Всего новостей: 2401844, выбрано 260 за 0.147 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия. СКФО > Армия, полиция > mn.ru, 1 сентября 2011 > № 396190 Леонид Велехов

Уроки Беслана

Леонид Велехов

Беслан — самая большая национальная трагедия новой эпохи и самое крупное преступление, виновники которого до сих пор не привлечены к ответу.

При всем нашем официальном и «бытовом» антиамериканизме мы очень любим сравнивать себя с Америкой, к месту и не к месту. Так вот здесь это сравнение будет уместно. Беслан стал нашим, российским 11 сентября — национальной катастрофой, испытанием для всех, и прежде всего для власти.

Власть произносила общие слова о борьбе с мировым терроризмом и прятала глаза, когда жертвы Беслана, очевидцы, журналисты и честные политики задавали ей конкретные вопросы. При чьем попустительстве террористы беспрепятственно передвигались по территории Ингушетии и Северной Осетии не только утром 1 сентября 2004 года, но и на протяжении нескольких недель до этого, сумев тщательнейшим образом подготовить теракт? Кто устроил подрыв здания школы, с которого и началась бойня? Кто и почему в тот момент, когда возникла перспектива переговоров с участием Аслана Масхадова и Ахмеда Закаева в качестве посредников, отдал приказ о штурме, во время которого и погибло большинство заложников? В чью голову пришла мысль бить по школе из танковых орудий и поливать ее огнем из гранатометов и огнеметов — оружия неизбирательного действия, запрещенного Женевской конвенцией для использования в мирное время, тем более против гражданского населения? Одним словом, кто персонально виноват в том, что операция по освобождению заложников превратилась в операцию по их уничтожению?

Власть всякий раз «успешно» миновала те нравственные развилки, на которых судьба и общество предлагали ей ответить на эти вопросы и признать свою долю вины за варварски проведенную операцию, в результате которой заложников было уничтожено в 11 раз больше, чем террористов. Одной такой развилкой был единственный, мимолетный и фактически безмолвный ночной визит Владимира Путина в Беслан сразу после трагедии. Еще одной — его же встреча с «Матерями Беслана» в годовщину трагедии, в 2005 году, когда он пообещал провести скрупулезное расследование действий оперативного штаба, которым руководили высшие офицеры спецслужб. Это обещание, увы, кануло в Лету.

Наконец, самой важной развилкой стал доклад специальной парламентской комиссии, которая работала три года и в итоге весь свой доклад списала с выводов завершившегося раньше официального следствия. А «особое мнение» одного из немногих своих добросовестных членов, Юрия Савельева, попросту игнорировала. В то время как Савельев, доктор наук и специалист в области физики горения и взрывов, провел действительно скрупулезнейшее собственное расследование, в результате которого пришел к выводам, противоположным официальным.

С расчетами, цифрами и чертежами в руках он доказал, что подрыв и возгорание злосчастного спортзала произошли не в результате того, что самопроизвольно сработали взрывные устройства боевиков, а после попадания извне термобарической гранаты, пущенной из «федерального» гранатомета. Людей, которые сумели выбежать из загоревшегося здания, накрыл обстрел из «шмелей», РПГ-26, РШГ-2 и тяжелой техники. Команда на тушение пожара поступила через два часа пять минут после его начала, а первая вода пошла еще 18 минут спустя. За это время в зале сгорели заживо все остававшиеся там заложники.

И еще одну такую развилку, похоже, миновал уже Дмитрий Медведев, когда в мае этого года, приняв двух представительниц «Матерей Беслана», туманно пообещал «рассмотреть еще раз» материалы теракта. И с тех пор мы не получили никакой информации о реализации президентского обещания.

После 11 сентября власти США кардинально усовершенствовали систему национальной безопасности, провели тщательнейшее расследование, выявили преступников и пустились за ними в погоню по всему миру, достав всех, в том числе совсем недавно главного — Усаму Бен Ладена. После 11 сентября 2001 года в Соединенных Штатах не было ни одного теракта.

В отличие от Америки российская власть лишь воспользовалась нашим «черным сентябрем», Бесланом, в своих интересах. Якобы для наведения порядка провозгласила некую вертикаль управления страной. Сперва отменила прямые выборы губернаторов, а потом и вовсе превратила выборы на всех уровнях в фикцию, лишив оппозицию малейших шансов участвовать в политической жизни, разрушила систему местного самоуправления и освободила власть на местах от ответственности перед народом.

Последствия построения такой властной конструкции мы пожинаем полной мерой. Теракты в России продолжаются, и счет им давно пошел на сотни, масштабы чиновничьего произвола и коррупции не имеют прецедентов, отчуждение между народом и властью несравнимо даже с советским временем.

Россия. СКФО > Армия, полиция > mn.ru, 1 сентября 2011 > № 396190 Леонид Велехов


Россия. СКФО > Миграция, виза, туризм > ria.ru, 30 августа 2011 > № 396008 Анатолий Балло

Смогут ли российские курорты конкурировать с Антальей и Альпами? Создание мега-курорта на Северном Кавказе - проект экономический или все же политический? Кто на самом деле "запустил" карачаево-черкесский Архыз? О развитии туризма на российском Кавказе и в России в целом рассказал корреспонденту РИА Новости зампред Внешэкономбанка Анатолий Балло.

- Анатолий Борисович, решение о развитии горнолыжных курортов Северного Кавказа было экономическим - дать бизнесу заработать, или все-таки политическим, на грани социального - чтобы исправить ситуацию, которая сейчас сложилась в этом регионе? Мы прекрасно знаем о низком уровне достатка людей в этом регионе, о высокой безработице.

- Я думаю, правильный ответ такой: решение было комплексным, поэтому, конечно же, во главе угла стояли не только социальные, но и экономические аспекты. При этом следует отметить, что данный проект в полной мере отражает целенаправленную политику правительства и государства, потому что предварительно в рамках этого проекта если не вся общехозяйственная инфраструктура, то большая ее часть уже была профинансирована в рамках федеральной целевой программы развития Юга России.

Особо следует сказать о вкладе в проект таких предпринимателей-энтузиастов, как Дмитрий Пумпянский (председатель совета директоров Трубной металлургической компании и Группы "Синара" - Ред.) , которым еще пять лет назад, то есть задолго до того, как правительство объявило о стратегических мерах по развитию курортов Северного Кавказа, овладела идея создания курорта Архыз. Причем он не преследовал каких-либо политических целей, а его бизнес - металлургия, трубная промышленность - лежит совершенно в другой сфере, между ними и туризмом нет практически никакой синергии. Но он загорелся этой идеей и увлек ею нас.

Здесь следует оговориться, что, конечно же, нам повезло, что с проектом Архыз - пока мы говорим о первой очереди его строительства - мы легли как бы в фарватер, и сейчас это, скажем так, пилотный проект, от успеха которого зависит без малейшего преувеличения дальнейшая судьба всей комплексной программы создания туристического кластера на Северном Кавказе. Мы участвовали в создании акционерного общества "Курорты Северного Кавказа" и сейчас очень плотно с ним работаем, а в соответствии с решением наблюдательного совета ВЭБа и в рамках нашей, скажем так, "экспансии" в регион была учреждена Корпорация развития Северного Кавказа, которая-то как раз и участвует в качестве соинвестора в проекте развития горнолыжного курорта Архыз.

- Обычно участие банков в крупных проектах - от 50% и больше. Здесь по предварительным прикидкам всего 15%. Есть ли в России сегодня люди, заинтересованные настолько, чтобы вкладывать колоссальные деньги именно в туристическую индустрию, причем внутрироссийскую? И каков может быть срок окупаемости подобного проекта для бизнеса?

- Начну издалека. Идея развития курортов у нас в банке развития возникла не спонтанно. ВЭБ участвует в международном клубе долгосрочных инвесторов, куда входят банки развития почти всех промышленно развитых стран, а также Бразилии и Китая. В рамках этого клуба у нас происходят постоянные консультации, в частности, у нас очень плотные контакты с французским банком развития Caisse des Depots et Consignations (CDC). И вот два года тому назад, когда мы проводили очередные консультации, выяснилось, что банк развития Франции владеет на 100% такой компанией, как Companie des Alpеs, которая управляет горнолыжными курортами в целом ряде областей Франции. Это же очень показательно и важно, что в такой промышленно развитой стране как Франция институт развития владеет таким оператором. Иными словами, не нами изобретено. И этот пример показывает, какое внимание в промышленно развитых странах уделяется такому важному сектору экономики, как туризм. У нас же туризм не то что не развит, а ему просто недостаточно уделяется внимания. И поэтому мы имеем то, что мы имеем - большинство наших сограждан, состоятельных людей проводят свой досуг, рождественские каникулы совершенно в других местах, не в России. И по понятным причинам: потому что у нас не создана соответствующая инфраструктура.

Однако надо иметь в виду, что даже во Франции инвесторы не готовы вкладывать сколько-нибудь серьезные деньги, а речь идет об очень больших суммах, в создание, скажем так, спортивной части туризма и рекреации. Потому что хотя сроки окупаемости в гостиничной сфере и сфере обслуживания достаточно высокие и находятся на горизонте 10 лет, сроки окупаемости инвестиций в непосредственно спортивную составляющую несравнимо выше и могут составлять 15-20 лет. Компания "Курорты Северного Кавказа" была учреждена как раз в целях обеспечения создания спортивной части.

- Сроки окупаемости напрямую же связаны с ценами на отдых, а сейчас цены на отдых внутри России достаточно высоки. Но если инвесторам надо возвращать деньги, получается, цены надо задирать еще выше, упадет спрос. И как тогда вот это противоречие решить?

- Очень сложный вопрос. Мы занимались изучением этой проблематики. Да, получается, что отдых, скажем, в той же Турции гораздо дешевле. За счет чего? Главным образом за счет комплексного решения вопроса, когда в стоимость тура включается, например, цена на билеты, которые субсидируются, в том числе, не исключено, за счет государства. В России в принципе тоже уже есть определенные наработки. Известно, что существует государственная поддержка авиаперелетов с Дальнего Востока в центральную часть страны, которая оказывает очень большое влияние на увеличение пассажиропотока в указанных направлениях. Поэтому, делая первые шаги по развитию туристической инфраструктуры, мы одновременно смотрим и в сторону развития аэропортовой инфраструктуры, в частности, на проект модернизации аэропорта Минеральных Вод.

На самом деле мы достаточно давно и активно занимаемся аэровокзальной инфраструктурой и в данный момент вовлечены в проекты модернизации пяти крупных аэропортов, участие в развитии каждого из которых банк рассматривает не изолированно, а в более широком контексте. Так, финансирование модернизации и расширения аэропортов в Сочи и Екатеринбурге - это не только наш вклад в проведение дискретных мероприятий, подготовку к Олимпиаде 2014 года и к чемпионату мира по футболу в 2018 году соответственно, но и элемент развития транспортной системы страны в целом, повышения транспортной доступности, формирования современной инфраструктуры туристического бизнеса.

Должны предприниматься целенаправленные шаги по созданию целой цепочки сервисов с тем, чтобы на каждом этапе своего путешествия турист, да любой человек, находился в комфортных для себя условиях. Необходимо, чтобы на протяжении всего пути - от приезда в аэропорт, перелета, встречи по прибытию до пребывания его на самом курорте - он постоянно находился под опекой и "контролем" соответствующих сервисных компаний. И, конечно, очень важно, чтобы цены на авиабилет были конкурентны по сравнению с теми ценами, которые люди платят при перелетах в Турцию, Австрию и так далее.

- Какие проблемы могут возникнуть при реализации и, наверно, при запуске этого проекта, потому что ну не секрет, что там нет квалифицированных кадров, с безопасностью в регионе не очень хорошо, местный менталитет. Что может стать камнем преткновения?

- Конечно, проект важен для Карачаево-Черкесии как с точки зрения решения проблем занятости, так и подготовки кадров. На повестке дня стоит вопрос об открытии на базе местных учебных заведений фактически отдельного образовательного направления в целях обеспечения создающегося курортного сектора профессиональными кадрами. По имеющимся подсчетам, только на первом этапе осуществления проекта будет создано 700 новых, так сказать, специализированных рабочих мест, не считая того, что там будут работать строители, инженеры. Что же касается вопросов безопасности, то очевидно, что если она не будет обеспечена, то тогда, естественно, вся идея окажется нереализованной и проект...

- ...Не состоится?

- Вся идея окажется под вопросом. Но на самом деле безотносительно к конкретному проекту для нас абсолютно очевидно, что необходимо проводить целенаправленную работу и приучать людей отдыхать в своей собственной стране, заинтересовать их проводить отпуск на родине. Так же, как в разных странах пропагандируют отдых именно в своей стране, так же, как, допустим, пропагандируют принцип "buy american" - покупай американское, покупай французское. Аналогично и мы должны пропагандировать, чтобы покупали российские товары, российские услуги, в том числе связанные с туризмом. В этом нет ни грана примитивного квасного патриотизма, это рациональное и экономически обоснованное требование бизнеса.

Справка по проекту Архыз:

В рамках программы создания туристического кластера на Северном Кавказе правительство планирует сформировать шесть туристско-рекреационных экономических зон в регионе и на юге России. На их обустройство из федерального бюджета выделяется порядка 60 миллиардов рублей. Это объекты в Карачаево-Черкесии, Краснодарском крае, Республике Адыгея, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и Дагестане.

Туристско-рекреационный комплекс "Архыз" в Архызском ущелье предполагает развитие крупнейшего в РФ горнолыжного курорта мирового уровня. Согласно проекту, всесезонный горный курорт будет обладать современной инфраструктурой, способной принять единовременно 25 тысяч человек, и займет площадь в 16 тысяч гектаров. Предполагается, что курорт будет состоять из четырех туристических комплексов-поселков, соединенных транспортной системой из 69 подъемников и канатных дорог, пропускной способностью 140 тысяч человек в час, сети горнолыжных трасс разной сложности общей протяженностью 278 километров и широкой сети общественного питания, торгового и бытового обслуживания, бальнеологических и СПА-центров, оздоровительных комплексов. Стоимость реализации проекта оценивается в 78 миллиардов рублей. Весь курорт должен быть возведен к 2017 году. Реализация проекта позволит увеличить уровень денежных доходов населения и создать до 10 тысяч рабочих мест, привлечь значительные инвестиции, увеличит налоговые поступления в бюджет Карачаево-Черкессии (налоговые поступления в бюджеты всех уровней только за период реализации первой стадии проекта составят ориентировочно 850 миллионов рублей).

Строительство первой пусковой очереди курорта "Архыз" - поселок Романтик - уже началось (за счет средств инвестора - компании "Архыз-Синара"). Уже к предстоящей зиме откроются три гостиницы, кресельная канатная дорога и две горнолыжные трассы.

Внешэкономбанк профинансирует проект строительства первой очереди в объеме 5,1 миллиарда рублей. Кредит ВЭБа - это 100% затрат на создание инфраструктуры (горнолыжной и инженерной) и 85% затрат на коммерческую недвижимость (гостиницы и прочее).

Справка по проектам ВЭБа на Северном Кавказе:

Основная задача Внешэкономбанка на Северном Кавказе - быть одним из основных источников финансирования наиболее перспективных и востребованных проектов и содействовать привлечению в регион масштабных инвестиций. Для достижения этих целей ВЭБ создал дочернюю структуру - Корпорацию развития Северного Кавказа, ориентированную на ведение активной практической инвестиционной деятельности в регионе, открыл представительство Внешэкономбанка в Пятигорске, работающее во всех субъектах СКФО, и выступил соучредителем компании "Курорты Северного Кавказа", созданной для строительства туристического кластера. Приоритетное направление деятельности ВЭБа в СКФО - проекты, связанные с созданием масштабного туристического кластера

Россия. СКФО > Миграция, виза, туризм > ria.ru, 30 августа 2011 > № 396008 Анатолий Балло


Грузия. Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 августа 2011 > № 739702 Сергей Маркедонов

С историей наперевес

Черкесский вопрос между Россией и Грузией

Резюме: Мобилизуя фактор «российской угрозы», президент Грузии с успехом отражает выступления оппозиции и позиционирует себя в качестве главного патриота и защитника государственности. Черкесский вопрос, возможно, не последний в череде кавказских «геноцидов», которые Тбилиси готов признавать.

Геополитическая картина Большого Кавказа недавно была дополнена новыми яркими штрихами. 20 мая 2011 г. парламент Грузии единогласно признал события 1763–1864 гг. в западной части Кавказа «геноцидом Российской империи против черкесского народа». В принятом документе утверждается, что на протяжении 100 лет Российская империя проводила в отношении черкесов колониальную политику. Военные действия на Кавказе в XVIII–XIX веках квалифицированы как «российско-кавказская война». Высший законодательный орган Грузии констатировал гибель от действий Российской империи свыше 90% черкесского населения. Решение грузинского парламента также признает беженцами черкесов, переселившихся в 1860-х гг. в пределы Османской империи, и их потомков, впоследствии рассеявшихся по миру.

Оговоримся сразу. Понятие «геноцид» применительно к истории черкесов (адыгов) прежде уже было использовано в законодательстве субъектов Российской Федерации. В феврале 1992 г. соответствующая оценка была дана в Кабардино-Балкарии и в апреле 1996 г. в Адыгее (обращение президента и Госсовета республики в российскую Госдуму). Но в мае 2011 г. понятие «геноцид» введено в политико-правовой оборот не отдельными субъектами федерации, а независимым государством, признанным ООН и проводящим весьма активную региональную и международную политику.

Остроту ситуации добавлял тот факт, что грузинские парламентарии приурочили свое решение к 21 мая. В северокавказских республиках с адыгским населением (Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария, Адыгея), а также среди черкесов диаспоры (Турция, страны Ближнего Востока, Европа, США) в этот день отмечается трагическая годовщина. 21 мая 1864 г. русские войска заняли последний очаг сопротивления черкесов на Западном Кавказе – урочище Кбаадэ (Кбаада). Тогда же четвертый сын императора Николая I великий князь Михаил Николаевич принял там парад русских войск. Сегодня на этом месте располагается поселок Красная Поляна Адлерского района Сочи, ставший за последние годы одним из любимых мест отдыха представителей российской элиты.

Для русского оружия это была большая победа после многолетней кровопролитной борьбы. Представители адыгских народов понесли серьезные демографические потери из-за военных действий, болезней и изгнания. Конечно, история российского проникновения на Кавказ не исчерпывается лишь трагедиями (этнополитическими и человеческими). Приход России в регион способствовал всесторонней модернизации Кавказа и его европеизации. Именно через русскую культуру адыги, тюркские, вайнахские народы приобщались к культуре мировой. Подобная диалектика характерна не только для кавказской истории, но практически для любой точки мира, куда распространялись колониальные владения, будь то Индия или Балканы, Америка или «черный континент».

Политически мотивированная резолюция

Однако какой бы противоречивой и трагической ни была черкесская история XIX столетия (и вообще вся история Кавказа), вовсе не она определила политический выбор грузинской государственной элиты в мае 2011 года. События прошлого извлечены политическим классом Грузии для реализации задач, которые, по его мнению, соответствуют интересам государства. Начнем с того, что будь грузинские лидеры последовательны, им пришлось бы наряду с резолюцией о «геноциде черкесов» принимать документ «Об ответственности грузинского народа» за участие в этом процессе. Ведь в XIX веке именно грузинское дворянство считалось главным проводником имперской политики на Кавказе, а десятки и сотни офицеров грузинского происхождения несли службу в рядах русской армии.

Так, через две недели после парада победителей, 9 июня 1864 г., тифлисский предводитель дворянства Дмитрий Кипиани обратился с приветствием к наместнику на Кавказе, великому князю Михаилу Николаевичу Романову (тому самому, который 21 мая принимал парад на Красной поляне): «Ваше Императорское Высочество! Вы довершили покорение Кавказа и тем внесли в историю неразлучное с вашим именем событие громадной важности. Избранные грузинским дворянством, приносим Вашему Императорскому высочеству поздравление от имени всего сословия».

Однако элиту сегодняшней Грузии вопросы академической историографии не интересовали. Правовая мотивация не присутствовала в числе ее приоритетов. Иначе резолюция о «геноциде» не содержала бы очевидные юридические несуразности, такие как придание закону обратной силы. Так, политика Российской империи на Кавказе в XVIII–XIX веках осуждается в соответствии с IV Гаагской конвенцией об обычаях и законах сухопутной войны от 18 октября 1907 г. и Конвенцией ООН о предотвращении и наказании геноцида от 9 декабря 1948 года. То есть на основе правовой базы, которая была принята намного позже Кавказской войны. Добавим к этому, что Российская Федерация не является правопреемником Российской империи.

Таким образом, запрос на признание «геноцида черкесов» возник по чисто политическим причинам. Он стал прямым следствием августовской войны 2008 г., когда грузинам была нанесена самая чувствительная после распада Советского Союза национальная травма. В 1992–1994 гг. фактически уже отделившиеся от нее «мятежные республики» Абхазия и Южная Осетия не добились международной легитимации. В 2008 г. две бывшие грузинские автономии оказались не только признаны Россией, но и прирастили территории за счет Кодорского ущелья, Ахалгорского района и Лиахвского коридора. Грузия же получила новый поток беженцев, крах надежд на быструю североатлантическую интеграцию и вообще на реальную, а не риторическую военно-политическую поддержку со стороны Европейского союза и США. В этих условиях страна с небольшими ресурсами пыталась нащупать точки воздействия на Москву. Задача облегчалась тем, что «проблемные узлы» имеются по другую сторону Кавказского хребта, где Россия противостоит исламскому радикализму и значительно ослабленному, но не искорененному этническому национализму. Это и определило стремление Грузии активизировать северокавказское направление внешней политики, попытавшись таким образом взять реванш за утрату Абхазии и Южной Осетии.

Заигрывать с исламскими радикалами Тбилиси не мог по многим причинам. Во-первых, из-за боязни дополнительной внутриполитической дестабилизации (опыт Панкисского ущелья конца 1990-х гг. до сих пор воспринимается в Грузии очень чувствительно). Во-вторых, из-за нежелания испортить отношения с Западом, и в первую очередь с Соединенными Штатами. В последние годы Вашингтон рассматривает борьбу северокавказских джихадистов в контексте мировой исламистской угрозы. Свидетельством тому является включение Доку Умарова, а затем и «Эмирата Кавказ» в специальные списки террористов и террористических организаций Госдепартамента. Иное дело этнический национализм, который легко встроить в рамки антиимперского дискурса, популярного в некоторых политических и интеллектуальных кругах Запада. Таким слабым звеном России на Кавказе оказался черкесский вопрос.

Черкесский вопрос в постсоветской России: непростая динамика

Черкесы – один из народов российского Кавказа. Различные его подгруппы (зачастую сохранившие за собой идентичность, определенную еще в советские времена) являются «титульными этносами» в Адыгее, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.

Кого можно считать черкесами? Шапсугов Краснодарского края (по данным переписи 2002 г., их численность оценивалась в 3,2 тысячи человек, но экспертные оценки дают цифры до 10 тысяч). Адыгов (адыгейцев) из Адыгеи (108,1 тысячи). Кабардинцев (всего по России около 520 тысяч, в Кабардино-Балкарии – около полумиллиона, это самая большая этническая группа в республике, 65% от общей численности населения). Черкесов (в Карачаево-Черкесии около 50 тысяч, всего по стране около 60 тысяч). Абазин (почти 38 тысяч, на территории КЧР порядка 32 тысяч). Впрочем, по поводу идентификации абазин (этот этнос ближе всего к абхазам с лингвистической и этнокультурной точки зрения) идут споры и в академической, и в политической среде.

Таким образом, если использовать общий этноним «черкес» для характеристики различных адыгских групп, то после Турции именно Россия будет второй страной, имеющей на своей территории этот этнический элемент. Добавим, что в отличие от Турции (где нетюркская идентификация годами последовательно запрещалась, а сегодня приветствуется по большей части на этнокультурном, но не политическом уровне), в России имеются три национальные автономии. КБР, КЧР и Адыгея еще с советских времен испытали на себе «империю позитивного действия» (термин американского историка Терри Мартина), когда государство акцентировало внимание на этнических различиях, закрепляя их на территориальной основе и путем разнообразных образовательных и прочих программ (издания на родном языке, квоты для «национальных кадров»). В результате в недрах советского строя в обозначенных образованиях были взращены и воспитаны этнонациональная номенклатура (которая в период «перестройки» легко освоила язык этнополитического самоопределения) и гуманитарные кадры (которые в те же 1980-е гг. с легкостью переключились с освещения вопросов коллективизации и индустриализации на темы «геноцида» и «национально-освободительной борьбы»).

Черкесская проблема, как и многие другие этнополитические вопросы, не была «открыта» горбачёвской перестройкой. В той или иной форме она и прежде обсуждалась историками, литераторами и присутствовала на уровне обыденного сознания. Но либерализация на исходе существования СССР дала политический импульс, и с этого момента черкесский вопрос стало можно использовать как инструмент в борьбе за власть и собственность. В начале 1990-х гг. адыгские движения повсюду заявили о себе на Западном Кавказе. Однако реализовывалась эта «заявка» по-разному.

В Адыгее, например, главной проблемой стало «отделение» от Краснодарского края (в состав которого в советский период она входила в качестве автономной области) и обоснование претензий на собственную республику с гарантиями для «титульного этноса». Было разработано и принято избирательное законодательство, которое в итоге обеспечило этническому меньшинству (около четверти населения) контроль над ключевыми позициями во власти. В «двусоставных республиках» (КБР и КЧР) рассматривалась проблема «развода» адыгских и тюркских этносов и образования отдельных субъектов (Черкесии, Карачая, Кабарды, Балкарии). Озвучивалась и идея «черкесского интегризма», которая в ту пору не превратилась в доминирующую.

Свою потенциальную силу адыгские движения показали в начале 1990-х, когда в ходе грузино-абхазской войны поддержали родственных им абхазов (народ абхазо-адыгской группы кавказской семьи языков). За 14 месяцев вооруженного конфликта через Абхазию прошло около 2,5 тысяч адыгских добровольцев. Начальником штаба, а затем министром обороны Абхазии во время военных действий (а потом и в мирное время – в 2005–2007 гг.) был кабардинец Султан Сосналиев. Именно кабардинский отряд во главе с Муаедом Шоровым взял штурмом здание Совмина Абхазии, где в годы конфликта располагалась прогрузинская администрация.

Отметим, что в ту пору «черкесский вопрос» лишь в небольшой степени был проблемой во взаимоотношениях федерального центра и регионов. По справедливому замечанию сотрудника Школы восточных и африканских исследований Лондонского университета Зейнела Бесленея, к середине 1990-х гг. национальные движения «поглотил истеблишмент, потому что прежние местные бюрократические элиты к тому времени уже адаптировались к постсоветским условиям и уверенно восстановились на правящих позициях». Происходило это не без помощи национальной интеллигенции. Однако сформулировать некую общечеркесскую повестку дня союз номенклатуры, нового бизнеса и интеллигенции не смог, хотя отдельные шаги были сделаны (межпарламентская кооперация и даже создание межпарламентской координирующей структуры). Проблемы в каждой из республик северо-западной части Кавказа оказались слишком разными. Как бы то ни было, Москва приноровилась к новым реалиям и смогла остудить «горячие головы».

Но «умиротворение» базировалось в первую очередь на бюрократических принципах. Новая элита и сформировавшийся бизнес инкорпорировались в систему административного рынка, а «генералы от науки» прекрасно устроились в разных диссертационных советах от Краснодара до Ростова-на-Дону. Что же касается «романтиков», то к 2000 г. их, казалось, окончательно вытеснили на обочину, превратив в маргиналов. Добавим к этому рост радикальных исламистских настроений, которые объективно и субъективно работали против этнонациональной идеи в любом ее формате и проявлении. Однако подобного рода «бюрократическое замирение» оказалось недолговременным и не слишком эффективным. В итоге этнический национализм, казалось бы, заглохший, обрел новую жизнь.

Причин для поворота было несколько.

Во-первых, разочарование в политике Москвы. Многие острые вопросы (представительство во власти, земля) были отданы на откуп местным чиновникам, оторвавшимся от нужд народа.

Во-вторых, рефлексия по поводу исламистов. Оказалось, что исламисты с их бессмысленной жестокостью намного опаснее «имперской России». И направлены их действия не столько против чиновничества (которое как раз страдало в меньшей степени), сколько против рядовых граждан. Это, в частности, наглядно показали события в Нальчике 13 октября 2005 года.

В-третьих, региональная и центральная власть «проспала» молодых интеллектуалов, в первую очередь гуманитариев. Тех, кто оказался не востребован на узком (и искусственно суженном) научном рынке своих республик. Эта более свободная в выражении своих мыслей группа оказалась в подвешенном состоянии.

В-четвертых, попытки распространить на Северный Кавказ политику «укрупнения регионов», апробированную в Сибири и Уральском регионе. Идея объединения Адыгеи и Краснодарского края спровоцировала в 2005 г. широкую дискуссию об историческом прошлом черкесов. Именно тогда адыгское движение развернуло кампанию по поводу признания геноцида. И реакцию на нее российских властей вряд ли можно признать удовлетворительной. Так, в 2006 г. Госдума после затягивания с ответом обозначила свою позицию следующим образом: черкесов нет среди народов, пострадавших в годы нацистской оккупации, а потому вести речь о «геноциде» невозможно. На волне критики «лихих 90-х» был упущен из виду тот важный факт, что в 1994 г. (130-я годовщина окончания Кавказской войны) президент Борис Ельцин принес извинения за неоправданное насилие, использованное Российской империей.

В-пятых, тень Олимпиады-2014, которая должна состояться в канун 150-летней годовщины покорения Кавказа, также легла на черкесский вопрос. Многих представителей адыгской интеллигенции на Северном Кавказе и в диаспоре возмутило то, что в июле 2007 г. во время презентации сочинской олимпийской программы в Гватемале Владимир Путин, перечисляя прежних жителей Сочи, назвал греков, колхов и казаков, но ни единым словом не упомянул черкесов. Более того, на Олимпиаду в Ванкувере Олимпийский комитет России в качестве представителей Кубанского региона (где расположен Сочи) и его культуры отправил казачий хор, в то время как отношения черкесов и казаков были крайне непростыми. При этом в отличие от 1980-х гг. ускорение процессам формирования «нового национализма» придают более качественные информационные системы (интернет, социальные сети), а также более глубокая интеграция с окружающим миром (в самые сжатые сроки можно ознакомиться с материалами черкесской диаспоры в Турции, арабских странах, США).

Все это стало тем горючим материалом, которым Тбилиси не преминул воспользоваться.

Северный Кавказ во внешней политике Грузии: от вражды к сотрудничеству

Назвать отношения народов Северного Кавказа и Грузии добрососедскими неверно. Долгие годы Грузия воспринималась как проводник российской имперской политики (не зря в начале 1990-х гг. в северокавказских республиках благодаря Абхазии и Южной Осетии укрепился образ этой страны как «малой империи»). После распада Советского Союза имидж грузинского государства был испорчен благодаря крайнему этническому национализму, который исповедовали его отцы-основатели, в особенности первый президент Звиад Гамсахурдиа. В грузино-осетинский конфликт оказалась вовлечена Северная Осетия. В Пригородном районе этой республики и сегодня проживает около 7,5 тысяч беженцев-осетин из бывшей Юго-Осетинской АО и внутренних областей Грузии. Часть из них обосновалась в домах, ранее принадлежавших ингушам. В значительной степени беженцы из Южной Осетии стали опорой североосетинских радикалов в их споре с соседней Ингушетией. Намного больший эффект в масштабах уже не одного, а нескольких субъектов РФ на Северном Кавказе произвел грузино-абхазский конфликт. Он противопоставил Грузию черкесскому миру, а также сепаратистской Чечне. Об участии черкесов в военных действиях 1992–1993 гг. сказано выше. В Дагестане Тбилиси воспринимался негативно из-за дискриминационной политики в отношении кварельских аварцев, а также других дагестанских народов, проживавших в восточной части Грузии.

Однако с середины 1990-х гг. ситуация начала меняться. Большую роль в «смене вех» грузинской политики сыграла позиция Абхазии в ходе первой чеченской кампании. Сухуми не пришел на помощь Ичкерии. Это способствовало сближению позиций Тбилиси и Грозного. Помимо этого грузинские власти пытались обыграть с Ингушетией тему «общего врага» (осетин). Так, в марте 1997 г. в Назрани прошла встреча президента непризнанной Чечни Аслана Масхадова, президента Ингушетии Руслана Аушева и министра обороны Грузии Вардико Надибаидзе. Тогда же в Тбилиси открылось «Полномочное представительство Чеченской Республики Ичкерия».

Но грузино-ичкерийский альянс просуществовал недолго. Во-первых, оказалось, что целью чеченских сепаратистов было всего лишь получение альтернативных выходов во внешний мир, диверсификация коммуникаций и, в конечном итоге, снижение геополитической зависимости от России. При этом никто из них не собирался соблюдать грузинские законы и принятые в этой стране правила. И тем более бороться за территориальную целостность Грузии. Во-вторых, после трагедии 11 сентября 2001 г. укрывательство таких одиозных личностей, как Руслан Гелаев, на грузинской территории противоречило взглядам уже не только Москвы, но и Вашингтона.

Новый всплеск интереса к Северному Кавказу случился в Грузии после войны 2008 года. Первой целью, которую выбрало грузинское руководство, стала сочинская Олимпиада. С точки зрения многих грузинских политиков и экспертов (как оппозиционных, так и сторонников власти), проведение зимних олимпийских игр на территории известного российского курорта сделает уход Абхазии необратимым. Отсюда и актуализация черкесского вопроса в его прошлом и настоящем. Весной и осенью 2010 г. в Тбилиси при поддержке официальных властей и известных западных аналитических центров (Jamestown Foundation) прошли конференции, объединенные общим названием «Сокрытые нации, длящиеся преступления: черкесы и народы Северного Кавказа между прошлым и будущим». Именно эти мероприятия вывели черкесский вопрос на парламентский уровень. Грузинский парламент получил ходатайства от организаторов этих форумов о необходимости признать «геноцид черкесов» и начал законодательную подготовку резолюции.

В декабре прошлого года инициативу парламентариев публично поддержал и министр внутренних дел Грузии Вано Мерабишвили (самый влиятельный политик в стране после Михаила Саакашвили). В интервью российскому изданию «Коммерсантъ-Власть» на вопрос «Готовится ли в парламенте признание геноцида черкесов?» он без обиняков ответил: «Да, готовится». На реплику же «Но это еще больше осложнит отношения с Россией» Мерабишвили возразил: «А что, разве бывает еще больше?». Продвигая черкесский вопрос, грузинские политики проигнорировали даже дружеские советы из Вашингтона. Так, 16 февраля 2011 г. в рамках слушаний в профильном комитете Сената директор американской национальной разведки Джеймс Клэппер в открытом докладе «Оценка угроз в мире разведывательным сообществом США» недвусмысленно заявлял: «Публичные намерения Грузии привлечь некоторые этнические группы Северного Кавказа также вносят вклад в эту напряженность».

Обращение Тбилиси к черкесской теме продиктовано несколькими обстоятельствами.

Во-первых, необходимостью политически расколоть адыгские и абхазские движения.

Во-вторых, стремлением противопоставить Абхазию и Россию. Известно, что в Сухуми рассматривают события Кавказской войны как трагедию абхазского народа. Эмиграция абхазов в Османскую империю началась после прихода России в Абхазию в первой четверти XIX века, а после восстания 1866 г. исход стал массовым. Опустевшая Абхазия оказалась объектом колонизации и хозяйственного освоения другими этническими группами, прежде всего грузинами и мегрелами. Показательно, что 15 октября 1997 г. Народное собрание (парламент) Абхазии принял постановление «Об акте депортации абхазов (абаза) в XIX веке». В нем, в частности говорилось, что «колониальная политика Российской империи в годы русско-кавказской войны (1817–1867 гг.) и в последующие периоды нанесла абхазскому (абаза) народу, его генофонду непоправимый урон». Сегодняшние лидеры частично признанной республики не раз заявляли о необходимости реэмиграции потомков абхазских махаджиров. И это их стремление вызывает как минимум сдержанную реакцию Москвы.

В-третьих, желанием создать прецедент и вывести черкесский вопрос на международный уровень. Не следует забывать, что ходатайство о признании «геноцида черкесов» уже находится на рассмотрении в парламенте Эстонии (активисты черкесских движений призывают Таллин не столько к признанию, сколько к лоббированию их проекта на уровне Европарламента и в целом ЕС). И при любом ухудшении отношений России с внешним миром тему «геноцида» можно использовать как дипломатический инструмент (как это делают Соединенные Штаты и страны Евросоюза в отношении Турции по армянскому вопросу). Например, это может послужить поводом для кампании за бойкот Игр-2014. (Аналогичный подход был опробован накануне пекинской Олимпиады в связи с Тибетом.)

В-четвертых, поиск способов «сатисфакции» уже не первый год является эффективным внутриполитическим оружием команды Михаила Саакашвили. Мобилизуя фактор «российской угрозы», президент Грузии с успехом отражает выступления оппозиции и позиционирует себя в качестве главного патриота и защитника государственности. Черкесский вопрос, возможно, не последний в череде кавказских «геноцидов», которые Тбилиси готов признавать. Сегодня в парламенте Грузии уже дискутируется вопрос о признании «геноцида» чеченцев и ингушей (или вайнахов в целом).

Возможные последствия

Однако после принятия майской резолюции у Тбилиси появляются и новые проблемы. Создан серьезный политический прецедент, открыт ящик Пандоры. В истории народов и Северного, и Южного Кавказа хватает темных пятен. Здесь и сталинские депортации, и межэтнические противостояния, и переселения, и расказачивание. Таким образом, использование «карты геноцида» сможет стать весьма активным. Достаточно лишь грамотно организовать пиар, заручиться политической и ресурсной поддержкой заинтересованных игроков. Можно предположить, например, что если не официальный Ереван, то организации армянской диаспоры способны начать кампанию обращений в грузинский парламент по поводу признания геноцидом событий 1915 года. Между тем сама ситуация вокруг данного вопроса способна столкнуть Тбилиси с крайне важными для него партнерами – Азербайджаном и Турцией, которые весьма чувствительны к этой проблеме. Хотя самая многочисленная черкесская община проживает в Турции, правительство этой страны воздерживается от акцентирования этнической проблематики. Здесь до сих пор настаивают на существовании единой турецкой политической нации и опасаются прецедентов самоопределения. Нельзя сбрасывать со счетов и российско-турецкое взаимодействие. Начиная с 2008 г. Россия, опередив Германию с товарооборотом в 38 млрд долларов, стала самым крупным торговым партнером Турции. А потому Анкара была бы заинтересована в снижении накала вокруг «черкесской проблемы» и других еще более острых этнополитических вопросов.

Между тем в сложившейся ситуации российской власти следует подумать о программе ответных мер. Посылать громы и молнии в адрес Тбилиси вряд ли стоит. Если уж Кремль решил поднять ставки в геополитической игре на Большом Кавказе, признав независимость Абхазии и Южной Осетии, надо быть готовым и к контрударам, какими бы нелогичными и нелепыми они ни казались.

Должна ли Россия принимать в ответ жесткие меры или, напротив, стоит сделать ставку на покаяние? Такая черно-белая постановка вопроса неверна в принципе.

Прежде всего, нельзя попасть на крючок организаторов майского голосования и начать противодействие «черкесскому миру» или «устремлениям адыгского народа». В Грузии ждут «медвежьей реакции» в виде закрытия черкесских газет, сайтов, репрессий в отношении активистов и шельмования их в качестве «агентов Грузии». Если все эти акции начнут осуществляться, то лучшего подарка Саакашвили и его соратникам придумать невозможно. Это гарантированная информационная шумиха и раздувание темы бойкота Сочи уже совсем на ином уровне.

Неизбежна и радикализация черкесских движений. На сегодняшний день они раздроблены, сосредоточены на локальных сюжетах, а потому потенциально способны к компромиссам. Грузия рассматривается многими в качестве не более чем инструмента. Инициатива по признанию «геноцида» выдвинута грузинскими политиками и лишь некоторыми группами черкесских националистов, чье мнение разделяют отнюдь не все граждане России кабардинской, адыгейской, черкесской, абхазской, абазинской национальности, а также представителями адыгской диаспоры в Турции и странах Ближнего Востока.

Показателен репортаж, подготовленный известным турецким журналистом и активистом черкесского движения Фехимом Тастекином и красноречиво озаглавленный «Грузия плавает в мутной воде» (ежедневная газета «Радикал» от 26 мая 2011 года). Тастекин описывает реакцию черкесской общины в Кайсери (крупнейший центр черкесской диаспоры в Турции), когда на объявление о признании «геноцида» Грузией аудитория отреагировала не аплодисментами, а молчанием, понимая, что Тбилиси ведет свою игру, а вовсе не стремится к поддержке адыгов. «Согласно распространенному (среди черкесов Турции. – Авт.) мнению, единственной целью Грузии является изоляция Абхазии и Южной Осетии, возвращение под контроль этих двух стран, в настоящее время признанных Россией, и продолжение противостояния своему большому соседу. Одним словом, Грузия обращается к Северному Кавказу с политикой, направленной на провоцирование антироссийских настроений с помощью США, в то время как во многих частях Кавказа растут требования независимости для коренных народов. Однако история говорит нам, что эта тактика не является достаточным условием для объединения народов в регионе и вырывания Кавказа из пасти России. Более того, пока Тбилиси не изменит политику по отношению к Абхазии и Южной Осетии, его слова о единстве Кавказа звучат неубедительно», – резюмирует Тастекин.

Как бы то ни было, России не следует занимать позицию страуса. Очевидно, что без внятной интерпретации исторических событий не обойтись. Как не избежать и поисков союзников и партнеров среди представителей черкесской диаспоры, многие из которых (в особенности после признания Абхазии) настроены прагматично по отношению к России. Не пройти и мимо таких проблем, как разрешение земельного вопроса в Кабардино-Балкарии, адекватное представительство во власти в Карачаево-Черкесии, репатриация адыгов на историческую родину. Грамотная и качественная работа над решением конкретных проблем, волнующих россиян черкесского происхождения, поможет отвлечь их от фантомов, предлагаемых Тбилиси. В любом случае в формировании послеавгустовского статус-кво на Большом Кавказе появились новые сюжеты, которые любой политик должен учитывать.

С.М. Маркедонов – приглашенный исследователь Центра стратегических и международных исследований (CSIS, г. Вашингтон).

Грузия. Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 августа 2011 > № 739702 Сергей Маркедонов


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 11 июля 2011 > № 371035 Владимир Дмитриев

Госкорпорация Внешэкономбанк (ВЭБ) начала направленную деятельность по финансированию проектов на Северном Кавказе в 2010 году, создав для этого Корпорацию развития Северного Кавказа. За прошедшее время ВЭБ уже начал реализацию проектов в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Дагестане и Чечне на несколько десятков миллиардов рублей. О перспективах и дальнейших планах улучшения и расширения инвестиционной среды в округе рассказал в интервью РИА Новости председатель ВЭБ Владимир Дмитриев.

- Владимир Александрович, расскажите о проектах, которые Внешэкономбанк реализует в Северо-Кавказском федеральном округе. Интересно, в каком они состоянии, когда мы сможем увидеть реальные результаты усилий государства по развитию региона?

- Основная задача Внешэкономбанка на Северном Кавказе - быть одним из основных источников финансирования наиболее перспективных и востребованных проектов и содействовать привлечению в регион масштабных инвестиций. По сути, мы - проводник государственной стратегии развития Северо-Кавказского федерального округа, направленной на обеспечение подъема местных производительных сил, стимулирование социально-экономического развития и гармоничную интеграцию в экономическое и гуманитарное пространство страны, а в конечном счете - улучшение качества жизни людей в регионе.

Для достижения этих целей у нас есть несколько инструментов, из которых я выделил бы три ключевых. Во-первых, во исполнение поручения Правительства Российской Федерации мы создали дочернюю структуру - Корпорацию развития Северного Кавказа, ориентированную на ведение активной практической инвестиционной деятельности в регионе. Во-вторых, открыли Представительство Внешэкономбанка в г. Пятигорске, работающее во всех субъектах СКФО. Наконец, Банк выступил соучредителем компании "Курорты Северного Кавказа", созданной для строительства туристического кластера.

В круг приоритетных задач региональных структур ВЭБа входит тесное взаимодействие с местными администрациями и инвесторами, оценка социально-экономической эффективности реализации инвестпроектов и их сопровождение при опоре на финансовый и экспертный потенциал Банка.

Хотел бы привести несколько примеров проектов, реализация которых идет с применением ресурсов Внешэкономбанка: в Кабардино-Балкарии в городе Тырныауз ВЭБ финансирует техническое перепрофилирование завода силикатного кирпича в завод по производству гипсовых вяжущих и изделий на их основе. Стоимость проекта 6,8 млрд. рублей, участие Внешэкономбанка 4,6 млрд. рублей. В Карачаево-Черкесии мы финансируем проект по модернизации оборудования на сахарном заводе. Очень интересный проект у нас есть в Дагестане. Это строительство завода по производству флоат-стекла. Такое стекло используют при производстве современных качественных стеклопакетов, при строительстве современных зданий и т.д. Выпускаемая продукция будет иметь улучшенные характеристики, в том числе хорошие энергосберегающие свойства. В будущем планируется продавать это стекло не только внутри России, но и на зарубежных рынках. Внешэкономбанк участвует в этом проекте в объеме 6,9 млрд. рублей.

В Чеченской Республике открыто финансирование проекта по созданию крупного агропромышленного комплекса, реализуемого ОАО "Чеченагрохолдинг". На эти цели будет предоставлено 2,25 млрд. рублей. В рамках проекта планируется развитие мясного животноводства, растениеводства, переработки сельхозпродукции. Это очень важный для Республики проект, потому что он направлен и на обеспечение продовольственной безопасности и на борьбу с безработицей в Чечне.

- Недавно Внешэкономбанк открыл Представительство в Пятигорске. Расскажите, какие задачи оно будет реализовывать, какие у него планы.

- Мы открыли Представительство для того, чтобы оно помогало искать и проводить предварительный отбор качественных инвестиционных проектов в СКФО, соответствующих Меморандуму о финансовой политике Банка. Также мы видим задачей Представительства оказание консультационной поддержки потенциальным участникам проектов в ходе подготовки пакета документов, необходимого для проведения экспертизы и оценки социально-экономической эффективности проекта. Мы очень часто сталкиваемся с проблемой: есть потенциально очень интересный, важный и нужный проект, но, к сожалению, он недостаточно проработан. Представительство будет помогать инициаторам проектов "доводить их до ума".

Несмотря на то, что Представительство работает меньше года, проделана значительная работа. Организованы и успешно функционируют совместные с администрациями всех субъектов, входящих в округ, рабочие группы по отбору приоритетных инвестпроектов. Для повышения эффективности подготовки инвестиционных проектов и формирования кадрового потенциала на "местах" Внешэкономбанк проводит конференции, семинары и совещания с органами исполнительной власти.

Вот один из последних примеров. Совещание в г. Кисловодске, проведенное в апреле 2011 г., было посвящено изучению потенциальных инвестиционных проектов СКФО, а также механизму подготовки проектов в соответствии с требованиями Внешэкономбанка.

С презентациями инвестиционных проектов округа выступили представители региона. Были представлены проекты в области инфраструктуры туризма, агропромышленного комплекса и производства строительных материалов. Эксперты Внешэкономбанка провели консультации по вопросам подготовки бизнес-планов и финансовых моделей проектов с учетом особенностей региона и специфики данных отраслей.

В настоящее время Представительство оказывает содействие в подготовке документов инициаторам порядка 60 инвестпроектов. Их общая стоимость - 350 млрд. рублей, а предполагаемое участие Внешэкономбанка - 300 млрд. рублей.

- То есть в ближайшее время в СКФО могут быть начаты новые крупные проекты? Расскажите, какие из них могут быть запущены в работу до конца года?

- В первую очередь это проекты, связанные с созданием масштабного туристического кластера в СКФО, Краснодарском крае и Республике Адыгея. В ближайшее время органы управления Внешэкономбанка рассмотрят вопрос о финансировании в объеме 5,1 млрд. рублей проекта строительства всесезонного горного курорта "Архыз". Этот проект уже начал строиться на самом деле за счет средств инвестора - "Архыз-Синара", мы можем также к нему подключиться.

Внешэкономбанк, заключив межакционерное соглашение, выступает в качестве соучредителя компании "Курорты Северного Кавказа". У нас пакет акций на 300 млн. рублей.

Также хотелось бы упомянуть еще один проект в Чеченской Республике, который в настоящее время находится на рассмотрении в Банке. Это создание первого в регионе инновационного строительного технопарка "Казбек", в рамках которого будет построен комплекс заводов по производству самых современных строительных материалов для жилищного строительства, таких как блоки и плиты из ячеистого автоклавного газобетона, фиброцементные плиты и т.д.

Планируемый объем участия Банка в финансировании проекта составляет 4,5 млрд. руб. Реализация проекта позволит не только значительно повысить объемы строительства жилья в республике, но и обеспечить весь Северный Кавказ качественными и доступными по цене строительными материалами, производимыми на базе собственных минерально-сырьевых ресурсов региона.

Если говорить о других проектах, то возможно участие Внешэкономбанка в финансировании инвестиционной программы ОАО "РусГидро", в рамках которой планируется строительство приплотинной ГЭС на реке Аварское Койсу в Дагестане, а также строительство каскада Зарамагских ГЭС в Северной Осетии и Зеленчукских ГЭС в Карачаево-Черкесской Республике.

- А каковы планы созданной ВЭБом Корпорации развития Северного Кавказа? Как она будет участвовать в инвестпроектах в СКФО?

- В апреле 2011 года Советом директоров Корпорации утверждена "Стратегия деятельности ОАО "Корпорация развития Северного Кавказа" до 2016 года". На рассмотрении Корпорации находится в настоящий момент более 30 проектов, из которых некоторые претендуют на финансирование, другие на консультационную помощь по привлечению частных соинвесторов, долгового финансирования от банков или на получение государственной поддержки.

Наиболее проработанные из этого пула проекты, претендующие на финансирование Корпорации, были вынесены на рассмотрение ее Совета директоров в апреле этого года, сейчас Корпорация готовит сделки к подписанию. Общий бюджет этих проектов составляет примерно 63 млрд. рублей с объемом участия Корпорации в размере более 7 млрд. рублей. Среди этих проектов уже упоминавшийся мною "Архыз", разработка месторождения медно-колчеданных руд Кизил Дере в Дагестане, строительство горнолыжного курорта "Ведучи" в Чечне. Также стоит отметить проект по созданию национального аэрозольного кластера в Невинномысске совместно с ОАО "Арнест", в результате которого будет налажено производство комплектующих для изготовления аэрозольной упаковки, которые в настоящее время поставляются из-за рубежа. Кроме того, Корпорация готовит к реализации проект по развитию курортной зоны Кавказских Минеральных Вод с участием крупного частного инвестора.

До конца III квартала КРСК планирует вынести на рассмотрение Совета директоров еще 4-6 проектов c объемом участия Корпорации около 5 млрд. рублей, в том числе и проект создания инновационного строительного технопарка "Казбек", о котором я уже говорил. Проект полностью отвечает целям и задачам Стратегии развития СКФО и является по сути уникальным, так как предусматривает внедрение самых современных мировых технологий жилищного строительства. Поэтому участие КРСК в его реализации совместно с Банком, на мой взгляд, не только придаст проекту соответствующий высокий статус, но и при относительно небольших финансовых вложениях КРСК в сумме не более 50 млн. рублей расширит практическое участие Корпорации в решении самых насущных социально-экономических проблем развития Северного Кавказа.

- Известно, что существуют проблемы недоиспользования регионами округа выделяемых средств на поддержку малого и среднего предпринимательства. Каковы, на Ваш взгляд, причины этого?

- Масштабы проблемы недоиспользования в СКФО кредитных ресурсов на поддержку малого бизнеса, с моей точки зрения, преувеличены. Наш дочерний Российский банк поддержки малого и среднего предпринимательства - МСП Банк (бывший банк ОАО "РосБР"), который сейчас является нашим основным каналом поддержки малого бизнеса, регулярно обновляет лимиты кредитования по регионам. В настоящее время на регионы СКФО установлены лимиты в размере 6 млрд. рублей, из которых банками-партнерами распределены уже 68%. А в Северо-Западном округе, например, который у нас достаточно хорошо развит, распределен 61%. По Дальнему Востоку распределено 48% лимита. Поэтому, повторюсь, проблема, конечно, существует, ее причина - в недостаточной развитости банковской системы в округе, и в недостаточном присутствии крупных федеральных банков на Северном Кавказе.

Специально для решения этой проблемы и стимулирования банков расширять кредитование малых и средних компаний в рамках нашей программы по финансовой поддержке малого и среднего предпринимательства разработан кредитный продукт "Рефинансирование - Регион", предполагающий предоставление финансирования по ставкам, уровень которых существенно ниже, чем в среднем по программе

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 11 июля 2011 > № 371035 Владимир Дмитриев


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 7 июля 2011 > № 368499

Новая национальная политика

Программа социально-экономического развития Северного Кавказа заточена в основном на расширение местного рынка труда. Признавая важность этого направления, нельзя не отметить и его ограниченность.

Условия для революции

Ныне Северный Кавказ вступил в стадию бурной урбанизации. Ее подстегнул массовый отток в 90-е городского населения русской и других национальностей из кавказских республик, особенно из Чечни.

Их замещают в городах выходцы из сельской местности. Это всегда крайне болезненный процесс, обычно сопровождающийся, с одной стороны, ломкой традиционных отношений, а с другой — экстраординарным сопротивлением традиций. В похожих условиях в Иране вспыхнула исламская революция 1979 года.

Общественная активность населения на Северном Кавказе уже сегодня выше, чем в большинстве других регионов России, но эта активность проявляется в весьма специфических формах этнической и религиозной мобилизации. Такая мобилизация доминирует в тех исторических условиях и в тех регионах мира, в которых крайне малы возможности для политической конкуренции и социально-гражданского самовыражения.

В подобных условиях протестная активность буквально заталкивается в узкое русло радикальных течений — этнических или религиозных. Задача вывода людей из-под власти радикальных, антиобщественных движений разрешима лишь при создании для них возможности выбора, возможности самореализации не только в экономической сфере, но и в сфере политической и гражданской активности.

Религиозные деятели региона в большинстве своем выступают против теократических движений, стремящихся заменить светскую власть религиозной. Но боюсь, что конституционный принцип светского государства труднее защитить не от священников, муфтиев и имамов, а от чиновников, которые вводят религиозный дресс-код на госслужбе, в вузах и школах в качестве обязательного для всех, включая представителей других религий и нерелигиозных людей.

Беззащитное общество

Активно обсуждаемые сейчас меры по развитию гражданского общества на Северном Кавказе являются необходимыми, первоочередными, но недостаточными по следующим причинам.

Во-первых, все эти меры фрагментарны и уже по этой причине они беззащитны перед лицом влиятельных политических сил, вовсе не заинтересованных в контроле со стороны общества.

Эти силы вполне способны превращать общественные советы в декорации, выхолащивать содержательные решения, заменяя их формальными, и топить гражданские инициативы в бюрократических проволочках.

Следовательно, нужна политическая защита гражданского участия, нужна целостная политика, в которой прописаны «правила игры». Думаю, что этому могло бы содействовать законодательство об общественном или гражданском контроле.

Во-вторых, все перечисленные меры направлены на реализацию только внутри региона. А между тем проблемы Северного Кавказа и начинаются, и завершаются за его пределами.

В нынешнем году впервые за все годы социологических наблюдений свыше половины опрошенных разными социологическими службами россиян выступают за отделение республик Северного Кавказа от Российской Федерации.

Эту идею поддерживают не только те, кто выходил в декабре 2010 года на Манежную площадь, но и те, кто испугался этого движения.

Единство по этому вопросу проявили националисты и империалисты, державники и либералы, противоположные по взглядам политические деятели. Нельзя преодолеть эти настроения запретами. Необходима последовательная общероссийская политика, в которой опять же ведущую роль должен играть гражданский диалог.

В-третьих, большая часть предлагаемых ныне мер по лечению проблем региона основывается на том, что мы знаем только то, чего мы не хотим, против чего выступаем. А для стратегических действий этого недостаточно. Нужно понимать, что мы хотим, какие цели в сфере межкультурного взаимодействия мы ставим. Только в этом случае можно выстроить долгосрочную систему приоритетов, а следовательно, и критериев отбора инструментов национальной политики.

Конец мультикультурализма

Ныне в международном научном сообществе наметился переход от поддержки концепции «мультикультурализма» к концепции «интеркультурализма». Оба подхода исходят из идеи культурного разнообразия мира и отдельных государств, однако мультикультурализм нацелен на защиту культурных особенностей и зачастую приводит к культурной замкнутости.

Именно эту сторону мультикультурализма критиковали в последнее время Ангела Меркель, Дэвид Кэмерон, Николя Саркози.

Интеркультурализм предполагает наличие общих интересов у граждан разных национальностей и религий, объединяемых общей же гражданской ответственностью за свою страну.

Исторически первым и массовым проявлением интеркультурализма был советский интернационализм. Есть очень весомый индикатор эффективности этой системы — готовность людей к вступлению в брак с представителями другой культуры. В СССР доля межэтнических браков была в несколько раз выше, чем в Российской империи, и существенно выше, чем в современной России, не говоря уже о других постсоветских государствах, в которых этот показатель неуклонно ежегодно сокращается вот уже 20 лет.

Знаменитые американские фильмы с «хорошими парнями», черным и белым полицейским, считаются сегодня эталоном толерантности и важнейшим инструментом его воспитания, но они появились почти на полвека позже советского фильма о любви русской свинарки и дагестанского пастуха («Свинарка и пастух», 1941).

Когда между американскими рабочими, приехавшими в конце 1920-х годов на строительство Сталинградского тракторного завода, вспыхнул конфликт на расовой основе, русские рабочие пригласили их на товарищеский суд. Такая форма гражданского урегулирования конфликтов и сегодня могла бы быть эффективной.

Историческая память

Разумеется, в условиях тоталитарного режима, когда «вождь дал — вождь забрал», никакой интернационализм не мог противостоять произволу.

Интернационализм не защитил многие народы Северного Кавказа от депортации. Один из первых в мире фильмов, прославляющих дружбу народов («Цирк», 1936), демонстрировался после начала борьбы с космополитизмом в 50-х и до времен перестройки с купюрами: из него вырезали кадры с песней, исполняемой на еврейском языке артистом Михоэлсом.

И все же сегодня, когда интеркультурализм рассматривается как мировая инновация, нельзя забывать, что приоритет в этой инновации у России.

В феврале 2011 года Совет по развитию гражданского общества при президенте России утвердил программу реабилитации жертв политических репрессий и тем самым справедливо осудил режим, который породил эти жертвы.

Однако человеческая история состоит из единства противоположностей, и нельзя отрицать, что в советскую эпоху наряду с преступлениями были и великие достижения культуры и человеческого духа.

Интернационализм как предтеча интеркультурализма — одно из них. Идею интеркультурализма необходимо утвердить в качестве базовой целевой установки движения России к гражданской консолидации. Это продемонстрирует наш взвешенный, разносторонний подход к исторической памяти.

Новые подходы

Уже сегодня те скромные достижения в национальном примирении на территории России, которые стали известными, спонтанно оказались основанными на идеях интеркультурализма, на поиске взаимных интересов в процессе некого общего дела.

Примером может служить опыт организации взаимодействия в трудовой и бытовой сферах молодых осетин и ингушей в Пригородном районе (проект общества «Мемориал», одним из инициаторов и руководителей которого была Светлана Ганнушкина) или редкий, но ценный опыт культурной адаптации кавказских мигрантов в крупных городах России (проект региональной организации «Международное ненасилие»).

Идеи интеркультурализма могли бы быть положены в основу государственной концепции культурного взаимодействия, которая должна сменить неотмененную пока, но уже сильно устаревшую «Концепцию государственной национальной политики Российской Федерации», введенную указом президента №909 от 15 июня 1996 года.

Сами термины «национальная политика» (в смысле «этническая политика») и «межнациональные отношения» уже устарели. В международных документах они теперь все чаще заменяются понятиями «межкультурного взаимодействия» или «межкультурного диалога».

Можно было бы и нам перейти от концепции национальной политики к концепции межкультурного взаимодействия, которая включает не только межэтнические, но и межрелигиозные и другие культурные явления.Термин «межнациональные отношения» уже устарел Эмиль Паин, гендиректор Центра этнополитических и региональных исследований

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 7 июля 2011 > № 368499


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > regnum.ru, 10 июня 2011 > № 343622

Доклад подготовлен в рамках проекта "Гуманитарный диалог по укреплению человеческой безопасности на Северном Кавказе", реализуемого совместно "Миротворческой Миссией имени генерала Лебедя" (ММГЛ), "Швейцарским фондом мира" (swisspeace) и "Форумом по раннему предупреждению и раннему реагированию - Евразия" (FEWER Eurasia) .

Введение

Северный Кавказ остается одной из самых "уязвимых" частей Российской Федерации, где существующие проблемы в общественно-политической жизни нашей страны предстают в наиболее обостренном виде. Перед очередным выборным циклом действия федеральной власти на Кавказе вновь, как и на выборах 1999-2000 годов, привлекают пристальное общественное внимание. На федеральном уровне вокруг СКФО сформировалась достаточно жесткая повестка дня, касающаяся в основном терроризма, проблем миграции, оправданности больших объемов бюджетных трансфертов в регионы Северного Кавказа, а также потенциальных угроз территориальной целостности России. Можно с уверенностью прогнозировать, что эти темы будут и далее обсуждаться в течение предвыборного года, и именно через призму этих проблем Северный Кавказ будет фигурировать в предстоящих политических дебатах.

Необходимо признать, что данные вопросы, при всей их остроте, представляют собой лишь следствия, а не причинные факторы сохранения взрывоопасной ситуации в регионе. Более того - эта общепризнанная северокавказская повестка дня вообще довольно слабо соответствует реальности, которая складывается сегодня в данной части России.

Действительные риски для общественной безопасности в СКФО сегодня крайне велики, но, судя по полемике в СМИ, практически незаметны для политически активной части населения России. Что касается путей укрепления безопасности, то вряд ли в этом деле могут сыграть заметную роль щедро направляемые в национальные республики бюджетные потоки, которые (наряду с силовыми мерами) стали ключевыми политическими инструментами в северокавказской политике федерального центра.

С нашей точки зрения, на Северном Кавказе сегодня прочно сложились, но крайне мало замечаются несколько важнейших системных угроз для безопасности. Каждая из них такова, что ее решение недостижимо, пока единственным действующим лицом в осуществлении этого решения остается государство, а модель взаимодействия с обществом основывается на имитации общественной поддержки спускаемых сверху инициатив. В силу ряда обстоятельств, главнейшие из которых будут охарактеризованы ниже, укрепление безопасности на сегодняшнем Северном Кавказе возможно только через реальное, не "витринное" взаимодействие государства и общественных сил по обсуждению и решению действительных вопросов, которые ставит наиболее активная часть общества.

В ряду важнейших проблем безопасности мы видим следующие:

• нарастание религиозного раскола, ведущего к ценностной и идеологической поляризации общества и разжиганию межгрупповой ненависти;

• ослабление доверия населения к региональным и федеральным правоохранительным органам и судебной системе; углубляющееся неприятие единого правового поля РФ;

• земельные споры как непредсказуемый фактор групповой мобилизации;

• неразрешенные проблемы прошлых насильственных конфликтов, усиливающие скрытую поляризацию в обществе;

• политизация исторических проблем и этнической напряженности, нарастание антагонизма во взглядах историков и этнологов разных национальностей.

Ниже каждая из этих проблем будет охарактеризована отдельно.

Конфликты в религиозной сфере

О глубине ценностной и идеологической поляризации в исламской среде Северного Кавказа говорят в первую очередь продолжающиеся убийства мусульманских деятелей. Так, в декабре 2010 года в Нальчике был убит муфтий Кабардино-Балкарии Анас Пшихачев. В Дагестане 10 мая был убит редактор аварского выпуска газеты "Ассалам", выходящей под патронажем Духовного управления мусульман Дагестана, Яхъя Магомедов. Его гибель пополнила список мусульманских журналистов, убитых в этой республике.

Внутриисламская ситуация существенно отличается в разных регионах СКФО, однако именно Дагестан выступает в этом отношении важным индикатором для всего Северного Кавказа, в силу высокого уровня исламизации и большого уровня самостоятельности исламских структур в этой республике. Сегодняшний Дагестан доказывает бесперспективность и опасность той модели взаимоотношений государства и ислама, которая доминировала на Северном Кавказе со второй половины 90-х и является до сих пор основной. Суть этой модели в том, что одно из течений в местном исламе объявляется "традиционным", "умеренным", и республиканская власть демонстративно сотрудничает только с ним. Другие направления ислама в этом случае автоматически, по самому факту своих отличий от выбранного властями направления, считаются внесистемными и даже враждебными. Вне зависимости от того, была ли такая модель пригодной на предыдущих этапах, сегодня она угрожает общественной безопасности, наряду с любыми попытками легализации религиозного экстремизма . Это особенно хорошо видно на примере Дагестана, где сами границы "традиционного" ислама сегодня крайне зыбки .

В подтверждение этому можно упомянуть, что на форуме "Путь к миру и согласию", состоявшемся в Махачкале 25 апреля и объединившем представителей разных направлений ислама, обвинения в "сектантстве" звучали, в том числе в адрес тех исламских структур, которые считаются близкими республиканской власти. И эти структуры, и их оппоненты все чаще обвиняются в следовании принципу "кто не с нами, тот против нас". Данная ситуация усугубляется тем, что направление ислама, признанное сегодня в Дагестане в качестве "официального" - суфизм - сам по себе имеет множество делений. Если, как это долгое время делалось, считать суфийский ислам "опорным" для власти, а все прочие направления - "недружественными", эта "опора" окажется далеко не монолитной. Достаточно сказать, что из примерно десятка опрошенных нами в этом году имамов дагестанских мечетей, лояльных Духовному управлению мусульман Дагестана, каждый привел различный список шейхов (суфийских учителей веры), чей авторитет он признает, и также разнящиеся списки "лже-шейхов". Очевидно, что ставка властей на избранное направление ислама может привести к крайне конфликтному определению границ этого направления, что только углубит угрозы общественной безопасности .

Более безопасной альтернативой является формирование единых "правил игры" для разных религиозных течений, при этом к числу важнейших правил должно, разумеется, относиться соблюдение действующего российского законодательства. Функция власти должна состоять не в произвольном разделении верующих на "своих" и "чужих" по какому бы то ни было принципу, а в создании условий для мирного диалога всех исламских течений, находящихся в правовом поле .

Ослабление доверия к правоохранительным органам, разрушение общероссийского правового поля

В настоящее время при описании ситуации на Северном Кавказе стало модно говорить о том, что жизнь в его республиках протекает "по своим законам". Это расхожее выражение отражает реальность - прогрессирующее выпадение этой части России из федерального правового поля, которое замещается альтернативными правовыми формами. Все чаще высказывается идея о "принятии шариата", или утверждающихся в обычном праве шариатских норм в некоторых кавказских республиках (чаще других в этой связи называют Дагестан и Ингушетию). Нам представляется, что "вымывание" российских законов на местном уровне, то есть в конкретных населенных пунктах, идет по двум разным моделям, сильно различающимся по своим истокам. С одной стороны, известны (хотя большей частью из 1990-х годов) случаи, когда с подачи религиозных экстремистов начиналось сознательное строительство "шариатских республик". С другой стороны, сегодня нередко бывает так, что появление в каком-то населенном пункте "своих законов" является лишь стихийной защитой населения от образовавшегося правового вакуума. Это можно часто наблюдать в Дагестане: село, желая оградиться от внешних криминальных элементов, ставит на въезде шлагбаумы, неформальные группы местных жителей начинают досматривать въезжающие "чужие" автомашины и выполнять другие функции, закрепленные в законе за полицией. Они могут в большей или меньшей степени ориентироваться на исламские правовые нормы. Часто такое установление "собственных порядков" наблюдается там, где местное население само вынуждено противостоять экстремистским группам (как в селе Губден Карабудахкентского района Дагестана), а также там, где между соседними селами имеются конфликты, которые не удается урегулировать правоохранительным органам (как между некоторыми селами Хасавюртовского района Дагестана). Таким образом, полное или частичное выпадение территорий из российского правового поля - следствие серьезного ослабления и неэффективности общероссийской правоохранительной и судебной системы и правоприменительной практики в конкретных регионах Северного Кавказа .

Истоки этой слабости, в свою очередь, в наиболее общем виде можно определить так: правоохранительные органы в республиках ассоциируются не столько с федеральной властью и верховенством закона, сколько с обслуживанием местных политических и экономических групп влияния . В этом смысле представляются очень показательными некоторые кадровые изменения, произошедшие в 2010 году. Так, после окончания полномочий председателя Верховного суда Дагестана Анвара Магомедова, Высшая квалификационная коллегия судей РФ рекомендовала на этот пост юриста Владимира Данилова, не связанного с Дагестаном. Однако после первой ознакомительной поездки в регион он по необъявленным причинам отказался занимать эту должность. Вместо него был назначен представитель местного судейского сообщества. Практически одновременно с визитом Данилова в Дагестан пост председателя Верховного суда Ингушетии покинул Михаил Задворнов, в 2007 году командированный в этот регион из Тюмени. На должности, оставленной Задворновым, долго конфликтовавшим с властями республики, также оказался судья местного происхождения. Влияние глав МВД и других силовых структур, командированных из других регионов России, ограничено неформальными горизонтальными механизмами и системой взаимной зависимости. Их заместители, начальники управлений - преимущественно местные кадры, "пережившие" не одного министра. Также важно отметить, что во главе ряда правоохранительных структур на Северном Кавказе (суды, судебные приставы) стоят родственники крупных региональных политиков.

Недостаточная прозрачность силовых органов для контроля "сверху" и со стороны общественности, их зависимость от местных групп влияния не позволяют в полном масштабе обеспечить действие федеральных законов в СКФО. В качестве реакции на возникающий правовой вакуум, на местном уровне начался процесс самоорганизации общественных структур по поддержанию порядка, что ведет к фактической узурпации функций правоохранительных органов по обеспечению безопасности .

В долговременной перспективе, "выздоровление" Северного Кавказа существенным образом зависит от ситуации в правоохранительных органах. Править должен закон, а не люди с их частными интересами и неизбежностью так называемой "коррупционной составляющей", которая сводит на нет все усилия. Сила также должна применяться в рамках закона и гуманно, иначе использование силовых инструментов ведет лишь к эскалации насилия и распространению ненависти. Но и общество должно осознать, что конструктивное взаимодействие с властью, или же мирный протест в рамках закона (если взаимодействие не получается) не имеют альтернативы.

Земельный вопрос

Земельные конфликты в СКФО представляют угрозу для безопасности, прежде всего потому, что легко могут быть политизированы и, в частности, переведены в плоскость межэтнических отношений. Тревожная черта сегодняшнего дня состоит в том, что попытки разрешить "сверху" наиболее известные земельные проблемы ставят власть в ситуацию "цугцванга" : каждый шаг может вызвать негативную реакцию определенных групп населения и тем самым только ухудшить общественную ситуацию.

Так, в Дагестане остро стоят вопросы, связанные с землями отгонного животноводства на равнине. Общая площадь этих земель составляет 1214 тысяч га, и значительная их часть используется хозяйствами, в которых трудятся переселенцы с гор. Проблема в том, что десятки населенных пунктов, где проживают работники этих хозяйств, либо вовсе не имеют статуса (они формально незаконно выстроены на землях сельхозназначения), либо являются муниципальными образованиями горных районов. Сохранение такой системы создает массу неудобств для жителей этих сел. Обратная возможность, то есть включение таких сел в состав равнинных районов, приведет к изменению этнического баланса в муниципальных образованиях и может вызвать недовольство у других частей населения равнины. То есть конфликтогенным может быть и сохранение статус-кво, и его, казалось бы, логичное изменение.

В Пригородном районе Северной Осетии проблема распределения земель прямо связана с возвращением вынужденных переселенцев ингушской национальности. Любое решение властей в этой сфере чревато обвинениями в преимущественной защите интересов какого-либо из народов, населяющих этот район.

В Кабардино-Балкарии много лет в центре внимания остается проблема пастбищных земель в горах. Претензии на эти земли предъявлялись как от имени горных балкарских сел, так и от имени равнинных кабардинских. Законопроект, принимаемый сейчас Парламентом республики, предусматривает "соломоново решение": эти земли оставлены в республиканской собственности и будут предоставляться в пользование как горным, так и равнинным хозяйствам. Однако ряд общественных организаций критикуют и этот вариант законопроекта с разных этнических или политических позиций.

Таким образом, земельные проблемы показывают, что реальный общественный диалог по вопросам, волнующим общество на Северном Кавказе - это не политтехнологическая опция, а насущная необходимость. Решения по конфликтным земельным вопросам не будут нести угрозы для общественной безопасности, только если их принятие будет "освящено" авторитетным совещательным органом, относительно которого у большинства жителей региона не будет сомнений в нейтральности и сбалансированности представительства. При всей внешней утопичности такой рекомендации, надо отметить, что первые опыты такого рода в СКФО сегодня есть (см. ниже). Если региональная или федеральная власть объявит конфликтные земельные вопросы своей исключительной компетенцией, то вероятно, что при любом избранном решении ей придется столкнуться с противостоянием определенных оппозиционных групп, которые используют и готовы использовать в будущем в своей борьбе этнические лозунги, что может спровоцировать новые конфликты .

Неразрешенные проблемы прошлых конфликтов

Рост протестных настроений в северокавказском обществе неравномерен и связан, прежде всего, с группой населения, наиболее пострадавшей от прошлых вооруженных конфликтов, последствий регионального экономического "иждивенчества" и эволюции межэтнических отношений и миграций в последние 15 лет. К этой группе относятся родственники жертв конфликтов и насильственных преступлений, в особенности - лиц, пропавших без вести, вынужденные переселенцы, потерявшие жилье, доходы и социальный статус, безработные и граждане, которые не смогли интегрироваться в социально экономические отношения вокруг перераспределения бюджетных ресурсов, сложившиеся в регионе (среди которых - значительную часть составляет необразованная молодежь). По самым осторожным оценкам, эта группа населения составляет от 50000 до 100000 человек по СКФО, включая более 15 тысяч человек - родственников без вести пропавших, ВПЛ, и других категорий пострадавших, нуждающихся в медицинской и социально-психологической реабилитации.

Известно, что в масштабных конфликтах общество всегда делится на две неравные части: в общем нейтральное большинство, сочувствующее той или иной стороне, и небольшое меньшинство, принимающее активное участие в конфликте. Однако ключевую роль в поляризации общества играет "промежуточная" между этими группами прослойка.

В Дагестане, Ставропольском крае и отчасти в других республиках СКФО углубляется раскол в обществе, в ходе которого промежуточная прослойка населения вытесняется в скрытую оппозицию, так как удовлетворение ее законных интересов не включается в повестку дня, а попытки остро поставить конкретные вопросы вызывают обвинения в экстремизме и "раскачивании лодки". В то же время, промедление в решении таких вопросов, как предотвращение похищений, розыск пропавших без вести, идентификация останков жертв конфликтов (включая поиск захоронений), при всей их политической чувствительности, оказывает еще более негативное воздействие на ситуацию, способствуя распространению недоверия, латентной напряженности и даже ненависти по отношению к государственным структурам в целом. Люди не смогут забыть пропавших близких, даже если государство забывает о выполнении своего долга по установлению их судьбы. В то же время продуманные и осторожные меры по решению данных вопросов (например, недавняя идентификация и достойное перезахоронение останков нескольких жертв осетино-ингушского конфликта 1992 г.) оказывают явное положительное воздействие, укрепляя надежду на окончательное примирение и торжество справедливости.

Этическая значимость и актуальность этой темы, а также потенциальный положительный эффект от решения этого спектра вопросов, по-видимому, недостаточно осознаны в политическом руководстве России . Общество на Северном Кавказе отнюдь не столь атомизировано, и напряженность, проистекающая от бездействия государства в области урегулирования вышеперечисленных последствий антитеррористических операций в Чечне и других республиках, передается более широким слоям населения через разветвленную сеть социальных связей. В то же время, текущий период представляет, возможно, уникальное "окно возможностей" для запуска действующих механизмов розыска, идентификации и т.д . в сотрудничестве со специализирующимися в этой области организациями гражданского общества, ассоциациями родственников, молодежными группами и т.д. Существует также богатый международный опыт, который следует изучить и учесть, чтобы не повторять ошибок и подготовить адекватный условиям Северного Кавказа сценарий решения проблемы.

Политизация исторических проблем

Одна из сравнительно новых особенностей ситуации на Северном Кавказе - рост прикладного использования сложных исторических проблем для решения современных политических задач. Это явление не выходило на первый план в 1990-е годы, когда целый ряд межэтнических противоречий выливался в открытую, нередко силовую борьбу за различные ресурсы (властные, земельные и т.д.). Этнические "прочтения" истории стали характерной приметой конца 2000-х, когда острота текущих конфликтов уменьшилась. При этом возник своего рода "сплав": в ряде случаев разговор об истории и о современных проблемах идет параллельно, история (точнее, та или иная интерпретация исторических событий) существенным образом влияет на восприятие современности. Формируется комплекс воззрений на историю, признающийся якобы "обязательным" для того или иного народа. Корневой основой этих воззрений признается историческая "вина" перед данным народом государственной власти или каких-либо соседних этнических групп .

Одновременно растет национальная разобщенность в среде северокавказских ученых-гуманитариев , прежде всего историков: ежегодно выходит по несколько книг, практически целиком посвященных полемике с коллегами по научному цеху, развивается практика "набегов" на заседания ученых советов во время защит диссертаций учеными, чьи взгляды вызывают неприятие. Полемические произведения историков появляются не только в научных изданиях. Их охотно публикуют газеты, издаваемые этническими общественными организациями. Кроме того, достаточно большими тиражами (по несколько тысяч экземпляров) выходят книги по истории, рассчитанные на массового читателя и содержащие, в лучшем случае, спорную трактовку тех или иных исторических событий, отражающую крайне субъективную точку зрения на них и даже не упоминающую наличие альтернативных позиций.

Ниже перечислены наиболее острые проявления таких тенденций:

- Политизация истории земельных отношений между этническими группами . Это имеет место в нескольких республиках. Один из примеров - публичные дискуссии вокруг этнических миграций в равнинной части Дагестана во второй половине 20 века. Эти дискуссии не ограничиваются книгами и газетами. В частности, когда весной 2010 года, во время формирования нового дагестанского правительства, в Махачкале прошел митинг кумыкской общественности, на нем, наряду с декларациями по текущей политической ситуации, неоднократно вспоминались и земельные "потери" кумыкского народа.

- Политизация темы Кавказской войны 18-19 веков . Она впервые ярко проявилась в Адыгее в 2005-2006 гг.: тогда в спорах о правомерности проведения референдума по вопросу о воссоединении Адыгеи с Краснодарским краем ряд черкесских (адыгских) общественных организаций напомнил о массовой миграции черкесов с Кавказа во время войны и в первые десятилетия после нее, потребовав признать "геноцид черкесов". Периодически звучит и другое требование: создание единого черкесского региона в составе РФ. В настоящее время в черкесской общественности нет консенсуса по поводу политических перспектив черкесского движения. Признание Грузией "геноцида черкесов" вызвало практически единодушное одобрение в среде черкесских общественников (спор вызвал не вопрос о геноциде, а цели, которые ставит при этом Грузия, и возможность сотрудничества с этим государством). Национальное движение черкесов представлено необычайно большим количеством организаций, российских и зарубежных, которые существенно отличаются друг от друга по степени радикальности своей программы, а также по степени влияния в северокавказских регионах. Однако все они, как и большинство их "коллег" по национальным движениям других кавказских народов, объясняют нынешнее непростое положение своего этноса его прошлым, говорят о решении современных проблем, как о компенсации исторического урона. Очевидно, что такая "историческая политика" объективно не может способствовать росту общественной безопасности и межэтнического мира, тем более на фоне искусственно конструируемой взаимосвязи между "черкесским вопросом" и сочинской Олимпиадой.

Выход из запутанного лабиринта политизации истории видится в срочном и гласном утверждении общепризнанных критериев качества исторических сочинений . В большинстве республик Северного Кавказа имеются научные институты, занимающиеся историей (либо входящие в систему РАН, либо учрежденные правительствами республик). С некоторыми оговорками следует признать, что чаще всего они удерживаются от позиционирования себя в качестве безоговорочных сторонников той или иной этнической доктрины. Однако эти организации ведут себя пассивно, практически никак не реагируя на выход низкокачественных статей и книг по истории. Между тем, именно местные, известные в регионах специалисты-историки имеют больше всего шансов разъяснить своим согражданам сложность и многогранность исторических событий прошлого, опасность любой схематизации и упрощений истории. Избегая цензуры и "официальных трактовок" исторических событий (что было бы другой крайностью), профессиональные историки Северного Кавказа должны попытаться удержать политически окрашенное мифотворчество на тему острых исторических вопросов в определенных рамках, сформировав стандарты, в случае несоответствия которым сочинения по истории должны подвергаться публичной критике в СМИ. Однако для этого северокавказским научным центрам нужна целевая государственная поддержка , и речь здесь идет не о финансовых подачках и заказах, а о систематическом укреплении их статуса. На фоне повышенного спроса на мобилизующие людей идеи, необходимость сдерживания политизации исторических проблем приобретает особую важность. Это одна из тех сфер, в которых северокавказская интеллигенция должна сыграть роль нравственного и интеллектуального лидера в своем обществе.

Новый опыт общественного диалога

В последние два года на Северном Кавказе по инициативе региональных властей создано несколько диалоговых площадок по наиболее острым общественным проблемам. Среди них следует назвать многоуровневый процесс консультаций руководства Ингушетии с общественными активистами и организациями, который уже привел к значительному снижению напряженности в республике, создание в КБР согласительной комиссии по вопросам границ муниципальных образований, а также целый ряд структур, созданных в Дагестане.

В Кабардино-Балкарии согласительная комиссия призвана работать над наиболее дискуссионной темой как в хозяйственной, так и в этнополитической жизни этой республики - земельным вопросом (в части границ муниципальных образований). В целом можно констатировать, что после создания комиссии данная тема постепенно становится менее политизированной. Однако новой проверкой для этой структуры станут ожидаемые в КБР реформы в области использования сельхозземель: сейчас в этом регионе действует мораторий на приватизацию земель сельхозназначения, хозяйства могут только брать их в аренду. В условиях ожидаемых перемен обеспечение деятельности комиссии в рабочем, неполитизированном режиме представляется принципиально важной.

В Дагестане общественный диалог, привлекающий наибольшее число участников, касается ислама и религиозного экстремизма. После "выставочного" Съезда народов Дагестана, который проводился один день (15 декабря 2010 года) и уже по одной этой причине не мог быть местом для обстоятельных дискуссий, республиканская власть стала способствовать проведению круглых столов с участием представителей разных направлений ислама. Значимость таких мероприятий объясняется тем, что, как мы отметили выше, модель с опорой власти только на какое-либо одно направление ислама в данном регионе на сегодняшний день себя исчерпала. Также представители общественности - как исламской, так и светской - вошли в Комиссию по оказанию содействия в реабилитации к мирной жизни лиц, решивших прекратить террористическую и экстремистскую деятельность. Работа этой комиссии пользуется в Дагестане большим публичным вниманием, ее заседания освещают местные и даже федеральные СМИ. С нашей точки зрения, успех подобных проектов в Дагестане во многом будет зависеть от того, обретут ли созданные дискуссионные площадки характер независимых, самостоятельно действующих институтов. Для достижения поставленных целей представляется принципиально важным, чтобы и комиссия по реабилитации, и круглые столы перестали восприниматься в обществе как элемент пиар-программы руководства республики или отдельных руководителей ее правительства.

Таким образом, частные наработки по организации общественного диалога в СКФО на сегодняшний день есть. Однако следует в приоритетном порядке развивать конструктивный диалог по тем вопросам, которые обозначены выше, а также по ряду других проблем, которые стоят за ростом протестных настроений: нарушение прав и ограничение свобод граждан в ходе борьбы с экстремизмом и терроризмом; права этнических русских и обеспечение добровольного и безопасного возвращения и интеграции русских на территории, а также в социально экономическую и политическую жизнь республик СКФО; трансформация националистических проявлений и межэтнических диспутов в конструктивные диалоговые процедуры. Без открытого и взвешенного обсуждения этих вопросов все другие усилия по созданию общественных советов и совещательных органов, несмотря на их важность, могут привести к дискредитации самой идеи диалога между властью и обществом и дальнейшей поляризации их отношений .

Выводы

Широкое общественное обсуждение вопросов безопасности является сегодня жизненно необходимым для Северного Кавказа. Без него федеральные деньги будут поступать в регион, который не сможет развиваться в позитивном ключе, сколь бы велико ни было выделяемое ему финансирование. Эффективные решения по ключевым вопросам безопасности - в самом широком понимании этого термина - могут быть выработаны лишь с участием населения СКФО, и только если они представляют некий общественный консенсус, а не мобилизованы для "общественной поддержки" волеизъявления госчиновников и тех или иных групп влияния.

Организация подлинного общественного диалога потребует не только создания соответствующих площадок, но и большой объем работы по выявлению тех, кого необходимо к нему пригласить - то есть представителей общественности и гражданского общества, религиозных лидеров, политиков, чиновников, бизнесменов, муниципальных лидеров, экспертов и других участников общественных процессов, имеющих реальный авторитет в республиках Северного Кавказа.

Однако в свете изложенного в настоящем докладе представляется, что в самой логике организации общественного диалога определение состава его участников не должно быть стартовым этапом. Начинать надо с того, что основано на твердой очевидности, то есть с обозначения тех вопросов, которые принципиально не могут быть решены властью без привлечения общественности к выработке решений (религиозный, земельный вопросы, вопросы "исторической политики" и т.д.). Эффективная работа с северокавказской общественностью должна начаться с публичного анонсирования тем диалога, с обоснования их важности для открытой дискуссии, а не с отбора приемлемых участников диалога.

Что касается вопросов, связанных с работой правоохранительных органов и с ликвидацией последствий вооруженных конфликтов, то трудности, очерченные выше, в значительной степени проистекают из-за знаний о мировом опыте преодоления трагических последствий вооруженных столкновений, об опыте работы силовых структур в конфликтных зонах. Едва ли возможно найти готовые рецепты, но изучение успешных подходов и обмен опытом для выработки самостоятельных и эффективных решений на Северном Кавказе являются одной из приоритетных задач.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > regnum.ru, 10 июня 2011 > № 343622


Россия. СКФО > Миграция, виза, туризм > mn.ru, 6 июня 2011 > № 335368 Алексей Невский

Альпийские перспективы

Кавказ хотят превратить из горячей точки в курорт

Сегодня представители ОАО «Курорты Северного Кавказа» (КСК) проводят в Вене переговоры с австрийским правительством и предпринимателями: ожидается, что будет получено принципиальное согласие австрийских инвесторов на участие в проекте создания северокавказского туристического кластера. О том, как изменится Кавказ, когда на нем появятся современные горные курорты, и о том, сколько это будет стоить, «МН» рассказал генеральный директор КСК Алексей Невский.

- Алексей Анатольевич, как вам удается заманить иностранных инвесторов в места, где стреляют и воруют?

- Сейчас основные наши партнеры в переговорах по привлечению инвесторов -- французы. Они идут немного впереди других заинтересованных стран. Скорее всего, потому, что Франция проходила в свое время аналогичный этап развития. Лет 40 - 50 назад там была схожая с нашей проблема с депрессивными регионами в Северной Савойе, во французских Альпах. Тогда на государственном уровне приняли решения по освоению этих территорий и созданию горнолыжных курортов с участием государства. Приняли специальный закон о снеге, так называемый «Снежный план» развития, который предусматривал определенные налоговые льготы, упрощенные процедуры выделения земельных участков под инфраструктуру. Государство, как и во всем мире, вкладывает деньги в те проекты, куда не идет бизнес. В первую очередь в инфраструктуру, в том числе горнолыжную, где сроки окупаемости длинные и не всегда приемлемые для бизнеса. Это инженерные коммуникации, дороги, обустройство склонов. Поэтому, наверное, французы раньше других оценили перспективность и масштаб нашего проекта. Французские компании имеют высочайшую компетенцию в этой области. С французскими партнерами мы выходим на подписание меморандума о намерениях. В течение 5 – 7 месяцев мы выйдем на подписание договора о создании совместного предприятия. Пока параметры сделки обсуждаются. Но уже можно сказать, что речь идет о паритетном участии ОАО «Курорты Северного Каваза» и французской группы Caisse des Depots et Consignations -- это как бы аналог нашего Внешэкономбанка. В группу входит одна из крупнейших в мире инжиниринговых компаний Egis, имеющая опыт создания инфраструктуры горнолыжных курортов. Также группа владеет 40% компании «Compagnie des Alpes» - мирового лидера в области управления курортами. В СП на паритетных началах вносится порядка 1 млрд. евро и со стороны французов, и со стороны КСК. Задачей СП будет как строительство инфраструктуры, так и девелоперская часть. Думаю, это первая ласточка, первый очень важный пробный шар. Рассчитываем, что вслед за таким мощным ледоколом пойдут другие. 6 июня в Вене пройдут переговоры с представителями австрийской стороны. Тема была поднята в ходе визита президента Австрии Хайнца Фишера в Москву в мае. В Вене будут обсуждаться параметры сделки, аналогичной той, которая обсуждается с французами. Переговоры будут вестись с представителями правительства Австрии, со стороны бизнеса будет участвовать десятки крупных профильных австрийских компаний-производителей, операторов, девелоперов, отельеров. Все это пока идет под эгидой австрийского Konrollbank, крупного экспортно-импортного оператора с участием государства.

- Если это банки, аналогичные ВЭБу, то не являются ли эти шаги политическим подарком европейцев Дмитрию Медведеву? Или это бизнес пришел?

- В первую очередь все-таки бизнес. Но такие крупные инфраструктурные проекты немыслимы без участия и поддержки государства. Это видно из мировой практики: программа освоения французских Альп, освоение острова Сардиния итальянским правительством совместно с крупным ближневосточным инвестором. В Европе поддерживают своих производителей оборудования, инжиниринговые и эксплуатирующие компании, которые имеют уникальный опыт эксплуатации известнейших горнолыжных курортов. Что греха таить, в России такого опыта нет, он только нарождается, для нас крайне полезно сотрудничество с мировыми экспертами. Горнолыжники, приезжая на европейские курорты, понимают разницу. Она в деталях, в мелочах: как обслуживают в ресторанах, как чистят улицы. Там вся обслуживающая инфраструктура спрятана. Мы ездили по обмену опытом во Францию, нам всю подноготную показывали. Сразу понимаешь, сколько труда и продуманности за этой внешне пасторальной картинкой. Мы тоже хотим построить курорты мирового класса, в разных ценовых сегментах, но чтобы они все были на уровне, который позволяет получать удовольствие отдыхающим и приезжать туда вновь и вновь.

- Вместе с французами КСК вносят млрд. евро. КСК создана как управляющая компания, которая тратит 60 млрд руб бюджетных денег на создание инфраструктуры и привлекает на 450 млрд инвесторов. Откуда этот млрд?

- Это государственный взнос со стороны нашей материнской компании ОАО «Особые экономические зоны». По постановлению правительства он вносится в течение пяти лет долями, но этот срок может быть изменен, например, в связи с созданием СП, и большая часть средств может быть внесена быстрее. Это будет определяться договоренностями, которые будут достигнуты с французской стороной. Не скажу точную цифру, переговоры пока ведутся, но это порядка 30 - 40 млрд. руб. Это та часть средств, которые КСК предполагают потратить на создание инженерной и горнолыжной инфраструктуры на пяти курортах. Французские инвестиции пойдут частично и в создание девелоперских объектов, туристической инфраструктуры.

- И все же на Кавказе – страшно. Не страшно ли инвесторам и не будет ли страшно туристам?

- Это один из фундаментальных вопросов, на который надо найти ответ, чтобы курортный кластер на Северном Кавказе вообще состоялся. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Среди условий, которыми мы рассчитываем сформировать интерес инвесторов, госгарантии на политические риски и форсмажорные обстоятельства. Это именно риски, связанные с безопасностью. До 70% инвестиций будут покрываться такой страховкой государства. Опыт стран, которые решали и решают аналогичные вопросы, воодушевляет. Подход должен быть системный, выверенный, профессиональный. Израиль -- туристическая мекка, при этом страна живет в состоянии постоянной войны. Это ощущается на улицах, в аэропортах, повсюду. Но колоссальный туристический поток существует. Благодаря чему? Конечно, это и имиджевые мероприятия. Но в основе -- меры обеспечения безопасности, которые в Израиле отточены, наверное, на самом высоком уровне в мире.

- Но вы же понимаете, что для того, чтобы такого добиться на Кавказе, придется поставить с головы на ноги всю систему силовых структур, которые там работают и в общем вполне довольны нынешним положением. Это не бизнес-задача, и она огромная по масштабу.

- Да, огромная. Цепочка безопасности должна распространяться не только на сами особые экономические зоны, где будут размещены курорты. Турист прилетел в аэропорт – он уже попал в некий коридор безопасности, где он должен себя чувствовать комфортно, вплоть до транспортировки, приезда на сам курорт, проживания и т.д. Мы рассчитываем это делать не в режиме постановки местных и федеральных сил безопасности с ног на голову или наоборот, а только при теснейшем с ними взаимодействии и взаимопонимании.

- А они же захотят денег наверняка тогда.

- Что касается денег, с нашей стороны возможны инвестиции в интеллектуальные системы безопасности. Но система безопасности гораздо шире. Это одна из важнейших функций государства: за безопасность налогоплательщики платят налоги. Поэтому мы рассчитываем, что возможны какие-то централизованные федеральные финансовые решения на уровне правоохранительных органов и на политическом уровне, которые должны быть скоординированы с нами. Сейчас у нас есть еще время вдумчиво подойти к выработке концепции безопасности кластера. И плотно отработать эти концептуальные идеи совместно с правоохранительными структурами. Определиться, кто что делает, кто за что отвечает, кто какие деньги привлекает.

- Вы – проект федерального уровня или СКФО?

- Безусловно, федерального значения. Вся наша деятельность сосредоточена в первую очередь в зоне СКФО. Ну и Лагонаки -- это Адыгея, Краснодарский край, ЮФО. По своей политической, экономической и отраслевой значимости это, конечно, федеральный уровень. Речь идет о создании целой отрасли в экономике России. И региональные власти, и руководство округа заинтересованы в том, чтобы росли налоговые поступления, появлялись рабочие места. Безработица – крупнейшая проблема на Кавказе, одна из причин нестабильности. Конечно, все налоговые поступления сопровождались бы вливаниями и перераспределением средств в социальную сферу, в развитие смежных отраслей. Это может стать одним из столбовых направлений развития экономики региона. Для федеральных властей проблема политической и социально-экономической стабилизации на Кавказе в числе однозначных приоритетов. Именно поэтому этот проект и был поддержан на уровне президента и председателя правительства, и в достаточно сжатые сроки было принято серьезное бюджетное решение о выделении средств.

- Кто ваш основной патрон: Медведев, Путин или Хлопонин?

- Алгоритм данного проекта, его идея принадлежит президенту. Идея нашла поддержку со стороны правительства, которое оперативно приняло 833-е постановление в ноябре прошлого года, предусмотрев создание нашей компании и выделение денег.

- Раньше, когда государство затевало выделять на Кавказ какие-то серьезные средства, -- например, когда началось восстановление Чечни после последней войны, -- создавалась целая система дополнительной бюрократии для того, чтобы исключить хищения. Какова система гарантий, что эти 60 млрд. государственных денег не исчезнут в горах Кавказа?

- Гарантии должны быть системные. В нашей стране механизм таких гарантий еще не отработан. Мы для себя ставим задачу стать примером правильного расходования средств, транспарентности всех финансовых процедур. Здесь важным системным элементом может стать участие международных инвесторов. Когда вы создаете СП с крупнейшей иностранной фирмой и совместно на совете директоров расходуете эти средства, одобряете подряды, заключаете контракты, то шансы нецелевого расходования, хищения средств, завышения расценок -- минимальны. Это мощный институциональный механизм контроля.

- Вы понимаете, что это революция для региона, где региональные элиты живут на федеральном бюджете, и их главный интерес - закрыть данные о расходовании федеральных денег? С инвесторами им работать неудобно, потому что инвестор спрашивает за каждый рубль. Региональные элиты какое-нибудь отношение будут иметь к проекту?

- Во-первых, мы хотим максимально облегчить вход и всю работу для инвестора, сделать КСК единым окном для входа инвестора в проект. Чтобы инвестор ни в коем случае не бегал по нашим бюрократическим инстанциям – ни региональным, ни федеральным. Что касается региональных властей, конечно, то, о чем вы говорите, свойственно не только Северному Кавказу, но, к сожалению, в целом России. Мы пытаемся объяснять местным властям, и такое понимание у них уже есть, что если подходить к проекту с какими-то мерками сиюминутного интереса, с местечковыми традициями, то он не состоится. Должен сработать, в конце концов, эгоистический интерес власти, инстинкт самосохранения: если этот проект замотать и замылить в бюрократических процедурах и попытаться растащить на какие-то узкогрупповые интересы, он не состоится. И у тебя в республике так и будут десятки процентов безработной молодежи, которая будет уходить к боевикам и просто в протестные  проявления. У тебя не будет налоговых поступлений. Налоги только непосредственно в рамках кластера, без косвенных налогов с транспорта и т.д., -- 250 с лишним млрд. рублей до 2030-го года. Общие совокупные налоги -- более 500 млрд. рублей, совместно со смежными отраслями, которые будут развиваться. Предполагается, что до 2030-го года будет создано более 200 тысяч рабочих мест. Это колоссальный рывок.

- Можно ли сказать, что эта возможность для рывка – некоторым образом последняя надежда Кавказа?

- Наверное, да.

- Вы говорите, что вы хотите сделать одно окно для входа инвестора. А может быть, в Махачкале или в Черкесске кто-то считает, что окно должно быть там. Не чувствуете ли вы каких-то попыток давления?

- Нет, и думаю, это может быть связано с тем, что решения о запуске проекта приняты на таком уровне, который не позволяет каким-то местным таким чиновникам пытаться это одеяло перетащить на себя. А со стороны руководства самих республик просто есть понимание того, что это реальная надежда на серьезный прорыв.

- Кто-то из пяти регионов-участников еще не подписал соглашение с КСК?

- Соглашение подписано со всеми. Другой вопрос, что соглашения предусматривают достаточно длительную процедуру определения границ особых экономических зон. Для нас решение земельных вопросов – вопрос номер один. Это даже не первый этаж, а фундамент. А процесс долгий. Наверное, не менее года займет процесс формирования границ особых экономических зон и наделения нас полномочиями по работе в рамках этих границ. Но мы не стоим на месте. Параллельно заканчивается формирование единого мастер-плана. В конце года начнется уже процесс проектирования. А разноскоростное движение разных субъектов -- это нормально. Какие-то республики будут готовы с точки зрения земельных вопросов быстрее. У кого-то исторически уже сложилось, что земля приведена в порядок в большей степени, у кого-то этот процесс только запущен.

- Лидер, судя по всему, Карачаево-Черкессия?

- Да, там уже начал работу инвестор в лице компании «Архыз-Синара». Наверное, Кабардино-Балкария может немножко отстать в связи с земельными вопросами и с политической нестабильностью. Хотя Эльбрус – это потрясающие рекреационные возможности. Сейчас мы еще в стадии инвентаризации, в самом начале пути.

- Почему вы отказались включить Чеченскую республику в проект?

- Насколько я знаю, вопрос по включению Чеченской республики решался на стадии формирования постановления правительства. Руководство Чечни заявило о желании самостоятельно развивать свой туристический сегмент.

- А Ингушетия тоже не включена?

- Ингушетия у нас на стадии подготовки проекта. У нас была группа с участием австрийских специалистов по горнолыжным курортам, они отбирали рекреационные площадки с точки зрения рекреационных условий, чтобы они не были испорчены уже существующей застройкой, которую уже невозможно сломать и зачистить. Возможно, Ингушетия по таким причинам не попала.

- Есть такая оценка: Добмай и Приэльбрусье, основные существующие горнотуристические площадки СКФО, дают примерно 150 тыс. туристов в год. А вы хотите существенно увеличить эту цифру. Как это сделать, с учетом того, что поездка в Приэльбрусье сейчас стоит примерно столько, сколько поездка в Австрию? Понятно, что на Кавказ едет достаточно узкий круг фанатов. Как сделать так, чтоб этот круг фанатов вырос… во сколько раз, кстати?

- Наверное, раз в 15. Мы рассчитываем, что турпоток по зонам горнотуристического кластера составит порядка 2,3 млн. туристов в год на 2030-й год.

- Это уровень окупаемости или просто расчетная мощность?

- Расчетная мощность. Конечно, она привязана к окупаемости и привлекательности для инвестора. Заоблачных сроков окупаемости нет. Чтобы снять опасения туристов, которые имеют место, надо вспомнить то, что мы говорили по поводу безопасности – это раз. Мы понимаем эту проблему и ставим ее во главу угла, рассчитываем, что система безопасности будет сделана по последнему слову техники и на высочайшем организационном уровне, потому что техника без организационных процедур тоже ничто. Помимо этого людям надо разъяснять возможности, которые будут предоставлять эти курорты. Многие просто не знают, насколько рекреационные возможности Кавказа сопоставимы, а то и более привлекательны для горного отдыха по сравнению с западными странами. Да, нет инфраструктуры, сервиса, внешнего вида и транспортной доступности. Но именно эти вопросы мы и намерены решить. Думаю, с учетом пропаганды отдыха на Кавказе у людей появится желание туда приехать, как минимум попробовать. А останутся ли эти люди, приедут ли в следующий раз – это будет зависеть от операторов, в том числе и от нас, и от инвесторов, и от местного населения. Местные жители будут гостеприимной принимающей стороной, от них будет зависеть, приедут ли гости еще, оставят ли свои деньги, заплатят ли соответствующие налоги в бюджеты всех уровней операторы и бизнес. Тут есть еще момент: такого количества людей, занимающихся горнолыжным спортом, у нас просто нет. Это создание рынка почти с нуля.

- Хотите, чтобы предложение определило спрос?

- Во многом – да. Мы рассчитываем, что люди, которые сейчас не катаются, благодаря пропаганде спорта начнут кататься. Они не катаются в том числе потому, что когда сейчас человек приезжает на Домбай, он видит там хаотичную застройку, проблемы с безопасностью, сомнительный сервис, проблему доступности, плохие дороги. Все это просто не позволяет ему в следующий раз приехать туда. А когда это будет мирового уровня нормальный курорт, куда не надо делать никакие визы, куда взял машину на 2-3 часа и доехал -- почему бы человеку не встать на лыжи и не научиться? И не жить теми жизненными стандартами, что есть в Швейцарии и в Австрии? Это сразу прибавит поток с ближайшего региона. А вторая волна – уже другие регионы России. Кого-то языковой барьер отталкивает в поездках за границу, кого-то -- проблемы с визами.

- В ближайшем регионе проблема – там сильно отстают от средних по стране доходы и занятость. Кто поедет оттуда? Или это будет социальный курорт?

- Мы рассчитываем, что стоимость ски-пасса у нас будет существенно ниже по сравнению с зарубежными аналогами. И конечно, нужна поддержка со стороны перевозчиков. Турция, например, дотирует авиарейсы – только бы приехали.

- А на Кавказе во многих местах сидит монополист и диктует цену, за которую в Австрию можно два раза слетать.

- Да, этот вопрос мы тоже видим. Пока не до всего доходят руки. Но этим тоже нужно будет заниматься, и опять же без поддержки со стороны государства не обойтись. Но однозначно, если для человека с Дальнего Востока прилететь покататься на Кавказ будет дороже, чем отдохнуть на местных курортах, это будет не очень эффективно. Но мы рассчитываем в любом случае выйти на реально конкурентоспособный уровень цен.

- Вы считаете, 15-кратное увеличение потока реально?

- Сложно делать точные предсказания. Но порядок цифр реальный. Это принципиально, потому что потенциал страны с рекреационными возможностями, такими, как на Кавказе, сейчас и на 5% не используется. Сможем ли мы его использовать – зависит от нас, от инвесторов, и от государства. Не надо забывать, что помимо горных лыж в горах много других видов отдыха. Это и летние маршруты, и сплав по горным рекам, и маунтин-байк, и параплан, и просто альпинизм. Мы кстати работаем совместно с российской федерацией альпинизма, чтобы предусмотреть стояночные лагеря для альпинистов, проложить маршруты и тропы.

- Хотите сделать героическую попытку превратить грозный Северный Кавказ в ухоженные европейские Альпы?

- Фактически да. Возможности потрясающие. Вопрос в людях. А люди – это мы с вами. Сможем или нет – это зависит от нас. Конечно, задача грандиозная. Но дорога начинается с первого шага. Надо его сделать. И понимать маршрут.

- Каков срок окупаемости?

- Это зависит от налоговых льгот, которые будут определены законодательно. Французский аналог, на который я ссылался, тоже предполагал налоговое послабление. В ближайшее время в Думе будет рассматриваться в первом чтении проект закона о развитии горнотуристического кластера, проекты поправок в действующее законодательство, где предусмотрены и налоговые послабления для инвесторов. Если эти налоговые послабления будут приняты, срок окупаемости составит порядка 9 лет. С учетом того госгарантий на инвестиции, это достаточно стабильный бизнес, на века. Стоимость земли, как показывает практика западных горнолыжных курортов, по мере развития курорта будет только расти.

- Нынешние площадки Эльбруса и Домбая оценивались еще при советской власти на предмет потолка вместимости, в том числе с точки зрения экологии. Этот потолок находится в районе 15 тыс. человек одновременно. Примерно столько там и есть, и сильно «задрать» этот потолок нет возможности. Разумно ли с этой точки зрения увеличивать поток в 15 раз? Не осмысленнее ли вложить какие-то существенно более скромные деньги в усовершенствование того, что есть, а не замахиваться на что-то большее?

- Я опять хочу обратиться к альпийскому опыту. Там реально очень большой объем антропогенной нагрузки, десятки миллионов людей. Вопрос в технологиях, которые используются для амортизации этой нагрузки. Наш подход позволяет использовать современные стандарты в области экологии. В Альпах стоят канатные дороги и никому не мешают, не наносят вреда окружающей среде. Не надо изобретать велосипед. Нужно взять стандарты и подходы, которые успешно работают в Европе, и использовать их здесь. А экологическая ценность Альп, поверьте, ничуть не меньше, и стандарты, и требования со стороны государства, ничуть не ниже чем у нас. Экологический фактор очень важен. Если нанести ущерб окружающей среде в зоне размещения курорта, туда просто постепенно перестанут ездить. Поддержание экологии – один из залогов привлекательности. И мы готовы работать с экологами, но только теми, которые смотрят в одном с нами направлении, а не огульно все отрицают.

- В Дагестане рассказывают смешную историю: вот, КСК задумали вариант пакетного отдыха: неделя горных лыж, неделя на пляже. Но у нас, говорят, если зима – то лыжи, если лето – то море, одновременно не бывает…

- Это природный человеческий скепсис. Когда начинается что-нибудь большое и серьезное, проще его скептически воспринять. Мы понимаем, что в Дагестане климат не позволяет одновременно и кататься на горных лыжах, и купаться. Но летом в горах свои возможности. У нас есть проект, предусматривающий создание прибрежного кластера на Каспийском море. Он в стадии обсуждения. Еще не внесены изменения и дополнения в постановления правительства. Но это тоже проект, расширяющий туристические возможности региона. Когда человек покатался на велосипеде или на квадроцикле в горах, совершил конную поездку или альпинистское восхождение, просто погулял, а потом сел в машину и через час – полтора оказался на пляже, это расширяет диапазон туристической индустрии.

- Вы готовы создать порядка 200 тысяч рабочих мест в регионе. А ведь для улучшения сервиса скорее всего придется импортировать рабочую силу.

- Необязательно. На Кавказе все-таки традиции гостеприимства. И надо обучать людей. Сейчас в стране нет, например, учебных заведений для официантов, в официанты идут все, кто угодно. А это тоже наука, человек должен быть профессиональным в любой работе. У нас нет развитой инфраструктуры горнолыжных школ, где готовят инструкторов. Во Франции инструкторов порядка 16 тысяч. И многие зимой, кстати, работают в горах, а летом едут спасателями на Лазурный берег. В Дагестане тоже так можно будет.

- В Дагестане есть курорт Чиндерчеро, совсем маленький, но работает. А в Матласе все еще только предстоит. Может, старые площадки было бы дешевле и удобнее развить, чем строить новые?

- Я убежден, что нет. Потому что все наши горнолыжные курорты, даже на самом передовом горнолыжном курорте в Сочи, в таком состоянии, что проще начать заново. Это дешевле. Я уж не говорю о колоссальной проблеме с собственниками. Если кто-то построил курятники, сараи и гаражи и размещает там туристов, убедить его, что это все надо снести и построить на этом месте нормального вида шале, очень сложно. По законодательству у нас сейчас и невозможно. Если снести весь этот ужас в монголо-татарском стиле, будет просто перестрелка. Поэтому строить с нуля легче.

- Вы лыжник?

- Да, катаюсь. Не фанатично, но каждую зиму стараюсь сезон не пропустить.

- Вы видели кавказские площадки?

- Я видел курорт Лагонаки. Там уже катаются. Всех площадок пока не видел. Конечно, самый известный курорт -- Эльбрус, но, к сожалению, в силу обстоятельств с нестабильностью, пока он, наверное, может немного подтормаживать.

- Снега везде хватает?

- Да. Хватает. На всех площадках от сезона к сезону продолжительность снега разная. Но снег есть везде. Где-то и в мае, и в июне. Будут и заводы искусственного снега, и пушки. Сейчас любой современный курорт, даже если там и есть снег, обязательно должен быть этим оснащен. Во Франции в этом году была очень большая проблема со снегом. На полную катушку пушки работали.

- Кавказ пока может составить некоторым традиционным курортам климатическую конкуренцию. А долгосрочные климатические прогнозы делаются?

- Честно говоря, нет. Но мы в любом случае сможем рассчитывать на искусственное оснежение.

Россия. СКФО > Миграция, виза, туризм > mn.ru, 6 июня 2011 > № 335368 Алексей Невский


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 20 мая 2011 > № 330128 Юнус-Бек Евкуров

Каковы перспективы экономического развития Ингушетии, будет ли в горной Ингушетии горнолыжный курорт, Как заставить теневой бизнес платить налоги - на эти и другие вопросы в интервью корреспонденту РИА Новости Адаму Буражеву ответил глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров.

ИНВЕСТИЦИИ И ТУРИЗМ

- Какие инвестиционные проекты сегодня реализуются в Ингушетии? И какие из них включены в Стратегию развития Северного Кавказа?

- Начну с такого мощного проекта, как стекольный завод, который стоит более 3 миллиардов рублей, и большую часть затрат на себя берет инвестор - он уже вложил туда около 700 миллионов рублей. Уже построено порядка 80% помещений. Осталось достроить, поставить оборудование и запустить объект. Мы его включили в так называемый инвестфонд . С этим предприятием сольются еще три горно-обогатительных комбината для обработки кварцевого песка. Это будет стекольная тара, как для внутреннего потребления для розлива нашей минеральной воды "Ачалуки", так и для поставки в другие регионы.

Также за счет частных инвестиций в Магасе строится первый в городе отель, и я надеюсь, что к концу 2012 года этот объект заработает. Особенность этого отеля в том, что мы, с учетом опыта экономического форума в Красноярском крае, попросили инвестора пристроить к нему еще и помещение, где мы могли бы проводить свои форумы, выставки и так далее. То есть и инвестор сможет на этом заработать, сдавая помещение в аренду, и для нас это будет плюсом. Стоимость этого проекта порядка 450 миллионов рублей.

А так, в целом, у нас в рамках программы социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа подано 28 проектов на общую сумму порядка 55 миллиардов рублей, и все эти проекты касаются как социального, так и промышленного производства.

- Эти объекты как-то относятся к федеральной целевой программе социально-экономического развития республики, которая реализуется с прошлого года?

- Нет, эти объекты проходят отдельно. С учетом названной вами программы, у нас таких объектов будет более сотни. По республиканской ФЦП реализуются такие мощные проекты, как строительство каскада малых гидроэлектростанций, строительство птицефабрики, кирпичного завода. В текущем году начнется финансирование по реконструкции и расширению парогазовой электростанции с увеличением мощности до 104 МВт (мегаватт). Также у нас будет реализован проект по строительству молочного комплекса на 1000 голов, будем развивать агропромышленный комплекс. Это именно те проекты, которые позволят нам в дальнейшем вывести республику на качественно новый уровень развития – создать рабочие места, снизить дотационность. По ФЦП мы планируем в этом году ввести в эксплуатацию 8 объектов, в том числе школы, поликлинику, станцию скорой помощи, объекты агропромышленного комплекса. В этом году будет начато строительство 14 новых объектов, общий объем финансирования которых составит порядка 1,6 миллиарда рублей.

- Какое внимание будет уделяться развитию горнолыжного туризма в республике? В нескольких регионах планируется строительство туристско-рекреационных комплексов, но почему в число этих регионов не попала Ингушетия, где есть все необходимые условия?

- Мы не попали изначально в программу развития горнолыжного туризма, потому что у нас исторически не было развито это направление, как например, в Кабардино-Балкарии. Мы априори не могли выполнить те жесткие требования, которые предъявляла комиссия. Кроме того, у нас, к сожалению, не было закона "О туризме". Сейчас этот закон проработан, и я направил его в парламент. Конкретная программа развития горнолыжного туризма уже расписана, и мы ее сейчас защищаем. У нас уже была представительная делегация, снимаются фильмы о нашем Джейрахском районе. То есть мы сначала должны все наши красоты горные показать, разрекламировать и поднимать эту сферу. Речь не идет о баснословных суммах под эти цели, на создание всей базы - мы говорим о возрождении того, что у нас раньше уже было. Мы собираемся к традиционным направлениям нарастить еще и экстремальные виды спорта. Собираемся построить подъемники для туристов с учетом наших горных достопримечательностей.

Мы говорим, что если нас не включают в дорогостоящие программы развития горнолыжного спорта и туризма, как другие регионы, то нам, хотя бы, должны быть предоставлены привилегии на развитие инфраструктуры и строительство определенных цехов в республике по изготовлению комплектующих для регионов, где строятся эти комплексы.

СБОР НАЛОГОВ УВЕЛИЧАТ ВДВОЕ

- Как в республике обстоят дела с налоговыми поступлениями? Казна пополняется?

- Цифры за первый квартал окончательно еще не подведены, но что собираемость возросла на 25% - это факт. Я поставил задачу - увеличить налоговые поступления в 2011 году до 3 миллиардов рублей! Это почти вдвое больше чем в 2010 году. Такую надежду дает очевидная динамика: в прошлом году у нас эта сумма равнялась 1,7 миллиарда рублей, а в 2009 -1,2 миллиарда.

- А за счет чего вы собираетесь прийти к этому показателю?

- Речь идет не об индивидуальном предпринимателе даже, который где-то у себя в подвале что-то клепает, а о владельцах крупных торговых точек, рынков, автостоянок или автомоек. Они вообще не платили налоги! У нас много неучтенного бизнеса, незарегистрированного. Это связано и с земельными налогами. Кстати, кадастровая оценка земли у нас была проведена только в прошлом году, раньше этого не было.

- То есть бизнес выводится из тени.

- Да. Сейчас работает комиссия, которая подсчитывает все показатели и уведомляет человека, какую сумму он должен платить государству. Платить законно, а не так, как сейчас многие делают.

- Взятки дают?

- Именно. То есть, еще и коррупционная составляющая присутствует. И мы сейчас им говорим: платите законно, и к вам никто не будет ходить, никто не будет беспокоить. Это условие многих предпринимателей устраивает. У нас есть даже такие города, где собираемость налогов меньше 20%, а остальные не платят. Но это не их вина, а тех, кто породил это направление. Мы провели совещание, переставили некоторых районных налоговиков, некоторых поменяли. У руководства республиканской налоговой службы очень четкий настрой на исправление этой ситуации. Кстати, с приходом нового руководителя там проводится большая работа.

Но больше мы даже не на это направление ориентируемся. У нас, к сожалению, нет крупных промышленных предприятий, которые отчисляли бы ощутимые налоги в бюджет, поэтому приходится заниматься с мелкими, хотя, по идее, их вообще надо было бы как-то освобождать от налогов, чтобы они развивались. Есть компания "Роснефть", которая взяла на себя доверительное управление "Ингушнефтегазпромом". От них начали поступать хорошие налоги. С учетом деятельности инвесторов, имеющихся заводов и фабрик, вывода из тени бизнеса, мы и рассчитываем поднять собираемость налогов до уровня 3 миллиардов.

КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ

- Несколько месяцев назад вы отправили в отставку республиканское правительство в связи с переходом премьер-министра Алексея Воробьева в правительство Москвы, некоторое время назад на эту должность был назначен Муса Чилиев. Сейчас правительство Ингушетии уже сформировано? Какие там кадровые и структурные изменения?

- Правительство сформировано, оно работает. Пока не утверждены ряд министров, мы согласовываем с Москвой кандидатуры. Пока не принято решение, но мы думаем о реорганизации министерства имущества и комитета по делам молодежи. Надо проработать вопрос по созданию управления или комитета по транспорту, потому что в республике огромное количество транспорта и нет соответствующей отдельной службы. Кроме того, я уже говорил, что у нас в органах власти в сравнении с другими регионами ощущается штатный недокомплект, так сказать. Была задача сократить аппарат чиновников на 20%, но мы просим не сокращать, а даже где-то увеличить численность сотрудников в госорганах. Нам, наоборот, нужно создавать службы, которых у нас нет. В других регионах есть целые министерства транспорта, нам же надо создать хотя бы комитет.

Развитие туризма мы выделим в отдельную структуру или оставим в министерстве по физической культуре, спорту и туризму, но усилим профессионалами. Что касается комитета по делам молодежи, то мы или вернем его в лоно минспорта, или освободим от функций перераспределения финансов молодым семьям. Последнее, возможно, передадим муниципальным властям. Хочу освободить этот комитет от ненужных денежных вопросов, что бы они занимались только молодежью.

Мы сейчас анализируем ситуацию, рассматриваем варианты по усилению и реорганизации некоторых комитетов и министерств, а так, в целом, правительство уже сформировано, и осталось только согласовать некоторые кандидатуры.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 20 мая 2011 > № 330128 Юнус-Бек Евкуров


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 27 апреля 2011 > № 320862

«Ничего сверхъестественного в Дагестане не происходит». Первый вице-премьер Дагестана Ризван Курбанов, для "МН"

— Сколько человек прошло через комиссию?

— Тридцать. Пока хоть один человек останется в лесу, это мало. Много будет, когда не останется оснований для существования комиссии. Четкого регламента нет — мы работаем с живыми людьми. Все материалы обсуждаются с президентом Дагестана, это зона его особого внимания, его детище, институт, который мы вводили очень осторожно.

— Москва была против?

— Нет. У нас хорошо выстроены отношения с Национальным антитеррористическим комитетом, с ФСБ. Нет проблем говорить правду кому бы то ни было. Когда мы в ноябре прошлого года начинали работать, увидели: в лесу есть ребята, с которыми можно разговаривать. При этом правоохранители остались один на один с проблемой терроризма и экстремизма. Мы решили подтянуть к решению проблемы и муниципалитеты, и общество.

— Через эти процедуры первой прошла Чечня. Там был момент, когда через амнистию проходили в лучшем случае десятки людей, а в подполье находились сотни. Пройти амнистию могли только те, кто в лесу кашу варил, но не реальные боевики. Не кажется ли вам, что это слабое место?

— Съезд народов Дагестана (декабрь 2010 года. — «МН») попросил руководство страны изыскать возможность для амнистии по определенным категориям преступлений. По тяжелым составам можно снижать меру наказания. У тех, кто идет по таким статьям, есть право на сделку со следствием. И наказание будет ниже низшего предела.

— Для человека, который еще в лесу, такие условия могут показаться выгодными? Но он знает, что такое предложение есть?

— Сама работа комиссии — предложение.

— В обществе есть элемент сочувствия к подполью?

— Съезд народов Дагестана однозначно выступил против терроризма и экстремизма. Наверно, какая-то подпитка есть, но очень ограниченная. Вы что, сторонник терроризма? Вы же в любую секунду можете оказаться жертвой. Также рассуждает каждый нормальный дагестанец. Боевикам нормальный человек сочувствовать не может. Тем более когда он видит реальные преобразования, знает, что под гарантии президента любой может выйти и сказать: я совершил ошибку.

— Обеспечиваете ли вы безопасность тех, кто проходит через комиссию?

— Конечно. Каждый получает все телефоны — мой, моих помощников, наших спортсменов. Чтобы, если его начнут подтягивать на какие-то разборки, он мог бы нам позвонить и мы могли все отрегулировать. У нас есть рабочие группы, которые могут подъехать разобраться: если это какая-то идеологическая предъява — с ними на идеологической почве поговорят. Если блатных прислали с пальцами веером — мы им пальчики поломаем: ребята, оставьте этих людей, они под нашей защитой.

— Вы можете приехать в Гимры, в Балахани, в другие места, где существуют серьезные радикальные общины и вооруженные группировки, выйти к людям и сказать: давайте разговаривать?

— У нас нет такого места на территории Дагестана, куда мы не можем прийти и предъявить законные требования. Я ночью выезжал в Баба-Юрт, где на десять часов заблокировали дорогу, в Тлярота, где был конфликт в связи с выборами.

— У вас нет ощущения пожарного на пожаре?

— Нет, это нормальная системная работа. Ничего сверхъестественного в Дагестане не происходит. Нет людей, с которыми мы не можем разговаривать. А боевикам говорим, что они просто негодяи. В Каспийске одна группа терроризировала город. «Ломали» спортсменов, запугивали народ, получали с бизнесменов. Сейчас их дело в суде, и у людей открываются глаза. В 1990-е годы так боялись воров в законе. Когда мы начинали работать, многие вполне самостоятельные люди боялись общаться на эти темы. Сегодня этого нет. Недолго им осталось по лесу бегать. Это агония. Основная масса может и готова выйти, но многие просто еще не знают о работе комиссии. Или не доверяют. Кто-то просто вытолкнут туда жизненной ситуацией. Некоторые уходили, потому что проигрались в казино: в лес за долгом никто не придет.

— Ваши «клиенты» имеют шанс на трудоустройство? В милицию возьмете их, как делали в Чечне?

— Если он ранее не судимый, пожалуйста. Они становятся равноправными членами общества. Но нельзя же прямо из леса стать руководителем подразделения или студентом пятого курса. Тем, кто владеет Интернетом, может общаться на сепаратистских сайтах, мы предлагаем сотрудничество. Вот он увидит ссылку на Коран: держитесь за одну веревку, выходите на джихад. И спросит их: а имею ли я право выйти на джихад без благословения матери? Если там сидят не дебилы, они ответят: нет, без благословения матери нельзя. А какая мать даст такое благословение? Это уже полемика, читатели задумаются. Или он напишет: хочу выйти на джихад, но от терактов гибнут люди. Как мне быть с тезисом пророка, который, когда действительно был джихад, брал за уздечки коней воинов и говорил: женщин, детей, стариков, животных не трогать? Вы это найдете на сепаратистских сайтах? Не найдете. Нам очень нужны те, кто сможет грамотно вести полемику. Иван Сухов

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 27 апреля 2011 > № 320862


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 12 апреля 2011 > № 314529

Власти Чечни поставили перед собой цель в ближайшие годы превратить Грозный в один из ведущих культурных, торговых и промышленных центров России. О том, какие проблемы решаются в первую очередь, какие удается привлечь инвестиции и на чьи деньги строится Грозный-Сити, рассказал в интервью РИА Новости мэр города Муслим Хучиев.

- Какой будет столица Чечни, которая сегодня практически отстраивается заново?

- Последний проект Генплана развития города был разработан еще в 2004 московским институтом Гипрогор, сегодня он дорабатывется, коррективы вносятся в связи с расширением границ города и включением в его состав в 2010 году двух населенных пунктов - Старая Сунжа и Алханчурт. Площадь города увеличилась более чем на три тысячи гектаров. В соответствии с новым планом, до 2030 года предполагается увеличение населения Грозного почти вдвое, то есть до 500 тысяч человек,  сегодня численность грозненцев составляет до 300 тысяч.

- Каковы особенности нового проекта, чем новый город будет отличаться от прежнего?

- Предполагается, что в столице будут построены современные архитектурные здания, по типу строящегося  высотного жилищного и торгово-офисного комплекса Грозный-Сити. Промышленная зона будет в Заводском районе, где раньше стояли заводы-гиганты, но, естественно, вместо них будут возводиться мобильные современные производства. Промышленный потенциал города будет сосредоточен на окраине,  чтобы не доставлять жителям неудобств, как раньше, когда, если  вы помните, в центре города стоял машиностоительный завод "Красный молот". На месте пустырей и разрушенных зданий будут строиться новое жилье и торговые площади.

- Все-таки европейский или восточный будет облик нового Грозного? Здесь ведь строят здания разной архитектуры - и с восточными, и с европейскими элементами.

- Мы будем строить современные здания, с элементами национальной архитектуры, на сооружениях и зданиях будет высечен чеченский орнамент, чтобы было видно, что это столица Чеченской Республики. Это установка главы республики Рамзана Кадырова, который лично руководит строительным процессом и вносит свои коррективы с учетом национальных особенностей.

- Комплекс Грозный-Сити с сорокаэтажными высотками и вертолетными площадками - это совершенно новое явление не только для Грозного, но и всего Северного Кавказа. На какие средства он возводится?

- Грозный-Сити - это инвестиционный проект. Более того, напротив него планируется возвести еще один зеркальный комплекс. Уже есть инвесторы, которые изъявили желание и дальше  строить по этому проекту. Проспект Кадырова также будет реконструирован, по плану там будут возводиться высотные здания.

- А кто инвесторы?

- Это коммерческие организации, довольно известные…

- Зарубежные?

- В том числе.

- Недавно бизнесмены из ОАЭ заявили о намерении инвестировать в Чечню. Что они будут строить и в каком объеме?

- На сегодняшний день с ними достигнуты предварительные соглашения о строительстве жилого комплекса в Старопромысловском районе Грозного на территории 45 гектаров, планируется возведение 2-3-этажных  домов коттеджного типа, общая площадь жилья – до 100 тысяч квадратных метров. Город уже готовит эту строительную площадку, с тем, чтобы инвестор мог  приступить к своей деятельности, наша задача подвести коммуникации, что практически уже сделано.

- Речь шла еще о строительстве отеля?

- Это предварительные обсуждения, на сегодня достигнута договоренность о строительстве жилья.

- Когда они приступят к реализации проектов?

- Мы ждем  их визита. Дополнительно обговаривается еще вопрос строительства спорткомплекса.

- Сколько инвестиций удалось привлечь за последние годы в Грозный?

- Я уверенно могу сказать, что на сегодняшний день инвестиционные вложения в город каждый год увеличиваются в полтора-два раза.

- С какого периода?

- С тех пор как республику возглавил Рамзан Кадыров, примерно с 2008 года, реально идет приток инвестиций, и особенно это заметно в Грозном.

- Каков объем этих вложений?

- Речь идет о десятках миллиардов рублей.

- Тяжело завлекать в Чечню бизнес?

- Для инвестора главное - знать истинное состояние дел, мы им предоставляем полный расклад. Конечно, ничего легко не делается, если вы хотите, чтобы кто-то пришел со своими деньгами  в республику, надо работать над этим, но при нашем руководстве это и  не самая сложная задача.

- Когда вопрос жилья перестанет быть для властей проблемой номер один? Понятно, что город и, соответственно, жилье были разрушены, но все-таки вы для себя ставите какие-то сроки?

- Сегодня самая острая проблема в Грозном - это коммуникации и жилье. В результате войны мы потеряли более 30 тысяч частных и муниципальных квартир, и дефицит жилья на сегодняшний день в Грозном составляет более 2 миллионов квадратных метров.

С помощью федерального центра, усилиями властей республики и инвесторов вопрос решается. Мы возлагаем большие надежды в решении этой проблемы на жилищные сертификаты, по которым люди могут получить на каждого члена семьи 18 квадратов, перемноженное на стоимость квадратного метра. Мы всю документацию, списки подготовили, вопрос прорабатывается уже в Москве, и мы в ожидании начала реализации этой программы, она должна существенно помочь в решении этой проблемы.

За последние три-четыре года более 2 тысяч квартир мы уже распределили среди особо нуждающихся. Надеемся, что в ближайшее время удастся снять остроту этой проблемы.

У нас достигнуты договоренности с Московским индустриальным банком о строительстве 300 тысяч квадратных метров жилья в течение четырех лет. Но, естественно, помимо этого есть и федеральная программа, по линии которой восстанавливается жилье, по программе инвестиционного жилищного строительства строится 1654 квартиры площадью 220 тысяч квадратных метров.

На проспекте Жуковского, улице Митаева строится более десятка многоэтажных домов, также на месте бывшего центрального рынка планируется возведение восьми 16-этажек,  уже есть инвесторы для трех домов, это российские бизнесмены.

- Какова стоимость жилья в Грозном? Цены доступные? В последнее время эксперты отмечают рост цен на жилье в Грозном - с чем это связано? Растет спрос?

-  Цену определяет каждый инвестор - так, как ему выгодно. Сегодня можно сказать, что цена квадратного метра жилья  в Грозном где-то в пределах 30 тысяч рублей - это не самая высокая цена в России, несмотря на то, что у нас дефицит жилья.

Спрос на недвижимость, на жилье растет с каждым днем, не хватает также торгово-офисных площадей. Возвращение людей в республику приобретает массовый характер, в том числе и русскоязычного населения, и это тоже одна из причин растущего спроса.

После последней поездки Кадырова  в Иорданию и встречи с диаспорой несколько семей на этом же самолете вернулись в Грозный. Люди осознали, что в Чечне есть широкие  перспективы экономического развития, и многие хотят приобрести здесь жилье. Спрос, а соответственно, и цены на жилье, со временем будут расти.

- Вы сказали, что коммуникации - острая проблема для города. Как она решается?

- В результате войны вся инфраструктура города пришла в негодность. Мы разработали новую программу  развития коммуникационной инфраструктуры Грозного на 3-4 года с перспективой развития на 10 лет вперед. Заложим необходимые коммуникационные мощности по воде, канализации, теплу. Задача - за три года полностью восстановить коммунальную систему города. Для этого мы создаем отдельное муниципальное предприятие со своей техникой, чтобы не зависеть от разных коммерческих организаций, и открываем завод по производству пластиковых труб, чтобы было свое сырье.

- Грозный раньше был крупным промышленным центром. Какие предприятия будут строиться сейчас?

- По федеральной целевой программе и  инвестиционным проектам заложено строительство предприятий - это и нефтеперерабатывающий завод, и стекольный завод, и обувная фабрика, и производство стройматериалов. Они дадут и тысячи рабочих мест городу и республике, и свое сырье.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 12 апреля 2011 > № 314529


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter