая масса» вызвала одновременно дух патриотизма в «русском мире», появились дополнительные стимулы к позитивному поведению в формате участия в голосовании 18 марта 2018 года. И этот социально-политический и психологический дуализм, его формы выражения следует учитывать в дипломатической деятельности РФ как в двустороннем, так и многостороннем вариантах.

На этом фоне понятны и приоритеты в пользу В.В.Путина. За него отдали голоса 403 306 человек (85,02%). Впечатляют и результаты голосования в разрезе отдельных стран. Среди стран бывшего СССР: Молдавия - 95,48%, Таджикистан - 95,32%, Туркменистан - 94,83%, Киргизия - 92,78%, Узбекистан - 92,53%, Абхазия - 90,65%, Казахстан - 88,81%, Армения - 86,55%, Азербайджан - 82,53%, Южная Осетия - 82,79% и т. д.

Страны Евросоюза (за исключением Латвии, Литвы и Эстонии): Австрия - 62,82%, Бельгия - 72,51%, Болгария - 89,08%, Венгрия - 72,77%, Германия - 81,30%, Греция - 91,59%, Италия - 77,86%, Кипр - 76,83%, Словакия - 74,75%, Хорватия - 83,21%, Франция - 63,03% и т. д.

Интересны показатели в трех прибалтийских странах. Все они существенно выше выборов 4 марта 2012 года. Латвия - 94,44%, Литва - 85,50%, Эстония - 93,69%.

Лидерствующие позиции В.В.Путина подтверждены и в других регионах Земли. Перу - 87,07%, Куба - 83,28%, Парагвай - 83,72%, Уругвай - 82,22%, Бразилия - 70,65%, Пакистан - 90,17%, Индия - 70,42%, Афганистан - 87,00% и т. д.

Приведенные примеры коррелируют с результатами высокой явки в целом граждан России, оказавшихся в день выборов за рубежом. Их беспрецедентность очевидна. Приведем несколько примеров. Процент от численности избирателей, по данным МИД России на 1 января 2018 года, составил: Австрия - 58,54, Ангола - 59,66, Бангладеш - 434,23, Армения - 51,78, Афганистан - 83,68, Боливия - 88,53, Венесуэла - 83,13, Вьетнам - 170,68, Дания - 85,10, Индия - 166,98, Индонезия - 122,05, Иран - 100,45, Италия - 63,34, Кипр - 325,40, Китай - 55,02, Киргизия - 58,19, Латвия - 108,29, Люксембург - 110,28, Монголия - 68,32, Нидерланды - 82,44, Республика Корея - 265,83, Сербия - 76,62, Сирия - 87,57, Таиланд - 671,59, Турция - 131,94, Швейцария - 54,48 и др.

Эти цифры надо анализировать с разных позиций дипломатии, социологии, политологии, видеть в них разные подходы, в том числе и искренние позитивы ожидания от России как одного из мировых лидеров, в том числе в правозащитной сфере. Также принципиально следует отнестись и к другим фактам в процессе голосования. Например, ответить на вопрос по ситуации в Украине. Почему при цифре 74 459 человек консульского учета только 375 российских граждан приняли участие в выборах, что составило 0,5%? Это самый низкий показатель кампании 2018 года. Он - следствие многочисленных нарушений со стороны киевских институтов власти общепризнанных прав человека (граждан РФ, обладающих конституционной свободой), общих норм международного дипломатического и консульского права, наконец, основных принципов Устава ООН, членом которой Украина является. Антигуманное воспрепятствование нашим соотечественникам проголосовать 18 марта 2018 года в Киеве, Одессе, Харькове и Львове - акт злоупотребления властью, символ кризиса украинской государственности и правовой системы.

На этот факт обратили внимание структуры ООН, ОБСЕ, СНГ, ШОС и других международных организаций. О неправомерности такого поведения неоднократно говорили в ходе президентской кампании Центральная избирательная комиссия и МИД РФ, постпредства России при ОБСЕ, Евросоюзе и Совете Европы. Назрела необходимость в международно-правовом оформлении обязанности стран - членов ОБСЕ содействовать реализации избирательных прав и свобод физических лиц. Такая оферта вытекает из требований основных принципов современного международного права.

Критически следует оценить и полученные итоги в США, где было образовано четыре избирательных участка. При всей позитивности самого факта состоявшегося голосования, которое проходило в атмосфере русофобии, системных и не подкрепленных доказательствами обвинений РФ во вмешательстве во внутренние дела Соединенных Штатов, нелегитимных шагов Вашингтона в сфере санкций, незаконного изъятия российской собственности в Нью-Йорке, Сан-Франциско, сколачивания, другого слова не подберешь, вопреки Уставу ООН антироссийского концерта из союзников США по НАТО, Евросоюзу, из числа геополитических марионеток, типа Украины, Грузии и других стран, результаты могли быть иными. Тем более заметно падение процентного участия. Если в 2012 году он составлял 12,24, то в 2018 году - 8,03. Даже этот пример электорального свойства говорит в пользу требования реального восстановления и прагматичного развития российско-американских отношений. Сотрудничество в области электоральной дипломатии может и должно работать на миропорядок, на их двусторонний диалог.

Возвращаясь к тренду высокоактивного и ответственного голосования за рубежом, следует назвать еще ряд важных факторов и обстоятельств. Среди них - своевременные поправки в избирательное законодательство, которые, например, юридически оформили концепцию «мобильного избирателя», расширили компетенцию общественных палат в сфере наблюдения за голосованием. Много полезного дала практика современного правоприменения. Один только пример: основанное на законе проведение досрочного голосования всех избирателей (Австралия, Алжир, Египет, Иордания, Кувейт, Сирия и др.) или отдельных групп избирателей (Абхазия, Ангола, Аргентина, Болгария, Великобритания, США, Германия, Дания и др.). В целом оно охватило 97 стран и позволило реализовать досрочно (в силу разных причин) право голоса 53 482 российским гражданам.

Исключительно позитивную роль сыграла во всей кампании согласованная работа, взаимодействие Администрации Президента России, Центральной избирательной комиссии, МИД, Минобороны, Россотрудничества, МВД, Ростуризма, ФСБ, СВР, Генеральной прокуратуры, Верховного и Конституционного судов, Пограничной службы ФСБ России, других заинтересованных министерств и ведомств друг с другом. Этот опыт целесообразно обобщить на площадке Совета безопасности России, имея в виду задачу повышения эффективности властных институтов Российской Федерации.

Особо позитивный вклад в успешное проведение выборов - 2018 внесли организации и структуры российских соотечественников (ВКСРС, региональные (страновые) отделения), фонд «Русский мир», Всемирная ассоциация русской прессы и другие формирования.

Конструктивно выполнили свои задачи многие российские и иностранные СМИ. Вместе с ЦИК РФ, МИД РФ, другими официальными структурами они содействовали программам информирования электората о всех стадиях и деталях выборной кампании.

Но главную содержательную функцию, конечно, сыграли те, кто образует креативный массив электоральных акторов Российской Федерации. Не затрагивая тему их избирательной правосубъектности (она реальна и самодостаточна), хочется обратить внимание на исключительно обостренное отношение граждан в условиях зарубежья к исполнению своих конституционных прав и обязанностей. Возросшая политическая и правовая культура российских граждан была продемонстрирована глубоко и публично. Подтверждение тому - официальная переписка Центральной избирательной комиссии РФ с гражданами РФ, лицами, имеющими ее гражданство и желающими получить информацию о порядке и логистике голосования накануне и в день выборов в условиях заграницы.

Мы сохранили эту переписку, которая включает тысячи адресатов. Со временем надо сделать серьезный анализ этих документов, олицетворяющих признание электоратом РФ принципов демократии, законности, ответственности за свою страну. Во многих из них, об этом тоже надо сказать, содержатся интересные и перспективные предложения по совершенствованию российского законодательства. Одно из самых фиксируемых - внедрение интернет-голосования с учетом масштаба территории России, мобильности ее избирателей, сложностей логистики голосования за рубежом.

Третий сюжет, связанный с внешними факторами и трендами выборов Президента Российской Федерации, представлен практикой международного наблюдения. Этот институт в современных международных отношениях, в рамках межгосударственного сотрудничества играет, при соблюдении требований невмешательства во внутренние дела, уважения суверенитета страны пребывания, политической нейтральности, беспристрастности, иных положений, вытекающих из общепризнанных норм международного права, весьма позитивную роль. При отходе от этих критериев, как подсказывает электоральная история, негативные последствия - необъективность оценок, атмосфера неуважения и политическое разочарование - в конце концов неизбежны. Примером такой двусмысленности, противоречивости служат, к сожалению, отдельные аспекты наблюдения миссий БДИПЧ ОБСЕ в РФ, Азербайджане, Казахстане, других странах СНГ в процессе практически всех президентских и парламентских кампаний. Предвзятость к государствам к «востоку от Вены» уже нельзя скрывать.

Заметим, что много вопросов вызвал и предварительный отчет миссий БДИПЧ/ОБСЕ и Парламентской ассамблеи ОБСЕ по наблюдению за выборами Президента России 18 марта 2018 года. Он резко контрастирует по вектору объективности, непредвзятости, ясности анализа с соответствующими декларациями миссий СНГ, ШОС, групп национальных наблюдателей из многих других стран. Проблемы перестройки работы Варшавской структуры, формирование новой методологии мониторинга должны стать задачей высших органов ОБСЕ. Иначе кризис международного наблюдения в исполнении Бюро по демократическим институтам и правам человека будет принимать разрушительные последствия, отражаясь на европейской безопасности.

Сказанное оттеняется в целом высоким уровнем организации международного наблюдения в ходе выборов - 2018. Отметим, прежде всего, соблюдение Российской Федерацией в этой сфере своих международных обязательств. Ведущее положение - п. 8 Документа Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 1990 года. Согласно ему, «государства-участники считают, что присутствие наблюдателей, как иностранных, так и национальных, может повысить авторитетность избирательного процесса для государств, в которых проводятся выборы. Поэтому они приглашают наблюдателей от любых других государств - участников СБСЕ и любых соответствующих частных учреждений и организаций, которые пожелают этого, наблюдать за ходом их национальных выборов в объеме, допускаемом законом».

Россия выполняет и другую позицию, изложенную в ст. 15 Конвенции о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах - участниках Содружества независимых государств 2002 года. В этом единственном на сегодня международно-правовом документе сказано: «Стороны подтверждают, что присутствие международных наблюдателей способствует открытости и гласности выборов, соблюдению международных обязательств государств. Они будут стремиться содействовать доступу международных наблюдателей к избирательным процессам, проводимым на более низком, чем общенациональный, уровне, вплоть до муниципального (местного) уровня».

Эффективный пример имплементации этих принципов и норм показали последние российские выборы. В соответствии с действующим законодательством и Постановлением Центральной избирательной комиссии Российской Федерации «О разъяснениях порядка деятельности иностранных (международных) наблюдателей при проведении выборов Президента Российской Федерации» от 9 января 2018 года приглашения могут быть направлены Президентом Российской Федерации, палатами Федерального Собрания, Правительством России, Центральной избирательной комиссией РФ после официального опубликования (публикации) решения о назначении выборов Президента Российской Федерации.

Заметим, что после 18 декабря 2017 года все компетентные структуры начали работу по организации международного наблюдения. Она продолжалась вплоть до дня голосования. Как проведенное смотрится в цифрах? Скажем сразу: итоги впечатляют. Не каждая современная электоральная кампания притягивает осознанное внимание такого числа различных государств и неправительственных организаций. О какой-либо пассивности мирового общественного мнения в отношении России, политических процессов и событий, происходящих в ней, говорить не приходится.

Итак, статистика. Общее число иностранных (международных) наблюдателей - 1513. Число стран, граждане которых вошли в корпус наблюдения, - 115. Это серьезное достижение, если сравнить его, например, с членами ООН (193 государства). Отсюда и авторитетность, и универсализм участия.

Географическая всеобщность налицо. Активным представительством отмечены такие страны, как Армения (46), Азербайджан (26), Белоруссия (93), Болгария (28), Великобритания (22), Германия (92), Дания (22), Казахстан (226), Киргизия (64), Польша (50), Сербия (27), США (56), Узбекистан (22), Франция (88), Чехия (26), Швеция (24). Не остались в стороне от работы в коллективных миссиях и проблемные для нас по многим международным аспектам страны, как Эстония (13), Литва (7), Латвия (11) и Украина (2). С этой точки зрения, остракизма, публичного игнорирования и тем более подрыва избирательной кампании в России не произошло. Хотя кое-кому на Западе такого поворота событий хотелось. А активный мониторинг - сигнал к здравомыслию в международных отношениях с участием России. Еще несколько интересных фактов. 14 международных организаций направили в РФ 977 наблюдателей. В том числе:

• БДИПЧ ОБСЕ - 481

• Парламентская ассамблея ОБСЕ - 117

• Исполком СНГ - 256

• Межпарламентская ассамблея СНГ - 40

• Шанхайская организация сотрудничества - 26

• Парламентское собрание Союза Беларуси и России - 26

• Парламентская ассамблея Организации Договора о коллективной безопасности - 9

• Парламентская ассамблея Черноморского экономического сотрудничества - 5

• Межпарламентская ассамблея православия - 2

• Всемирная ассоциация избирательных комиссий - 2

• Ассоциация организаторов выборов стран Европы - 2

• Арабская ассоциация избирательных органов - 4

• Организация американских государств - 2

• Лига арабских государств - 5

Нельзя не обратить внимание на число дипломатических работников иностранных посольств и представительств в Москве, аккредитованных ЦИК России в качестве иностранных наблюдателей - 104 из 51 страны (без учета дипломатов - краткосрочных наблюдателей в составе миссии БДИПЧ ОБСЕ).

Следует отметить многогранную работу в этом направлении Государственной Думы и Совета Федерации. По приглашению Федерального Собрания 232 человека получили статус международного наблюдателя или эксперта. Последняя группа, проявившая себя особо позитивно в единый день голосования 10 сентября 2017 года, требует внимания со стороны законодателя и юридической регламентации. Ее прикладной потенциал в избирательных процессах будет только возрастать.

Авторитетно проявила себя и сама Центральная избирательная комиссия РФ, которая направила 49 приглашений партнерским зарубежным органам и международным организациям об участии в наблюдении за выборами 18 марта 2018 года. В процедуре приняли участие многие авторитетные структуры из Белоруссии, Монголии, Боснии и Герцеговины, Доминиканской Республики, Боливии, Южной Осетии, Киргизии, Азербайджана, Абхазии, Камбоджи, Эквадора, Туркменистана, Филиппин, Таджикистана, Республики Корея, Парагвая, Мексики, Молдовы, Армении, Венгрии, Иордании, а также Ассоциация арабских избирательных органов, Ассоциация организаторов выборов стран Европы и другие институции. Полученный нами опыт становится серьезным вкладом в динамичное развитие электоральной дипломатии в мире.

Миссии наблюдения (долгосрочные и краткосрочные, по оценке потребностей, анализу) действовали в 53 российских регионах. По традиции концентрированное внимание было уделено Москве. В ней присутствовали, в частности, наблюдатели от ОБСЕ, СНГ, МПА СНГ, ШОС, Национального Собрания Армении, Сената Парламента Таджикистана, Сената Парламента Республики Казахстан, многих диппредставительств.

В Санкт-Петербурге наблюдение осуществляли миссионеры из ОБСЕ, МПА СНГ, ШОС, Национального Собрания Армении, иностранные дипломаты. Акценты были сделаны и на другие субъекты, например Республику Татарстан, Владимирскую, Тульскую, Ростовскую области и другие регионы. Все необходимые условия для участников миссий в регионах были созданы. Об этом говорится, например, в письме на имя председателя ЦИК РФ Э.Памфиловой председателя Государственной избирательной комиссии Польши В.Хермелиньского, полученном Посольством России в Польше 27 марта 2018 года.

В обращении нашего коллеги подчеркивается, что «во время нашего пребывания в Москве и подмосковном округе Истра мы посещали избирательные участки и имели возможность ознакомиться с ходом голосования избирателей, техническим оснащением помещений, в том числе электронной системой онлайн трансляции с избирательных участков - задачей, которая стоит перед нами в связи с новым польским избирательным законодательством. В ходе всех контактов и переговоров мы отметили исключительную доброжелательность, а также профессионализм людей, которые предоставляли нам информацию о принципах функционирования отдельных избирательных учреждений Российской Федерации».

Подобные письма приходят в адрес ЦИК РФ сегодня из разных стран Европы, Азии, Латинской Америки, арабского мира. Сотрудничество продолжается. Особо следует обратить внимание на ориентации международных наблюдателей и экспертов по избирательным технологиям на российские субъекты - Крым и Севастополь. Эта тенденция позитивная, и она расширяется. Несмотря даже на официальный отказ миссии БДИПЧ мониторить эту территорию. В завершившуюся кампанию в двух новых субъектах РФ работали 43 иностранных наблюдателя из 20 стран (в том числе из США, Франции, Швеции, Норвегии, Израиля).

Среди особенностей голосования за рубежом следует назвать достаточно заметный тренд подключения, более активного, чем раньше, разных групп наблюдателей (от кандидатов в президенты Российской Федерации, общественных палат, НПО). Так, в Казахстане, на избирательных участках в Караганде и Петропавловске, работали наблюдатели от П.Грудинина. Представители Г.Явлинского осуществляли мониторинг за голосованием в США (Вашингтон, Сан-Франциско и Сан-Хосе), Болгарии (София), Литве (Вильнюс). Наблюдатели от К.Собчак действовали в США (Вашингтон, Майями), Болгарии (София, Варна, Пловдив), Литве (Вильнюс). Не стояли в стороне и международные наблюдатели от международных организаций. Так, МПА СНГ направило четыре человека в Баку (Посольство РФ в Азербайджане), три человека - в Ереван (Посольство РФ в Армении), одного человека - в Минск (Посольство РФ в Беларуси), три человека - в Бишкек (Посольство РФ в Киргизии), четыре человека - в Кишинев (Посольство РФ в Молдавии).

Приведенный обзор международного наблюдения в ходе выборов Президента Российской Федерации 2018 года говорит о его демократичности, открытости, уважении российским государством общих и основных принципов международного права и общепризнанных избирательных стандартов. Накопленная практика значима не только для политико-правовых процессов внутри России, но и для внешней сферы, в международном пространстве. Эта практика закономерно может служить информационным источником для будущих электоральных кампаний в течение 2018 года. Среди них - промежуточные в Конгресс США, президентские в Бразилии, Азербайджане, Венесуэле, Камеруне, парламентские в Австрии, Швеции, Камбодже, Люксембурге и других странах.

Есть еще один позитивный аспект достижений России по итогам президентских выборов - 2018. Его суть - формирование потребности в разработке международно-правовых императивов международного наблюдения в национальных государствах. Массив политических регуляторов этой проблемы солиден (включая резолюции Генеральной Ассамблеи ООН). Нужен юридически обязательный инструмент в лице солидной платформы суверенных акторов (государства и межправительственные организации). Политические импульсы согласования воли государств на этом треке уже нельзя не замечать. Важнейший вклад в заявленную проблематику прагматично внесла и президентская кампания 18 марта 2018 года. Она в целом системно и аргументированно показала статус и потенциал Российской Федерации как международной личности, гаранта фундаментальных прав человека, гражданина и государства.

Вот почему Постановление Центральной избирательной комиссии Российской Федерации от 23 марта 2018 года (№152/1255-7) «О результатах выборов Президента Российской Федерации, назначенных на 18 марта 2018 года» носит внутрироссийский и международный характер.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579559 Василий Лихачев


Россия. Великобритания. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579558 Антон Уткин

«Дело Скрипалей»: международно-правовой аспект

Антон Уткин, Независимый эксперт по химическому оружию, кандидат химических наук

«Дело Скрипалей», безусловно, войдет в историю как яркий пример решения целого ряда проблем одного государства за счет использования покушения на жизнь гражданских людей в политических целях. Называется целый ряд вопросов, на решение которых был направлен политический запал Великобритании - отвлечение внимания от прекращения программы бесплатных обедов в школах для малоимущих семей, условий брекзита, торпедирования строительства «Северного потока - 2» и восстановления падающих рейтингов кабинета Терезы Мэй и т. д.

Однако с точки зрения вопросов химического оружия целью, скорее всего, являлась Сирия. На протяжении длительного времени усилия Запада взять под контроль события в этой стране наталкиваются на весьма успешную политику России в регионе. Одним из методов борьбы с режимом Ассада было обвинение его в применении одного из самых варварских видов оружия массового уничтожения - химического. В качестве инструмента был задействован Совместный механизм по рас-следованию фактов применения химического оружия в Сирии, созданный в соответствии с резолюцией Совета Безопасности 22351. Он имел мандат ООН определять виновных в применении химического оружия, мандат которого не имела Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО). В результате своей работы Совместный механизм рассмотрел шесть случаев применения химического оружия, ответственность за четыре из которых была возложена на Сирию, а за два - на «Исламское государство». Технический уровень отчетов, которые выпустил Совместный механизм, и обоснованность выводов были настолько низкими, в особенности там, где ответственность возлагалась на Сирию, что Россия вынуждена была наложить вето на предложения по продлению работы Совместного механизма.

При этом именно авторитет России, обоснованно не верящей в использование химического оружия руководством Сирии, не позволял западным государствам получить поддержку значительной части международного сообщества и применить к Сирии жесткие санкции. Россия никогда не занималась распространением химического оружия и не создавала арсеналы химического оружия для других стран.
У западных стран репутация в этом смысле очень плохая. Согласно отчету UNMOVIC, «более 200 иностранных поставщиков имели крупные контракты на поставку важнейших технологий, оборудования, предметов и материалов, которые непосредственно использовались Ираком в его программах создания химического оружия, биологического оружия и ракет»2. Большая часть этих поставщиков представляла западные страны. Более того, ведущие западные страны, включая США и Великобританию, следуя своим геополитическим интересам, не только активно поддерживали Ирак в войне против Ирана, но и напрямую помогали развивать мощности по созданию химического оружия3. Великобритания осуществляла масштабные поставки в Сирию прекурсоров для производства зарина4, того самого, который впоследствии был уничтожен благодаря усилиям России.

Многие страны знают и помнят тот факт, что Россия всегда была последовательна в вопросах распространения и использования химического оружия и потому прислушиваются к ее мнению, когда речь идет об обвинениях Запада в адрес Сирии в связи с применением химического оружия. Однако ситуация может принципиально поменяться, если обвинить саму Россию в том, что она использует химическое оружие для убийства гражданских лиц на территории Великобритании. Если бы эти обвинения были достаточно убедительными для других стран, то мог бы быть рассмотрен сценарий наказания Сирии через механизм Конвенции о запрещении химического оружия. Каким образом он работает?

Механизм соблюдения обязательств в рамках конвенции

Как известно, в соответствии со статьей VIII конвенции5, ОЗХО состоит из трех органов:

- Конференция государств-участников;

- Исполнительный совет;

- Технический секретариат.

Конференция государств-участников включает всех членов конвенции (более 190) и является ключевым органом Организации. Конференция осуществляет надзор за исполнением конвенции, оценивает ее соблюдение, утверждает процедурные правила и принимает все необходимые меры по обеспечению соблюдения конвенции. Конференция также контролирует деятельность других органов.

Исполнительный совет управляет текущей деятельностью Организации. Он состоит из 41 члена, которые избираются сроком на два года в соответствии со справедливым географическим распределением.

Технический секретариат помогает конференции и Исполнительному совету в выполнении ими своих функций, а также осуществляет проверки в соответствии с конвенцией и выполняет другие функции, порученные конференцией и советом. Технический секретариат состоит из генерального директора, выбираемого на четырехлетний срок, инспекторов, а также научного, технического и другого персонала. Секретариат получает декларации от государств-участников и осуществляет мониторинг объектов, которые могут относиться к производству химического оружия. Инспекторы осуществляют инспекции на местах, обеспечивая особую интрузивность конвенции6.

Если Технический секретариат в своей деятельности или государство-участник обнаруживает свидетельства несоблюдения конвенции, Исполнительный совет обращается к соответствующему члену конвенции с просьбой устранить проблему в соответствии со статьей XII конвенции7. Если проблема не устраняется в назначенный период, то Исполнительный совет проводит консультации с проблемным государством-участником. При отсутствии прогресса  конференция может ограничить или лишить государство-участника прав и привилегий, гарантируемых конвенцией, пока оно не подтвердит выполнение своих обязательств. Конвенция не определяет четко объем возможных санкций за нарушение конкретных обязательств. В то же время лишить государство его членства в Организации невозможно. Когда же действия государства-участника угрожают предмету и целям конвенции, конференция может рекомендовать принять коллективные меры в соответствии с международным правом. Это может включать экспортные ограничения химикатов, технического оборудования и технологий. В особых случаях конференция может довести проблему до сведения Генеральной Ассамблеи ООН и Совета Безопасности. Кстати, в особо серьезных случаях Исполнительный совет также обладает полномочиями доводить проблему до сведения ООН.

Таким образом, сценарий применения санкций через механизм конвенции предполагает, что соответствующие решения должны быть вынесены конференцией либо Исполнительным советом. Решения в обоих органах принимаются двумя третями голосов. Это означает, что для принятия решения против Сирии необходимы весьма убедительные факты. В принципе тот факт, что Совместный механизм определил Сирию виновной в четырех инцидентах с применением химического оружия, дает противникам Ассада существенное преимущество, позволяя заявлять, что ООН определила вину Сирийской армии. Однако позиция России, которая активно выявляет необоснованность таких обвинений, а также отказалась признавать легитимность Совместного механизма, наложив вето на решение о продлении его полномочий, существенно ослабляет возможности западных стран по использованию санкционного механизма конвенции.

Если же авторитет России будет подорван в связи с обвинениями уже в ее адрес, то это потенциально открывает дорогу западным странам для использования ОЗХО в политических целях. Если теоретически удастся проголосовать на сессии Исполнительного совета за решение, обвиняющее Сирию в нарушении конвенции, и довести этот вопрос до органов ООН для принятия соответствующих решений, то Россия может оказаться в сложном положении, поскольку накладывать вето придется не на проект резолюции, предложенный одним из членов Совета Безопасности, а на решение, поддержанное организацией, представляющей практически все государства мира. Репетицией такого сюжета может служить решение 83-й сессии Исполнительного совета от 11 ноября 2016 года, основанное на выводах Совместного механизма, обвиняющего Сирию в применении химического оружия8. Результатом этого решения было проведение дополнительных инспекций в Сирии.

Конечно, это далеко от приведенного выше сценария, однако показывает направление движения.

В то же время «дело Скрипалей» вряд ли приведет к серьезным последствиям в рамках ОЗХО, так как Организация носит выраженный технический характер по реализации режима запрещения химического оружия. Поэтому чисто политические демарши Лондона не находят отклика у членов Организации. Кроме отсутствия технической обоснованности обвинений Великобритании в адрес России, Лондон демонстративно нарушает международное законодательство, нарушая порядок разрешения спорных вопросов, прописанный в конвенции. Возможно, для британской политики важно не следовать этому порядку, чтобы никто не разобрался в обоснованности обвинений, однако это не остается незамеченным для большинства стран. Каким же образом должна была действовать Великобритания, если она искренне хотела разобраться в обстоятельствах «дела Скрипалей»?

Порядок взаимодействия государств при выяснении фактов в связи с предметом и целью конвенции

Порядок консультаций и сотрудничества государств - участников конвенции прописан в статье IX9. В соответствии с пунктом 2 этой статьи, «государства-участники всякий раз, когда это возможно, прежде всего предпринимают всяческие усилия к тому, чтобы выяснить и урегулировать путем обмена информацией и консультаций между собой любой вопрос, который может вызывать сомнение относительно соблюдения настоящей конвенции». Как видно из текста конвенции, у Великобритании не было выбора - осуществлять обмен информацией с Россией и проводить консультации или нет. В данном случае это императив. Великобритания обязана была это сделать, прежде чем делать политические заявления на площадке ОЗХО. Далее, «государство-участник, получающий от другого государства-участника просьбу о разъяснении… представляет запрашивающему государству-участнику как можно скорее, но, в любом случае, не позднее чем через десять дней после поступления просьбы, информацию, достаточную для ответа на высказанное сомнение или озабоченность». То есть после предоставления Лондоном информации России и просьбы разъяснить эту информацию у России должно было быть десять дней для того, чтобы проанализировать полученные данные и дать соответствующий ответ. Однако Великобритания дала России для ответа 24 часа, не предоставив никакой информации. Это является явным нарушением конвенции.

Кроме того, Великобритания могла обвинять Россию через средства массовой информации и по дипломатическим каналам, не прибегая к площадке ОЗХО, тем самым показывая, что не собирается обращаться к юридическим нормам конвенции. Однако посол Великобритании Питер Вилсон 13 марта 2018 года на 87-й сессии Исполнительного совета сделал соответствующее политическое заявление10. Этим шагом Лондон ввел данный вопрос под юрисдикцию конвенции, однако сделал все, чтобы нарушить требования конвенции по разрешению спорных вопросов между государствами-участниками.

Вместо следования порядку, прописанному конвенцией, Лондон пригласил представителей ОЗХО в страну для отбора проб. Приглашение было осуществлено в рамках технической поддержки, а не в качестве инспекции. Это означало, что представители ОЗХО не имели особых прав инспекторов, в связи с чем не могли отбирать все пробы, которые они сочли бы необходимым отобрать, и не могли проинтервьюировать всех вовлеченных в инцидент физических лиц. Известно, что Лондон отказал представителям ОЗХО в отборе некоторых проб, а также в беседах с некоторыми людьми. Данный факт свидетельствует о неискренности Великобритании в расследовании «дела Скрипалей».

Безусловно, ОЗХО не станет делать никаких заявлений о виновности или невиновности отдельных государств. В результате анализа отобранных проб будут получены данные о присутствии в этих пробах образцов конкретных химических соединений. Результаты анализа передадут Великобритании и - по соответствующему запросу - России.

Несмотря на отсутствие заключений о виновности какой-либо страны, Великобритания, скорее всего, будет использовать любые результаты ОЗХО в качестве подтверждения своей правоты.

Возникает справедливый вопрос: как в этой ситуации должна действовать Россия?

Что должна делать Россия

Если ответить на этот вопрос кратко, то Россия должна делать ровно то, чего не сделала Великобритания.

Во-первых, Россия должна предложить Великобритании провести консультации и обмен информацией по «делу Скрипалей». Формально Россия уже сделала это через российского представителя в ОЗХО Александра Шульгина, который в своем заявлении на 87-й сессии Исполнительного совета предложил британской стороне провести консультации на двусторонней основе и потребовал представить вещественные доказательства11

Поскольку в течение десяти дней после этого запроса от Великобритании не поступило удовлетворительного ответа, то Россия имеет право в соответствии с пунктом 3 статьи IX «просить Исполнительный совет оказать содействие в прояснении любой ситуации, которая может быть сочтена неясной или которая вызывает озабоченность относительно возможного несоблюдения настоящей конвенции другим государством-участником». Совет обязан предоставить всю информацию, которая имеет отношение к такой озабоченности. Список вопросов Российской стороны к Техсекретариату ОЗХО, опубликованный на сайте МИД России 1 апреля 2018 года, является той самой просьбой о разъяснении12.

Далее в соответствии с пунктом 4 той же статьи Россия имеет право просить Исполнительный совет получить у Великобритании разъяснение относительно «дела Скрипалей». В этом случае совет направляет соответствующий запрос Великобритании и она обязана представить разъяснения в течение десяти дней. Если Россия не будет удовлетворена ответом, то она может просить совет получить дополнительные разъяснения. В этом случае Исполнительный совет может создать группу экспертов для изучения ситуации, которая представит совету отчет о своих выводах. Если же и это не удовлетворит Россию, то она имеет право просить о созыве специальной сессии Исполнительного совета. На такой специальной сессии Исполнительный совет рассматривает этот вопрос и может рекомендовать любую меру, какую он считает целесообразной для урегулирования ситуации.

Кроме того, в соответствии с пунктом 5 статьи IX Россия также имеет право просить Исполнительный совет прояснить любую ситуацию, которая сочтена неясной или вызывает озабоченность. То есть Россия может просить о созыве внеочередной сессии Исполнительного совета независимо от последовательности выполнения запросов по пункту 4.

Затем в соответствии с пунктом 7 статьи IX, если сомнения или озабоченность России не будут рассеяны в течение 60 дней после представления Исполнительному совету запроса о разъяснении или если Россия сочтет, что ее сомнения заслуживают безотлагательного рассмотрения, то она может просить о созыве специальной сессии конференции в соответствии с пунктом 12 с) статьи VIII. На такой специальной сессии конференция рассматривает соответствующий вопрос и может рекомендовать любую меру, какую она считает целесообразной для урегулирования ситуации.

Во всех случаях России следует добиваться от Великобритании предоставления исчерпывающей информации о ходе расследования по «делу Скрипалей», а также информации, на основании которой Лондон принял решение о виновности России. Россия также может просить предоставить всю информацию о производстве веществ типа «Новичок» все страны, включая Великобританию. Необходимо так организовать работу «на полях» ОЗХО, чтобы каждое заседание Исполнительного совета завершалось требованием к Великобритании представить всю необходимую информацию так, чтобы Лондон оказался в положении защищающейся стороны.

Представляется также, что Россия может запросить у ОЗХО экспертное заключение о возможности определить страну или лабораторию, где было произведено отравляющее вещество, на основании результатов анализа проб из Великобритании. Это важно, поскольку в СМИ распространяются мифы о том, что такая возможность существует.

В любом случае, последовательные действия России в рамках международного законодательства, направленные на выявление и демонстрацию отсутствия каких-либо реальных доказательств вины России на всех уровнях Организации по запрещению химического оружия, могут оказаться весьма действенным инструментом при отстаивании своих интересов в «деле Скрипалей».

 1UN Press release // https://www.un.org/press/en/2015/sc12001.doc.htm

 2Резюме компендиума иракских программ, связанных с запрещенными вооружениями в химической, биологической и ракетных областях. S/2006/420. Июнь 2006. С. 35 // http://www.un.org/Depts/unmovic/new/documents/compendium_summary/s-2006-420-Russian.pdf

 3Phythian M. Arming Iraq: How the U.S. and Britain Secretly Built Saddam's War Machine // Northeastern University Press, 1997. С. 73-74.

 4Written statement to Parliament. Statement on the Historical Role of UK Companies in Supplying Deal Use Chemicals to Syria // The National Archives. July 9, 2014 // http://webarchive.nationalarchives.gov.uk/20160619015950/https://www.gov.uk/ government/speeches/statement-on-the-historical-role-of-uk-companies-in-supplying-dual-use-chemicals-to-syria

 5Конвенция о запрещении химического оружия, ст. VIII // https://www.opcw.org/ru/konvencija-o-khimicheskom-oruzhii/stati/statja-viii-organizacija/

 6Barry Kellman. The Advent of International Chemical Regulation: The Chemical Weapons Convention Implementation Act // Journal of Legislation. Vol. 25. Issue 2. Article 2. Р. 117-139.

 7Конвенция о запрещении химического оружия, ст. XII // https://www.opcw.org/ru/konvencija-o-khimicheskom-oruzhii/stati/statja-khii-mery-po-ispravleniju-polozhenija-i-obespecheniju-sobljudenija-vkljuchaja-sankcii/

 8Decision OPCW-United Nations Joint Investigative Mechanism reports on chemical weapons use in the Syrian Arab Republic. November 11, 2016 // https://www.opcw.org/fileadmin/OPCW/EC/83/en/ec83dec05_e_.pdf

 9Конвенция о запрещении химического оружия, ст. IX // https://www.opcw.org/ru/konvencija-o-khimicheskom-oruzhii/stati/statja-ikh-konsultacii-sotrudnichestvo-i-vyjasnenie-faktov/

10Statement by H.E. Ambassador Peter Wilson permanent representative of the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland to the OPCW at the eighty-seventh session of the Executive Council. March 13, 2018 // https://www.opcw.org/fileadmin/OPCW/EC/87/en/ec87nat05_e_.pdf

11Statement by H.E. Ambassador A.V.Shulgin permanent representative of the Russian Federation to the OPCW at the eighty-seventh session of the Executive Council (on the chemical incident in Salisbury). March 13, 2018 // https://www.opcw.org/fileadmin/OPCW/EC/87/en/ec87nat09_e_.pdf

12Список вопросов Российской стороны к Техсекретариату ОЗХО по сфабрикованному Великобританией против России «делу Скрипалей». 1 апреля 2018 г. // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/3150201

Россия. Великобритания. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579558 Антон Уткин


Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579557 Евгений Пантелеев

«Сицилия! - Другой нам не найти!»

Евгений Пантелеев, Генеральный консул Российской Федерации в Палермо, кандидат экономических наук

К 15-летию возобновления российской консульской деятельности в Палермо

19 апреля 2003 года в присутствии высокой правительственной делегации из России в городе Палермо, столице итальянской области Сицилия, торжественно открылось Генеральное консульство Российской Федерации. Прошедшие с тех пор 15 лет - отрезок времени по меркам истории человечества (и даже человеческой жизни) не столь великий, чтобы устраивать бурные празднования или феерические фестивали. Однако «полукруглая» дата - серьезная причина вновь вспомнить о корнях взаимных симпатий, взглянуть на реалии нынешнего сотрудничества с самыми южными итальянскими регионами.

Исторически области нынешнего итальянского юга справедливо относят к наиболее древним местам обитания людей. Это неудивительно, ведь Сицилию от Африки, колыбели человечества, отделяет пролив шириной 160 км (его преодоление облегчается за счет острова Пантеллерия, находящегося почти посредине), а от материковой Калабрии возле современной Мессины - всего лишь 3 км. моря. Древний пещерно-скальный некрополь Панталика в Иблейских горах, отнесенный к Всемирному наследию ЮНЕСКО2, датируется XIII-VII веками до нашей эры.

Активно осваивавшие Средиземноморье древние греки обнаружили при начале колонизации на западе Сицилии финикийцев, на востоке - сикулов, а в Калабрии - племена осков и самнитов. Плодородная земля, регулярное солнце, теплое море и удобные бухты, расположение на торговых путях - неудивительно, что основанные греческими колонистами сицилийские Сиракузы, калабрийские Кротон и Сибарис считались крупнейшими и красивейшими городами той эпохи. Именно здесь мудрствовали Архимед и Пифагор, а жители Сибариса - сибариты были настолько зажиточны, что их образ поведения стал нарицанием, применяемым к роскошествующим персонам и в наши дни.

С древней мифологией созвучны такие местные названия, как Сцилла, Химера, Циклопы, Джела (Гела, то есть Эллада), Вулкано (Вулкан), на склонах горы Этны происходили события в легендах о Минерве, Диане, Прозерпине... Множество туристов привлекают комплексы античных сооружений в Агридженто, Седжесте, Селинунте. В Средневековье здесь владычествовали вандалы, остготы, византийцы, арабы, норманны, династии арагонцев и бурбонов… В начале XVII века калабриец Т.Кампанелла написал свою утопию «Город Солнца», оказавшуюся в итоге предвестницей социалистической идеологии.

Общепринято считать, что первыми подтвержденными поездками русских посланников по Калабрии и Сицилии являются состоявшиеся в апреле-мае и июле-августе 1698 года морские переходы Б.П.Шереметева и П.А.Толстого из Неаполя на Мальту и обратно3. По пути следования оба вельможи, выполнявшие свои миссии, как полагают, в составе Великого посольства Петра I, побывали в портах Тропея, Мессина, Катания, Сиракузы, Торре-ди-Фаро, Таормина.

В 1777 году при Екатерине II учредились дипломатические отношения с Неаполитанским королевством (240-летие этого события было торжественно отмечено в Неаполе при участии Чрезвычайного и Полномочного Посла Российской Федерации С.С.Разова в сентябре 2017 г.). Уже вскоре, в июне 1782 года, Екатерина II дала согласие на заключение торгового договора с Неаполем на основе равенства и взаимности. После указа неаполитанского короля Фердинанда IV, даровавшего в 1784 году привилегии мессинскому порту в части поселения иностранцев, там появились российские подданные. Обосновался тут и консул России на Сицилии Арсений Юлинец, о встрече с которым в 1822 году упоминает автор первого подробного российского описания острова А.С.Норов4.

По понятным причинам, начиная с позапрошлого века количество документальных свидетельств о побывавших здесь русских, о связях между Российской империей и Неаполитанским королевством, а затем Королевством Обеих Сицилий значительно увеличивается. В формате журнальной публикации возможно упомянуть лишь о ключевых событиях и прочно вошедших в историю персонажах.

В декабре 1798 года в Санкт-Петербурге был подписан Союзный договор между Россией и Королевством Обеих Сицилий. Неаполь активно участвовал в антинаполеоновских коалициях, а в 1799 году русский флот под предводительством адмирала Ф.Ф.Ушакова (и, что любопытно, во взаимодействии с английской эскадрой адмирала Г.Нельсона) заходит в Мессину и Палермо, сопровождая в изгнание королевскую семью. Аккредитованный в те годы при неаполитанском дворе посланник В.В.Мусин-Пушкин-Брюс оказался первым постоянно находившимся в Палермо российским дипломатом.

В сентябре 1845 года заключен договор о торговле и мореплавании. Отношения того периода были настолько тесными, что вскоре на Сицилию прибыл императорский двор. Императрица Александра Федоровна и великая княжна Ольга провели в Палермо зимний период 1845-1846 годов, здесь их навещали царь Николай I и великий князь Константин Николаевич. Пребывание на Сицилии оставило у царской семьи глубокие положительные впечатления5. В Палермо княжне был представлен ее будущий муж, Карл Вюртембергский. Позднее к их свадьбе построили два сооружения в районе Петергофа - так называемый «итальянский домик» (Ольгин павильон) и Ренелла, прообразом которой послужил принадлежащий семейству Флорио Павильон четырех шпилей, и поныне стоящий в Палермо. Воспоминания о Палермо подкреплялись многочисленными картинами, рисунками, эскизами, дневниковыми записями придворных живописцев и самой царевны, не лишенной художественных талантов.

Во второй половине XIX - начале XX века на Сицилии побывали великий князь Константин Николаевич (вновь, после первого визита с отцовским двором), цесаревич Георгий Александрович, вдовствующая императрица Мария Федоровна, великие княжны Анастасия Михайловна и Вера Константиновна, нобелевский лауреат-биолог И.И.Мечников и его брат «русский гарибальдиец» Л.И.Мечников, этнограф Н.Н.Миклухо-Маклай, канцлер-дипломат А.М.Горчаков, пианист-композитор А.Г.Рубинштейн, отец будущей поэтессы И.В.Цветаев (а позднее - сама Марина), поэты-символисты Серебряного века Б.Н.Бугаев (А.Белый), В.И.Иванов, Д.С.Мережковский и З.Н.Гиппиус, князь Ф.Ф.Юсупов, будущий нобелевский лауреат И.А.Бунин, автор многократно переизданной книги «Легенды и мифы Древней Греции» Н.А.Кун, А.Я.Вышинский (в должности первого заместителя наркоминдел); позднее - композитор И.Ф.Стравинский, поэтесса А.А.Ахматова, литератор А.Л.Коптелов, танцовщик Р.Х.Нуреев…

Особая страница во взаимоотношениях южной Италии и России - произошедшее 110 лет назад катастрофическое землетрясение в районе Мессинского пролива и ликвидация его последствий. Ранним утром 28 декабря 1908 года в результате трех мощнейших подземных толчков город Мессина и находившиеся на противоположном берегу города Реджо-ди-Калабрия и Пальми оказались почти полностью разрушены. Оценки количества погибших разнятся, но не опускаются ниже 60 тыс. человек только в 150-тысячной тогда Мессине. С калабрийской стороны в некоторых населенных пунктах погибло более 40% населения. На место катастрофы прибыли и первыми начали спасательную операцию российские корабли из военно-учебного отряда, в момент землетрясения находившегося в сицилийском порту Аугуста близ Сиракуз.

Вот как сообщало об их действиях российское вице-консульство в Катании: «Насколько не поддается никакому описанию картина полного разрушения Мессины, настолько немыслимо передать, с какой сердечностью и самоотверженностью действовали наши моряки… Работали поголовно все, оказывая помощь сверх возможности, не щадя себя среди ежесекундно грозящих со всех сторон обвалиться на них балок, камней, остатков еле держащихся стен. На берегу под открытым небом врачебный персонал устроил три перевязочных пункта, где без отдыха и ночного перерыва облегчал страдания раненых, перевозимых затем на наши суда и пришедшие после отряда в Мессину торговые суда. Имевшиеся на судах припасы были употреблены на изготовление пищи пострадавшим, а ввиду ограниченности перевязочного материала наши моряки отдавали свое белье на бинты. Было роздано все, что могло бы принести хоть малейшее облегчение страдающим»6.

Важно, что в России и после завершения этапа экстренной помощи еще долгое время продолжался сбор средств для пострадавшего региона. В архиве ВМФ, например, хранятся письма адмирала А.И.Русина итальянской королеве в 1909 году о посылке денег, вырученных от концерта в пользу жертв Мессинского землетрясения7. Тема преодоления последствий трагедии нашла отражение в деятельности и творчестве А.А.Блока и А.М.Горького. Неудивительно, что спустя более чем столетие в Мессине и Реджо-ди-Калабрия продолжают чтить память русских спасателей. В 2012-2013 годах на набережной Мессины установлен памятник российским морякам и бюст Ф.Ф.Ушакова, площадь переименована в Площадь русских моряков, барельеф в их честь открыт в Реджо-ди-Калабрии. В помещении мэрии Мессины видное место занимает подаренный к 100-летней годовщине землетрясения триптих художника А.Ромасюкова «Мессина. 1908».

Пережитая вместе беда, несомненно, объединяет. Однако кроме воспоминаний о былом необходимы моменты, сближающие народы в настоящем и будущем. К счастью для нас, в южноитальянских регионах их немало. Артефакты, оставленные здесь цивилизациями прошлого, уникально переплетаются воедино, живо напоминая реалии многонациональной и многоконфессиональной России. Принято говорить о памятниках арабо-норманнской культуры на Сицилии, а на самом деле отнесенные к Всемирному наследию ЮНЕСКО Палатинская капелла в Палермо, кафедральные соборы в Монреале и Чефалу мощнейшим образом подпитаны византийской традицией. Известный писатель, выходец с Сицилии Л.Шаша писал, что религиозные праздники на острове представляют собой коллективный эмоциональный «взрыв» языческих ритуалов, рядящихся в христианские одежды8. Празднование Пасхи на Сицилии, с разукрашиванием яиц и специальной выпечкой, по размаху торжеств сопоставимо с рождественскими гуляниями и во многом напоминает православные каноны и народные обряды, принятые в России.

Прочность семейных и общинных уз, хлебосольство и гостеприимство, трепетное отношение к дружбе, приоритет личных контактов над формальными связями, иррациональная вера в чудеса в сочетании с практичностью - эти и многие другие человеческие качества присущи как россиянам, так и жителям южноитальянских областей. А некоторые культурные совпадения и параллели просто поразительны! Например, во время недавних Дней «Мосфильма» в городе Ренде повышенным интересом зрителей пользовалась лента «Кавказская пленница», поскольку действия некоторых персонажей живо напоминали… калабрийские нравы. Сицилийский музыкальный инструмент маранзано - тот же, по сути, варган (хомус), что в центральносибирских Алтае, Тыве и Хакасии. Вошедшая в «пиратскую романтику» знаменитая «Фата-моргана» - образное название миража - берет свое начало с калабрийских берегов, где из-за климатических особенностей оптические обманы возникают над морской поверхностью регулярно. В Калабрии есть и своеобразный «Чернобыль» (не путать с ломбардийским Черноббьо!) - после одного из землетрясений городок Пентедаттило во избежание жертв среди населения был эвакуирован и стоит покинутым, как когда-то советская Припять после аварии на Чернобыльской АЭС.

Впрочем, занимательное краеведение на юге Италии было бы слишком пресным без упоминания о специфическом общественном явлении, приобретшем глобальное звучание. Само слово «мафия» - не сицилийского происхождения, в энциклопедиях его этимологию относят либо к арабской, либо к тосканской лексике9. По семейным преданиям многих знатных родов Сицилии, негативный имидж островитян осознанно и искусственно создавался пришельцами-северянами с середины XIX века, в том числе ради перераспределения в их пользу немалой по меркам позапрошлого века собственности. Да и сегодня стереотипные обвинения в «мафиозности» служат удобным инструментом в политических и экономических баталиях. Так или иначе, борьба с сицилийскими кланами, калабрийской «ндрангетой» и неаполитанской «каморрой» была и остается в числе ключевых приоритетов для здешних правоохранителей, и их успехи неоспоримы.

К счастью, нынешняя повестка деятельности Генконсульства РФ в Палермо касается этой темы, как и донельзя актуальных для Евросоюза проблем с нелегальной миграцией из Африки, весьма опосредованно. Основное внимание и время занимают вопросы повседневной жизни оказавшихся на юге Италии российских граждан. А их немало. Только авиакомпания «S7 Airlines» ежегодно перевозит прямыми рейсами из Москвы в Катанию не менее 25 тыс. пассажиров, львиная доля из которых - россияне. Уникальным примером эффективного российского инвестирования в реальное производство западноевропейских государств служит управляемый НК «Лукойл» нефтеперерабатывающий завод близ города Сиракузы.

В условиях развернутой против России информационной войны многие постоянно проживающие на юге Италии граждане (если точнее, то примерно на 80% - гражданки) испытывают потребность противостоять вопиющей несправедливости, проявляют настрой на самоорганизацию, сохранение связей с русской культурой и духовностью. Неслучайно на выборах Президента России в марте этого года в Калабрии и Сицилии пришли голосовать в несколько раз больше избирателей, чем на позапрошлогодних парламентских выборах, и на четверть больше, чем на президентских выборах 2012 года.

В целом 15 лет спустя после возвращения российских консулов в Палермо можно утверждать: благодаря исторически сложившимся симпатиям к россиянам, богатому природному потенциалу и культурному наследию, выгодному экономико-географическому положению перспективы взаимодействия с южноитальянскими регионами остаются широкими. Реализовать их в условиях сложной геополитической обстановки - задача весьма непростая, но посильная.

 1Из стихотворения Г.Эристова (пунктуация поэта). Цит. по: «Русская Сицилия». Серия «Русская Италия» / Науч. ред. и сост. М.Г.Талалай. М.: Старая Басманная, 2013. С. 170.

 2http://whc.unesco.org/en/list/1200/

 3См., например, предисловие С. Ди Маттео к переводу на итальянский язык книги А.С.Норова «Путешествие по Сицилии в 1822 г.» (выполнен Э.К.Сахаровой): Viaggio in Sicilia nel 1822/ Avraam Sergeevic Norov. Palermo: Fondazione culturale «Lauro Chiazzese», 2003. P. IX-X; подробное перечисление российских исторических источников дано в статье А.Кара-Мурзы для вышеупомянутого сборника «Русская Сицилия».

 4См. Viaggio... P. 351. Примечательно, что из побывавших на Сицилии на рубеже XVIII-XIX вв. россиян двое стали впоследствии министрами народного просвещения – А.С.Шишков (министр в 1824-1828 гг.) и А.С.Норов (глава Министерства просвещения в 1854-1859 гг.)

 5В концентрированном виде данные о поездке императорского двора в Палермо из различных источников в 2002 г. обобщены в статье В.Монакеллы-Туров (Monachella Turov V. Gli Zar a Palermo& cronaca di un soggiorno// Kalós. Anno XIV, n. 1 gennaio/marzo 2002. p. 4-11).

 6Цит. по: Любин В.П. Подвиг русских моряков во время Мессинского землетрясения 1908 года в Италии// Новая и новейшая история. 2009. №3. С. 221.

 7РГАВМФ. Ф. 1335. Оп. 1. Ед. хр. 42 //https://rgavmf.ru/fond/1335/fond-1335-opis-1

 8Sciascia L. Feste religiose in Sicilia // La corda pazza. Scrittori e cose della Sicilia. Milano: Adelphi, 1991. Р. 193. О традициях празднования Пасхи на Сицилии подробно рассказывается в готовящейся к печати статье к. ф. н., доцента кафедры романских языков МГИМО Е.В.Орел.

 9См., например: http://www.sapere.it/enciclopedia/m%C3%A0fia+o+m%C3%A0ffia.html

Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579557 Евгений Пантелеев


Россия. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579556 Игорь Демьяненко

К вопросу о внутрирегиональных аспектах формирования и реализации внешней политики России на уровне субъектов Федерации на примере Северо-Западного федерального округа

Игорь Демьяненко, Заместитель представителя МИД России в городе Санкт-Петербурге, кандидат юридических наук

В соответствии с Концепцией внешней политики Российской Федерации (далее - Концепция), утвержденной Указом Президента России №640 от 30 ноября 2016 года, формирование и реализация внешней политики государства осуществляется на уровнях высших органов государственной власти (Президента, Совета Федерации, Правительства), федеральных министерств и ведомств, а также органов власти субъектов Российской Федерации, которые действуют «в соответствии с Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом от 4 января 1999 г. №4-ФЗ «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» и иными законодательными актами» (ст. 106 Концепции).

В настоящее время в России существуют 85 субъектов Федерации, которые наряду с едиными подходами в развитии регионов имеют и свои приоритеты, определяемые некоторыми отличиями между собой. Прежде всего, это зависит от географического положения (приграничные и неприграничные субъекты), от степени экономического развития (дотационные и доходообеспеченные), от историко-государственных традиций (древние города, прежние столицы и регионы, незначительно ориентированные на внешние связи в силу исторического развития) и др. В тех субъектах РФ, где развитие межрегионального и внешнеэкономического сотрудничества является одним из первоочередных условий для своего развития, МИД России для оказания помощи и координации открыл свои территориальные органы - представительства.

В соответствии со ст. 106 Концепции внешней политики «Министерство иностранных дел Российской Федерации и другие федеральные органы исполнительной власти оказывают органам государственной власти субъектов Российской Федерации необходимую правовую и экспертно-консультативную помощь в практике развития международных и внешнеэкономических связей, в организации и ведении переговоров, в выработке текстов соглашений об осуществлении международных и внешнеэкономических связей, заключаемых органами государственной власти субъектов Российской Федерации, в выполнении указанных соглашений, а также обеспечивают защиту прав и законных интересов субъектов Российской Федерации в иностранных государствах, используя в этих целях возможности Совета глав субъектов Российской Федерации при Министерстве иностранных дел Российской Федерации».

При этом акцентируется, что развитие межрегионального и приграничного сотрудничества является важнейшим резервом двусторонних связей регионов с иностранными государствами и их административными единицами в торгово-экономической, гуманитарной и иных областях. В качестве примеров актуальными и показательными могут быть решения Координационного совета по приграничному и межрегиональному сотрудничеству СЗФО, в котором участвуют представители федеральных органов исполнительной власти, руководители подразделений по внешним связям исполнительных органов власти субъектов Федерации и участники международных программ по приграничному сотрудничеству.

В этой связи закономерной представляется постановка вопроса - какова же степень участия субъектов Российской Федерации в процессе формирования внешней политики или их роль ограничивается только некоторыми формами ее реализации в отдельных областях межгосударственной деятельности.

Внешняя политика, как хрестоматийно известно, - это общий курс государства в международных делах. Она регулирует отношения субъектов в соответствии с их целями и принципами, осуществляемыми путем использования различных средств и методов. Формируется внешняя политика исходя из приоритетов государства в интересах населения, и в первую очередь граждан страны.

Участвуют ли региональные органы власти в реализации государственной внешней политики на территориях субъектов Федерации? В какой степени направлена их деятельность на выполнение задач, определенных и закрепленных в ст. 3 Концепции внешней политики РФ? Наиболее показательной для анализа может быть практика международной деятельности Северо-Западного федерального округа России, поскольку по своей статусности 11 субъектов различаются: семь - это областные образования, два - республики, один - автономный округ и один - город федерального значения, а их рейтинги и формы деятельности в сфере реализации внешней политики имеют свои особенности.

Для понимания этого необходимо обратиться к нормативным позициям субъектов Федерации и проанализировать практику их международных связей. Например, ч. 1 ст. 7 Устава Ленинградской области «Участие Ленинградской области в международных и внешнеэкономических связях» гласит, что субъект «в пределах полномочий, предоставленных Конституцией Российской Федерации, федеральным законодательством и договорами между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации о разграничении предметов ведения и полномочий, обладает правом на осуществление международных и внешнеэкономических связей с субъектами иностранных государств, а также на участие в деятельности международных организаций в рамках органов, созданных специально для этой цели».

Сходные нормативные формулировки содержатся также в ст. 6 Устава Новгородской области. В пункте «г» ст. 3 Устава Вологодской области закрепляется, что Вологодская область самостоятельно в пределах полномочий по предметам ее ведения решает следующие вопросы: «международные и внешнеэкономические связи области…»

В Уставе Ненецкого автономного округа признается, что «общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации также являются частью правовой системы округа. Если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законодательными актами округа, то применяются правила международного договора».

Вопросы координации международных и внешнеэкономических связей Республики Коми находятся в совместном ведении Российской Федерации и автономии (п. «о» ст. 64 Конституции Республики Коми). В соответствии же с Уставом Санкт-Петербурга (п. 14 ст. 11) эти вопросы также отнесены к предметам совместного ведения Федерального центра и субъекта Федерации. Губернатор при осуществлении внешнеэкономических связей «представляет Санкт-Петербург в отношениях с федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления и при осуществлении внешнеэкономических связей, при этом вправе подписывать договоры и соглашения от имени Санкт-Петербурга» (п. 1, ч. 2, ст. 42 Устава Санкт-Петербурга).

Очевидно, что, разрабатывая и подписывая соглашения с иностранными партнерами, субъекты РФ на своем уровне нормативным образом закрепляют не только свои региональные приоритеты и цели, но и обязательства, которые в контексте стратегических национальных интересов России, предусмотренных ст. 3 Концепции, содействуют формированию предложений по актуализации политико-экономических подходов внешнеполитического курса государства.

Практическое воплощение заявленных перспектив может выражаться в различных формах деятельности субъектов Федерации. Исходя из существующей в СЗФО практики тех из них, с которыми напрямую взаимодействует Представительство МИД России в городе Санкт-Петербурге, это могут быть:

• встречи руководителей российских регионов с главами иностранных государств, правительств, послами;

• обмен делегациями с административными образованиями иностранных государств;

• организация и проведение рабочих групп по выполнению подписанных документов о партнерском сотрудничестве;

• организация и проведение международных конференций, конгрессов, форумов, фестивалей и «круглых столов»;

• организация приемов, встреч и балов с участием иностранного консульского корпуса;

• мероприятия для соотечественников, проживающих за рубежом;

• проведение дней субъектов Федерации в зарубежных странах и дней городов-партнеров в российских регионах;

• организация и проведение культурно-деловых миссий с иностранными партнерами;

• презентация экспозиционно-информационных стендов в рамках универсальных международных форумов (экономического, юридического, инвестиционного, культурного и др.);

• проведение партнериатов как деловых площадок по налаживанию и развитию отраслевого сотрудничества с зарубежными странами;

• проведение заседаний советов делового сотрудничества на двусторонних основах;

• участие в иностранных или международных ярмарках и оказание помощи зарубежным партнерам в их проведении в российских регионах;

• организация научно-практических стажировок для ученых, студентов и отраслевиков-практиков;

• участие в международных туристических выставках;

• создание специальных программ по истории России и истории субъекта для различных категорий субъекта;

• организация и проведение мастер-классов по искусству для зарубежных участников;

• проведение культурных юбилейных церемоний;

• участие в реализации программ по поддержке русского языка и проведение языковых семинаров в рамках международных мероприятий;

• участие в международных спортивных турнирах и праздниках;

• организация мероприятий и формирование программ для мигрантов.

Из вышеприведенных форм следует, что субъекты Федерации не только развивают внешнеэкономические связи в региональных интересах, но и участвуют в реализации ряда государственных программ в иных областях на международных уровнях.

Наряду с традиционными формами в практике регионов Северо-Запада предусматривается участие субъектов в многостороннем сотрудничестве, например в рамках международных организаций и др. Так, в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации В.В.Путина от 21 июля 2016 года №217-рп губернатор Ленинградской области А.Ю.Дрозденко включен в состав делегации Российской Федерации в Палате регионов Конгресса местных и региональных властей Совета Европы (КМРВСЕ) на период 2016-2020 годов. Конгресс является площадкой взаимодействия по актуальным вопросам для более чем 200 тыс. европейских муниципалитетов и регионов 47 стран. В частности, 27-30 марта 2017 года губернатор принял участие в 32-й пленарной сессии КМРВСЕ в Страсбурге и выступил в дебатах с информацией о мерах поддержки и развития в Ленинградской области одного из старейших российских институтов местного самоуправления - института сельских старост.

Похожий пример касается Республики Коми, когда распоряжением главы Республики Коми от 13 июня 2017 года №124-р утвержден состав представителей от Республики Коми в представительных и рабочих органах Совета Баренцева/Евроарктического региона (СБЕР). Заместитель председателя Правительства Республики Коми - постоянный представитель Республики Коми при Президенте Российской Федерации Г.Н.Саришвили является членом рабочей группы по развитию международного сотрудничества Государственной комиссии по вопросам развития Арктики, а также ряда ассоциаций по развитию международного сотрудничества. Кроме того, 17-19 октября 2017 года представители республиканского правительства приняли участие в заседаниях Баренцева регионального комитета и Баренцева регионального совета, а также в 16-й министерской сессии Совета Баренцева/Евроарктического региона в Архангельске, в ходе которой Россия передала председательство в СБЕР Швеции.

Существует и опыт политического взаимодействия. Так, например, представители Ленинградской области в составе Миссии наблюдателей от СНГ на регулярной основе принимают участие в выборах в государствах - участниках СНГ. В 2017 году делегации Ленинградской области в качестве наблюдателей посетили:

- Республику Армения для наблюдения о ходе выборов депутатов Национального собрания (апрель);

- Республику Казахстан для наблюдения о ходе выборов депутатов Сената Парламента (июнь);

- Кыргызскую Республику для наблюдения о ходе выборов президента государства (октябрь).

В рамках деятельности межправительственных двусторонних комиссий допускается создание рабочих групп по отраслевым или иным предметным вопросам, где субъекты Федерации берут на себя организацию содержательного наполнения. Так, например, с 1996 года действует подгруппа по сотрудничеству Министерства занятости и экономики Финляндии с Рабочей группой по межрегиональному сотрудничеству Республики Коми в рамках Межправительственной российско-финляндской комиссии по экономическому сотрудничеству (ранее - Рабочая группа по сотрудничеству между Республикой Коми и Финляндией). Основные направления деятельности: экология, развитие сельского хозяйства и оленеводства, туризм, взаимодействие в лесной отрасли, предпринимательстве, в подготовке кадров.

Интересен начатый с 2010 года опыт Вологодской области, выступившей инициатором создания российской Ассоциации «Здоровые города, районы и поселки». Данная ассоциация, председателем которой является губернатор О.А.Кувшинников, вошла на членском основании в проект «Здоровые города» Всемирной организации здравоохранения - специализированного учреждения ООН.

Еще больший формат подобного участия присущ Санкт-Петербургу. В последние годы регион продлил членство в четырех международных организациях: Союз балтийских городов, Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) по проекту «Здоровые города», Европейские города против наркотиков (ECAD), Организация городов Всемирного наследия. Город принят в состав Исполнительного совета Союза балтийских городов (в марте 2019 г. планируется проведение заседания Совета в Санкт-Петербурге).

Международное сотрудничество осуществляется и в форматах неправительственного участия. Так, например, в рамках деятельности международной организации северных регионов «Северный форум» Ненецкий автономный округ участвует в многостороннем сотрудничестве по вопросам социально-экономического развития и повышения качества жизни населения северных территорий. В настоящее время регионами ведется диалог по актуализации стратегии «Северного форума», а также выработке новых механизмов взаимодействия. В числе прочего планируется проведение конкурсов проектов «Северного форума» для оказания финансовой поддержки совместным инициативам северных регионов.

Похожий опыт, основанный на исторической платформе, есть у Новгородской области. Великий Новгород первым в России в 1993 году вступил в Ганзейский союз Нового времени - международную неправительственную организацию - с целью развития традиций торговли и туризма Северо-Западной Европы. В 2009 году по решению Ганзейской комиссии Новгород был столицей торжеств Союза.

Еще одной формой, позволяющей вовлекать в сотрудничество новые региональные субъекты, являются межмуниципальные и побратимские контакты. Как известно, такое взаимодействие осуществляется в рамках соглашений, заключенных местными органами власти. В Санкт-Петербурге существуют и более масштабные способы организации данных форм контактов. Например, в 2017 году были проведены межмуниципальный конгресс «Санкт-Петербург - Греция: объединяя усилия», международная конференция «Евразийский вызов» и конгресс «Славянский мир». В течение 2017 года структурно оформлено актуальное направление работы по линии международных объединений и организаций.

Партнерские связи Северной столицы из всех субъектов СЗФО - самые масштабные. По состоянию на 1 января 2017 года у Санкт-Петербурга установлены партнерские связи с 96 городами и 30 регионами зарубежных стран. В 2017 году при участии сотрудников Представительства МИД России в Санкт-Петербурге проведены заседания совместных рабочих групп и межправкомиссий по сотрудничеству Правительства Санкт-Петербурга с представителями Нидерландов, Чехии, Словакии, Азербайджана и Киргизии.

В Республике Коми сотрудничество на межмуниципальном уровне осуществляется в рамках соглашений, заключенных органами местного самоуправления. В настоящее время развиваются побратимские связи с городом Могилевом (Республика Беларусь), городами Тайюань (Китайская Народная Республика), Вахтендонк и Оффенбург (Германия), Зренянин (Сербия), Пудасъярви (Финляндия) и Гродно (Гродненская область Белоруссии). Сейчас ведется работа по проектам соглашений об установлении дружественных связей между городами: Воркутой (Республика Коми) и Варной (Болгария), Усинском (Республика Коми) и Дуньин (провинция Шаньдун Китайской Народной Республики).

Комитет по внешним связям Санкт-Петербурга выступает и новатором тематического сотрудничества, например по взаимодействию в пределах собственной компетенции с различными религиозными объедениями на международных площадках. Уникальным является и опыт работы группы финляндских советников при Правительстве Санкт-Петербурга, которая с конца 1990-х годов работает на привлечение финляндского крупного бизнеса на территорию города и области.

Свои организационные формы предлагают и другие субъекты Федерации. В частности, в Вологодской области создан Совет по международному, межрегиональному сотрудничеству и связям с соотечественниками за рубежом, который стремится аккумулировать все предложения по уставным направлениям деятельности.

Вполне допускается, что и в других субъектах СЗФО, помимо перечисленных, наработаны свои форматы, которые находятся в практике применения территориальными органами МИД России в Архангельске, Калининграде, Пскове, Петрозаводске, Мурманске. К сожалению, обмен опытом происходит не всегда оперативно и эффективно из-за недостаточной координации между представительствами и отсутствия в системе МИД России межрегиональных территориальных органов в центрах федеральных округов. Практически же к структурам, выполняющим функции межрегионального органа, можно отнести Представительство МИД России в Санкт-Петербурге, так как по факту и ведомственным установкам оно курирует вопросы внешних связей шести из 11 субъектов СЗФО.

В этой связи представляется, что большую организационную помощь в координации могли бы оказывать полномочные представители Президента России в федеральных округах во взаимодействии с ответственными департаментами Министерства иностранных дел, курирующими региональные направления.

В соответствии с поручением Президента Российской Федерации В.В.Путина, в целях оказания содействия российским регионам в развитии международных и внешнеэкономических связей, при МИД России с 2003 года действует Совет глав субъектов Российской Федерации - целеполагающий стратегический орган. В Совет, который возглавляет министр иностранных дел Российской Федерации С.В.Лавров, помимо руководителей ряда регионов входят представители Федеральной таможенной службы, Министерства культуры, Министерства промышленности и торговли, Федерального агентства по туризму, Министерства экономического развития и других общефедеральных структур.

В субъектах СЗФО в качестве связующего звена между представительствами федеральных министерств и ведомств, которых в округе насчитывается 37, и региональными органами власти могла бы быть постоянно действующая комиссия, созданная на базе Полпредства Президента России в СЗФО и территориального органа МИД России. Первый опыт такого взаимодействия в формате совещания и видеоконференции уже приобретен в 2017 году. При этом практическое взаимодействие между ними и органами региональной власти законодательно предусмотрено, например, п. 12 ст. 42 Устава Санкт-Петербурга и ч. 1 ст. 5 Положения о полномочном представителе Президента Российской Федерации в федеральном округе, утвержденного Указом Президента РФ от 13 мая 2000 года №849. Необходимо учитывать и тот факт, что в большинстве представительств федеральных министерств имеются подразделения, в компетенцию которых входит решение вопросов международного сотрудничества.

Поскольку в полномочия представителя президента государства входит «организация в соответствующем федеральном округе работы по реализации органами государственной власти основных направлений внутренней и внешней политики (выделено автором. - И.Д.) государства, определяемых Президентом Российской Федерации», то представляется, что новые формы взаимодействия в регионе органов власти всех уровней будут способствовать большей эффективности реализации Указа Президента России от 8 ноября 2011 года №1478 «О координирующей роли Министерства иностранных дел Российской Федерации в проведении единой внешнеполитической линии Российской Федерации».

Почти все перечисленные формы сотрудничества регионов, не говоря уже об их торгово-экономических связях, базируются на договорной основе. В соответствии же со ст. 4 Федерального закона России от 15 июля 1995 года №101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» участие «представителей органов государственной власти субъекта Российской Федерации в подготовке проекта международного договора, затрагивающего вопросы, относящиеся к ведению субъекта Российской Федерации, или его полномочия по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, а также в переговорах и процедуре его подписания, решаются федеральными органами исполнительной власти или уполномоченными организациями по согласованию с органами государственной власти заинтересованного субъекта Российской Федерации, на которые возложена соответствующая функция».

Эксклюзивным в этом плане является опыт Санкт-Петербурга и Ленинградской области по подписанию и реализации пакетных соглашений российских субъектов с Республикой Беларусь. Кроме того, Комитет по внешним связям (КВС) Санкт-Петербурга выступил инициатором системы «диагонального взаимодействия» с Туркменистаном и Киргизией, при котором сотрудничество осуществляется не только на уровне высших исполнительных структур, но и между отдельными органами власти (министерствами и ведомствами).

Договорная база формируется при непосредственном участии профильных департаментов МИД России и его территориальных органов. Порядок взаимодействия между представителями Министерства иностранных дел и органами власти регионов определяется внутриведомственными инструктивными документами. Департаментом по связям с субъектами Федерации, парламентом и общественными объединениями МИД разработана схема информационно-аналитических обменов о межрегиональных связях на основе внутриведомственных приказов. Однако вопрос обратной связи, анализа, признания и декретирования опыта субъектов продолжает оставаться актуальным.

Наработки субъектами на местах предложений по развитию международных связей в различных форматах, будь то их соглашения с иностранными государствами в целом, зарубежными министерствами или региональными и местными административными единицами других стран или проведение конкретных мероприятий с иностранными партнерами, позволяет сделать вывод, что внешняя политика государства формируется в едином алгоритме на основании положений гл. 5 Концепции внешней политики, где субъекты Российской Федерации не только реализуют нормативные предписания, но и содействуют федеральным органам государственной власти в разработке общей стратегии внешней политики страны.

Изложенное выше свидетельствует, что органы власти субъектов Федерации непосредственно вовлечены во внешнеполитический процесс и это позволяет учитывать интересы и опыт российских регионов при подготовке внешнеполитических решений федеральными органами государственной власти.

Россия. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579556 Игорь Демьяненко


Россия. Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579555 Александр Крамаренко

Переговоры по брекзиту: первые итоги

Александр Крамаренко, Директор по развитию РСМД, Чрезвычайный и Полномочный Посол

29 марта исполнился ровно год, как начался переговорный процесс по выходу Великобритании из Евросоюза в соответствии с волей британского электората по итогам состоявшегося 23 июня 2016 года общенационального референдума. В этот день год назад британская сторона подала официальное уведомление о своем намерении покинуть ЕС согласно ст. 50 Лиссабонского договора.

Беспрецедентное решение британцев имело множество причин, прежде всего внутреннего характера. Тут и островной менталитет, и длительный исторический опыт самодостаточного существования, включая имперское строительство, и реакция на опрометчивое единоличное решение канцлера ФРГ А.Меркель о неограниченном приеме в ЕС нахлынувшей с турецкой территории волны беженцев из Сирии и других стран Ближнего и Среднего Востока, которая воспринималась как двуединая миграционно-террористическая угроза. Последнее обстоятельство пришлось как нельзя не кстати, и не будет преувеличением сказать, что именно оно определило исход референдума. Антииммиграционные настроения в Британии назревали давно и были связаны со свободой передвижения в рамках Евросоюза, когда наплыв трудовых мигрантов из новых стран-членов, а это государства Центральной и Восточной Европы, совпал с кризисными явлениями в экономике всех западных стран, ставшими оборотной стороной глобализации1

В британском обществе и политэлите, особенно в ее консервативном сегменте, никогда не было единства в вопросе участия в европейском интеграционном проекте. Более того, в свое время Великобритания вступала в Европейское экономическое сообщество, воспринимавшееся прежде всего как общий рынок. Его последующая интеграционная эволюция никогда не апробировалась электоратом, что стало общей проблемой ЕС - так называемым дефицитом демократии.

Неизбежно сказались кризисные явления еврозоны, хотя Лондон в ней не участвует, но еще одна демонстрация диктата Берлина (по отношению к Греции и другим странам средиземноморской периферии) не могла не пройти незамеченной британцами, исторически с недоверием относящимися к немцам. В конце концов, в двух мировых войнах Германия ставила задачу доминирования на континенте. Теперь угроза установления германского порядка в Европе исходит от Германии, сильной не в военном, а экономическом отношении. Как отмечали британские экономисты, развитие европейской интеграции вместо заявленной цели ослабления Германии привело к ее усилению, к тому, что ее торгово-экономические интересы обрели глобальный характер2, то есть ЕС фактически служит для Берлина неформальной, непризнанной империей, где есть место только для одной сверхсильной и не подвергшейся деиндустриализации экономики.

В таком сложном контексте не должно удивлять то, что именно Британия оказалась на острие напугавшего западные элиты подъема протестного электората. С точки зрения взаимоотношений с партнерами по Евросоюзу важно и то, что - как это воспринимается в их столицах - без апробации крамольной идеи «независимости» на британском референдуме не было бы и победы Д.Трампа на выборах в США с его философией «Америка прежде всего» (лозунг «глобальной Британии» консервативного кабинета Т.Мэй по существу идет в том же русле). Его видение мира - «сильные, суверенные, независимые государства», находящиеся в состоянии соперничества/конкуренции друг с другом3, - звучит как приговор Евросоюзу (в дополнение к его публичной поддержке англичан с их брекзитом). А поведение англосаксов дает основания подозревать их в намерении единолично «закрыть» западный «либеральный проект» и вернуть мировую политику в XIX век. И это притом, что никто не мыслил себе жизни вне «американского лидерства», понимаемого как обязательство США обеспечивать поддержание сложившегося международного порядка, который трактуется как западноцентричный. Отсюда понятное стремление европейских столиц примерно наказать англичан, дабы другим неповадно было разрушать интеграционный проект, который обрел экзистенциальное значение. Альтернативы ему они не видят.

Сейчас, в свете «дела Скрипаля», можно с большей уверенностью судить о другом элементе контекста переговоров по брекзиту, причем как следствие осмысления их опыта и императив переговорной стратегии Лондона. Запредельная и откровенно враждебная антироссийская риторика консервативного кабинета Т.Мэй (на всех уровнях, включая премьер-министра), положение которого к тому же осложнилось из-за неосторожного маневра с проведением в июне 2017 года досрочных выборов*, (*Тори лишились большинства в Парламенте и теперь зависят от поддержки десяти депутатов основной политической силы ольстерских юнионистов - Демократической юнионистской партии (ДЮП).) и до этого была направлена на нагнетание напряженности в Европе с целью доказать незаменимость Великобритании в противостоянии «агрессивной России». Подтекст очевиден: в общих интересах Запада полюбовное урегулирование вопросов выхода англичан из ЕС, то есть Брюссель и партнеры по ЕС должны пойти навстречу Лондону, чтобы в Москве «не радовались» разладу в западном альянсе и его ослаблению. Таким образом, вопрос о «предательстве общезападного дела» англичанами как бы выводился за скобки союзнических отношений.

Ввиду очевидной аналогии с «делом А.Литвиненко» (Т.Мэй, надо полагать, неслучайно заявила, что такое может произойти в любой другой стране: но почему-то подобные инциденты происходят именно на Британских островах, а не где-то еще) следует отметить и различие. Тогда британские спецслужбы отрабатывали свою нишу в общей политике Запада, заинтересованного в «смене режима» в «несговорчивой России». Сейчас же «дело Скрипаля» имеет целью подкрепить призыв Лондона к союзнической солидарности (в отсутствие доказательств и фактов) явно в контексте переговоров по брекзиту, то есть англичане преследуют прежде всего своекорыстные интересы.

В этом уже содержится британская оценка положения дел на переговорах, которые шли трудно и требовали от Лондона болезненных уступок и компромиссов, что служило источником обострения разногласий в самом кабинете и парламентской фракции тори. Так называемые «брекзитеры» и там и там постоянно заявляли о себе, подозревая премьера в стремлении закамуфлировать принципиальные уступки, а то и просто сдать позиции, перелицевав уже существующий формат отношений Лондона с партнерами по ЕС и выдав это за брекзит. Что действительно отражает существенную эволюцию в публичной позиции Т.Мэй, так это отказ от жесткой риторики в духе «лучше никакой сделки, чем плохая» (напоминает высказывания Д.Трампа), и более внятное признание безальтернативности поиска компромиссных развязок. Сохраняется банальный тезис «брекзит - это брекзит».

По требованию Евросоюза переговоры изначально были разбиты на две последовательные стадии: сначала договоренности по условиям выхода, и там три главных вопроса - финансовые обязательства Лондона, правовой статус граждан других стран ЕС (порядка 4 млн. человек) в Великобритании (англичане ставят вопрос о правах своих граждан - 1,2 млн. человек) и режим сухопутной границы между Ольстером и Ирландией, являющейся открытой по Белфастским соглашениям 1998 года о североирландском урегулировании; затем уже разговор о формате будущих взаимоотношений Великобритания - Евросоюз. Лондон изначально пытался вести переговоры «в пакете», то есть обо всем сразу, но главное - о параметрах будущих отношений. Такой подход не прошел, и англичанам пришлось в том числе испить горькую чашу всех тех, включая Москву, кто имеет опыт ведения дел с ЕС: общие позиции 27 (28) стран согласовываются долго и практически не подлежат изменению, другими словами, речь зачастую идет об ультиматуме со стороны Брюсселя.

Только 8 декабря 2017 года удалось договориться по вопросам первой фазы переговорного процесса. Еще три месяца ушло на то, чтобы облечь их в юридически обязывающую форму Соглашения о переходном периоде и подписать на саммите ЕС 23 марта этого года. О том, что это было непросто, говорит и тот факт, что британская сторона еще в декабре обусловила достигнутые договоренности (притом что они носят неполный характер - об этом позже) пресловутым пакетным подходом - ни о чем не договорились, пока не договорились обо всем. Об этом заявил 11 декабря министр по вопросу выхода Великобритании из ЕС Дэвид Дэвис4. И надо сказать, что этот подход был в итоге принят стороной ЕС.

Параллельно другой «брекзитер» в составе кабинета, министр окружающей среды Майкл Гоув, 9 декабря выступил - благо в отличие от Д.Дэвиса он не ведет переговоры с Брюсселем - с заявлением о том, что британские избиратели будут в конечном счете главными судьями в вопросе соответствия достигнутой с Брюсселем сделки национальным интересам. То есть ее условия могут быть пересмотрены Лондоном в одностороннем порядке, раз все суверенные полномочия к моменту проведения следующих парламентских выборов будут репатриированы5, словом, дали понять, что суверенитет неделим - или он есть, или его нет. Это заявление партнерам Лондона пришлось «проглотить», так как реакции на него не требуется, а спорить в принципе о суверенитете будет накладно самим, поскольку вопрос болезненный для многих в Евросоюзе.

Слова М.Гоува можно трактовать и как произвольное развитие темы введения в национальное законодательство одним актом Парламента всего свода действующих норм ЕС. Этот подход был сочтен практичным ввиду огромного объема накопленного за время пребывания Великобритании в ЕС есовского законодательства: на его просеивание через «сито» национальных интересов уйдут годы и десятилетия, причем этим займется правительство в обход полномочий Парламента, что пытаются оспаривать депутаты, выступающие против брекзита. Такой законопроект «О выходе из Европейского союза» внесен в Парламент и вступит в силу в день выхода Великобритании из ЕС. Другое дело, что заявленный М.Гоувом подход распространяется на обязательства Лондона по тем соглашениям, которые будут достигнуты с Брюсселем. Нельзя исключать, что это является частью общей стратегии правительства «замутить воду» вокруг переговорного процесса, особенно тех уступок, на которые ему неизбежно приходится идти, и тем самым выглядеть «на коне» в глазах собственного общественного мнения.

Но надо иметь в виду, что заявление М.Гоува было сделано в контексте ранее принятого вопреки позиции правительства решения о том, что окончательные договоренности с ЕС будут представлены на утверждение Парламента. Это вносит дополнительный элемент неопределенности в ситуацию, уже не говоря о том, что косвенно ставится под вопрос сам мандат на брекзит, полученный правительством по итогам вынужденного референдума. В любом случае понятно, что будущее достигнутых между Лондоном и Брюсселем договоренностей станет определяться своего рода балансом сил - положением «глобальной» Великобритании, то есть тем, насколько успешно она будет обустраиваться вне ЕС, в том числе при предполагаемой поддержке Вашингтона, и ситуацией в Евросоюзе/Еврозоне как вследствие развития внутренних противоречий, так и в результате возможных торговых войн с США, главной целью которых является Германия (администрация Д.Трампа широко оперирует термином «экономическая агрессия»).

Можно предположить, что свои расчеты, не лишенные оснований, англичане могут строить на перспективе демонтажа европроекта до общего рынка с крахом еврозоны и воспроизводства в европейской политике геополитических раскладов, нашедших отражение в двух мировых войнах. Исключать этого, наверное, не следует и России, благо смена правительства в Великобритании может подвести черту под нашими нынешними осложнениями, а противоречия по линии англосаксы - немцы не нам разрешать, хотя мы и могли бы косвенно посредничать, развивая отношения с обеими сторонами, прежде всего торгово-экономические и инвестиционные.

Другим свидетельством извилистости пути к уже достигнутому на переговорах служит уклончивая до смешного позиция Лондона, сводившаяся к тому, чтобы ЕС делал ему предложения о параметрах будущих отношений, а не наоборот. Так, согласно «утечке» в германские СМИ, А.Меркель на закрытом брифинге в Давосе в конце января высмеяла Т.Мэй, которая на все ее вопросы: «Чего же вы хотите?» - заученно отвечала: «Сделайте мне предложение»6. Надо полагать, этой переговорной «тактики» британская сторона будет придерживаться до последнего. Т.Мэй не раз выступала с речами, которые анонсировались Даунинг-стрит как излагающие «стратегию» ее правительства в вопросе выхода из ЕС, однако этому требованию никогда не отвечали, так как все, как правило, сводилось к расплывчатым и необязывающим формулировкам пожеланий Лондона и фразам о взаимовыгодности прочных и нормальных отношений между сторонами.

Наиболее близко к изложению конкретного видения будущих отношений с ЕС премьер-министр подошла в своей речи 2 марта в Лондоне7, когда уже стало ясно, как далеко готов пойти Брюссель навстречу Лондону в готовившемся им (под руководством комиссара ЕС Мишеля Барнье) Соглашении о переходном периоде. По словам премьера, Лондон в конечном итоге хотел бы выйти на «прочное решение», которое бы уважало результаты британского референдума, сохраняло рабочие места и «укрепляло наш союз наций». Оно должно отвечать пяти тестам/требованиям: уважать итоги референдума, быть устойчивым, способствовать сохранению рабочих мест и обеспечению безопасности, «соответствовать характеру страны, какой мы хотим ее видеть», то есть современной, обращенной вовне и толерантной, способствовать сплочению страны. Итоги референдума трактуются как голосование за «возвращение контроля над нашими границами, законами и деньгами», но не за «отдаление от наших соседей».

Т.Мэй также заявила, что пришло время изложить «суровые факты», а именно что ни одна из сторон не получит «в точности» того, на что хотела бы выйти по итогам переговоров. Так, Великобритания не может рассчитывать на тот же доступ к рынку ЕС в некоторых сферах, который ей обеспечивает членство в Союзе. Четко сказано, что Лондон выходит из единого рынка (с его четырьмя свободами - передвижения товаров, услуг, капиталов и людей) и таможенного союза ЕС, но остается членом ряда его агентств (в сфере лекарственных препаратов, авиации и регулирования химической промышленности).

Главное, как она затем сказала в интервью Би-би-си8, «жизнь будет другой вне Евросоюза». В ряде областей имеет смысл придерживаться тех же правил и стандартов, которые действуют в ЕС, в других сферах - добиваться того же результата другими средствами. Что касается наиболее чувствительного для англичан вопроса финансового сектора, то придется отказаться от его «прописки» на континенте, поскольку это означало бы принятие правил без участия в их выработке. Финансовые услуги должны стать «ключевой частью наиболее всеобъемлющего соглашения о свободной торговле из когда-либо заключавшихся Великобританией». В Конфедерации британской промышленности дали понять, что с альтернативными правилами деятельности Сити на континенте надо поспешить, так как фирмы и компании уже перебазируются через Ла-Манш. На то, чтобы признать очевидное, у Лондона ушел целый год.

Пока главным результатом переговоров является договоренность о переходном периоде9, который начнется с выходом Великобритании из ЕС 29 марта 2019 года и завершится 31 декабря 2020 года. На таком «мягком» варианте перехода к новым параметрам отношений с ЕС настаивал британский бизнес. В течение этого времени граждане Великобритании и стран Евросоюза, перемещающиеся через границу, то есть не только те, кто на 29 марта 2019 года уже обосновался по ту сторону границы, пользуются тем же статусом, что и сейчас. Великобритания, оставаясь на этот период участницей торговых соглашений ЕС, сможет вести переговоры о своих торговых соглашениях, но они вступят в силу не раньше 1 января 2021 года. Лондон будет оставаться частью общей рыболовной политики с гарантированной квотой улова, что вызвало критику соответствующих кругов и конъюнктурное осуждение со стороны Эдинбурга. В качестве своих достижений правительство указало на то, что в соглашении четко прописано, что оно распространяется на Гибралтар и предусматривает создание совместного комитета по надзору за имплементацией соглашения. Вопреки прежним «красным линиям» англичан на переходный период сохраняется юрисдикция Европейского суда в отношении вопросов, относящихся к законодательству ЕС и гражданам стран-членов.

Вопрос счета за выход из Евросоюза был, пожалуй, наиболее простым, поскольку очевидно, что финансовые обязательства Лондона перед ЕС остаются, будь то пенсионные фонды чиновникам Еврокомиссии, включая англичан, сохраняющееся участие англичан в совместных проектах и структурах и многое другое. Точной цифры никто назвать не может, но, по британским оценкам, это где-то в районе 40 млрд. фунтов. Все будет зависеть уже от конкретных расчетов, включая валютные курсы. Альтернативой полюбовному урегулированию было бы решение этой проблемы через суд, что, понятно, не в интересах прежде всего британской стороны.

Это наиболее чувствительный для Лондона вопрос, поскольку затрагивает территориальную целостность страны - будущее сухопутной границы между Ольстером и Республикой Ирландия. Пока Лондон не нашел приемлемых для себя путей разрешения этой «квадратуры круга». Поэтому пришлось согласиться с позицией ЕС, поддержанной Дублином, о том, что Северная Ирландия остается в едином рынке и таможенном союзе ЕС, дабы избежать установления «жесткой границы», а это является согласованной целью обеих сторон. Этот вариант решения проблемы будет «опорным» (backstop option), пока не будет найдено другое решение. Бремя доказательств ложится на Лондон, который сразу оговорил неприемлемость для себя такого варианта как окончательного решения, поскольку, заявила Т.Мэй, «подрывает суверенитет Соединенного Королевства». Об этом же заявила Демократическая юнионистская партия (ДЮП), указав на то, что в таком случае граница переместится в Ирландское море.

Согласно высказываниям Т.Мэй, в принципе возможны некие технические решения, учитывающие то обстоятельство, что порядка 80% товаров, перемещаемых через границу, не требуют никакого контроля. Возможны элементы виртуального контроля между торговыми контрагентами, хотя все это должно быть конкретизировано и быть приемлемым не только для североирландцев, но также Дублина, который, таким образом, фактически обладает правом вето на урегулирование этого вопроса между Лондоном и Брюсселем по той простой причине, что Ирландия остается в составе ЕС. О том, что все будет далеко не просто, свидетельствует «утечка» 27 февраля письма министра иностранных дел Б.Джонсона премьер-министру, в котором содержится «токсичная» фраза о том, что «95% перемещаемых через границу товаров все равно не будут подлежать контролю, даже если граница станет жесткой»10.

Проблема Северной Ирландии, где на референдуме большинство проголосовало за то, чтобы остаться в составе ЕС, - не единственная угроза территориальной целостности страны. Аналогичным образом проголосовали и шотландцы, но на выборах в июне 2017 года всем трем общенациональным партиям, которые в 2015 году практически были сметены с политической арены северного края Шотландской национальной партией (ШНП), удалось укрепить свои позиции, что вынудило правительство ШНП отказаться от идеи проведения повторного референдума о независимости в ближайшие годы. Как полагают, он состоится после фактического выхода Великобритании из Евросоюза, то есть не раньше 2021 года, разумеется, в зависимости от той ситуации, которая сложится к тому времени в самой Великобритании и ЕС. От будущего Северной Ирландии и Шотландии зависит международный статус страны: оба региона входят в ее официальное название - Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии (Великобритания - продукт унии Англии и Шотландии 1707 г.).

Соглашение о переходном периоде, несомненно, является важным шагом в переговорном процессе, но его значение никто не преувеличивает. Многие трудные вопросы, включая режим сухопутной границы с Ирландией, еще предстоит урегулировать. Главное, впереди переговоры по формату будущих торгово-экономических отношений с ЕС. 23 марта на саммите в Брюсселе были одобрены и директивы Мишеля Барнье для переговоров по окончательному соглашению. В них также предусмотрен пакетный подход. Лондону предлагаются Соглашение о свободной торговле и «тесное партнерство в области безопасности и обороны». В случае если британская сторона отойдет от своих «красных линий» и согласится остаться в таможенном союзе, ЕС сможет улучшить свое предложение Лондону. От англичан потребуют честной конкуренции, имея в виду их отказ от снижения налогов на бизнес, стандартов в природоохранной сфере и в области трудовых отношений. Брюссель будет стоять на страже своей финансовой стабильности (без прямого упоминания сферы финансовых услуг Великобритании). Не обошлось без неприятных неожиданностей: в последний момент по настоянию Мадрида в директивы был включен пункт по Гибралтару - по нему сторонам предлагается достичь отдельное двустороннее соглашение11.

 Никто не ожидает простых, быстрых и безболезненных решений и развязок, в том числе в контексте политической борьбы внутри самой Великобритании. В лагере консерваторов достаточно политиков, выступающих против каких бы то ни было уступок, за полный и решительный разрыв с Евросоюзом, то есть «жесткий» брекзит. Хотя только будущее покажет, насколько эти взгляды могут быть оправданы в реальной жизни, евроскептики-тори делают ставку на то, что все решения - по разводу и будущему сотрудничеству - должны быть увязаны в один пакет. Вопрос только в том, насколько британская сторона в состоянии шантажировать таким образом своих партнеров по ЕС.

Годичный опыт переговоров и содержание Соглашения о переходном периоде скорее говорят в пользу слабости позиций Лондона. Предстоят не только переговоры по окончательному соглашению (ожидается завершить их осенью этого года, с тем чтобы к весне 2019 г. оно могло быть ратифицировано Европарламентом), но и переходный период почти в два года. За это время многое может измениться в региональном и глобальном контекстах. Поэтому вопрос отнюдь не сводится только к окончательному соглашению и, соответственно, оба варианта брекзита, «жесткий» или «мягкий», все это время остануться в повестке дня. Наверное, будет эволюционировать и понимание того, что значит «мягкий» брекзит: Лондон уже встал на этот путь, который может привести к воспроизводству его особого статуса в Евросоюзе, только уже не на условиях членства. Нет сомнений и в том, что европейская интеграция выиграет от ухода британцев.

Пока не оправдались предсказания тех, кто предрекал серьезные негативные последствия референдума и самого брекзита для британской экономики. Изначально фунт упал по отношению к доллару на 20%, но со временем выровнялся из-за ослабления доллара. Падение по отношению к евро сохраняется на уровне 15%. В принципе это укрепляет конкурентные позиции британских экспортеров. Экономический рост в 2016 году составил 1,8% (у ФРГ - 1,9%). Примерно те же темпы роста сохранялись в 2017 году, хотя до 3% выросла инфляция. Но продолжала сокращаться безработица, достигшая рекордно низкого за последние 40 лет уровня в 4,4%12. Разумеется, все это данные официальной статистики, но фактом остается то, что пока британская экономика неплохо держит удар, хотя в дальнейшем многое будет зависеть от конкретных параметров торгово-экономических отношений между Лондоном и ЕС.

Что касается интересов России, то «дело Скрипаля» уже говорит о том, что Лондон продолжит разыгрывать антироссийскую карту в своих отношениях с Евросоюзом, как минимум до достижения окончательных договоренностей по брекзиту, а в более широком плане - до прояснения ситуации со своим «глобальным» позиционированием. Способность британской стороны отравлять наши отношения с ЕС в целом и его отдельными членами в частности будет зависеть от реагирования европейских столиц на эту линию англичан, которую трудно расценить иначе, как заговор против Европы, нуждающейся в разрядке, позитивных и прагматичных отношениях с Москвой. Видимо, не стоит преувеличивать умение Лондона задавать тон в европейской политике: в конечном счете все наши европейские партнеры будут руководствоваться собственным видением национальных интересов.

 Уже сейчас, судя по реакции на запросные требования Лондона о безоговорочной союзнической солидарности с голословными обвинениями по адресу Москвы, можно говорить о том, что терпение партнеров будет быстро иссякать, внося разлад в ряды Евросоюза. Так, несмотря на все усилия Т.Мэй на саммите ЕС 22-23 марта, партнеры смогли согласовать лишь весьма скромный по своему содержанию текст, который не снимает с Лондона ответственности в части представления доказательств своих обвинений, прежде всего по линии процедур, предусмотренных Организацией по запрещению химического оружия (ОЗХО). Можно предположить, какого труда и скольких унижений это стоило британской стороне за закрытыми дверями. Как всегда бывает в Евросоюзе, за коллективной позицией, включая в данном случае отзыв посла ЕС М.Эдерера в Москве для консультаций, стоит нежелание большинства стран-членов рисковать своими двусторонними отношениями с Россией.

Однако, как показало дальнейшее развитие событий, решение США подключиться к выдворениям российских дипломатов, а значит, и давлению на партнеров Лондона по ЕС в корне изменило ситуацию, возможно, привело к необратимой эскалации в отношениях Запада с Россией на ближайшие месяцы, а то и годы13. Можно ожидать, что контекст общей антироссийской политики Запада и напряжение в этой связи по линии США - Европа будут отныне существенными факторами в переговорном процессе по брекзиту.

 1Подробно см.: Ананьева Е. Брекзит: предыстория и причины // Международная жизнь. 2018. №2.

 2Marsh D. Europe’s Deadlock. New Haven and London: Yale University Press, 2016. С. 73-75.

 3https://www.whitehouse.gov/wp-content/uploads/2017/12/NSS-Final-12-18-2017-0905.pdf

 4https://www.youtube.com/watch?v=4NiJZNH8jrY

 5https://www.theguardian.com/politics/2017/dec/09/michael-gove-voters-can-change-eu-deal-if-they-dont-like-it

 6http://thebusinesscourier.co.uk/angela-merkel-vysmeyala-peregovory-terezy-mej-po-breksitu-na-zakrytom-brifinge-v-davose/

 7http://www.bbc.com/news/uk-politics-43256183

 8https://www.bbc.co.uk/programmes/p0601fdv

 9http://www.bbc.com/news/uk-politics-43456502

 10http://www.bbc.com/news/uk-politics-43215286

11http://www.bbc.com/news/uk-politics-43509309

12http://www.bbc.com/news/uk-politics-32810887

13http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/columns/united-states/delo-skripalya-anglo-amerikanskiy-zagovor-protiv-evropy/ и http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/columns/military-and-security/rossiya-i-zapad-po-pushkinu-i-turgenevu-il-nam-s-evropoy-sporit-novo-/

Россия. Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579555 Александр Крамаренко


Россия > Финансы, банки. Авиапром, автопром > forbes.ru, 23 апреля 2018 > № 2580997 Игорь Юргенс

Заехали в тупик. Как ОСАГО стало убыточным для страховых компаний

Игорь Юргенс

Президент Всероссийского союза страховщиков/Российского союза автостраховщиков (РСА)

Недостаточные тарифы, злоупотребления и случаи прямого мошенничества стали причиной того, что в прошлом году страховые компании ушли в глубокий минус. Многим пришлось покинуть рынок, оставшиеся сознательно снижают свою долю

Минувший год стал сложным для автостраховщиков. Все внимание компаний, оставшихся на рынке ОСАГО (их уже всего 59, хотя 14 лет назад насчитывалось 240), сосредоточено сейчас на выправлении ситуации с автогражданкой. ОСАГО уже давно тормозит из-за хронической недостаточности тарифа, но в прошлом году страховщики впервые ушли в глубокий минус.

Сборы страховщиков по ОСАГО снизились на 3% за год, а суммы выплат выросли с утроенной скоростью (9% в 2017 году). При этом пени, штрафы, неустойки и накладные расходы в структуре выплат по суду уже превысили 50%. Средняя выплата в ОСАГО в 2017 году увеличилась на 10% с 69 000 до 75 800 рублей, а средняя премия упала на 4% — с 6032 рублей до 5800 рублей.

Многие из тех, кто остался на рынке, сознательно снижают свою долю. Показателен пример прежнего лидера, компании «Росгосстрах»: несколько лет назад она контролировала треть рынка ОСАГО, сейчас доля компании едва превышает 10%. Бедствие, которое терпит этот некогда серьезнейший игрок, сказалось на всем рынке, и, конечно, первая в современной истории национализация страховщика не прошла безболезненно.

Преступные автоюристы

К 2018 году мегарегулятор страховой отрасли, Министерство финансов России, признал, что ОСАГО сдерживается не рыночными методами, а по социальным основаниям. Были разговоры, что после выборов нужно будет как-то это исправить. По словам главы Центробанка Эльвиры Набиуллиной, стратегическая задача состоит в уходе от предвыборной зависимости ОСАГО в ближайшие три-четыре года. Необходимо поставить ОСАГО на рыночные рельсы, чтобы рынок нашел равновесную цену, а ОСАГО стало базовым каско и приносило благо автовладельцу, не будучи убыточным для страховщика.

Одно из важнейших событий прошлого года — поправки в закон об ОСАГО, касающиеся натурального возмещения. Когда мы выходили с инициативой этого закона, то рассчитывали, что изменения сыграют положительную роль в выравнивании ситуации, что таким образом удастся побороть «черных автоюристов». Это движение началось массово после того, как в 2012 году на страхование распространили закон о защите прав потребителей, а затем в 2014 году увеличилась максимальная выплата по ОСАГО.

Когда максимум, что можно получить с одной аварии, — 100 000 рублей, это не особо интересно злоумышленникам. Преступлений в этой сфере было 10-15%. Сейчас, когда можно «накрутить» 400 000 рублей за «железо» плюс 500 тысяч рублей за ущерб жизни и здоровью (и это не считая штрафов и пеней), извлечение денег из аварий стало бизнесом. Люди заинтересовались, сгруппировались, привлекли профессиональных юристов и поставили все на поток. Получились целые банды. Мы надеялись, что с принятием закона о натуральном возмещении недобросовестные автоюристы успокоятся, но этого не случилось.

В процессе согласования закона столько было введено ограничений, что многое из задуманного просто не работает. Сервисное техобслуживание не укладывается в отведенное законом время, так как многие запчасти нужно заказывать, а детали просто не приходят вовремя. Ограничение в 50 км до станций техобслуживания в некоторых регионах абсурдно. Например, Волгоград растянут на 100 км: как тут уложиться?

В итоге закон не смог «перекрыть кислород» мошенникам: те же самые недобросовестные автоюристы нашли новые способы затаскивать страховщиков в суд по натуральному возмещению. При этом доля урегулирований в натуральной форме у некоторых крупных компаний доходит до 40% в ряде регионов. Используя лазейки в законодательстве, недобросовестные посредники без малейших угрызений совести подрывают основы рынка страхования, призванного защитить всех, кто ездит по дорогам страны. И эти люди даже не считают себя преступниками.

В итоге такого компромиссного текста закона страховщики получили рост выплат, в том числе за счет обязательности ремонта новыми запчастями. Это примерно на 30% увеличивает затраты. В то же время страховые компании не смогли избавиться от дополнительной нагрузки нестраховых выплат в судах.

Есть и еще один нюанс действия натурального ОСАГО. Автовладелец по соглашению со страховщиком может отказаться от ремонта. В этом случае он подписывает бумагу, что согласен с той выплатой, которую ему рассчитали в страховой компании.

Мошенничество с электронными полисами

В 2017 году были запущены обязательные продажи электронного ОСАГО, что дало возможность по большей части решить проблемы доступности полисов в проблемных регионах. Часть регионов России получили такой статус из-за того, что страховщики просто отказывались там работать из-за запредельных убытков. К концу года через интернет продавалось уже более 34% полисов ОСАГО.

Не сразу удалось наладить всю систему — на первом этапе отмечалось большое количество сбоев в работе сайтов страховых компаний и базе данных РСА, которая в силу чрезмерной нагрузки не всегда справлялась. Мы всерьез начали работу по созданию новой базы с совершенно другими техническими параметрами: когда создавалась нынешняя, о таких нагрузках никто не мог и подумать.

Важным моментом в увеличении доступности ОСАГО стало создание Российским союзом автостраховщиков системы гарантирования возможности заключения договора ОСАГО в электронном виде — системы «e-ОСАГО Гарант», которая позволяет совершить покупку через сайт РСА. Эта функция подключается при наличии сбоев на сайте компании, в которую обратился клиент, либо если у этой компании закончились «электронные бланки», то есть номера полисов.

По мере роста доступности мы стали отмечать появление новых форм мошенничества: подделку электронных документов и фальсификацию данных в заявлениях на заключение договоров ОСАГО, заполняемых при оформлении через интернет. Активизировались и недобросовестные посредники, которые якобы помогают автовладельцам заполнить форму заявки, а на деле вводят их в заблуждение относительно стоимости полиса и зарабатывают на этом.

Мошенники начали массово регистрировать в интернете сайты по продаже ОСАГО, копирующие сайты страховщиков. Для борьбы с этим явлением РСА заключил договор со специализированными компаниями по борьбе с кибермошенничеством. За девять месяцев 2017 года было выявлено и заблокировано более 700 таких сайтов.

Сейчас ситуация с мошенничеством и злоупотреблением правом перешла все мыслимые пределы. Страховщики потеряли около 40 млрд рублей из-за мошенничества в сфере ОСАГО. В 2017 году РСА совместно Банком России провел серию межведомственных совещаний в регионах, чтобы донести мысль о том, что проблемы в ОСАГО чреваты ростом социальной напряженности.

Мы проехали почти по всем федеральным округам (на 2018 год оставили относительно благополучные Центральный и Северо-Западный), провели межведомственные совещания с МВД и Генпрокуратурой, довели до сведения местных властей, насколько катастрофическая ситуация складывается у них под носом. Местные власти должны понимать, что ситуация с мошенничеством по ОСАГО напрямую влияет на его доступность, а следовательно — на социальную напряженность в регионе.

Итогом совещаний стала системная работа всех сторон, активизация следствия и доведение дел до суда. В целом правоохранители обратили больше внимания на страховое мошенничество. По итогам этой работы в органы правопорядка направлено более 8100 заявлений по выявленным фактам страхового мошенничества в страховании в целом. По ним возбуждено 1565 уголовных дел. Большинство заявлений и возбужденных дел касается ОСАГО. Мы надеемся, что впоследствии сможем сказать: «2017 год стал переломным в борьбе со страховыми мошенниками». Впрочем, сейчас мы только в начале трудного и долгого пути.

Проблемы ОСАГО стали системными, и решать их необходимо комплексно — постепенно «отпуская» тарифы, давая возможность страховщикам поощрять добросовестных водителей пониженными коэффициентами и наказывая рублем разного рода нарушителей. Установление справедливого тарифа поможет устранить возникшие перекосы и пресечет практику, когда «плохих» водителей дотируют добропорядочные автовладельцы.

Россия > Финансы, банки. Авиапром, автопром > forbes.ru, 23 апреля 2018 > № 2580997 Игорь Юргенс


Россия. Швейцария > Образование, наука > минобрнауки.рф, 23 апреля 2018 > № 2580993

Формат отношений «Россия-ЦЕРН» продолжает расширяться

23 апреля в Швейцарии состоялось очередное заседание Комитета «Россия-ЦЕРН» в Европейской организации ядерных исследований (ЦЕРН). В работе Комитета приняли участие заместитель Министра образования и науки Российской Федерации Г.В. Трубников и генеральный директор ЦЕРН Фабиола Джанотти.

Открывая заседание, Г.В. Трубников отметил, что работа Совместного комитета «ЦЕРН-Россия» «приобретает рабочий, ритмичный характер». Глава российской делегации подчеркнул, что Российская Федерация заинтересована в интенсификации и углублении достигнутого уровня сотрудничества.

Генеральный директор ЦЕРН также подтвердила важность совместной работы с российскими партнёрами. Характеризуя перспективы развития кооперации с Российской Федерацией, Фабиола Джанотти отметила, что можно говорить о начале «новой эры» сотрудничества «ЦЕРН-Россия».

Участники встречи констатировали положительную динамику в вопросе расширения формата отношений «Россия-ЦЕРН». Подготовленный Минобрнауки России проект Соглашения о научно-техническом сотрудничестве в области физики высоких энергий и других областях взаимного интереса был поддержан российским научным сообществом. Текст Соглашения направлен в ЦЕРН и будет рассмотрен на июньском заседании Совета ЦЕРН.

В ходе встречи Г.В. Трубников и Фабиола Джанотти подписали протокол 37-го заседания Комитета по сотрудничеству Россия-ЦЕРН, состоявшегося 2 октября 2017 года в Москве.

Участники заседания обсудили актуальные вопросы развития сотрудничества «Россия-ЦЕРН», в частности, обменялись информацией и детализировали совместные планы по обеспечению модернизации Большого адронного коллайдера (БАК), заслушали сообщения об участии российских научных организаций в работах по созданию ускорителя БАК с высокой светимостью и др. проектах и экспериментах. Г.В. Трубников отметил важность включения университетского сообщества «в орбиту кооперации «Россия-ЦЕРН»». В частности, одним из возможных форматов могло бы стать проведение совместных летних школ в ведущих университетах Сибири и Дальнего Востока с привлечением молодых учёных из этих университетов и сопредельных государств.

Стороны условились продолжить интенсивный и открытый взаимовыгодный диалог.

В состав российской делегации вошли представители НИЦ «Курчатовский институт», Института ядерной физики имени Г.И. Будкера СО РАН, Объединённого института ядерных исследований, Физического института имени П.Н. Лебедева РАН и Московского физико-технического института (государственного университета).

Россия. Швейцария > Образование, наука > минобрнауки.рф, 23 апреля 2018 > № 2580993


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 23 апреля 2018 > № 2580938 Александр Шустов

Займы МФО для малого бизнеса: услуга для «отказников» или полноценный инструмент?

АЛЕКСАНДР ШУСТОВ

генеральный директор МФК «Мани Фанни Онлайн»

Микрофинансовые организации имеют все шансы стать выгодными и надежными источниками финансирования для индивидуальных предпринимателей, малого и среднего бизнеса. Спрос на займы со стороны клиентов этого сегмента растет высокими темпами, но главное даже не это. Важно, что регулятор, заявив в минувшем году о намерениях стимулировать МФО кредитовать МСБ, держит свое слово.

Согласно данным ЦБ, в третьем квартале прошлого года доля субъектов малого и среднего предпринимательства в совокупном портфеле микрозаймов составила 20,9%. Регулятор подчеркнул, что в микрофинансировании предпринимательства отмечен рост: объем микрозаймов, выданных МФО юридическим лицам, за год увеличился на 40,4%, индивидуальным предпринимателям - на 38,4%.

Спрос на займы от малого бизнеса видим и мы в своей работе: ежедневно получаем порядка 50 заявок от предпринимателей из различных отраслей бизнеса. Особенно их интересует краткосрочное финансирование без предоставления залога.

А как же банки? В области кредитования предпринимателей у них не все так радужно: за 2017 год объем ссудной задолженности предприятий МСБ перед кредитными организациями увеличился лишь на 10%. На этот год эксперты прогнозируют рост выдачи на уровне в 10-13%. В том числе, за счет программ господдержки. Однако эта динамика не идет ни в какое сравнение с той, которую показывают микрофинансовые организации.

Безусловно, крупные банки все чаще стали заявлять, что, как говорится, повернулись лицом к малому бизнесу. Появляются новые технологии, инновационные продукты. Однако, несмотря на это, индивидуальные предприниматели, малый и средний бизнес по-прежнему остается не самым привлекательным клиентом. Чтобы соблюдать жесткие требования регулятора, не нарушать нормативы и требования по резервированию, действовать в рамках ПОД/ФТ, кредитным организациям приходится предъявлять к бизнесу весьма суровые требования. В итоге любой «предпринимательский» кредит обходится банку очень дорого. Стоит ли тогда вообще мучиться с этим клиентским сегментом?

Предпринимателя тоже не всегда устроит сотрудничество с банком, в том числе в части кредитования. Обилие запрашиваемой документации, проверки, часто требования к оборотам, непрозрачные причины отказа в предоставлении финансирования и множество других проблем встают Великой Китайской стеной между бизнесменом и кредитными средствами. А ведь зачастую деньги нужны срочно, в течение нескольких часов. И за такую срочность предприниматель готов платить повышенной процентной ставкой. Поэтому он идет в МФО: вероятность получения займа выше, а скорость предоставления средств - значительно быстрее.

Если говорить о рынке микрофинансирования, то, несмотря на некоторое сокращение количества его участников (согласно статистике ЦБ, с конца сентября 2016 года по конец сентября 2017-го число МФО в реестре уменьшилось более чем на четверть, что было связано с работой регулятора по очистке рынка от недобросовестных игроков), все больше игроков начинают работать с малым бизнесом. Уже сейчас и те, и другие начинают понимать, что их бизнес-интерес друг к другу взаимен.

Во-первых, в связи с активным отзывом ЦБ лицензий на банковском рынке, в сектор МФО перешли работать большое количество профессионалов с большим опытом, прекрасным финансовым образованием, знанием рисков, передовых финансовых технологий, инструментов и - что самое важное - своих клиентов. Такие микрофинансисты точно знают, что именно нужно тому или иному предпринимателю, как оперативно и без лишних затрат поверить его кредитоспособность. Микрофинансовая отрасль за несколько последних лет сделала колоссальный прорыв как в части выхода из «серой зоны» в «белый бизнес», так и в части технологий и управления. Разумеется, заемщику, в свою очередь, важно, чтобы кредитор понимал все его нужды и потребности.

Мы, например, не стали ограничиваться стандартными однотипными микрозаймами для малого бизнеса, а сделали целую продуктовую линейку, которая ориентирована как раз на решение срочных финансовых задач: пополнение оборотных средств, обеспечение и исполнение госконтрактов и так далее. Систему оценки рисков мы отстроили очень тщательно, каналы привлечения клиентов используем грамотно и постоянно их анализируем. Все это позволило нам добиться весьма высокого уровня одобрения: мы финансируем около 30% от поступивших заявок.

Во-вторых, из-за политики регулятора МФО сейчас вынуждены снижать процентные ставки по всем своим продуктам для всех категорий клиентов. В результате финансирование становится все более доступным. Кроме того, микрофинансовые организации практически всегда проявляют гибкость и индивидуальный подход к заемщикам из категории МСБ, чего банки себе, конечно, позволить не могут.

В-третьих, сам Центробанк своей политикой показывает участникам рынка МФО, что поддерживает и будет поддерживать их работу с малым и средним бизнесом. Например, в прошлом году регулятор ввел новые требования к формированию резервов МФО на возможные потери по займам, стимулирующие кредитовать малый бизнес. На кредиты МСБ требуются минимальные резервы: например, стопроцентное резервирование необходимо только при просрочке по займу свыше года. Для сравнения - по займам «до зарплаты» для физлиц стопроцентное резервирование необходимо начислять уже с 91 дня просрочки выплаты. «То, чем мы занимались и будем заниматься, - стимулирование финансирования субъектов малого и среднего предпринимательства. Пока мы сделали это через резервы», - говорил на Международном финансовом конгрессе в прошлом году директор департамента микрофинансового рынка ЦБ Илья Кочетков.

Недавняя инициатива депутатов также направлена на поддержку малых и средних предприятий микрофинансовыми организациями. В конце марта комитет Госдумы по финансовому рынку рекомендовал нижней палате парламента принять в первом чтении законопроект об увеличении предельного размера микрозайма от МФО для малого и среднего бизнеса с 3 млн до 5 млн рублей. Это важная и полезная инициатива как для предпринимателей, так и для микрофинансовых организаций. Требования к банкам при кредитовании МСБ со стороны Центробанка жесткие, да и сами кредитные организации предпочитают предоставлять финансирование на более крупные суммы. По программам господдержки МСБ кредиты предоставляются в размере от 5 млн рублей. А МФО ограничены «потолком» в 3 млн рублей. Если предельный размер микрозайма будет увеличен, это даст бизнесу дополнительный доступ к нужному финансированию в необходимом объеме. А участники микрофинансового рынка получат возможность увеличить свои портфели и клиентскую базу.

При последовательной политике Центробанка и поддержке властей займы МФО имеют все шансы стать полноценным инструментом финансирования для малого и среднего бизнеса. Согласно нашим прогнозам, структура рынка МФО постепенно будет меняться и через три года доля займов МСБ займет не менее половины всего ссудного портфеля мирофинансового рынка.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 23 апреля 2018 > № 2580938 Александр Шустов


Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин

Портал ОСМ – не обязаловка, а удобный рабочий инструмент.

Отраслевая система мониторинга предоставляет доступ к данным очень многим ведомствам, но от них информации практически не получает. Ситуацию надо менять в сторону усиления межведомственного взаимодействия, считает начальник ФГБУ «Центр системы мониторинга рыболовства и связи» Артем Вилкин. О дальнейшем развитии ОСМ, частичном запуске электронного промжурнала – пока только для передачи судовых суточных донесений – и разработке информационной системы «Квоты-2018» он рассказал в интервью Fishnews.

НА ПУТИ К МИАС «РОСРЫБОЛОВСТВО»

– Артем Сергеевич, на коллегии Росрыболовства вы обозначили конечной целью развития подсистем ОСМ – создание межведомственной информационно-аналитической системы «Рыболовство». На каком этапе сейчас эта работа и какая роль в ней отводится Порталу ОСМ?

– Портал в целом – это, в общем-то, внешнее отображение будущей МИАС «Рыболовство» и существующей отраслевой системы мониторинга. Это механизм поступления информации, работы с этой информацией и ее выпуска из базы данных МИАС или ОСМ. Поэтому роль портала крайне важная, наверное, даже ключевая с этой точки зрения.

На сегодняшний день портал разработан и активно тестируется. Пока мы не достигли тех показателей, которые у нас были по ЭПЖ, но все-таки уже зарегистрировано 80 пользователей в теруправлениях и в центральном аппарате Росрыболовства и еще 100 – среди рыбаков.

Недавно мы провели два семинара по порталу ОСМ в Мурманске и во Владивостоке, в которых приняли участие более 250 человек, причем это были и рыбаки, и представители территориальных управлений. Мы выбрали именно такой формат, чтобы разные категории пользователей портала смогли какие-то позиции согласовать или даже поспорить в каких-то моментах.

На наш взгляд, очень позитивно, что присутствовали не руководители, а непосредственно специалисты, которым с этим работать. Мы получили очень серьезные предложения, которые действительно облегчат и упростят работу обеим сторонам. Сейчас у нас оформляются протоколы, по которым мы обязательно будем все дорабатывать.

– А какие вопросы вам чаще всего задавали на этих семинарах?

– Вы знаете, вопросов-то была масса. На многие из них мы ответили, когда просто рассказали саму технологию по тем модулям, которые уже разработаны. И мы анонсировали еще один модуль, который пока не показывали, – это электронные свидетельства ТСК, которых рыбаки, на наш взгляд, очень ждут. Поэтому мы скорее получили именно предложения по упрощению или, наоборот, добавлению каких-то нюансов, в том числе по электронным разрешениям – тема, которая тоже сейчас всех волнует.

Если говорить про МИАС «Рыболовство», мы уже декларировали, что по большому счету это та же самая отраслевая система мониторинга, и ОСМ на сегодняшний день выполняет основные функции, которые заложены в МИАС. Но это не значит, что нам больше ничего не нужно делать. У нас согласована концепция развития, одобренная руководством Росрыболовства, и проект дорожной карты по наращиванию функционала ОСМ, - для того чтобы мы вышли уже на полноценную МИАС «Рыболовство». Как только эта дорожная карта будет утверждена, мы начнем ее выполнять. Надеемся, что это произойдет уже в скором времени.

ОСМ ДОПОЛНЯТ И ОБЕЗОПАСЯТ

– Как именно предполагается нарастить функционал?

– На наш взгляд, в первую очередь необходимо усиление в плане межведомственного взаимодействия. ОСМ пока работает как открытая дверь, но только в одну сторону. Мы предоставляем информацию очень многим ведомствам в электронном виде в достаточно удобных форматах, но при этом ОСМ не получает данных от других ведомств, что неправильно. Это та задача, которую нам надо решить.

Сегодня эти вопросы регулируются межведомственными соглашениями, которые заключены между Росрыболовством, иными федеральными ведомствами и субъектами РФ. Но для того чтобы эта работа перешла на качественно иной уровень, нужно издать соответствующие нормативные документы, в том числе внести изменения в федеральный закон и выпустить акты правительства, которые утвердили бы перечень федеральных органов исполнительной власти, обязанных обмениваться с нами этими данными.

– Какого рода данные вы имеете в виду?

– В большей степени нас интересует информация, которая бы позволяла дополнять пробелы в отраслевой системе мониторинга. Например, данные ФНС дали бы возможность оперативно отслеживать и получать сведения об изменениях организационно-правовых форм – о слияниях, различных реорганизациях компаний. Потому что не все пользователи ВБР и не всегда оперативно предоставляют эти данные в Росрыболовство, и из-за этого опять же возникают сложности с договорами на доли квот.

Или другой пример – это ФТС. Таможенная статистика тоже крайне важна с точки зрения управления отраслью и наличия данных для принятия оперативных и стратегических решений. Это, конечно, существенно дополнило бы тот массив информации, который у нас содержится.

Возвращаясь к функционалу ОСМ, мы считаем важным усилить и международное взаимодействие. Мы уже стабильно работаем, например, с Норвегией. В этом году ЦСМС внес предложение о создании рабочих групп по электронному взаимодействию с Гренландией, Исландией и Фарерами. И мы намерены продолжать эту работу, чтобы наращивать именно международный сегмент обмена данными на уровне центров мониторинга. Чтобы данные, которые наши рыбаки передают даже в чужой экономической зоне, поступали к нам, а мы уже направляли их в центр мониторинга. Такой механизм у нас действует с Норвегией, соответственно мы хотим его применять и с другими зарубежными партнерами.

И третий момент – это, безусловно, повышение информационной безопасности. Хотя на этом направлении мы уже многое сделали, что подтверждено проверкой ФСБ. Сейчас мы готовимся к аттестации ОСМ и к вводу ее в эксплуатацию со всеми нашими подсистемами.

– Это означает новый уровень защиты?

– Да, безусловно. Необходимо пройти все согласования во ФСТЭК и в ФСБ, после чего система будет готова к полноценной аттестации. Как только мы проходим аттестацию, мы сможем уже говорить о том, что она полностью соответствует всем требованиям, которые на сегодняшний день заложены в законодательстве РФ к федеральным государственным информационным системам. Это крайне важная работа. Мы намерены завершить ее в 2019 году, по крайней мере, очень на это надеемся.

Кроме того, речь идет о конкретных новых функциях, которые появятся на портале. Из ближайших – это, как я уже сказал, дополнительный модуль по электронным свидетельствам ТСК. Еще один модуль мы делаем по МКУБ.

РЫБАКИ «РАСПРОБОВАЛИ» ЭПЖ

– Что собой представляет электронное свидетельство ТСК? Рыбакам не надо будет возить эти документы с собой, их можно будет оформлять дистанционно?

– Абсолютно точно. Это та же ситуация, которая сейчас существует по разрешениям, когда бумажное разрешение, которое должно находиться на судне, мы заменяем на электронное. Это касается и механизма подачи заявки, и механизма получения этого разрешения, и попадания его сразу же в электронный промысловый журнал, после чего уже не надо будет иметь бумажную версию на судне.

Аналогичный процесс мы запустили по свидетельствам ТСК. Они точно так же будут загружаться в ЭПЖ, и инспектор, поднявшись на судно, сможет проверить их подлинность.

– Система электронных разрешений, которая успешно прошла тестирование, на практике будет применяться не раньше, чем заработает ЭПЖ?

– Да, реальностью эта система должна стать с выходом федерального закона по ЭПЖ и по электронным разрешениям, которого мы с нетерпением ждем в этом году. Но хотел бы отметить, что, не дожидаясь этого закона, с 1 марта мы объявили кампанию «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Что это значит? Как известно, режим или форматы подачи ССД на сегодняшний день не урегулированы. В соответствии с распоряжением Росрыболовства № 34-р от 10 апреля 2018 года применение в тестовом режиме программного комплекса ЭПЖ дает возможность судам рыбопромыслового флота подавать судовые суточные донесения с использованием квалифицированной усиленной электронной подписи без дублирования посредством радиосвязи или другими способами передачи. Таким образом, если на судне стоит электронный промысловый журнал, и рыбаки отправляют через него эту отчетность, то подавать ССД отдельно им уже не надо.

– Росрыболовством это засчитывается?

– Абсолютно точно это засчитывается Росрыболовством и это засчитывается Погранслужбой ФСБ России. Все эти моменты согласованы, никаких проблем у рыбаков не будет. С 1 марта мы эту работу начали, и уже по 102 судам компании заявили о желании заключить с нами договор и установить электронный промысловый журнал в рамках такой «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Схожим образом обстоит дело и с электронными разрешениями. Пока нет никаких формализованных решений, но я думаю, что они тоже не за горами. По мнению специалистов Росрыболовства, на сегодняшний день нет никаких ограничений на подачу заявок на разрешения в электронном виде. Единственное – наличие самого бумажного разрешения на судне останется обязательным, пока не будет принят федеральный закон. Но по крайней мере механизм подачи заявки можно уже перевести в электронный вид.

Мы специально провели семинары на востоке и на западе страны, для того чтобы в рамках опытно-промышленной эксплуатации доработать эти моменты на портале. Как только у нас это будет готово, думаю, что к середине года, максимум к осени, мы сможем запустить хотя бы механизм подачи заявки на разрешение в электронном виде даже в отсутствие закона.

– На какой стадии сейчас находится законопроект об электронном промжурнале?

– Он уже прошел межведомственное согласование и находится в аппарате правительства. Сейчас идет работа с аппаратом, для того чтобы завершить все формальности и внести законопроект в Государственную думу.

– Получается, это произойдет не раньше осенней сессии?

– Вообще-то руководителем Росрыболовства проект федерального закона по ЭПЖ и разрешениям отмечен как приоритетный. Соответствующие поручения даны депрыбхозу Министерства сельского хозяйства и управлениям федерального агентства. Скажем так, если успеем внести в весеннюю сессию, будет хорошо. Ну, а если оценивать реалистичнее, то до конца года он должен быть принят. Откладывать уже нет никакого смысла.

– Я правильно понимаю, что портал ОСМ, как он задуман, в принципе предполагает охватить всех пользователей ВБР?

– Это, наверное, идеальная ситуация, если каждый пользователь будет работать через портал ОСМ, но это не будет обязаловкой. Мы делаем портал именно для того, чтобы рыбакам было удобней и проще. Мы разговаривали с ними на семинарах, и могу сказать, что они видят большие преимущества такой работы. Отрасль должна это почувствовать, увидеть, и рыбаки сами пойдут на этот портал, без какого-либо административного принуждения. Тем более, с точки зрения законодательства, как это сейчас обсуждается, в любом случае будет предложена альтернатива электронным технологиям в виде бумажного документооборота.

«КВОТЫ-2018» СТАНУТ РАБОЧИМ ИНСТРУМЕНТОМ

– В эти дни в Росрыболовстве полным ходом идет прием заявок от предприятий для перезаключения договоров на 15 лет . ЦСМС активно участвовал в подготовке к заявочной кампании. Расскажите, какая работа была проделана и с какими сложностями пришлось столкнуться?

– На мой взгляд, работа нами была проведена действительно грандиозная. Это сверка почти 14 тыс. договоров Росрыболовства, это сверка около 4 тыс. договоров субъектов РФ, где была масса проблем. Если с Росрыболовством некоторые сложности быстро снимались, то по субъектам было очень много замечаний, решались вопросы территориального взаимодействия, но, в общем-то, мы тоже успели их снять до начала заявочной кампании.

Работа была очень сложная и тяжелая. Надо было выстраивать все цепочки движения договоров, потому что за десять лет чего там только не происходило: и объединения, и реорганизации, выделения, передача этих договоров и долей – в общем, масса проблем была. Соответственно мы писали все отчеты, оперативно реагировали на материалы, которые нам взамен присылали субъекты, и, в общем-то, все спорные моменты совместно с Росрыболовством смогли уладить.

Также ЦСМС разработал математические модели, которые позволяют осуществлять, например, расчет морских долей квот – это касается объединения долей квот промышленного и прибрежного рыболовства, что и будет делать расчетная группа. Механизм понятен, формула тоже. Мы провели около 12 тестовых расчетов долей с демонстрацией, проводили открыто совместно с Росрыболовством, с привлечением ВАРПЭ и других ассоциаций и просто рыбаков. Все это обсуждалось, все видели эти расчеты, как это происходит, поэтому я думаю, что тут никаких вопросов быть не должно.

Самое главное – нам надо было выверить все проблемные места, которые накопились за эти десять лет. Как только мы этот баланс свели, как только у нас появились везде зеленые строчки, расчет стал чисто математической работой. На следующем этапе после определения долей будет расчет самих квот и распределение ОДУ применительно к видам квот. Вот эти математические модели были сделаны.

Сейчас мы также ведем работу по созданию информационной системы «Квоты-2018». Эта система, которая по плану официально будет запущена с 2019 года, должна стать единственным инструментом по работе с долями квот. Мы тоже делаем ее как портальное решение. Соответственно у сотрудников Росрыболовства, которые будут работать в системе «Квоты-2018», будут логины и пароли. Она позволит автоматически формировать и распечатывать и приказы, и договоры.

Любые изменения, которые происходят, будут сначала вноситься в информационную систему и только потом выходить на бумаге. Таким образом мы избежим тех проблем, которые накопились за предыдущие десять лет, когда оформление тех или иных договоров происходило разными способами, в разных обстоятельствах, разными людьми и не всегда эта информация была централизовано помещена в базу данных.

Смена принципа работы, при котором сначала что-то делается в базе данных, в информационной системе, а потом уже распечатывается и подписывается, позволит нам избежать фальсификаций или элементарных ошибок, когда что-то не внесли после подписания. Эту работу мы тоже должны завершить до конца года.

Анна ЛИМ, газета «Fishnews Дайджест»

Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин


Аргентина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 апреля 2018 > № 2578481 Виктор Коронелли

«Лучше бы этих наркотиков не было»

Интервью с российским послом в Аргентине Виктором Коронелли

Наталия Еремина (Буэнос-Айрес)

Как аргентинские футбольные болельщики укрепят рубль, почему латиноамериканские страны не будут высылать дипломатов и как отразится скандал с найденными в школе при российском посольстве наркотиками на отношениях двух стран, в интервью «Газете.Ru» рассказал российский посол в Аргентине Виктор Коронелли.

— Весь Буэнос-Айрес обклеен рекламой Чемпионата мира по футболу. По вашим данным, много ли болельщиков из Аргентины отправится в Россию на чемпионат?

--Интерес к футболу в Аргентине колоссальный. Как и в большинстве латиноамериканских стран, футбол здесь – часть жизни. Сколько аргентинцев поедет на Чемпионат мира по футболу в Россию, сложно точно предсказать. Сейчас на билеты на матчи чемпионата в России подано порядка 15-ти тысяч заявок от аргентинцев. При этом, по нашим данным, несколько тысяч человек из Аргентины поедут в Россию, даже не имея билетов на матчи. Они будут смотреть игры на больших экранах в рамках фан-фестов, в спортбарах, чтобы каким-то образом просто присутствовать на этом футбольном празднике. Российское посольство, конечно, активно продвигает Чемпионат мира по футболу. Много мероприятий проводится по этой тематике в Аргентине. Недавно, например, открылся Дом болельщика в Буэнос-Айресе на площадке Россотрудничества.

--А сколько денег в Россию могут привезти болельщики? Сейчас рубль как раз падает, и экономисты оценивают, насколько он может укрепиться благодаря болельщикам.

— Это нам сложно оценить. Конечно, приток валюты в страну будет – и не только благодаря аргентинским болельщикам. Существующие сейчас оценки, что болельщики и туристы привезут в Россию благодаря чемпионату до двух миллиардов долларов кажутся вполне реальными.

--Часть российских отелей уже объявили, что будут принимать оплату в криптовалюте в рамках чемпионата. Как вы считаете, учитывая распространение криптовалют в Южной Америке и, в частности, в Аргентине, будут ли болельщики пытаться расплачиваться криптовалютами?

— Правильнее, наверное, оперировать понятием «криптоактивы», а не «криптовалюты». Недавно на встрече министров финансов и глав центробанков в рамках G20, в которй приняли участие глава российского ЦБ Эльвира Набиуллина и замминистра финансов Сергей Сторчак, эта тема обсуждалась. И по итогам ее было принято решение, что правильнее оперировать понятием криптоактивы.

Все-таки, скорее всего, болельщики из Южной Америки привезут в Россию наличные и банковские карты, вряд ли многие будут пытаться расплатиться биткоином.

--Не так давно в Москву приезжал с визитом президент Аргентины Маурисио Макри и обсуждалось, что здесь проживает самая большая в Южной Америке российская диаспора. Чем занимаются русские в Аргентине?

— В Аргентине действительно самая большая диаспора наших соотечественников, причем не только Южной Америки, но и всей Латинской Америки. Существующие оценки – от 200 до 300 тысяч человек. В Аргентину было несколько волн эмиграции. Первая волна – конец XIX века, когда из России уезжали, спасаясь от голода и безземелья. Вторая волна – после революции 17-го года. Третья – это годы Второй Мировой войны и после нее. И, наконец, четвертая, – это 90-е годы, когда, действительно, из России был отток населения. Аргентина – вообще страна эмигрантов. Здесь исторически поощрялась эмиграция для освоения новых земель – и из Европы и из Азии. Люди в конце XIX – начале XX веков получали земли безвозмездно, осваивали их, начинали заниматься хозяйством. И это, конечно, стимулировало развитие экономики.

Вообще понятие «российская диаспора» здесь особенное. Многие уезжали в Аргентину с земель, которые входили в состав одного государства, потом в силу известных политических процессов и административно-территориальных изменений их государственная принадлежность менялась. Очень много здесь этнических украинцев и белорусов, однако немалое их число ассоциирует себя все-таки с русской культурой и традициями, и мы их относим к российской диаспоре. Работают они в совершенно разных сферах: кто-то в торговле, кто-то в сфере услуг, у кого-то свой небольшой бизнес.

--Со староверами российское посольство взаимодействует?

— Староверов в Аргентине почти нет. Колонии староверов в Южной Америке – это все-таки в основном Бразилия, Уругвай и Боливия. В Аргентине есть одно местечко (Чоэли-Чоэль), где проживают староверы, там буквально 6—7 семей, и на посольство они не выходили, ведут очень закрытый образ жизни. Сейчас есть программа переселения староверов на Дальний Восток, им там выделяют земельные наделы, предоставляют различные льготы. Несколько семей из Уругвая таким образом переехали в Россию, однако к нам таких заявлений от староверов не поступало.

--В каких проектах в целом возможно сотрудничество Аргентины и России, на ваш взгляд?

— Если говорить, например, о торговле, то у нас в последнее время несколько просел двусторонний товарооборот из-за того, что подешевел рубль. Это, прежде всего негативно сказалось на объемах импорта из Аргентины. Тем не менее в прошлом году наметилась тенденция к восстановлению. Сейчас наш ежегодный товарооборот с Аргентиной – в районе миллиарда долларов. Что касается проектов конкретных, то традиционно это энергетика.

Порядка 40% производимой в Аргентине электроэнергии вырабатывается с помощью либо турбин, либо генераторов российского или бывшего советского производства. В этой сфере продолжается сотрудничество.

Продолжаются работы по модернизации имеющихся мощностей и их наращиванию. В Аргентине, кстати, на постоянной основе работает представительство «Силовых машин». В двусторонней повестке есть и вопрос о строительстве в перспективе в Аргентине атомной станции по нашей технологии.

Есть интерес к проектам в Аргентине у одной из дочек «Газпрома» - «Газпром Интернешнл», ведутся даже разговоры об открытии здесь его представительства.

--Ранее наша сторона изучала месторождение Vaca Muerta, но сейчас им занимается американская сторона. С чем это связано?

— Наши профильные компании все-таки интересуются больше традиционными месторождениями углеводородов, а там – неконвенциональные. Скажем так, были попытки со стороны аргентинской стороны «затянуть» российский бизнес в этот проект, однако он довольно дорогостоящий, а сегодняшние мировые цены на энергоресурсы, как представляется, не способствуют его ускоренному освоению.

Еще одна тема стала достаточно актуальной в последнее время для нашей страны из-за того, что аргентинское правительство взяло курс на восстановление железнодорожной инфраструктуры, которая в свое время здесь была довольно развита, но потом пришла в упадок. Сейчас здесь готовится и начинает реализовываться программа возрождения железнодорожной инфраструктуры и подвижного состава. В этой связи три наши компании проявили интерес к соответствующим проектам: это РЖД, Трансмашхолдинг и «Синара – Транспортные машины». Причем Трансмашхолдинг достаточно конкретно уже обозначил возможный объем инвестиций в аргентинскую экономику. Есть уже предварительные конкретные договоренности.

— Сейчас набирает оборот дипломатический скандал после отравления Скрипалей. Можно ли ожидать, что южноамериканские страны, например, Аргентина, тоже вышлют наших дипломатов?

— Нет, я полностью исключаю возможность высылки наших дипломатов из латиноамериканских стран. Этого не сделает ни Аргентина, ни какая-либо другая страна из региона.

К британо-американской инициативе присоединились только страны члены НАТО и несколько их ближайших союзников. У латиноамериканцев своя позиция.

Те комментарии, которые мы давали по делу Скрипалей аргентинской стороне, воспринимались здесь с полным пониманием.

В целом, если говорить о политических отношениях Аргентины и России, они всегда были традиционно хорошими и не подверженными внешнеполитической конъюнктуре. После того, как Маурисио Макри стал президентом, продолжился курс на укрепление отношений всеобъемлющего стратегического партнерства, утвержденный с предыдущим аргентинским руководством. Так, после недавнего визита Макри в Россию президентами наших стран было принято заявление двух сторон о стратегическом внешнеполитическом диалоге между Россией и Аргентиной. Этот документ весьма значимый и реально отражающий уровень наших отношений. Кстати, Макри собирается приехать в Россию в этом году еще, как минимум, один раз – на первые игры аргентинской сборной на Чемпионате мира по футболу.

— Не могу не спросить, а дело о наркотиках в российском посольстве как-то повлияло на отношения Аргентины и России? Сейчас этот инцидент почти уже не обсуждается в аргентинской прессе, можно ли сказать, что о нем забыли?

— Сразу вынужден вас поправить. Наркотики никогда не были и физически не находились в здании российского посольства в Буэнос-Айресе. Многие совершают эту ошибку.

Эти пресловутые чемоданы с наркотиками были обнаружены в школе, действующей при нашем посольстве. Это разные вещи. Школа – это отдельно стоящее здание, которое находится в полукилометре от посольства. У этого здания совсем другой статус, система охраны и безопасности. В школу же эти чемоданы, как потом выяснилось, затащил бывший завхоз. Конечно, эта история вызвала повышенное внимание, когда пошли утечки в прессу, сейчас она, как мне кажется, отходит на второй план, но про нее, безусловно, вспомнят, когда состоится суд над фигурантами дела.

Что касается проекции этой истории на двусторонние отношения, то я бы сказал, что это их отдельная страница. Спецслужбами наших стран была проведена совершенно уникальная операция. Уникальная по длительности и закрытости и по конструктивному взаимодействию, она продолжалась более года, с конца 2016 года и фактически до начала 2018. И на протяжении такого длительно отрезка времени при проведении совместной операции удалось избежать каких-либо утечек информации.

С аргентинской стороны операция велась под непосредственным контролем министра безопасности Аргентины Патрисии Буллрич и главкома национальной жандармерии Херардо Отеро. По ходу операции мне с министром безопасности неоднократно приходилось лично встречаться и общаться по этому поводу. Ну, и, в конечном итоге, все, как вы знаете, завершилось успешно.

Главный итог этой операции – то, что наркотики были обнаружены и не попали на европейский рынок, для которого, судя по всему, груз и предназначался. То есть в результате операции наркотики не попали к конечным потребителям и были задержаны фигуранты этого дела, которые были причастны к трафику и в России, и в Аргентине.

Повторюсь, то, что удалось согласовать и провести такую операцию, отражает уровень взаимодействия двух стран. Без должного уровня политических отношений и доверия провести подобную операцию было бы невозможно.

--То есть, несмотря на то, что теперь иногда говорят, что в российском посольстве были найдены наркотики, отношения двух стран в результате «уникальной операции» могут только улучшиться?

— Лучше, конечно, было бы, чтобы этих наркотиков и вовсе не было бы. Ну раз это произошло, то, в конечном итоге, полагаю, проведенная операция будет способствовать и уже способствовала укреплению сотрудничества и взаимопонимания между силовыми структурами двух стран.

--Можно ли сказать, что уровень взаимодействия двух стран привел к тому, что при поиске затонувшей аргентинской субмарины Аргентина обратилась к России?

— В поисковой операции с 15 ноября 2017 года, когда пропала субмарина, принимало участие с десяток стран. Россия подключилась после телефонного разговора наших президентов, который состоялся в ноябре. За телефонным разговором лидеров двух стран последовал телефонный разговор министров обороны и тогда были согласованы параметры нашего участия. К России обратились, наверное, потому, что у нас технологии поиска намного более продвинутые, чем у многих других. К сожалению, нам не удалось найти эту лодку и сейчас происходит сворачивание российского участия.

При этом хотелось бы подчеркнуть, что ни одна другая страна, как Россия, не приложила столько сил к поиску этой лодки. Никто не работал столько в зоне поиска.

От России в поисковой операции участвовало океанографическое судно «Янтарь», которое несет на себе глубоководное оборудование, как обитаемое, так и необитаемое.

«Янтарь» работал в зоне поиска четыре месяца с 5-го декабря прошлого года и только сейчас заканчивает свою работу. Также в поисковой операции участвовало наше необитаемое глубоководное оборудование, аппараты были доставлены сюда нашим самолетом и смонтированы на аргентинском судне. Они начали работать где-то в 20-х числах ноября. Вся эта помощь была предоставлена аргентинской стороне абсолютно безвозмездно, исключительно на гуманитарной основе. И если возвращаться к вопросу об уровне взаимодействия наших стран, то можно сказать, что так помогают только друзьям.

— Латинская Америка не самый спокойный регион. Часто ли обращаются в российское посольство наши сограждане за справкой для возвращения домой, например, поскольку документы украдены?

— К сожалению, такие случаи бывают, хотя не могу сказать, что они повседневные. Как правило, все заканчивается, что называется, малой кровью. То есть, нередко бывают эпизоды, связанные с кражей сумки, либо пропажей документов и денег. Хотя, например, 2 месяца назад был у нас случай более неприятный, когда одного из наших туристов в центре, в районе Национального конгресса ограбили, нанеся ему ножевые ранения. К счастью, все обошлось без каких-то тяжелых последствий, наш соотечественник на следующий день улетел в Россию. Так что такие обращения есть и мы делаем все, что необходимо, чтобы помочь нашим согражданам. И документы помогаем восстановить, и получить медицинскую помощь, и перевести деньги, и общению с местными полицейскими структурами помогаем. Паспорта мы не восстанавливаем, только даем свидетельства на возвращение. Хотя, если говорить про Буэнос-Айрес, то это, конечно, не самая криминогенная точка не только Латинской Америки, но и мира. Так что, если соблюдать элементарные меры личной безопасности и осторожности, быть внимательным, то ничего с вами не произойдет.

Аргентина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 апреля 2018 > № 2578481 Виктор Коронелли


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 23 апреля 2018 > № 2577980

Заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Коллеги! У нас, как обычно, достаточно большая повестка дня, много разных вопросов. Для начала хотел бы всех проинформировать о том, что я подписал постановление Правительства, которое утверждает механизм поддержки вложений ВЭБа в передовые технологии. Речь идёт о производстве предприятиями ОПК высокотехнологичной продукции гражданского и двойного назначения, в том числе российского оборудования, которое заменит импортные аналоги в добывающем секторе, а также на речных и морских гражданских судах. Такие проекты требуют значительных вложений, окупаются далеко не сразу, от них зависит тем не менее конкурентоспособность промышленных компаний на мировом рынке. Поэтому ВЭБ обеспечивает такие проекты длинными деньгами на льготных условиях, а государство субсидирует предоставление этой льготы путём снижения кредитной ставки.

В текущем году объём субсидий составит более 117 млн рублей. Такой механизм позволит расширить существующее производство и какие-то новые начать. В результате в перспективе в бюджете появятся и новые деньги в виде налогов.

Сегодня мы также обсудим финансирование проекта по строительству транспортно-перегрузочного комплекса в морском порту Ванино в Хабаровском крае. Этот проект – один из приоритетных для развития экономики Дальнего Востока. Выполнение этого проекта позволит значительно нарастить экспорт угля в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Общая стоимость строительства – более 36 млрд рублей. Четверть этой суммы, почти 10 млрд, уже вложили частные компании. Участие ВЭБа обеспечит необходимые для завершения проекта финансовые ресурсы. При этом предполагается использовать механизмы фабрики проектного финансирования.

Ещё один вопрос – кадровый, изменения в руководстве Российского экспортного центра. Действующий генеральный директор Пётр Михайлович Фрадков переходит на другую работу. Он сделал многое для становления экспортного центра. Хочу поблагодарить Вас, Пётр Михайлович, за работу, пожелать успехов на новом месте. На должность генерального директора экспортного центра предполагается назначить заместителя руководителя Аппарата Правительства Андрея Александровича Слепнёва, сейчас он отвечает за проектную деятельность.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 23 апреля 2018 > № 2577980


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров

Встреча с главой Ингушетии Юнус-Беком Евкуровым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с главой Республики Ингушетия Юнус-Беком Евкуровым. Обсуждалось социально-экономическое положение в регионе.

В.Путин: Юнус-Бек Баматгиреевич, мы поговорим по обычной повестке, по социально-экономическому положению республики. Знаю, что у Вас есть вопросы и определённые просьбы, связанные с финансированием.

Но одна из важнейших задач на протяжении предыдущих многих лет заключалась в создании новых рабочих мест с учётом демографической составляющей, с учётом состояния рынка труда.

Давайте с этого начнём. Как там обстоят дела?

: Уважаемый Владимир Владимирович, по итогам 2017 года у нас есть позитивные изменения, в том числе, как Вы сказали, по снижению [безработицы].

Да, результаты небольшие, но всё равно по тем прогнозам, которые у нас есть, они дальше будут лучше, потому что вновь построенные экономически важные объекты уже становятся на крыло и начинают давать результаты.

Поэтому, конечно, нужно время для того, чтобы они втянулись уже в цикл работы. Мы по валовому региональному продукту выросли на 1,7 процента. По индексу промышленного производства мы находимся где-то на седьмом месте по России и на втором месте в СКФО.

В.Путин: По темпам роста?

Ю-Б.Евкуров: Да, по темпам роста. Хорошие результаты по агропромышленному комплексу.

Но особо хочу сказать, конечно, мы исторически довольно серьёзно отставали по социалке, и мы сегодня благодаря Вашей помощи, помощи Правительства Российской Федерации и особенно социального блока на 27 процентов снизили двухсменку, полностью ликвидировали трёхсменку [в школах].

Хотя есть определённая угроза. Мы с Ольгой Юрьевной Голодец обсуждали эту тему – есть угроза для десяти школ, но это вопрос уже решаемый, там тоже программа заложена.

Мы благодаря помощи федерального центра и особенно Вероники Игоревны Скворцовой с одноуровневой за четыре года подняли до трёхуровневой [систему оказания медицинской помощи] населению, на сегодня решили проблему в целом по детской смертности – снизили на 50 процентов.

Перинатальный центр, который построен, – уже за полтора года это 1,5 тысячи новорождённых детей. С 15,4 до 7 процентов снизилась смертность. Да, она ещё высока в целом, но у нас два года ещё есть, чтобы выйти на уровень уже российский. Мы выйдем на этот уровень.

Буквально недавно Вы обсуждали с Правительством вопросы выплат, в том числе матерям за первого ребёнка. Хорошая, позитивная тоже здесь есть динамика. Из 210 обратившихся 75 процентов получили эти деньги, остальные отсеяны по разным причинам, в том числе и за несоответствие требованиям законодательства.

Вы на Правительстве обсуждали тему по газомоторному топливу – весь общественный транспорт республики уже полтора года работает на газомоторном топливе.

В.Путин: Это очень хорошо.

Ю-Б.Евкуров: Мы специально заказали именно на Нижегородском заводе переоборудование на газомоторное топливо. С помощью «Роснефти» мы в этом году начинаем строительство ещё трёх новых газовых автозаправочных станций. Здесь тоже хорошая динамика.

По сектору экономики хотел бы представить альбом. За короткое время, буквально за шесть лет, мы построили более 490 объектов. Если брать школы и садики, мы строим по новому облику, после Госсовета, который Вы провели.

Если брать по сектору экономики. Мы с Львом Владимировичем Кузнецовым открыли завод по переработке, по алюминиевым профилям и открыли завод по сухим смесям. Это же более 250 рабочих мест только на двух этих предприятиях.

По агропромышленному комплексу у нас один из лучших ОРЦ [оптово-распределительных центров] в стране – 32 тысячи тонн хранения уже сегодня, к концу 2019 года – 60 тысяч тонн хранения, это «Сад-гигант Ингушетия» и тепличный комплекс. Поэтому, конечно, реальный сектор экономики мы поднимаем.

Туристическая отрасль. Мы первые запустили горнолыжную трассу – после уже исторических в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. У нас горный бассейн – единственный в стране в среднегорье бассейн, послесоветского образца, в Кисловодске, 25-метровый, с трамплином, бассейн крытый.

Работаем на всех направлениях. Вы как-то мне задавали вопрос по собственным доходам [республики]: многие школы и садики построены в том числе и за счёт собственных доходов, но у нас большие деньги, доходы идут на содержание этих объектов. Я показывал, что только на содержание объектов здравоохранения уходит почти полтора миллиарда рублей.

В.Путин: Но вам есть что содержать.

Ю-Б.Евкуров: Да, есть что содержать.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров


Россия > Образование, наука > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577626

Эксперты: пора защитить частное образование от наездов государства

Сегодня Россия — это единственное государство постсоветского и постсоциалистического пространства, где нет специальной программы развития частного образования

Преимущества частного образования перед государственным и о необходимость его защиты от некомпетентности чиновников обсуждали участники панельной дискуссии «Эволюция частного образования в Российской Федерации», прошедшей на этой неделе в рамках Московского международного образовательного салона-2018.

В России должна появиться должность омбудсмена по защите системы негосударственного образования, а также общественная организация, решающая ту же задачу в качестве буфера между некомпетентными или нечистыми на руку госчиновниками и частными вузами и школами, к такому выводу пришли эксперты. Пока же ситуация выглядит так: власти одной рукой подписывают законы, президентские указы и правительственные программы, провозглашающие равенство прав государственной и частной систем обучения, а другой душат последнюю на корню.

«Вопреки закону «Об образовании», четко прописывающему равенство прав государственного и частного секторов образования в стране, последний сталкивается с колоссальными проблемами,- обрисовал общую ситуацию руководитель объединенного экзаменационного центра Кембриджского университета в России Амет Володарский.- Негосударственным вузам периодически объявляют о якобы выявленных у них нарушениях норм закона, но потом, при судебном разбирательстве, как в случае с московским Институтом иностранных языков, выясняется, что таких норм не существует вовсе, либо что требования внезапно сменились. С подобными проблемами частные учебные заведения сталкиваются постоянно, причем, не только те, что появились пару года назад, но те, что работают по 20-25 лет. Происходящее не может не наводить на мысль, что в стране идет политика уничтожения частного образования. Но откуда такое отношение? Люди, работающие в нашем частном образовании — не наперсточники, заработавшие свои первые деньги где-то на вокзалах! В коммунистическом Китае таких поддерживают, а у нас искусственно создан образ частника, который обирает людей!»

Этот неблагоприятный российский тренд полностью противоречит мировой практике, напомнил он: «Именно частное образование охватывает основную долю учащихся в самых развитых странах мира. К примеру, в Японии — 79%, а в Южной Корее — более 70%. Похожая картина в Великобритании, в США. И всюду частные школы и вузы ощущают разумную поддержку государства — через налоговые и другие виды льгот, систему грантов и т. п. В итоге в Японии это обернулось бурным развитием экономики в 1970-е годы, а в Южной Корее - в 1980-е».

Действительно, «колоссальное преимущество частного образования заключается в том, что оно умеет добиваться решения поставленных задач с наименьшими затратами и с наибольшей эффективностью,- разъяснил ректор Российского нового университета Владимир Зернов.

- Почему во всем мире поддерживают частное образование? Потому что оно дешевле! А у нас что, лишние деньги в стране? Россия — единственное государство постсоветского и постсоциалистического пространства, где нет специальной программы развития частного образования. А закон «Об образовании», провозглашающий равноправие государственного и негосударственного образования, не работает. В результате самый слабый государственный вуз получает больше господдержки, чем самый сильный негосударственный. Нужна госпрограмма поддержки частного образования, а общий тренд должен соответствовать мировому!»

Заслуги частного образования перед страной и в самом деле велики, напомнила ректор Института иностранных языков Эмма Володарская: именно оно в лихие 1990-е и начале 2000-х годов спасло от эмиграции в другие страны и другие области деятельности многих педагогов, брошенных тогда государством на произвол судьбы, да и сейчас продолжает учить детей, невзирая на сложное положение, в которое его постоянно ставят госчиновники: «Мы — органичная, неотъемлемая часть общества и государства! И оно не должно игнорировать этот факт! Если же это — целенаправленная государственная политика, то государство должно набраться смелости и сказать честно: дорогие частные организации образования! Спасибо за все, что вы сделали, но вы нам больше не нужны!»

Услышав такие речи, многие, кстати, не удивились бы: «Думаю, что сейчас государству не нужно частное образование, как оно было нужно в 1990-е и 2000-е годы. Проблем в госшколе не стало, вот к нам так и относятся: начисляют немыслимые арендные платежи и лишают положенного по закону бюджетного финансирования по нормативом государственных школ»,- подытожил глава Ассоциации некоммерческих образовательных организаций регионов России Александр Вильсон.

Противостоять мощи государственного давления каждое отдельно взятое частное учебное заведение, понятно, не может. Поэтому образовательное сообщество нашло свой способ справиться с проблемой. По результатам обсуждения участники дискуссии пришли к выводу о необходимости создать при правительстве России комиссию по делам частного образования, а кроме того - и институт омбудсмена частного образования.

Россия > Образование, наука > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577626


Россия. СЗФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577625

Бегом к упадку: Петербург становится Гаваной

В плохом состоянии находятся не только городские дороги, но даже главные достопримечательности города - Зимний дворец и Михайловский замок

Во времена СССР Ленинград метко прозвали «столичным городом с провинциальной судьбой». Казалось бы, в современной России ситуация в этом прекраснейшем городе мира пойдет на лад, тем более что у руля государственной власти много лет стоит его уроженец. Вялые попытки возродить город предпринимались: в Петербург базируется «главный кормилец» страны – «Газпром», туда переведен Конституционный суд, там с помпой отмечали 300-летие города... Но нет, по многочисленным свидетельствам, процесс упадка продолжается, а в последние годы идет ускоренными темпами. Питер становится похож на Гавану. Вот что написала в ФБ о своем родном городе журналист Анастасия Миронова:

В последнее время пришлось дважды гулять по Петербургу с туристами. Гуляла долго, по несколько дней, и поняла вдруг, как Петербург обветшал. Раньше читала об этом, но не верила. На самом деле, я мало бывала в центре. Особенно тяжело смотреть Петербург после Европы. Я погуляла в центре Хельсинки, потом - в Кракове, в Варшаве. И следом - в Петербурге. И увидела, как же он стал плох. Миллионная, Галерная, обе Морские улицы обветшали. Центральная часть за Английским проспектом, обшарпана...

В общем-то, в плохом состоянии находятся даже главные достопримечательности: на Зимнем дворце шелушатся окна и штукатурка, Михайловский замок традиционно запущен, да еще и выкрашен в разные оттенки. Асфальт во всем центре выщерблен. На Невском проспекте накатаны глубокие колеи: плохое дорожное покрытие сразу проседает. Бывает, что в дождь или слякоть машина на перекрестке не может из колеи вырулить.

Я водила по городу своих знакомых, приехавших в Петербург впервые, и поняла, что им неинтересно. Европейцам неинтересно. Для европейцев Петербург - запущенный город, в котором есть несколько больших достопримечательностей, но все они далеко друг от друга расположены. Смотреть в Петербург приезжают Эрмитаж с Петропавловской крепостью и пригороды: Петергоф, Царское село, Павловск, Гатчина, Стрельна, Ораниенбаум - все это очень далеко друг от друга и требует каждый по отдельному дню. Туризм в Петербурге не насыщен. В том же Кракове, откуда я недавно вернулась, ты за день видишь и старый город, и бастион, и рыночную площадь, и сады, и кварталы модерна. В Петербурге для этого нужно провести минимум неделю. А чтобы увидеть все и не свалиться с ног, следует ехать на месяц - очень непривлекательное предложение.

Иностранные туристы будут пропадать из Петербурга. Останутся разве что китайцы и жители Средней Азии, приехавшие проведать родственников-гастарбайтеров. Петербург скатывается к тому состоянию, когда он интересен только россиянам, потому что для нас здесь все - история. Идешь по улицам и смотришь, где жил Пушкин, где писал Достоевский, где били женщину кнутом, крестьянку молодую. Для иностранцев здесь -неопрятные стены, развороченные бордюры и громкоголосые зазывалы.

Петербург запущен, он многие годы просто не развивался, а теперь и вовсе осыпается и тускнеет. Петербург плохо выглядит даже на фоне Москвы, потому что центр Москвы давно привели в порядок.

Россия. СЗФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577625


Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов

Авиацию помирим, мигрантам поможем: итоги переговоров Шувалова и Расулзода

Российские и таджикистанские власти успели за 3 часа решить самые наболевшие вопросы для обеих стран.

Москва и Душанбе наконец-то урегулировали конфликт вокруг авиасообщения, а также обсудили проблемы миграции и рост взаимной торговли.

Именно эти темы стали лейтмотивом встречи премьер-министра Таджикистана Кохира Расулзода и первого вице-премьера России Игоря Шувалова на заседании межправительственной комиссии двух государств, передает Sputnik Таджикистан.

Что касается острых вопросов, то главным из них был конфликт между таджикистанскими авиакомпанией и Росавиацией.

Напомним, 13 марта Таджикистан не подтвердил российской авиакомпании "Уральские авиалинии" допуск на ряд маршрутов из городов России в города Таджикистана. Вскоре Росавиация вынесла решение, по которому "Таджик Эйр" и "Сомон Эйр" должны использовать непривычные воздушные трассы и лететь более длинным маршрутом, который занимает, в среднем, на 30-60 минут больше. Душанбе вскоре ввело зеркальные меры по удлинению маршрутов. Затем в обоих странах сократили полеты авиакомпаний из России и Таджикистана.

И вот теперь, по словам Шувалова, обстановку удалось разрядить, противоречия урегулированы и никаких недопониманий между сторонами не осталось.

"Мы удовлетворены, как вопрос разрешен на настоящий момент, но не удовлетворены, что он возникает каждый год. Поэтому наш Минтранс получил соответствующие указания подготовить и обновить нормативную базу, чтобы мы точно знали, на каких условиях компании из Таджикистана летают в наши города", — подчеркнул вице-премьер.

Кроме того, российское ведомство должно разработать механизм, чтобы сложности, если они возникнут в будущем, могли бы оперативно разрешить специалисты от авиасектора, а сам вопрос из строго экономического, не выходил на политический уровень.

Что касается темы торговли, по данным Кохира Расулзода, экспорт плодоовощей из Таджикистана в РФ вырос на 6%, а по словам Игоря Шувалова — итого больше.

"Мы не совсем доверяем существующей статистике. Мы видим, что фактически плодоовощной продукции из Таджикистана поступает больше, чем на 6%, однако наши таможенные службы и органы статистики не до конца видят все товарные потоки", — отмечает он.

Кроме этого, на ниве сельского хозяйства были достигнуты и другие важные договоренности.

Так, предлагается за счет российского семенного фонда ранней весной выращивать в Таджикистане селхозпродукцию, которую в этот сезон не производят в России. Тем более, что в Центрально-Азиатском регионе за последние полгода произошли серьезные изменения, способствующие товарообороту между странами.

"Отрадно то, что между Таджикистаном и Узбекистаном сложились благоприятные отношения и теперь для транзита грузов, произведеных в Таджикистане, нет препятствий для движения на российский рынок", — заявил Шувалов.

Среди прочего обсуждалась задолженность Душанбе по Сангтудинской ГЭС и финансовые обязательства "Тоджиксодирбанка" перед российскими кредиторами и АО "ЭКСАР".

По заявлению российской стороны, тему вокруг ГЭС можно считать закрытой. Власти обсудили, как погасить долг, разобрались в деталях, где было недопонимание.

Особое внимание было уделено проблемам мигрантов.

"Мы предложили, чтобы наши граждане могли прибывать в РФ без регистрации до 30 дней. Мы предложили рассмотреть семейный статус мигрантов и их пенсионное обеспечение", - сообщил после заседания Кохира Расулзода.

Другими темами заедания комиссии, продлившегося более 3 часов, стали антимонопольная политика, газовая сфера и продолжение образовательного эксперимента в школах Таджикистана, в рамках которого учителя из России отправляются в республику преподавать школьникам различные дисциплины на русском языке.

Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд

Как рефлексивная враждебность по отношению к России вредит интересам США

Эмма Эшфорд (Emma Ashford), Foreign Affairs, США

На прошлой неделе директор ЦРУ Майк Помпео во время слушаний по утверждению его кандидатуры, выдвинутой президентом Дональдом Трампом на пост госсекретаря США, занял жесткую позицию в отношении России, назвав ее «опасной для нашей страны», несмотря на то, что демократы критиковали его за недостаточно жесткую позицию. Это характерно для эпохи Трампа, когда представители обеих партий обычно изображают Россию как страшную угрозу для Соединенных Штатов. Эта враждебность по отношению к России, проявляемая представителями обеих партий, заставила даже Трампа (риторика которого в адрес этой страны зачастую колеблется между открытой враждебностью и восхищением) принять инстинктивно ястребиные политические меры — от бессмысленных санкций до бряцания ядерным оружием.

Но эта политика не способствует изменению поведения России — в большинстве случаев она, скорее, усугубляет ситуацию. Правда, возможна и более эффективная политика в отношении России. Политика, в которой признавались бы непростые реалии сегодняшних американо-российских отношений, и при этом основной акцент был бы сделан на сдерживании и в случае необходимости — на возобновлении сотрудничества. К сожалению, этого достичь невозможно до тех пор, пока Соединенные Штаты реагируют на действия России рефлексивной враждебностью и конфронтацией.

Конфронтационный статус-кво

Учитывая вмешательство Москвы в президентские выборы в США в 2016 году, неудивительно, что многие американцы относятся к России враждебно. Хотя масштабы вмешательства остаются неясными — а его воздействие сомнительно — оно все же производит впечатление нарушения норм. С другой стороны, все еще ощутима сегодняшняя подстрекательская риторика. Например, бывший вице-президент Джо Байден недавно написал, что «российские власти нагло попирают основы западной демократии». Лидер сенатского меньшинства Чак Шумер, демократ из Нью-Йорка, призвал Трампа «сосредоточиться на иностранном противнике, России, которая на нас напала». А Андре Карсон, демократ из Палаты представителей от штата Индиана предупредил о «новом железном занавесе, опускающемся в Европе».

К сожалению, эта угрожающая риторика не только способствует сохранению крайней напряженности, но и порождает политические ответные меры, направленные на бессмысленную конфронтацию. Возьмем, к примеру, принятый в прошлом году закон о санкциях CAATSA (Закон «О противодействии противникам Америки посредством санкций»). Хотя санкции редко бывают эффективными, санкции, введенные против России администрацией Обамы, по крайней мере были узконаправленными и предполагали конкретные условия, при соблюдении которых они могли быть сняты — в частности, соблюдение Россией минских договоренностей о прекращении войны на востоке Украины. Что же касается CAATSA, этот закон выполняет в основном карательную функцию и не предлагает Конгрессу четкой перспективы для рассмотрения вопроса о снятии санкций, тем самым лишая Россию стимула для изменения характера своих действий.

Администрация Трампа, действовавшая поначалу сдержанно, в последние месяцы также предпринимает шаги в сторону конфронтации. Некоторые из этих шагов были явно оправданы, например высылка российских дипломатов в ответ на покушение в Великобритании на российского перебежчика с использованием запрещенного нервно-паралитического вещества. Правда, другие меры были не столь оправданы. Например, в декабре, администрация согласилась на поставке Украине летального оружия — сделав то, чего администрация Обамы избегала, опасаясь эскалации конфликта в регионе, несмотря на все убедительные аргументы в пользу того, насколько это смогло бы улучшить ситуацию.

В программных документах Белого дома также представлена воинственная позиция по отношению к России. В Стратегии национальной безопасности, опубликованной в декабре, Россия названа одной из «ревизионистских держав» и причислена к «реальным угрозам» наряду с «режимами-изгоями», такими как Иран и Северная Корея. При этом в Обзор ядерной политики 2018 года включены положения о новом тактическом ядерном оружии малой мощности и крылатых ракетах, явно предназначенных для противодействия ядерному арсеналу России. Многие эксперты, такие как Ольга Оликер и Випин Наранг (Vipin Narang), опасаются, что такое оружие может просто повысить вероятность конфликта с Россией.

Свидетельством этой враждебности стали даже недавние удары по Сирии. Удары носили ограниченный характер, и при их нанесении российские объекты в основном удалось обойти, и к эскалации они не привели. Тем не менее, некоторые чиновники в администрации выступали за нанесение более масштабных ударов, которые привели бы к поражению российских объектов. А президент зашел настолько далеко, что, говоря в своих твитах о потенциальных ударах, даже насмехался над Россией. К счастью, похоже, возобладал более осторожный подход, сторонником которого является министр обороны США Джеймс Мэттис.

Как возобновить взаимодействие

В сегодняшней конфронтационной риторике и политике в отношении России зачастую не учитывается реальность, что указывает на необходимость поиска альтернативного подхода. При более точной оценке сегодняшней России, безусловно, следовало бы признать, что страна действует агрессивно, включая неоднократные попытки вмешательства в выборы и жестокие убийства российских перебежчиков на территории западных стран. Надо было бы признать и то, что она по-прежнему проводит агрессивную политику России в отношении своих соседей, включая военные действия в Грузии и на Украине, и ее исключительно недемократическую политическую систему. В то же время следовало бы признать и то, что, что многие из этих действий обоснованы. Некоторые из них, такие как захват Крыма, свидетельствуют об обеспокоенности по поводу безопасности — в данном случае, о необходимости сохранения российских военных баз на территории Украины. То же самое можно сказать и о разработке Россией нового ядерного оружия, которая стала ответом на решение администрации Джорджа Буша-младшего выйти из договора ПРО, что фактически положило начало новой гонке вооружений. Внутренняя политика тоже играет свою роль. Президент России Владимир Путин опасается более открытых политических систем Запада, и сегодняшняя взаимная неприязнь ему на руку, поскольку это помогает поддержать его популярность внутри страны.

И, наконец, более реалистичный подход США к России отразил бы пределы того, чего Вашингтон может достичь, и чего не может, и тем самым определил бы интересы США в гораздо более узком смысле. На самом базовом уровне Вашингтон явно заинтересован в том, чтобы не допустить доминирования России в Европе, что сегодня настолько нереально, что звучит комично. Несмотря на разговоры о новой холодной войне, Россия — это не Советский Союз. Соединенные Штаты также явно заинтересованы в том, чтобы не позволить России вмешиваться во внутреннюю политику Соединенных Штатов и во внутреннюю политику их ближайших союзников — независимо от того, происходит ли это вмешательство в виде хакерских атак, вмешательства в выборы или других нарушений суверенитета.

В то же время в интересах США и избежать бессмысленного конфликта с Россией из-за государств, которые попросту не столь важны для национальной безопасности США, включая Сирию и Украину. Более широкая заинтересованность Вашингтона в региональной и глобальной стабильности может предполагать расширение взаимодействия с этими странами в дипломатической или гуманитарной сферах. Однако этого недостаточно, чтобы оправдать военное вмешательство или риски непреднамеренной эскалации напряженности в отношениях с Россией. К сожалению, в последние годы политики в Вашингтоне зачастую трактуют интересы США настолько широко, что они становятся бессмысленными. Вместо этого политикам следует сосредоточиться на интересах США, которые действительно вызывают озабоченность, и более четко определить эти интересы. К ним относится в частности поддержание взаимодействия с Россией по ключевым глобальным вопросам, таким как нераспространение ядерного оружия, Иран, Северная Корея. Положительным моментом является то, что эти узкие интересы на самом деле реализуемы. Отказавшись от конфронтационной риторики и политики, Вашингтон может снизить напряженность, обеспечить эффективное сдерживание в жизненно важных областях и возобновить взаимодействие с Россией в вопросах, представляющих взаимный интерес.

Дальнейшие шаги к улучшению ситуации

Первое, что следовало бы сделать Вашингтону — определить с Россией красные линии. Одной из самых больших проблем в американо-российских отношениях в последние годы стала неспособность должным образом разъяснять интересы США. Неясно, будет ли НАТО расширяться дальше, будет ли Вашингтон реагировать на кибератаки и будет ли он готов воевать, чтобы защитить не входящие в НАТО страны, такие как Грузия и Украина. Более четкое обозначение красных линий помогло бы сдерживать Россию. Некоторые из этих красных линий, например, дальнейшее вмешательство в выборы в США, другие нарушения суверенитета США и военные действия России против союзника США по НАТО очевидны, и на нарушение этих границ дозволенного следует реагировать четко и недвусмысленно. Другие возможные красные линии потребуется тщательно обдумать: например, в каком случае вмешательство России во внутреннюю политику близких союзников требует ответных действий США?

На нарушение этих более определенных красных линий следует предпринимать не просто понятные ответные меры — эти ответные меры должны быть еще и гибкими и нестандартными. Например, вместо того чтобы вводить еще один пакет бессмысленных санкций или бросать все силы на наращивание военного потенциала, Соединенные Штаты могли бы отреагировать на будущее вмешательство в выборы, используя свою обширную глобальную сеть финансовой разведки, чтобы обнародовать информацию, указывающую на причастность ключевых фигур Кремля к коррупции. При этом высылка дипломатов и финансовые ограничения в отношении российских госкомпаний можно использовать в качестве пропорционального и эффективного ответа на вмешательство во внутреннюю политику союзников. Военные варианты — от переброски войск до продажи оружия — всегда должны рассматриваться в качестве крайней меры.

Во-вторых, Вашингтону необходимо понять, что многие действия России против западных стран в последние годы были бы невозможны без существования уязвимостей на Западе — речь идет о все более односторонний, ориентированный на партийные интересы характер политики в США, несовершенные нормы, касающиеся кибербезопасности, или альянс НАТО, члены которого редко вносят вклад в укрепление общей обороны. Хотя некоторые из этих проблем решить легче, чем другие, они все же указывают на то, как укрепить оборону США.

В первую очередь следует решить две ключевые проблемы. Неважно, кто об этом скажет — следственная группа специального прокурора Роберта Мюллера или разведывательные комитеты Конгресса — американский народ заслуживает того, чтобы знать о масштабах и влиянии вмешательства России в выборы 2016 года. Единственным способом обеспечить эффективную защиту от будущего вмешательства является создание целостной картины реальных событий. При этом для более равномерного распределения финансовых издержек на оборону политики должны брать за основу недавнее повышение военных расходов в странах НАТО. Но военные расходы не должны здесь быть единственным показателем. Вашингтон должен требовать от других государств-членов НАТО наращивать своей потенциал и тем самым вносить свой вклад в укрепление военной мощи Североатлантического Союза. Это позволит уменьшить роль США в руководстве НАТО, и эта организация станет альянсом равноправных участников.

И, наконец, американские политики должны попытаться возродить отношения с Россией. Жаркая риторика последних нескольких лет привела к фактическому краху российско-американских дипломатических отношений. Это служит препятствием для России и США в урегулировании кризисов и совместном решении вопросов, представляющих взаимный интерес. Например, благодаря способности американских и российских дипломатов сотрудничать по вопросам нераспространения ядерного оружия в итоге удалось заключить ядерную сделку с Ираном.

Ключевой проблемой для обоих государств является Северная Корея; привлечение России к международным переговорам по Северной Корее могло бы помочь в урегулировании кризиса и при этом способствовать оздоровлению ухудшающихся российско-американских дипломатических отношений. Однако более важным является возвращение к переговорам по контролю над вооружениями, поскольку многие из действующих сегодня договоров не выполняются или в соответствии со сроками их действие вскоре утратит силу. Одной из тем возможных переговоров мог бы стать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей, условия которого Россия, вероятно, сегодня нарушает. К тому же в 2021 году истекает срок действия договора СНВ-3.

Политическое препятствие?

В конечном счете основное препятствие на пути улучшения американо-российских отношений носит политический характер: во внутриполитической обстановке, сложившейся сегодня в США, все более мощными становятся стимулы, заставляющие делать упор на враждебность. Администрация Трампа заинтересована в том, чтобы действовать жестко по отношению к России, она это делает сознательно, чтобы отвести от себя подозрения, связанные с расследованием, которое ведет специальный прокурор. А противники президента считают враждебность прекрасным поводом для обвинений в адрес Трампа, враждебность которого якобы приводит к агрессивным действиям России.

Эти стимулы породили в целом противоречивую политику по отношению к России. Едва на этой неделе постпред США в ООН Никки Хейли объявила о новых санкциях против России, связанных с ее действиями в Сирии, как Белый дом почти сразу же опроверг это. Похоже, политика администрации по отношению к России, находится в тупике между скорее примиренческими порывами Трампа и более ястребиными инстинктами и риторикой его советников и Конгресса. При этом Белый дом, похоже, не собирается предотвращать или сдерживать будущее вмешательство России в выборы.

Тем не менее, даже если окажется, что в администрации Трампа невозможно разработать долгосрочную стратегию американо-российских отношений, сегодняшний акцент на враждебность абсолютно контрпродуктивен. Политики из числа представителей обеих партий должны иметь в виду, что инстинктивная враждебность по отношению к России (будь то напыщенная риторика или конфронтационные политические ответные действия), скорее всего, только усугубит ситуацию в долгосрочной перспективе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд


Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576692

«Северный поток-2» проливает свет на разногласия европейцев по России

Газопровод «Северный поток-2» протяженностью 1 250 километров, который должен протий из России в Германию по дну Балтийского моря, обладает ярко выраженным политическим подтекстом. И указывает на противоречия в подходах европейцев к России.

Флоран Пармантье (Florent Parmentier), Atlantico, Франция

«Атлантико»: Газопровод «Северный поток-2», который должен пройти из России в Германию по дну Балтийского моря в обход украинской территории, указывает на возникающие противоречия в отношениях между Россией, Украиной, Польшей, Германией и даже Францией и США. Какой интерес представляет для тех и других этот проект? В чем его значимость в дипломатическом плане?

Флоран Пармантье: «Северный поток-2» — газопровод, который должен доставлять российский газ на европейские рынки (наиболее платежеспособные для Газпрома) через Балтийское море. Он продолжает первый «Северный поток» (то есть, должен удвоить его мощности), который был запущен в 2011 году и функционирует с 2012 года.

В подходах европейцев действительно прослеживаются противоречия, что связано с разными экономическими интересами, а также неодинаковым восприятием концепции энергетической безопасности. Россия считает, что ответственность за предыдущие газовые кризисы (2006 и 2009 годы) лежит на Украине, которая в течение нескольких лет пользовалась льготными тарифами и в то же время откачивала предназначавшийся европейским странам газ. Украина же напирает на политический характер нового газопровода, который идет в обход ее территории, лишая ее тем самым порядка 3 миллиардов долларов в год (именно столько она получила за транзит российского газа в 2017 году). Польша занимает парадоксальную позицию: с одной стороны она недовольна энергозависимостью от России, с другой стороны она хочет зарабатывать на транзите газа через свою территорию. США добиваются срыва проекта, а пресс-секретарь американского правительства заявил, что участвующие в проекте иностранные компании могут попасть под санкции. Франция и Германия в свою очередь поддерживают «Северный поток-2» в связи с участием в нем их предприятий. В таких условиях Ангела Меркель была недавно вынуждена признать политический характер газопровода, хотя до настоящего времени настаивала его исключительно коммерческой роли.

— На прошлой неделе Ангела Меркель выразила намерение защитить интересы Украины в том, что касается «Северного потока-2». Как следует понимать эту позицию Берлина? Как способ не проявлять потворства России в как минимум напряженной геополитической обстановке? Или же эту новую позицию объясняют какие-то другие моменты?

— В немецкой энергетике запущен переходный процесс с полным отказом в 2011 году от ядерной энергетики в пользу возобновляемых источников энергии. Расширение использования нестабильной по своей сути возобновляемой энергетики (в первую очередь это касается ветряков) автоматически влечет за собой рост потребления газа и угля, причем в случае газа уровень выборов в атмосферу на порядок ниже.

Немецкие промышленники выступили за тесные отношения с Россией в сфере импорта газа. Как говорил первый президент объединенной Германии Рихард фон Вайцзеккер в начале 1990-х годов, «история связывает нас со всеми соседями, однако нет страны, с которой связи нашего прошлого были бы прочнее, чем с Россией». Все это верно и в газовой сфере, которая подразумевает взаимозависимость производителей и потребителей. Газ подразумевает активное региональное сотрудничество в связи с долгосрочным характером необходимой инфраструктуры. Поэтому его называют «энергией мира» в отличие от нефти, добыча которой может адаптироваться к политической нестабильности.

В такой обстановке стремление Меркель поспособствовать сохранению части транзита через Украину действительно является новым фактором. Как бы то ни было, в этом случае украинской инфраструктуре потребуется модернизация, что будет означать существенные инвестиции, на которые европейцы, скорее всего, не готовы. Таким образом, подлинность такого менее выгодного для Москвы и немецких предприятий поворота еще предстоит подтвердить на практике.

— Может ли реализация проекта увеличить влияние Москвы на территории бывших сателлитов? Не может ли это привести к расколу в Евросоюзе?

— Как ни парадоксально, но «Северный поток» старательно обходит бывших сателлитов (они, кстати, не чураются закупок СПГ у других стран-производителей) и сосредотачивается на крупных конечных потребителях, превращая Германию в региональный хаб. Это не представляло бы проблемы, если бы все европейские рынки были тесно связаны между собой: в таком случае риск газового конфликта сошел бы на нет, поскольку перебои в снабжении того или иного государства были бы попросту невозможны.

В случае необходимости «Северный поток» можно заменить проектом восстановления украинской газотранспортной системы (с параллельным увеличением хранилищ). Для этого потребовалось бы добиться экономического сближения России и Украины, найти европейские инвестиции и напрямую договориться с Газпромом о поставке газа к российско-украинской границе. Эта операция уменьшила бы потребность в «Северном потоке-2» и внесла бы вклад в примирение конфликтующих сторон. Пока что европейцы не уделяли должного внимания такому варианту, сосредоточившись на «Северном потоке-2».

Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576692


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579580 Алексей Миллер

Неуловимый малоросс: историческая справка

Алексей Миллер – доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, член Общественного совета при Федеральном агентстве по делам национальностей, приглашенный профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Резюме Концепт малоросса позволял сохранять множественную лояльность, множественную идентичность. Понятие «малоросс» как вариант самоидентификации сегодня уже умерло, но умирало оно долго и мучительно – не само по себе. Его вытравливали. Обзор проблемы с послесловием Алексея Миллера.

Данный материал представляет собой извлечение из статьи «Малоросс» в книге Миллер А., Сдвижков Д., Ширле И. (ред.) «Понятия о России». К исторической семантике имперского периода. М., НЛО, 2012. Т.2, p. 392-443. Краткий вариант статьи - «“Малоросс”: эволюция понятия до Первой мировой войны», также опубликован в журнале «Новое литературное обо зрение» № 108 (2/2011)). Авторы – А.Л. Котенко, О.В. Мартынюк, А.И. Миллер.

Понятие малоросс (малорус) – этно- и соционим с долгой историей и весьма драматичной судьбой. Этот идентификатор, бывший и самоназванием, и «внешним» определителем, в некий момент истории оказался оружием ожесточенной борьбы в сложных структурах взаимодействия с большим числом акторов. Поэтому малоросс и производные от него понятия функционировали в нескольких взаимосвязанных, но существенно различавшихся контекстах. С определенного времени для части самой группы, идентифицировавшей себя как малороссов, понятие малоросс стало заменяться понятием украинец. Это, в свою очередь, вызывало сопротивление, порой весьма ожесточенное, как среди тех, для кого малоросс оставался легитимным понятием самоидентификации, так и со стороны официальных властей империи и русского общественного мнения. Особенность русского дискурса о малороссе состояла в том, что сами понятия великоросс, русский, общерусский приобретали тот или иной смысл в зависимости от интерпретации понятия малоросс. В XVIII–XX вв. понятие малоросс пережило несколько кардинальных трансформаций, становилось не только оспариваемым, но и прямо «боевым», чрезвычайно нагруженным политически.

Рождение и взросление малоросса

Неологизм из греческого, Малая Росия, появился на свет в XIV веке и сначала обозначал польскую часть Киевской митрополии, а после 1648 г. – территорию казацкой Гетманщины. Он особенно вошел в оборот во второй половине XVI века, но поначалу использовался местным духовенством исключительно во время контактов с Московией.

В 1674 г. был опубликован подготовленный в среде киевского духовенства «Синопсис», который пытался связать Киев и Москву с помощью религии и династии, вместе с тем представив население Мало- и Великороссии как единое целое, назвав его общим славеноросским христианским народом (касательно киевских времен), или православнороссийским народом (во времена Алексея Михайловича). Однако эта идея во второй половине XVII века оставалась лишь одним из целого ряда вариантов оценки связи Малороссии с Великороссией и их «народов». В изданном в начале XVII в. «Лексиконе треязычном» Федора Поликарпова не было отдельных статей о малороссах или украинцах, но в некоторых местах автор словаря указывал на отличность последних от московитов.

Своеобразный Sattelzeit в понимании малоросса/Малороссии наступил, вероятно, в начале XVIII века. После Полтавской битвы выходец из Киева Феофан Прокопович предложил заменить Украину/Малороссию в качестве «малороссийского отечества» и объекта первостепенной лояльности «малороссийского народа» на Россию. В его текстах под Полтавой сражаются уже не мало- или великороссияне, но российское воинство, россияне. Имперская Россия оказалась поднята на уровень нового отечества, опустив Малороссию на уровень локальной родины, или просто места рождения. Концепция Прокоповича прижилась, разумеется, не сразу, да и не до конца.

Но в целом можно сказать, что понятие малоросс появляется в русском языке под влиянием из Киева на рубеже XVII–XVIII веков. В русский язык постепенно входят малороссияне/малороссийцы/малороссиянцы/малороссы в географическом (не этническом!) значении жителей, уроженцев Украины/Малороссии. Уничижительным вариантом понятия было малороссийчик. В XIX веке малоросс входит как понятие, обозначающее население Малороссии левого берега Днепра, соединенное с великороссами общим сувереном и религией, но ни в коем случае не этнически или же исторически.

В имперской культуре 1790–1850-х гг. местный (малорусский) патриотизм и культурная лояльность империи не воспринимались антагонистически. В первой трети XIX века умы образованной публики занимали преимущественно вопросы армии и государства, а не этносов, его населяющих. Она проявляла интерес к Малороссии/малороссам только как к частному примеру более общих проблем. Кроме того, благодаря романтическому «открытию» Малороссии во многих «сентиментальных травелогах» путешественников из Великороссии, до 1830 г. в русских взглядах на южные территории складывается устойчивый шаблон: для представителей образованного общества это был преимущественно «туземный» любопытный руссоистский мир (Юг, «наша Италия», Швейцария или Шотландия), населенный патриотическими, добродетельными и просвещенными дворянами, а также изобретательным и добродетельным крестьянством. О «войнах исторической памяти» и речи не было.

Тогда же появляются и публикации, которые, следуя идеям предыдущего поколения о том, что малороссы – «наши», подчеркивали в то же время, что они – «не мы»; что хотя «доныне Малороссияне только исповедуют Греческую веру, говорят особенным диалектом Русского языка, и принадлежат к политическому составу России, но по народности вовсе не русские». Наиболее радикальной попыткой изменить значение понятия малоросс в первой трети XIX века была «Русская правда» Павла Ивановича Пестеля, предполагавшая в рамках задачи по превращения империи в «единую и неделимую» нацию полную ассимиляцию малорусов и белорусов. Власти империи, разумеется, были более осторожны в своей политике, но отчасти идеи Пестеля в отношении малорусов и белорусов разделяли.

После 1830 г., частично под влиянием польского восстания, но главным образом из-за идей народности появляется большое количество статей о русской истории и этнографии, а особенно (и здесь польский импульс был весьма важен) – об украинцах/малороссах, тексты (о) которых становятся своего рода аргументами против поляков.

Проблематизация малоросса

В 1840-е гг. началось переосмысление понятия малоросс со стороны зарождающегося украинского националистического движения. Провозглашая идею создания независимого украинского государства в составе славянской федерации, члены Кирилло-Мефодиевского общества, раскрытого в Киеве в 1847 году, выдвигали две трактовки понятия украинец. Николай Костомаров в духе элитарного старшинского патриотизма делал акцент на свободу и социальное равенство, которые считал главными ценностями украинца. Другой участник общества, Пантелеймон Кулиш, больше значения придавал «крови», то есть этничности.

Раскрытие Кирилло-Мефодиевского общества вывело проблематизацию понятий малоросс и Малороссия в русской мысли на новый уровень. Виссарион Белинский уже в середине 1840-х гг. говорил о слиянии Малороссии с Россией и исчезновении «малороссийского языка». Другие авторы уже отмечали определенную политизацию самого «малороссийского» дискурса. Славянофилы же отчетливо следовали традиции видеть в малороссах/украинцах отдельный народ. Похоже, что в это же время именно в связи с делом Кирилло-Мефодиевского общества впервые появляется и термин украинофильство, скроенный по образцу уже ставшего к тому времени привычным славянофильства.

Чуть позже между историками началась дискуссия вокруг наследия Киевской Руси, а в недрах имперской бюрократии – обсуждение отношения к малорусскости. На всех уровнях имперской власти от министра до рядового цензора «малороссийское особничество» рассматривалось прежде всего как проявление традиционалистского регионального патриотизма, как своеобразный пережиток старины, вызывавший недоверие и осторожное отторжение.

К середине XIX в. в дискуссии Малороссия впервые прозвучала не как локальная «родина», а уже как «отечество» малороссов как отдельного народа, обсуждалась правильность написания – Укрáйна или Украúна, а в текстах малороссийское вытеснялось украинским. Так началось складывание националистического понятия украинец.

Новые тенденции сразу же встретили протест в малорусской среде, а в 1861–1862 гг. произошла резкая эскалация враждебности к украинофильству и в русском общественном мнении. Аналогии с западноевропейским опытом ассимиляторской политики национального строительства, призванные подтвердить вредность и бесперспективность украинофильства, становятся общим местом. В целом в начале 1860-х гг. малоросс становится в дискурсе русской прессы обозначением человека, более или менее лояльного общерусской идее, а украинофил обозначает нечто по меньшей мере подозрительное или однозначно враждебное и нередко сопровождается понятием сепаратист.

В среде бюрократии в начале 1860-х гг. безусловно доминируют понятия малоросс и Малороссия, причем и здесь за ними уже очевидно скрывается проблема. В 1860 г. петербургский цензор В.Н. Бекетов, не найдя в очередной книге Кулиша «ничего предосудительного, кроме некоторых слов, намекающих на стеснительное положение Малороссии при завладении ею русскими», тем не менее усомнился, «может ли вообще быть допущена история Малороссии, в чем как бы высказывается самостоятельность этого края». Традиционный мотив постепенно стирающихся различий между малороссами и великороссами сочетается с новыми темами – угрозой реанимации этих различий и параллелью с державами, десятилетиями проводившими политику строительства модерных наций. Вскоре, после 1866 и 1870 гг., к ряду этих параллелей добавится и Германия.

В отношении к терминам язык и наречие применительно к украинскому/малорусскому языку еще некоторое время сохранялся разнобой, хотя идея о том, что следует настаивать на малорусском наречии русского языка, уже широко распространена.

С 1860-х гг. начинается массовое использование разными авторами псевдонима «Украинец», и к концу 1860-х – началу 1870-х гг. для наиболее националистически настроенных из них этот вопрос приобретает первоочередное значение. В то время как украинцы стремились «со шкурой сдереть с себя» малоросса, малороссы ополчались против Украины и украинца. При этом, настаивая на русском, киевские противники украинцев не собирались отказываться от малоруса и хохла. Главный орган малороссов, газета «Киевлянин», в очерке из Воронежской губернии, где рядом жили велико- и малорусские крестьяне, с умилением рассказывала о «соединении малорусской опрятности и некоторого чувства изящества с великорусской энергией и предприимчивостью» как о символическом воплощении общерусского единства. «Киевлянин» боролся за право «собственности» на Шевченко, Костомарова, Максимовича с украинофилами.

Либеральные публицисты в Петербурге старались найти какой-то средний путь между этими взаимоисключающими точками зрения, боровшимися на Киеве. В дискуссии возникает термин «раса», понятие украинца начинает антропологизироваться, и на первое место кроме языка выходит именно расовый признак.

Украинец против малоросса

Баталии по поводу статуса малорусского языка/наречия не утихали в течение всей второй половины XIX и начала ХХ в. Часто в контексте этих споров использовалось понятие общерусский язык. Новый импульс дискуссии получили после признания украинского самостоятельным языком в 1904 году. Это несколько убавило категоричности в высказываниях противников украинского движения, но отнюдь не прекратило полемику.

«Понятийная война» захватила и Галицию. Обилие версий национальных самоназваний стало результатом борьбы сторонников разных концепций национального самоопределения, обострившейся в среде галицийских русинов во второй половине XIX – начале XX века. Для представителей всех направлений главным самоназванием вплоть до Первой мировой войны оставался традиционный этноним Русь, но интерпретировали его по-разному. За малозаметными различиями в написании прилагательного руский – русский – руський стояли существенные расхождения галицийских «старорусинов», «русофилов» и «украинофилов».

Контакты как с украинофильскими, так и с панславистскими деятелями из Российской империи, заметно усилившиеся в 60-е гг. XIX в., привели к тому, что термины Малая Русь, малоруский, малороссийский стали самоидентификаторами в публичном дискурсе. Уже во второй половине 1860-х гг. ряд видных деятелей галицко-русского движения, не меняя малоруской самоидентификации, стали подчеркивать культурное единство «со всем русским миром». Украинофилы сначала повсеместно использовали термин малоруський народ, уравнивая понятия Русь и Малая Русь, а затем и Украина (Русь-Украина). Но уже в начале ХХ века Малороссия и малороссийский (наряду с русский) утвердились как национальные самоназвания русофилов («москвофилов») и стали неприемлемыми для их оппонентов – украинофилов-народовцев. Русофилы подвергли эту тенденцию критике с теми же аргументами, что использовались противниками украинцев в России. Можно проследить и примеры влияния галицийских сочинений на русский дискурс.

Уже в конце XIX века украинские деятели отказываются от терминов малоросс и украинофил. Кодифицированную форму украинский национализм приобрел в «Словаре украинского языка» Б.Д. Гринченко (1907–1909): в нем ожидаемо отсутствовали малоросс и хохол, а среди «украинских» статей было также «украинство: свойство и деятельность украинца в национальном смысле». Консолидация результатов этого нового этапа «борьбы за понятия» происходит после революции 1905 г., в принципиально новых условиях.

Возникла легальная политическая конкуренция, связанная с выборами городских дум и Государственной думы. Резкое ослабление цензурного пресса позволило легально выходить украинским изданиям, которые включились в полемику с русскими. Среди первых особая роль принадлежала ежедневной газете «Рада». Главным оппонентом «Рады» был «Киевлянин», продолжавший антиукраинскую линию 1870-х гг. и ставший главным органом созданного усилиями Анатолия Савенко и Дмитрия Пихно под патронатом Петра Столыпина Киевского Клуба русских националистов (далее: ККРН). Примерно в это же время в Киеве создается и Общество украинских прогрессистов (Товариство українських поступовців, далее: ТУП). Эти организации олицетворяли два лагеря, непримиримых в своем отношении к украинству.

Особенность киевской ситуации состояла в том, что украинские активисты и малороссы-антиукраинцы из ККРН обращались к одному и тому же местному читателю, то есть к тому политически еще не определившемуся малороссу, хохлу, которого одни хотели сделать украинским националистом, а другие – националистом русским. Прежняя борьба за интерпретацию понятия малоросс дополнилась борьбой за умы и сердца реальных людей.

2018-2-2-6

Следуя логике этой борьбы, оба лагеря, состоявшие из выходцев из одной среды и часто хорошо знакомых друг с другом, старались представить друг друга в самом черном цвете. ККРН в дискурсе «Рады» – черносотенцы, реакционеры и предатели собственной нации. В дискурсе КРНН круг «Рады» и ТУП – мазепинцы, отщепенцы, раскольники, сепаратисты, русофобы, агенты внешних сил, причем теперь не только и даже не столько поляков, сколько Австрии и Германии. Если для «Рады» малороссы-антиукраинцы все сплошь были реакционеры, то «Киевлянин» всех украинцев-националистов представлял космополитами, социалистами и беспринципными революционерами.

Но ситуация кардинально менялась, когда обе стороны начинали говорить о малороссе неполитизированном. Для украинцев такие люди были прежде всего жертвами русификации и «несознательными украинцами», теми, кого надо было спасти для украинской нации. Великоросская же культура для украинских националистов была бедной и грубой. Они часто намекали на пристрастие великороссов к спиртным напиткам, бешеным пляскам и грубому обращению с близкими. В этом смысле украинский дискурс разделял западное видение русских как полудикого азиатского народа, неспособного к европейскому образу жизни. Центральные российские губернии подобно метрополии выкачивали из Малороссии средства, не возвращая их в форме развития школьного образования и развития инфраструктуры. Таким образом, великоросс – колонизатор, пренебрегающий потребностями порабощенного народа. В политическом плане восточный тип великороссов представлялся патриархально-реакционным, причем это касалось не только монархистов, но и кадетов – союзников украинских националистов. Стремление некоторых малороссов к подражанию великорусской культуре как непременно высшей в ущерб развитию собственной понималось как заблуждение или результат подавления и травмы от насильственной русификации.

Для киевских русских националистов малоросс «звучит гордо». Они, продолжая линию «Киевлянина» 1860–1870-х гг., соревновались с украинскими националистами за культурное наследие Малороссии, стараясь утвердить малороссийскую принадлежность многих ключевых фигур, включая Шевченко, на которых претендовал и украинский пантеон. «Сепаратистические» нотки у Шевченко, по их мнению, появились только под воздействием вредных влияний полонофильского кружка Кирилло-Мефодиевского братства.

При этом деятели клуба русских националистов уже не принимали безоговорочно привычных стереотипов образа малоросса как веселого, добродушного обитателя Юга, любящего вкусно поесть и спеть красивую песню. Они не раз жаловались на великороссов за упрощенное понимание ситуации в Юго-Западном крае, пытаясь показать, что малоросс может быть современным городским обывателем, истинным буржуа, которых так не хватало в империи. Мультимиллионеры Михаил Терещенко и Павел Харитоненко в этом смысле были блестящими образцами типа малоросса-предпринимателя и малоросса-купца. Со временем ККРН стал претендовать и на лидерство среди русских националистов в масштабе всей империи, ссылаясь, среди прочего, на свои успехи в ходе избирательных кампаний.

Если в первой половине XIX в. в малороссе «заново открывали» русскость, искаженную и подавленную польскими влияниями, то в начале ХХ в. о польских влияниях почти забыли, русскость малоросса воспринималась (или представлялась) как естественная. Ее теперь нужно было «защищать» от «отравляющего влияния» украинской пропаганды, но по своему качеству малороссийская русскость даже претендовала быть более основательной и прочной, чем великорусская, податливая на искушения революционных идей и обманчивые голоса из среды окраинных меньшинств.

Столичный взгляд на малоросса

По мере того как правые русские националисты, прежде всего ККРН, усиливали позиции в ходе выборов, кадеты вынуждены были искать в Юго-Западном крае союзников против правых именно в среде украинского движения. Сотрудничество носило главным образом тактический характер, у сторон были весьма разные взгляды на «украинский вопрос», но, ведомые логикой партийной борьбы, кадеты включали в свои выступления некоторые постулаты украинского лагеря и заступались за украинцев в Думе, когда те подвергались репрессиям со стороны властей. ККРН же неизменно призывал дать правительству «навести порядок», когда это действовало против украинского движения. В этих условиях и ККРН, и ТУП пытались по-своему сформировать общественное мнение о малороссе и украинском вопросе в столицах империи.

Правые представители Юго-Западного края охотно выпускали на трибуну Думы крестьянских депутатов, выступавших от имени всех крестьян-малороссов. А самой действенной пропагандистской акцией киевских малороссов-антиукраинцев стала публикация в Киеве в 1912 г. книги чиновника по особым поручениям, киевского цензора Сергея Щеголева «Украинское движение как современный этап южнорусского сепаратизма». До революции книга выдержала четыре издания, причем, наряду с первой пространной версией, Щеголев издал еще и краткую, более приспособленную для сугубо пропагандистских целей. Он собрал огромный объем информации (его книга до сих пор остается самым подробным описанием украинского движения того периода) и с помощью многочисленных цитат решительно доказывал сепаратистскую природу украинского движения. Он, между прочим, внес свою лепту в дискуссию о понятиях, разводя термины украинец и мазепинец и демонстрируя готовность первый из них «легализовать», превратив его в синоним лояльного малоросса.

В том же 1912 г. Петр Струве, сильно разругавшийся со своими коллегами-кадетами именно из-за украинского вопроса, поскольку занимал в нем позиции, не предполагавшие даже тактического союза с украинским движением, демонстрировал, независимо от Щеголева, ту же тенденцию легализовать и перезагрузить понятие украинец, сделав его синонимом малоросса. Здесь можно увидеть один из источников того дуализма уже в понятии украинец в самой украинской среде, который столь характерен для XX и XXI века – в одной трактовке это человек заведомо враждебный России и русским, в другой – близкий.

2018-2-2-7

Украинский лагерь быстро пришел к мнению о необходимости ответить Щеголеву, чтобы нейтрализовать пропагандистский эффект его книги в столицах империи. Петр Стебницкий и Александр Лотоцкий, две наиболее влиятельные фигуры в украинских кругах Петербурга, подготовили большую брошюру «Украинский вопрос», анонимно изданную в Петербурге в 1914 году. Этот текст, обращенный к великорусскому читателю, представлял собой сознательную попытку подогнать под читателя не только идейное содержание, но и понятийную систему. В нем малоросс, хохол, кацап лишены негативной коннотации, уже вполне характерной для «внутреннего» украинского дискурса. Малоросс/малорусский неоднократно употребляется там, где во «внутреннем» дискурсе определенно стояло бы украинец/украинский. Вместе с тем Стебницкий и Лотоцкий стараются осторожно, без нажима, отстоять термин украинский и перед великорусским читателем, пытаются переосмыслить понятие общерусский язык, рассуждая в том смысле, что вернее было бы говорить об «общероссийском, в государственном смысле, чем общерусском как соединении велико- и малорусских черт».

«Украинский вопрос» – наиболее полное выражение устойчивой тактики украинских авторов в их обращении «вовне», когда и тезисы, и понятия вынужденно или из тактических соображений приспосабливались к аудитории. Таким образом, понятия малоросс, украинец и другие, связанные с ними, были не только предметом рефлексии и споров внутри разных политических лагерей. Анализу и попыткам манипуляции подвергались понятийные системы оппонентов.

Вместо послесловия: долгая смерть малоросса

После революции 1917 г. и Гражданской войны идея общерусской нации, объединяющей великороссов, малороссов и белорусов, была вынуждена эмигрировать из Советской России вместе с ее носителями. Одними из главных ее хранителей были те, кто отстаивал свою малорусскую идентичность. Студенты, создавшие в Праге в 1925 г. «Общество единства русской культуры», писали: «Мы – малороссы и белорусы, не отказываемся от наших народных особенностей, знакомых и любимых нами с детства, от языка родного края, от песен своего народа. Нам дороги его нравы и обычаи, весь его бытовой уклад. Но мы не забываем, что все мы – украинцы, кубанцы, галичане, белорусы (здесь украинцы – одно из региональных названий. – Авт.), все, без различия политических убеждений, в то же время и русские, наравне с великороссами. Как баварцы и саксонцы – немцы наравне с пруссаками, провансальцы и гасконцы – французы наравне с бретонцами, тосканцы и сицилийцы – итальянцы наравне с ломбардцами. Для нас ясно, что великая Россия не равнозначна Великороссии. Над созданием общего отечества русских малороссы и белорусы трудились не менее великороссов…».

2018-2-2-8

Помимо таких безыскусных суждений были и попытки заново осмыслить эту ситуацию с осознанием ее сложности, изменений, произошедших в годы войн и революций. Вот, например, Василий Шульгин в 1922 г. в книге «Нечто фантастическое» призывает сосредоточиться на «прочном устройстве русского племени». И племя это у него включает «южнорусский народ, который сначала поляки, а потом немцы называли украинцами». Он рассуждает так: «Все окраины вместо федерации пожаловать широкой автономией. В то время, как в России будут областные автономии – Петроградская, Московская, Киевская, Харьковская, Одесская, здесь будут области: Литовская, Латышская, Грузинская. Там будет, например, Киевская областная Дума, а здесь – Литовский Сейм… В Харьковской областной Думе председатель обязательно должен говорить по-русски, а остальные – кто во что горазд, хоть по-украински. А здесь, например, в Латвии председатель – обязательно по-латышски, а остальные, если хотят – хоть по-русски». Это, конечно, сознательное фраппирование, но и попытка подсказать тем в России, кто как раз в 1922 г. занят проектированием СССР. Но были и такие серьезные люди, как, например, Николай Трубецкой, который уже позже, в 1927 г., рассуждает о том, что «краевая и племенная дифференциация русской культуры не должна доходить до самого верха культурного здания, до ценностей высшего порядка, в то время как на нижнем этаже племенные и краевые перегородки должны быть сильно развиты и отчетливо выражены». С такой программой он пытается обратиться к украинской части постреволюционной эмиграции и говорит о том, что «сама правомерность создания особой украинской культуры, не совпадающей с великорусской, уже не подлежит отрицанию, а правильное развитие национального самосознания укажет будущим творцам этой культуры как ее естественные пределы, так и ее истинную сущность и истинную задачу: быть особой украинской индивидуацией общерусской культуры». Трубецкому отвечал Дмитрий Дорошенко, но готовности принять аргументы знаменитого лингвиста он не продемонстрировал.

В 1929 г. русские эмигранты в Праге создают издательство с символическим названием «Единство». Они издают целую серию брошюр, задача которых – объяснить историческую противоестественность украинства как отдельной национальной идеи. Профессора Лаппо, Волконский, Мякотин публикуют свои исторические и филологические рассуждения на эту тему. Особняком среди этих брошюр стоит брошюра Петра Бицилли – очень глубокого мыслителя, который преподавал не в Праге, а в Софийском университете. Он говорил следующее: «Аргумент исторический я оставляю не имеющим никакой силы. А аргумент филологический считаю основанным на недоразумении (это к вопросу о том, возможна ли отдельная украинская нация. – Авт.). Украинская нация существует «виртуально», существует «в потенции», в возможности. Я далек от того, чтобы считать это утверждение несерьезным. Напротив, в нем много правды. Расовое, культурное, языковое, историческое сродство – суть условия близости, а не доказательства ее. Близость одного народа другому – факт психологический. Она либо переживается, либо ее нет». И дальше Бицилли говорит, что «…украинскую нацию создать можно. В этом украинизаторы вполне правы».

Заметим, что все эти рассуждения сделаны в 1930 году. До конструктивистских теорий нации, до Геллнера, Андерсена остается больше 50 лет. То есть Бицилли здесь пионер не только в плане политического понимания ситуации, но и в плане методологическом, научном. И можно даже сказать, что, вполне вероятно, Андерсен и Геллнер были знакомы с этими рассуждениями Бицилли, потому что он опубликовал их по-английски в статье в начале 1930-х гг., в чикагском журнале The Modern History.

В Советской же России понятие малоросс тотально делегитимируется. Оно вообще исключается из политического языка. В переписи населения 1926 г. категории «малоросс» нет. Есть инструкция переписчикам, что если человек себя определяет как малоросс, ему нужно объяснить, почему этим словом далее пользоваться не нужно и почему правильно говорить «украинец». И в принципе маркер «малоросс» нагружается – это очень характерно для последующего развития украинского сознания – негативным содержанием, что «малоросс» – обидное прозвище, наследие русификации и колониализма. Это слово становится очень «токсичным». В конце 1920-х – начале 1930-х гг. разворачивается конфликт между Лазарем Кагановичем и комиссаром-украинизатором Александром Шумским, который, критикуя партийное руководство в том, что оно недостаточно быстро, решительно и агрессивно проводит украинизацию, как-то обозвал своих оппонентов из числа украинцев малороссами. И это стоило ему, скорее всего, жизни (он был сослан, а впоследствии убит), потому что до того, как это произошло, готовился план перевести его на какую-то хозяйственную работу неидеологического характера в центр. Убрать с Украины, чего он и сам хотел как единственного способа выйти из уже проигранного противостояния. Его надежда сохраниться в партийной номенклатуре была убита использованием понятия «малоросс» в отношении своих партийных коллег, потому что он этим «выдал свою агрессивную националистическую сущность».

В этом смысле очень любопытно письмо двух школьных учителей из Черновицкой области, жаловавшихся Сталину на украинизацию школы сразу после войны. Эти люди, попавшие в СССР только в 1940 г., когда была аннексирована у Румынии Буковина, вскоре снова выпали из советской жизни, когда Румыния заново взяла Буковину в 1941-м. У них не было времени вполне усвоить советский подход к украинскому вопросу, и они излагают в письме ту дореволюционную концепцию триединой русской нации, которая включала в её рамки не только великорусов, но также белорусов и малорусов, и протестуют против украинизации, которую в 1940 г. не успели начать, зато в 1947 г. проводили весьма энергично. Эти лояльные советские граждане пишут Сталину: «Родственные племена, народы объединялись в одну нацию, в один народ, а эта тенденция отделения украинцев от русских и вообще разъединение русской нации на великорусов, белорусов и украинцев (малоросов) как на отдельные народы, это пагубный путь регресса, и если мы пойдем по этому пути назад, то и украинцев можно делить на еще более древние племена: на полян, древлян, дреговичей, радимичей и т.д., а ведь ни одно государство не раздробляет свой народ, свою нацию на племена глубокой седины, и наша задача – тоже объединить, сцементовать в единое, целое, монолитное государство все близкие, родственные русские племена».

Никто, кто жил в Союзе в 20-е–30-е гг., такого письма написать бы не мог – ну только если бы он находился в коме все это время. Письмо показывает, что у людей, которые не подвергались советской идеологической обработке, идея общерусской нации оказывалась очень живучей. Это письмо последних «общеруссов», если можно так выразиться.

И таким образом, отношение к понятию «малоросс» долгое время оставалось в СССР предметом очень жесткого идеологического регулирования. И когда во время Майдана понятие «малоросс» использовалось как презрительное обозначение таких украинцев, которые, с точки зрения майданной стороны, неизлечимо зомбированы советской и российской пропагандой, в этом нетрудно увидеть сарказм истории.

Александр Воронович исследовал политику памяти в непризнанных республиках (Донбассе, Приднестровье) и показал, что они не формируют отдельный национальный нарратив и в то же время не реанимируют общерусскость, не возрождают «малоросса» как вариант идентичности. Они скорее акцентируют интернациональность. Это позволяет уверенно утверждать, что понятие «малоросс» как выражение определенной идентификации отошло в прошлое.

Концепт малоросса позволял сохранять множественную лояльность, множественную идентичность. Понятие «малоросс» как вариант самоидентификации сегодня уже умерло, но умирало оно долго и мучительно – не само по себе. Его вытравливали.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579580 Алексей Миллер


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579573 Владислав Сурков

Одиночество полукровки (14+)

Владислав Сурков

Резюме Наша культурная и геополитическая принадлежность напоминает блуждающую идентичность человека, рожденного в смешанном браке. Он везде родственник и нигде не родной. Свой среди чужих, чужой среди своих. Всех понимающий, никем не понятый.

Разные бывают работы. За иную можно браться только в состоянии, несколько отличном от нормального. Так, пролетарий информационной индустрии, рядовой поставщик новостей это, как правило, человек со всклокоченным мозгом, пребывающий как бы в лихорадке. Неудивительно, ведь новостной бизнес требует спешки: узнать быстрее всех, скорее всех сообщить, раньше всех интерпретировать.

Возбуждение информирующих передается информируемым. Возбужденным их собственная возбужденность часто кажется мыслительным процессом и заменяет его. Отсюда – вытеснение из обихода предметов длительного пользования вроде «убеждений» и «принципов» одноразовыми «мнениями». Отсюда же сплошная несостоятельность прогнозов, никого, впрочем, не смущающая. Такова плата за быстроту и свежесть новостей.

Мало кому слышно заглушаемое фоновым медийным шумом насмешливое молчание судьбы. Мало кому интересно, что есть еще и медленные, массивные новости, приходящие не с поверхности жизни, а из ее глубины. Оттуда, где движутся и сталкиваются геополитические структуры и исторические эпохи. Запоздало доходят до нас их смыслы. Но никогда не поздно их узнать.

14-й год нашего века памятен важными и очень важными свершениями, о которых всем известно и все сказано. Но важнейшее из тогдашних событий только теперь открывается нам, и медленная, глубинная новость о нем теперь только достигает наших ушей. Событие это – завершение эпического путешествия России на Запад, прекращение многократных и бесплодных попыток стать частью Западной цивилизации, породниться с «хорошей семьей» европейских народов.

С 14-го года и далее простирается неопределенно долгое новое время, эпоха 14+, в которую нам предстоит сто ( двести? триста?) лет геополитического одиночества.

Вестернизация, легкомысленно начатая Лжедмитрием и решительно продолженная Петром Первым, за четыреста лет была испробована всякая. Чего только ни делала Россия, чтобы стать то Голландией, то Францией, то Америкой, то Португалией. Каким только боком ни старалась втиснуться в Запад. Все оттуда поступавшие идеи и случавшиеся там трясения наша элита воспринимала с огромным энтузиазмом, отчасти, может быть, и излишним.

Самодержцы усердно женились на немках, имперские дворянство и бюрократия активно пополнялись «бродяжными иноземцами». Но европейцы в России быстро и повально русели, а русские все никак не европеизировались.

Русская армия победоносно и жертвенно сражалась во всех крупнейших войнах Европы, которая по накопленному опыту может считаться наиболее склонным к массовому насилию и самым кровожадным из всех континентов. Великие победы и великие жертвы приносили стране много западных территорий, но не друзей.

Ради европейских ценностей ( в то время религиозно-монархических ) Санкт-Петербург выступил инициатором и гарантом Священного Союза трех монархий. И добросовестно выполнил союзнический долг, когда нужно было спасать Габсбургов от венгерского восстания. Когда же сама Россия оказалась в сложном положении, спасенная Австрия не только не помогла, но и обратилась против нее.

Потом евроценности сменились на противоположные, в Париже и Берлине в моду вошел Маркс. Некоторым жителям Симбирска и Яновки захотелось, чтобы было, как в Париже. Они так боялись отстать от Запада, помешавшегося в ту пору на социализме. Так боялись, что мировая революция, будто бы возглавляемая европейскими и американскими рабочими, обойдет стороной их «захолустье». Они старались. Когда же улеглись бури классовой борьбы, созданный неимоверно тяжкими трудами СССР обнаружил, что мировой революции не случилось, западный мир стал отнюдь не рабочекрестьянским, а ровно наоборот, капиталистическим. И что придется тщательно скрывать нарастающие симптомы аутического социализма за железным занавесом.

В конце прошлого века стране наскучило быть «отдельно взятой», она вновь запросилась на Запад. При этом, видимо, кому-то показалось, что размер имеет значение: в Европу мы не помещаемся, потому что слишком большие, пугающе размашистые. Значит, надо уменьшить территорию, население, экономику, армию, амбицию до параметров какой-нибудь среднеевропейской страны, и уж тогда нас точно примут за своих. Уменьшили. Уверовали в Хайека так же свирепо, как когда-то в Маркса. Вдвое сократили демографический, промышленный, военный потенциалы. Расстались с союзными республиками, начали было расставаться с автономными... Но и такая, умаленная и приниженная Россия не вписалась в поворот на Запад.

Наконец, решено было умаление и принижение прекратить и, более того, заявить о правах. Случившееся в 14-м году сделалось неизбежным.

При внешнем подобии русской и европейской культурных моделей, у них несхожие софты и неодинаковые разъемы. Составиться в общую систему им не дано. Сегодня, когда это старинное подозрение превратилось в очевидный факт, зазвучали предложения, а не шарахнуться ли нам в другую сторону, в Азию, на Восток.

Не нужно. И вот почему: потому что Россия там уже была.

Московская протоимперия создавалась в сложном военно-политическом коворкинге с азиатской Ордой, который одни склонны называть игом, другие союзом. Иго ли, союз ли, вольно или невольно, но восточный вектор развития был выбран и опробован.

Даже после стояния на Угре Русское Царство продолжало по сути быть частью Азии. Охотно присоединяло восточные земли. Претендовало на наследие Византии, этого азиатского Рима. Находилось под огромным влиянием знатных семей ордынского происхождения.

Вершиной московского азиатства явилось назначение государем всея Руси касимовского хана Симеона Бекбулатовича. Историки, привыкшие считать Ивана Грозного кем-то вроде обериута в шапке Мономаха, приписывают эту «выходку» исключительно его природной шутливости. Реальность была серьезнее. После Грозного сложилась солидная придворная партия, продвигавшая Симеона Бекбулатовича уже на вполне настоящее царство. Борису Годунову пришлось требовать, чтобы присягая ему, бояре обещали «царя Симеона Бекбулатовича и его детей на царство не хотеть.» То есть, государство оказалось в полушаге от перехода под власть династии крещеных Чингизидов и закрепления «восточной» парадигмы развития.

Однако ни у Бекбулатовича, ни у потомков ордынского мурзы Годуновых не было будущего. Началось польско-казацкое вторжение, принесшее Москве новых царей с Запада. При всей мимолетности правлений Лжедмитрия, задолго до Петра огорчившего бояр европейскими замашками, и польского королевича Владислава, они весьма символичны. Смута в их свете представляется не столько династическим, сколько цивилизационным кризисом –

Русь отломилась от Азии и начала движение к Европе.

Итак, Россия четыре века шла на Восток и еще четыре века на Запад. Ни там, ни там не укоренилась. Обе дороги пройдены. Теперь будут востребованы идеологии третьего пути, третьего типа цивилизации, третьего мира, третьего Рима...

И все-таки вряд ли мы третья цивилизация. Скорее, сдвоенная и двойственная. Вместившая и Восток, и Запад. И европейская, и азиатская одновременно, а оттого не азиатская и не европейская вполне.

Наша культурная и геополитическая принадлежность напоминает блуждающую идентичность человека, рожденного в смешанном браке. Он везде родственник и нигде не родной. Свой среди чужих, чужой среди своих. Всех понимающий, никем не понятый. Полукровка, метис, странный какой-то.

Россия это западно-восточная страна-полукровка. С ее двуглавой государственностью, гибридной ментальностью, межконтинентальной территорией, биполярной историей она, как положено полукровке, харизматична, талантлива, красива и одинока.

Замечательные слова, никогда не сказанные Александром Третьим, «у России только два союзника, армия и флот» – самая, пожалуй, доходчивая метафора геополитического одиночества, которое давно пора принять как судьбу. Список союзников можно, конечно, расширить по вкусу: рабочие и учителя, нефть и газ, креативное сословие и патриотически настроенные боты, генерал Мороз и архистратиг Михаил... Смысл от этого не изменится: мы сами себе союзники.

Каким будет предстоящее нам одиночество? Прозябанием бобыля на отшибе? Или счастливым одиночеством лидера, ушедшей в отрыв альфа-нации, перед которой «постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства»? От нас зависит.

Одиночество не означает полную изоляцию. Безграничная открытость также невозможна. И то, и другое было бы повторением ошибок прошлого. А у будущего свои ошибки, ему ошибки прошлого ни к чему.

Россия, без сомнения, будет торговать, привлекать инвестиции, обмениваться знаниями, воевать (война ведь тоже способ общения), участвовать в коллаборациях, состоять в организациях, конкурировать и сотрудничать, вызывать страх и ненависть, любопытство, симпатию, восхищение. Только уже без ложных целей и самоотрицания.

Будет трудно, не раз вспомнится классика отечественной поэзии: «Вокруг только тернии, тернии, тернии... б***ь, когда уже звезды?!»

Будет интересно. И звезды будут.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579573 Владислав Сурков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579571 Алексей Чеснаков

«Русский мир»-2030: каким он будет

События 2010-х гг. перевели понятие «Русский мир» из сферы интеллектуальных изысканий в инструмент практической политики. Оно стало более действенным, но столкнулось с сопротивлением, в том числе военно-политическим. Специально для этого выпуска журнала ведущим экспертам задавали вопрос, каким мог бы, а каким не должен быть «Русский мир» к концу следующего десятилетия.

Алексей Чеснаков, директор Центра политической конъюнктуры:

Сейчас не самое лучшее время для того, чтобы строить долгосрочные прогнозы о будущем русского мира. Причин несколько. Главная из них – гипертрофированная мифологизация той практической роли, которую концепция «Русского мира» сыграла в последних событиях на Юго-Востоке Украины. Отсюда – постоянная путаница в терминах. Отсюда – нагромождение смыслов. Отсюда – опасное стирание границ между теоретической доктриной и реальным политическим проектом.

Первое, что нужно понимать, – в новейшей истории России интерес к образу русского мира возник не в связи с украинским конфликтом, а в рамках предпринимаемых в нулевые годы попыток осмысления задачи выживания страны как особого историко-культурного пространства со своими традициями и правилами. Можно сказать, что концепт «Русского мира» дополнял и помогал раскрыть идею политического суверенитета России.

Впоследствии слишком частое и не к месту использование этого, безусловно, яркого, многосложного термина уже в контексте событий 2014 г. на Украине без необходимого современного теоретического содержания сделало его заложником идеологических и персональных особенностей некоторых апологетов.

В результате концепт сохраняет актуальность лишь в определенном пропагандистском дискурсе как негативный конструкт для описания российской внешней политики на постсоветском пространстве, а также все еще употребляется некоторыми псевдоинтеллектуальными манипуляторами, которые пытаются найти самое простое описание для сложных и часто не связанных друг с другом явлений. Не будет большим преувеличением сказать, что никакой целостной политической стратегии создания русского мира в 2014 году не существовало.

Нужно также учесть, что образ «Русского мира» имел важное значение в процессе воссоединения России с Крымом.

Развитие конфликта на Юго-Востоке Украины и те решения, которые принимались в Москве и Киеве, определялись инерцией предыдущих установок в политике самой Украины, России и Запада. Конфликт и до сих пор разворачивается в такой инерционной логике. Его в большей степени определяют предыдущие действия сторон, а не их долгосрочные интересы или геополитические риски. Поэтому в 2014 г. концепт по большей части служил универсальным объяснением действий России постфактум со стороны части экспертов и непосредственных участников событий «на земле».

Сейчас идеология «Русского мира» остается основой образа будущего для части активных участников гражданского сопротивления на Юго-Востоке – как для украинских, так и для некоторых российских граждан, которые приняли участие в вооруженном противостоянии Киеву. Они были частью довольно рыхлой и многосоставной коалиции. Помимо националистов и национал-большевиков в сопротивлении активно участвовали сторонники возрождения советской общности наций, коммунисты-имперцы, левые интернационалисты, сторонники реставрации многонациональной империи на демократических или монархических началах, наконец, сторонники независимости Донбасса, который считали и считают жителей этого региона отдельной политической нацией и т.д. Эти разрозненные идеологические группировки играли куда большую роль, чем русские националисты, которые выступали за объединение русских в рамках единой политической общности на постсоветском пространстве.

После того, как сецессия Большого Юго-Востока Украины перестала присутствовать в актуальной повестке дня и особенно с момента заключения Минских соглашений, когда конфликт на неопределенное время локализовался в Донбассе, завышенные ожидания радикальных сторонников «Русского мира» уступили место разочарованию.

Бесчисленные попытки объяснять многие локальные проблемы геополитическими противоречиями и национальными ценностями потерпели естественное фиаско. Тем более что концепт порой нисколько не помогал понять мотивацию вовлеченных в этот конфликт сторон, и уж тем более прогнозировать дальнейшие события.

Однако все это совсем не значит, что «Русский мир» мертв. Наоборот, именно сейчас начинается самый интересный этап в его развитии – наполнение новыми смыслами. События на Юго-Востоке Украины сделали более очевидными ряд фронтиров – как между этническими общностями, так и между национальными интересами. Более того, некоторые фронтиры оказались даже внутри наций и этнических групп.

Российские политики часто утверждают, что русские и украинцы – это один народ. Однако имеется в виду не этническое единство. Объединяя русских и украинцев в этой констатации, Путин явно не имеет в виду, что украинцы – это какие-то особые русские и что украинский язык, образование, культура и политическая субъектность, основанная на них, не имеют права на существование. Не противопоставляет Путин русских и украинцев и другим этносам, которые живут в России.

Фразу о едином народе следует понимать, как апелляцию к длительной совместной жизни русских и украинцев в рамках СССР и Российской империи, в рамках общей православной культуры, а не как утверждение о том, что русские и украинцы должны быть одной политической нацией и жить в одном государстве. Говоря о едином народе, Путин подчеркивает, что для России идея политического, военного и экономического союза с Украиной не потеряла актуальности, несмотря на кризис. Для российского президента русские и украинцы не должны быть врагами и могут (неизбежно будут) иметь общую судьбу.

В свою очередь, противоположные интерпретации такого подхода – политическое объединение русского этноса на постсоветском пространстве или реставрация империи в каком-либо виде – политически нереалистичны, неизбежно войдут в противоречие с международным правом и, сверх того, представляют серьезные риски для самой России. Невозможно представить себе, что современное российское государство развяжет большой войну на территории бывшего СССР, чтобы объединить всех русских под своей властью. Реализация и даже артикуляция такой стратегии поставила бы под угрозу существование прежде всего самой России. Как невозможно представить себе и реставрацию большой империи. За годы независимости интересы элит бывших советских республик стремительно расходились, о чем свидетельствуют неудачные попытки запустить жизнеспособную интеграцию с большим количеством участников.

Как говорилось выше возвращение вопроса о «Русском мире», в том числе в геополитическом контексте, кажется неизбежным. Однако акцент будет делаться на языке и культуре как реальных и эффективных инструментах «мягкой силы». Поддержка и укрепление «Русского мира» как мира русского языка, русской культуры, мира политики на русском языке, безусловно, будет оставаться одним из приоритетов российской внешней политики в долгосрочной перспективе. Это и есть естественная среда российского влияния, в которую включаются не только, собственно, русскоязычные граждане постсоветских и других государств, но и все люди, которые интересуются Россией или учат русский язык.

Россия не сможет стать одним из технологических, идейных лидеров будущего мира, если русскоязычное пространство будет постепенно, но неуклонно сужаться. Поддержка и распространение русскоязычного образования – одно из важнейших условий выживания «российского проекта» как самостоятельного и мощного военно-политического и экономического центра.

Вместе с тем, России придется более жестко защищать границы этого реального «Русского мира», который создавался и расширялся сначала Российской империей, а затем Советским Союзом. В последнее время на постсоветском пространстве вызовов для мира русского языка становится все больше. Казахстан переходит на латиницу, в Латвии хотят полностью отказаться от образования на русском языке, на Украине принят закон об образовании, ущемляющий права русскоязычного населения. Верховная Рада скоро приступит к рассмотрению нового закона о языке, который также может носить дискриминационный характер для миллионов русскоязычных граждан. Российской дипломатии придется быть активной, последовательной и жесткой в отстаивании интересов и прав людей, которые хотят говорить на русском языке.

Если же попытаться эксплицировать стратегию «Русского мира», то она состоит в следующем. Во-первых, отстаивать право людей говорить на русском языке. Во-вторых, обеспечить право получать образование на русском языке, по крайней мере, сохранить и усилить русские школы. Нужно больше русских школ на постсоветском пространстве. В-третьих, необходимо бороться за право русскоязычных граждан вести диалог и документооборот на русском языке с представителями муниципальных властей в своих странах на пространстве бывшего СССР. Если русский язык не может быть вторым государственным языком, то он должен быть одним из признанных региональных или местных языков в тех местах, где проживает значительная доля граждан, говорящих на русском языке.

Россия – политическая нация, а не национальное государство. Поэтому в ближайшие годы внешняя политика России будет склоняться к тому, чтобы не поддерживать моноэтнический принцип в строительстве национальных государств на постсоветском пространстве. В этом смысле русский политический проект и украинский националистический проект неизбежно будут находиться в состоянии конфликта. Дальнейшее обострение этого конфликта при нынешней украинской власти можно считать неизбежным.

Россия не может ставить цель возвращение всех русских или русскоязычных домой в Россию. Для России выгодно, чтобы русскоязычные продолжали жить и работать на территории постсоветского пространства, сохраняя и распространяя русскую культуру и поддерживая политическое пространство на русском языке в своих странах.

Предложенные соображения не имеют четкой структуры и тем более не являются частью какой-то политической программы. В то же время нельзя исключать, что такая программа вполне может появиться. Для этого есть реальные предпосылки. Серьезные ограничения, впрочем, тоже присутствуют. С одной стороны, запрос на такую программу растет. С другой – ресурсов для ее реализации явно не достает, и это очевидно не только элитам, но и простым людям.

Как бы то ни было, с началом нового шестилетнего политического цикла в России следует ожидать обострения внимания к этой теме. Тем более, что отсутствие прогресса в урегулировании конфликта в Донбассе и усиливающееся расхождение между Россией и Западом будут катализировать этот процесс.

Алексей Миллер, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге:

У понятия «Русский мир» очень много трактовок. Кстати, это не единственная подобная концепция. Есть еще Святая Русь, например. И она, кстати, для РПЦ даже более значима. Но давайте посмотрим, чем занимается, например, фонд «Русский мир». Культурные вопросы, библиотеки, центры изучения языка, фестивали, научные проекты и т.д. Тем же занимаются немцы в Институте Гёте, французы в своих центрах – побуждение, развитие и поддержание интереса к национальной культуре, искусству и т.д. В этом смысле не обязательно быть этническим русским, чтобы ощущать свою принадлежность к русскому миру. И такое ощущение совершенно не обязательно должно манифестироваться в политике.

Политический аспект «Русского мира» опять же трактуется по-разному. И эти трактовки меняются со временем. В ноябре 2009 г. патриарх Кирилл произнес большую, практически программную речь о «Русском мире». Он говорил о том, что мы должны научиться уважать суверенитет тех государств, которые в большей или меньшей степени принадлежат к «Русскому миру», что мы должны избавиться от комплекса «старшего брата», что мы ни в коем случае не должны ничего навязывать, что это должны быть партнерские, уважительные отношения и т.д. Так было.

Понятно, что после 2014 г. для таких разговоров места не осталось, но тогда патриарх выступал адвокатом «Русского мира» через «мягкую силу». Он часто ездил на Украину, в Белоруссию, в Молдову с пастырскими визитами и говорил: мы принадлежим одной культуре, вере (но не одной церкви, кстати!) и так далее. Понятно, что после 2014 г. те, кто не принимает концепции «Русского мира» (и не принимал до 2014 г.), утвердились во мнении, что «Русский мир» – это концепция аншлюса. Тогда многие посчитали, что Крым – это начало большого пути, «русская весна», но со временем стало ясно, что это не так. И необходимо творческое переосмысление, переформулирование концепции «Русского мира». Надо понять, что пошло не так, а что – так. Нужно попытаться вернуть – насколько это возможно – «Русский мир» в сферу культурную, неагрессивную, конструктивную.

Александр Тарасов, социолог, политолог, историк (Москва):

Никто до сих пор не смог внятно объяснить, что такое «Русский мир»; каждый, кто пользуется этим выражением, понимает под ним что-то свое. Лучше всего эту формулировку научилась использовать украинская националистическая пропаганда, у которой «Русский мир» – это тупой, злобный, агрессивный империалистический монстр, наследник Орды. При таком уровне теоретического осознания бессмысленно рассчитывать на какие-то серьезные (гео)политические успехи существующей российской власти, в том числе и на Украине.

Наша власть не обладает стратегическим мышлением, она ведет себя ситуативно, как пожарная команда – тушит, где загорелось. Украина и Сирия – последние примеры. И там, и там стратегическое мышление (и, соответственно, способность формировать события) продемонстрировали США с союзниками (НАТО), это касается и созданных для России проблем. Поскольку российский правящий класс озабочен (как и при Ельцине) исключительно собственным обогащением, он не способен противопоставить американской стратегии какую-то равную, не ситуативную. Поэтому всякие рекомендации бессмысленны. России была навязана новая холодная война (и Украину при этом использовали как таран), и у российской власти нет шансов выиграть эту войну. Экономика России несопоставима с экономикой СССР, Советский Союз был сверхдержавой, а Россия – «страна-гигант» третьего мира; при этом, напоминаю, СССР холодную войну проиграл. Россия серьезно сократилась географически, потеряв в том числе важные с геополитической точки зрения территории. Наконец, СССР выступал – неважно, обоснованно или нет – как представитель коммунистической идеи и потому мог рассчитывать на союзников во всем мире. Нынешняя российская власть маркирует себя как антикоммунистическую, ничем в этом не отличаясь от своих западных противников; непонятно, почему антикоммунисты за рубежом должны предпочесть российских антикоммунистов своим собственным.

Представление, что в 2030 г. будет существовать какой-то «Русский мир», по-моему – необоснованный оптимистический взгляд на вещи.

Роман Манекин, историк, журналист, политический аналитик (Москва–Донецк):

«Русский мир», или, если говорить шире, русское цивилизационное пространство нуждается в восстановлении утраченной целостности. Двадцать пять миллионов этнических русских остались за пределами «материка» после 1991 года. И это только этнических русских. Мы не говорим о людях, системообразующей компонентой сознания которых является русский цивилизационный код. «Русский мир» сегодня болен. Он нуждается в реанимации. Украина – болевая точка. Врагам «Русского мира» вполне удалась операция по противопоставлению украинского социального сознания российскому. И свидетельство тому – война в Донбассе. Объективно ситуация состоит в том, что Украина противопоставлена Донбассу ровно в той мере, в которой Донбасс противопоставлен Украине.

Русский духовный цивилизационный ландшафт – естественная среда обитания трехсот миллионов человек. И эта среда сегодня разрушена. Это обстоятельство, по сути, является угрозой всему человечеству. Отсюда главной содержательной задачей грядущего десятилетия станет не достижение нового уровня технического развития, а, возможно, с использованием технических достижений, восстановление естественной экологии души русского человека.

В свете сказанного мы должны всячески противостоять деструктивным мотивациям, направленным, быть может, на достижение кратковременного успеха, но в стратегическом плане подрывающим единство русского мира. Иначе говоря, Украина России не враг. Враг – деструктивные элементы, засевшие во властных структурах Украины. И прямым военным противостоянием здесь мало что можно решить по существу. Хотя и приходится. Но это – вынужденная тактика.

Стратегия должна состоять в выработке эффективных идеологических средств противостояния националистической заразе и точечной, буквально ювелирной работе с общественным мнением и правительственными кругами Украины. Роль Донбасса в этой истории – роль образца, к которому надо стремиться Украине. Так по крайней мере должно быть! Пока, к сожалению, ситуация обратная. Ее, эту ситуацию, нужно исправлять.

Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии:

Во-первых, не следует игнорировать русский фактор внутри и вне России. Во-вторых, не следует зацикливаться на прямолинейном территориальном реваншизме. Сегодня мы одновременно совершаем обе эти ошибки. То есть, разумеется, их совершают разные части нашего исторического «мы». «Власть» в лучшем случае игнорирует, в худшем – дискриминирует русскую идентичность внутри и вне страны. «Общество» не видит других способов реализации и восстановления этой идентичности, кроме исторически привычного «собирания земель». Эти две крайности поддерживают друг друга. Так, например, развиваются отношения с постсоветскими государствами. За весь постсоветский период Российская Федерация не сформулировала никакой внятной и последовательной повестки по «русскому вопросу» за рубежом. Это катализировало дерусификацию в разных формах по периметру наших границ и привело к тому, что любые попытки российской реакции на нее и запоздалой постановки «русского вопроса» автоматически воспринимаются как выдвижение территориальных претензий.

История с Крымом стала «моментом истины». Со стороны все выглядит так, что Россия больше 20 лет молчала о законных правах и интересах русских, а потом махнула рукой и решила вопрос радикально. После этого в Белоруссии и Казахстане ничего не хотят слышать о «Русском мире». Как нам на это реагировать? Снова молчать?

Между тем, концепция «Русского мира» по своему замыслу состояла именно в том, чтобы иметь эту срединную зону между игнорированием и прямым ирредентизмом. Т.е. выстроить жизнеспособное пространство русской культуры поверх государственных границ. А также пространство взаимопонимания и солидарности ее носителей.

Что для этого необходимо? Прежде всего – внутреннее ядро, без которого все остальное невозможно и бессмысленно. Это сама русская идентичность и ее «бытование» внутри России. Во-первых, она должна быть растабуирована. Русские должны привыкнуть к тому, что присутствие в пространстве страны других народов ни в коей мере не должно нам мешать быть собой, культивировать свою идентичность и передавать ее в поколениях. Во-вторых, ее следует истолковать как преимущественно культурно-языковую идентичность. Это снимет многие идентификационные проблемы, замешанные на наивном «биологизме» (подсчет «процентов крови» той или иной национальности в своем «организме»). В-третьих, она должна обрести новую гравитацию с точки зрения массовой культуры, бытовой культуры, политики памяти. Как именно – отдельный большой вопрос. Здесь достаточно отметить, что многие национальные самообразы – результат удачных сознательных стилизаций.

Следующий слой – периферия русского «этнического поля» в России, слой людей с множественной, смешанной самоидентификацией. На этом уровне базовый подход – естественная ассимиляция. Сдвиг критериев этнической самоидентификации от «биологических» к культурно-языковым будет ей немало способствовать. Например, 6,2% участников переписи населения 2010 г. назвали родным язык, не соответствующий национальности. В абсолютном большинстве речь идет о людях, называющих русский в качестве родного языка, но не идентифицирующих себя как русские. Именно они образуют существенный потенциал для естественной ассимиляции. Не нужно и бессмысленно отрицать происхождение как фактор этнической самоидентификации – оно таковым является. Но надо всеми доступными средствами просвещения настойчиво вводить в качестве достаточного фактора такой самоидентификации – родной язык и культуру. Не единственного, но именно достаточного. Точно так же не стоит исключать возможности двойной этнической самоидентификации – по происхождению и по культурно-языковой принадлежности. Это вряд ли может быть массовой нормой, но вполне способно стать нормой для промежуточных и переходных идентификационных процессов.

Далее – механизмы репатриации для русских и сфокусированная диаспоральная политика. В своей «крымской речи» президент впервые признал положение русских как крупнейшей разделенной нации в Европе. Но как раньше, так и по сей день этот кардинальный факт не учитывается государством ни де-юре, ни де-факто. Русские диаспоры за рубежом не являются в должной мере адресатом государственной поддержки со стороны Москвы; русские не имеют должных преимуществ в приобретении российского гражданства; не имеют преференций в сфере трудовой и образовательной миграции (в этом отношении была бы крайне востребована так называемая «карта русского» – по аналогии с «картой поляка», «картой венгра» – дающая широкий набор прав в «материнском» государстве без обязательного переезда и смены гражданства). Иными словами, международный опыт «разделенных наций» (Германии, Израиля, Венгрии, Польши, Казахстана и других стран) так и не стал ориентиром для Российской Федерации. И сам по себе этот факт кардинально снижает гравитацию русской идентичности на постсоветском пространстве: если русские не признаются Москвой, почему они должны признаваться в других столицах?

После присоединения Крыма и войны в Донбассе восполнить этот пробел особенно важно. С одной стороны – чтобы реализовать возросшие ожидания русского населения прирубежных территорий (и, разумеется, самой России). С другой – чтобы снять опасения международных партнеров по поводу того, что после долгого периода бездействия попранные национальные права будут восстанавливаться «внезапно» и в «максимальном» варианте (по крымскому сценарию). Наиболее адекватное средство от подобных опасений – предсказуемая настойчивость и последовательность в отстаивании культурно-языковых и иных прав русского населения.

Борис Межуев, доцент философского факультета МГУ, председатель редакционного совета сайта «Русская идея»:

Выражение «Русский мир» имело и имеет множество самых разных трактовок, но мы для простоты и краткости будем исходить из той, что можно назвать геополитической. Речь идет о тех территориях соседних с Россией государств, которые, сопротивляясь их сплочению на этнократической или какой-то другой почве, тяготеют к России. Это тяготение может иметь отчетливо сепаратистский характер – как было в Абхазии, Южной Осетии, как продолжает быть на Донбассе и в Приднестровье, а может оставаться исключительно культурным, что пока имеет место в Северном Казахстане и отдельных районах Прибалтики. Наконец, возможно допустить – чисто гипотетически – возникновение чего-то подобного «Русскому миру», допустим, в Гомельском районе Белоруссии, если на смену режиму Лукашенко придут проевропейские силы, с поддержкой в западных районах этой страны.

Я бы сравнил отношение России с «Русским миром» с отношением Евро-Атлантики и самой Россией. Аналогия во многих аспектах хромает, но есть сходство в ритмах втягивания и отбрасывания от себя Европой России, а Россией – «Русского мира». В определенные моменты Европа испытывает нужду в участии России в политической игре на континенте, но когда за такое участие приходится платить слишком большую цену, все силы Европы сплачиваются в общем стремлении поставить барьер российской экспансии, выведя из-под ее контроля лимитрофные территории. Отсюда – вечная раздвоенность самой России в вопросе о ее идентичности: европейская или неевропейская она страна?

Россия ведет с себя с «Русским миром» аналогичным образом, в определенные моменты используя его против выходящих из-под ее контроля государств, как бы шантажируя их угрозой территориального раскола, однако когда риск распада по тем или иным причинам оказывается слишком высок или шанс на присоединение «Русского мира» к России блокируется Евро-Атлантикой, это понятие мгновенно забывается, а его наиболее радикальные адепты в самой России удаляются с политического поля. «Русский мир» оказывается таким капиталом, от которого невозможно отказаться, но которым и не воспользоваться без риска фатально осложнить отношения как с ближайшими соседями, так и с крупными государствами мира, опасающимися окончательной декомпозиции существующего миропорядка.

Есть ли выход из тупика? Можно ли построить «Русский мир», одновременно не подвергая риску сложившуюся систему отношений в Евразии? Вероятно, следовало бы найти какую-то политическую форму, в которую могла бы быть канализирована и активность прорусских активистов, и их поддержка со стороны России. Весной 2014 г. был упущен шанс на возникновение прорусского федералистского движения, способного захватить юго-восток Украины, но при этом потенциально являвшегося бы привлекательной идеологической основой для самоопределения других регионов «Русского мира». Тогда борцов за Новороссию короткое время именовали в российских СМИ сторонниками федерализации. Потом призрак Новороссии съел этот самый федерализм. Ведь в самой России подобное «федералистское» движение может носить только оппозиционный характер. Для российской власти союз, условно говоря, с Назарбаевым важнее, чем самоопределение русских жителей Северного Казахстана. Взаимодействие с «Русским миром» станет в этом случае проблемой внутренней политики.

Судьба этого феномена в 2030 г. зависит от того, появится ли подобное федералистское движение, имеющее прорусский, но транснациональный характер? Если да, то можно ожидать, что лимитрофный пояс государств, отделяющий Россию от Евро-Атлантики, приобретет мирную и цивилизованную форму пояса нейтральных федераций с максимально либеральной культурной и языковой политикой. Если нет, сохранится нынешняя динамика системы Россия-«Русский мир», в котором последний продолжит играть роль субверсивного полюса силы, противостоящего прозападным и этнократическим тенденциям столиц лимитрофных государств. Конечно, у России должно оставаться достаточно материальных и духовных ресурсов поддерживать и укреплять в «Русском мире» «прорусскую идентичность».

По событиям 2014 г. мы видели, как отличалось поведение в кризисный момент жителей Севастополя от, скажем, Харькова и тем более Днепропетровска. Боюсь, инерционный сценарий будет благоприятствовать в большей мере «харьковской» и даже «днепропетровской», а не «севастопольской» модели поведения. Поэтому стоит надеяться на первый сценарий развития событий, хотя в настоящий момент он представляется крайне маловероятным.

Георгий Полеводов, писатель (Донецк):

Какую роль может и должно сыграть такое понятие, как «Русский мир», в предстоящие годы, когда Украине предстоит так или иначе преодолевать последствия братоубийственной гражданской войны? Целительную, поскольку другого средства восстановить страну, по сути, и не будет. Взаимосвязи между украинским народом, каким бы обманутым и одураченным он ни был, и народом русским крепче, чем думают те киевские политики, которые и посеяли вражду.

Заглянем, например, на десятилетие вперед. Донбасс, успешно переборов послевоенные трудности, развивается при деятельной поддержке Российской Федерации. Теперь это не только мощный промышленный регион, но и своего рода «хаб» между Востоком и Западом, часть федеративной Украины, созданной после провала «майданной» модели. Годы войны закалили жителей Донецкого региона, и они дали новый импульс развития не только собственному краю, но и России в целом. Именно Донбасс стал примером деятельного патриотизма и любви к Родине. Консолидировал он эти силы и общественное движение и внутри России.

Существование Украины-2030 возможно лишь на условиях федеративного устройства. Отчасти даже и потому, что унитарное государственное устройство изжило себя в принципе. Развязанная киевской властью агрессия против Донбасса разобщила украинское общество. Если жители ДНР и ЛНР объединились вокруг идеи патриотизма, «Русского мира» и резкого неприятия радикального национализма, то население Украины, напротив, раскололось, и раскол будет усугубляться по мере ухудшения экономической ситуации и радикализации отдельных групп населения.

Но есть значимая категория населения современной Украины. Те, которые просто привыкли работать, трудиться на своей земле. И эта категория людей презирает «майданных выскочек» и борцов с «русской агрессией». Разделение на «воинов» и «землепашцев» только усугубит социальную вражду с риском откровенного вооруженного противостояния.

При этом если и начнется возрождение Украины, то именно с ее «срединных земель» – тех самых, воспетых Николаем Гоголем. Именно в Полтавской, Сумской, Черкасской областях и сохранился тот спокойный, работящий настрой простых украинцев. Того «працьовитого» и хлебосольного народа. Для всех этих людей, привыкших жить своим умом и своим трудом, неприятны любые потрясения и революции, именно они – последний оплот стабильности. В корне неверно утверждение, что подобные люди нерасторопны. Да, они терпеливы, и, пожалуй – излишне. Но если кто-то всерьез покусится на их святое право трудиться на своей земле – поднимут на вилы. С той же крестьянской основательностью, с которой обсуждают виды на урожай.

Украинский народ является братским русскому, и потерять его никак нельзя. Поскольку украинская народная культура, язык, традиции также являются важной составляющей единого гуманитарного пространства «Русского мира». И радикализация взглядов здесь может только навредить. Общество обманутой и низвергнутой в пучину хаоса страны должно само прийти к осознанию собственных катастрофических ошибок.

Многие факторы объединяют народы России, Донбасса и Украины. Это прежде всего родственные семейные узы, которые зачастую не может разорвать даже война. Остались еще и экономические связи, общая культура и история. Трагедия Украины и в том, что она выбирает устаревшую историческую парадигму. Дать стране после разрушительной войны и деградации новый смысл существования, не запятнанный кровью и откровенным фашизмом – вот главная задача и, если хотите, гуманитарная миссия Донбасса в будущем.

Алексей Дзермант, научный сотрудник Института философии НАН Беларуси:

«Русский мир» в 2030 году лучше всего представить конфедерацией суверенных государств, придав новую позитивную динамику Союзному государству России и Беларуси. Именно в рамках этого проекта нужно выходить на самую тесную экономическую и военно-политическую интеграцию, промышленную кооперацию, особенно в сфере новых технологий. Двигаться к созданию единой валюты, полноценного союзного парламента, общей гуманитарной политики. Самая большая проблема – Украина. К ней нужен комплексный подход: специализированное информационное вещание с учетом реально существующей украинской национальной идентичности, разработка союзной программы привлечения и переселения граждан Украины, интеграция Донбасса, Приднестровья в состав России или Союзного государства в случае невозможности восстановления отношений с Украиной и Молдовой.

России точно не следует отрицать существование разных русских национальных проектов – белорусского и украинского – и стремиться интегрировать их исключительно в форме включения в состав Российской Федерации. России нельзя игнорировать первостепенную важность технологической и промышленной платформы интеграции со своими союзниками. У России не получится уклониться от вооруженного конфликта в случае, если процесс нацификации Украины приобретет необратимый характер. Украинский национализм крайне токсичен, имеет откровенные экспансионистские планы в отношении России и Беларуси, и к прямому столкновению с ним надо быть готовым, в том числе политически и экономически. «Русский мир» должен иметь социально-ориентированный, а не этнонациональный, характер и антифашистский вектор.

Анна Гусарова, научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК (Астана):

Концепция «Русского мира» обречена, а негативное ее восприятие продолжит доминировать в среднесрочной перспективе. Очевидно, что посткрымский миропорядок во многом повлиял на восприятие России как агрессора, а ее место и роль как привлекательного центра «мягкой силы» значительно недооценивается на государственном уровне. Чем активнее Россия будет использовать свой дипломатический ресурс в международной повестке, тем больше вопросов возникнет по переосмылению «Русского мира» как такового.

Секъюритизация и милитаризация российской внешней политики заметно осложнит реализацию концепции в целом. Дальнейшее противостояние по линии США – Россия усугубит негативные тенденции. Националистические страхи и фобии, которые легли в основу многих решений политических элит стран СНГ, в первую очередь, важно минимизировать. Необходимо учитывать – проекция «Русского мира» на пространство СНГ не должна осуществляться в контексте «великой войны с Западом», а силовые методы не должны преобладать в процессе принятия решений.

Для повышения прозрачности и восстановления уровня доверия к «Русскому миру» требуется заметная активизация дипломатического ресурса на пространстве СНГ (в частности, приграничных государств), поощрение публичной дипломатии и поддержка русскоязычных сообществ. Вместе с тем, важно восстановить главный элемент «Русского мира» – приверженность русскому языку и культуре. Для России крайне важно сохранить статус русского языка как lingua franca, посредством которого Россия пока продолжает так или иначе сохранять свои позиции.

Ольга Иванова, депутат Рийгикогу (парламент Эстонии):

Чтобы ответить, каким должен быть «Русский мир» через 15 лет, необходимо понять, что он представляет собой сегодня. Насколько созданная когда-то система себя оправдала, главное, дала ли результат. Кроме того, адресат проектов «Русского мира» кардинально меняется. Если раньше основное внимание было направлено на поколение, воспитанное в Советском Союзе, то современный потенциальный участник сообщества – молодой или среднего возраста человек, выросший в другой социальной и образовательной системе. Насколько мне известно, на сегодняшний день не проведено ни одного исследования, например, в странах Балтии, которое дало бы ответы на эти вопросы. Одним словом, отсутствует понимание, кто они – эти русскоязычные европейцы, которые заинтересованы в идее «Русского мира». Их достаточно много, но об их ожиданиях известно мало или почти ничего. Если смотреть на перспективу 15 лет и пофантазировать, то он мог бы представлять собой глобальную структуру, деятельность которой делилась бы по направлениям: культура, образование, политика, социальное обеспечение, молодежная работа, просветительская деятельность, но и активное участие в формировании повестки дня международной политики.

Особенность русскоязычного населения стран Балтии объяснима: в начале 1990-х гг. они пережили гигантский шок от того, что страна, в которой они жили, от них уехала, и они оказались в совершенно новых реалиях. К основополагающим ошибкам того времени можно отнести нерешенный вопрос нулевого варианта гражданства (Эстония и Латвия). Люди оказались не нужны ни своей стране, ни новой родине. Если говорить конкретно о том, что русскоязычные, например, молодые люди могли бы ожидать от России – возможность получить там высшее образование, сделать карьеру в огромном мегаполисе. Пожилых людей, кто, возможно, родился в России, или ветеранов, конечно, интересует роль исторической родины в международной политике. Поэтому их интересы распространяются и в область политических решений Москвы.

Янис Урбанович, президент «Балтийского форума», председатель фракции «Согласие» Сейма Латвии:

Есть мир, и есть русские. А словосочетание «Русский мир» не все воспринимают в позитивной толстовской интерпретации – как русское общество. Чаще это воспринимается как противопоставленность «Русского мира» всему остальному, что только раздражает русских за пределами России и даже в самой России. Есть русские, люди, разговаривающие на русском, люди, которым симпатична русская культура. Словосочетание «Русский мир» подразумевает некую организованность, что вредит развитию русской культуры в мире. Это даже звучит воинственно. Все знают, что в мире живут британцы, немцы, русские и так далее – свободные люди разных национальностей, которых объединяет язык и культура. И только организаторы работы с диаспорой в России придумали, что есть некий специальный «Русский мир».

Эту тему нужно изучать. Невозможно в Кремле сформулировать мнение и взгляды русских, основываясь на жалобах и челобитных «профессиональных соотечественников». На этом основании неправильно делать выводы, ведь это не позиция всех тех русских, которые живут за пределами России. Организованность в формулировке «Русский мир» предполагает даже некоторую подчиненность, а это неправильно. По всему миру должны рождаться центры русской культуры, а роль Москвы в этом – помощник, а не арбитр, командир.

Для всех нас нет лучше новости, чем об успехах России, а для этого прежде всего нужно развитие России, особенно экономическое. Поэтому богатейте, развивайтесь, становитесь примером для подражания, чтобы каждый, кому симпатична русская культура, мог гордиться этой симпатией.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579571 Алексей Чеснаков


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579567 Владислав Петрушко

«Децентрализация Украины бросит каноническому православию новые вызовы»

Владислав Петрушко – доктор церковной истории, кандидат исторических наук, российский церковный историк, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

Резюме Будет для церкви полезно, чтобы ее духовный центр был в Киеве – при каких-то обстоятельствах, которые, может быть, когда-то сложатся, и слава Богу. Но за уши искусственно притягивать, вспоминая, что с Киева и днепровской купели начиналось наше православие, неправильно, считает профессор богословия Владислав Петрушко.

– Что происходит сейчас в православном мире Украины?

– На него напрямую проецируется то, что происходит в политической жизни страны. И в какой-то мере это, наверное, логичное следствие 25-летнего развития проекта «Украина» в соответствии с принципом, озвученным президентом Кучмой в заголовке своей книги «Украина – не Россия». Эта идея в итоге поставила в аномальное положение бóльшую часть населения Украины, и соответствующая проблема возникла и в церковной жизни. Каноническая православная украинская церковь, будучи частью Московского патриархата, с одной стороны, существует в парадигме русского православия, а с другой – оказалась в реалиях той Украины, которая «не-Россия», внутри государства, враждебно по отношению к России ориентированного. В глазах новой власти УПЦ является организацией, чей духовный центр связан, как они говорят, со «страной-агрессором». Очевидно, пока там нынешняя власть, именно так на каноническую украинскую церковь и будут смотреть. Соответственно это продолжит генерировать негативное отношение к ней со стороны властей, которые будут стремиться отделить ее от Московского патриархата.

Предоставление автокефалии не решит эту проблему, потому что значительная часть верующих на Востоке Украины привыкла к традиционному формату православия, сформировавшемуся в русской церковной традиции. Многие приходы отказались бы переходить в юрисдикцию автокефальной церкви, буде таковая возникла бы. В украинском православии случился бы новый раскол.

– Но к фактору внешнему – политическому – добавляется ведь и фактор внутренний – исключительно церковный, не так ли?

– Проблема не исчерпывается одним лишь негативным отношением украинской власти к канонической Церкви. Есть так называемый «Киевский патриархат», который уже достаточно долго существует, и даже в случае реализации варианта с автокефалией его надо будет куда-то девать. На это наложится проблема амбициозных лидеров наподобие Филарета и его последователей, разделяющих его позицию: мне, дескать без разницы – Константинополь или Москва, не для того затевался «Киевский патриархат», чтобы потом возвращаться в чью-то юрисдикцию со статусом зависимой структуры. Еще один крупный игрок – Украинская греко-католическая (или Униатская) церковь, которая себя позиционирует как православная по традиции и католическая по формату своего общения с Римом. Она с середины ХХ века претендует на то, чтобы объединить все православные и греко-католическую традиции Украины в единый патриархат, разумеется, под властью папы Римского. Униатская церковь соответственно своему галицийскому происхождению заявляет о себе как о самой патриотичной церкви, самой адекватной идеалам самостийной Украины. Униаты напористо продвигаются на Восток и Юг, создав там свои экзархаты. Неслучайно их главный – патриарший, как они его именуют, – собор был построен в Киеве именно на левом берегу Днепра, символизируя заявку на то, что Левобережье – их территория, которую они таким образом «застолбили» для миссии.

В такой сложной ситуации судьба украинского православия во многом зависит от личности предстоятелей. Украинскую православную церковь МП сегодня возглавляет митрополит Онуфрий, иерарх с огромным духовным авторитетом, настоящий монах-аскет по своему внутреннему устроению, человек исключительно принципиальный. С одной стороны, это для украинского православия огромный плюс, духовная опора, стержень, на котором оно держится, с другой – мы знаем, что бескомпромиссность всегда создает проблемы. Мы все помним, как митрополит Онуфрий в присутствии представителей высшей государственной власти Украины отказался встать, чтобы почтить героев так называемой АТО, резонно полагая, что на гражданской войне героев быть не может. Понятно, что такая позиция раздражает власти Украины и побуждает к давлению как на предстоятеля, так и на церковь.

– Какова роль Константинопольского патриархата в этой ситуации? Она как-то активно или исподволь проявляется?

– Смотря что считать активным проявлением. Недавно, например, Константинопольский патриархат объявил, что собирается открыть свои подворья в Киеве и во Львове. И это никто не согласовывал, насколько мне известно, ни с Московским патриархатом, ни с Киевской митрополией. Таким же образом патриарх Варфоломей открыл, не уведомив об этом архиепископа Афинского Иеронима, свое подворье в Афинах. В общем, Константинопольский патриархат постоянно дает понять, что смотрит на Украину как на свою каноническую территорию. В прошлом году патриарх Варфоломей в обращении по поводу Голодомора впервые заявил об украинцах как о пастве Вселенского патриархата, подвергшейся, как он там писал, геноциду. То есть Константинополь упорно продолжает оспаривать факт передачи Киевской митрополии в 80-е гг. XVII в. в юрисдикцию Московского патриархата. Аргументируется это по-разному, но главное, что Константинополь регулярно, может быть, исподволь, как вы говорите, проводит идею о том, что Украина – его каноническая территория. Соответственно, может наступить момент, особенно сложный для Украинской православной церкви, когда Константинополь будет гораздо более активно действовать, исходя из этого принципа.

Пока, я думаю, сдерживает Константинополь, во-первых, нежелание идти на скандал всеправославного масштаба – ведь такие действия чреваты полным разрывом с Московским патриархатом. Во-вторых, значительная часть верующих и духовенства Украинской православной церкви настроены даже в нынешних условиях на сохранение канонического единства с Русской православной церковью. Избрание митрополита Онуфрия, я думаю, показало, что даже при наличии среди епископата националистически настроенных иерархов, в ситуации, когда действительно запахло огнем и порохом, все-таки был избран митрополит Онуфрий как наиболее авторитетный иерарх, несмотря на свою очевидную «промосковскую» позицию (не в политическом смысле, а в смысле сохранения церковного единства).

Константинополь также ощущает, что по сути своей Украинская православная церковь далека от духа эллинизма, которым пропитаны греческие церкви, где тоже присутствует свой националистический момент, и где тоже ситуация достаточно специфическая. Поэтому Константинополь скорее отвоевывает какие-то плацдармы, пытается уколоть Московский патриархат, но, думаю, отдает себе отчет в том, что сейчас взять и просто аннексировать Украину – в церковном смысле – ему все же не по зубам. Фанар больше потеряет, чем приобретет от такого шага.

– А как к такому активному интересу Константинополя к Украине относятся другие конфессии Украины, называющие себя православными? Они тоже не очень его приветствуют или с их стороны КП встречает большее понимание?

– У так называемой «Украинской автокефальной православной церкви» (УАПЦ) с Константинополем существуют довольно тесные связи. Был момент, когда они вообще, по-моему, были готовы уйти в юрисдикцию Константинополя – поминали, во всяком случае, митрополита Константинопольской юрисдикции, главу Украинской православной церкви в США. После кончины так называемого «патриарха» Димитрия Яремы они не стали избирать нового «патриарха», ограничившись главенством митрополита. Но дело в том, что влияние УАПЦ на Украине сегодня не слишком значительно, это фактически маргинальное сообщество… И в политику, в отличие от того же «Киевского патриархата», УАПЦ активно не вмешивается. Поэтому УАПЦ – не тот материал, из которого Константинополь мог бы конструировать свою юрисдикцию на Украине. Что же до «Киевского патриархата», то амбиции его предстоятеля Филарета таковы, что он, похоже, не согласится ни при какой погоде принести покаяние кому бы то ни было. Он желает оставаться «патриархом», поэтому какие-то его сношения с Константинополем крайне затруднены, ибо достижение полноценного церковного общения с Фанаром возможно для него только на основе покаяния и принятия его митрополитом, а не патриархом в юрисдикцию Константинополя. Филарет, который, конечно, за четверть века уже свыкся со своим нынешним статусом, несмотря на его непризнанный в православном мире характер, совсем не готов на это пойти.

– А насколько православный на Украине – украинец или русский – принадлежит (или не принадлежит) Русскому миру?

– Однозначно ответить сложно. Хотя в целом для украинцев характерна высокая степень религиозности, я бы ее не переоценивал. Украинская ментальность, украинская культура в целом имеет во многом сельский, фольклорный характер, и религиозность украинская тоже сродни сельскому типу религиозности. Отсюда повышенное тяготение значительной части украинцев к внешним формам церковности, к обрядовости, иногда даже просто доходящее до какого-то обрядоверия. Поэтому, конечно, для таких людей понятие «Русский мир» вряд ли играет какую-то большую роль. Что касается воцерковленной интеллигенции, то ее отношение к Русскому миру определяется сложившейся степенью поляризации современного украинского общества. Для тех, кто стал приверженцем идеалов «Майдана», понятие «Русский мир» – скорее враждебное. Как показали события на «Майдане» и последующие, за последние годы на Украине удалось воспитать даже некую русскоязычную форму украинского национализма – весьма отличающуюся от традиционной галицийской русофобии. Но все же на Украине немало и тех, кто, наоборот, стоит на прорусских позициях, или на позициях единства русского народа. Для них, естественно, понятие «Русский мир» по-прежнему значимо. Оценить это как-то количественно довольно сложно.

Для некоторых идея самостийной Украины, может быть, имела значимость не как «анти-Россия», а как некий альтернативный вариант развития Русского мира, имеющий право на жизнь, на самостоятельность. Поэтому произошедшее – в первую очередь присоединение Крыма к России – было многими даже вполне прорусски настроенными жителями Украины, насколько я знаю, воспринято болезненно… Наверное, Украина должна еще многое претерпеть, прежде чем ее граждане более трезво будут смотреть на произошедшее.

– А как православие на Украине реагирует на войну в Донбассе?

– Неоднородно – все зависит от регионов. Чем западнее, тем чаще мы слышим о том, что даже в приходах Московского патриархата собирают помощь для ВС Украины. Скорее, правда, это демонстрация лояльности власти, желание показать, что мы никакая не «пятая колонна». Хотя чем западнее, тем сильнее националистический дух захватывает церковную жизнь даже в канонической церкви. А на территории, которая принадлежит ДНР и ЛНР, насколько мне известно, духовенство в массе своей стоит на позициях этих непризнанных республик и вполне разделяет настроения народа. Думаю, что и на соседних территориях, подконтрольных Киеву (это касается и Харьковской области, и Запорожской, и ряда других), господствуют похожие настроения. Они там не афишируются, конечно, потому что за это можно сразу же пострадать – сколько угодно случаев, когда и священнослужителей арестовывали, подозревая в поддержке «сепаратизма». Но такие симпатии – проекция настроений, которые существуют в народе. Мы же понимаем, что прежде всего не «российская агрессия», а нежелание населения этих территорий принять тот режим, ту идеологию, которую принес «Майдан», стали причиной того, что произошло на Донбассе.

– Насколько можно судить, сегодня стороны конфликта настроены непримиримо и не видят перспектив для компромисса. Единственное, в чем они согласны – так это в том, что договариваться им по большому счету не о чем. Как относится к такому уровню противостояния Православная церковь? Пытается ли она совершать какие-то примиряющие действия или обходится увещеваниями? Или тоже не видит в этом смысла?

– Как раз каноническая Украинская православная церковь и ее предстоятель – единственная сила на Украине, способная адекватно взглянуть на происходящее – именно как на гражданскую войну. Непримиримость остальных лучше всего говорит о том, что это именно гражданское противостояние, гражданская война. Отказ митрополита Онуфрия почтить так называемых героев АТО отражает представление о том, что происходящее – проблема, прежде всего разорвавшая украинское общество изнутри, а не противостояние Украины с Россией. И такая позиция подкрепляется делами – инициатором недавнего обмена пленными была именно Украинская православная церковь, патриарх Кирилл тоже оказал большое содействие. УПЦ в целом считает, что и по ту, и по другую линию фронта – ее паства, и соответственно этому ведет себя. И неслучайно эти территории – как и Крым – остаются под юрисдикцией Украинской православной церкви, это разумно и правильно. Потому что последняя возможность соединять это пространство хоть какой-то искрой любви Христовой на фоне происходящего кошмара. И то, что удалось провести обмен пленными, огромное дело, и, надеюсь, оно будет иметь продолжение.

– Насколько вероятна ситуация, когда центральная власть Украины, посчитав Украинскую православную церковь Московского патриархата заведомо нелояльной организацией, возьмет и попросту ее запретит на территории Украины?

– Если украинская власть сохраняет хоть какую-то вменяемость, на такой шаг она не пойдет. Хотя бы потому, что подавляющее большинство верующих украинцев принадлежат к канонической Украинской православной церкви. Даже католические монархи Великого княжества Литовского, в котором 90% населения были православные русины, до открытых попыток уничтожения православия не доходили. И у монголов при всей их жестокости было под страхом смерти запрещено хулить веру любого из народов, входящих в состав Монгольской империи. С одной стороны – это проявление терпимости, типичное для язычников, а с другой – здравого понимания того, что очень часто люди могут вынести самые разные лишения – и повышение тарифов ЖКХ, и отсутствие газа, как на Украине, но стоит затронуть их религиозные чувства – и здесь уже волна возмущения и протеста может подняться и захлестнуть.

Поэтому все-таки мне кажется, что до такого не дойдет. Хотя исключить в полной мере нельзя, потому что нынешняя власть на Украине действует иногда просто самоубийственно. Что лишний раз говорит о том, что у власти стоят люди совершенно несамостоятельные, неспособные вести вменяемую самостоятельную политику, действующие по указке тех, кому судьба Украины безразлична.

– Возможно ли обострение споров в контексте исторической памяти православия, которые могут перемещаться в пределы и вовсе иррациональные? Не пойдут ли, например, разговоры о том, что центром русского православия должен быть Киев – то есть ему надо вернуть эту роль, ведь именно Киев исторически был центром православия на Руси…

– Эта идея несколько спекулятивна. Мы все, конечно, уважаем и почитаем нашу историю, наши древности, но все это не может буквально определять день сегодняшний. Будь так, то тогда Антиохийская церковь, например, должна была бы ратовать за возвращение своего центра в историческую Антиохию, на территорию современной Турции… можно и другие примеры привести. Но все-таки магистральное течение русского православия уже с XIII века формировалось в Северо-Восточной Руси. Киев был разорен совершенно в Батыево нашествие, митрополиты уехали сначала во Владимир, потом в Москву… Даже западнорусское православие в более поздний период такой привязки к Киеву не имело – митрополиты Киевские в XV–XVI вв. жили в Новогрудке или Вильне. Киев, конечно, всегда воспринимался как святой град Руси, как ее духовный символ. Но это отнюдь не означает, что административный центр Русской церкви должен там находиться.

Специфику Русской православной церкви в Средние века определяло то, что она располагалась на территории единственного на тот момент православного государства – Московского, и, безусловно, это наложило решающий отпечаток. Патриархат в Москве возник как параллель царственному достоинству российских государей. И мы не вычеркнем никуда этот гораздо более длительный период, более весомый в плане становления поместной русской церковной традиции. Поэтому надо исходить из реалий, а не умозрительных построений. Как говорил историк Василий Болотов, «канонично то, что полезно церкви». Вот будет для церкви полезно, чтобы ее духовный центр был в Киеве – при каких-то обстоятельствах, которые, может быть, когда-то сложатся, и слава Богу! Но за уши искусственно притягивать, вспоминая, что с Киева, с днепровской купели начиналось наше православие, наверное, было бы неправильно. Тем более этот вопрос не может быть актуален сегодня, когда власть в Киеве принадлежит откровенным недругам православия и русофобам.

– Верно ли считать, что каноническое православие на Украине будет и в дальнейшем находиться под давлением политической ситуации прежде всего; причем под давлением двояким или даже трояким: во-первых, изнутри из-за разделенности Украины в связи с гражданской войной; во-вторых, снаружи из-за деятельности неканонических конфессий на самой Украине, и, в-третьих, со стороны Константинопольского патриархата?

– Да, безусловно. И я бы добавил к этому, что рано или поздно, через несколько или даже много лет, Украина будет вынуждена перейти на рельсы федерализации. Ее децентрализация неизбежна. Потому что в одном сосуде удержать традиционно близкий по духу к России Восток и ультранационалистически настроенный Запад невозможно. Весь исторический опыт ХХ века показал, что это не приживается. Поэтому регионы будут, скорее всего, приобретать большую самостоятельность, и соответственно этому будут складываться судьбы украинского православия. В этой связи наиболее вероятным мне кажется, что вмешательство Константинополя, если оно будет, скорее может быть связано с западными областями, с попытками утвердить там свою юрисдикцию.

– А федерализация в целом благотворно скажется на православии на Украине или поставит его перед новыми вызовами, проблемами?

– Поставит перед новыми вызовами. Если для епархий восточных, южных областей это было бы более благоприятным исходом, то автономизация Запада приведет к тому, что нынешние тенденции власти там не только сохранятся, но и примут, может быть, какой-то более утрированный характер, вплоть до объявления униатства государственным вероисповеданием. Естественно, для православных Западной Украины это может быть чревато новыми проблемами.

– Как православная церковь может отреагировать на объявление униатства государственной религией? Она же будет вынуждена вести какую-то церковную политику, как-то официально общаться.

– Сложно сказать. Во-первых, на Западе, в Галиции примерно две трети населения принадлежат к греко-католикам, треть считает себя православными, но подавляющее большинство их относится к раскольническим конфессиям – к «Киевскому патриархату» или УАПЦ. На Волыни несколько иная ситуация – там у канонического православия несколько более благоприятное положение. Но в условиях автономизации Западной Украины для Константинополя там откроется более реальная возможность вмешательства – в том числе оказывая помощь дискриминируемым, предлагая себя на роль арбитра в спорах – у греков богатый опыт подобного рода, к сожалению. Мне кажется, именно здесь расположена та болевая точка, которая еще может о себе заявить.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579567 Владислав Петрушко


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579566 Андрей Кураев

Не пожать плоды, не взрастив их

«Русский мир» и православие на Украине

Отец Андрей Кураев – протодиакон Русской православной церкви, клирик храма Архангела Михаила в Тропарёве.

Резюме Преодоление церковного раскола России и Украины неизбежно, как показывает пример столь же политических по своей природе расколов, возникавших еще в советские времена. И Русская зарубежная церковь с Московской патриархией анафематствовали друг друга, и в Болгарии, Сербии случалось подобное. Но здравомыслие брало верх.

Концепция «Русского мира» была изначально прекрасной. Она имела аналоги – такие как, например, Институт Гёте, представительство которого Германия открывала в разных странах мира для того, чтобы напоминать о лучших образцах своей национальной культуры. Той культуры, которая для всех и которая вне политики.

К сожалению, наши горе-стратеги решили пожать плоды этой идеи, толком еще даже не взрастив их, подобно китайцам из анекдота, которые выкапывали только что посаженную картошку, потому что «кушать очень хоцца». Инициаторы поспешили с «фиксацией политической прибыли». В результате сегодняшний «Русский мир», увы, воспринимается многими его адресатами как пошлый инструмент сиюминутной и далеко не всегда продуманной политики кремлевских башен. Пошлый – потому что профанирует действительно высокие слова и имена. Посему люди – в том числе даже соотечественники, живущие в других странах – зачастую отшатываются, отказываются от того, чтобы в этом участвовать. В известном смысле теперь этот актив стал «токсичным» не только для государства, но и для православной церкви.

Русский мир – это еще и общая вера, и она могла бы способствовать смягчению, гуманизации ситуации на Украине. Но только если бы сама Русская православная церковь, патриарх Кирилл старательно следили за тем, чтобы держаться вне политики. Этого, однако, не происходит. Напротив, церковные ордена демонстративно, публично присваиваются, например, людям, которые являются наиболее активными проводниками пропагандистской линии России, и происходит это в момент наивысшего накала противостояния. Как после такого отрицать, что политическая нейтральность РПЦ и ее предстоятеля – не более чем маска, которая при этом еще и не очень аккуратно носится?

Справедливости ради надо признать, что гипотетический уход той же Украинской православной церкви из того, что можно назвать московским политическим контекстом, немедленно приведет ее в другую ловушку: она вляпается в контекст чисто украинский. Сама необходимость доказывать каждый день, что «мы свои, буржуинские», толкает именно к этому: демонстративная забота о ветеранах АТО, снабжение подразделений гуманитарной помощью, отпевание их как героев, декларации «за единую Украину» и прочее. То есть это все, конечно, неизбежные в тамошнем контексте вещи, но они означают, что сохранять политический нейтралитет не удастся.

В теории конструктивный диалог между различными конфессиями на Украине возможен, вопрос лишь в том, кто и когда поставит себе такую цель. Возьмем, например, свежий скандал зимы 2017–2018 гг. в Запорожье, где священник отказался отпевать мальчика, крещенного в Киевском патриархате. В поддержку такого решения местного священника выступил и его митрополит, и даже Москва. И в таком малозначительном эпизоде просматриваются тенденции, которые будут определять особенности межцерковных отношений на Украине на годы и десятилетия вперед.

С точки зрения канонов, крещение, совершаемое даже в расколах, признается нашей церковью – об этом говорит правило Василия Великого, действующее еще с IV века. Поэтому ни католиков, ни униатов православие не перекрещивает. Даже мирянин может крестить. Крещение, совершенное человеком, лишенным сана – это все равно крещение. Другое дело, что у каждого епископа есть право икономии (домоустроительства) – временной приостановки действия канона для данного случая, если он считает, что это пастырски необходимо. И когда принцип акривии (строгого следования канону) говорит, что крещение человека надо признавать, икономия позволяет толковать канон в сторону как его смягчения, так и ужесточения. Украинские епископы считают, что их пастырский долг состоит в том, чтобы напоминать людям о постоянно ведущейся войне, дабы не расхолаживать их, требует максимально жестко говорить о границах «канонической церкви» и не признавать «неканоническое» крещение.

Но никакого официального документа, требующего такой жесткости, нет ни у Украинской церкви (Московского патриархата), ни у Русской церкви. Ни Синодального или Соборного постановления, ни даже циркуляра какого-нибудь, утверждающего, что крещение филаретовцев мы не признаем. Получается, что здесь зона личной ответственности каждого представителя церкви и священника – возможность выбора. Реальная полемика вокруг этого события показала, что в клире самой Украинской церкви нет консенсуса по этому вопросу.

Получается, что УПЦ сознательно выбирает язык войны, максимальной демонизации оппонентов, углубления пропасти между религиозными группами. Приносит ли это им какие-то тактические плюсы, сказать трудно, но со временем, очевидно, это обернется только минусами. Ведь рано или поздно придется объединяться. Мы никуда не денемся с общей планеты и будем жить вместе на одних и тех же улицах. Надо уже в разгар конфликта начинать думать о том, как потом демонтировать воздвигнутые баррикады. А не усугублять проблему строительством новых.

Один из самых популярных способов этого самого строительства – традиционные взаимные упреки в нарушении тех или иных канонов. Еще сам Филарет на Московском соборе 1992 г. (когда его, собственно, выгоняли с Киевской кафедры) громогласно вопрошал: «Ну и что, что у меня в доме есть женщина, а у вас в домах, что ли, нет? А у кого из вас нет дома женщины, у тех есть мужчины». Церковь, которая претендует на то, чтобы быть каноничной, по-настоящему никогда такой не является – ни Московская патриархия, ни любая другая. Все мы так или иначе нарушаем каноны тысячелетней давности – не одни, так другие.

И по мере того как это становится все более и более очевидным, – по мере роста уровня богословско-исторического сознания людей – все труднее рассказывать популярные в 1980-е гг. сказки о том, что святые апостолы постановили нам все каноны, и мы с той поры ничего не меняем и так и живем. С распространением богословской литературы, культуры становится понятно, что за все двадцать веков существования церкви не было ни одного десятилетия, когда она строго соответствовала бы своим собственным канонам. И в этих условиях упрек в том, что тот или иной человек или группа людей нарушила какой-то канон, мгновенно парируется встречным упреком от мало-мальски эрудированного человека: простите, но вы сами нарушаете следующие каноны. Перебрасывание канонами, даже если кажется сиюминутно выигрышным, в перспективе таковым не будет. Есть в этом что-то от фарисейства: демонстрация собственной непогрешимости и несовершенства оппонента, анализ не доктрины, не учения, а промахов или поступков конкретных людей.

Как ни странно, единственный, кто пытается сегодня если не разрушать баррикады, то хотя бы докричаться через них до оппонентов, – это предстоятель неканонической Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарет. В отличие от своих критиков со стороны Московской патриархии, он не имеет никаких встречных претензий и декларирует это: я признаю вас церковью, я признаю вашу благодатность и каноничность, не отрицаю ваше право на существование. Даже готов просить у вас прощения на условиях взаимности. Так что с точки зрения пиара, политики – это, несомненно, выигрышная позиция. И, конечно, подобная позиция рано или поздно и будет способствовать демонтажу баррикад. А то, что он неизбежен, показывает пример преодоления столь же политических по своей природе расколов, возникших в советские времена.

И Русская зарубежная церковь с Московской патриархией друг друга анафематствовали, и в Болгарии недавно (уже в 1990-е гг.) имел место раскол по вопросу отношения к календарю. В конечном итоге собрались патриархи и приняли решение: давайте покроем все любовью и всех простим. Раскол в Сербской церкви был еще с социалистических времен, и преодолен он раньше нашего. Наконец, на наших глазах Болгарская каноническая церковь прилагает усилия, чтобы вернуть Македонский церковный раскол в лоно большой православной семьи.

К сожалению, мне неизвестно ни одного серьезного исследования на тему «опыт преодоления церковных расколов в истории церкви». Такой опыт не изыскивается, не осмысливается, не обрабатывается. А ведь это важная и драматическая история, потому что церковь преодолевала трещины в себе чаще не посредством мирного диалога, а с применением политического принуждения. То есть не путем спокойного, миролюбивого, покаянного разговора, а в силу изменения политического контекста – сменялась власть, династия, восходил на престол новый император и «понуждал всех к миру». Внутри же самой церкви потенциал к примирению, похоже, не так уж и велик.

А если без амбиций вдруг осознать себя в политическом вакууме и задуматься об интересах простых священников и прихожан? Что дает православной Украине формальное единство с Москвой, да и самой Москве, в общем-то, тоже? Какие плюсы имеет от этого обычный священник или прихожанин? Московская патриархия ничем приходам УПЦ не помогает. Грузинская церковь автокефальна, но это не мешает принимать на бесплатное обучение в наши семинарии грузинских юношей. Единство с Москвой дает только один плюс: видимость канонического единства со Вселенской православной церковью.

Но единство это (по крайней мере с Московским патриархатом) в достаточной степени фиктивное. Так, решения московских Архиерейских соборов на Украине зачастую просто не исполняются. Сколько раз пробовали наши общие соборы запретить канонизацию местночтимых святых на Украине без согласования с Москвой, но все ограничительные постановления на этот счет, в общем, игнорируются. А на Украине идет своего рода православно-канонизаторское соревнование между разными церквами – Московской и Украинской: кто осенит нимбом большее количество национальных героев.

Были и куда более вопиющие случаи. Так, в свое время митрополит Климент, тогда управляющий делами Московской патриархии, специально тайно летал в Киев по личной просьбе патриарха Алексия II, чтобы уговорить митрополита Киевского не рукополагать его секретаря Александра Драбинко в епископы. Но митрополит Владимир Сабодан проигнорировал просьбу патриарха и все-таки сделал того епископом, а потом и митрополитом. До этого, еще в начале 1990-х, некий студент Московской духовной академии, иподьякон патриарха Алексия, был изгнан из академии и из иподьяконства за домогательства к более юным семинаристам в душевой комнате, причем прямо в патриаршей резиденции Свято-Данилова монастыря. Патриарх Алексий его выгнал, но тот отправился на Украину, и тут же митрополит Владимир сделал его благочинным Киево-Печерской лавры, а потом и епископом, кстати, на Восточной Украине. Иначе как плевком в лицо патриарху Московскому назвать подобный случай нельзя.

Нам впору говорить не о зависимости Украинской церкви от Москвы, а наоборот. Так, Киевский Синод имеет право смещать любых своих епископов без согласования с Москвой, просто уведомив ее о своих кадровых перестановках. В то же время Московский Синод не правомочен поставить епископа куда-нибудь в Сибирь без подписи киевского митрополита.

Если единство и сохраняется, то потому, что украинские иерархи не видят иного способа избежать канонического тупика. Поэтому, когда Константинополь предложит какой-то вариант легитимации украинской автокефалии, подозреваю, что большинство украинского епископата и духовенства с готовностью такой вариант примут.

Украинская церковь может дать нам очень важный пример – если пойдет путем своего рода «евроинтеграции» раньше нас. Освоит язык, который начал пробиваться у нас в 1990-е гг., но напрочь забытый сейчас – язык разговора с точки зрения меньшинства. Не «мы – русские, мы большинство и поэтому дайте преимущества», а напротив – «мы русские, православные, в глобальной деревне это меньшинство», и как меньшинство призываем соблюдать европейские нормы, гарантирующие меньшинствам их языковой и религиозный статус.

В свое время, когда в Херсоне был архиепископ Ионафан Елецких (один из двух этнически русских архиереев УПЦ МП), на него пытались давить ющенковские власти. И он отбивался от этого давления, подчеркивая, что его приход – единственный на Украине, где есть служба на русском языке. Упрекал власти в нарушении Хартии о языках, в попытках ликвидации общины на том лишь основании, что службы там ведутся на русском – то есть в притеснении меньшинства. И это действовало. Если представители и юристы УПЦ освоят этот язык европейских, страсбургских бюрократов, это им даст гораздо больше, чем обычный набор из тех слов, что они привычно используют.

В целом же (и в контексте перспектив «Русского мира» в том числе) затруднительно прогнозировать то, что будет происходить на Украине. Многое, конечно, зависит не от России, а от самой Украины, это и есть самая большая неизвестность. Нынешний «Русский мир» развивается и расширяется не благодаря своим заслугам, а из-за ошибок и глупостей соседей – как это было, например, в Грузии в 2008 году. Если нечто подобное произойдет в жизни Украины – а украинцы прекрасно умеют сами себя загонять в кризис – «Русский мир» в его нынешнем изводе получит такой повод для экспансии, от которого просто не сможет отказаться.

Универсальная формула – «нашими грехами сильны наши враги». Если украинцы развалят свою державу, то мы, естественно, как соседи этим воспользуемся. Иначе и быть не может. Но есть и российский опыт, который они могли бы воспринять с пользой для себя. Россия отличается от Украины тем, что она честно признает себя федерацией, пробует воспринимать собственную многоукладность как плюс, а не как минус: мы разные – и это хорошо. Украинский политикум этому еще не научился. Если он сможет не декоративно, а всерьез утвердить и гарантировать существование разных «украин» – тогда это будет один сценарий. А если не сможет (условия милитаризации сознания этому не способствуют) – последствия будут абсолютно непредсказуемы.

И одна из причин этой непредсказуемости – то, что все же даже украинский опыт показал, что у русских нет инстинкта самосохранения, самообороны. Это общая наша немощь – Великой России и Малой России, Новороссии, к продуктивной самоорганизации мы не способны. Та же «русская весна» показала, что группы борцов за «Русский мир» весьма ограничены – массы людей за ними не пошли.

Непредсказуема судьба самой Украины, малопредсказуемо самостоятельное политическое действие ее русскоязычных граждан. Одно лишь не вызывает сомнения: бессмысленно реанимировать проект «Русский мир», пока миграционный поток по направлению Россия–Европа движется в одну сторону. «Русский мир» не может быть миром мобилизационной обязаловки. Менять надо не рекламный фасад, а самоощущение гражданина внутри самого нашего здания.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579566 Андрей Кураев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579564 Федор Лукьянов

После гнева и пристрастия

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Этот номер журнала совсем необычный – он сдвоенный (такого мы еще не делали) и посвящен одной теме – Украине. Впрочем, тема такова, что в ней сосредоточилась едва ли не вся международная повестка последних десятилетий.

Этот номер журнала совсем необычный – он сдвоенный (такого мы еще не делали) и посвящен одной теме – Украине. Впрочем, тема такова, что в ней сосредоточилась едва ли не вся международная повестка последних десятилетий. А она столь многообразна, что, надеемся, читателю не наскучит массив статей, посвященных проблемам, которые выявил украинский кризис.

Мы с самого начала поставили перед собой почти безнадежную задачу – попытаться уйти от текущей дискуссии, которая ведется вокруг Украины и российско-украинских отношений. Она а) конъюнктурна, привязана к информационным поводам каждого дня, б) изобилует пропагандистскими штампами и приемами информационной войны со всех сторон, в) заведомо избегает желания заглянуть вперед, соответственно, исключает размышления над хотя бы среднесрочными вариантами.

Мы, конечно, отдавали себе отчет в том, что ни один серьезный специалист не возьмется сегодня рассуждать об отдаленном будущем Украины, российско-украинских связей, да и всей Европы. Момент в международных отношениях поистине переломный, предугадать ход событий почти невозможно. А в украинском случае не просто переплелись последствия событий и решений новейшего времени и огрехи попыток явочным порядком соорудить «новый мировой порядок». Они усугубляются запутанным, временами мучительным наследием минувших веков. Строить прогнозы готовы разве что неисправимые фантазеры или эксперты с пониженной социальной ответственностью.

И все же мы выбрали в качестве условного временного горизонта 2030 год. Исходим из того, что наиболее острые конфликты сегодняшнего дня получат тогда некое разрешение, а ситуация в мире обретет какие-то новые контуры. Атмосфера же между Россией и Украиной будет определяться не только и не столько глобальными обстоятельствами «места и времени», а прежде всего фундаментальными особенностями двух стран, – геополитическими, культурными, психологическими. Все они – продукт долгой истории. Но распад СССР послужил катализатором, а кризис 2010-х гг. – своеобразным реактивом-проявителем, благодаря которому проступила реальная картина российско-украинских отношений, избавленная от ретуши и лакировки.

Наш тематический номер состоит из двух взаимосвязанных книжек, организованных по следующей логике. В первой акцент делается на культурно-исторические и гуманитарные аспекты – национальное строительство, вопросы осмысления прошлого, идентичности, религии, перспективы «Русского мира». Вторая часть – более прикладная: военно-политическая обстановка, роль внешних акторов – Соединенных Штатов и Европейского союза, шансы урегулирования территориальных конфликтов, возможные модели обустройства отношений с Россией (примеры Грузии и Белоруссии), экономическое и политическое развитие самой Украины. Вторая книжка завершается попыткой резюмировать все, изложенное в обеих частях, чтобы сформулировать не прогноз, но задачу на будущее. Читать обе составляющие номера рекомендуется в один заход, дабы получить полное впечатление, хотя книжки сами по себе, да и отдельные статьи, надеемся, небезынтересны.

Хотелось бы на сей раз специально выразить благодарность авторам, согласившихся высказаться на жгучую и скользкую тему. В царящей повсюду атмосфере экзальтации трудно сохранить сдержанность и объективность, тем ценнее материалы российских, украинских, европейских и американских коллег, где это соблюдается. Редакция также благодарит Марию Липман и Алексея Миллера за ценные советы, благодаря которым нам удалось значительно обогатить содержание этого выпуска.

Мы ни в коей мере не претендуем на то, чтобы указать путь к решению острейших проблем, связанных с украинским кризисом. Но рано или поздно гнев и пристрастие должны уступать место чему-то еще. Надеемся, что, по крайней мере, удастся внести новую – здравую и сбалансированную – тональность в дискуссию, которая ведется сейчас по этой теме, пригласить к дальнейшему разговору по существу. Разговору о будущем, который не состоял бы по большей части из воспроизводства мифов, умножения шаблонов и разжигания полемического задора, а был посвящен их анализу и по возможности преодолению.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579564 Федор Лукьянов


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579563 Алексей Попов

Что случилось с Украиной

Краткий экскурс из прошлого в будущее

Алексей Попов – эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии.

Резюме Краткая история Украины развивалась, с одной стороны, как хроника неуклонной интеграции в европейские и мировые (но контролируемые Западом) структуры, а с другой – время кризисов, все более взрывоопасных и завершавшихся все менее совершенными компромиссами. Западу необходимо было положить конец украинской многовекторности.

Вопрос «что же случилось с Украиной?» звучит в России почти три десятилетия. Но особенно остро – последние четыре года. Корни его уходят во впечатления россиян, посещавших Украину как в советское время, так и в начале ее независимости – отсутствие заметных различий между русскими и украинцами на бытовом уровне бросалось в глаза. После событий последних лет кажется, что наблюдатели не увидели за внешней близостью чего-то очень важного. Но значит ли это, что надо принять тезис украинских националистов об изначальной пропасти между двумя народами?

Сходства и различия в рамках империи

Различия между русскими и украинцами, например, в народной культуре очевидны. Но насколько велика роль этих различий в конкретных обстоятельствах, какова их динамика? Доказательством различий считается зафиксированная многими исследователями и мемуаристами отчужденность между украинскими и русскими селами в местах совместного проживания, редкость смешанных браков и отрицательное к ним отношение. Но, например, сходная проблема, возникающая даже в наше время у казахов из разных жузов, трактуется как следствие межплеменных различий в рамках одного народа.

С другой стороны, и в Российской империи проблема смешанных браков была ограничена селами, не существовало отдельных русских и украинских кварталов в городах, выходцы с Украины не создавали своих землячеств в высших учебных заведениях (в отличие, например, от поляков и грузин). Украинский язык в версии, существовавшей в России, в ХIХ – начале ХХ века был понятен русским, что подтверждалось выступлениями украинских театральных трупп почти на всей территории империи.

Лучше всего масштаб различий на тот момент отметил выдающийся деятель украинского движения Михаил Драгоманов. «Пускай я стану своего рода “проклятою Мазепою” для определенного сорта украинских национальников, – но я вынужден сказать, что приравнивание обрусения, например, Польши к “обрусению” Украины неубедительно и неудобно. Даже если бы украинская наука признала, что украинская национальность также отдельна от московской, не только как польская, но даже как немецкая или финская, то из этого все-таки не выйдет, что “обрусение” Украины все равно что “обрусение” Польши. В Польше национальная отдельность и право на автономию воспринимается не только в ученых кабинетах, но повсюду в жизни и провозглашается любыми способами среди польских мужиков так же, как и среди панов и литераторов. На Украине не так».

Именно следствием близости русских и украинцев стала ассимиляция украинцев в Российской Федерации. Согласно переписи населения Российской империи 1897 г., украинский язык был родным для 22% жителей Курской губернии, 36% – Воронежской губернии, 37% – Ставропольской губернии, 28% – области Войска Донского, 47% – Кубанской области (а в 12 уездах этих территорий украинцы по языку составляли абсолютное большинство). Немало украинцев проживало и в Сибири, и особенно на Дальнем Востоке, где они также обычно селились компактными группами. К примеру, во Владивостокском округе Дальневосточного края по переписи населения 1926 г. почти треть населения составляли украинцы уже не по языку, а по идентификации. Готов допустить, что на личностном уровне ассимиляция создавала проблемы, но если б они были существенны, несомненно, проявились бы на политическом уровне и были бы заметны и сейчас. Но у России нет проблем с автохтонным украинским населением.

Однако нельзя считать, что следствием близости русских и украинцев была «игра в одни ворота», то есть превращение украинцев в русских. Так, в период Смутного времени Польша захватывает часть нынешней Черниговщины и Сумщины. Были ли в начале ХVII века жители этой территории русскими или украинцами? Во всяком случае, многотомная история Михаила Грушевского никак не намекает, что в результате этой войны произошло воссоединение украинского народа в рамках Речи Посполитой. Однако не проходит и трех десятилетий, как Россия возвращает эти территории. Но административно они уже являются Черниговским полком и органично чувствуют себя в автономной Гетьманщине, дав немало украинских деятелей, например, гетмана Демьяна Многогрешного.

По итогам той же войны 1654–1667 гг. Россия возвращает себе и Смоленск, героическая оборона которого хорошо известна по Смутному времени. Тем не менее за несколько десятилетий на Смоленщине уже сформировалась особая идентичность, не польская, не украинская или белорусская, но и не русская. И еще в середине ХVIII столетия представители смоленской шляхты избегают браков с русскими, а Екатерина II в 1764 г. в письме генерал-прокурору Вяземскому именует Смоленщину вместе с Малороссией, Лифляндией и Финляндией в числе провинций, которые «надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели и перестали бы глядеть как волки к лесу». Но русскость Смоленска сейчас несомненна, а для ее достижения не потребовалось мер, хоть как-то сопоставимых не только с покорением Кавказа, но и с уничтожением Запорожской сечи.

Еще один пример. В середине ХVII столетия масса украинцев, в основном с Правобережья, гонимые постоянной войной, переселяются на российскую территорию Дикого поля. Так образуется Слободская Украина (Слобожанщина). Но, оставаясь в этническом смысле украинцами, слобожане не проявляют никакого желания стать украинцами в административном смысле, присоединившись к Гетманщине, и практически не участвуют в бурных политических процессах, которые проходят там до начала ХVIII века. Фактически до административных реформ Екатерины в составе империи спокойно сосуществуют две автономных Украины – Гетманщина и Слобожанщина.

2018-2-1-1

УССР – предтеча украинской независимости

Таким образом, оказывается, что идентичность и русских, и украинцев во многом формируется государственной принадлежностью территории их жительства и статусом этой территории. Поэтому создание украинской квазигосударственности в виде УССР сыграло ключевую роль в обособлении двух народов. Благодаря ему Украина из абстрактного понятия превращается в официально выделенную территорию с рядом государственных атрибутов. Да, УНР и Украинская держава Скоропадского в 1918–1919 гг. были вообще формально независимыми государствами, но, в отличие от УССР, существовали слишком кратко, чтобы общество к ним привыкло. А длительность существования УССР приучила ее жителей, независимо от этнической принадлежности, к тому, что они живут на Украине.

Наверное, все могло быть иначе, если бы Советский Союз строился как федерация территорий с учетом национальных особенностей, то есть на месте УССР существовало бы несколько субъектов федерации, где статус украинского языка был бы аналогичен его статусу в УССР. Нельзя утверждать, что такая модель ликвидировала бы украинскую идентичность, но ей пришлось бы конкурировать с региональными идентичностями, на утверждение которых работала бы структура государства. Так, в Испании существует проблема Каталонии, она затрагивает исключительно одноименное автономное сообщество, но не Балеарские острова, где каталонский язык также господствует.

Однако Советский Союз формально строился как национальная федерация. А такая модель позволяла соединять местнические мотивы с национальными. Наличие украинской государственной структуры (наркоматов и т.д.) становилась основой, объединявшей и националистов, и не националистов. То есть речь шла о зарождении гражданского национализма, который был шире национализма этнического, но включал его.

Среди первых руководителей УССР этнические украинцы составляли меньшинство, однако это не мешало многим из них отстаивать идею максимальной самостоятельности республики. Если в 1922 г. сын волынского православного священника, первый секретарь КП(б)У Дмитрий Мануильский отстаивает сталинский план автономизации, то глава Совнаркома Украины, болгарин и бывший румынский подданный Христиан Раковский, который до Гражданской войны в СССР и на Украине не был, выступает тогда же за максимальную самостоятельность республики, включая внешнюю политику и внешнюю торговлю. Идеологом экономической самостоятельности УССР оказывается этнический русский из Николаева Михаил Волобуев, идеолог культурного отрыва от России, автор лозунга «прочь от Москвы» – этнический русский Николай Хвылевой (настоящая фамилия Фитилёв).

В целом в УССР наблюдаются тенденции, работающие как на обособление украинцев от русских, так и против него. Впервые в истории украинское государственное образование существует бок о бок с собственно российским государственным образованием (РСФСР), и хотя и в мире, и многими жителями советской страны СССР по-прежнему именуется Россией, официально территория под названием Россия ужимается до размеров РСФСР.

Идея общерусской идентификации на основе триединства русской нации вытесняется идеей братских социалистических наций, объединенных в советский народ. В СССР общесоветская идентификация пропагандируется несравненно активней, чем общерусская. Однако такая идентификация работает только при принятии жестких общих рамок официальной идеологии. Да, в дополнение к ней относительно русских и украинцев активно культивируется тезис о народах-братьях. Но и этот тезис объективно предполагает меньшую степень единства, чем в рамках одного народа.

Сам факт государственности УССР объективно располагал к украинской идентификации лиц, не имевших четкой идентификации. А фиксация национальности в паспортах приучала людей к мысли, что вопрос национальности – вопрос крови, а не самоощущения. Объективно это работало против того, чтобы русскокультурные люди Украины считали себя русскими.

Работало на обособление и образование на украинском языке. Так, отсутствие обязательного среднего образования в России Алексей Миллер считает одной из главных причин того, что украинцев не удалось ассимилировать до революции. С другой стороны, профессор Гарварда Сергей Плохий связывает победу украинской идентичности над русской в Галичине начала ХХ века с введением среднего образования на украинском языке. В советской Украине ликвидация неграмотности в 1920-е гг. проходила в основном как обучение украинскому языку, число обучающихся на украинском языке в средней школе превосходило количество обучающихся на русском и лишь в 1980-е гг. незначительно уступило ему, республиканская и местная пресса были преимущественно украиноязычными. Но в УССР роль такого фактора, как украиноязычное образование, во многом нивелировалась широким распространением русского языка, особенно в городах, и ощущением русской культуры как своей. И этот фактор работал на сближение.

Отказ от украинизации в 1930-е гг. на практике означал лишь ликвидацию административных препятствий для русского языка и обязательность его изучения в школе. В такой ситуации украинский язык уступал место русскому как языку города и связанного с ним расширения жизненных перспектив, а соотношение между украинскими и русскими школами менялось прежде всего в результате урбанизации.

О том, что такой процесс происходил в основном снизу, а не под давлением власти, свидетельствует сопротивление живых классиков советской украинской литературы – Тычины, Бажана, Рыльского – образовательной реформе 1958 г., закреплявшей одно из немногих прав выбора, существовавших в СССР, – право родителей выбирать язык обучения детей (с точки зрения литераторов, этнические украинцы должны были учиться в украинских школах).

Естественный характер урбанизационной русификации фактически признавал выдающийся деятель украинского национального движения Иван Дзюба: «Я учился в Сталинском пединституте (сегодня это Донецкий национальный университет. – Авт.) на русской филологии. Все мы общались на русском языке, хотя пренебрежения к украинскому у нас не было, мы его прекрасно знали. Потом мне начало открываться, что, в конце концов, исчезает целый народ, целая культура, целый язык, и если каждый из нас не будет чувствовать причастности к проблеме, то так один за другим мы исчезнем и не останется никого, кто жил бы Украиной».

2018-2-1-2

То есть украинский язык в СССР не презирался, он ценился как язык богатого фольклора, а многими и как язык информации (в условиях книжного дефицита произведения многих зарубежных авторов были доступнее на украинском). Но общение на русском было психологически естественным. Это означало, что для многих украинцев переход к русскоязычию был органичен. Реакцией же на органичность этой массовой русификации стало желание активного меньшинства интеллигенции, прежде всего художественной, приписывать России и русским все реальные и мнимые грехи в надежде, что, быть может, накал нетерпимости предотвратит расширение русскоязычия. В украинской высокой культуре (и так сложилось еще до 1990-х гг.) русофобия гораздо заметней, чем в культурах Польши или балтийских стран. Но если у западных соседей русофобия элитная более или менее соответствует русофобии массовой, то на Украине, по крайней мере за пределами Галичины, антирусские настроения в массах до 2014 г. вообще отсутствовали.

Объектом особой нетерпимости для украиноязычной интеллигенции являются не столько русские из России, сколько русскоязычные соотечественники с Востока, которых считают манкуртами и янычарами. Олесь Гончар в личных дневниках не раз восторгается достижениями русской культуры и вместе с тем пишет в июне 1990 г.: «Нужно, чтобы тысячи и тысячи миссионеров двинулись с Запада на Восток… дать миллионам оболваненных в эпоху тоталитаризма людей урок национального достоинства… и они прозреют, станут людьми». А ведь фактически эти слова даже радикальнее, чем деление украинцев на сорта из антирекламного ролика о Викторе Ющенко на выборах 2004 г., который тогда называли провокацией кремлевских политтехнологов.

Для деятелей украинского национального движения городское население Юго-Востока было ассимилированным. Но ассимиляция в изначальном значении этого слова означает «уподобление». Поэтому абсолютно правомерно говорить об ассимиляции украинцев в России как автохтонных, так и приехавших, – по крайней мере относительно людей, которые стали считать себя русскими, а также почти всегда воспринимались местным русским населением именно как русские (в отличие, например, от субъективно считавших себя русскими русскокультурных евреев, армян и многих других народов). Русскоязычные жители Украины, с одной стороны, были своими для подавляющего большинства украиноязычных соотечественников, с другой стороны, не испытывая никакого антагонизма к русским России (этот антагонизм и среди украиноязычных за пределами Галичины был незаметен), они не отождествляли себя с русскими. Просто понятие «Украина» ассоциировалось у них прежде всего не с украинским языком, а с другими вещами, например, с киевским «Динамо», за которое и на Юго-Востоке болели гораздо больше, чем за московские клубы, или с куда лучшим, по сравнению с Россией (исключая Москву), наполнением магазинных прилавков. И разрушение советской идентификации не превращало их в русских.

Деятели же русскоязычной части диссидентского движения Украины обычно не ставили под сомнение право республики на самостоятельность в границах УССР. А некоторые из них готовы были принять не только такую независимость, но и идеологию украинского национализма. Так, украинским националистом, успевшим выступить и на съезде дивизии СС «Галичина», кончил свою жизнь советский генерал Петр Григоренко, а автор «В окопах Сталинграда» Виктор Некрасов называл себя «оуновцем русского происхождения».

Независимая Украина: культура политического компромисса и языковой вопрос

Суверенизация Украины и провозглашение независимости в 1991 г., произошедшие без заметных внутренних конфликтов, стали результатом достаточно органичного объединения националистов и не националистов на основе государственной структуры, о которой говорилось выше. Такое объединение имело место и в Прибалтике, и в Грузии, но соотношение этих элементов на Украине было иным. Здесь националисты при всей своей активности и колоритности остались на вторых ролях, а номенклатура находилась на первых. И, вероятно, во многом следствием этого стало отсутствие на Украине политически влиятельных интерфронтов и сепаратистских движений.

Украина стала единственной советской республикой, которая во время перестройки создала на своей территории автономию в виде Крыма. Версия же об украинской независимости как случайном явлении, порожденном страхом номенклатуры перед Ельциным, не имеет оснований. Напротив, эта номенклатура консолидированно выступила против «новоогаревского проекта» союзного договора, и именно понимание того, что Украина этот договор не подпишет, было одной из причин ГКЧП.

Общеизвестно, что к независимости Украина пришла, не имея традиций государственности. Вряд ли можно было говорить и о традициях украинской политической культуры. Практика же УССР (за исключением последних лет перестройки) – это куда большие идеологические зажимы в сравнении с прочими республиками европейской части Союза (например, многие пьесы, которые шли в РСФСР, в УССР запрещали ставить даже гастролирующим коллективам). Также это практика мимикрии части элиты (прежде всего литературной интеллигенции), имевшей по сути те же националистические взгляды, что и диссиденты, но успешно делавшей карьеру в рамках системы.

Такой бэкграунд казался не слишком благоприятным для государственного старта. Однако Украина начала 1990-х гг. – государство красных директоров, председателей колхозов и прочей советской номенклатуры – имеет преимущество перед Россией как страна, мирно решающая конфликты. Ибо когда в России было кровавое противостояние президента и парламента, Верховная рада и президент Леонид Кравчук в ответ на шахтерские забастовки и общее недовольство населения договорились о проведении досрочных выборов в начале 1994 г., которые привели к демократической смене власти. И все дальнейшие внутренние споры долгое время удавалось улаживать мирным путем (конфликты президента и парламента в 1995 и 1996 гг. из-за полномочий ветвей власти, «кассетный скандал» 2000–2001 гг., первый Майдан 2004 г., конфликты по поводу роспуска президентом Рады 2007 и 2008 гг.). Нередко это был «худой мир», но несомненно мир.

Создавалось впечатление, что украинская политическая культура формируется как культура компромисса, отражением чего стало и конституционное устройство. При всех спорах об основном законе никогда всерьез не стоял вопрос о превращении Украины в чисто президентскую или чисто парламентскую республику, речь шла лишь об увеличении полномочий президента или Рады в рамках гибридной модели.

Но в гуманитарной политике компромисса было меньше. Являясь двуязычным государством де-факто, Украина осталась одноязычным де-юре. Декларативное упоминание русского языка в Конституции не давало ему никаких гарантий. Этим украинский основной закон отличается от конституций большинства стран Восточной Европы, где, несмотря на их несравненно большую моноязычность, больше говорится и о гарантиях для негосударственных языков.

С начала 1990-х гг. преобладало мнение, что государственное двуязычие в существующей ситуации означало бы закрепление господства русского языка и для исправления ситуации, сложившейся в годы Российской империи и СССР, украинскому языку нужны преференции, по сути, аналог affirmative action для афроамериканцев США. По версии носителей такого мнения, украинцы были порабощены русскими, хотя абсолютное большинство украинцев такой порабощенности не чувствовали, тем более не ощущали между собой и русскими такого же барьера, как между белыми и чернокожими американцами.

Эффективным способом решения языковой проблемы была бы модель двуязычия по канадскому образцу, когда законодательство требует от чиновников знания двух языков, гарантируя гражданам получение социальных услуг на желательном для них языке. Даже если бы модель двуязычия была разработана не столь радикально, распространенность украинского языка, вероятно, все равно бы увеличилась, ибо сам статус Украины как независимого государства делал бы этот язык престижным. Об этом говорит, например, опыт возрождения баскского языка в Стране Басков, хотя его положение к моменту установления автономии в Испании было похуже, чем у украинского в УССР.

Однако для националистической части украинской элиты такой компромисс был неприемлем, так как ее целью являлось перекодирование украинского общества и установление господства украинского языка в общественной жизни.

Сложилась парадоксальная ситуация. В течение многих лет соцопросы фиксировали, что суммарное число сторонников общегосударственного статуса русского языка и сторонников такого его статуса для регионов, где население этого пожелает, составляет свыше 70%. Но такое солидное арифметическое большинство не смогло превратиться в большинство политическое. Принятый при Януковиче закон Колесниченко-Кивалова объективно отражал позицию большинства в обществе, но был отвергнут оппозиционным спектром Верховной рады. То есть на новом уровне и в новых условиях проявилось явление, известное с советских времен: настрой на компромисс в народной среде был куда большим, чем у элиты.

Пассивность русскоязычной части общества имеет много причин. Близость языков смазывала проблему. Поэтому в рамках украинского государства многие русские органично становились украинцами, так же как украинцы становились русскими в РСФСР и РФ. К тому же именно жители Юго-Востока больше привыкли полагаться на государство и приспосабливаться к нему. А для взрослых людей поначалу особого приспособления и не требовалось – ведь не обязывали их ходить на украинизационные курсы, как было в 1920-х – начале 1930-х годов. Отправить же ребенка в украинскую школу не казалось проблемой из-за близости языков. А административные действия власти проводились постепенно и совпадали с явлениями, их нивелировавшими. На фоне украинизации электронных СМИ, начавшейся при Кучме, распространилось кабельное телевидение, позволявшее смотреть российские каналы. Печатные СМИ и книгоиздание перестали быть объектом государственного регулирования, что привело даже к большему распространению русского языка в этих сферах, чем было в УССР. Ввоз книг из России, выступления гастрольных коллективов никак не ограничивались государством, а развитие Интернета создало массу новых возможностей для потребления русской культуры. Однако нельзя ставить знак равенства между этим потреблением и русской идентификацией.

Фактор глобализма

У русскоязычной интеллигенции, а впоследствии и у появившегося русскоязычного «креативного класса», не было ни многолетней мечты о независимом государстве, ни признания абсолютной самоценности этого государства. Независимость виделась лишь как самый практичный способ разрушить железный занавес, войти в «цивилизованный мир», «мировое сообщество». Этот слой был убежден в разумности и полезности мироустройства, возникшего после распада СССР.

«Обозначился единственный полюс мира – США… Надежда на однополюсный мир – проще принимать решения, когда есть авторитетный арбитр. К тому же владеющий “большой дубинкой” Совет Безопасности (и НАТО) останавливают военные конфликты». Так писал в 1999 г. выдающийся хирург, киевлянин и русский по национальности Николай Амосов в работе «Мое мировоззрение». Принятие идеологии глобализма сложилось у него без каких-либо грантов, а вследствие гегемонии в мире западной цивилизации. Имею в виду гегемонию в том смысле, в котором понимал это слово Грамши. Не просто как превосходство в экономическом развитии, позволяющее странам этой цивилизации реализовывать свои интересы, а прежде всего как дополнительная власть, возникающая благодаря тому, что интересы этих государств воспринимаются как общечеловеческие, воплощающие идею «прогресса».

Такая гегемония Запада сложилась не один век назад, но в эпоху глобализма она усугубилась. Западничество как идейное течение в России хорошо известно. Но, например, война с Турцией в 1877–78 гг. создала общественный консенсус – идея освобождения славянских народов выглядела однозначно прогрессивной и для революционера, и для украинского националиста Драгоманова, который лишь добавлял, что бороться надо не только с «внешними турками», но и с «внутренними». Никто не думал стать на сторону Османской империи как прогрессивной страны, где, в отличие от России, и конституция появилась, и парламентские выборы прошли. А вот действия Киева в Донбассе поддерживает заметная часть российской интеллигенции, что уж говорить о русскоязычной интеллигенции Украины. Ибо принятие глобализма привело к появлению у части граждан дополнительной самоидентификации – представителей не только своего этноса или государства, но и цивилизованного мира.

2018-2-1-3

Принятие глобализма означало, что любая интеграция с Россией считалась препятствием к интеграции с этим миром. И отношение данной части интеллектуального класса к России ухудшалось по мере того, как «цивилизованный мир» все больше критиковал Москву за самостоятельную политику. Вследствие этого нельзя считать, что активное применение Россией «мягкой силы» типа раздачи грантов по американскому образцу переломило бы ситуацию.

Последствия принятия глобализма не исчерпывались отказом русскокультурных жителей Украины от российского вектора. Другая сторона явления – принятие многими и русскокультурными, и украинокультурными людьми идеи внешнего управления Украиной, немыслимой для националистов первой половины ХХ века. Петлюра, Бандера и их соратники часто шли на невыгодные компромиссы с внешними игроками, но делали это вследствие объективной слабости их политических сил. Однако лидеры этих сил не сомневались, что при создании украинского государства внутренние проблемы решатся сами собою, поскольку власть достанется украинцам. А Евромайдан стал следствием веры в то, что только европейский надзор над украинской властью заставит ее работать в интересах народа. Да и не только надзор, а прямое появление иностранцев на управленческих постах – что было реализовано и в первом правительстве Яценюка, и привлечением грузинской команды во главе с Саакашвили. Таким образом Евромайдан объективно стал не только отрицанием российского вектора и конкретного политического режима, воплощенного Януковичем, но и свидетельством разочарования в возможностях демократии в украинских условиях. Ведь вера в необходимость внешнего контроля для развития государства означает неверие во внутренние механизмы, благодаря которым общество может контролировать его изнутри.

Разумеется, политическое влияние интеллектуального класса оставалось несравненно меньше влияния олигархов. Но у крупного бизнеса как раз были практические мотивы поддерживать евроинтеграцию, с одной стороны, он уже стал основным выгодоприобретателем глобализации, а с другой – видел в этой интеграции дополнительную легитимацию своих активов, в том числе и хранящихся за рубежом.

Для многих простых людей евроинтеграция была привлекательной независимо от их отношения к России. Любой интеграционный проект на постсоветском пространстве не мог выглядеть залогом чуда. А вот интеграция с ЕС – выглядела, поскольку, в отличие от жизни россиян, жизнь немцев или англичан казалась украинцам именно чудом.

Почему раскол не оформился

Тем не менее число сторонников российского вектора оказывалось очень значительным, что и показали протесты после Евромайдана в юго-восточных регионах. Есть несколько причин, почему они закончились большей частью неудачно.

Значительной части украинского общества и элиты присущ конформизм, готовность стать на сторону победителей или по крайней мере дать им кредит доверия. Так, соцопросы показывали: хотя во время выборов 2004, 2010 гг. и во время Евромайдана политические предпочтения граждан делились примерно поровну, сразу после выборов победитель и его политсила имели несравненно большую симпатию общества, чем по их итогам. В октябре 2004 г. Виктор Ющенко получил в первом туре 39,9% голосов, но в марте 2005 г., согласно опросу Киевского международного института социологии, за его именной блок на парламентских выборах были готовы проголосовать 49,2% избирателей (от числа намеренных участвовать в выборах и определившихся). А поддержка деятельности как Ющенко, так и премьера Тимошенко в то время составляла около 55%, тогда как отказ в поддержке был почти вчетверо меньше. Даже на востоке Украины тогдашнего президента негативно оценили меньше трети граждан, а половина относилась к нему нейтрально. В январе 2010 г. Янукович получил в первом туре 35,3%, но, согласно опросу той же соцслужбы, в марте за Партию регионов были готовы голосовать 46,3% респондентов. В ноябре 2014 г. накануне начала протестов политсилы, которые стали партиями Майдана, поддержали бы на выборах 53,5%, а ставшие партиями Антимайдана – 40%. Опрос же, проведенный за одну-две недели до победы Евромайдана, показал, что лишь 40% (от общего числа опрошенных) симпатизировали протестующим. Но в марте 2014 г. партии Майдана были готовы поддержать 74,4%, а Антимайдана – 20,5%.

Феномен перехода к новой власти части электората старой власти не является украинским. На этом феномене основана с 2002 г. французская политическая система, где проведение парламентских выборов сразу после президентских неизменно гарантировало президентской партии солидное большинство в Национальном собрании, даже если речь шла о едва созданной под лидера партии, как было с Макроном.

Однако на Украине подобное свойство дополняется неизменным переходом на сторону победителя весомой части его недавних оппонентов в парламенте. Так, в избранной в 2002 г. Раде президент Кучма и премьер Янукович имели надежное большинство, которое дало сбои только в последние месяцы перед выборами-2004. Но после победы Ющенко не имел никаких проблем с парламентом того созыва. Избранный же в 2007 г. украинский парламент обеспечивал поддержку премьер-министра Тимошенко, но после победы Януковича в феврале 2010 г. в нем образовалось прочное большинство под нового президента, работавшее до новых выборов. Это большинство Янукович имел до последних дней Майдана и в парламенте, избранном в 2012 году. Но после победы Евромайдана в Раде сразу создается коалиция под новую власть. Она объединяла фракции и группы из 235 депутатов (из общего состава в 450), из которых 69 не принадлежали к партиям Майдана. При этом кандидатуру Яценюка в премьеры поддержал 371 депутат, в том числе почти все регионалы.

Можно ли на фоне этих цифр определять Майдан как государственный переворот и обвинять новый режим в отсутствии правительства национального согласия, предусмотренного соглашением между Януковичем и оппозицией? Государственный переворот предполагает приостановку деятельности и перезагрузку властных институтов. Параметры же правительства национального согласия не были в этом соглашении прописаны. С другой стороны, смысл таких кабинетов именно в объединении людей разных политических взглядов, а не в отказе его участников от прежних убеждений.

Однако по меньшей мере для половины населения всех восьми регионов материкового Юго-Востока Майдан был переворотом, ибо, согласно прошедшему в начале апреля 2014 г. опросу КМИС, лишь треть респондентов в этих регионах (в Крыму и Севастополе он не проводился) считали Яценюка и Турчинова законными главами правительства и государства, а половина – незаконными. Но элита Юго-Востока не подвергла сомнению легитимность новой власти. Максимум, на что могли пойти ее представители – считать эту власть нежелательной, подлежащей замене в назначенные сроки выборов.

Конформизм элиты Юго-Востока, совсем недавно возглавлявшей Антимайдан, многократно превосходил конформизм общества, поскольку ей было что терять. Но в такой ситуации протестные массы, считавшие события переворотом, оказывались без привычных лидеров, новые лидеры выдвигались стихийно из митинговой среды и выглядели неавторитетными для тех, кто на митинги не ходил. О глубине разрыва между массами и элитами говорит следующий факт. В Москве действует эмигрантский комитет спасения Украины во главе с экс-премьером Николаем Азаровым, который позиционирует себя почти что как правительство в изгнании. Комитет считает войну в Донбассе гражданской и, следовательно, не видит в самопровозглашенных республиках оккупационной администрации. И тем не менее он не имеет никаких контактов с руководством ДНР и ЛНР, которые также считают себя альтернативной Украиной.

А конформизм масс, пусть и меньший, чем у элиты, делал протесты на Юго-Востоке менее массовыми, чем они могли бы быть в ситуации претензий на двоевластие. Например, если бы Янукович и не признающая новый режим элита, включая парламентариев, пытались бы создать альтернативные властные институты. Этот же конформизм подталкивал многих принимать на веру заверения новой власти о широкой децентрализации, включая гуманитарную сферу.

Объективно усилила позиции Киева на Юго-Востоке и ситуация с Крымом. Так, с марта Крым и Севастополь, которые могли стать авангардом протестов за переформатирование Украины, вышли из политического поля страны, будучи присоединены к России. Это не могло увеличить пророссийских настроений на остальной части украинской территории. Соцопросы неизменно показывали хорошее отношение подавляющего большинства украинцев к России, однако во время конфликтов вокруг Тузлы в 2003 г. и газового спора в 2009 г. оно заметно менялось в худшую сторону. Так вышло и на этот раз, когда конфликт был куда серьезнее. Тактически неграмотно пытаться одновременно выступать как арбитр, который борется за переформатирование Украины в федеративную страну, где голос Юго-Востока должен быть услышан, и как государство, присоединяющее часть украинской территории. У потенциальных сторонников России возникают подозрения в справедливости арбитража, позиция антироссийских же сил ужесточается, побуждая считать все разговоры о федерализации сепаратизмом.

Да, твердо пророссийские украинцы не стали из-за Крыма хуже относиться к России, а для победителей Майдана Крым был не причиной, а одним из поводов, чтобы при удобном случае начать политику дерусификации. Однако на граждан, не имеющих четкой позиции, эти события повлияли, укрепив базу нынешнего режима, что заметно и по соцопросам, и по выборам.

Евроинтеграция против компромисса

С другой стороны, правомерно ставить вопрос, должна ли была победа Майдана непременно привести к войне. Возможен ли был компромисс с массой недовольных Юго-Востока на раннем этапе. На мой взгляд – нет.

Краткая история современной Украины развивалась, с одной стороны, как хроника неуклонной интеграции в европейские и мировые (но контролируемые Западом) структуры, а с другой – как время кризисов, которые становились все более взрывоопасными и завершались все более несовершенными компромиссами. До поры до времени можно было не замечать взаимосвязи между этими процессами, но куда сложнее делать это теперь. Ведь в феврале 2014 г. соглашение об урегулировании кризиса, впервые достигнутое при участии европейских гарантов, стало и первым в истории Украины мировым соглашением, которое не было выполнено. Именно вслед за подписанием экономической части договора об ассоциации началась антитеррористическая операция на Востоке, а сразу после подписания и политической части этого соглашения (27 июня 2014 г.) данная операция перешла в самую масштабную и кровавую фазу.

Западу, безусловно, необходимо было положить конец украинской многовекторности и добиться однозначной определенности политики Киева. Этим определялась его позиция и в языковом вопросе, и относительно территориального устройства страны, что ярче всего воплотилось в принятой в апреле 2014 г. резолюции ПАСЕ, где говорилось о недопустимости даже упоминаний о федерализации Украины. Очевидно, что реальная проблема не в слове, а в оптимальном распределении полномочий, но европейцы подыграли Киеву в криминализации понятия «федерация». Поскольку для Запада украинская проблема – это часть российской проблемы, он принципиально иначе относился к протестам на Юго-Востоке, а затем и к войне в Донбассе, чем к подавляющему большинству внутренних конфликтов на всем земном шаре. В случаях с Кипром, Нагорным Карабахом, сербами в Хорватии и Косово, Ачехом в Индонезии, ФАРК в Колумбии и т.д. лидеры сепаратистов или повстанцев считались Западом законными представителями определенной этнической или общественной группы, взявшими на себя полномочия, не предусмотренные законами соответствующей страны. Их субъектность как стороны переговоров не вызывала сомнений. А вот ДНР и ЛНР для Запада никоим образом не самопровозглашенные республики, отражающие мнение жителей этой территории, пускай нелегитимным с точки зрения украинского законодательства способом. Это военизированные организации, установившие власть с внешней помощью, навязав себя населению.

Такая позиция Запада укрепляла отношение прозападной либеральной общественности Украины к жителям Юго-Востока как к «совкам» и «ватникам», с чьим мнением можно не считаться. Недавно опубликованное исследование убедительно показывает, как «дискурсивное насилие украинских СМИ» в конце февраля – начале апреля 2014 г. готовило почву для «брутальности антитеррористической операции», создавая соответствующий имидж жителей Юго-Востока. При этом речь идет не о государственных, олигархических или партийных националистических СМИ, хотя они и работали в том же направлении. Работа выполнена на материалах популярных веб-сайтов, которые принято считать выразителями мнений либерального гражданского общества («Украинская правда», «Левый берег» и «Гордон»).

То есть конфликт стал логичным следствием не столько подъема национализма, сколько вестернизации. И Европарламент, приветствуя в июле 2014 г. успехи украинской армии, дал понять, что на цивилизационных границах Европы эта вестернизация не может походить на практику ведущих европейских стран. При этом радикальный национализм объективно был инструментом, который использовали украинские либералы для достижения победы. Да, он не согласен с такой ролью, пытается быть чем-то большим, чем инструмент. Но все же за разговорами о бандеризации Украины стоит смешение понятий заказчика и исполнителя.

Война в приемлемом формате

Конечно, немало участников Майдана стояли там совсем не за то, чтобы в Киеве проспект Ватутина переименовывался в Шухевича, чтобы на Украину запрещали ввоз записок княгини Дашковой и других российских книг и не хотят выбрасывать из своей жизни Высоцкого и Цоя, как присосавшиеся к ним «щупальца русского мира» (определение главы Института национальной памяти Владимира Вятровича). И голоса таких людей (например, поэта и культуролога Евгении Бильченко) прорываются в информационное пространство. Однако проблема в том, могут ли и эти голоса, вкупе с голосами тех, кто с самого начала был против Майдана, стать политическим фактором?

Думаю, это почти исключено при наиболее вероятном – в настоящий момент – инерционном сценарии, который предполагает развитие тенденций, проявившихся после победы Майдана.

При оценке этого сценария прежде всего надо иметь в виду, что вооруженное противостояние в Донбассе в последние три года перешел в наиболее выгодный для Киева формат – постоянно тлеющего конфликта малой интенсивности.

Такая ситуация объективно предрасполагает видеть в начавшемся в 2014 г. конфликте позитивную для Киева динамику. Сначала Украина без боя проиграла России и пророссийским силам в Крыму. Но на следующем этапе ей удалось локализовать наступление «Русского мира» одним Донбассом, который, правда, не удалось полностью взять под контроль. Итог этой фазы борьбы расценивается как ничья, или проигрыш Украины по очкам. Но Крым-то был проигран нокаутом. После него поражение по очкам – это все равно позитив.

Следующая самая продолжительная фаза противостояния происходит без фактического изменения линии фронта. Однако позитивная динамика для любой из сторон измеряется отнюдь не только переходом под ее контроль новых территорий. Она прежде всего в том, что невозможные ранее для нее действия оказываются возможны и не несут очевидных негативных последствий.

Выполнение политической части Минских соглашений (которые и Киев, и Запад считают навязанными Украине извне) сейчас несравненно призрачнее, нежели казалось в конце 2014–2015 годов. В частности, проект конституционных поправок по децентрализации аннулирован; введена экономическая блокада Донбасса; принят ряд нормативных актов и практических мер по борьбе с «Русским миром» – прекращение авиасообщения и денежных переводов, регламентация ввоза российских книг, запрет на гастроли ряда артистов, фактическая ликвидация закона «Об основах языковой политики», ограничения русского языка на радио, телевидении и в образовании (за исключением начального), дерусификация топонимики, разрушение памятников.

Все эти меры Киев рассматривает как удар по противнику невоенными средствами, и масштаб подобных действий с каждым годом растет. Их логическим развитием стал закон о реинтеграции Донбасса, принятый Верховной радой в нынешнем январе. Его смысл не столько в признании неподконтрольных Киеву территорий оккупированными Россией. Главное в том, что без признания войны с Россией де-юре, закон де-факто это состояние признает.

Подобная позитивная динамика создает настрой, при котором критическая масса общества думает, что Украина как минимум не окажется в столь же тяжелой ситуации, как весной 2014 г., а как максимум – восстановит полный контроль над Донбассом на своих условиях. Политика Запада таким ожиданиям не противоречит: антироссийские санкции сохраняются, публичная критика действий Киева в Донбассе на государственном уровне почти отсутствует, проявляясь лишь в мелких частностях, американское решение о поставках «Джавелинов» – во многом символический жест, который идеально ложится в описанную схему позитивной динамики.

По причинам, о которых уже говорилось выше, Запад не только не высказывается за прямой диалог Киева с Донецком и Луганском, но и считает существующий уровень конфликта с постоянными жертвами явно меньшим злом, чем возможность упрочения самопровозглашенных республик. Это ясно вытекает из заявления главы МИДа Германии Зигмара Габриэля о неприемлемости российского варианта миротворческой миссии ООН, предполагающего разделение сторон на линии фронта и охрану миссии ОБСЕ, ибо для него это означало лишь замораживание конфликта.

Конечно, очень многие из упомянутых выше элементов позитивной для Киева динамики имеют и негативный эффект. Так, существующий формат противостояния предполагает и большие военные расходы, и ограничение связей с Россией, а это существенное бремя для украинской экономики. Однако здесь важно понять баланс позитива и негатива с точки зрения Киева.

Безусловно, мобилизация была напрягающим общество фактором, поскольку могла коснуться почти каждой семьи. Но с конца 2016 г., когда вернулись домой все мобилизованные годом ранее, в конфликте с украинской стороны участвуют исключительно контрактники и профессиональные офицеры. Это ключевая причина, по которой формат боевых действий можно считать приемлемым или по крайней мере не слишком обременительным для украинского общества.

Нынешний масштаб потерь украинской армии не располагает к массовому антивоенному движению, похожему на аналогичное движение в США конца 1960-х годов. Ибо в отношении к численности населения страны масштаб на порядок меньше, чем у американцев во Вьетнаме. Разумеется, экономическое положение Украины куда менее прочное, чем у Соединенных Штатов времен вьетнамской войны. Однако в общественном сознании война – лишь одна из причин экономических проблем (наряду с коррупцией, некомпетентностью власти и т.п.). И нераспространенность идеи мира любой ценой говорит не только о специфике украинского режима, но прежде всего о том, что кризис не воспринимается обществом как катастрофа, а значит, конфликт переведен в удобный для Киева формат.

Этот формат, в частности, означает, что Украина, перефразируя известные слова Троцкого, находится в состоянии и мира, и войны с Россией, пользуясь преимуществами каждого из этих состояний. Так, за одиннадцать месяцев 2017 г. экспорт в Россию вырос на 12%, значит, принес Украине на 360 млн долларов больше, чем год назад. Из России Украина получает 2/3 импортируемого угля, в том числе 80% антрацита, ставшего дефицитным из-за блокады Донбасса.

Разумеется, преимущества войны испарились бы в случае полномасштабного конфликта, но Киев уверен, что до него дело не дойдет. А в таком состоянии, как сейчас, проще мобилизовать общество, уговорить его потерпеть трудности, а главное – форматировать в нужном ключе политическое и информационное поле. Выгодоприобретателями этого переформатирования является не только власть, но и широкий круг партий и политиков, поддержавших Майдан. Так, в электорате «Батькивщины» Юлии Тимошенко и Радикальной партии Олега Ляшко, судя по опросам, заметен сегмент, не поддерживающий ни конфронтацию с Россией, ни нынешнюю политику исторической памяти. Очевидно, что это бывший электорат регионалов и коммунистов, который понял, что наследникам этих партий все равно победить не дадут, а власть может быть разыграна лишь между партиями Майдана. Поэтому они выбирают близкие для себя силы из-за их социальных лозунгов и не обращают внимания на их большую геополитическую и гуманитарную радикальность по сравнению с нынешней властью. Но такой выбор можно делать, лишь не веря, что радикализм приведет к большой войне и катастрофе.

Таким образом, нынешний формат конфликта укрепляет сложившийся на Украине политический режим, который на самом деле ближе всего к режимам ограниченной политической конкуренции, какие, например, имели место в некоторых странах Центральной и Восточной Европы в межвоенное двадцатилетие, а в ряде государств Латинской Америки (Бразилия, Гватемала) – после Второй мировой войны. Существует формальный плюрализм и реальная возможность сменяемости, но претендовать на реальную власть могут лишь силы одного политического спектра; те, кто находится за его пределами, сдерживаются и могут рассчитывать лишь на присутствие в парламенте.

Практика показывает, что подобные режимы могут существовать весьма долго, особенно имея внешнюю поддержку. А ею Киев, безусловно, располагает – если иметь в виду геополитический курс, а не конкретных персоналий у власти. Другое дело, что такая поддержка ограничена – воевать за Украину Запад не будет и помощь масштаба плана Маршалла не даст.

Грузинский сценарий изменения этого режима – вещь теоретически возможная, но маловероятная, ибо ряд обстоятельств препятствует успеху потенциального украинского Иванишвили. Так, на Украине конфликт ощущается острее, ибо она в 2014 г. потеряла территории, которые контролировала все годы независимости, тогда как Грузия утратила контроль над Абхазией в 1993 г., а над Южной Осетией еще раньше и война 08.08.08 лишь показала невозможность их возвращения. Главное же – если Грузия явно проиграла эту войну, то Украина может говорить о позитивной динамике. Кроме того, различия между грузинами и русскими всегда были очевидны, тогда как для Киева нынешний конфликт – это способ перекодирования значительной части населения, формирования нации на основе тезиса «Украина – не Россия». Наконец, эволюцию Грузии не надо преувеличивать. Между Тбилиси и Москвой дипломатические отношения не восстановлены, тогда как между Киевом и Москвой они не разрывались, и, сбавив накал антироссийской риторики, Грузия все равно движется в евроатлантические структуры.

Туда же движется и Украина. Проблемы страны в недалеком будущем очевидно будут нарастать. Уже сейчас из-за миграции на контролируемой Киевом территории осталось менее 30 млн населения (если судить по статистике потребления хлеба), то есть по сравнению с 1991 г. оно сократилось более чем на 40%. К тому же именно сейчас вступает в возраст смертности самое многочисленное поколение, послевоенное, а в возраст рождения детей – самое малочисленное, рожденное в годы независимости. Однако территория страны при этом сохраняет геополитическую ценность, и независимо от формального членства в НАТО Украина в ходе нынешней холодной войны вполне может получить у себя постоянное американское военное присутствие. Точнее – расширить его, ибо еще с весны 2015 г. на Яворовском полигоне длятся постоянно действующие маневры, в которых участвуют несколько тысяч военнослужащих НАТО, из них половина – американцы.

Что же касается самого приема в Альянс, то действительно многие западноевропейские государства выступают против этого, но и не выдвигают и внятной концепции внеблоковости Украины. Объективно такая внеблоковость была бы лучше всего гарантирована спецификой внутреннего устройства государства, когда вступление в военный союз требовало бы консенсуса регионов. Об этом говорил Генри Киссинджер в интервью журналу «Атлантик» в ноябре 2016 г.: «Я предпочитаю независимую Украину вне военных блоков. Если от Украины отделить две области Донбасса, она гарантированно станет постоянно враждебной по отношению к России. Украина тогда останется под властью своей западной части. Решение в том, чтобы дать этим областям Донбасса автономию и право голоса в военных вопросах. Но в остальном оставить их под управлением Украины». Но раз этот голос остается одиноким, значит и в западноевропейских странах отрицательное отношение к вступлению Украины в НАТО – лишь тактический выбор, который может измениться.

Не стоит думать, что само по себе исполнение Минских соглашений создаст такую модель, о которой говорит Киссинджер, ибо на самом деле «право голоса в военных вопросах» – это черта конфедерализации, а статус отдельных районов Донбасса по этим договоренностям и от федерализации далековат.

Поэтому даже при выполнении Минских договоренностей – хотя оно и маловероятно – политический режим вряд ли изменится.

Что же касается русских и русскоязычных жителей Украины, то в условиях невозможности изменения режима электоральным путем они будут стараться адаптироваться к существующей реальности, по крайней мере внешне.

Описанный инерционный сценарий, как я уже сказал, является базовым и наиболее вероятным. Однако он не единственно возможный из-за слабости украинского государства (в частности из-за роста влияния правых радикалов, которые могут стать параллельной властью), нестабильной ситуации в мире и непредсказуемости политики России, которая может счесть, что Киев нарушил некие установленные ею красные линии. В случае же обвала этого государства из-за внешних факторов идентификация большой части его нынешнего населения может достаточно быстро измениться, о чем говорит опыт как ХVII столетия, так и недавних десятилетий.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579563 Алексей Попов


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579562 Глеб Павловский

Прогулки с мечтателями

Перечитывая заново: недооцененные мысли Леонида Кучмы

Глеб Павловский – президент Фонда эффективной политики.

Резюме Отличие украинских угроз от того, что именуют «угрозами» в России, – их прямая, остро пережитая актуальность. Военная и экономическая нестабильность, деиндустриализация и риск столкновения с «щирыми патриотами», безудержный криминал и «политикум», дружно забалтывающий проблемы. В отличие от России, будущего Украина не боится – и движения к нему не боится. Ее настоящее опасней любого будущего.

В середине 1990-х наивных годов художники Комар и Меламид осуществили проект на грани страноведения и искусства. Он назывался «Выбор народа». Для этого заказали основательные исследования того, как жители разных стран представляют себе идеальную картину, картину-мечту. Опрос был весьма детальным и касался всего – жанра, тематики, колорита и даже размера картины. (Исследование проводилось фирмой «УЛТЕКС» по критериям международной организации маркетинговых фирм ESOMAR.) По его результатам художники брались за кисть – и писали картину, материализуя мечты народов.

Полотна выходили весьма различные. Так, например, русской мечтой оказалось «Явление Христа медведю» – что сегодня, 20 лет спустя, может показаться пророческим. Но самым необычным оказался пейзаж мечты украинца: леса, холмы и воды, белая хатка – истинно райский мир… без единого человека. Украинская мечта, единственная из всех народов, оказалась безлюдна.

Пустынный жизненный мир украинца мог означать что угодно, например – бегство от несносной украинской сложности в места, удаленные от всего, что болит и мешает быть нацией. Мечта о краях без предательства и измены – «зрады». Вековечное стремление Украины в Европу – это еще и жажда жизни в расчищенном безопасном ландшафте, к примеру таком: «Леса на горизонте, веселые пойменные луга, двадцать оттенков зеленого, простор, облака, влага, стрекозы, птицы, ветерок, восторг Божьего мира». Еще одно описание полотна Комара и Меламида? Нет, это украинский президент вспоминает свои родные места. (Здесь и далее курсивом выделены цитаты из книги Л. Кучмы «Украина – не Россия», М., 2003.)

2018-2-1-4

Забытая книга

Ровно 15 лет назад президент Леонид Кучма сообщил Украине, что написал объемный историко-философский труд. Через полгода книга вышла на русском языке, на котором и была написана; автор лично представил ее в Москве. «Украина – не Россия» –

дерзкое название тогда вызвало сенсацию, но ненадолго. Шли бурные времена. «Оранжевая революция» с последующими годами нестабильности, а затем новый Евромайдан и войны на востоке Украины стерли память о книге. Ее не прочли отчасти из-за раздражающего названия – глянув на обложку, решали, что содержание ясно и без того. Поучительный том миновал политический класс обеих стран накануне того, как они вошли в полосу конфликтов. И зря: Леонид Кучма надиктовал незаурядный политический трактат. Книга с более масштабной амбицией, чем то, к чему готовились мелочные элиты «нулевых».

Мое эссе – своего рода рецензия на политические мечты Украины о ее будущем. Я не затрагивал кейсов текущей политики, а лишь ряд нюансов, сегодня кажущихся вне мейнстрима. Старая книга Кучмы подвернулась мне под руку, как удобный гид по переулкам украинской мечты, ведь «украинский характер – сплошь и рядом мечтательный, склонный к перепадам настроения».

Мечта о двуедином народе

Украина в России считалась незаграницей. «Русский и украинский народы – это практически один народ». Часто повторяемый тезис оказался опасной гипотезой, если вспомнить о глубокой разнице поведения украинцев и русских в политике за последние 30 лет. Предположение, будто со всем этим Россия смогла бы справиться, ни на чем не основано, что показал 2004 и 2014 годы. А ведь еще до того, как распространилась мантра о «двуедином народе», Кучма предупреждал: «Нужно и полезно констатировать, напоминать и разъяснять, что Украина – не продолжение и не филиал России и вообще не Россия». Предупреждение осталось втуне. Все годы независимого существования ни в России, ни на Украине не велись политически значимые исследования друг друга. «Страны-сестры» ничего друг о друге не знали. Объяснить ли это революционными потрясениями, нехваткой финансирования или интереса, но 15 лет взаимное незнание укреплялось, пока не оборвалось «нежданной» революцией 2004 г. и первым Майданом. Как холодно отметил писатель Евгений Гришковец,

«Феномен заключается в том, что эмигрировала целая страна. Эмигрировала, разумеется, оставаясь в своих исторических и географических пределах. Но эмигрировала, то есть оторвалась, ушла, уехала, улетела… Разговоры и заклинания о том, что мы – братские народы, что нет никого нас ближе и неизбежно сближение и возвращение запутавшейся и обманутой Украины – все это глупости. Эмигранты не возвращаются».

В отличие от стран Восточного блока, Россия и Украина никогда не считали себя «похищенной Европой», и, отколовшись от СССР, в нее не вернулись. Европа не стала нам заново обретенной родиной, напротив – обе страны потеряли вход в большой мир. Сложилось два бездомных сознания, ревниво и огорченно всматривавшиеся друг в друга. Миры, затерянные один для другого. «Истина, что украинцы и русские – разные народы, для многих все еще не очевидна».

Мечта независимости

Подобно Австро-Венгрии, Советский Союз на склоне лет был дуалистической русско-украинской сверхдержавой. Скрытый дуализм последнего 30-летия, связанный с именами Хрущёва и Брежнева, отмечен доминированием украинских элит в Кремле. Леонид Кучма справедливо говорит, что «советский большевизм был нашим совместным творчеством, совместным наивным и злосчастным порывом к светлому будущему». Украинцы мечтали о независимости давно, а получили случайно. Независимая Украина вошла в 1990-е гг. с чувством приобретения, ведь независимость всегда – приток символического социального капитала и перераспределение административной ренты. Но это не захватывает всех поровну и создает новые противоречия – с теми, кто не получил ничего или лишился прежнего. Новообретенный суверенитет не компенсировал бытовых неурядиц.

Приезжавшему в Киев советских лет трудно было не отметить большую, чем в городах России, роль устроенного приватного быта. Конец Союза обратил частный статус в единственный. Сытная приватность, выглядевшая самодостаточной и позволявшая украинцу мечтать о чем-то большем, рухнула в нищую повседневность, не компенсированную ничем. Символика сбывшейся мечты о независимой Украине выглядела слабо на фоне мощных российских компенсаций. Казалось, что русские бежали от СССР с большей прибылью. Суверенная Украина утратила профессиональную медиаэлиту центральных СМИ, потеряла профессиональную дипломатическую службу и профессиональное ядро силовиков. Страна выпала и из мирового имиджевого шлейфа русской культуры. «Украина была частью имперской метрополии, а украинцы – частью имперской нации». Но капитал сверхдержавности отошел к России вместе с символическими авуарами и кадрами общеимперской элиты. А ведь еще у Москвы была сырьевая рента, по отношению к которой украинская «транзитная» смотрелась нищенски.

Все девяностые годы Россия огорчала (и соблазняла) Украину запасами своих имперско-советских ресурсов, внутренних и внешних. Но более всего Украине недоставало собственных позитивных историй успеха. И в новых свойствах раннего путинского режима украинец распознал то, чего недоставало его стране. Владимир Путин выглядел эталоном sucсess storу для Украины. Возникала украинская путинская мечта.

Мечта об украинском Путине

Аналитики неизменно отмечают отсутствие на Украине русского комплекса сильной державной власти. По достижении независимости здесь возникла развилка: в чем основание украинского единства – в нации, то есть в языке, или в государстве, то есть во власти?

В девяностые городская среда независимой Украины и ее публичность выглядели значительно отставшими от российской столичной среды. Украинский тип ресентимента диктовал постколониальный стиль политики. В лаге «отставания» поселилась заместительная утопия, где Россия стала эталоном успеха. Одна из предпосылок катастрофы кучмовской Украины – «ксерокс-модель»: упрямое копирование московских технологий. Даже создание никчемной партии власти под именем «За единую Украину!» несомненно вдохновлялось образом «Единой России». Еще сильней сказалось влияние образа Путина на украинские элиты. В нем увидели мага и волшебника власти, который решит любую проблему, возместив украинцу мучительный дефицит силы.

С начала нулевых в Киеве утверждается мем «Украине нужен собственный Путин». Характерно свидетельство об этом украинского оппозиционного политика, некогда руководителя штаба Ющенко Романа Бессмертных.

«Летом 2002 г. социологи из Киева показали: основным содержанием будущей президентской кампании должна быть ставка на “украинского Путина”... Образ нравился 72% избирателей… Даже политики-либералы повелись на определение “сильная рука”. Самообман украинского истеблишмента сейчас понятен. А летом 2002-го по штабам как марево разлилось: “Нужен свой Путин!”»

2018-2-1-5

Мечта о «Европе вдвоем»

«…Любят спрашивать: “Идем ли мы в Европу вместе с Россией или нет?”. Из-за размытости вопроса на него можно ответить и “да”, и “нет”… Что значит “идем в Европу вместе”? Это не лозунг и не заклинание, это констатация факта в самом его общем виде. Того факта, что и Украина, и Россия ясно обозначили совпадающий европейский выбор. Для Украины он полностью органичен, это ее цивилизационный выбор, сделанный в глубокой древности и, как говорится, никогда никем не отмененный. Мотивы России не столь очевидны»

Консенсус в политикуме «Однажды Украина войдет в Европу» почти не подвергался сомнению на Украине, но никогда не был популярен в российских элитах. Из России Европа не выглядела решением чего бы то ни было. Из Украины Европа казалась решением всего. Украинский проевропейский политик – тот, кто заявляет, что берется «привести Украину в Европу». В спектре политикума все, так или иначе, предлагают «пути в Европу». Политический бестиарий Украины – проводники в Европу, выдающиеся украинские европейцы в культуре и в бизнесе, и, разумеется, враги Европы, заполняют весь украинский ландшафт.

В 2004 г. Россия действительно попыталась использовать украинский транзит власти для стратегического перехвата – «Вдвоем в Европу!». Предполагалось сделать Россию контролером исполнения украинских еврообязательств. Но какие инструменты могли быть для этого? Развивая проект «Вдвоем в Европу!», Россия не стремилась к инкорпорации в порядок жизни западных сообществ. «Вдвоем» – означало со спутавшимися русско-украинскими сговорами, с их темноватыми подвалами. Войти в Европу так, чтоб Европа превратилась в вип-разновидность СНГ. В 2004 г. политический проект «Вдвоем в Европу» рухнул окончательно. Евгений Головаха: «Украинская элита, кроме маргинальной части, очень бы поприветствовала совместный с Россией поход в Европу. Однако о совместном марше сейчас уже трудно говорить» (2007).

Мечта о границе, или «две Украины»

«Мысль о границе никогда не переставала будоражить меня вплоть до окончания школы, и долгое время я был твердо убежден, что для взрослых это тоже игра… Пусть это была игра, но ведь была же какая-то причина, почему у такого сознательного комсомольца возникали подобные видения? Я никогда не задумывался об этой причине всерьез, но странный образ границы был отчего-то всегда рядом».

Колоссальную популярность приобрел выдвинутый в первые годы независимости философом Мыколой Рябчуком тезис о «двух Украинах» – подлинной и советизированной, галицийской и «восточной». Граждане делились на креолов и автохтонов. Но каким образом за четверть века избирательных и политических кампаний различия украинских земель и областей не изгладились, а напротив, стали непреодолимыми, пока не привели к мятежу на Востоке?

Представление об Украине как стране-мечте влекло за собой поиск виновников провала этой украинской мечты и криминализацию своих внутренних меньшинств. Все украинские национализмы были унитарными, внедрялись силой власти аппаратно, встречая при этом сопротивление. Тезис о двух Украинах – проекция административного унитаризма на воображаемое единство страны. Территориальные линии внутриукраинского раскола прошли по меже согласия или несогласия, признания либо непризнания внедряемого сверху «национального идентитета» Украины.

Закапсулированность украинской общественности выражена в феномене политикума – единого наименования для всех, кто занимается политикой либо рассуждает о ней. Стиль рассуждения политикума о будущем Украины – бегство от сложности своей страны, с выпадами в адрес целых классов и регионов, с намерением страну упростить, унитарно выровнять.

Украина – страна, внутри которой ее «политикум» определяет на местности границы внутренней идентичности «украинства». Отсюда тяга к территориальной сепарации «внутренних европейцев» от «внутренних азиатов». По мнению некоторых, внутренняя Европа Украины кончается на реке Збруч. Обвиняемыми оказывались донецкие, крымчане и Россия – люди за внутренней чертой. Характерная считалка львовского журналиста Остапа Дроздова:

«Украина плюс Галиция равно Европа. Украина минус Галиция равно Донбасс. Украина плюс Донбасс равно Донбасс…».

Внутри Украины «восточные» и «донецкие» жители описывались как второстепенные и худшие. И здесь опять возникает уравнение: где русскоговорящие, там «зрада». Политизация страны форсировала внутреннюю непримиримость. В России аналогичную фазу отдаленно можно искать разве что в 1991–1993 годы.

Мечта о деньгах и украинская вертикаль власти

С 1991 г. все киевские власти искали мотив для гражданина быть украинцем. Леонид Кучма таким мотивом выбрал выгоду и на этом выстроил вертикаль власти. В своей книге президент отметил склонность украинского характера к «ориентации на накопление». Это и был его принцип строительства власти – диктатура накоплений стала основанием украинской вертикали. Президент реорганизовал власть в вертикально интегрированную систему доступа к собственности сверху донизу. Преодолевая раскол двух Украин, Кучма строил общую пирамиду собственников, таким образом приучая их к национальной соборности. С нескрываемой симпатией автор «Украина – не Россия» вспоминает «Мой земляк, всегда добивавшийся своего, любил повторять, глубоко пряча улыбку: “Ми люди бiднi, ми люди темнi, нам аби грошi та харчи хорошi”». Государство Кучмы было проектом nation building через материальную выгоду. Но отсюда происходит и национальная модель коррупции, более озабоченная моментальной ликвидностью, чем властью в государстве.

Украинская и российская коррупция воспроизводят очень разные системы власти. Здесь отсутствует псевдогосударственная стыдливость русских и лицемерный ритуал непрямого согласия (то есть вербовки). Предложение делают прямо и немедленно его принимают. О феномене мгновенной продажности едва назначенного министра говорит Порошенко в интервью Колесникову. В отличие от русской модели сделки, «окэшивание» полностью закрывает вопрос, не задевая властных балансов.

Известный кейс перекупки голосов в апреле 2004 года. Голосование, уже почти выигранное Кучмой, было сорвано перекупкой десяти депутатских карточек за открыто названную сумму наличными, которая была собрана и выплачена немедленно (свидетельство Порошенко Колесникову). Не менее знаменит кейс с премьером Украины, у которого откупили выгодную для него политическую схему за миллиард долларов. В книге Михаила Зыгаря приведена ссылка на сильнейшие подозрения Кремля в 2004 г., что Виктор Янукович стал преемником, поскольку

«выиграл “тендер”, то есть предложил Кучме самую крупную сумму».

И все же несколько раз казалось, что государство Кучмы вот-вот заработает. Даже накануне Евромайдана конфликт Партии регионов («голубых») и оппозиции («оранжевых») еще мог перейти в устойчивую парламентскую фазу, чему помешала мстительность и жадность преемника.

2018-2-1-6

«Он что, сделал это из корысти? Он, один из самых богатых людей Европы? Или, может быть, из легкомыслия? Такой многоопытный... и уже сделав максимально возможную для себя карьеру? Но, может быть, он просто решил примкнуть к явно побеждающей стороне?» Кучма пишет такое вовсе не о Януковиче, которого сам и двинул в преемники. В 2003 г. он пишет это о другом своем герое – защищает Мазепу. Став лидером востока Украины, а затем ее президентом, Виктор Янукович подобно гетману Мазепе стал необычайно и подозрительно богат. Столь же коварный, но куда менее храбрый, чем гетман, он кажется примером «настоящего украинца», согласно автору книги отмеченного «ориентацией на накопление». Но этот-то украинский накопитель и взорвал государство Кучмы.

Мечта о немыслимом

«Наш человек постоянно опасается подвоха и обмана… даже несколько бравирует своей недоверчивостью. Но на что направлена его недоверчивость? На предметы и обстоятельства более или менее обычные и приземленные. А вот в вещи немыслимые он способен поверить с легкостью и даже с радостью». Украина трижды побывала в точке, когда ее мечты становились былью. Пустой ландшафт заселялся надеждами, и казалось, что будущее начинается сегодня. Впервые – в августе 1991 г., когда старинная мечта о независимости вдруг была востребована киевской партноменклатурой как модуль спасительного отрыва от ельцинской Москвы. Второй раз – осенью 2004 г., когда на улицах Киева разыгрывались драматичные сцены единения сановников Кучмы с народом в оранжевых шарфах. И третий раз, когда бегство президента Януковича в феврале 2014 г. вызвало умопомрачительный геополитический шквал в Европе.

Что же происходит с этой удивительной страной, которая будто сама себя не признает и все пытается обновиться, стать другой? Ее мечты осуществляются, но в необычном виде. Вот и мечта о внутренней границе «двух Украин» осуществилась, да настолько, что на внутренних границах вот-вот окажутся силы ООН. Пацифистская демобилизованная Украина ушла в прошлое, а еще лет пять назад это сочли бы невозможным. Мечта о сильном национальном большинстве, тоже, казалось, невозможная никогда, реализуется в новых границах «малой Украины».

Мечта о подавляющем большинстве

Революции, независимо от первоначального пафоса, всегда ведут к унификации своих стран. Украина не стала исключением. Мягкая вертикаль Леонида Кучмы, копившего государственный капитал, приучая земли Украины друг к другу, надломилась в «оранжевой революции» и окончательно рухнула с бегством Януковича. В дни «революции достоинства» Питер Померанцев говорил, что постмодернизм, развитый в путинской России, закончился в Украине на Евромайдане. Пока не видно, что это так, хотя постмодерновая «верткость» Системы РФ подверглась жестокому испытанию Украиной. А Украину «гибридная война» толкнула на русский путь.

После оборванной революции 2013–2014 гг. и потери территорий Украина оказалась в ситуации экзистенциального вызова. Состояние, сходное с тем, что Российская Федерация испытала после 1991–1993 годов. Удивительно ли, что киевская власть прибегла к сходным методикам выживания? Провоцирование западной помощи через симулируемую нестабильность. Внешне непокорный, но скрыто манипулируемый парламент. Удержание регионов в лояльности через предоставление им доступа к бюджету. Полувоенные структуры, лоббирующие интересы сильных домов – всё это мы повидали в России. Параллелизм в развитии наших обществ удивляет, ведь при такой остроте противостояния заимствований быть не должно. Конвергенция политик России и Украины выявляет глубинную связь наших стран.

Фактор симметрии правящих элит России и Украины – стремление сегрегировать население на граждан значимых и излишних. Раньше или поздней, в России и на Украине это привело к идее создания «подавляющего большинства». Если в России к этому вел отказ от политики «путинского консенсуса» 2000-х гг., то на Украине – отказ от территориальной соборности.

«“Украинским украинцам” пора привыкнуть к тому, что они – подавляющее большинство в государстве и поэтому несут за него особую ответственность. Должны вести себя не как столетиями униженное меньшинство, а как большинство, осознающее свои права, и прежде всего – обязанности»

(Игорь Грымов и Мирослав Чех, «Национальный вопрос: Украина как Европа»). Бюрократическая вертикаль Кучмы из места консенсуса превратилась в рычаг военно-административной и языковой унификации Украины. Порошенко движется «от Кучмы к Путину», используя внутреннюю войну для разглаживания той прежней, сложной Украины.

Экстраординарность «малой Украины» превращается в не произносимую вслух, но общепринятую аксиому, подводя к идее «подавляющего большинства» по-украински. Харьковский поэт Сергей Жадан пишет: «Оказывается, наше достоинство распространяется лишь на тех, кто в большинстве. На тех же, кто оказался в меньшинстве, оно не распространяется. Им достаются скорее наше высокомерие и невнимание, наша злость и наши страхи».

Вчера казалось, что это немыслимо. Сегодня Порошенко применяет военный коридор возможностей, как некогда использовал его Путин, но в другой технике игры. Шаг за шагом он освобождает себя от обременений старых олигархических схем и договоренностей. Поддерживает восхождение силовых элит «военного времени», дополняя прикормом региональных властей (не за счет сырьевых доходов, как в России, а частично децентрализуя бюджет). Когда порошенкова политика вертикали сомкнется с ресентиментом «подавляющего большинства», украинская власть приобретет иное основание, в чем-то аналогичное российской Системе.

Мечта о новой национальной элите

Книга Кучмы, необычная для правителей Евровостока рефлексия проблематичности своего государственного проекта, была написана, когда президент имел основания считать проект состоявшимся. Представляя ее в Москве в сентябре 2003 г., он верил, что украинское государство построено, и осталось лишь создать для него украинцев. Но выстроенная Кучмой вертикаль зашаталась еще до конца его президентского срока. Работа по созданию украинца перешла в чужие руки.

«Майдан был своего рода машинкой по переработке этнических русских, этнических евреев, этнических украинцев, наконец, в украинцев политических»

(Андрий Мокроусов, «ОЗ», 2007). Проблема лишь в том, что рабочий режим «машинки» не совпадает с украинской государственностью.

Циничному мему «революция – это сто тысяч новых вакансий» более двухсот лет. Украинская ситуация позволяет заглянуть в микрополитику революции. Разрушение старых систем – карьерный лифт новой. Умножение внутренних фронтов и парамилитарных группировок, с ними связанных, запустило карьерный эскалатор. По аналогии с «путинским консенсусом» 2000-х, на Украине сложился невольный консенсус, обосновываемый войной. Вынужденный военный консенсус почти невозможно оспорить. А это открывает ход его носителям, представляющим себя как новую национальную элиту. Те, кого Кучма 15 лет назад припечатал – «профессиональные украинцы», сегодня составляют актив Системы Украина.

Мечта о национальном триумфе: Система Украина

Перед тройным вызовом – революции в столице, России в Крыму и мятежа на Востоке нет ни возможности увильнуть, ни нужды доказывать, что ситуация чрезвычайна. Столкнувшись с буквальной необходимостью выживать, власть на Евровостоке становится экстраординарной. Она чрезвычайна уже четыре года, и на будущее сохранит ту же чрезвычайность. Это главный пароль, месседж и мотив Системы Украина.

«Мы видим в мирное время сосуществование конституционного правления с практиками чрезвычайных ситуаций, уподобляющих в духе прежних милитаризаций мирное время военному, но при этом действие конституционных норм не приостанавливается, а их нарушения, включая законодательные, стали фактической нормой»

(Игорь Клямкин, «Россия и Украина (2014–2017)», предисловие к книге «Какая дорога ведет к праву?», публикация на сайте Гефтер.ру).

2018-2-1-7

Европеизм больше не делит Украину надвое. Он превратился в государственную доктрину, удобную уже тем, что «Европа» – самый краткий и неопределенный пароль. Впрочем, никакой европеизации, кроме той, что присутствовала на Украине раньше, не происходит. Зато есть новое основание для власти. Государство Кучмы медленно и трудно собирало Украину вокруг целей выгоды в обстановке инертного миролюбия. То было государство национальной демобилизации. Только такое могло отступать перед бойцами Майдана или «вежливыми людьми» в Крыму. Но теперь его больше нет.

Проект соборной демобилизации рухнул, а на его месте возникли большие возможности. Появилось место для центральной власти, не обязанной больше вступать в сделку с другими силами на каждом шагу. И эта власть, что очень важно, не обязана быть излишне европейской, ведь она и так защищает Европу. Она стоит у ее границ как страж. Она распоряжается оставшейся территорией Украины как единым целым потому, что территория – все, что у нее осталось. Нет больше нужды вступать в диалог, нет нужды мириться с противниками. А вокруг много организованных людей с боевым опытом, которых при необходимости всегда легко привлечь. В руках властей они удобный полуавтономный объект управления.

Эксклюзивным объектом власти – ее опеки над страной и ее предприимчивости на мировых рынках – становится «деловое» распоряжение Украиной как уникальным интегрированным ресурсом. Такую страну легко перемещать из статуса суверенного национального тела в модус распоряжаемой собственности и даже товара. Или в ресурс военной импровизации группы лиц, также монетизируемый. Становится возможным возникновение у Системы РФ патологического двойника в виде Системы Украина.

Украина теперь другая страна. Она кое-чему научилась у «старшей сестры». Прежде всего тому, что на «землях зрады» надо стать глобальной вещью, чтоб уцелеть рядом с другой глобальной. До вызова России Украина была лишь малой страной – теперь она важное евроатлантическое достояние. Идея нового сдерживания России – подарок для постройки неопутинской вертикали власти на Украине, и этот подарок будет использован. Система Украина – уже не нация в Европе, а бастион в Трансатлантике. Стратегически важный плацдарм вправе рассчитывать на разнообразную помощь, от финансовой до военной. Низкую эффективность экономической помощи легко оправдать стратегической ее важностью. (Впрочем, так же поступала и ельцинская Россия в 1990-х.) Повышать свою стратегическую капитализацию легче всего, создавая кризисы и управляя ими. А с таким кризисным мультипликатором, как Россия с «мировым Путиным», топлива украинской Системе хватит надолго.

Мечта о творении из ничего, или Нация start up

Кучма цитирует Винниченко, писавшего о временах первой независимости УНР: «Мы были подобны богам, пытавшимся создать из ничего новый мир», и комментирует их: «Мало кто поймет его слова о “новом мире” из “ничего” так же хорошо, как я». Отличие украинских угроз от того, что именуют «угрозами» в России, – их прямая, остро пережитая актуальность. Военная и экономическая нестабильность, деиндустриализация и риск столкновения с «щирыми патриотами», безудержный криминал и «политикум», дружно забалтывающий проблемы. В отличие от России, будущего Украина не боится – и движения к нему не боятся. Настоящее опасней любого будущего.

То, что в России именуют «гаражной экономикой», на Украине зовется «стартап». Чрезмерная неэффективность государственного управления в экономике открывает эффективным амбициозным группам коридоры роста. Куда не двинешься – всюду найдешь ресурсы, и все для них выглядит как ресурс. Среда стартапов уже не станет ни «внутренней Европой», ни «внутренней Малороссией»: молодые вне олдскульной игры в «две Украины». Они люди из ниоткуда, то есть, собственно говоря, европейцы.

Киев торопит построение нового мобилизованного мира «из ничего». Строит его, кстати, то же кучмовское чиновничество. Здесь формируется завязь «Системы Украина». Отсюда доносятся пафосные сентименты о национальном триумфе, беззаветной борьбе с Путиным и рапорты о «неуклонной европеизации Украины». Здесь ведут неустанную борьбу со следами присутствия России: именами, топонимами, монументами и русским языком. Одержимая мечтой о границе, старая элита возводит новые фильтры и стены, чтоб не просочился «москаль». Ничего необычного – пароксизм военного состояния. Но одновременно в стране происходит нечто иное.

Пока пограничники гонялись за Кобзоном и Лолитой Милявской, хитом российской школоты-2017 стала украинская группа «Грибы» с песней «Между нами тает лед» (165 млн просмотров). Аудитории концертов модной киевлянки Луны (адовый дизайн-гибрид нормкора и Gosha Rubchinskiy) демобилизуют любые фронты. Молодые украинцы побеждают в номинациях российских премий. Летом 2017 г. Фонд Фридриха Эберта совместно с Центром Новая Европа провел обширное социологическое исследование молодежи 14–29 лет – 8 млн, примерно 20% населения Украины – «Украинское поколение Z: ценности и ориентиры». Эксперты заметят в этом некое микширование. Обычно принято различать т.н. «поколение Y» (начала 1980-х–1990-х гг. рождения) и «поколение Z» , рожденных между серединой 1990-х и «нулевых». Но авторы исследования полагают, что украинская поколенческая коалиция собирается именно вокруг поколения Z, которое «будет принимать ключевые решения в государстве в 2030 году».

Различимо раздвоение путей поколенческих коалиций. Власть – у союза советских старцев-бэбибумеров (к ней относится и Леонид Кучма) с поколением X, или рожденных в 1963–1982 годах. Здесь твердыня государственников old school. Заняв выгодные позиции и говоря о nation building, они имеют в виду финансирование своих должностей. Им противостоит новый альянс, поколения Y с поколением Z. Два поколения, возможно, строят разные Украины. Но в конце концов Украиной станет что-то одно.

В исследовании немало интересного. Так, меняется казалось бы вечная двойственность архитектуры страны. Место галицийского Запада, прежде эталона украинства, занял украинский Север. А что с мечтой о Европе?

«Молодежь Украины восхищается Европейским союзом, но не доверяет ему. Это недоверие является результатом убежденности в том, что Украину в ЕС не ждут, а членство является скорее мечтой, чем достижимой целью»

(«Украинское поколение Z: ценности и ориентиры». Киев. 2017). Старые мечты утратили власть над новыми украинцами, у них свои позитивные виды на будущее.

Киевские офисы стартаперов поколения Z поражают чистотой, тишиной и немосковским уютом. Они регистрируют свои предприятия в Польше или Сингапуре, работают на Украине и обходят фронты с помощью современных коммуникаторов. Для тех, кто отрицает невозможность работать удаленно, конфликт «внутренней Европы» с «внутренней Евразией» – абстракция. Герой для них не гетман Мазепа, а родившийся в Киеве Ян Кум, основатель WhatsApp.

Новое поколение Украины видит родину как баланс работы и личной жизни. Уверенность в себе – их главный критерий. Они обожают менять свои рабочие позиции внутри корпорации. Z более требовательны к жизни, лояльней френдам в сетях, чем политическому руководству, и требуют лояльности к себе от страны. Как и старцы-создатели независимой Украины, они не чужды ревности. Но ревнуют не к России (сама мысль о таком их насмешит), а к френдам на вечеринке, которую вдруг прощелкал. «Две Украины» Востока и Запада для них перестали существовать. Былую славу политтехнологов перехватили парни, умеющие связывать менеджеров, ученых и украинских плутократов. Творцы региональных инвестиционных экосистем. Тысячи украинских стартапов, некоторые из которых оцениваются в десятки и сотни миллионов долларов, вырастают, сказал бы Винниченко, «из ничего».

Возникает более интересная Украина. Здесь не ждут принятия европейских acquis communautaire и оптимальных условий. То, что одним кризис, другим – упоительная широта возможностей. Украина двух революций и четырех президентов доказала тщету следования стандартам «с точностью до двух вареников», как шутил у себя в книге инженер-конструктор Кучма.

Книга «Украина – не Россия» честно резюмирует: «мы до сих пор не до конца поняли, кто мы такие». Пустота полотна Комара и Меламида – целина отложенного будущего. Украина еще не вышла из роли европейского маргинала, мечтающего о невозможном. Но что такое невозможное? «Читая разного рода прогнозы, я не перестаю удивляться тому, как легко оракулы обращаются со словами “всегда” и “никогда”. У них на глазах целый мир к востоку от Одера полностью переменился за какие-то 10–12 лет, жизнь сотен миллионов людей стала совершенно другой, но оракулов это ничему не научило, они по-прежнему лишены воображения…».

Лаку-Лабарт отмечал, что неспособность Германии стать нацией и создать национальное государство сделала ее в ХХ веке средоточием мысли о Европе. Это можно сказать и об Украине, где европеизм проявляется в пробелах, паузах и мучительных недостройках идентичности. Неполнота национального государства как мотив тяги к Европе. Картина народной мечты о пустом пространстве – возможно, предвкушение европейской нации startup.

Поколение украинцев, которое сегодня вступает во взрослую жизнь, к 2030 г. будет уже в силе и славе. К тому времени полувоенная Система Украина, выполнив все что может, сама будет выглядеть архаично. Ревизия этого сундука недостижимых мечтаний едва ли отнимет у поколения Z много сил.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579562 Глеб Павловский


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579551 Георгий Касьянов

На расходящихся курсах

Исторические лабиринты Украины и России

Георгий Касьянов – доктор исторических наук, заведующий отделом новейшей истории и политики Института истории Украины Национальной Академии наук Украины, профессор кафедры истории Киево-Могилянской академии.

Резюме Даже при «смене власти» в Киеве вряд ли можно будет говорить о радикальном изменении курса исторической политики. Разве что ожидать менее интенсивного расширения националистического нарратива истории и памяти и более взвешенного «переосмысления» советского опыта. Диалог о прошлом с Россией будет возможен только на академическом уровне, и то лишь на нейтральных площадках.

Существует ряд причин, по которым Украина и Россия вряд ли в ближайшие десятилетия договорятся по вопросам «общего прошлого». Некоторые из них определяются текущей политической конъюнктурой, позволяющей сближаться или расходиться во мнениях и репрезентациях прошлого. Многое зависит от интересов, амбиций и уровня общей и политической культуры правящего класса, культурных и политических элит, региональных и геополитических раскладов, состояния дел в экономике и социальной сфере и т.п. А некоторые имеют фундаментальный характер, определяемый обстоятельствами, не зависящими от желаний и мнений участников процесса, например, задачами построения нации и хоть в чем-то суверенного государства. Именно о них и пойдет речь далее.

«Национализация» прошлого

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. на Украине коллективными усилиями историков, политиков и культурных элит был создан (или воссоздан) стереотипный вариант национальной истории, характерный для любого европейского национального проекта идентичности, знакомого нам из истории последних двухсот лет. Сверхзадачей, технически достаточно простой, было превращение нации в субъект истории.

Для этого нужно было изъять и узаконить «свою» историю из ранее общего воображаемого и реального культурно-исторического пространства, сформированного в советское время. Территориальные рамки такого пространства были обозначены политическими границами 1991 года. Что касается временных – исходной точкой стала Киевская Русь (как начало государственности), однако и догосударственные времена не игнорировались как предыстория. В качестве коллективного Я, собственно того самого субъекта истории, выступила украинская нация. Процесс отделения от ранее общего прошлого означал и его передел. «Национализация» означала присваивание пространственных и временных сегментов, оказавшихся на политически суверенной территории. Впрочем, соседи занимались тем же.

С задачей, «поставленной самой жизнью», справились достаточно быстро и легко. Была написана и узаконена в школьном курсе, в академических трудах, публицистике, медиапроектах «биография нации», предполагающая по меньшей мере тысячу лет непрерывного ее существования когда в культурных, когда в государственных формах. Украина получила свой миллениум непрерывного существования и присутствия как субъекта европейской истории.

Государство этот проект одобрило. С обществом ситуация оказалась сложнее. Учитывая разнообразие и неравномерность исторического и цивилизационного опыта разных регионов современной Украины, окончательно соединившихся в политическое целое в 1954 г., идея одного, объединяющего или объединительного исторического нарратива сталкивалась с разным прочтением «единой» истории в разных регионах. В начале 1990-х гг. даже звучали предложения писать разные учебники истории для разных частей Украины, вполне ожидаемо отвергнутые политическим центром.

Проблема заключалась не только и не столько в самой идее общеукраинской истории, сколько в способе ее «упаковки». Рамкой общей, объединяющей истории стал этнонациональный нарратив, представляющий прошлое Украины как историю этнических украинцев, в свою очередь представляемых как сообщество языка, культуры, а в некоторых случаях даже как кровное сообщество. В результате приблизительно четверть населения Украины оказалась в роли исторических гостей, которым предлагалось чувствовать себя как дома, но не забывать о своем статусе людей пришлых – конечно, не столько в тексте, сколько в контексте.

К концу 1990-х гг. для некоторой части общества, способной к рефлексии и анализу, стало очевидно, что такая версия биографии нации содержит потенциально опасные составляющие.

Во-первых, некоторые из «гостей» вполне могли претендовать на статус автохтонного населения: евреи, крымские татары, поляки, русские, греки. Более того, у некоторых из них существовали вполне сформированные представления о своей роли в истории Украины, нередко не совпадающие с официальным нарративом. Во-вторых, такой вариант «общей» истории содержал элементы культурно-этнической эксклюзивности, ксенофобии, культурной нетерпимости. Способы репрезентации исторической роли Другого (например, поляков или крымских татар) вызывали вопросы, не только связанные с политической корректностью и соответствием «европейским стандартам», но и с перспективами интеграции. В-третьих, ареал исторического и нынешнего компактного обитания некоторых из «гостей» совпадал с внешним политическим периметром: Крым (крымские татары и русские), Юг–Восток (греки, русские, немцы), Закарпатье (венгры, русины), Бессарабия и Буковина (румыны). Более того, несовпадение региональных версий прошлого с предлагаемой и продвигаемой «общенациональной» довольно скоро стало предметом политической инструментализации и мобилизации региональных элит.

Эти проблемы присутствовали в повестке дня не только политических акторов, заинтересованных в их утилитарном использовании, но и у той части общества, где вопрос о единстве прошлого ради единства настоящего рассматривался в контексте диалога, а не идеологического администрирования. Уже почти двадцать лет с разной степенью интенсивности на Украине обсуждается проблема интеграции Другого в (обще)украинский национальный нарратив. Происходит постепенное смещение в сторону понимания украинской истории не как культурно-эксклюзивного нарратива титульной нации, а как пространства взаимодействия и взаимопроникновения культур, что не сбрасывает со счетов их противоречий и конкуренции. Впрочем, такое понимание пока является приятным, но маловлиятельным дополнением к рамочному этно-эксклюзивному нарративу, который не только доминирует, но и радикализируется в связи с территориальными потерями и войной в Донбассе.

До середины первого десятилетия третьего тысячелетия региональные версии истории и памяти соприкасались только с упомянутым рамочным «общенациональным» нарративом, достаточно спокойно уживаясь с ним. Конфликтный потенциал пребывал в фазе неглубокого сна. В Донбассе и Крыму, и в значительной мере на юго-востоке без особых проблем культивировалась советско-ностальгическая версия памяти, в Галиции – националистическая. В Центральной Украине вполне комфортно сосуществовала доминантная версия и советско-ностальгическая.

Начиная с 2005 г. наблюдается эскалация исторической политики, направленная на укрепление и радикализацию этно-эксклюзивной версии украинской истории. По инициативе президента Виктора Ющенко в стране и за ее пределами была развернута масштабная кампания, призванная представить голод 1932–1933 гг. (Голодомор) как акт геноцида украинцев тоталитарным режимом. Параллельно под предлогом очищения символического пространства страны от памяти об организаторах Голодомора предпринята попытка «декоммунизации» – ликвидации памятников деятелям «коммунистического режима», впрочем, довольно вялая.

Эти действия сопровождались интенсивным продвижением исторических сюжетов, связанных с героической борьбой против внешних поработителей. В официальной исторической политике выстроился фактографический ряд, объединяющий в одну смысловую линию битву под Конотопом (1659 г.), уничтожение гетманской столицы Батурин (1708 г.) и переход гетмана Ивана Мазепы под руку Карла XII, ликвидацию Гетманщины в конце XVIII века, бой под

Крутами 29 января 1918 г., деятельность Организации украинских националистов (ОУН) в 1929–1954 гг. и Украинской повстанческой армии (УПА, 1942–1950). Нетрудно заметить, что в этой галерее портреты внешних поработителей представлены Россией и Польшей.

Вообще-то эта линия уже существовала в школьных и вузовских программах, акцентирование именно националистического сегмента истории было свежей вишенкой на торте. Оно обеспечивалось как официальной политикой памяти (различными формами публичного чествования), так и публичными хеппенингами. Например, с 2008 г. националистические партии проводят в Киеве 1 января факельные шествия в честь дня рождения Степана Бандеры. В 2005–2010 гг. звания Героя Украины удостаиваются главнокомандующий УПА Роман Шухевич и вождь ОУН Бандера, выпускаются марки и памятные монеты с их портретами, 65-ю годовщину УПА пытаются отметить на общенациональном уровне и уравнять в правах ветеранов УПА с ветеранами Второй мировой войны.

Усиление националистической составляющей национального исторического нарратива и его Drang nach Osten натолкнулось на противодействие сторонников советско-ностальгического нарратива истории и памяти. Эпоха относительно мирного сосуществования закончилась. Борьба за прошлое стала важной частью борьбы за власть и умы избирателей. Конфликтующие версии прошлого, используемые и радикализируемые политиками в интересах борьбы с оппонентами, вовлекали в схватку население и вычерчивали все более четкую линию разделения и непримиримости, совпадающую с региональными политическими предпочтениями. Любая карта парламентских и президентских выборов 2004–2014 гг. почти идеально накладывается на карту разных представлений о прошлом. Активные и пассивные сторонники «национализированной» истории Украины сосредоточились в западных и центральных регионах, противники – в восточных и юго-восточных. Здесь историей управляли Партия регионов и коммунисты.

При Викторе Януковиче, в общем, не претендовавшем на особое мнение в «вопросах истории», конфликт продолжался, иногда в насильственных формах (достаточно вспомнить уличные потасовки во Львове, Тернополе, Киеве, Одессе, участившиеся случаи вандализма, взрыв бюста Сталина в Запорожье). Были предприняты не слишком убедительные попытки нейтрализовать националистическую составляющую национализированной истории – Бандеру и Шухевича суды лишили звания Героя Украины, несколько отредактированы тексты школьных учебников.

После 2014 г. «вопросы истории» превратились в ответы. Территориальные потери, война на востоке и роль России в этих процессах трансформировали ее из учредительного Другого в главного врага. В последнюю субботу ноября 2015 г., выступая с традиционной ежегодной речью в День памяти жертв Голодомора, президент Петр Порошенко назвал голод 1932–1933 гг. проявлением «многовековой гибридной войны, которую Россия ведет против Украины». В марте 2017 г. на торжественном заседании Верховной рады, посвященном столетию украинской революции 1917–1921 гг., глава Украинского института национальной памяти Владимир Вятрович сообщил, что в настоящее время продолжается «наша столетняя война за свободу». Война с Россией.

Эти высказывания – лишь два примера, иллюстрирующих общее понимание нынешним правящим классом смысла и содержания истории украинско-российских отношений и их «исторических предпосылок». Это не только понимание, но и вполне осмысленная дискурсивная стратегия: Россия – исторический Другой, в прямом и переносном смысле. Это хищный, опасный и коварный Alien с кислотой вместо крови, ядовитой слизью, сочащейся из зубастой пасти, главная задача которого – пожрать Украину.

Процесс «декоммунизации», запущенный специальными законами в апреле-мае 2015 г., помимо намерения изъять из символического пространства советское прошлое, имел выразительную антироссийскую составляющую. Самый впечатляющий пример – настойчивость власти в переименовании Кировограда. Местный референдум показал, что подавляющее большинство жителей города хотят вернуть его историческое название – Елизаветград, однако оно оказалось категорически неприемлемым. Императрицу декоммунизировали, город переименовали в Кропивницкий, по имени драматурга, родившегося здесь в XIX столетии.

«Декоммунизация» сопровождается интенсивным продвижением националистического нарратива памяти. Везде, где только возможно, националистические партии, представленные в местных выборных органах власти, маркируют символическое пространство именами и названиями из своего уже прикосновенного запаса. За последние два года в Центральную Украину перебрался Бандера: улицы и проспекты его имени появились в Белой Церкви, Киеве, Сумах, Броварах, Житомире, Коростене, Хмельницком, Шепетовке, Полтаве, Бердичеве, Кременчуге и Умани. В Черкассах и Хмельницком без согласия местных властей установлены памятные знаки вождю ОУН.

Продолжаются попытки превратить в общенациональный символ Украинскую повстанческую армию, обычно упоминаемую в связке с ОУН. В октябре 2014 г. президент Порошенко учредил новую памятную дату – День защитника Украины – 14 октября, символический день создания УПА. В государственной пропаганде культивируется героический миф об «армии непокоренных», сражавшихся с двумя тоталитаризмами (нацистским и московским). Разумеется, он не включает нежелательные для огласки страницы истории УПА (например, массовое истребление поляков на Волыни в 1943 г.). Само собой, главный вектор этого мифа – борьба с русским/российским империализмом, актуализируемая войной на Востоке (Верховная рада на четвертом году войны официально признала Россию государством-агрессором и оккупантом).

«Украина – не Россия», Россия – не Украина

Содержание и направленность описанных выше процессов определяется не только логикой построения национального нарратива или интересами разных сегментов политического класса и общества Украины. Достаточно серьезную роль в них играла Россия.

Здесь нетрудно заметить некоторые общие с Украиной проблемы в разработке и реализации исторической политики. Во-первых, необходимость создания общего, рамочного, объединительного нарратива, склеивающего в единое целое политическую нацию, то сообщество, которое Борис Ельцин называл «россияне», а Владимир Путин – «российской нацией». Во-вторых, необходимость разобраться с советским наследием, с «тоталитарным прошлым». В-третьих, решить проблему региональных или этнонациональных нарративов прошлого, сформировавшихся или восстановившихся в 1990-е годы.

Российский правящий класс избрал инклюзивную модель истории и коллективной памяти, в качестве объединительной рамки вполне ожидаемо выступила «история государства российского». Советский период был интегрирован в объединяющий нарратив с центральным мифом о «Великой Победе» как общем деле всех народов России. Более того, если говорить о государственности, советский период вполне успешно соединился с имперским. Региональные нарративы остались «при своем», над ними по крайней мере на уровне школьной истории преобладает федеральный стандарт, продвигающий «общую историю», где в контексте доминирует идея особой роли русских в прошлом и настоящем.

Если во внутренней исторической политике инклюзивная модель предполагает смазывание, нивелирование этнонационального компонента, то во внешней наблюдается совсем другая картина. С середины 2000-х гг. все более активным принципом становится этнокультурный и конфессиональный ирредентизм. Одним из компонентов идеи «Русского мира» оказывается «общая» история русских в России и русских в ближнем и дальнем зарубежье. В силу исторической, интеллектуальной культурной традиции в эту общую историю включают не только собственно этнических русских, но и украинцев.

Для подавляющего большинства представителей российского правящего класса, культурных элит и способного к рефлексии населения украинцы не являются радикально Другим. Украинцы – это те же русские, решившие отделиться по странному капризу судьбы или же вследствие происков или обмана внешних сил (в XIX–XX веках – немцев или поляков, в XXI веке – «Запада»). Факт украинской государственности воспринимается как злая шутка истории, недоразумение, особенно в контексте «общей истории», где украинцы всегда были частью единого культурного, политического и государственного пространства, за исключением, может быть, Западной Украины («галичан» в общем готовы признавать коллективным Другим).

Именно эти «особенности восприятия», легко транслируемые в конкретные действия, вызывали, вызывают и будут вызывать раздражение и противодействие как правящего класса, так и значительной части политических и культурных элит Украины, а к настоящему времени – и большинства части активного населения страны. Любые попытки объединения в рамках «общей» истории, обычно сопровождающие другие интеграционные проекты (единое таможенное или экономическое пространство, православие и т.п.) обречены на противодействие. И в это противодействие включаются не только этнические украинцы, но и значительная часть этнических русских, в том числе тех, кто может не соглашаться с «внутренней» исторической политикой Украины.

С середины 2000-х гг. интеграционные устремления российского политического руководства осуществлялись с помощью «мягкой силы»: культурных проектов, сотрудничества в гуманитарной сфере, расширения контактов. Эта политика, по крайней мере на уровне исполнения, не выглядела хорошо продуманной стратегией. В значительной мере она адресовалась той части населения, которая и так была вполне лояльна к России и русской культуре. Такой подход, особенно когда он приобретал региональное воплощение, реализуясь в русскоязычных регионах, во-первых, вызывал подозрения в попытках создать «пятую колонну», во-вторых, нередко осуществлялся достаточно топорными методами, демонстрирующими неуважение и пренебрежение к чувствам сторонников и носителей национализированного нарратива украинской истории. В-третьих, он слишком уж явно вписывался в поддержку внутриукраинских политических сил (Партии регионов, коммунистов) и таким образом способствовал политической поляризации Украины и опять-таки был примером вмешательства.

Если же говорить о других сегментах, то, например, сторонниками культурного и политического суверенитета на Украине это воспринималось как вмешательство во внутренние дела и экспансия, своего рода культурный «неоимпериализм». «Общая история» как предложение, от которого нельзя было отказываться, воспринималась особенно болезненно, поскольку именно своя история наряду с языком считалась и была фундаментом отдельной идентичности, коллективного Я. Достаточно вспомнить ряд неудачных попыток создания общего учебника или общего пособия по истории для учителей – даже исключительно академические проекты вызывали недовольство политически активной общественности, видевшей в них посягательство на суверенитет идентичности.

Усугублению противоречий способствовала и внутрироссийская политика, особенно заметная на уровне медиа, представляющая украинский исторический нарратив и его публичные репрезентации почти исключительно как фестиваль звероподобных националистов.

Войны памяти 2007–2010 гг. между Россией и Украиной, где инициатором выступала Россия, только радикализировали украинский национальный исторический нарратив и усиливали то, что Aлександр Астров, говоря о странах Балтии, назвал онтологической озабоченностью, которой страдали элиты обеих стран. В России она проявлялась в страхе навсегда «утратить» Украину, основанном на мифе о том, что Россия может быть мировой державой или империей только имея Украину как часть «себя» (о геополитических соображениях, расширении НАТО и пр. я сейчас не рассуждаю). На Украине – в страхе утратить самодостаточность под давлением «большого брата», объятия которого обещают быть настолько крепкими, что могут привести к удушению.

Эта озабоченность могла только обостриться в связи с экскурсами высшего политического руководства в историю. Алармистские ожидания впервые проявились после обращения Владимира Путина к вопросам истории украинской государственности и территориального формирования на саммите НАТО в Бухаресте в 2008 году. Уже в 2014 г. эти ожидания оправдались: обращение к истории Украины представителей правящего класса России, как оказалось, имело вполне утилитарный смысл: обоснование создания нового федерального округа на полуострове с помощью российских ЧФ/ВС, «поплывших совсем в другом направлении», «проекта “Новороссия”», российского «неформального» присутствия в непризнанных ДНР/ЛНР. История стала частью информационной и горячей войны, что только усугубило радикализацию национального и националистического нарратива истории и памяти на Украине. Потеря Крыма и война на востоке страны служат отличным подтверждением той части этого нарратива, которая представляет Россию извечным врагом, поработителем и эксплуататором украинцев.

Что дальше?

Нынешняя ситуация в украинско-российских отношениях (можно ли их назвать отношениями?) не предполагает каких-либо изменений исторической политики двух стран. История пошла на фронт, возможно, в большей степени на Украине, чем в России. В последней история Украины как некое самостоятельное явление признается разве только в академических трудах. На уровне школьной истории, формирующей историческое сознание, Украина как субъект практически отсутствует.

Украине теперь нужно не только доказывать право на самостоятельное существование с помощью исторических аргументов, но и использовать историю для мобилизации. Один из популярных проектов, призванных просвещать и наставлять на путь истинный русскоязычное население страны, называется «Ликбез. Исторический фронт». Нынешний правящий класс безусловно будет использовать «вопросы истории» для политической и военной мобилизации. Лучшим свидетельством является прямая и негласная поддержка героического культа УПА и ОУН, пропаганда тех эпизодов истории, которые связаны с «борьбой Украины против России», – вплоть до тех времен, когда стран с таким названием не существовало.

Стоит ли ожидать изменений в исторической политике Украины в случае смены власти? Прежде всего, заметим, что «смена власти» на Украине – скорее метафора, чем понятие, отражающее реальные сдвиги. Украинский правящий класс превратился в своего рода эрзац советской номенклатуры: все топ-деятели, появляющиеся то в центральных офисах, то в тюрьме, то опять в офисах, рекрутируются из обоймы, существующей уже почти двадцать лет. Нынешний президент начинал политическую карьеру как один из основателей Партии регионов. Наиболее ожидаемый кандидат на место в кабинете на Банковой начинала свой драматический путь в политике почти двадцать лет назад.

Даже два масштабных массовых восстания, названных революциями, не поколебали эту систему: меняются (становятся толще) лица и кошельки, могут варьироваться названия, пошив костюмов и способность к владению языками, но не обновляется кадровый состав правителей, их привычки, инстинкты, мировосприятие. Часть этого мировосприятия – наличие государства Украина. Этот факт предопределяет способ исторического обоснования любой украинской власти. Президент, успешно справлявшийся с проблемами российско-украинских отношений, был автором книги «Украина – не Россия». Наиболее «пророссийский» президент, нашедший убежище в России, не посягнул на классический национальный нарратив, сделав уступку только в вопросе о признании Голодомора геноцидом.

Самостоятельная (в смысле физическом) Украина возможна только при наличии своей, отдельной биографии. В этой биографии обязательно должен присутствовать Другой, которому Украина будет противопоставляться.

Исторически эту роль играли Польша и Россия. С Польшей, несмотря на нынешние острые противоречия именно по вопросам прошлого, рано или поздно удастся договориться. Во-первых, сегодняшний конфликт – стычка между двумя взаимоисключающими националистическими нарративами, которую ее участники, особенно на Украине, пытаются представить как межгосударственный и даже межнациональный конфликт. Во-вторых, в отличие от России, польские элиты не испытывают трудностей в признании за Украиной права на самостоятельное существование. Украина для Польши – хоть и близкий, но все-таки Другой. И здесь мы имеем дело не столько с противопоставлением, сколько с сопоставлением, причем с обеих сторон.

2018-2-2-5

В случае с Россией ситуация гораздо сложнее. Главная проблема – скорее мировоззренческого характера: признание за Украиной и украинцами права на историческую и политическую субъектность, реализуемую в самостоятельной, отдельной истории и государственности. Не столь заметная, но не менее важная проблема: репрезентации образа Украины и украинцев в российском медийном и публичном пространстве. Ни портрет заблудившихся или обманутых Западом исторических кровных братьев, ни картинка клинических ксенофобов, подпрыгивающих под речевку и молящихся на вышиванку и Бандеру, ни образ идиотов, искренне верящих в то, что их предки выкопали Черное море, представляемые российской публике, никак не способствуют «историческому взаимопониманию». Стоит обратить внимание на то обстоятельство, что удельный вес респондентов в России, отрицательно относящихся к Украине и украинцам, значительно превышает те же показатели отношения к России на Украине.

На Украине после событий, начавшихся «русской весной» 2014 г. и продолжающихся по сей день, исторический образ России как угнетателя и агрессора получил практическое обоснование. Даже при «смене власти» вряд ли можно будет говорить о радикальной смене курса исторической политики. Можно ожидать разве что снижения интенсивности расширения националистического нарратива истории и памяти и более взвешенной политики в сфере «переосмысления» советского опыта. Какой-либо диалог о прошлом с Россией возможен разве что на академическом уровне, и то лишь на нейтральных площадках, и вряд ли в Минске.

Отталкиваясь от российского берега, украинский правящий класс, часть элит и поддерживающие их в этом отношении граждане по логике вещей должны были бы двинуться в сторону противоположного Другого – «Запада», если точнее – «Европы». Однако и здесь все не так просто. Нетрудно заметить двойственность в отношении к этому воображаемому «Западу», определяемую не только наличием части общества, настроенной пророссийски, или сторонников «славянского единства». Двойственность обнаруживается и в явном или скрываемом восприятии этого «Запада» и Европы как некой высшей инстанции и субстанции, к которой и хочется быть поближе, и не хочется испытывать комплекс неполноценности.

Здесь «нативисты», с одной стороны, пытаются отыскать и привести в качестве исторических аргументов принадлежность к «европейской истории» – тут и Киевская Русь как крупнейшее восточноевропейское государство, и Anna Regina, королева Франции, и участие казаков в европейских войнах середины XVII столетия, и «первая в Европе конституция» Пилипа Орлика, и Мазепа, выбравший европейского короля, и многое другое. С другой, «Европа» нередко представляется и воспринимается как ненадежный союзник, склонный к предательству украинских интересов, пораженный вирусом русофилии. Тут украинская версия вполне вписывается в известный восточноевропейский сценарий, прошедший путь от нареканий на кундеровскую «украденную Европу» до подъема этнонационализма и популизма 2000-х гг., четко совпавших с периодом вступления в Евросоюз. В исторической политике Украина повторяет сценарий западных соседей: по мере приближения к «Западу/Европе» в стране радикализируется этнонациональный нарратив, в котором все более значительными становятся деятели и организации, явно противоречащие ценностям «объединенной Европы».

Как и своим ближайшим западным соседям, украинскому правящему классу нужно сочетать, например, признание Холокоста неким мерилом «европейскости» и частью общей памяти и ответственности – и воспевание на государственном уровне лиц и организаций, политические программы и практические действия которых имели откровенно антисемитский характер. Более того, эти организации были причастны к преступлениям против человечности. И здесь «Европа» оказывается раздражающим и докучливым ментором, которого, впрочем, можно игнорировать, хотя бы потому что «входной билет» в Евросоюз не только не прокомпостирован, но еще и не куплен. Сам ментор занят более животрепещущими, по его мнению, вопросами и даже не может развести руками: их всего две, и нужно что-то делать с непробиваемой коррупцией, имитацией финансируемых им реформ, сопротивлением бюрократии, анархией, ростом преступности, едва дышащей экономикой, массовым обнищанием и т. п. В лучшем случае можно пожать плечами, но и на это нет сил. И возможно, желания.

Цицерон считал историю учительницей жизни, Гегель ему возражал, утверждая, что уроки истории состоят в том, что они ничему не учат. Может быть, когда-нибудь в этом заочном споре победит римлянин, но пока прав немец. По крайней мере в российско-украинской истории с историей, происходящей, кажется, в Европе.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579551 Георгий Касьянов


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579550 Андрей Тесля

Россия без Украины: трансформация большого нарратива

Когда имперское уходит, а национальное не приходит

Андрей Тесля — кандидат философских наук, старший научный сотрудник Academia Kantiana ИГН БФУ им. И. Канта.

Резюме Проблема российской идентичности заключается в неспособности радикально перестроить имперский нарратив, предложить иную версию имперской модели, которая исходила бы из логики существующего, а не ушедшего в прошлое исторического сообщества.

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что автор является историком общественной мысли Российской империи XIX – начала XX столетий. Этим определяется и мой исследовательский инструментарий, и круг вопросов, который оказывается в центре внимания либо, напротив, остается на периферии или вовсе за его пределами. Тем самым я не претендую на полноту и точность описания и раскрытия современных проблем. Цель этого эссе – обрисовать, как видятся вопросы возможности или невозможности русской/российской идентичности без Украины из моей исследовательской перспективы.

Известно, что (само)конструирование субъекта осуществляется через практики описания и самоописания – на индивидуальном уровне через структуры, например, характеристик и создаваемых в рамках делопроизводства автобиографий (об этом на материалах советского прошлого подробно писал Олег Хархордин в книге «Обличать и лицемерить», недавно вышедшей вторым изданием). Соответственно, для ответа на исходный вопрос необходимо прежде всего кратко очертить существующие украинские и российские модели помещения себя в историческое время.

«Короткая» и «длинная» история Украины

Украинская «рамка» историописания представлена в двух основных вариантах. Во-первых, в «коротком» варианте, наличествующем в «Истории Русов» (конец 1810-х – начало 1820-х гг.) и, например, широко известном в версии Николая Костомарова (1817–1885) – история Украины тогда ведется с XVI века и во многом отождествляется с историей казачества. Во-вторых, в удревненном варианте, который восходит к Владимиру Антоновичу (1834–1908) и его ученику Михаилу Грушевскому (1866–1934) и прямо противопоставлен «обычной» схеме русской истории (см. анализ этих вариантов в работах Сергея Плохия).

Особенность первой рамки заключалась в том, что она относительно мало конфликтует со схемой русской истории. Но с точки зрения образования национального исторического канона ее слабость состояла именно в отсутствии исторической глубины. Украинская история представала хронологически «короткой», охватывая лишь события последних столетий и, кроме того, оказывалась центрирована на днепровском регионе. Тем самым она давала возможность увязать конфессиональную и национальную идентичность, делала ключевым событием национальной истории восстание Богдана Хмельницкого, интерпретируя его как своего рода «религиозную войну», борьбу за веру. Но вызывала двоякое затруднение.

С одной стороны, она не давала возможности осуществить противопоставление с Великороссией в ключевом, «образующем» событии украинской истории. Напротив, вхождение под власть Московского государя выступало здесь логичным, закономерным итогом «объединения» по ключевому критерию – общности веры. Тогда как иные – языковая близость, общность исторического прошлого и т.п. – оказывались второстепенными, равно как и различия – культурные, политические и пр. – выступали менее значимыми по отношению к фундаментальному единству. С другой стороны, из-за различия вероисповеданий (греко-католического и православного) возникали проблемы с включением целого ряда общностей, входящих в состав «воображаемой Украины», в первую очередь Галиции. Помимо этого, столь позднее «начало» украинской истории препятствовало логике рассмотрения всего «воображаемого» пространства в качестве единого объекта описания.

«Большая» или, иначе говоря, «длинная» версия украинской истории решала весь этот комплекс проблем, что и обеспечило, помимо прочего, ее предпочтительность для украинского национального движения. «Казацкая» же история вошла в нее как фаза «национального возрождения», момент «возвращения в историю» по отношению к конструируемому «золотому веку», в качестве которого выступала история Киевской Руси. Тем самым можно было опираться на образный ряд, уже тщательно разработанный в рамках иных исторических нарративов. Иными словами, задача оказывалась гораздо более легкой – не в создании, а в национальной апроприации существующих символов.

Таким образом, мы видим, что и «короткий», и «длинный» варианты украинской истории, различным образом позиционированные по отношению к имперской исторической рамке (первый допускает довольно безболезненное в нее «включение», второй, напротив, радикально ей противостоит), предполагают возможность автономного существования – что и определяет их в качестве вариантов национального нарратива. При этом «враждебный другой» в них не назван – в особенности это относится ко второму, «длинному» варианту. «Короткий», связывающий национальное целое с конфессиональной принадлежностью, вынужден в качестве сущностного противника помещать иные веры – римский католицизм, иудаизм, ислам. «Длинная» же версия национальной истории не несет в своей конструкции непременного «врага». Таковым оказывается любой субъект, противостоящий национальным целям и задачам Украины, препятствующий их реализации. Но тем самым это ситуативное, а не сущностное определение, позволяющее изменять статус субъектов в качестве «друзей»/«врагов» по ситуации на протяжении истории. В «большом времени» один и тот же субъект может оказываться в разные моменты то противником, то союзником, то вовсе лишаться значимости.

Имперский нарратив против русского национального

Русский/российский исторический нарратив, как он сложился в конце XVII столетия, с момента появления «Синопсиса» (1674) Иннокентия Гизеля (ок. 1600–1683), – по существу имперский, и он остается таковым до сих пор. Принципиальные изменения историческая рамка претерпела в 1830-е гг., когда сложилась концепция «большой русской народности», вызванная, с одной стороны, подъемом европейского национализма (и стремлением империи ассимилировать националистическую повестку, вылившуюся в доктрину официальной народности), а с другой – необходимостью включить в единое историческое повествование новые общности, отошедшие к империи после разделов Речи Посполитой (северо- и юго-западные губернии). Притязания на них в рамках «большой польской нации» обнаружились в 1820-е гг. и в особенности обострились в связи с Польским восстанием 1830–1831 годов.

В итоге в качестве общей рамки на некоторое время возобладала концепция Николая Устрялова (1805–1870), предложившего деление русской истории на древнюю и новую. Причем в рамках первой изначальное единство распадалось на историю Западной и Восточной Руси, чтобы затем воссоединиться в Российской империи – сначала политически, а после отмены в 1839 г. Брестской унии 1596 года – и религиозно. Предложенная Устряловым имперская рамка основывалась на конфессиональном единстве. Империя выступала как «православное царство», современное автору состояние представало высшей точкой по отношению к прошлому и историческим итогом предшествующего развития, реализацией и надлежащим воплощением первоначального единства. В то же время история Западной России трактовалась как равноценная Восточной, и оба русла, на которые разделялся поток, соединялись в полноводной реке империи.

На практике данная историографическая схема в дальнейшем редко находила столь гармоничное осуществление. Преобладающим оказывался подход, который во многом продолжал предшествующую традицию (идущую от Гизеля через Татищева и Щербатова к Карамзину) и опирался на синтез истории общности («русских») с династической историей. Следовательно, он делал акцент на истории Северо-Восточной Руси в рамках логики «трансляции престолов» (аналогичной «трансляции империи»): от Киевского стола к Владимирскому, от него к Московскому – и далее к Петербургу. «История России с древнейших времен» (в 29 томах, выходивших с 1851 по 1879 гг.) Сергея Соловьева (1820–1879) является ярким образчиком данной схемы и одновременно закрепляющим ее текстом (тем более влиятельным, что Соловьев одновременно создает целый ряд текстов, предназначенных для широкой публики и для гимназий). В центре повествования – единая история государственной власти от Новгорода и Киева вплоть до Петербурга, повествование следует за указанной «трансляцией престолов», тогда как прочие сюжеты попадают в центр внимания лишь в связи с первым. Так, например, история Южной России освещается ретроспективно в связи с присоединением Малороссии, как объяснение процессов, приведших в конце концов эти земли под власть московского государя.

До некоторой степени «демобилизационный» вариант имперского нарратива представил Василий Ключевский (1841–1911) в своем «Курсе русской истории» – центр внимания автор стремился сместить с истории власти на историю народа и общества, в первую очередь Великороссии. История России трактуется как хроника страны колонизируемой, принимающей свой исторический облик в результате хозяйственного освоения, причем руководимого низовой инициативой, уже затем оформляемой государством и т.д. Впрочем, как отмечали уже ближайшие современники и научные наследники Ключевского, собственной исторической концепции он не создал – работая по схеме своего учителя, Сергея Соловьева, местами демонтируя ее, местами существенно меняя акценты, не предложив ей некой целостной альтернативы.

Советская историческая рамка, сложившаяся в поздний сталинский период (1938–1953) после перипетий первого бурного двадцатилетия, в основном воспроизводила имперскую схему, наследованную от Соловьева и Ключевского, которых вновь провозгласили классиками отечественной исторической науки. Изложение «истории СССР» базировалось на двух принципах. Во-первых, проекции в прошлое наличных в данный момент границ (что отражалось, в частности, в своеобразном названии учебных курсов – «История СССР с древнейших времен», являвшееся в свою очередь калькой с названия труда Соловьева). Во-вторых, единым связующим сюжетом оказывалась история политической власти – обуславливая изложение историй народов, входящих в состав СССР, приуроченное к моменту вхождения каждого из них в состав имперского целого, когда давался более или менее подробный экскурс в прошлое, до момента включения – и в дальнейшем повествование велось в общих хронологических рамках.

Преобладающая сегодня схема истории России продолжает имперскую и советскую историографию, однако она лишилась и идеологического стержня, присущего дореволюционной имперской истории, и логики общесоветского нарратива. И в том и в другом случае перед нами повествования телеологического и триумфалистского плана – посвященные изложению становления во времени нынешнего по отношению к говорящему состояния, которое является итогом и целью всего предшествующего и одновременно предвещает некую дальнейшую, еще более совершенную перспективу.

При этом в рамках дореволюционного имперского нарратива история «большой русской нации» выступала в качестве сюжетного ядра, сама она оказывалась имперской, а прочие общности и территории являлись предметом обладания, господства или взаимовыгодного союза. Данная общность представала в поздних версиях в качестве исторического субъекта, с которым соотносился субъект политический – империя как выражение первого (т.е., перефразируя Густава Шпета, перед нами субстанциалистская конструкция: «Империя и ее собственник»). Советская конструкция выстраивалась как идеократическая, но предполагала национальную иерархию. Место «большой русской нации» заняли «три братских [восточно]славянских народа», при этом для русских в качестве их истории выступала общая советская имперская история.

Иначе говоря, при сохранении существующего ныне исторического нарратива современная история России неизбежно оказывается «историей утраты» и «историей поражения». Она, с одной стороны, подпитывает реваншизм, а с другой – стремление конкретных сообществ отделиться, обособить себя от этого целого, предложить собственные версии самовосприятия, которые позволяют выстроить положительный образ будущего, историю восхождения, а не упадка. В числе этих попыток можно указать, например, на историографические опыты русских националистов – в частности на «Русскую нацию» (2016) Сергея Сергеева. Последняя описывается в качестве жертвы империи, история предстает как череда испытаний и страданий, последние же дают моральное право на превосходство и одновременно надежду реализовать собственный национальный проект.

Показательным примером возникающих концептуальных затруднений служат различные трактовки (как можно видеть и из расхождений в официозных заявлениях) присоединения Крыма. Либо это частичный имперский реванш, возвращение империи, которая начинает вновь собирать пространство под свой непосредственный контроль после периода максимальной слабости. Либо воссоединение, опирающееся на логику «русскости» (языковой – или, в ряде уже не официозных, но националистических трактовок – этнической), т.е. не «продолжение» прежней имперской истории, но одно из ключевых событий истории «России», отграничиваемой тем или иным образом от исторического имперского нарратива. Следовательно, предполагающей более или менее явным образом трактовку «истории России» как отдельной части истории Российской империи. Россия тогда оказывается объектом. Он или натуралистически обнаруживается в составе «большой» имперской истории, или – исходя из актуальной ситуации – является множеством, которое становится «зримым» после обретения большей или меньшей субъектности в 1918/1990/1991 годах. Тем самым логика становления этого множества уже в порядке ретроспективы прослеживается в прошлом, т.е. действует модель «генеалогии».

Имперскость другого уровня

Необходима ли и неизбежна ли Украина для самоописания и самопонимания России, может ли Россия быть помыслена без Украины? В свете вышеизложенной исторической ретроспективы имперская рамка сама по себе не предполагает Украины как необходимого элемента. Более того, имперская конструкция именно как динамическая по существу не имеет каких-либо территориальных или национальных элементов в качестве незаменимых (примером тому служит уже сама логика «трансляции империи»). Примечательным образом и украинский национальный исторический нарратив в обеих своих основных версиях не предусматривает Россию в качестве субстанциального элемента, «врага».

Напротив, русская идентичность как национальная оказывается в радикальном конфликте с украинским национальным нарративом в любом его виде, поскольку принципиально претендует на часть воображаемого национального сообщества, конститутивного для Украины. Конфликтное взаимодействие с Украиной – часть построения национального целого через образ врага и национальную мобилизацию по модели «негативной идентичности».

Вместе с тем проблема российской идентичности заключается в ином. В способности радикально перестроить имперский нарратив, предложить иную версию имперской истории, которая исходила бы из логики существующего, а не ушедшего в прошлое исторического сообщества. Необходимо купировать реваншистские угрозы и/или модифицировать восприятие России в качестве со-наследника Российской империи, части большого имперского пространства. То есть выделить из большого исторического нарратива некое повествование о России как один из сюжетов, обладающий самостоятельной логикой.

Фундаментальным затруднением на этом пути является необходимость отнесения к трансцендентному, свойственная имперскому целому. В отличие от национального сообщества империя предполагает некий универсальный принцип объединения, который не может быть предложен в рамках решения прагматических задач. Имперское целое в состоянии достаточно долго существовать с «отсеченным трансцендентным» по инерционной модели. Сложившиеся связи и привычные способы самоопределения зачастую переживают логику, на которой они в свое время выстраивались, и даже становятся (как, например, случилось в Советском Союзе по отношению к Российской империи) основой для конструирования новых смыслов, сложным образом модифицирующих исходные. Но чтобы новые смыслы появились, требуется другое имперское видение, производное от сочетания ресурсов и целеполагания, пафоса действия, подкрепляемого достигаемым результатом. И именно возможность иного целеполагания, выходящего за пределы прагматики и меняющего саму рамку прагматического действия, в современной ситуации более чем сомнительна. А инерционный сценарий оказывается подчинен логике утрат и частичных реставраций со всеми вытекающими последствиями.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579550 Андрей Тесля


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 апреля 2018 > № 2578382 Сергей Нечаев

Посол России в Германии: «Пока единственная жертва — это кот»0

Ян Эмендёрфер (Jan Emendörfer), Leipziger Volkszeitung, Германия

Инцидент с отравлением двойного агента Сергея Скрипаля вызвал международный дипломатический скандал. Россия решительно отвергает обвинения. Главный редактор газеты «Лейпцигер Фольксцайтунг» (Leipziger Volkszeitung) Ян Эмендёрфер (Jan Emendörfer) побеседовал об этом с российским послом в Берлине Сергеем Нечаевым.

4 марта бывший двойной агент Сергей Скрипаль и его дочь Юлия были обнаружены в бессознательном состоянии в городе Солсбери на юге Англии. Пока неясно, кем они были отравлены и при каких обстоятельствах это произошло. Британское правительство считает, что Скрипаля планировали убить с помощью разработанного в России нервно-паралитического газа «Новичок», а произошло это по указанию Москвы.

Инцидент в Солсбери вызвал международный дипломатический кризис. Россия решительным образом отвергает обвинения и требует проведения независимого расследования. Главный редактор газеты «Лейпцигер Фольксцайтунг» побеседовал на эту тему с российским послом в Берлине Сергеем Нечаевым.

«Лейпцигер Фольксцайтунг»: Г-н Нечаев, что вы можете сказать по поводу обвинений со стороны британцев?

Сергей Нечаев: Наша позиция ясна: мы не имеем никакого отношения к этому трагическому случаю. У нас нет никакого мотива. Этот человек был у нас амнистирован, он смог спокойно выехать в Англию, он сохранил свой российский паспорт, его дочь могла в любой момент к нему приехать и т.д. Скрипаль больше не представляет никакого интереса для наших спецслужб, он больше не обладает никакой секретной информацией. За два месяца до начала Чемпионата мира по футболу мы совершенно не заинтересованы в обострении международной ситуации.

— Однако британские следователи говорят, что это отравляющее вещество было произведено в России.

— В 1992 году при президенте Ельцине в России было запрещено производство нового химического оружия. В середине 1990-х годов российские ученые выехали из страны и опубликовали на Западе некоторые формулы одной группы нервно-паралитических веществ, которые, в соответствии с западным копирайтом, с авторским правом — на Западе, а не у нас, — получили название «Новичок». В 1997 году Россия подписала международную Конвенцию о запрещении химического оружия. Мы тогда сразу же начали уничтожать наше химическое оружие, и осенью 2017 года мы официально объявили о завершении этого процесса. Кстати, помощь в этом деле нам оказали в том числе и наши немецкие партнеры.

— Британцы обвиняют Россию в том, что она препятствует раскрытию дела Скрипаля.

— Мы, наверное, больше заинтересованы в раскрытии этого дела, чем сами британцы, поскольку на нас возложили ужасную вину. Мы предложили четкий механизм проведения расследования под руководством Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) — но с нашим участием. Мы хотим увидеть образцы этого отравляющего вещества, мы хотим знать, как проходит расследование, мы хотим присутствовать. Это полностью соответствует Статье 98 Конвенции ОЗХО. Но нас туда не пускают.

— У вас есть объяснение, почему британцы так себя ведут?

— У британцев — проблемы с Брекситом, они неожиданно оказались на краю политической сцены Европы. Но, вы знаете, мы не обвиняем британцев в деле Скрипаля. Мы так себя не ведем, мы не играем в игру «Слепая корова». Но мы замечаем странные вещи: было сказано, что «Новичок» — это высокотоксичное боевое отравляющее вещество, и в случае его применения смерть наступает мгновенно. Однако Юлия Скрипаль уже здорова и выписалась из больницы. И г-н Скрипаль, как говорят, чувствует себя лучше, а участвовавший в этом инциденте полицейский уже дает интервью… Единственной жертвой пока стал кот, которого усыпили. Извините, это звучит цинично, но все соответствует действительности. Дом Скрипаля сносят, все в радиусе одного километра санируется, и в конечном итоге все следы будут уничтожены.

— Российская сторона утверждает, что в ходе исследования взятых в Солсбери образцов, которое было проведено в лаборатории швейцарского города Шпица, было обнаружено производимое на Западе нервно-паралитическое вещество BZ.

— Да, речь идет о независимой лаборатории, а в России боевого отравляющего вещества BZ никогда не было. Оно вызывает именно такой эффект, который наблюдался у Скрипаля. Его жертвы в течение нескольких дней страдают, как при параличе, но затем приходят в себя и выздоравливают. Но нас никто не хочет слушать. Складывается впечатление, что санкции не приносят желаемого результата, и теперь нужен такой-то новый способ вызвать недоверие к России.

— А что происходит в Сирии?

— Мы подвергли резкой критике бомбовые удары трех держав, назвав их действия нарушением международного права, а также агрессией. На это не было никакой санкции Совета Безопасности, это были односторонние действия. Мы очень сильно разочарованы. Подобные шаги заводят в тупик весь политический процесс. Кроме того, это сигнал для других стран, которые вот-вот станут ядерными державами. Скоро они спросят: стоит ли нам отказываться от ядерного оружия, когда международное право так нарушается?

— Вы считаете, что Асад сможет удержаться?

— Мы ясно сказали, что не допустим насильственного свержения Асада.

— И то, что произошло с Саддамом Хусейном и Муаммаром Каддафи, больше не повторится.

— Когда я смотрю в интернете кадры захвата и убийства Каддафи — это демократия в действии по-британски, это катастрофа. Таким способом нельзя перенести демократию на чужую территорию. И во всех этих странах — в Ливии, Ираке, Сирии — после этого начался хаос. Пособники революции уходят, а европейцам достаются «плоды»: миграционные проблемы, «Исламское государство» (запрещенная в России организация — прим. перев.), международный терроризм — все те вещи, с которыми мы сегодня сталкиваемся.

С января нынешнего года германист Сергей Нечаев (64 года) служит послом России в Берлине. Еще молодым человеком он работал в советском посольстве в ГДР. Затем он возглавлял Генеральное консульство в Бонне, а после этого был послом в Австрии. Женат, имеет сына.

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 апреля 2018 > № 2578382 Сергей Нечаев


Россия. СЗФО > Рыба > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577984

О развитии рыбоперерабатывающей промышленности.

Совещание.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил рыбоперерабатывающую фабрику ООО «Рыбная компания “Полярное море+”».

Предприятие входит в группу «Норебо» и расположено на берегу Кольского залива под Мурманском, в селе Минькино. Фабрика общей площадью 55 тыс. кв. м спроектирована для работы на охлаждённом сырье с выпуском широкого ассортимента охлаждённой и мороженой рыбной продукции, в том числе премиального уровня.

На фабрике применяется инновационная технология superchilling («суперохлаждение»), разработанная в Исландии: глубокое охлаждение сырья до температур, близких к криоскопической, в минимальные сроки сразу после подъёма сырья на борт судна и его первоначальной обработки.

Для производства и упаковки применяются современные технологии, позволяющие сохранять высокое качество продукта и существенно увеличить срок хранения готового продукта на прилавке магазина.

Предприятие может обслуживать среднетоннажные суда, оборудовано собственной причальной линией протяжённостью 94 м с портальным краном и холодильным складом на 1000 т.

Новая производственная линия способна переработать ежемесячно порядка 800–1000 т сырья. Из охлаждённого сырья производится филе разного вида, порционное филе, охлаждённое и индивидуальной заморозки, а также фарш.

Продукция предприятия поступает в продажу как в российские торговые сети, так и на экспорт.

Совещание о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

Из стенограммы:

Д.Медведев: У нас сегодня совещание, посвящённое развитию рыбоперерабатывающей промышленности, вообще в целом рыбной отрасли. Я такие совещания провожу – не могу сказать, что совсем часто, но с определённой регулярностью. Последнее совещание было на Сахалине, это было в августе прошлого года, сейчас – на Кольском полуострове, на Севере.

Здесь, в Мурманском регионе, в Мурманской области в отрасли работают тысячи человек, эта тема здесь, безусловно, актуальна, как и в сопредельных, соседних регионах. Каждая шестая тонна пищевой рыбной продукции в России произведена на местных предприятиях. Именно в таких прибрежных регионах и нужно развивать переработку рыбы и морепродуктов. И здесь есть для этого в целом базовые условия – и специалисты, и производство. Хотя, конечно, не без проблем.

Перед началом совещания я посетил одно из предприятий области – рыбоперерабатывающую фабрику «Рыбная компания "Полярное море+"», смотрел, как там производство выглядит. Это уже, конечно, современное, в достаточной мере хорошо технологизированное производство. Я когда там ходил, вспомнил 2008 год, я где-то осенью приезжал в Мурманскую область и в сопровождении местных руководителей зашёл в местный магазин в Мурманске. До этого посетил порт, общался там с моряками. И к моему удивлению, в магазине, это хорошо запомнилось, я вообще не увидел местной рыбы. Вообще её не было. Вся рыба была либо норвежская, либо откуда-то ещё. Но не российская. За 10 лет ситуация изменилась. Но, конечно, определённые проблемы в отрасли остаются. А стало быть, они есть и на прилавках, и на столе потребителей. Именно поэтому в нашем совещании принимают участие представители не только Минсельхоза и Агентства по рыболовству, но и некоторых других ведомств.

Если говорить о ситуации в рыбохозяйственном комплексе в целом, то этот комплекс, этот сектор экономики сейчас у нас на подъёме, это невозможно не признать. Производство товарной аквакультуры и вылов рыбы стабильно растут. По итогам прошлого года наши рыбаки выловили почти 5 млн т. Это, наверное, самый большой улов за последние 20 лет.

Конечно, его нужно в срок, вовремя, в соответствии с существующими технологиями переработать и, самое главное, доставить потребителям. Тем более что люди – жители нашей страны, да и за границей, всё больше думают о здоровом питании и охотно покупают рыбу и морепродукты. Есть устойчивый спрос на такую продукцию и в России, и за рубежом. И доходы от экспорта тоже растут, что само по себе, конечно, неплохо.

Чтобы отрасль активнее развивалась, мы ей оказываем поддержку, достаточно существенную по некоторым направлениям, в том числе через Государственную программу развития рыбохозяйственного комплекса, которая работает, приносит свои плоды. Внедряем мы и новые инструменты. Кстати сказать, такого рода совещания полезны тем, что обычно представители отрасли формулируют некие новые идеи, в результате чего появляются и новые возможности.

Какие механизмы сейчас используются? Они в общем где-то традиционные, где-то новые.

Первое – механизм инвестиционных квот. Речь идёт о том, чтобы приоритет на вылов рыбы и других водных биоресурсов получали те предприятия, которые готовы инвестировать в развитие переработки. Я считаю, что эта идея была абсолютно правильной. Причём как на берегу, так и на рыболовецких судах нового типа, где можно проводить обработку улова. Это, безусловно, повышает качество рыбной продукции, сроки хранения. И это уже совершенно другие, современные требования.

Сами по себе квоты такого порядка – это инструмент достаточно новый. Необходимый пакет документов для его работы был принят, напомню, в прошлом году. Ряд документов я подписал совсем недавно: дополнительно в рамках исполнения отдельных поручений, отдельных задач, которые мы с вами формулировали, были приняты постановления Правительства от 6 февраля 2018 года и от 7 марта 2018 года. Этими документами как раз установлен порядок, который позволяет предоставлять квоты на добычу водных биоресурсов в инвестиционных целях.

Первое распределение квот состоялось. Было подано более 60 заявок на строительство судов и предприятий переработки на Дальнем Востоке, в Северном бассейне. Б?льшая часть этих заявок была поддержана. Конечно, что для нас очень важно в нынешних условиях, строить мы будем на российских верфях, включая Калининград, Выборг, Санкт-Петербург, то есть Северо-Западный регион. Кстати, строительство идёт, и меня совсем недавно как раз пригласили принять участие в церемонии спуска на воду нового рыболовецкого траулера.

Будем делать как крупные суда, которые способны вместить целую фабрику по переработке, так и малые и среднетоннажные. Конечно, нужна вся линейка. С 1 марта этого года началась заявительная кампания для тех, кто готов инвестировать в строительство небольших судов, а также мало- и среднетоннажных на Дальнем Востоке и здесь, на Севере.

Кроме того, планируется проведение заявительной кампании по распределению квот на вылов крабов. Рассчитываем, что благодаря этому у нас появятся ещё и краболовные суда. Проект постановления Правительства в настоящий момент готовится Минсельхозом.

Второе важное направление – это создание морских рыбных терминалов в российских портах, чтобы каждое судно могло получить быстрое (что очень важно, об этом мы всё время говорим с рыбаками, когда встречаемся, здесь недопустимы длительные процедуры) и полное комплексное обслуживание.

Для Мурманской области эта тема тоже очень важна. Рыбный порт в Мурманске – самый большой на севере России. Он способен принимать суда, как известно, круглогодично, и, говоря прямо, он может быть загружен в гораздо большей степени.

Мы стимулируем промысловиков обрабатывать улов в наших портах, в том числе за счёт увеличения квоты добычи. Этого недостаточно, нужно смотреть в будущее. Минсельхоз утвердил Стратегию развития морских терминалов до 2030 года. Акцент – на качестве обслуживания рыбопромысловых судов в портах. В том числе надо существенно снизить административные барьеры, чтобы сократить издержки для предпринимателей.

И конечно, будем реконструировать причалы, строить подъездные пути, создавать инфраструктуру для приёма рыбной продукции на берегу.

Также рассматривается вопрос о том, чтобы прямо на территории морских рыбных терминалов появились логистические центры – уже с мощными холодильниками, с переработкой, с необходимыми системами хранения.

Это основные направления нашей совместной работы. Более комплексную картину представит руководитель Агентства по рыболовству.

Доклад заместителя Министра сельского хозяйства – руководителя Федерального агентства по рыболовству Ильи Шестакова на совещании о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

Доклад заместителя Министра сельского хозяйства – руководителя Федерального агентства по рыболовству Ильи Шестакова на совещании о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

И.Шестаков: Действительно, в 2017 году российские рыбаки добыли 4,9 млн т, и основной объём добычи пришёлся на суда рыбопромыслового флота (это 4,2 млн т, или 85% от общего объёма добычи).

Исторически в силу особенностей и географии ведения промысла отечественный вылов неразрывно связан с первичной переработкой уловов на борту судов. По итогам прошедшего года на судах отечественного рыбопромыслового флота было произведено более 3 млн т продукции.

В структуре производства преобладающее место, к сожалению, пока занимает мороженая рыба, на её долю приходится около 80% вылова.

Но технологические возможности флота не ограничены лишь выпуском мороженой продукции, часть флота может выпускать и продукцию с более высокой добавленной стоимостью (это и филе, и фарш, и консервированная продукция), а также перерабатывать отходы в рыбную муку. На долю вышеуказанной пищевой продукции пришлось не более 20% общего объёма уловов.

Традиционно значительная часть произведённой на флоте продукции поступает на экспорт. По результатам 2017 года объём экспорта составил 2,1 млн т, что выше показателя предыдущего года на 12%. При этом удельная стоимость экспорта остаётся на относительно невысоком уровне – порядка 2 тыс. долларов США за тонну, что объясняется преобладанием как раз в структуре поставок продукции с относительно низкой добавленной стоимостью.

Экспорт в значительной степени у нас сконцентрирован в несколько стран. 90% экспорта приходится на Японию, Китай, Республику Корея и Европейский союз. Поставляемая из Российской Федерации продукция в значительной её части подвергается там последующей глубокой переработке уже для дальнейшего реэкспорта или потребления. Приведу такую цифру: мы оценивали упущенную выгоду, возможную для российского бюджета, – она составляет порядка 30–40 млрд рублей.

Для устранения подобного негативного фактора был внесён ряд изменений в основной отраслевой закон. В этой связи в первую очередь хотелось бы ещё раз сказать об инвестиционных квотах, одной из основополагающих задач которых является кратное увеличение доли производимой рыбной продукции с высокой добавленной стоимостью. Мы предусмотрели как раз и строительство судов с безотходным производством, которые смогут производить и филе, и фарш.

По результатам первого этапа приёмок на закрепление инвестквот было отобрано или допущено к аукциону более 50 проектов по строительству новых рыбопромысловых судов и береговых рыбоперерабатывающих заводов. Со многими уже заключены договоры. У нас есть представление ФАС. Единственное, что мы пока не смогли провести, – это торги по Северному бассейну, как раз по перерабатывающим заводам. Совокупный объём заявленных инвестиций по указанным проектам составил более 130 млрд рублей.

После заявленного выхода флота и заводов на полную мощность (предусмотрено это к 2025 году) мы ожидаем существенный перелом в сложившейся сырьевой модели. В части минтая и сельди доля продукции с высокой добавленной стоимостью должна составить не менее 50%, что означает более чем трёхкратный рост производства по сравнению с 2017 годом, а в Северном бассейне – по атлантической треске и пикше с учётом потенциала новых мощностей, мы считаем, доля переработанной продукции может достичь 80–90%.

В этой связи принципиально важно выдержать сроки и качество строительства объектов. Создана специальная комиссия под руководством Минпромторга, которая будет отслеживать реализацию этих проектов.

Здесь, уважаемый Дмитрий Анатольевич, хотелось бы попросить дать соответствующее поручение руководителям прибрежных регионов, чтобы они оказали инициаторам проектов должное внимание в части решения возникающих вопросов. Это касается и вопросов своевременной регистрации, подключения к энергосетям, и других инфраструктурных проблем, которые, к сожалению, у этих предприятий возникают или могут возникать при строительстве данных объектов.

Другим значимым нововведением, стимулирующим развитие рыбопереработки, является повышающий коэффициент к квоте за поставку свежих или охлаждённых уловов на берег. Этой мерой мы как раз планируем повысить обеспечение береговых предприятий сырьём, так как расширение автономного и высокопроизводительного флота в рамках инвестквоты приведёт к ещё большей конкуренции за сырьё между рыбодобывающими компаниями и переработчиками, не интегрированными с добычей водных биологических ресурсов. Указанная мера главным образом нацелена на стимулирование поставки на берег уловов малыми и средними рыбодобывающими предприятиями, традиционно занятыми в прибрежной добыче.

Следующим важным инструментом поддержки глубокой переработки на берегу может стать предлагаемый и уточнённый механизм сбора за пользование объектами ВБР, сейчас мы его прорабатываем, возможность предоставления льготы за пользование объектами ВБР тем пользователям квот, кто поставляет продукцию на внутренний рынок или – высокой степени переработки – на экспорт. Во избежание возникновения здесь недобросовестных схем мы предусмотрели возможность и проработали администрирование с ФТС. И, конечно, правомерность использования этой льготы будут подтверждать данные в рамках электронной ветеринарной сертификации. Здесь мы сможем отслеживать полностью прохождение продукции по внутреннему рынку.

Как уже не раз говорилось, инвестиционная квота в совокупности с другими стимулирующими мерами призвана задать траекторию развития отечественной глубокой инновационной переработки рыбы. И здесь нам необходимо решить ещё ряд сопутствующих задач. Первое – это технологическое вооружение. К сожалению, наиболее современные высокопроизводительные и эффективные виды рыбоперерабатывающего и морозильного оборудования как в судовом, так и в береговом исполнении сегодня закупаются за рубежом (это страны Скандинавии, ЕС, Япония, Китай, Корея), и степень локализации очень низка. Вопрос достаточно важный. Мы считаем, что с учётом тех объёмов, которые сейчас будут запрашиваться со стороны компаний при строительстве, необходимы процессы локализации данного производства по оборудованию здесь, в Российской Федерации. В связи с этим прошу поручить нам совместно с Минпромторгом разработать практический план локализации на территории нашей страны.

Далее также хотел бы сказать, что необходимо значительное усиление позиции в части портовой и логистической инфраструктуры, обеспечивающей эффективность поставки уловов с промысла. Действительно, мы приняли стратегию развития морских рыбных терминалов, выделены основные здесь приоритеты – это Владивосток, конечно же, Мурманск, Калининград, которые способны создать существенную конкуренцию зарубежным аналогам. Отдельная работа запланирована в части управления портовой инфраструктурой, которая принадлежит государству. Сейчас новые договоры на долгосрочную аренду объектов ГТС включают в себя обязательства арендаторов по осуществлению инвестиций в объекты инфраструктуры в соответствии с разработанным стратегическим планом развития для каждого из объектов.

Следующий, не менее важный аспект: необходимо устранение излишних административных барьеров при поставке уловов в рыбные терминалы. Ключевые ориентиры, безусловно, скорость, регистрация и разгрузка, прозрачность процедур досмотра и сертификации. В большем количестве случаев решение в пользу экспорта рыбной продукции рыбаками принимается на основе имеющегося негативного опыта при доставке уловов в отечественные порты. Здесь следует отметить и избыточные проверки надзорных органов при подходе судна, затягивающиеся во времени, и ветеринарные и таможенные процедуры. А поставка на берег охлаждённой продукции для дальнейшей переработки на предприятиях, мы считаем, должна вообще происходить с учётом всех требований сейчас, максимально быстро и эффективно.

Ещё один существенный аспект, который мы тоже считаем узким местом в развитии береговой переработки, – это отсутствие действенных стимулов для обновления на отдельных бассейнах и вообще для создания малого промыслового флота. У нас в Азово-Черноморском, Каспийском бассейнах, к сожалению, флот устаревает, и применение механизма инвестиционных квот там невозможно. Поэтому нам необходимо, конечно, в этих бассейнах предусмотреть механизмы, которые бы позволили нарастить возможности с точки зрения обновления флота. Мы видим, что эта программа (мы с Минпромторгом обсуждали) может составить порядка 500–600 млн рублей в год для обновления этого флота. Поскольку те меры, которые сейчас есть, в частности, субсидирование процентной ставки, – их явно недостаточно, экономика тех ресурсов низкая, необходимо разрабатывать новые механизмы возможной компенсации капитальных затрат при строительстве данных судов.

В завершение своего доклада отдельно хотел бы отметить, что помимо развития самой рыбопереработки мы не можем обойти стороной вопрос стимулирования спроса на отечественную рыбную продукцию как на внутреннем, так и на внешних рынках. Это системная работа с рынками и потребителями, направленная на повышение информированности о продукте конечного потребителя, повышение качества продукта, товаропроводящей цепи, а также подтверждение его происхождения и прослеживаемости. По этому направлению мы активно работаем и с отраслевым сообществом, и с представителями ритейла и HoReCa, и в целом здесь тоже есть положительная динамика. Мы видим, что в этой части продукция под брендом «Русская рыба» становится всё более узнаваемой.

М.Ковтун: Большое спасибо за внимание к этой теме, она для нас является очень важной. Рыбная промышленность – традиционная отрасль экономики Мурманской области, она занимает четвёртое место в валовом региональном продукте и играет важную роль в социально-экономическом развитии региона.

Предприятия рыбохозяйственного комплекса в 2017 году обеспечили более 10% налоговых поступлений в наш консолидированный бюджет, а рыбаки Мурмана обеспечивают около 15% общероссийского вылова, 57% вылова Северного рыбохозяйственного бассейна.

Важным звеном на пути рыбы от промысла к потребителю является её переработка как непосредственно на судах, так и на береговых фабриках. Ежегодный объём производства рыбопродукции предприятиями Мурманской области составляет 500–550 тыс. т, причём доля береговой переработки лишь 6% (около 30 тыс. т). В советские времена – не могу не упомянуть – был создан мощный береговой рыбоперерабатывающий комплекс. Только на рыбокомбинате работало 12 тысяч человек. Конечно, он был ориентирован на плановое поступление сырья от всего рыболовецкого флота бассейна, поставлявшего продукцию по всей стране.

Безусловно, переработчики зависели от рыбодобытчиков, и, в общем-то, рыбная отрасль была неделима. Сейчас рыбопромышленники и рыбопереработчики являются двумя самостоятельными сегментами и порой не зависят друг от друга. Вернее, переработчики очень зависят от добытчиков. После кризисных явлений 1990-х годов этот комплекс был фактически развален. Однако в начале 2000-х развитие прибрежного рыболовства (в первую очередь трески, пикши) вновь стало стимулом к росту объёмов береговой переработки именно этих видов продукции.

Начали тогда создаваться небольшие производства солёной, копчёной, вяленой рыбы, пресервов, консервов, ориентированные в основном на внутренний рынок региона.

С переходом на распределение квот вылова трески и пикши по долевому историческому принципу развитие береговой переработки продолжилось. Однако в дальнейшем негативное влияние на обеспечение сырьём береговых фабрик оказали такие факторы, как разрешение заморозки рыбы на судах прибрежного рыболовства и повышение её экспортного спроса, а больше – экспортного предложения вследствие существенной девальвации рубля.

Ещё одним отрицательным фактором для переработки стало приравнивание рыбодобывающих компаний к сельхозпроизводителям, применение к ним единого сельхозналога, освобождение их от НДС. В то же время рыбопереработчики остались на общей системе налогообложения и вынуждены платить НДС в полном объёме.

В настоящее время в Мурманской области береговую переработку рыбы и морепродуктов ведут предприятия среднего и малого бизнеса (это микропредприятия, частные предприниматели), обеспечивая работой тем не менее около тысячи человек. По статистике, на начало 2018 года в регионе работает 40 предприятий. В 2017 году они произвели порядка 27 тыс. т различной рыбопродукции. 10 предприятий специализируются на выпуске консервов, в 2017 году ими произведено 12 млн условных банок консервов. 10 – производят рыбные пресервы, слабосолёную, копчёную, вяленую и сушёную рыбу.

Основу производственного потенциала отрасли составляют 12 рыбофабрик по переработке трески, пикши, которые выпускают и мороженую рыбопродукцию. В их числе крупнейшая на сегодняшний день и самая современная на Северном рыбохозяйственном бассейне фабрика «Полярное море+», которую мы посетили. Вы, Дмитрий Анатольевич, видели, как там осуществляется процесс.

Мощность таких предприятий, всех предприятий, позволяет переработать до 80 тыс. т трески и пикши в год. Однако в 2017 году их загрузка с учётом мороженого сырья в среднем не превышала 35–50%.

Так как упомянутые рыбофабрики традиционно ориентированы на выпуск высококачественного филе из охлаждённого сырья, они очень чувствительны к изменению конъюнктуры рынка и динамике поставок сырья прибрежным флотом. В связи с этим мы считаем, что введение с 2019 года повышающих коэффициентов на квоты для рыбодобывающих предприятий, занятых прибрежным рыболовством, а также обязательства для «прибрежников» доставлять рыбу на берег исключительно в живом либо охлаждённом виде дают все основания рассчитывать на существенное увеличение в будущем поставок качественного сырья для береговой переработки. Считаем также, что на увеличении поставок рыбы на российский берег благоприятно скажется и применение механизма инвестквот для реализации проектов строительства новых береговых перерабатывающих мощностей.

При этом хотелось бы выразить и некоторую озабоченность. В Мурманской области на сегодняшний день уже заявлено о планах строительства шести новых современных перерабатывающих фабрик. Для их загрузки дополнительно потребуется 50–60 тыс. т рыбного сырья в год. В целом по бассейну таких проектов заявлено 12. Если взять за основу расчёта объём квот текущего года и условия распределения инвестквот через аукцион на понижение, то новые рыбофабрики смогут получить лишь около 20% необходимого им сырья. Недостающую часть сырья инициаторы данных проектов вынуждены будут добирать за счёт собственных ресурсов. Каких уж – они сами будут думать, если таковые имеются, либо просто приобретать на рынке.

В результате неизбежно вырастет спрос на сырьё, что приведет к обострению конкуренции предприятий и вызовет неизбежно рост цен, прежде всего на охлаждённое сырьё. Проигравшими в этой конкурентной борьбе, скорее всего, окажутся не самые экономически сильные компании, которые в основном ориентированы на поставки внутри региона: малые микропредприятия, семейные предприятия.

Поскольку проектируемые суперсовременные рыбофабрики будут производить в основном дорогостоящую экспортно ориентированную продукцию, необходимо будет выработать дополнительные меры поддержки, чтобы избежать закрытия уже существующих предприятий. В частности, такими мерами могли бы стать применяемые для сельхозпроизводителей и доказавшие свою эффективность механизмы субсидирования предприятий, в данном случае рыбоперерабатывающих, их льготного кредитования при модернизации оборудования, закупках сырья и расходных материалов. Возможно, стоит подумать и об отнесении береговых рыбоперерабатывающих предприятий к сельхозпроизводителям с распространением на них режима сельхозналога с освобождением от НДС. Я уверена, что это бы серьёзно укрепило экономику небольших рыбофабрик и позволило если не снизить, то по крайней мере сдержать рост цен на конечную рыбопродукцию.

Не менее насущным вопросом как для береговой переработки, так и для производства на судовых фабриках остаётся сервисное обслуживание нового оборудования и соответствующая подготовка квалифицированных специалистов среднего звена. Сегодня рыбопредприятия сталкиваются с нехваткой рыбных технологов, механиков-наладчиков технологического оборудования. Мы уже это понимаем и предлагаем использовать образовательный потенциал нашего региона, а именно учреждения среднего профессионального образования, к примеру, Мурманский индустриальный колледж, международные образовательные проекты, в которых Мурманская область активнейшим образом участвует, такие как WorldSkills Russia, Arctic Skills как составляющая WorldSkills. Важно также привлечь к организации образовательного процесса заинтересованные в этом предприятия – поставщиков современного рыбоперерабатывающего оборудования. Поверьте, уважаемые рыбопереработчики, такой опыт в других отраслях у нас уже есть. Мы его наработали, он очень эффективно используется. Я уверена, что подготовим нужных специалистов и для рыбопереработки.

Россия. СЗФО > Рыба > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577984


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577981 Марина Ковтун

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Мурманской области Мариной Ковтун.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Марина Васильевна, мы только что с Вами смотрели, как развивается Мурманск и Мурманская область. Я увидел ряд объектов, о которых мы с Вами говорили практически год назад, во время совещания, посвященного развитию транспортного узла Мурманска и портовой составляющей. Там работы уже идут. Каково состояние дел сейчас?

М.Ковтун: Действительно, Дмитрий Анатольевич, Вы были у нас ровно год назад, и спасибо большое за то совещание, поскольку было сформулировано несколько очень важных поручений и к Правительству, и к Минтрансу, чтобы подготовить способы и форматы решения ряда вопросов, в том числе финансовых, в частности, по инфраструктурной ипотеке. Все поручения, которые были Вами даны, выполнены. Сегодня Мурманский транспортный узел вошёл в фазу завершения одной трети объёма работ, даже больше – превысил. И если бы можно было посмотреть сверху, то Вы бы увидели уже ясные очертания этой железной дороги и выполнение большого объёма работ – почти к 15 млрд рублей приближается объём освоения работ.

Более того, уже заложен камень в основание будущего терминала угольного, который будет рассчитан на 18 млн т угля (девять различных видов угля). Этот терминал будет полностью крытый, современный, равных пока в России нет. Экологически абсолютно чистый. И сегодня спрос на будущую возможность перегружать здесь уголь уже есть у большого количества грузовладельцев. Все вопросы практически решены, работаем в тесном взаимодействии с Минтрансом – постоянно сверяем часы, с энергетиками (есть большая энергетическая составляющая) и синхронизируем эти проекты. Как Вы и поручали, железная дорога должна быть построена в 2020 году, и угольный терминал тоже должен войти в активную фазу работы.

Д.Медведев: Хорошо, что все эти процессы идут. Это действительно большой проект, очень важный и для нашей страны, и для Севера в целом, и, конечно, для Мурманской области и всех её жителей. Теперь вернёмся к более простым, но от этого не менее важным вопросам. Как дела с образованием? Я имею в виду строительство детских дошкольных учреждений, общеобразовательных школ. Как выполняются те решения, которые были заложены в указах Президента и актах Правительства?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, образование является предметом нашей гордости. Мы очень большое внимание уделяем дошкольному образованию, школьному образованию и среднему профтехобразованию. Занимаемся, конечно, и высшей школой, в частности, взаимодействием нашего Кольского научного центра с нашими двумя вузами, которые в перспективе будут объединены в один опорный вуз.

Что касается школьного образования. Буквально вчера я встречалась с детьми, которые вернулись с форума «Шаг в будущее». Мурманская команда из области (она состояла из 44 человек, дети из различных муниципалитетов) привезла в пятый раз Большой научный кубок. Это говорит о качестве нашего образования и вовлёченности и родителей, и педагогов в такое сотрудничество с детьми. Очень хорошие показатели у ЗАТО Александровск, у ребят из городов Кировска, Апатитов, Североморска. Конечно, большую роль играет размер заработной платы преподавателей. Я считаю, что заложенные в «майских» указах показатели, на которые мы были сориентированы и которые содержались в «дорожных картах», мы выполнили на 100%. Сегодня заработная плата педагогов абсолютно соответствует показателям, которые были зафиксированы в «дорожных картах». По всем 11 категориям, включая и воспитателей детских садов, и работников культурных и социальных учреждений, мы всех показателей достигли, несмотря на непростую ситуацию в бюджете, поскольку действительно есть сложности с тем, как наполнить финансово бюджет и выполнить решения Конституционного Суда по повышению МРОТ. Пока мы с этими задачами справляемся.

Да, у нас есть проблемы со второй сменой в Мурманске и Североморске. Но в Североморске мы построим новую школу. Она уже запланирована у нас, в бюджете заложены средства. Кроме того, мы получим софинансирование из федерального бюджета.

Детскими дошкольными учреждениями у нас сегодня практически обеспечены все дети от трёх до семи лет. Мы эту очередь давно уже ликвидировали. С 2016 года у нас все муниципалитеты эту задачу выполнили. Но сейчас ещё одна задача стоит в новых поручениях Президента – от двух месяцев до трёх лет, поэтому мы сконцентрированы на этой задаче. В программе у нас строительство трёх новых детских садов, преимущественно в гарнизонах. Мы выполним эту задачу в 2019 году. До 2020 года все дети, родители которых захотят их отвести в детские сады, будут иметь такую возможность. Совсем недавно открыли детский садик в Североморске-3 – замечательный. В конце года – в посёлке Спутник (посёлок морских пехотинцев). Мы считаем, что здесь у нас нет каких-либо проблем с решением этой конкретной задачи.

Д.Медведев: А что с медициной? Есть какие-то достижения или идеи?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, в медицине самая главная проблема – это отсутствие кадров, укомплектованности специалистами. У нас сегодня, по оценкам Минздрава, без совместительства если считать, не хватает 773 врачей. Особенно их не хватает в крупных населённых пунктах – в Мурманске, Апатитах, Североморске. Мы как можем эту проблему решаем. Это единоразовые выплаты, стипендии врачам-ординаторам, стипендии нашим ребятам по целевому набору и компенсация квартплаты. Тем не менее этих мер недостаточно, всё равно ребята выбирают более комфортные регионы для работы. Ведь у нас нет собственного медицинского вуза.

Поэтому мы осенью прошлого года вышли с предложением, я озвучила его на встрече с Владимиром Владимировичем Путиным, о том, чтобы на «северах», территориях Арктической зоны реализовывать программу «Арктический доктор». Поскольку нас высокая степень урбанизации, мы по программе «Земский доктор», которая очень эффективно работает во всех других регионах страны, где есть сёла, могли привлечь только 36 человек. Поэтому мы предлагаем выплачивать не один, а два миллиона, поэтапно: по приезду – 500 тыс., по истечении первого года работы, и если доктор заключает контракт на пять лет и проработает пять лет, то получит следующий миллион, но за это время уже как-то адаптируется на Севере, создаст семью. Мы намерены начать эту программу. С 1 июля будем её реализовывать в пилотном режиме. Пока планируем привлечь только 15 врачей, но будем смотреть, какая обратная связь, и выходим уже на федеральный уровень, просим о поддержке.

Д.Медведев: Давайте подумаем, идея сама по себе довольно интересная, тем более что, когда зародилась программа «Земский доктор», мы в какой-то момент приняли решение о том, чтобы распространить её действие не только на сельские поселения, но в ряде случаев и на посёлки городского типа, потому что структура городов, населённых пунктов у нас по территориям России, по субъектам Федерации, очень сильно отличается. На «северах» свои проблемы. Здесь действительно очень высокий уровень урбанизации, сёл нет, но потребность в кадрах, во врачах очень большая. И труд здесь нелёгкий, и нужно семью привезти или обзавестись семьёй. Давайте посмотрим, что можно сделать, в том числе имею в виду такого рода развитие программы «Земский доктор» и преобразование её, может быть, в арктический формат. Вы начинайте пока пилотный вариант, и посмотрим, как это можно будет поддержать на федеральном уровне.

М.Ковтун: Спасибо большое.

Д.Медведев: Вы упомянули Апатиты. Мы сейчас с Вами ехали, и я смотрел, как выглядит качество дорог. Эта тема, конечно, касается всех наших населённых пунктов, потому что у нас нет идеальной ситуации ни в одном субъекте Федерации. Но если по федеральным дорогам ситуация получше, там процент эксплуатационной годности где-то приближается к 70 и иногда даже 75, то по муниципальным дорогам ситуация гораздо сложнее. Люди пишут, ко мне в социальных сетях обращались, и по Мурманску и по Апатитам, да и вообще по различным дорогам в Мурманской области. Что вы планируете делать в ближайшее время по этому направлению?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, естественно, дороги, их качество… Каждый автолюбитель является критиком состояния дорожного полотна.

Д.Медведев: Но критиком компетентным, потому что он на собственном опыте всё это чувствует.

М.Ковтун: Совершенно верно. Мы часто обращаемся к сайту «Убитые дороги», куда люди выкладывают фотографии тех участков, которые они считают нуждающимися в ремонте.

У нас своих региональных дорог – 1998 км, дорожный фонд у нас едва превышает 2 млрд рублей, но из этих средств мы ежегодно от 300 до 400 млн рублей выделяем муниципалитетам в качестве грантов. И даже специальную программу реализуем для небольших населённых пунктов, где население меньше 10 тысяч и меньше тысячи. За это время муниципальные и сельские дороги немножечко стали лучше, но в целом, естественно, средств не хватает, и мы направляем своё внимание на те участки дорог, которые явно требуют ремонта. Не всегда это бывают те участки дороги, на которых весной появляется колея. Мы, конечно, планируем загодя и рассматриваем в первую очередь те заявки, которые направлены на ликвидацию явных повреждённых участков дороги. Будем и дальше усиливать эту работу.

У нас очень короткий срок ремонтов: мы начинаем только со схода снега и заканчиваем перед первым снегом, а он у нас бывает 1 сентября. То есть за этот короткий летний период мы заканчиваем все дорожные ремонты. И не всегда эти дорожные ремонты являются в полной мере качественными – иногда это просто латание дыр, чтобы не допустить аварийности на этих дорожных участках.

Д.Медведев: Давайте мы тогда на это обратим совместное внимание. Потому что мы сейчас готовим предложения – каким образом вообще поддержать ремонт и строительство дорог в муниципалитетах. На федеральном уровне мы этим уже более активно занимаемся, поэтому качество федеральных трасс всё-таки по стране повыше, но сейчас готовятся предложения по проекту, связанному с региональными дорогами, где мы постараемся соединить все ресурсы: и муниципальные, и региональные, и федеральные.

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, можно ещё обратиться с просьбой? Есть программа «Безопасные и качественные дороги», которая рассчитана на содействие агломерациям численностью более 500 тысяч человек в улучшении дорожного полотна. Практически ни один арктический субъект не может похвастаться тем, что в городах более 500 тысяч населения. Поэтому мы не попадаем в эту программу, а хотелось бы. Это очень хороший ресурс, и многие субъекты получат существенную прибавку и улучшат качество дорожного полотна. У нас же такого ресурса нет, поэтому мы просили бы Вас рассмотреть возможность для арктических субъектов какой-то отдельной программы.

Д.Медведев: Давайте это обсудим. У нас не только в арктических субъектах – во многих территориях и центр субъекта, а иногда и весь субъект гораздо меньше, чем 500 тысяч человек. У нас неравноценные очень субъекты. Давайте подумаем и на эту тему.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577981 Марина Ковтун


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак

Губительная «цифра»: чем автоматизация вредит бизнесу

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Как практика фиксировать результат на бумаге повышает эффективность сотрудников на более чем 15%

Многие предприниматели проходят одни и те же этапы в процессе развития своего бизнеса. Сначала они вообще ничего не считают, потом начинают считать абсолютно все: финпоказатели, эффективность команды, профит от маркетинговой активности. В результате руководитель получает массу автоматической информации от CRM, Excel или самописных IT-систем — информации накапливается так много, что становится невозможно выделить самое главное и быстро принимать решения.

Ситуация напоминает ту, когда в багажнике вашего авто лежит навороченная панель приборов, для которой нет невыполнимых задач, но, чтобы все это увидеть, надо прежде всего остановиться, выйти из машины, открыть багажник — и только тогда все это увидишь. С высокой долей вероятности, предприниматель даже не будет всем этим пользоваться, понадобится всего один-три главных прибора, отображающих нужную картину. Другими словами, иметь возможность собрать информацию и реально использовать ее — это совершенно разные вещи

Слишком много цифр

Есть любопытные данные опроса коммерческих директоров, которых спрашивали, что самое важное для компании. Многие назвали основным критерием оценки выручку. Тогда топ-менеджеров попросили посчитать, сколько времени они фокусируются на том, чтобы выручка росла. Оказалось, около 11% их рабочего времени — что крайне мало.

Цифры статистики наглядно показывают, как сильно у любого руководителя смещается фокус с главной задачи. Он постоянно отвлекается на решение второстепенных вопросов, которые ему приносит персонал, он уже не смотрит в саму суть.

Существуют две основные проблемы бизнеса. Первая: мы не всегда понимаем, на чем фокусироваться. Всем известно, что основные показатели выводятся автоматически. Они всегда есть в IT-системе, их как бы можно в любой момент посмотреть, и именно поэтому на них никто не смотрит! К примеру, если спросить официанта, какой у него средний чек, то, как правило, он затруднится ответить, потому что не знает. Вторая проблема: нас отвлекает множество сиюминутных дел, которые кажутся не менее важными.

Наглядный пример из беседы с одним крупным предпринимателем, который через 1С может собрать подробную информацию о бизнесе, учитывать и анализировать по 10-15 характеристик. На вопрос, как часто он это делает, ответ был «Никода. Но я могу!».

Ручка и листок

Многие из нас оказывались в ситуации, когда в наших автоматических системах выводится огромное количество характеристик. Но мы не знаем, на что следует обратить внимание. Мы сами долго искали оптимальные методы решения проблемы, пробовали разные варианты и пришли к выводу: чем более линейная область поставленной задачи, тем более рационально решение отказаться от автоматизации.

Что касается бизнес-плана, то поначалу мы просто писали ключевые цифры на большой доске или листе ватмана (выручка, средние показатели линейного персонала и т.д.). Минус такого формата —рассматривать свыше трех параметров сложнее, теряется наглядность, становится труднее определить, растет или же падает статистика.

Мы пошли по пути возрастной регрессии и отмены сложных технологий — наши сотрудники каждый день рисуют графики своих результатов от руки на листе бумаги. Ведь это гораздо выгоднее, когда каждый лично отвечает за свои ключевые параметры и ежедневно фиксирует в письменном виде — ручкой, фломастером или карандашом, не имеет значения.

Например, если это официант, то он рисует линию выполнения своего плана. Если повар, то скорость приготовления блюда. Если управляющий рестораном, то выполнение плана по выручке или количество возвращений постоянных гостей. Таким образом, у каждой позиции теперь есть свой график ведения в ручном режиме. Получается просто, понятно и показательно.

Аналогичную практику по контролю в бумажном виде можно увидеть, например, у мебельной фабрики в Костроме или курсов английского языка в Москве: несмотря на то, что работают навороченные программы CRM и 1C, они тоже практикуют ежедневное ведение графиков вручную.

В наших ресторанах мы обнаружили один интересный факт. Многие наши сотрудники стараются повысить эффективность, но совершенно не знают своих параметров, а значит, не могут их увеличить. Теперь, когда у каждого есть 1-3 ключевых графика в ежедневном режиме, ситуация кардинально изменилась: сотрудник наблюдает за динамикой работы, определяет свой уровень успешности, и это его стимулирует!

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов

Воры на доверии: как научиться технике финансовой безопасности

Станислав Кузнецов

заместитель председателя правления «Сбербанка»

Технологии упрощают денежные переводы, но этим пользуются и злоумышленники. Какая роль у финансовых организаций и пользователей в современном соревновании технологий

В мире персональных финансов произошла техническая революция, в результате которой стало возможным управлять своими деньгами с телефона в любом месте, где есть интернет — например, сделать моментальный денежный перевод. Люди получили в свое распоряжение удобные технологии, но для того, чтобы использовать их безопасно и не потерять свои деньги, им необходимы новые навыки. И с приобретением этих новых привычек наблюдаются проблемы. Тем временем преступность становится все более технологичной, и беспечность при использовании современных финансовых инструментов порождает все новые риски для кошелька.

Эволюция мошенничества в финансовой сфере

Еще в начале 2010-х годов более 90% преступлений составляли банальные физические кражи и скимминг (кража данных банковской карты при помощи специального считывающего устройства на банкомате). К середине нашего десятилетия мошенники вышли на новый уровень и освоились в киберпространстве: появились высокоорганизованные преступные группы, которые делали ставки на вредоносное программное обеспечение. А с 2016 года мошенники практически полностью переместились в киберсреду — согласно нашим исследованиям, сейчас 98% преступлений в банковской сфере проводятся через интернет.

При этом главную опасность представляют не хакеры и не компьютерные вирусы. Ключевой угрозой стала социальная инженерия, которая взламывает не машины, а людей, пользуясь их неосведомленностью и наивностью.

Именно этот вид киберпреступности в последние годы вышел на первом место. Мы фиксируем тысячи попыток в неделю, которые предпринимают «социальные инженеры», чтобы завладеть деньгами наших клиентов. По нашим данным, на социальную инженерию сегодня приходится более 80% мошенничества.

В 2017 году служба кибербезопасности нашего банка пресекла более 300 000 попыток хищения средств наших клиентов как с помощью методов социальной инженерии, так и с помощью вирусного ПО. Предотвращен ущерб на сумму более 20 млрд рублей. Для сравнения: за 2016 год объем предотвращенных хищений был на 20% меньше — 16 млрд рублей.

Основные сценарии социальной инженерии

Сценарии однотипны и отличаются лишь деталями: мошенник под видом работника госоргана (или сотрудника банка, или покупателя с сайта объявлений) узнает у клиента паспортные данные, номер карты и одноразовый SMS-пароль. Этих данных достаточно, чтобы получить доступ к средствам на счете через личный кабинет интернет-банка или мобильного приложения.

Есть и более экзотические схемы, на первый взгляд примитивные, но как показывает практика, весьма эффективные. Одна из таких схем — «Романтическое знакомство». Люди, которые ищут свою единственную и неповторимую любовь в интернете, склонны верить в чудо. И когда это чудо, на их взгляд, происходит, они теряют бдительность. А между тем их партнеры по романтической интернет-переписке зачастую являются тривиальными мошенниками, которые стремятся выведать данные для доступа к их счетам.

Одним из самых популярных инструментов социальной инженерии остается фишинг. Это уже давно известный вид мошенничества, и казалось бы, о фишинговых письмах знает каждый пользователь. К сожалению, это не так, и на практике 30% получателей их открывает, а 20% открывают вложения таких писем. Эта проблема на массовом уровне решается только повышением киберкультуры.

Кроме того, в последнее время распространились фишинговые сайты-ловушки, которые предлагают «супервыгодное предложение» или «подарок» якобы от имени банка. В остальном схема похожа на описанную выше: введенные номер карты и пароль мошенники используют для регистрации в интернет-банке и вывода денег со счета. Подделывают и другие сайты, например, для перевода с карты на карту или для покупки билетов.

ИИ против мошенников

Банки отвечают на вызовы киберпреступников в целом и «социальных инженеров» в частности тем, что совершенствуют свои системы фрод-мониторинга: анализа, выявления и предотвращения мошенничества. Несколько лет назад весь процесс проводился вручную. Хотя такая система помогала сдерживать мошенников, серьезно изменить ситуацию она не могла — злоумышленники быстро адаптировались и находили способы обойти новые правила. А выявлять новые тренды и угрозы «ручной» фрод-мониторинг не мог, система включала в себя ограниченное число алгоритмов, созданных человеком, поэтому она работала только с известными типами и схемами мошенничества.

У такой системы были и другие недостатки. Она не позволяла эффективно отслеживать и сопоставлять подозрительные действия в разных каналах обслуживания: в интернет-банке, мобильных приложениях, SMS-банке, банкоматах, контактном центре. Поддержка растущего числа правил требовала все больше ресурсов и сложно масштабировалась. Одним из ее главных недостатков было, конечно, неудобство для клиента: в систему был «зашит» ряд ограничений, из-за которых клиенты должны были производить множество дополнительных действий.

Современные системы фрод-мониторинга используют искусственный интеллект и выявляют подавляющее большинство всех попыток мошенничества. Модель, выполняющая скоринг операций, вместо статичных правил строит динамические на основе анализа больших данных. Подобные системы в автоматическом режиме не только отслеживают подозрительные операции и оповещают клиентов, но и предостерегают их от действий, совершаемых под влиянием мошенников.

Укрепить слабое звено

Важно понимать, что любая новая технология может быть использована не только во благо, но и во вред. Тот же искусственный интеллект сегодня служит хакерам инструментом, с помощью которого они генерируют новые вирусы. Таким образом, гонка между киберпреступниками и специалистами по кибербезопасности продолжается: первые ищут уязвимые места и атакуют их, вторые пытаются не просто отбиваться, но и играть на опережение.

А что же с простыми пользователями? Очевидно, что они остаются самым слабым звеном для мошенников. Но научиться элементарным правилам кибергигиены вполне реально для каждого. Убежден, что именно обучение граждан, повышение их осведомленности, выработка практических навыков противостояния мошенникам — залог успеха.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов


Россия. ДФО > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575632

Дальневосточные учёные разрабатывают новые способы диагностики аутоиммунных заболеваний

Учёные Тихоокеанского института биоорганической химии им. Г.Б. Елякова ДВО РАН (далее - ТИБОХ ДВО РАН) обнаружили структурное сходство между рецептором тиреотропного гормона (действующего на синтез гормонов щитовидной железы) и одним из белков возбудителя псевдотуберкулеза, вызывающего острую кишечную инфекцию. Благодаря этому антибактериальную терапию можно рассматривать как профилактику псевдотуберкулеза.

Результаты исследования опубликованы в International Journal of Biological Macromolecules.

Аутоиммунные заболевания – это болезни, обусловленные состоянием иммунной системы организма. Именно поэтому они носят комплексный или системный характер, что выражается в нарушении функции как отдельного органа в целом, так и группы органов. Человеческий организм запускает, образно говоря, программу саморазрушения.

В настоящее время установлено, что помимо генетических и экологических факторов, аутоиммунные заболевания могут стать следствием перенесенных бактериальных инфекций. Существуют разнообразные механизмы, с помощью которых инфекции могут инициировать и/или усугублять аутоиммунные заболевания. Одним из них является так называемая молекулярная мимикрия. Это явление заключается в том, что чужеродные антигены возбудителя инфекции могут обладать сходством с белками тканей организма человека. В результате организм перестает различать свои и чужеродные клетки и начинает вырабатывать против них антитела, способные атаковать клетки собственного организма, вызывая их повреждение.

Базедова болезнь или диффузный токсический зоб – аутоиммунное заболевание щитовидной железы, которое проявляется в развитии тиреотоксикоза. Клинические признаки болезни разнообразны: общая мышечная слабость, утомляемость, повышенная нервозность, похудение, потливость, тахикардия, тремор конечностей, пучеглазие. Диффузный токсический зоб является одним из самых распространённых заболеваний щитовидной железы. В России частота появления новых случаев заболевания варьирует от 5 до 23 на 100 тыс. населения в год, причем женщины заболевают в 10–20 раз чаще мужчин.

Диффузный токсический зоб развивается вследствие выработки в организме человека аномально большого количество антител к одному из белков щитовидной железы (рецептору тиреотропного гормона). Научные сотрудники лаборатории молекулярных основ антибактериального иммунитета ТИБОХ ДВО РАН обнаружили структурное сходство между этим рецептором и одним из белков возбудителя псевдотуберкулеза, вызывающего острую кишечную инфекцию. Антитела к бактериальному белку, возникающие при бактериальной инфекции, взаимодействуют с рецептором гормона и стимулируют патологическое усиление функций щитовидной железы. Это может привести к развитию аутоиммунного заболевания щитовидной железы. В связи с этим своевременную диагностику кишечных инфекций и адекватную антибактериальную терапию можно рассматривать как профилактику данной аутоиммунной патологии.

Недавно сотрудники этой же лаборатории выделили каррагинаны из красных водорослей, которые могут стать компонентом нового лекарственного средства пролонгированного действия. Благодаря своим физико-химическим свойствам каррагинаны – полисахариды красных водорослей - способны удерживаться на слизистой и поэтому должны служить хорошей основой для медленного высвобождения лекарственного вещества. Кроме этого, эти полисахариды проявляют широкий спектр физиологической активности - антибактериальной, антивирусной, иммуномодулирующей. Эффект зависит от их структуры.

Россия. ДФО > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575632


Россия > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575630

В ФНКЦ РР состоялась первая научно-практическая конференция «Актуальные вопросы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии»

В Федеральном научно-клиническом центре реаниматологии и реабилитологии (далее - ФНКЦ РР) прошла первая научно-практическая конференция аспирантов и ординаторов «Актуальные вопросы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии».

Конференция призвана способствовать привлечению внимания молодых ученых и врачей к столь непростому и актуальному направлению медицинской науки, как проблемы ранней реабилитации у реанимационных пациентов в хронических критических состояниях.

Участники представили 25 докладов, из них 15 посвящено клиническим исследованиям и 10 – фундаментальным. Обсуждены вопросы диагностики и лечения пациентов с тяжелыми повреждениями головного мозга, инфекционными осложнениями, особенности гемодинамических нарушений, выбор метода анестезии при хирургических вмешательствах и другие актуальные проблемы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии.

По итогам конференции издан рецензируемый сборник трудов, размещенный на платформе РИНЦ. Рецензентами являются ведущие ученые ФНКЦ РР. Всем докладчикам был вручен сертификат, подтверждающий их участие в конференции.

В конференции приняли участие более 100 молодых ученых и научных сотрудников, врачи ФНКЦ РР, представители высших учебных заведений и ведущих научных и клинических центров России.

Планируется, что конференция «Актуальные вопросы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии» будет проводиться ежегодно.

Россия > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575630


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > comnews.ru, 20 апреля 2018 > № 2575623

МТС и "Медси" сделали шаг к телемедицине

Анна Устинова

ПАО "Мобильные ТелеСистемы" (МТС) и АО "Группа компаний "Медси" объявили о стратегическом сотрудничестве для развития на рынке цифровой медицины. Компании запустили телемедицинскую платформу SmartMed для дистанционных консультаций с врачами.

Через приложение SmartMed можно получать консультации с врачами "Медси" по видеосвязи или в чате, вызывать врача на дом, записываться на очные приемы в клиники и хранить медицинские данные в смартфоне. В приложении есть актуальная информация о клиниках и врачах, история обращений за консультациями онлайн и офлайн (с момента регистрации в SmartMed), все сохраняемые пациентом или направляемые врачом документы, включая назначения и результаты анализов.

До 19 мая включительно все дистанционные консультации через SmartMed будут бесплатными. Через месяц стоимость онлайн-консультации в приложении составит 550 руб.

К телемедицинской программе МТС и "Медси" уже подключены терапевты, педиатры, аллергологи, лоры, гастроэнтерологи, эндокринологи, кардиологи и др. В ближайший месяц создатели платформы планируют увеличить список до более чем 20 специальностей. К проекту на текущий момент уже готово подключиться 2000 врачей.

Персональные данные клиентов SmartMed будут храниться в защищенном сегменте облачной инфраструктуры CloudMTC.

"Наши специалисты гарантируют качество лечения пользователям SmartMed, как и всем пациентам сети клиник "Медси". Получив консультацию через приложение SmartMed, пациент может записаться к данному специалисту также и на очный прием", - сказала президент "Медси" Елена Брусилова.

Проект SmartMed стал результатом синергии между компаниями, входящими в АФК "Система". МТС инвестировала в разработку проекта около 30 млн руб.

На текущий момент оператор сделал ставку на работу с одним партнером и максимальную интеграцию SmartMed в медицинскую информационную систему "Медси". В целом МТС планирует сотрудничать с технологическими компаниями для развития инновационных решений на базе платформы SmartMed, со страховыми компаниями - для включения телемедицины в программы ДМС. В данный момент оператор взаимодействует с ведущими российскими вузами в части разработки инноваций и подготовки кадров в области цифрового здравоохранения.

Отвечая на вопрос о потенциале развития услуг телемедицины, в МТС привели в пример исследование, сделанное совместно с НИУ ВШЭ. Выяснилось, что более 80% россиян хотят получать удаленные консультации врачей. Также 97,5% хотели бы получать результаты анализов и другие медицинские документы в электронном виде. "По нашим оценкам, в 2018 г. объем рынка телемедицины в России составит порядка 18,5 млрд руб. Мы прогнозируем, что CAGR для рынка телемедицины в России может составить порядка 30%. Таким образом, к концу 2023 г. объем рынка телемедицины в России может превысить 68 млрд руб.", - поделились прогнозами в МТС.

На базе указанной платформы МТС планирует развивать целый комплекс решений в области цифровой медицины. В данный момент компания изучает возможность внедрения системы распознавания и автоматического анализа медицинских данных, удаленного мониторинга состояния пациентов с помощью носимых устройств, создания набора справочных инструментов, таких как симптом-чекер, справочник взаимодействия лекарств, экспертная система исследований и диагнозов и др. Как уточнили в пресс-службе МТС, реализация каждого из этих пунктов требует применения ансамбля технологий, которые относятся к Big Data, AI, IoT и др.

"Мы уже изучаем возможности внедрения решений в области ранней диагностики, онлайн-мониторинга состояния здоровья, развития системы автоматического анализа данных и персональных рекомендаций пациенту", - отметил президент МТС Алексей Корня.

Напомним, что месяц назад Сбербанк, онлайн-сервис DocDoc (входит в группу "Сбербанк") и сеть многопрофильных медицинских центров "Мать и дитя" заключили стратегическое соглашение о сотрудничестве в рамках развития первого федерального медицинского маркетплейса DocDoc (см. новость ComNews от 14 марта 2018 г.).

ПАО "МегаФон" назвал перспективным рынок телемедицины. В ноябре 2017 г. оператор запустил специальное решение для видеоконсультаций - "МегаФон.Здоровье" (см. новость ComNews от 15 ноября 2017 г.). С его помощью пользователь может через видеозвонок получить онлайн-консультацию врачей, загружать и хранить в медицинской карте документы и результаты исследований.

ООО "Т2 Мобайл" (Tele2) реализовало проект в области телемедицины совместно с Министерством здравоохранения Московской области. В этом году Tele2 подключил к единой информационной сети половину фельдшерско-акушерских пунктов Подмосковья. Сотни тысяч жителей теперь могут прийти к местному фельдшеру и дистанционно проконсультироваться у любого врача.

"Чтобы обеспечить сельские пункты стабильным Интернетом, Tele2 использовал сеть LTE-450. Она покрывает 99% Московской области и делает современные сервисы доступными в районах, где по-прежнему актуально цифровое неравенство", - сообщила пресс-секретарь Tele2 Ольга Галушина . Сервисы телемедицины на базе LTE-450 включают не только систему удаленных консультаций со специалистами самого разного профиля, но также электронный кабинет пациента и онлайн-карту.

ПАО "ВымпелКом" (бренд "Билайн") уже работает с проектами в сфере телемедицины в рамках партнерских программ. Абоненты "Моего Билайна" могут воспользоваться предложениями от медицинских и ветеринарных онлайн-сервисов.

В ближайшее время "ВымпелКом" планирует расширить работу и представить новые digital-проекты в сфере телемедицины, построенные на базе big data, искусственного интеллекта, машинного обучения и предиктивной аналитики.

Cооснователь, гендиректор ООО "Мобильные медицинские технологии" (ММТ), руководитель сервисов "Педиатр 24/7" и "Онлайн Доктор" Денис Юдчиц обратил внимание на то, что на данном этапе рынок пользовательской телемедицины находится на стадии формирования. "Появление игроков, которые создают новые продукты, платформы, положительно сказывается на развитии отрасли, в частности повышается информированность пациентов о возможностях телемедицины", - сказал он.

Аналитик ГК "Финам" Леонид Делицын полагает, что любой из мобильных операторов может занять большую долю на любом из зарождающихся рынков.

По подсчетам Леонида Делицына, в "Медси" работает 1876 медицинских кабинетов, осуществляющих 6,2 млн приемов. Он предположил, что первыми пользователями приложения станут текущие клиенты "Медси", особенно, если "МТС удастся натренировать медсестер устанавливать пациентам мобильные приложения так же ловко, как это делают менеджеры банков". В таком случае до конца года приложением воспользуется 100-200 тыс. человек, прогнозирует аналитик "Финама". Общая выручка проекта составит 50 млн руб.

Леонид Делицын счел потенциал телемедицины огромным. Однако в силу финансовой ситуации и отсутствия инвестиций развитие получат те направления телемедицины, которые востребованы обеспеченной частью аудитории и монетизируются сразу. Сюда он отнес документооборот, запись, диетологию, уход за кожей, консультации, справки.

Старший аналитик ИК "Фридом Финанс" Богдан Зварич затруднился давать прогнозы по развитию проекта МТС и "Медси". "Дело в том, что это совершенно новый для России формат общения с врачами, и для того, чтобы он стал популярным и пользовался спросом, придется очень долго объяснять потенциальным клиентам преимущество подобного канала консультаций", - объяснил он. При этом, по его мнению, проект является интересным, и в долгосрочной перспективе телемедицина может получить широкое распространение. Совместный проект МТС и "Медси", по прогнозам Богдана Зварича, займет на нем долю около 15%.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > comnews.ru, 20 апреля 2018 > № 2575623


Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 апреля 2018 > № 2575586 Николай Добрецов

Академик Николай Добрецов: «Мы должны с помощью Путина ограничить законные функции ФАНО управлением хозяйственным и имущественным комплексом РАН»

Академик Николай Добрецов занимал пост председателя Сибирского отделения РАН с 1997 года по 2008 год. Наследник Валентина Коптюга активно занимался развитием отечественной науки с 50-х годов XX века. Сегодня академик продолжает оставаться одним из самых активных сибирских ученых. НИКОЛАЙ ДОБРЕЦОВ является членом Совета старейшин, принимает участие в заседаниях президиума Сибирского отделения РАН и преподает в НГУ. В интервью «КС» академик поделился своим мнением о ситуации в Сибирской науке, взаимодействии СО РАН с федеральными властями и ЕГЭ.

— Николай Леонтьевич, сегодня бытуют разные мнения о науке в Сибири. Часть наблюдателей считает, что она в упадке и хаосе, другие говорят о больших перспективах и развитии. Каково ваше мнение?

— Можно сказать, что ситуация не такая уж плохая, и вместе с тем не такая уж хорошая. Я бы сказал, она очень пестрая. В результате всех реформ слабые стали слабее, ну а сильные не очень-то ослабли. Когда создавалось Сибирское отделение, тон задавали точные науки. И они остались на своем высоком уровне. Яркий пример — ИЯФ, который находится в числе мировых лидеров. Реализуются крупные проекты. Не отстают и институты механики, продемонстрировавшие свои впечатляющие достижения для космической и авиационной отрасли на последнем президиуме СО РАН. За многие годы, несмотря на все потери, вырос уровень биологических наук. С геологическими институтами ситуация сложнее. Главные наши институты, находящиеся в Новосибирском научном центре, в основном сохранили свои позиции. Периферические же институты геологии и географии находятся в сложном положении, некоторые и вовсе в критическом. Но вообще всем периферийным и маленьким институтам пришлось тяжело, поскольку у них нет подпитки кадров. Сегодня молодые специалисты не горят желанием ехать в отдаленные города. А собственные университеты в таких городах слабые, не говоря уж о других проблемах: и экономических, и технологических. Гуманитарные институты тоже находятся в сложном положении. Все, кроме одного — Института археологии и этнографии, который за прошедшие годы, по моему мнению, стал мировым лидером. В частности, открытие денисовского человека — это поистине важное достижение. Остальные же ослабли, как и вся гуманитарная сфера. Возможно, это объяснимо с политической и идеологической точки зрения.

— Можно ли сказать, что в стране неправильно построена система работы науки?

— Когда я был председателем СО РАН, самым лучшим периодом работы были 2000–2005 годы, когда Владимир Путин только стал президентом страны. Мы имели хороший контакт с его командой, а многие вопросы решались через Путина непосредственно, и только так. В нашем государстве всегда было так, все решает первое лицо. Остальные либо мешали, либо содействовали. Тут есть и объективные причины: такой огромной страной, с таким населением, можно управлять только с известной долей давления. Типичный пример: у нас торгуют дипломами высшего и среднего образования, можно купить какие хочешь. А в Китае за это грозит смертная казнь! В результате продажа дипломов там практически исчезла. И нам нужны такие меры, не обязательно смертную казнь, конечно, но жесткие меры необходимы. Такая у нас страна.

— Недавно был избран новый президент Академии наук. Удается ли академику Сергееву преодолеть последствия той непростой ситуации, сложившейся в Академии наук год назад?

— Я думаю, что те меры, которые сделаны за полгода, внушают определенный оптимизм. Об этом свидетельствуют приезд Путина в Академгородок, крупные научные проекты, планы развития научного центра, гораздо большее внимание к науке. Тон радио, телевидения и печатных СМИ изменился за эти полгода. Раньше о РАН вспоминали лишь в отрицательном аспекте, сейчас же в условиях жестких санкций появляется серьезная ставка на науку. От уровня образования и технологий зависит многое, в том числе и армия. А как мы знаем, если не кормишь свою армию, будешь кормить чужую. И индикатором такого развития можно считать послание президента Федеральному Собранию. Это, конечно, политический акт, но было видно, что президент гордится и доверяет конструкторам, которые работали над этими разработками. И к многим из них причастна Академия наук, в частности, ее новый президент Александр Сергеев. Он получил кредит доверия от президента и выступил с конкретными инициативами. Да, не все пока гладко, но работа идет. И в частности, одна из задач годового отчета, который уже написан, — дать рекомендации плана развития самой Академии наук. Александр Сергеев попросил Совет старейшин дать замечания к окончательному тексту, который пойдет в правительство и президенту. Я, в частности, написал 9 замечаний к проекту доклада о состоянии фундаментальных наук в стране. И это лишь один из примеров.

— Помимо смены руководства наукой, в стране сменилось руководство Сибирского отделения РАН. Как вы считаете, справляется ли на данный момент новое руководство Сибирского отделения и новый председатель СО РАН со своими задачами? Не вызывает ли вопросов уровень работы?

— Я думаю, что и команда Валентина Пармона вызывает положительные настроения. Пока это лишь настроения, о результатах говорить рано. Но важно, что у председателя СО РАН есть команда. Есть и физики, во главе с директором ИЯФа Павлом Логачевым, биологи, химики, геологи, и эта команда действует пока дружно. У Асеева команды не было. Я уже предупреждал, что такой стиль управления не соответствует традициям СО РАН, у нас всегда были сильные команды. Сложно руководить большими комплексами без команды. Не стоит бояться, что ученики станут сильнее учителя. Я, наоборот, всегда горжусь ими.

— Вы как бывший председатель СО РАН как никто другой знаете важность налаженной работы науки с представителями региональной и федеральной власти. Как оцениваете уровень такого взаимодействия сегодня?

— Федеральная власть в нашей стране на первом месте. Работа с президентом и его окружением здесь на первом месте. Важно также взаимодействие с правительством, его председателем. На моей памяти лучшим председателем правительства России был Евгений Примаков. Самая светлая личность, прекрасный ученый и смелый патриотически настроенный человек, который за 9 месяцев смог вытащить страну из финансового кризиса. Мы с Примаковым работали наиболее тесно, он приглашал меня на все заседания правительства. К слову, Александр Сергеев тоже посещает все правительственные заседания. И тут важно, чтобы президент РАН высказывал позицию всей Академии наук. И по тому, что можно видеть, он делает первые важные шаги в этом направлении.

— Получается, вопрос взаимодействия с региональной властью менее важен?

— Не совсем. Это тоже очень важный вопрос, но главным образом он касается маленьких научных центров. Новосибирский же научный центр работает не только на наш регион. Лаврентьев, например, не был членом Обкома, поскольку он считал, что работает на весь Советский Союз. Отмечу, что связь с регионом все равно нужна, но это важнее даже не для науки, а для власти. Важно, чтобы у представителей власти под рукой был человек, способный выразить профессиональное мнение. Но сейчас главная задача региональной власти — сделать Новосибирск центром притяжения кадров. А это очень важно, поскольку уровень достижений задается не начальством и не массами, а 10% наиболее грамотных людей. А уровень региона всегда очень легко увидеть, достаточно посмотреть телевизор, почитать газеты и послушать, о чем говорят в автобусе.

— А как в связи с этим оцениваете уровень Новосибирска?

— Когда-то уровень Новосибирска был выше, чем уровень Москвы, но сейчас произошел спад. Во многом потому, что СО РАН отстранили от процессов регулирования работы области, да и в целом роль науки у нас упала. Когда я был председателем СО РАН, я почти каждую неделю выступал на телевидении, меня туда тащили. А что сейчас? Хорошо, если наш председатель раз в месяц там появляется, и то эпизодически. Но потенциал у нас есть, есть вузы, предприятия, наука. Плюс у нас свободнее от тенденций, которые преобладают в западной части страны. Одна из таких тенденций — разбогатеть любой ценой. Во времена моей молодости молодые люди мечтали стать космонавтами, геологами, пограничниками. Сейчас же мечтают стать богатыми, и все. Понятно, что нищета — это унизительно, но ведь должен быть предел и стремление к высоким целям.

— Недавно президентом РАН был создан Совет старейшин, в состав которого вы вошли. Отмечается, что Совет играет немаловажную роль в работе Академии наук. Однако хотелось бы узнать о его деятельности подробнее.

— По Совету старейшин — хороший контакт есть. Председатель Совета старейшин академик Алексей Розанов был секретарем отделения биологических наук. Я знаю его со студенческих лет, и могу сказать, что он пользуется большим доверием, и часто советуется с Сергеевым. Сам же совет собирается нерегулярно. Мы собираемся отдельными группами, по отдельным вопросам. Но работа идет. Ведь важна не формальная сторона, а фактическая. А фактически появляются предложения и документы от имени Совета старейшин.

— На мартовском президиуме СО РАН разгорелась дискуссия о создании региональных представительствах РАН. Часть участников посчитали, что они создадут двоевластие с местными научными центрами, другие — что и вовсе разрушат систему науки в регионах. Какова ваша позиция по этому вопросу?

— В Сибирском отделении, как вы знаете, появились возражения против открытия представительств РАН в регионах. У нас их функцию выполняли научные центры. И мы боремся за то, чтобы центры сохранились, а не закрылись или превратились в исследовательские центры, утратив все координирующие функции. А координация очень важна! Это и объединяющий фактор институтов, и зародыши новых направлений, которые необходимы, и взаимодействие с местной властью и вузами. Эти функции сейчас исчезают. Позиция РАН такова сейчас, что новые представительства созданы лишь там, где нет региональных научных центров. Мы постараемся их восстановить. Раньше председатели научных центров входили в состав Обкома или были советниками губернаторов. У них было множество разных функций, которых сейчас нет. Инициатива ФАНО неправильна, и нужно с этим бороться.

Кроме того, отмечу, что недавно появились дополнения к плану реструктуризации Академии наук. Это план закончился в прошлом году. А в 2018 году из-под пера ФАНО появился еще 81 пункт, почти вдвое увеличив имеющийся план. Правки касаются прежде всего сельскохозяйственного сектора. Мне сложно судить о правильности такого шага, но могу сказать, что согласно этому документу, под реструктуризацию попадут и все научные центры Сибирского отделения, кроме двух: Новосибирского и Томского. С этим нельзя соглашаться! Эта инициатива не соответствует политике Академии наук и высказываниям президента страны.

— В связи с этим каково ваше мнение о полномочиях Федерального агентства научных организаций, целесообразности их работы?

— ФАНО действует так, как оно понимает. А понимает оно не всегда правильно. Там нет ни одного ученого. Там все чиновники, финансисты или вообще неизвестно кто. Есть лишь небольшая доля сведущих людей из бывшего аппарата Академии наук среди начальников управления и их замов. Сам Михаил Котюков — неглупый человек, но он финансист, который в науке не работает, и не скрывает этого. Я считаю, что мы должны с помощью Путина ограничить законные функции ФАНО управлением хозяйственным и имущественным комплексом Академии наук. И чтобы ФАНО не управляло научными и организационными вопросами. Нужно корректировать закон, надеюсь, что в скором времени так и будет. Уже сейчас президентом страны представлен новый закон, согласно которому полномочия РАН расширяются, а ФАНО сужаются. Но пока закон не принят, ФАНО торопится с такими документами, как дополнения к плану реструктуризации.

Я очень надеюсь, что после инаугурации президент России заметно поменяет правительство. Часть правительства не готова к работе в таких кризисных условиях. Не надо, конечно, бросаться в крайности и менять все. Но я считаю, что хотя бы половина служащих в правительстве страны должно быть широко грамотными людьми, имеющими большой практический опыт. Недавно поменялось руководство аппарата президента, и эффект очевиден. Вся работа идет сейчас через них. Многие инициативы РАН поддерживаются в аппарате президента. Заменен и состав Министерства образования и науки России. И тоже там появились грамотные люди. Но в целом изменения назрели, и касаться они должны не только науки в целом, но и научно-технического направления в правительстве.

— Недавно руководство РАН в лице президента Академии наук Сергеева выступило против Единого государственного экзамена, призвав отменить существующую систему. Вы согласны с этим?

— Я тоже отношусь к ЕГЭ отрицательно. Будучи преподавателем, я могу констатировать, что в результате появления ЕГЭ хороших студентов у нас не стало больше, а плохих стало вдвое больше. И это еще в одном из лучших вузов страны. Появился огромный пласт студентов, которые с трудом переходят с курса на курс. В свое время мы приходили в вузы, и на первых курсах было даже неинтересно, мы уже многое знали. Сейчас же ситуация тяжелая с математикой, физикой и особенно химией. В большинстве школ нет даже учителя химии, и как следствие — нет никаких базовых знаний. Как говорится, «благими намерениями вымощена дорога в ад». Намерение было благое — сделать всем одинаковый доступ к высшему образованию. Одинаковым он не получился, ведь чем дальше от столицы, тем легче все это можно продать или купить.

— Имея широкий международный опыт и опыт работы за рубежом, можете ли вы сказать, что там система построена лучше?

— На самом деле за рубежом тоже не все так гладко. Приведу вам пример: в США недавно появились протесты против практики распределения грантов, в частности, Национального института здоровья США, который является аналогом нашего министерства здравоохранения, но с более широкими полномочиями. И они также отвечают за распределение денежных средств. Согласно независимому исследованию, крупные гранты, как и очень маленькие гранты, не имеют высокой эффективности. Интересны выводы: когда денег много, это тоже неэффективно. Притом, что американский средний грант в биологии и медицине составляет $400 тысяч на главного исследователя. А ведь есть проекты и намного крупнее, которые для нас вообще недостижимы в финансовом плане. И получается, что для каждого исследования есть своя золотая середина. Нельзя платить и слишком много, и слишком мало. А у нас, к сожалению, эти вопросы вообще не обсуждаются! Недавно создан новый фонд РНФ, который возглавил один из начальников управления аппарата президента России. Там уже выделяются достаточно крупные гранты, но тут ведь важно понимать, как они будут расходоваться и на что, и ввести независимый аудит не только для распределения фонда, но прежде всего — для оценки эффективности результатов.

Континент – Сибирь

Андрей Березкин

Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 апреля 2018 > № 2575586 Николай Добрецов


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323

Герфрид Мюнклер о конфликте в Сирии: В какой-то степени хорошо, что русские участвуют в этой войне

Это похоже на то, как родители избивают собственных детей: политолог Герфрид Мюнклер критикует поведение западных стран в ходе сирийского конфликта. По его словам, им следовало бы поговорить с Путиным об интересах, которые преследуют различные стороны.

Томас Джордан (Thomas Jordan), Süddeutsche Zeitung, Германия

С 2011 года в Сирии бушует война. В боях так или иначе участвуют военные из США, Франции и Великобритании, а также из России. Кроме того, свои элитные подразделения отправил в этот регион Иран, на что не замедлил отреагировать его злейший враг Израиль. Сирийское общество глубоко расколото. Силы оппозиции воюют против войск президента Башара Асада. Ситуация в Сирии запутана и сложна, как никакой другой конфликт последних десятилетий. Политолог Герфрид Мюнклер (Herfried Münkler) в своей новой книге обратился к теме Тридцатилетней войны. Он сравнил ее с нынешним конфликтом в Сирии, по крайней мере, по количеству участвующих в ней сторон и по сути самого конфликта.

Süddeutsche Zeitung: На днях в Люксембурге состоится совещание глав МИД стран — членов ЕС по теме Сирии. Каковы шансы, что на нем удастся согласовать какой-либо следующий шаг?

Герфрид Мюнклер: В оперативном плане я не ожидаю какого-то прогресса. В последние дни в конфликте вновь появился дополнительный компонент — произошла конфронтация между русскими и американцами. Европа же в отношении Сирии не играет сколько-нибудь заметной роли. Думаю, что в краткосрочной перспективе ввиду сложности конфликта ничего особенного ожидать не приходится.

— Можно ли вообще разрешить такой сложный конфликт, как в Сирии, политическими средствами? Или военной интервенции рано или поздно не избежать?

— Зачастую ожидания от военных решений бывают завышены. Тем самым проблемы не решаются, а лишь еще больше усугубляются. Посмотрите, что происходит в Сирии.

— Вы имеете в виду последнюю атаку США и их союзников на предприятия по производству химического оружия? Германия изначально заявила, что не будет в ней участвовать.

— Правильное решение, потому что этот военный удар не имел вообще никакого стратегического смысла, а лишь преследовал цель проучить Асада. Это было похоже на поведение рассерженных родителей, избивающих собственных детей. Но станут ли дети от этого более воспитанными или более умными — большой вопрос.

— Вопрос по поводу вашей книги: что, по вашему мнению, общего имеют Тридцатилетняя война и конфликт в Сирии?

— В Европе в 1618 году сложилась такая же ситуация, как сейчас в Сирии: во-первых, имел место внутриполитический конфликт в рамках борьбы за власть — кому принадлежала власть? Кому-то одному и его окружению — или более обширной группе? В Праге богемской знати, а в Сирии гражданскому обществу? Во-вторых, к этому добавился межконфессиональный конфликт: тогда между протестантами и католиками, а сейчас между суннитами и шиитами.

В-третьих, речь идет о переносе государственных границ, которые кто-то считает случайными, кто-то установленными династически, а кто-то определенными Западом. И в-четвертых, речь идет о том, какая сила правит всем регионом. Если стороны стремятся к стабильному миру, то надо разобраться с этими четырьмя аспектами — вести переговоры и искать компромиссы. А потом еще посмотреть, чтобы эти компромиссы в этих четырех аспектах не блокировали друг друга.

— Вы обозначили чрезвычайно сложную модель международного баланса интересов. Кто мог бы воплотить ее в жизнь?

— Примерно в 1643-1644 году различные силы, участвовавшие в войне, осознали, что победить в ней невозможно. И тогда они стали выступать с различными инициативами.

— Каким образом это применимо к нынешней ситуации в Сирии?

— Можно предположить, что европейцы в состоянии оказать определенное влияние на Саудовскую Аравию, а немцы, возможно, на Иран. Возможно, кто-то начнет говорить с русскими, а может быть, кто-то независимо от принимающих участие в войне сторон попробует «прощупать почву» на предмет того, как себе представляют будущее отдельные политические партии. Каким, по их мнению, должен быть порядок не только в Сирии, но и на всем Ближнем Востоке — ведь на территории от южной границы Турции до Йемена и от Месопотамии до самой ливийской пустыни тоже запросто может 30 лет идти война, и никто не может точно сказать, прекратится ли она тогда или нет. Чем раньше удастся погасить конфликт и решить вызванные им проблемы, тем будет лучше.

— Как, по вашему мнению, можно добиться того, чтобы Россия и Запад вновь сели за стол переговоров?

— В какой-то степени даже хорошо, что Россия участвует в этой войне. Потому что она гораздо больше может влиять на Асада, чем Запад. Запад может лишь вводить против него санкции и обстреливать ракетами, а Россия — сторона, имеющая определенные интересы. А интересы — это нечто такое, из-за чего люди намного чаще соглашаются на переговоры. Например, о сферах влияния. Потому что с русскими можно говорить на таком уровне, на котором вопросы ценностей не играют главной роли — с такими холодными и расчетливыми людьми, как Лавров или Путин, можно говорить лишь об интересах. А вот когда речь заходит о ценностях, компромиссы практически невозможны.

— Вы предлагаете сделку с Россией ради урегулирования сирийского конфликта?

— А как можно убедить людей, что им следует сесть за стол переговоров? Думаю, что средства, использованные до сих пор, были не слишком убедительными. Что с русскими нужно говорить о некой системе взаимных поощрений, а не продолжать грозить им санкциями. Эта линия более гибкая и имеет больший стратегический размах.

Так же, как ЕС в свое время договорился с Эрдоганом об укреплении турецких границ, сейчас надо договариваться с русскими. Потому что в обозримом будущем именно в их руках будет находиться ключ к изменению ситуации. А тот, у кого нет соответствующей стратегии, выйдет из игры.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323


Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения.

Людмила Карнашевская, член комитета по развитию женского предпринимательства Уральской ТПП, Директор межрегионального филиала Урал ООО "Такском": «Революция в маркетинге перекроит потребительский рынок России».

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения. Введение контрольно-кассовой техники, передающей в онлайн режиме фискальные данные в налоговые органы, выявило, что ритейлеры плохо знакомы с реальными предпочтениями граждан и ориентируется на устаревшую потребительскую корзину.

Директор межрегионального филиала Урал ООО «Такском», получившего в 2016 году статус фискального оператора, Людмила Карнашевская утверждает, что у россиян давно уже не пользуются популярностью такие продукты, как картошка, макароны и даже водка, которую вытеснило пиво.

Контрольно-кассовая техника позволяет собирать огромные массивы данных, с помощью которых, полагает Карнашевская, можно совершенно осознанно вести маркетинговую политику, а главное, формировать классический потребительский рынок, где спрос рождает предложение, а не наоборот, как происходит в России сейчас.

- Людмила Александровна, расскажите поподробнее, что выявили большие данных, которые Вы стали получать…

- В наш обиход достаточно давно вошло такое понятие, как аналитика больших данных или по-английски Big Data. И поскольку данные с каждой единицы контрольно-кассовой техники передаются в определенном формате, они сохраняются, анализируются и обобщаются. На основании этих данных можно сделать очень интересные выводы.

Например, у нас принято считать, что среднестатистический россиянин покупает в основном молоко, хлеб, макароны. Оказывается, нет: в десятке наиболее популярных продуктов не представлены ни макаронные изделия, ни картошка, ни фрукты. В топ-10 попали хлеб, пиво, колбаса, творог и лекарства. Возможно, на предпочтениях потребителей сказались мартовские праздники, сразу после которых мы проводили анализ. Но это говорит как раз о том, что большие данные позволяют прогнозировать, что следует завозить в торговые точки в то или иное время.

В дальнейшем эти данные будут только расширяться: в июле 2018 года добавится большой пласт пользователей контрольно-кассовых машин из числа индивидуальных предпринимателей, использующих труд наемных работников. В следующем году на передачу фискальных данных перейдет сфера услуг, и тогда можно будет понять, где у нас недостаток парикмахерских или стоматологических кабинетов, а где – избыток, поскольку приходит один посетитель в три дня.

- Но ведь любой предприниматель анализирует, какой товар покупают, а какой нет. Да и выбирать местоположение торговой точки он должен на основании статистических данных…

- Получается, предприниматели плохо считают, и потребители не получают то, что хотят. Мне кажется, до сих пор не сформирован классический рынок, в котором спрос рождает предложение. У нас сейчас все наоборот: предложение есть, а спрос анализируется плохо, долго и не совсем корректно. Набор товаров в продаже примерно один и тот же, потому что ритейлеры опираются в основном на ту корзину, которая была сформирована неизвестно сколько времени назад. Отсюда и потребительские мифы: мол, россияне едят преимущественно макаронные изделия и картошку. И мало кто задумывается, что в каждом регионе своя потребительская корзина, свой средний чек. Вот как только мы начнем ориентироваться на реальные предпочтения граждан, то тогда рынок будет формироваться под потребителя. И это важно как для бизнеса, так и для покупателя.

- По поводу введения контрольно-кассовой техники сломано немало копий: предприниматели опасаются, что с коммерческой тайной будет покончено. Насколько вообще обоснованы их страхи?

- В законе № 54-ФЗ четко прописаны права и ограничения оператора фискальных данных. Он может анализировать и предоставлять обобщенную информацию без персонализации. Никто никогда не укажет на конкретную точку и не скажет, что в этом магазине происходит то-то. А предоставление обобщенных данных будет только в плюс бизнесу: чтобы ориентироваться на рынке, недостаточно информации только о себе – нужно понимать, что и в отрасли происходит.

Сейчас мы можем посмотреть на предпочтения и всплески активности покупателей, понять, какие марки сыров продаются в том или ином магазине, какой средний чек в районе, сколько стоит та или иная продукция в конкретном регионе. У нас на сайте сейчас есть интерактивная карта России, где можно посмотреть предпочтения россиян за последний месяц. Нажимая на регион, можно узнать топ-10 товаров, которые покупали именно в данном регионе. Фактические данные поступают в режиме онлайн, то есть не надо ждать три месяца, чтобы провести маркетинговое исследование, которое, к тому же, достоверно лишь на треть.

Информация, мне кажется, полезна и профильным министерствам: в «Такском» приходят данные примерно с пятой части контрольно-кассовых машин России – можно уже сравнить и потребительскую корзину, и средний чек в районах. Можно даже посмотреть, что покупают в конкретной деревне и помочь бизнесу правильно организовать товарные потоки. Возможно, придется создать новые логистические центры. Сейчас многие товары завозятся через Москву, но ведь так быть не должно. Выгодно должно быть и бизнесу, и покупателю, а это возможно только на основе фактических данных.

- Какие еще возможности предоставляет анализ больших данных?

- Руководитель торговой точки с мобильного телефона может посмотреть, во сколько открылась касса, кто вышел на работу, сколько отбито чеков, каков оборот и какие товары пользуются повышенным спросом. Вся эта информация может анализироваться как в личном кабинете, так и выгружаться в формате Excel. Система интегрирована с 1 С, и открывающейся возможностью для получения данных нужно пользоваться.

В дальнейшем новый инструмент будет только развиваться. Мы уже сейчас можем сказать, кто из кассиров работает лучше, в какой период времени и сколько приносит денег компании. Также уже сейчас можно посмотреть, в какой период времени приходит больше покупателей и когда тратится больше средств. Из этого каждый собственник может сделать вывод, во сколько ему лучше открывать и закрывать магазин, чтобы увеличить выручку.

- А как работает система? Большой объем данных придется лопатить, чтобы получить нужную информацию?

- Да, объем данных огромен. Какие-то общие вещи мы будем показывать всем, а если нужна конкретная информация, мы можем сделать выборку. И сейчас очень важно создать понятные запросы по получению той или иной статистики. Пока мы после каждого обращения клиента начинаем писать техзадание и разрабатывать специальный доступ к массиву данных. На это уходит много времени. Но если мы будем понимать, что нужно рынку, то запросы сформируем заранее: допустим, нужно сделать выборку по определенной категории товаров, по большим или маленьким торговым центрам. Можно даже сделать запрос, кто лучше продает – мужчины или женщины. Один раз разработаем форму, и ею потом можно будет регулярно пользоваться.

Понятно, что за дополнительную информацию придется платить. Возможно, это будет плата за полученные гигабайты, возможно, за количество запросов – тут могут быть разные варианты. Если поступит индивидуальный запрос, которого нет в типовом, то придется заключать отдельный договор за отдельную плату. Но оно того стоит: наши данные достоверны на 99,99%, что делает маркетинг совсем другим, поскольку предприниматели видят весь рынок и понимают, что реально пользуется спросом.

Отдел по связям с общественностью Уральской ТПП

Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская


Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 19 апреля 2018 > № 2577607 Сергей Катырин

Сергей Катырин: "Донорство нужно обществу, а следовательно, всем нам"

20 апреля в 1832 году российский врач Андрей Вольф провел первое в России успешное переливание крови. Президент ТПП РФ Сергей Катырин убежден, что развитие донорского движения – это важная составляющая социальной ответственности российского бизнеса.

Двадцатого апреля в России отмечается один из важнейших социальных праздников – Национальный день донора.

- ТПП РФ как институт поддерживает донорство крови. В СССР оно было широко развито, особенно в трудовых коллективах. Сейчас идет работа по возобновлению традиций. Вот вопрос: трудовые коллективы, как и тогда, смогут стать основой донорства?

- Смогут. Я бы даже сказал, должны, потому что донорство крайне нужно обществу, а следовательно, всем нам.

В прежние времена, с пятидесятых годов прошлого века и вплоть до распада СССР, безвозмездное донорство носило массовый характер, а объем заготавливаемой крови нередко превышал потребности клиник. Одной из важных составляющих такого результата было широкое вовлечение в донорство коллективов предприятий и организаций. Кровь сдавали целыми коллективами.

В стране прошла кардинальная трансформация социально-экономических отношений, старые добрые традиции подзабылись. Но кровь нужна! Организация корпоративного донорства – это сегодня важнейшая государственная задача. Что касается существовавшей практики, о которой я упомянул, то ее не только возможно, но и, на мой взгляд, необходимо возродить через организацию корпоративного донорства крови.

Убежден, что в долгосрочной перспективе в обществе непременно сформируется культура добровольного донорства крови. Если же говорить здесь о роли отечественного предпринимательства, то ему надо пройти нелегкий - в силу даже чисто психологических причин - путь к формированию позитивного отношения к добровольному донорству крови, поиску эффективных средств мотивации, привлечения к донорству людей прежде всего из числа своих же работников.

- Как видит ТПП свою роль в этом процессе?

- Хотел бы подчеркнуть, что инициатива возрождения лучших донорских традиций в стране активно поддерживается социально ответственными членскими организациями

Инициатором здесь выступила председатель одного из Комитетов ТПП РФ Ольга Пелехатая, чей бизнес связан с медицинской деятельностью.

В сотрудничестве с бизнес-объединениями и организациями ТПП РФ разработала программу поддержки донорского движения в России. Акцент сделан на информировании общества о действующей современной, безопасной и удобной системе донорства. Была подготовлена, как составная часть программы, передвижная экспозиция, которая рассказывает о зарождении, особенностях и развитии донорского движения в нашей стране, о работе первых станций переливания крови, современных достижениях и вызовах нового времени.

Мероприятия по популяризации донорства регулярно проводят торгово-промышленные палаты в регионах страны. Палата активно привлекает к этой работе свои членские, партнерские и дочерние организации, которые мы рассматриваем в качестве потенциальных и перспективных площадок для развития массового донорского движения. Мы изучили наиболее типичные проблемы донорского движения, чтобы разработать наиболее оптимальные варианты реализации программы.

- Что еще подразумевает программа?

- Ежегодное рейтингование участвующих в проекте как региональных ТПП, так и всего бизнес-сообщества, учреждение для лидеров специальных премий и дипломов, запуск специального сайта в Интернете.

Наряду с выставками и иными мероприятиями, использованием социальных сетей и специализированных интернет-порталов предлагается и такой способ привлечения внимания к теме донорства как установка в городах, а также на предприятиях-членах ТПП специальных стендов или «окон благодарности», где те, кому донорская кровь помогла выжить, или их близкие могли бы оставлять открытки со своим мнениями о людях, которые добровольно сдали свою кровь.

Одним из приоритетов ТПП в работе по популяризации донорства обязательно станет поддержка онлайн-проектов. В их числе – всероссийский интернет-портал по поиску доноров DonouSearch, он действует уже семь лет и объединяет свыше 60 тысяч доноров России и государств бывшего СССР.

Следующее направление – соцопросы, Это эффективное средство изучения общественного мнения и позитивного воздействия на общество. ТПП РФ имеет здесь большой опыт, мы готовы его применить для популяризации донорства крови.

- Проблема развития донорства – общегосударственная задача. Действует ли ТПП в этом направлении самостоятельно или в сотрудничестве с другими институтами?

- Мы, безусловно, тесно взаимодействуем через территориальные палаты, которых сегодня насчитывается свыше 180 во всех регионах страны, с региональными администрациями. Стремимся максимально привлечь к делу членские организации, входящие в систему ТПП. Это - более 700 союзов, ассоциаций и других объединений предпринимателей на федеральном и региональном уровнях, а также около 50 тысяч предприятий и организаций. Все они – потенциальные и перспективные площадки для развития массового донорского движения.

В Палате практикуется проведение на регулярной основе встреч делового актива с руководителями федеральных министерств и ведомств. Мы хотим провести подобную встречу с министром здравоохранения РФ, сопроводить ее презентацией нашей экспозиции, потом представить ее в Совете Федерации и в регионах. Это интересно и поучительно.

Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 19 апреля 2018 > № 2577607 Сергей Катырин


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая

Олигархи и санкции. Как давление Запада изменит отношения крупного бизнеса и власти

Татьяна Становая

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей

Новые санкции США, затронувшие не только чиновников, но и крупных российских бизнесменов, включая Олега Дерипаску и Виктора Вексельберга, стали одним из самых болезненных ударов для России с самого начала санкционного противостояния. Их последствия затронут многие сферы российской действительности: бюджетную и налоговую политику, процессы распределения собственности, отношения власти и бизнеса, макроэкономические параметры, а также окажут влияние на социальное самочувствие населения. Однако помимо этих прямых последствий, введенные санкции, как, впрочем, и вся санкционная политика США, будут иметь косвенные политические последствия, которые окажут сильнейшее влияние на перегруппировку сил внутри российской элиты.

Новый олигархат

Показательно, что именно сейчас, когда российский бизнес столкнулся с санкционными рисками, в обиход и российских, и зарубежных наблюдателей вернулся термин «олигарх». Как известно, Владимир Путин начал войну с олигархами еще в первые годы своего правления: в 2000–2003 годах были установлены негласные правила игры, по которым крупный бизнес должен был стать не просто политически лояльным, но и добровольно отказаться от влияния на политически значимые для Кремля темы.

Обсуждать с властью можно было вопросы налоговой и бюджетной политики, преференции и прочие «рабочие вопросы», но категорически запрещалось поднимать такие сюжеты, как конституционная реформа, отношения России и Запада, права человека, свобода слова и прочее. Все, что имело отношение к перераспределению власти, а не собственности.

Дело ЮКОСа должно было продемонстрировать всю серьезность намерений Кремля добиваться так называемой социальной ответственности бизнеса – еще один известный термин из первого срока Путина, означающий готовность предпринимателей признать примат политических (государственных) интересов над своими собственными.

С тех пор с олигархами, то есть фигурами, которые имели возможность и волю к использованию своего финансово-экономического ресурса для влияния на политические процессы, в России было покончено. Все выходцы из 90-х годов, сформировавшие свое состояние при Борисе Ельцине, превратились в обычных предпринимателей, вынужденных сохранять дистанцию от власти.

Но процесс оказался сложнее: адаптация бизнеса 90-х к новой реальности привела к заметной дифференциации внутри предпринимательского сообщества и параллельной кристаллизации нового типа уже путинского олигархата. Сегодня в России можно с уверенностью говорить о принципиально ином качестве и составе олигархии, чем в 90-е, а американские санкции вместе с внутриполитическими трендами могут дать импульс новым процессам перераспределения собственности, в основе которых окажутся уже приоритеты государства, а не экономики.

Только бизнес

Значительная часть российского бизнеса, сформированного в 90-е годы, с наступлением эры Путина предпочла выполнить требования новой власти дословно: политикой не заниматься, вести себя тихо, но при этом не проявлять излишней «патриотичности». Когда вставал вопрос о выделении финансовых ресурсов на политически значимые проекты (например, на молодежную организацию «Наши»), деньги выдавались без дополнительных вопросов. Воспринималось это как своеобразная форма политического оброка, платы за стабильное положение и минимизацию рисков конфликта с государством. Такую стратегию избрала большая часть бизнеса, включая и весьма крупных предпринимателей, таких как Владимир Потанин, Михаил Фридман, Владимир Лисин, Вагит Алекперов и так далее.

Для путинской власти эта категория предпринимателей остается своего рода балластом 90-х годов, избавиться от которого невозможно, но и доверять им Кремль не торопился. Тут стоит подчеркнуть одну важную особенность восприятия Путиным и его, прежде всего силовым, окружением проблемы «первоначального накопления капиталов» олигархами из 90-х: приватизация считалась процессом несправедливым, а получение госсобственности горсткой бизнесменов – непоправимым следствием исключительной слабости российского государства ельцинского периода. Сам президент неоднократно выступал против пересмотра итогов приватизации, что, однако, вовсе не означает в его понимании автоматическую легитимность владения полученными активами.

Между этой категорией бизнеса и условным «коллективным Путиным» сложилось устойчивое взаимное недоверие: первые всегда опасались отъема собственности, а «коллективный Путин» – нелояльности. Бизнесмены из 90-х, генетически не связанные с текущими стратегическими интересами государства, видятся консервативному окружению Путина потенциальным союзником Запада.

Во время нарастающего санкционного давления именно эта категория оказывается самой уязвимой внутри страны. Во-первых, у этих бизнесменов нет прочных опор внутри путинского режима. Во-вторых, они располагают ресурсами и возможностями для активной коммуникации с западной аудиторией, пытаясь минимизировать для себя риски (достаточно вспомнить громкое предновогоднее интервью Михаила Фридмана). В-третьих, эта группа бизнесменов ведет себя как классический прагматичный «капиталист», цель которого – максимизация прибыли, а не подстраивание под политические нужды.

В результате получается опасное сочетание: когда есть много ресурсов, но мало политического влияния. В мирное время это было бы чревато разве что локальными последствиями, однако в военное время (а с точки зрения путинской элиты, страна находится в состоянии геополитической войны) у власти неизбежно возникает соблазн «восстановить справедливость» и мобилизовать ресурсы, которые, как ей кажется, пару десятков лет назад были распределены без учета государственных приоритетов. Это не значит, что начнется процесс пересмотра итогов приватизации, но условный режим осажденной крепости снижает барьеры на пути тех, кто «в интересах государства» может инициировать более эффективное, с их точки зрения, использование активов, оказавшихся под санкциями.

Союз капитала и власти

За последние 18 лет среди олигархов 90-х выделился особый слой предпринимателей, которые в качестве стратегии выживания избрали не только дословное следование правилам игры, но и формирование коалиций с близкими соратниками президента Путина. Тут можно назвать два ярких примера. Первый – Алексей Мордашов, который вместе с Юрием Ковальчуком и «Сургутнефтегазом» стал участником крупнейшей в России медиаимперии Национальная медиа группа. НМГ появилась в 2008 году и стала не просто влиятельным игроком во внутрироссийской информационной политике, но и примером эффективного союза капитала 90-х с путинским политическим ресурсом.

Еще один пример – Леонид Михельсон – единственный частный крупный предприниматель, уцелевший на газовом рынке России, где с приходом Путина к власти начался процесс поглощения и выдавливания «Газпромом» всех независимых производителей. «Новатэк», чья сделка по продаже блокпакета акций французской Total сорвалась в 2005 году, попытался приспособиться ко все более агрессивной среде с помощью частичной сдачи «Газпрому», получившему в 2006 году 19,9% акций независимого газового производителя. Однако гарантий сохранности не дало и это. Следующий шаг был сделан в 2009 году, когда партнером Михельсона стал товарищ Путина по кооперативу «Озеро» Геннадий Тимченко. С тех пор и отношения с иностранцами выстроились, и бизнес был выведен из-под политических рисков.

Такие бизнесмены сейчас тоже оказываются уязвимыми, но уже не из-за давления околовластных игроков, а из-за токсичности их политических партнеров. Тот же Тимченко был вынужден выйти из «Новатэка» (сохранив, правда, свою долю через Volga Group), минимизируя возможное влияние санкционного режима на работу компании.

Положение Мордашова в этом смысле, с одной стороны, лучше – Ковальчук не участвует в его металлургическом бизнесе. Но с другой стороны, сложнее – администрация Трампа выбирает мишени с учетом не только политических факторов. Главная жертва последних санкций – Олег Дерипаска – не имел крупных бизнес-партнеров из путинского окружения, но попал под удар из-за роли «Русала» на рынке алюминия в США.

Наличие политически влиятельного, приближенного к президенту партнера снижает интерес со стороны силовиков и помогает расширяться внутри страны (последний пример – покупка «Новатэком» госкомпании «Алроса»: сделку удалось провести, несмотря на сопротивление самого Игоря Сечина). Но чем сильнее будет санкционное давление, тем жестче будет проверяться на прочность союз друзей Путина с олигархами 90-х и тем уязвимее будет их бизнес-модель в глазах конкурентов и иностранных инвесторов.

Бизнес на службе

Еще одна наиболее интригующая группа российских крупных собственников – это ельцинские олигархи, ставшие путинскими бизнесменами: Олег Дерипаска, Роман Абрамович, Алишер Усманов и некоторые другие, кто сумел не только остаться частью бизнес-элиты, но и отличиться какими-то заслугами перед Кремлем. Всех их объединяет опыт совместного с Путиным урегулирования того или иного кризиса, решения каких-то общих задач.

Олег Дерипаска еще много лет назад, оказавшись в остром конфликте с США, досрочно встроился в антиамериканский тренд, гармонично совпав с настроениями в Кремле. Попытки достучаться до американской элиты (например, в вопросах получения визы) создавали проблемное поле, пересекающееся с президентским, и содействовали сближению политических и корпоративных интересов.

Свои заслуги перед Путиным имеет и Роман Абрамович. В свое время он сыграл политическую роль в деле ЮКОСа, в качестве особой политической повинности брал на себя развитие Чукотки, проявлял особый уровень патриотизма, финансируя российский футбол.

Привилегированное положение занимает и Алишер Усманов. Под его контролем находятся важные коммуникационные ресурсы внутри России (прежде всего «ВКонтакте»), отобранные когда-то у несговорчивых предпринимателей.

Эти бизнесмены имеют определенную политическую значимость персонально для президента, а значит, внутри страны они, вероятно, застрахованы от худших сценариев типа насильственного отъема собственности и тем более посадки. Однако определенная политическая значимость не равнозначна устойчивым благоприятным условиям. В психологии путинской элиты готовность предпринимателей оказывать услуги или участвовать в разрешении сложных политических проблем – разновидность государевой службы, а тут могут как помиловать, так и разжаловать.

Как Кремль будет спасать эту категорию бизнесменов, попавших под санкции, мы узнаем очень скоро на примере Олега Дерипаски. В любом случае потенциальный масштаб такой помощи весьма ограничен: чем больше будет компаний, попавших под санкции, тем сложнее будет применять его универсально, в отношении всех.

Обсуждаемые сегодня механизмы создания внутренних офшоров, освобождения от налогов, предоставления кредитов не могут применяться в масштабах всей экономики. Поэтому и появляется альтернатива – перераспределение собственности в пользу государства или хозяйствующего субъекта – условного агента государства. Политическая значимость таких бизнесменов, как Дерипаска, может гарантировать учет их базовых интересов, но вовсе не сохранность и тем более успешность бизнеса после санкций.

Олигархи по-путински

Все упомянутые бизнесмены в той или иной степени – выходцы из 90-х. Тот самый ельцинский олигархат, который при Путине превратился просто в крупных собственников, пытающихся приспособиться к новой политической реальности, сохранить и приумножить свои активы, выведя их из-под внутриполитических рисков. В этом плане пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прав, когда говорит, что в России больше нет олигархов, ведь под олигархами, как правило, понимают именно бизнесменов ельцинской эпохи.

Однако за последние 18 лет в России сформировался и новый олигархат, представленный близкими соратниками президента, которые получили в управление крупные активы, фиксирующие их особое положение внутри российской элиты. Этот тип олигархов функционирует в весьма ограниченных условиях. Как правило, они не владеют активами, а лишь управляют ими (Игорь Сечин в «Роснефти», Сергей Чемезов в «Ростехе»). А если и владеют, то их доходы все равно полностью зависят от близости к государству и госкомпаниям, от обслуживания их интересов, выполнения госзаказов (Ротенберги, Тимченко, Ковальчуки).

Смена власти означает для них угрозу потерять активы и экономические возможности. Такая зависимость также подразумевает и ограниченность политического влияния. В отличие от олигархата 90-х годов, когда крупный бизнес прямо участвовал в принятии политических решений и даже определял их (например, при переизбрании Бориса Ельцина в 1996 году), нынешний окологосударственный олигархат имеет влияние лишь по ограниченному кругу вопросов и находится по отношению к власти в подчиненном положении.

Для путинских олигархов санкции могут стать даже не угрозой, а возможностью теснее прижаться к государству. Ключевой актив для этой категории не сами компании, которыми они управляют, а подключение к системе распределения благ со стороны власти. А там логика работает иначе: чем сильнее давление Запада, тем глубже может быть их интеграция в политические и государственные процессы. При этом для государства приоритетом будет оставаться не самочувствие путинских олигархов, а состояние крупных предприятий, неблагоприятное положение которых может привести к тяжелым социально-экономическим последствиям регионального или даже федерального масштаба.

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей.

Не менее важным процессом, чем спасение отдельных компаний, станет для государства купирование макроэкономических рисков: нестабильность на валютных рынках, инфляция, падение уровня доходов населения и прочие системные вызовы санкционного периода.

Главная дилемма будет заключаться в том, нужно ли либерализовать экономику и дать больше свободы хозяйствующим субъектам или передать все в руки государства. Логике экономического развития будет противопоставлена логика геополитического противостояния, запросу на реформы – приоритеты безопасности и контроля. Все это создает сильный соблазн поставить президента перед отчасти искусственным выбором между экономикой и государством. И если такой выбор в итоге будет обозначен, значит, по сути, он уже сделан и логика войны победила логику развития.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая


Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин

«После кризисов Россия стала терять свое место в мире»

Глава РСПП: бизнес ждет новое правительство и не торопится с инвестициями

Петр Нетреба

Предприниматели ждут поддержки от государства на фоне ужесточения санкций США. Соответствующие переговоры с премьер-министром Дмитрием Медведевым начались 30 марта и продолжились 12 и 17 апреля. Бизнес настаивает на предсказуемой экономической политике и очередном моратории на изменение налоговой системы до 2024 года, рассказал в интервью «Газете.Ru» основной участник этих переговоров, глава РСПП Александр Шохин.

— Насколько сильный «запас прочности» у российского бизнеса перед внешними вызовами? Почему последние санкции США, объявленные 6 апреля, и эскалация российско-американских отношений по сирийской проблеме не нанесли глубокую травму экономике?

— Внешние вызовы сказываются на российских компаниях по-разному. Разумеется, вся российская экономика страдает из-за чрезвычайно высокой неопределенности и волатильности рынков, связанных с действиями ряда иностранных государств и, в частности, США. Так, курс рубля за последние несколько дней сначала испытал десятипроцентную девальвацию по отношению к евро и доллару США, а затем частично отыграл падение. Существенно снизились индексы ключевых российских фондовых площадок. Так, с 6 по 12 апреля 2018 года индекс РТС снизился с 1236,5 до 1125,1 пункта, максимально опустившись за указанный период до 1083,5 пункта. За аналогичный период индекс Московской биржи опустился с 2281,2 до 2210 пунктов при минимальном уровне в 2090,9 пункта.

В результате в «водоворот» попали даже те компании, в отношении которых новые ограничения не были введены, но которые были в той или иной форме связаны с соответствующими секторами экономики.

Кроме того, из-за новых санкций существенно осложнился трансферт технологий из-за рубежа. Так что я бы не стал говорить о том, что последние санкции остались не замеченными российской экономикой, по крайней мере, в краткосрочном периоде.

Впрочем, на сегодняшний день в условиях высокой зависимости бюджетных поступлений от углеводородов подпадание под санкции металлургов сказывается на пополнении российского бюджета не настолько сильно, как было бы в случае распространения аналогичных ограничений на нефтегазовый сектор. Так, министр финансов Антон Силуанов в конце 2017 года прогнозировал долю нефтегазовых доходов в бюджете России в 2018 году в 37%.

Что касается отдельных компаний, то их устойчивость перед внешними вызовами и точечными санкциями связана со значимостью в их бизнесе внешних рынков в целом и рынков государств, введших санкции, в частности. Немаловажна и зависимость бизнеса от доллара США. Для попавших под санкции компаний исполнение контрактов в долларах будет крайне затруднено, если вообще возможно. Соответственно, особенно актуальной становятся задачи выхода на новые рынки и заключение контрактов в иных иностранных валютах или в рублях.

Кроме того, последние санкции привели к дополнительному росту неопределенности ввиду разрыва между реальной стоимостью акций попавших под санкции компаний в соответствии с рыночными условиями и показателями их деятельности, с одной стороны, и фактической оценкой компаний на основе спекулятивных действий и опасений рынка, с другой. При этом последние события не слишком сильно сказались на волатильности рынков сырья и продукции, производимой бизнесом, пострадавшим от санкций.

Это говорит о том, что после некоторого успокоения рынков цена акций компаний может постепенно вырасти. Соответственно, в выигрыше могут оказаться те инвесторы, которые не поддадутся панике и приобретут ценные бумаги российских компаний.

— Стоит ли сейчас относиться к задаче, повторно поставленной президентом, по увеличению экономического роста до среднемировых 3—4% как к реалистичной? Тем более, что эта задача ставилась неоднократно и ни разу не была выполнена. А к 2018-му году мы подошли с ростом всего 1,5%, что, скорее, похоже на стагнацию …

— Действительно, президент уже не первый и даже не второй раз ставит задачу о темпах роста. Еще в 2007 году, перед кризисом 2008 - 2009 годов, стояла задача догнать и перегнать по душевому ВВП Португалию и стать пятой экономической державой в мире. Многим из этих задач уже второй десяток лет. А после двух кризисов, 2008 — 2009 годов и 2015 — 2016 годов, Россия стала терять свое место в мировой экономике и торговле.

Но дело не только в цифрах. Мне кажется, более важно то, что президент в последнем послании Федеральному собранию акцентировал внимание, прежде всего, на необходимости технологического развития.

Хроническое отставание России в технологиях, какие бы темпы роста ни были, все равно не позволяет сохранить свое место и влияние в глобальной экономике, в глобальном разделении труда, в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Отсюда одновременно и такие добавки, если можно так выразиться, к этим макроэкономическим сюжетам: мы обязаны не только в экономике, но и в цифровизации управления, в подготовке кадров выходить на рубежи передовых стран. А для этого нужен рывок.

— Как его обеспечить?

— Еще десять лет назад можно было полагаться на углеводороды. И за счет этих ресурсов какие-то задачи можно было решать, потихонечку трансформируя экономику, снижая зависимость от экспорта нефти и сырья. Сейчас таких возможностей все меньше и меньше. Сырьевые экспортные товары, прежде всего, нефть, подешевели, и перспектив выйти на цифры, которые еще недавно казались незыблемыми, нет.

Ситуация нас подталкивает к тому, чтобы двигаться как можно быстрее. Прежде всего, это надо делать в высокотехнологичных производствах. Двигаться надо, основываясь на притоке инвестиций в основной капитал. Не случайно появилась еще одна задача — выйти на уровень инвестиций в основной капитал не ниже 25% ВВП. И здесь мы наталкиваемся на нашу традиционную проблему — уровень инвестиций у нас намного ниже уровня сбережений. То есть деньги в экономике, у населения есть, но инвестиций мало.

Поэтому необходимо создать условия для трансформации сбережений в инвестиции и на основе этого сделать рывок в экономическом росте. Эту задачу надо немного по-другому, может быть, переформулировать, чтобы было понятно, что речь не идет об установке роста в 1,5% ВВП или 3,8%. Это только внешний индикатор. По существу нужно, действительно, сделать рывок на основе более активного инвестиционного процесса.

Он, в свою очередь, возможен только на основе расширения пространства экономической предпринимательской свободы, на основе частной собственности и частной инициативы.

Если мы выстроим эту цепочку правильно, то выйдем на ту траекторию, которая нам позволит развиваться именно темпами между Германией и Китаем.

— Где можно взять деньги на инвестиционный рост: в федеральном бюджете, у корпораций или населения?

— Бюджет не должен быть основным инвестором, он должен быть соучастником процесса. Государство должно создавать нормальные условия для того, чтобы и население, и корпорации, и малый бизнес, а не только крупные компании и корпорации, инвестировали в развитие производства.

Наши исследования показывают, что бизнесу и населению не хватает уверенности в завтрашнем дне. Неясно, какая будет экономическая политика, будут ли повышаться налоги, будут ли страховые платежи оставаться страховыми или через бюджет будут приходить в виде неких пособий. Даже в чисто экономическом поле есть много развилок и вопросов, на которые пока нет ответов. Эти ответы нам обещают дать «как только — так сразу».

Вот, прошли выборы, пройдет инаугурация, будет сформировано новое правительство — и оно ответит на все эти вопросы. Коль скоро это так — можно подождать. Подождать и не торопиться с теми или иными проектами, планами развития компаний и так далее.

Многим корпорациям до сих пор непонятна не только конкретная конструкция тех или иных видов налогов, таких как, например, НДС или налог на прибыль. Разговоры о налоговом маневре подзатихли, но я думаю, что точка не поставлена. В мае эта дискуссия начнется, может быть, с новой силой. Но бизнесу до конца не понятны окончательные решения по донастройке налоговой системы, даже безотносительно к налоговым маневрам.

Возьмем неналоговые платежи. Мораторий некоторый на их повышение был объявлен. Тем не менее, креатив и федеральных, и региональных, и муниципальных органов власти, и бюджетных учреждений различного уровня таков, что можно обложить этими неналоговыми платежами бизнес так, что мало не покажется. Даже стабильность налоговой системы здесь не поможет. Не случайно, что бизнес последнее время сконцентрировал свой диалог с правительством именно на теме неналоговых обязательных платежей.

Например, те же экологические и утилизационные сборы. Мы понимаем, что экология важна. Но очень плохо, когда нет определенности в том, как соотносится экологическая компонента с фискальной. Если эти платежи будут переданы в Налоговый кодекс и будут администрировать ФНС, то это будет еще с большей очевидностью фискальным компонентом системы, нежели экологическим.

Далее, страховые взносы. Ликвидируют ли все страховые фонды, по сути дела, и будет эта система частью бюджетной? Или сохранится страховое начало в деятельности того же Фонда социального страхования? Что будет с накопительной пенсионной системой? Таких вопросов, к сожалению, очень много.

Последнее время мы часто упражняемся в разработке стратегических документов. Но окончательных ответов на многие, на первый взгляд, частные вопросы нет.

А таких частных вопросов так много, что это, вообще-то, превращается в системную проблему отсутствия предсказуемости экономической политики.

— До выборов президента многие ждали тот или иной вариант социально-экономической программы, а получили краткое поручение администрации президента разработать «национальные цели развития РФ на период до 2024 года». Как вы будете определять приоритеты?

— Это вы ждали. На самом деле, раньше середины мая 2018 года ждать этой программы не стоит. Экономическая программа действующего президента и одновременно кандидата в президенты не может быть чересчур конкретной. Слава богу, что в ней не было популистских обещаний решить те или иные вопросы, как предлагали другие его соперники по выборам.

Возьмем пример другого рода. Есть такой непредсказуемый президент Дональд Трамп. Он, действительно, импульсивный и непредсказуемый. Тем не менее, он одно из своих ключевых предвыборных обещаний реализовал, принял налоговую реформу, даже несмотря на то, что ее не так просто было провести через Конгресс. То есть даже наиболее чувствительные реформы можно быстро не только объявить, но и реализовать.

Честно говоря, мы хотели бы жить не в сослагательном наклонении. Мы не имеем права тратить время понапрасну. И так его много потеряли.

Кроме того, у нас пакет тех или иных реформ уже есть. Даже если взять наработки Центра стратегических разработок, то многие из них можно реализовывать с колес. Например, предложения по судебной реформе. Некоторые изменения в процессуальных нормах, в УПК, в КОАПе, в процессуальном кодексе Верховный Суд сейчас вносит в Госдуму. Безусловно, ничто не мешает еще дальше продвинуться на пути снижения правоохранительного давления на бизнес.

РСПП еще пару лет назад выдвинул такие предложения. Так, мы давно ставили вопрос о том, чтобы члены органов управления хозяйственных обществ применительно к уголовному преследованию рассматривались как предприниматели. Есть такая гуманная норма в законодательстве, что нельзя предпринимателей арестовывать до суда. Но в реальности предпринимателями оказывались индивидуальные предприниматели, предприниматели без регистрации юридического лица и так далее. Сейчас в Государственной Думе уже в первом чтении рассмотрен вопрос о поправках, согласно которым, председатели советов директоров и члены советов директоров, наблюдательных советов, члены правления будут приравнены к предпринимателям. Тогда их нельзя будет закрывать до суда, а придется использовать другие формы — домашний арест, залог или поручительство. Хотя понятно, что от новой формулировки до имплементации этой нормы дистанция огромного размера.

Мы также считаем, что надо больше использовать механизмы чисто фискального наказания. Если возмещается ущерб, платится штраф в бюджет, то по определенным составам преступлений надо освобождать от уголовной ответственности. Такая финансовая ответственность уже достаточно сильное наказание. Есть целый ряд других предложений, которые мы обсуждаем, в рамках созданной два года назад рабочей группы по мониторингу правоприменительной практики в отношениях бизнеса и правоохранительных органов. Если этот набор обсуждаемых и лежащих на поверхности предложений будет не только обсужден, но и доведен до поправок в законодательство, а эти поправки может внести президент, то их можно принять уже в рамках весенней сессии Думы. Это будет серьезный шаг в направлении создания большей определенности и предсказуемости деловой среды.

Безусловно, какие-то вещи нужно делать, если угодно, показательно. Я имею в виду не показательные процессы и возбуждение дел против членов списка российского Forbes. Я имею в виду показательные действия, например, по снижению доли государства в экономике. Но пока что мы видим, что доля государства в экономике все время растет. Так расчистка банковского сектора тоже привела к увеличению доли государства.

Конечно, мы видим заявления ЦБ, что все, по сути, национализированные через Фонд консолидации банковского системы банки будут продаваться. Но вопрос в том, кто их будет покупать. Иностранных инвесторов особо нет, и в ближайшее время, наверное, не будет. Стало быть, деньги нужно искать внутри. Но для этого должна быть определенность в том, что банковский бизнес будет доходным, перспективным и маржинальным. Выставить на продажу легко, а продать не так просто.

Поэтому очень важно государству определиться, что важнее, фискальная компонента от сокращения доли государства, от приватизации либо структурно-институциональная.

Мы считаем, что ожидания продать подороже привели к тому, что доля государства в экономике вдвое увеличилась. Кроме того, мы видим, что фискальный интерес реализовать очень сложно. Поэтому нужно идти через структурный интерес. Расширять поле частной инициативы и частного капитала. И за счет этого рассчитывать, что в будущем мы получим дополнительный эффект от сокращения расходов государства и бюджета на поддержку госкомпаний и в расчете на расширение налоговой базы. Такие демонстрации очень нужны как показатель того, что государство начинает двигаться в этом направлении.

— А нужна ли бизнесу реформа надзорных и карательных органов власти, например, создание аналога ФБР — структуры, совмещающей в себе функции СК, ФСБ и МВД?

— В конце 1991 года, когда развалился СССР и полномочия перешли к российскому правительству, возникла идея создать министерство государственной безопасности, слив МВД и остатки КГБ. Просуществовала эта объединенная конструкция очень недолго. Потому что сразу возникло ощущение, что это будет структура-монстр с концентрацией всей власти в одних руках.

И сейчас объединять в одном месте силовые функции достаточно опасно.

Но нужно ли держать в каждом правоохранительном органе свои следственные подразделения — это тоже вопрос. Можно говорить о необходимости большего прокурорского надзора за следствием. И, в этом смысле, считаю, что можно поддержать генерального прокурора Юрия Чайку, который недавно как раз говорил о том, что часть полномочий прокуратуре неплохо было бы вернуть, которые при реформе, связанной с созданием СКР, прокуратура потеряла.

Речь идет, прежде всего, о том, чтобы прокуратура представляла интересы государства, в том числе в судебном процессе. Когда я говорил о том, что в ряде случаев по экономическим преступлениям надо расширить перечень составов, при которых возмещение ущерба и штраф являются достаточным наказанием, здесь мы должны больше ориентироваться на оценку интересов государства. А так у нас обвинительный уклон: следователь начал, прокурор поддержал. Судье деваться некуда, лучше поддержать и тех, и других, а то, глядишь, следователь придет выяснять, почему судья такой добренький. В результате у нас нет в этой системе защиты интересов именно государства, а не конкретных ведомственных интересов. Может быть, какая-то реформа здесь в ближайшее время и имеет право на существование, но не в виде концентрации всех следственных действий в одних руках.

— Так ли остра, по-вашему, в бизнес-среде проблема наследования, как об этом говорят эксперты?

— Мы считаем, что многие элементы англосаксонского наследственного права не мешало бы инкорпорировать в российскую правовую систему. В частности, условное наследство. Когда наследство передается наследникам при условии, что они выполнят какие-то обязательства. Например, не распылять тот или иной пакет акций. Наше законодательство не позволяет это делать. В итоге богатые и не очень богатые, средние предприниматели обращаются к англосаксонскому праву, к их наследственным фондам, трастам и так далее. Не потому, что они бегут из России, а потому, что наше законодательство несовершенно. И мы поддерживали инициативы депутатов, в частности, председателя комитета по госстроительству Госдумы Павла Крашенинникова, что законодательство нужно усовершенствовать и повысить привлекательность российской юрисдикции для наследственных дел. Вот недавно один из ведущих предпринимателей заявил, что он уже готовится к тому, что придется передавать бизнес наследникам. Но он выставил условие, что распыления акций не будет. Но это условие по российскому законодательству не проходит. Значит, придется регистрировать все эти наследственные фонды или соответствующие условия «на той стороне».

Мы уже много сделали для повышения привлекательности российской юрисдикции. И решение еще и наследственного вопроса, может, не главный, но очень важный, на мой взгляд, шаг. Это не значит, что мы должны переходить с континентальной системы права на англосаксонскую. Но многие элементы англосаксонской системы вполне можем инкорпорировать в российско-континентальную, по сути дела, правовую систему.

— Как долго еще стоит продолжать обсуждать варианты изменений налоговой системы? Вы говорите о том, что до сих пор толком не известно, в каком объеме бизнес несет налоговую нагрузку: «Надо сначала все посчитать и, когда правительство предложит налоговый маневр, придерживаться этого объема, не допуская роста налогов». Почему Вы опасаетесь, что базовое предложение Минфина налогового маневра по формуле 22% на 22% все же приведет к росту налоговой нагрузки?

— Общая конструкция такова, об этом министр финансов неоднократно говорил, что любой такого рода маневр обладает фискальной нейтральностью. То есть повышения ставок не будет. Нам нужно, оценивать последствия не только макроэкономические, что доля налогов в ВВП не увеличится, а если будет увеличиваться, то только с точки зрения улучшения собираемости, как это произошло в 2017 году.

Нас сейчас больше интересует роль налогов, стимулирующая инвестиционный процесс. В этой связи надо дать ответ на многие вопросы. Например, должна ли в современной цифровизирующейся экономике снижаться цена труда? Труд у нас дефицитный ресурс. Главный ли фактор то, что экономика находится в тени и у нас высокие затраты на труд, в связи с чем многие работодатели, как считается, платят в конверте? Поэтому суммарный платеж страховых платежей в 30% — это тормоз для того, чтобы обелить экономику? А снижение до 22% — это уже стимул выходить из тени или нет? У нас же ведь сейчас суммарная ставка страховых платежей 34%. А 30% – это, вообще-то, льготная временная ставка.

Я считаю, что если мы зафиксируем 30% как постоянную ставку страховых взносов, это уже бы повысило предсказуемость этой системы.

Если же мы повысим НДС или введем налог с продаж, то это приведет к сужению спроса. У нас только-только начали расти реальные доходы населения. До этого они несколько лет только снижались. Теоретически можно перераспределить нагрузку в сторону косвенных налогов, но сейчас для этого не самое подходящее время.

Поэтому идет спор о том, можем ли мы в ближайшие годы сделать рывок на основе этого налогового маневра, либо нам что-то другое нужно. Улучшение предпринимательского климата и деловой среды может сыграть более существенную роль, чем такое перераспределение налоговой нагрузки.

Я не считаю, что наша налоговая система совсем уж неэффективная. Она по многим параметрам лучше налоговых систем, существующих в ряде других стран. Донастраивать ее, безусловно, нужно. Мы как раз и предлагаем правительству думать на эту тему. Могут быть использованы механизмы селективной, выборочной поддержки, не отраслей и регионов, а инвестиционных процессов. Например, есть специнвестконтракт. Сейчас готовится закон о развитии этого механизма. Главная идея в том, что инвестор, принесший свой миллиард рублей, получит гарантию от всех регуляторов в том, что условия реализации проекта не будут меняться весь период его окупаемости. Мы должны открыть всем, кто готов инвестировать, возможность это сделать и получить предсказуемость на разумный период. Это же ответ и на вопрос о том, как использовать инвестиционный ресурс компании.

Сейчас ликвидность есть, а предсказуемости нет.

— То есть решение по налоговой модели может быть отложено…

— Нет, я считаю, что его не надо откладывать, надо принимать решение.

— И это решение не должно нарушить действующую модель?

— Принципиально не трогая нынешнюю модель.

А решение, на самом деле, состоит в том, что какое бы решение или отсутствие решения ни имело место, нам лучше его заморозить не на год-два, а до 2024 года как минимум.

— Вам удалось добиться от правительства исчерпывающего перечня неналоговых платежей?

— Такой перечень мы в принципе, имеем. У нас есть версия бизнеса из 70 с лишним платежей обязательных платежей. И есть версия Минэкономразвития и Минфина, в которых около 50 платежей. Даже если считать, что эти 50 позиций предмет для обсуждения, то уже сейчас мы договорились о том, что мы их рассортируем. Некоторые из этих платежей носят характер государственной пошлины. Их можно смело убрать в тот раздел Налогового кодекса, который так и называется «Государственные пошлины». А некоторые платежи носят характер коммерческих услуг. В этом случае проблема, оказывается, связана не только с неналоговыми платежами, а со всей бюджетной системой.

Многие функции федеральные региональные и муниципальные органы исполнительной власти перекладывают на бюджетные учреждения, которые они создают. Чтобы получить то или иное решение федерального органа, предприниматели вынуждены идти по указанному им адресу и за деньги получать ту или иную экспертизу. Например, в одном из регионов требуется такая спецоценка условий труда, когда вы должны оценить к какой категории относятся условия труда, там высокие риски, низкие, по заболеваемости, профессиональные и т.п. Компании делают этот аудит за деньги и, казалось, получают результат. Но в регионе вводится платеж за экспертизу качества выполненных экспертиз условий труда. И опять бизнес платит.

То есть, можно придумывать многочисленные пирамидальные системы неналоговых платежей, которые никто не контролирует. И если мы переводим неналоговые платежи в закон, что-то надо делать с этими бюджетными учреждениями, которые работают на своеобразном хозрасчете. Если мы им устраняем возможность зарабатывания денег на бизнесе, то их нужно финансировать из бюджета. Но если мы их в свободный полет пускаем, они будут резвиться сколь угодно долго.

Сейчас мы договорились с правительством, что часть неналоговых платежей будут отражены в Налоговом кодексе, а часть — в отдельном законе. В этом законе самый важный пункт будет о том, что реестр платежей будет устанавливаться на федеральном уровне. Лезть в этот перечень можно только через закон. Это такой минимум, о котором мы договорились. Но многое зависит от того, что мы включим в Налоговый кодекс. Для бизнеса включение неналоговых платежей в Налоговый кодекс дает плюс в том, что это высокий уровень законодательства. А минус в том, что сейчас за неуплату этих неналоговых платежей грозить только административное наказание. Но если они попадут в Налоговый кодекс, наказание станет уголовное. Поэтому нам важно посмотреть, а являются ли эти платежи налогами, как нас убеждают некоторые наши оппоненты. Например, экологический сбор, утилизационный, «Платон», и так далее, когда их вводили, говорили о сугубо целевом характере этих взносов.

Поэтому лучше сделать первый шаг, понимая, что потребуется и второй: принять универсальный закон о неналоговых платежах и механизме их введения, пересмотра ставок, который бы поднял бы уровень принятия решений. Спор с правительством еще идет, но теперь по деталям. Сейчас мы смотрим по каждому виду платежей куда лучше их перевести: в Налоговый кодекс или в отдельный закон, или вовсе отменить. Мы считаем, что начинать надо с того, чтобы часть их отменить. Потому что они явно являются результатом креатива органов власти и тех бюджетных учреждений, которых расплодилось чересчур много.

-Какой реформы институтов социальной поддержки вы ждете? Надо ли объединять ПФР, ФОМС и ФСС «физически» или достаточно оцифровать их данные в единую базу?

— Мы 15 с лишним лет выстраивали систему страховых платежей, и не случайно все эти фонды называются страховыми. Если их сейчас все погрузить в бюджет и сделать просто «мешками», через которые проходят платежи, с администрированием через ФНС, наверное, можно что-то сэкономить. На численности, на зданиях и сооружениях. Но я бы не торопился их объединять в одно ведомство. Системы по-разному функционируют. Например, ФОМС страховым принципам особо не следует. В ряде случаев мы видим, что регионы, уплачивая взносы за неработающее население, несут нагрузку в меньшем объеме, чем работодатели, платящие за своих работников. А стандарты обязательного медицинского страхования равнозначны — что для работающих, что для неработающих.

Но что касается Фонда социального страхования, то он на 95%, если не больше, страховой фонд. Там не страховых платежей всего два: единовременное пособие при рождении ребенка и пособие женщинам, ставшим на ранний учет при небольших сроках беременности. Если эти два платежа отдать в бюджет, все остальное — страховое.

Конечно, многие вещи можно реформировать.

Но лучше, если принципы совершенствования страховой системы будут обсуждаться с социальными партнерами — работодателями и профсоюзами, как это делается, например, в Германии. Государство не вмешивается в эту систему, оно создает только базовые условия, и даже тарифы не обсуждаются.

Мы считаем, что вполне можем выйти на такой же механизм. Изъять Фонд социального страхования из государственной системы и сделать его публично-правовой компанией, с особым регулированием, со своим фондом и самостоятельным определением тарифов. Это все могут делать социальные партнеры. Это и предмет коллективных договоров, и отраслевых тарифных соглашений, генерального соглашения социальных партнеров. Государству туда лезть, в принципе, незачем.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин


Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575593 Владимир Лисин

Стальное упорство: как Владимир Лисин преодолел путь к вершине списка Forbes

Сергей Титов

обозреватель Forbes

Самый богатый бизнесмен России Владимир Лисин упрямо и решительно берется за любое дело, что бы это ни было — строительство домны или продвижение нужного закона

Миллиардер Владимир Лисин F 1 избегает публичности и слывет среди знакомых «тихим олигархом», человеком low profile. «Как можно меньше наружу» — основной принцип бизнесмена, по словам его близкого друга. «Это может не нравиться. Но смотрите: счет на табло. Это приносит свои плоды», — говорит он. Результат действительно отличный. За 2017 год состояние владельца Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК) и транспортного холдинга UCL Holding увеличилось на $3 млрд, до $19,1 млрд, и он в третий раз возглавил список Forbes (Лисин покорял вершину в 2010 и 2011 годах).

Сам Лисин не жалует рейтинги, а обращение «олигарх» называет «погонялом». Завсегдатай списка Forbes не считает себя «особо умным и одаренным», а свои успехи связывает с умением концентрироваться. Из-за дотошности, которая стала притчей во языцех и страшным сном для подчиненных, Лисин прослыл занудой. Он берется за любое дело с упорством, граничащим с фанатизмом.

Бесстрашие

В 1995 году Лисин оказался на волосок от смерти. Он вместе со своим подчиненным, а теперь миллиардером Олегом Дерипаской F 19 ехал на автомобиле, и в засаде их поджидали гранатометчики. В самый последний момент заказавший покушение бизнесмен, известный в определенных кругах как Татарин, дал киллерам отбой, рассказывал Forbes бизнесмен Дмитрий Босов F 108. «Элемент везения в моей жизни всегда был», — признавал в одном из интервью Лисин. В 1990-х он курировал несколько крупных металлургических заводов (в их числе НЛМК) в интересах легендарных братьев Михаила и Льва Черных и оказался в эпицентре «алюминиевых войн». Переход предприятий под контроль принадлежащей Черным Trans World Group (TWG) часто сопровождался убийствами, а самих Черных связывали с лидером измайловской ОПГ Антоном Малевским.

Общаясь с Черными, Лисин сильно рисковал, считает его бизнес-партнер из 1990-х: «Он сидел на общих встречах как кролик перед удавом. Я бы никогда не пережил то, что пережил Володя Лисин». Ставки были высоки. Каждую неделю кого-то убивали, вспоминал сам Лисин, уставший от допросов в прокуратуре. В самый разгар войн у него сгорела дача, после чего он срочно отправил детей в Израиль.

Впрочем, потери будущего миллиардера окупились с лихвой. В середине 1990-х Черные разругались друг с другом, и Лисин, положивший глаз на НЛМК, удачно воспользовался ссорой. В 1997 году он разорвал отношения с TWG и перевел экспорт НЛМК на свою ирландскую Worslade.

Это был решительный поступок, вспоминает друг Лисина, ведь на кону была его жизнь, ни много ни мало. По словам собеседника Forbes, после демарша за голову бунтаря якобы была назначена награда. Лисин сумел мирно договориться с Черными, однако братья преподнесли ему неприятный сюрприз, продав свои 34% НЛМК Владимиру Потанину F 6. Так у Лисина, который к началу 2000-х контролировал комбинат, появился новый оппонент. Потанин быстро вступил в игру, он заблокировал допэмиссию НЛМК и саботировал продажу непрофильных активов.

«Потанин считал, что держит Лисина за бороду», — иронизирует собеседник Forbes. «Ты станешь успешным бизнесменом, как только решишь проблему миноритарных акционеров» — так Потанин обрисовал Лисину перспективу их отношений. И Лисин тут же прагматично нанес бывшему первому вице-премьеру страны ответный удар, начав скупку акций его «Норильского никеля».

«Лисин как бульдог, если вцепится, то не отпустит», — рассказывает его знакомый. В итоге оппоненты пошли на мировую и обменялись пакетами. Так третье по величине сталелитейное предприятие страны перешло под полный контроль Лисина.

Бережливость

На подъезде к замку Аберухиль в шотландском захолустье можно заметить необычный дорожный знак. Как принято в Великобритании, белыми буквами на зеленом фоне выведено с полдесятка географических названий. Странность в том, что до ближайшего из пунктов — некой «Лисьей норы» — 2519 км. Остальные локации (Иваново, Новокузнецк, Темиртау, Москва) еще дальше.

С конца 2005 года замком владеет Владимир Лисин. Перечисленные на знаке города — этапы его жизненного пути, а «Лисья нора» — построенный им загородный комплекс и нынешняя резиденция миллиардера. О покупке замка стало известно через несколько дней после IPO НЛМК в Лондоне, где Лисин продал 7% акций комбината за $600 млн. Старинный замок XVI века обошелся Лисину в £6,8 млн, писала газета The Scotsman, это довольно дешево по сравнению с более популярными землями на юго-востоке Англии. «Совершенно не люкс: комнатки маленькие, угнетающая старина», — рассказывает один из гостей замка.

Других обычных для многих миллиардеров атрибутов красивой жизни (яхты, самолеты, виллы у моря) у Лисина, по словам его знакомых, нет. Да и шотландское поместье Лисин покупал не ради замка, а из-за лесных угодий — он любит охоту. Причем исключительно на птицу, крупных животных он якобы жалеет.

Один из гостей шотландского замка вспоминает, что как-то после охоты оставил прислуге чаевые. Когда Лисин узнал об этом, то полтора часа объяснял гостю, что тот поступил неправильно и необдуманно: «Зачем ты мне людей портишь? У тебя не должно быть дополнительных расходов — все включено». Лисин очень прижимист и всегда торгуется до последнего, рассказывают его бизнес-партнеры. Одна из его любимых поговорок — «Милостыня в руках дающего должна вспотеть».

В начале 2000-х Лисин предлагал руководителям крупнейшего тогда российского инвестиционного банка «Ренессанс Капитал» Стивену Дженнингсу и Юрию Сагиряну приобрести бизнес-джет в складчину. А свое 50-летие камерно отпраздновал в «Лисьей норе», пригласив ветеранов французской электроники группу Space. И только на вечеринке инвестфорума «Сочи-2007» Лисин позволил себе лишнего, выкурив четыре большие кубинские сигары.

Но при этом Лисин всегда платит по счетам, отмечают его контрагенты. Собеседники Forbes называют его «очень порядочным, насколько это вообще возможно в российском бизнесе». Еще Лисин терпеть не может, если его хотят обвести вокруг пальца — «развести», рассказывает его знакомый. Один пример. После покупки в 2007 году холдинга «Макси-групп» металлург заподозрил прежних собственников во главе с Николаем Максимовым в выводе средств. И они столкнулись с миллиардными исками от НЛМК и уголовным преследованием. Тяжбы длятся до сих пор.

Политика

В конце августа 2001 года народная артистка СССР Людмила Зыкина разрыдалась во время интервью липецкому ТВ. Впервые за 55-летнюю карьеру она столкнулась с отменой своих концертов. Турне Зыкиной по Липецкой области организовал НЛМК, и местные власти опасались, что перед предстоящими губернаторскими выборами певица будет агитировать за Владимира Лисина.

Опасения были не беспочвенны. Весь регион в то время был увешан баннерами комбината, который обеспечивал 60% поступлений в региональный бюджет, а его владелец то вручал железнодорожникам денежные премии, облачившись в форменную голубую безрукавку, то дарил сельским администрациям сотни тракторов.

Сам Лисин напрямую о губернаторских амбициях не заявлял, но активно критиковал местную власть: «У команды губернатора нет ни идей, ни идеологии». В преддверии выборов в местных СМИ началась война компроматов. Апогеем стали слезы Зыкиной, вспоминает бывший депутат липецкого облсовета, тогда конфликт вылился в федеральные СМИ. Накал противостояния был так высок, что Кремлю пришлось вмешаться.

И при посредничестве полпреда президента в Центральном федеральном округе Георгия Полтавченко Лисин помирился с губернатором Липецкой области Олегом Королевым и не стал участвовать в выборах. Возможно, в качестве компенсации мэром Липецка стал выходец из НЛМК Михаил Гулевский.

Лисин по четыре-пять часов ездил по городу вместе с Гулевским. Металлург горел идеей обустроить Липецк, вспоминает бывший депутат липецкого облсовета. Особенно Лисина увлекало дорожное строительство, он добился от поставщиков четырехлетней гарантии на работы. «Если на заводе хорошие дороги, то почему в Липецке они должны быть плохими?» — вопрошал Лисин.

В 2004 году клан НЛМК снова вступил в противостояние с Королевым. И поле боя осталось за Лисиным — местную партячейку «Единой России» возглавил Гулевский, он же был переизбран мэром, а Данковский район, где расположен один из заводов НЛМК, возглавил бывший заместитель гендиректора комбината.

К началу 2010-х позиции НЛМК пошатнулись. Лобби комбината в областном и городском советах сократилось, а близкие к Лисину кандидаты в мэры Липецка и Ельца не были допущены до выборов. И после того как в 2014 году Королев получил на выборах губернатора более 80% голосов, Лисин практически пропал из липецкой политики, говорит профессор НИУ ВШЭ Александр Скиперских. Он связывает это с заданной Кремлем тенденцией на выдавливание бизнеса из политики.

Лоббизм

В начале февраля 2018-го миллиардер Владимир Лисин прославился на всю страну. В пяти минутах от Кремля, в отеле «Ритц», под хохот российской элиты, включая Владимира Путина, металлург рассказал неприличный анекдот про пьющего кузнеца.

Этим анекдотом Лисин намекнул на проблемы в отношениях государства и бизнесменов из транспортной отрасли. Президент его услышал, и вопросом уже занимается Минтранс, рассказывает знакомый с ситуацией источник. Лисин использует любую возможность, чтобы донести свою позицию, отмечает президент РСПП, неформального клуба миллиардеров, Александр Шохин. По его оценке, металлург — один из самых активных членов организации.

Лисин начал заниматься лоббизмом в начале 2000-х. Тогда он предложил владельцу «Северстали» Алексею Мордашову F 2, главе «Магнитки» Виктору Рашникову F 14 и еще нескольким металлургам объединиться в организацию «Русская сталь». «Государство не очень хотело слушать металлургов по одному», — объясняет один из них. Союзники тут же развили бурную деятельность и завалили премьера Михаила Касьянова, его заместителя Алексея Кудрина и министра экономического развития Германа Грефа просьбами о поддержке. В результате весной 2002 года правительство отменило экспортные пошлины на сталь, хотя бюджет потерял на этом $120 млн.

Начиная с 2010 года Лисин серьезно сконцентрировался на GR, рассказывает его знакомый. Апогеем лоббистской деятельности Лисина стало совещание Владимира Путина с участниками «Русской стали» в 2012 году, на котором владелец НЛМК был основным докладчиком. Президент остался доволен: «Очень интересно вы рассказываете все. Главное, конкретно». По итогам совещания Путин поручил ввести для промышленников налоговые льготы, пересмотреть тарифы РЖД и ограничить проверки Ростехнадзора.

Лисин, как рассказывают его знакомые, защищал интересы не только металлургов. Именно он добился принятия в 2011 году закона, освобождавшего судовладельцев от пяти видов налогов. Вместе с министром финансов Антоном Силуановым обсуждал закон о деофшоризации, а с председателем Верховного суда Вячеславом Лебедевым — реформу третейских судов, рассказывает Шохин. Все вопросы касались Лисина напрямую: в его транспортный холдинг входят судоходные компании, НЛМК он владеет через кипрский офшор, а из-за решения третейского суда НЛМК чуть не потерял 9,5 млрд рублей.

Лисин никогда не защищает только свои интересы, а просит для отрасли, говорит его коллега по РСПП миллиардер Роман Троценко F 60. По его словам, у Лисина есть прямой выход на многих членов правительства и администрации президента. С Лисиным трудно спорить, признает Шохин: «Жесткий человек и от своей линии не отходит». Кроме того, Лисин въедливо вникает во все вопросы и порой бывает «избыточно дотошным». Иногда, находясь за границей и забыв про разницу во времени, Лисин может позвонить среди ночи и начать излагать свои идеи, рассказывает президент РСПП.

Впрочем, для успешного взаимодействия с властью вряд ли достаточно одной дотошности. Лисин всегда занимал прогосударственную позицию, даже если это приносило ему краткосрочные убытки, считает Троценко. Лисин, например, согласился с запретом на эксплуатацию старых вагонов, который сильно ударил по его транспортному холдингу. Или пять лет заседал в совете директоров Объединенной судостроительной корпорации (ОСК), что было для него «общественной нагрузкой», считает Троценко, в 2009–2012 годах руководивший ОСК.

В 2008 году Лисина пригласил в ОСК вице-премьер Игорь Сечин, возглавлявший совет директоров госкорпорации. И в 2011 году Сечин уступил Лисину председательское кресло. «Лисин зарекомендовал себя как человек, который хорошо разбирается в отрасли. И вообще он неравнодушен к тому, что происходит в России», — говорит Троценко.

К тому времени Сечин мог не раз убедиться в надежности Лисина. Они познакомились в начале 2000-х, когда Лисин согласовывал в правительстве выкуп доли Потанина в НЛМК, рассказывает источник, близкий к сделке. Летом 2006 года Лисин вместе с другими бизнесменами из списка Forbes купил на IPO акции «Роснефти», Сечин возглавлял тогда совет директоров госкомпании. У Лисина и «Роснефти» есть и совместный проект на шельфе Черного моря. «Чисто деловые отношения, никаких подоплек», — уверяет источник, близкий к Лисину.

Огород

«Опускай голову, копай свой огород — и результат будет», — рекомендовал Лисин читателям корпоративного журнала НЛМК. Этот нехитрый совет миллиардер повторял неоднократно. Ключевое слово здесь «свой», считает бывший подчиненный Лисина, ведь миллиардер и сам старается заниматься тем, в чем хорошо разбирается.

«Огородом» Лисина по праву можно считать липецкие домны. В 1996 году с 17-летним опытом в металлургии он вошел в совет директоров НЛМК и до 2004 года практически жил на комбинате. Затем Лисин перебрался в Москву, но продолжал лично контролировать все основные проекты, рассказывает его бывший подчиненный: «На стратегическом комитете обсуждал и принимал, зачастую лез в чертежи». После полноценного запуска в 2012 году любимого проекта Лисина — уникальной доменной печи «Россиянка» — он решил ограничить крупные траты и превратил комбинат в денежный печатный станок. С тех пор на дивидендах Лисин заработал $2,8 млрд.

После 2012 года Лисин стал отдаляться от управления комбинатом, рассказывает его знакомый. К тому времени миллиардер много лет взращивал другой свой «огород» — стрелковый спорт. Стрельбой олигарх увлекается с детства. Юный Лисин был замкнут и немногословен, но в старших классах его как подменили, вспоминает одноклассница миллиардера, он стал «ершистым и хулиганистым», а занятия стрельбой добавили уверенности. В институте Лисин был капитаном студенческой сборной по пулевой стрельбе.

Поэтому предложение возглавить Стрелковый союз России в 2002 году Лисин воспринял с энтузиазмом. Администрация президента активно искала инвесторов в спорт, вспоминает олимпийский чемпион по стрельбе Михаил Неструев, поскольку нужно было готовиться к Олимпийским играм в Афинах, а денег не было. Лисин фактически взял сборную на содержание. Кроме того, миллиардер запустил на НЛМК линию по выпуску мишеней, купил тульский завод по производству патронов, а в «Лисьей норе» открыл крупнейший в Европе пулевой тир. «Стрелковый спорт погибал, а с приходом Лисина расцвел», — рассказывает еще один олимпийский чемпион по стрельбе Артем Хаджибеков.

Из Афин в 2004-м российская сборная привезла 10 медалей, из них три золотые. Лисин сказал, что после Олимпиады он получил моральное право высказать свои взгляды на развитие спорта в стране. Он так загорелся, что когда летел в самолете, то читал книги о тренировках стрельбы. И за Стрелковый союз, где Лисина прозвали начальником, он взялся очень ретиво. Провозгласив курс на обновление сборной, ввел новую систему по отбору спортсменов. По словам Неструева, Лисин полностью переключил управление союзом на себя и не терпел чужого мнения. Он был настолько увлечен процессом, что фактически подменял главного тренера сборной. Результат пока не виден. После Афин российская сборная ни разу не взяла золото.

Спорт открыл новые горизонты перед Лисиным. С 2009 года он возглавляет Европейскую стрелковую организацию, а в 2014 стал вице-президентом Международной федерации спортивной стрельбы. Как человек последовательный, Лисин метит в президенты федерации, а это сулит членство в Международном олимпийском комитете, рассуждает Неструев: «Это открывает другие возможности для делового общения».

Практически в любой стране спорт — часть национальной политики, поэтому встречи с членами МОК проходят на высшем уровне. «Это для меня своего рода отдушина, потому что должна быть какая-то альтернативная занятость», — как-то говорил сам Лисин.

Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575593 Владимир Лисин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter