Всего новостей: 2070546, выбрано 600 за 0.102 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152033 Илья Щербович

Состояние войны: «инвестор-активист» Илья Щербович впервые вошел в список Forbes

Ирина Мокроусова

Заместитель главного редактора Forbes

В 2017 году Forbes оценил капиталы основателя и президента United Capital Partners в $950 млн. Как сделать состояние на сделках с корпоративными конфликтами?

В последние годы имя основателя, президента инвестиционной компании UCP и новичка списка Forbes Ильи Щербовича F 111 не сходит со страниц деловой прессы.

В 2013 году UCP, в которой ему принадлежит 77,7%, купила 48% «ВКонтакте» и обвинила основателя социальной сети Павла Дурова F 100 в необоснованных личных расходах и конфликте интересов из-за параллельной работы над мессенджером Telegram. Дуров в свою очередь рассказывал прессе, что новый акционер действует методом прессинга и угроз. Конфликт закончился после того, как акции Дурова и UCP выкупил третий совладелец «ВКонтакте» — Mail.ru Group.

В 2016 году UCP начала новую корпоративную войну, на этот раз, против «Транснефти», скупив в течение нескольких лет крупный пакет привилегированных акций трубопроводной компании. Инвестиционная группа подавала иски в суд, требуя недоплаченные дивиденды и оспаривая устав трубопроводной монополии. В процессе выяснилось, что скупить «префы» «Транснефти» UCP просила сама компания (представили «Транснефти» это отрицали). В начале 2017 года UCP и «Транснефть» заключили мир.

Щербович называет себя инвестором-активистом и говорит, что между рейдерами и инвесторами-активистами — большая разница. Изначально в международной практике появился термин «corporate raider» — это организатор совершенно законных сделок по враждебному поглощению публичных компаний с использованием заемного финансирования, рассуждал бизнесмен в интервью Forbes. У нас же рейдер — захватчик чужой собственности незаконными способами с использованием поддельных документов, «купленных» решений судов, уголовных дел, «отжима».

А вот инвестор-активист — не захватчик и, как правило, даже не претендует на контрольный пакет. Он покупает значительный пакет и выступает «с конструктивной публичной программой повышения капитализации, обращаясь к менеджменту, совету директоров и другим акционерам», объяснял Щербович. Цель — повышение стоимости пакета за счет соблюдения правил корпоративного управления.

Как бы то ни было, из большинства своих проектов UCP действительно выходила с прибылью. В конце 2012 года эксперты оценивали всю социальную сеть «ВКонтакте» в $1,5 млрд, писали «Ведомости», а в 2014 году инвесткомпания Щербовича получила за свой пакет $1,47 млрд. Пакет в «Транснефти» UCP продала за 170 млрд рублей (по данным источников Forbes, в сделке, совершенной якобы в интересах «Транснефти», мог участвовать Газпромбанк) и наверняка не прогадала. В 2011 году, когда UCP только начала скупать «префы» монополии, одна акция стоила около 40 000 рублей, а в 2017 году в некоторые моменты цена бумаги превышала 200 000 рублей.

Недоброжелатели объясняют успехи Щербовича его знакомством с СЕО «Роснефти» Игорем Сечиным — инвестор-активист работал в совете директоров нефтяной компании, но сам он с таким объяснением не согласен: «Каждый раз, когда у наших оппонентов заканчиваются аргументы по существу хозяйственного спора, они начинают придумывать истории с каким-то политическим подтекстом». Еще один вопрос: откуда у UCP деньги на многомиллиардные сделки?

До создания UCP Щербович был совладельцем и президентом Объединенной финансовой группы (UFG) и получил деньги после продажи компании Deutsche Bank. Стартовый капитал UCP в 2007 году составлял ориентировочно $400 млн, и на момент основания компании Щербовичу принадлежало чуть более 50% UCP. По большей части инвестиционная группа вкладывает в проекты партнерские средства, вторая по размеру категория — привлеченное финансирование и третья категория — клиенты и соинвесторы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152033 Илья Щербович


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан

Почему господдержка вредит бизнесу

Андрей Мовчан

Мы много слышим о различных программах господдержки бизнеса. Государство уверяет, что помогает и малому бизнесу, и избранным крупным компаниям, и отдельным отраслям, и в целом, например экспортерам. Но помощь в основном состоит в адресном предоставлении денежных средств. Парадокс в том, что государство, испытывающее сегодня потребность в деньгах, предлагает бизнесу, у которого избыток денег, финансовую поддержку.

Эффективный бизнес, будь в России сегодня благоприятные нефинансовые условия, легко нашел бы деньги и без государства — у банков, инвесторов, иностранцев. Банкиры сегодня говорят, что деньги у них есть, но их некому дать — не потому, что у нас нет хороших предприятий, а потому, что они поставлены в условия, когда они не могут отвечать за результат своей деятельности. А неэффективный бизнес, сегодня активно питающийся госпрограммами, стране не нужен в любом случае.

Суть программ поддержки могла бы состоять в создании условий, при которых частный сектор свои деньги будет использовать. Нужно снижать риски ведения бизнеса — за счет улучшения законодательства и системы правоприменения, открытия России для мировых рынков. Но снижение рисков не должно разрушать рыночные механизмы. Та же система страхования вкладов сегодня в России играет крайне опасную роль из–за попытки "отменить" рыночный механизм оценки вкладчиками рисков вложения в банки.

В результате банки, ведущие слишком рискованные операции или просто уводящие активы в пользу своих владельцев, не встречаются с оттоком вкладов — наоборот, привлеченные высокими процентами и чувствующие защиту Агентства по страхованию вкладов, люди несут деньги в те банки, которые готовы платить больше. В конечном итоге банки–мошенники и банки, ведущие рискованную политику, зарабатывают (и воруют) за счет средств других банков и государства, себестоимость операций "порядочных банков" растет, так как им приходится не только платить взносы в АСВ, но и конкурировать ставками с будущими банкротами — все это существенно снижает качество банковской системы.

Ситуация в банковской сфере усложняется и многолетней традицией прятать убытки и недостатки баланса — система надзора ЦБ с удовольствием проходит мимо проблем банков, если они минимально спрятаны. Большое количество кредитов в портфелях банков сегодня объективно являются невозвратными; для хотя бы частичного восстановления качества балансов банкам надо было бы распродать залоги по таким кредитам, однако признание кредитов "плохими" приведет к репрессивным мерам со стороны ЦБ, и банки "тащат" кредиты, финансируя безнадежных заемщиков еще и под выплату процентов, а объекты залога, которые зачастую уже и сам заемщик не эксплуатирует, постепенно теряют стоимость.

Так что, возможно, в обозримом будущем нас ждет не только сокращение числа российских банков до 100–200, но и масштабный банковский кризис, который государству предстоит заливать деньгами: совокупный капитал банков оценивается в 9 трлн рублей, и, возможно, на спасение банков придется отдать 4–5 трлн — это почти два годовых дефицита нашего федерального бюджета.

Деловой Петербург

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан


Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148164 Екатерина Матернова

Представитель Еврокомиссии Екатерина Матернова: Очень надеюсь, что 2017-й станет решающим годом в приватизации в Украине

Блиц-интервью заместителя председателя директората Еврокомиссии по вопросам политики соседства и расширения Екатерины Матерновой агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Приватизация государственных предприятий (ГП) после ее полного провала в 2016 году вновь одна из наиболее обсуждаемых тем между властями и международными партнерами Украины. Интересно ваше мнение относительно способов решения этого вопроса? Что вы думаете о румынском подходе, когда госпредприятия были переданы в управление внешней компании, конкретно в этом случае - американской Franklin Templeton?

Ответ: Позвольте начать с небольшого экскурса. В последние три года после Майдана власти Украины реализовали огромное количество важных для страны реформ, несмотря на высказывания некоторых оппонентов таких реформ и некоторое нетерпение молодого поколения, начиная с успешной макростабилизации экономики, энергетической реформы, реформы банковского сектора, затем - внедрения обязательного декларирования активов и многообещающего начала судебной реформы. Многое осуществлено и, безусловно, намного больше, чем за 20 лет до этого.

Тем не менее, остается один сектор, ситуация в котором не может не вызвать удивление, насколько мало там сделано - это приватизация. Мне известно, что премьер-министр и министр финансов, как и другие государственные чиновники, решительно поддерживают приватизацию, но до настоящего времени прогресс отсутствует.

Процесс приватизации обязательно должен быть перезапущен. Оснований достаточно, но три из них являются особо важными.

Во-первых, это устранит один из наиболее серьезных коррупционных факторов. Госпредприятия являются одним из источников коррупции, это утверждение характерно для многих стран, Украина не является исключением.

Во-вторых, правительство Украины вряд ли можно назвать успешным в управлении более 3 тыс. предприятий.

В-третьих - это наиболее быстрый и легкий способ привлечения в страну инвестиционного капитала, технологий и управленческого ноу-хау. Хорошо и прозрачно проведенная приватизация дает мощный сигнал международному сообществу об инвестиционном потенциале страны, и странно было бы оставить этот потенциал незадействованным.

Мне понятны объяснения о наличии государственных интересов в некоторых предприятиях. Мне известно о наличии ряда сложных вопросов, которые необходимо решить перед приватизацией. Но в собственности государства находится также много небольших предприятий, от которых просто необходимо избавиться, распродать их, после чего сосредоточить усилия на крупных.

В целом еще раз хочу отметить: со всеми невероятно трудными и крайне непопулярными реформами, которые удалось воплотить этому и предыдущему правительству, вызывает недоумение, почему в этой сфере до сих пор полностью отсутствовали реформы.

Вопрос: У вас есть какие-либо конкретные предложения, каким образом привести этот процесс в действие?

Ответ: У нас нет полномочий, чтобы делать какие-либо предложения или устанавливать сроки. Это нужно решать властям Украины. Но есть некоторые элементарные меры, которые можно и необходимо предпринять в этом направлении.

Несколько лет назад было проведено разделение государственных предприятий на группы в зависимости от их размера. Соответственно, за этим должна была последовать ликвидация или распродажа мелких предприятий, не представляющих собой особого интереса, и выделение в определенную категорию стратегических предприятий, которые вы хотите оставить в руках государства.

В отношении остальных предприятий, не вошедших в эти две категории, вам просто необходимо нанять авторитетных иностранных консультантов, которые проведут качественный due diligence, подготовят их к приватизации и помогут найти ним инвесторов.

Это то, что сделали все наши (ЕС – ИФ) страны 20 лет назад, в том числе в Словакии, откуда я родом.

Очень надеюсь, что 2017-й станет решающим годом в приватизации в Украине.

Меня очень воодушевили заявления премьер-министра Владимира Гройсмана на конференции инвестиционной компании "Драгон Капитал" в начале марта. Судя по его высказываниям, Фонд госимущества (ФГИ) реализовал свои полномочия не в полной мере. Надеюсь, что правительство страны найдет решение этого вопроса, определит план, которому ФГИ будет следовать.

В свою очередь, Европейский Союз при поддержке наших партнеров – Международной финансовой корпорации и Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) - готов предоставить помощь в реализации этого плана.

Надеемся, что в этом году у вас действительно будут успехи.

При этом хочется отметить: я не ожидаю существенного роста налоговых поступлений в госбюджет в результате приватизации, поскольку новым владельцам нужно будет в первые годы внести в них существенные инвестиции. Но уверена: приватизация определенно послужит положительным сигналом, если вы хотите привлечь в страну крупных инвесторов.

Вопрос: Как полагаете, процесс должен начаться с приватизации крупных предприятий, таких как Одесский припортовый завод (ОПЗ), "Центрэнерго", или с небольших?

Ответ: Считаю, что для создания большего резонанса необходимо начинать с небольшой группы крупных компаний, куда можно привлечь специальных консультантов, в которые может войти и МФК, и ЕБРР.

Небольшие предприятия также нужно приватизировать, но вряд ли этот процесс привлечет внимание крупных инвесторов. Кроме того, вы упомянули ОПЗ, где было несколько неудачных попыток приватизации. Это, конечно, плохо, что они оказались неудачными, но там уже проделана определенная работа и нет необходимости начинать все с чистого листа.

Вопрос: Предлагаю вернуться к предположению, прозвучавшему в начале нашей беседы. Речь шла об альтернативном решении управления госпредприятиями, в частности, о привлечении некоей внешней управляющей компании по примеру Румынии. Как вы оцениваете эту идею?

Ответ: Считаю, прежде чем можно было бы думать о чем-либо подобном, нужно выполнить два условия. Первое: приватизировать или ликвидировать несостоятельные госпредприятия. Второе: определить категорию госпредприятий, которые остаются в госсобственности в среднесрочной перспективе, например, железная дорога, и добиться там улучшения корпоративного управления.

Управление государственными предприятиями определенно нуждается в улучшении, и это должен быть параллельный приватизации процесс, поскольку очевидно: некоторые из них не будут приватизированы в краткосрочной или среднесрочной перспективе.

Вопрос: Может ли приватизация и реформа управления государственными предприятиями стать условием для получения Украиной макрофинансовой помощи ЕС?

Ответ: В настоящее время программа макрофинансовой помощи стране уже запущена, и, поскольку мы предсказуемая бюрократия, все условия предоставления финансирования были установлены заранее. То есть, условия нынешней макрофинансовой помощи уже не изменятся.

В то же время это не исключает того, что если будет запущена новая программа, то указанные условия будут внесены в эту программу.

Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148164 Екатерина Матернова


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141359 Тулеген Аскаров

«Пенсионка» ушла в ноль

Судя по официальным данным «ЕНПФ», последний месяц минувшей зимы стал серьезным испытанием для накопительной пенсионной системы, нуждающейся в экстренной подпитке дополнительными обязательными взносами работодателей (ОПВР).

Тулеген АСКАРОВ

Напомним читателям «ДК», что такие взносы в размере 5% от доходов работников будут перечисляться с 1 января следующего года, но при этом они не будут являться их собственностью в отличие от нынешних 10%-ных обязательных пенсионных взносов, удерживаемых с них, и не смогут наследоваться. Более того, не все работники смогут получить выплаты за счет ОПВР, так как для этого такие взносы должны перечисляться не менее 60 месяцев на условные пенсионные счета. А пенсионные выплаты работников, не доживших до наступления возраста выхода на заслуженный отдых, государство распределит в пользу состоявшихся пенсионеров, имеющих право получение средств ОПФР. Произойдет это не скоро – лишь с 1 января 2023 года.

Как следует из сведений ЕНПФ, за февраль выплаты вкладчикам выросли на 18,4 млрд тенге, в том числе переводы в страховые компании – на 1,9 млрд тенге. При этом начисленный инвестиционный доход по накоплениям вкладчиков сократился за последний месяц зимы на 7,9 млрд тенге, «чистый» инвестдоход – на 9,4 млрд тенге. Последний показатель определяется как разница между начисленным инвестдоходом и комиссионными вознаграждениями, которые получает ЕНПФ в размере 5,25% от этого дохода и 0,0225% от пенсионных активов. Как видно из приведенных данных, в феврале общий размер комиссионных, полученных государственным монополистом, увеличился на 1,5 млрд тенге. Но при этом вознаграждение от инвестиционного дохода за последний месяц зимы не изменилось и осталось на уровне в 1,6 млрд тенге, тогда как комиссионные от пенсионных активов, получаемые «ЕНПФ» ежемесячно, выросли почти на 1,5 млрд тенге.

Понятно, что при таком раскладе у «ЕНПФ» нет особого стимула требовать от Нацбанка, управляющего инвестициями пенсионных активов, роста доходности по ним, так как можно автоматически хорошо зарабатывать на комиссии от роста накоплений вкладчиков. В итоге за первые два месяца текущего года доходность по этим накоплениям, распределенная на счета вкладчиков (получателей), упала практически до нуля, составив 0,02% годовых! В абсолютном выражении Нацбанк заработал для вкладчиков «ЕНПФ» в январе-феврале лишь 5,9 млрд тенге при том, что за первый месяц текущего года, было 13,8 млрд. тенге при доходности в 0,16%.

Столь плачевный результат в «ЕНПФ» объясняют не только инвестиционной деятельностью Нацбанка, но и волатильностью курсов иностранных валют наряду с изменением рыночной стоимости финансовых инструментов, в которые инвестированы пенсионные накопления. Действительно, убыток от переоценки иностранной валюты за два месяца достиг 89,4 млрд тенге, превысив доходы от вознаграждения по ценным бумагам, размещенным вкладам и операциям «обратное РЕПО», которые составили 85,3 млрд тенге. Выйти же в скромный «плюс» ЕНПФ удалось за счет доходов от рыночной переоценки ценных бумаг в его портфеле, принесших 13,3 млрд тенге.

Судя по всему, негативное влияние на доходность по пенсионным активам оказало значительное укрепление тенге к доллару в феврале на 3,5%, что автоматически повлекло отрицательную курсовую разницу по инвалютной части инвестиционного портфеля «ЕНПФ». Тем не менее, как раз долларовая его компонента растет в текущем году быстрее тенговой, прибавив с начала года 1,49% до 1 трлн 514, 62 млрд тенге, в то время как часть в казахстанской валюте увеличилась на 0,85% до 5 трлн 186,0 млрд тенге.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141359 Тулеген Аскаров


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов

Как Алидар Утемуратов строит казахстанский IT-гигант

И почему он решил заняться технологиями?

Граффити в стиле киберпанк на всю стену, огромный open space, комната отдыха с удобными креслами перед плазмой с игровой приставкой, высокий стол без стульев в переговорной. «Это чтобы совещания не затягивались, стоя все быстрее решается», — рассказывает Алидар Утемуратов, основатель DAR. Он сам проводит экскурсию по офису, и пока мы идем к его кабинету, я думаю о том, что если бы в нашей стране было больше таких компаний, программисты бы не мечтали бросить все и уехать работать в «Яндекс» или еще дальше, в Google.

«Где вам будет удобнее?» — спрашивает он, когда мы заходим в кабинет, и нажимает на пульт рабочего стола с регулировкой высоты, который начинает опускаться. Да, мы же в технологичной компании, но разговор будет дольше совещания, поэтому все-таки выбираю классические кресла с видом на журнальный стол в форме крыла самолета. И почему-то начинаю разговор с самого неудобного вопроса.

— А у вас никогда не было соблазна просто наслаждаться жизнью? Ведь обстоятельства и фамилия позволяют. Можно было бы гонять где-нибудь по Европе на Lamborghini…

— Нет, такого варианта никогда не было. Нас с младшим братом воспитывали по-другому, с детства приучали работать над собой. Я всегда хотел заниматься своим делом.

— Вы работали в самых разных бизнесах, возглавляли Васильковский ГОК, даже продюсировали кино. Почему свою компанию решили открывать в сфере IT?

— Моей целью всегда был именно свой бизнес. Первым проектом, еще во время моей учебы стал запуск спутниковой связи Thuraya, и, несмотря на то, что он был успешным, я понял, что мне не хватает знаний и опыта.

После окончания университета я начал свою карьеру в «Казахтелекоме», где получил колоссальный опыт, когда возглавил подразделение, которое имело филиальную сеть по всему Казахстану, пришлось сразу окунуться в специфику разных регионов и городов Казахстана.

Затем был Altyntau Resources («Васильковский ГОК») — крупный технологичный проект мирового масштаба.

Все мои проекты всегда были связаны с технологиями, и поэтому решение создать собственную IT-компанию стало очевидным логическим шагом.

— Вы всегда были достаточно закрыты от прессы, почему именно сейчас вы поменяли свою позицию?

— Я никогда не стремился к публичности, но времена изменились, изменились требования к ведению бизнеса. Сейчас я развиваю свой большой проект, что-то уже получается и мне есть о чем рассказать.

— Недавно известный российский предприниматель Юрий Мильнер, основатель фонда DST Global, в интервью сказал, что люди часто не понимают, недооценивают усилия, которые нужно приложить, и жертвы, на которые нужно пойти, чтобы построить большой бизнес.

— Я это понимаю, мой выбор осознанный. Приходится жертвовать чем-то, проводить на работе время, которое мог бы посвятить себе, друзьям, провести с семьей на отдыхе, тем более сейчас, когда мы работаем от запуска к запуску. Но мои близкие меня поддерживают, и я благодарен им за это.

— У вас всегда такой график или просто сейчас для компании DAR горячая пора запуска новых проектов?

— Конечно, график сейчас не такой интенсивный, как был раньше. Все-таки я отец трех дочерей и стараюсь находить правильный баланс между работой и временем, которое я могу провести с семьей. А сейчас действительно работаем от релиза к релизу без учета выходных и праздников, но когда запустятся все проекты, надеюсь, будет полегче.

— Давайте поговорим о вашем видении рынка. Вы верите в то, что Алматы может стать Кремниевой долиной СНГ? Почему Минску, например, удалось создать IT-инфраструктуру, на которой создаются компании уровня Wargaming, а у нас все больше на уровне слов и презентаций?

— Я думаю, здесь несколько аспектов. Во-первых, научно-инженерное наследие, которое после развала Советского Союза оказалось в Беларуси. Мы — страна, богатая природными ресурсами, и у нас тоже есть сильное IT, но в корпоративном сегменте — в нефтегазовой, горно-металлургической, телекоммуникационной и банковской отраслях. Там на IT было потрачено много денег и привлечено много специалистов. В Беларуси весь научный потенциал ушел в разработку.

Но у нас последние 5 лет тоже идет здоровый процесс, разрабатывается много отечественного программного обеспечения, но пока, к сожалению, чем-то глобальным мы похвастаться не можем. Однако появляются специалисты, которые выросли в корпоративном сегменте и теперь занимаются стартапами.

Во-вторых, важно еще и правильное регулирование отрасли, нужно создавать пул инвесторов как на уровне госорганов, так и на уровне частных компаний, надо воспитывать молодежь, стартаперов.

В-третьих, нужна государственная поддержка по продвижению за рубежом. Например, в Израиле правительство каждый год на любых выставках выкупает павильон и выбирает компании, которые поддерживает. Но важно, что все их технологии сразу ориентированы на мир. Одна из наших проблем — тяжело создать продукт, который будет успешен глобально. А технологические разработки Израиля нацелены именно на мировой рынок.

Я считаю, мы сможем стать достойными участниками глобального процесса. Наивно думать, что мы можем конкурировать с Кремниевой долиной, но потенциала у нас больше, чем у многих европейских стран.

Хотя, по моему личному мнению, с точки зрения креатива сейчас в Калифорнии наблюдается спад — все сводится к мессенджерам и соцсетям, даже искусственному интеллекту, а робототехнике уделяется намного меньше внимания, чем «Уберу» и «Фейсбуку». Это проблема всего мира.

— Вы же тоже планируете заняться разработками в сфере искусственного интеллекта?

— Мы уже работаем над машинным обучением и Big Data. А в следующем году планируем использовать полученные наработки при работе с искусственным интеллектом.

Также мы начали проводить исследования, хотим запустить программу среди университетов, подключить к разработке студентов. В следующем году будет уже достаточно своих данных, чтобы все это можно было применить.

— Какие продукты будут востребованы через 10 лет?

— Ошибочно думать, что вы знаете, что будут хотеть люди через 10 лет, в этом главное преимущество agile.

При создании каждого продукта мы хотим решать проблемы партнеров и пользователей, помогать в ведении своего бизнеса. Пока наша основная цель — открыть API к нашим платформам и сервисам казахстанским разработчикам и предоставить свои наработки для использования в прикладных целях любому желающему. Это может облегчить запуск интернет-бизнеса начинающим разработчикам. Пока мы делаем ставку на это.

Над чем сейчас работают в DAR

Качественный контент в одном месте

На прошлой неделе был официально запущен сервис DAR Play — агрегатор, который дает доступ к обширной библиотеке казахстанских и зарубежных фильмов и музыки.

«В планах — консолидировать весь казахстанский аудио- и видеоконтент. Если к нам захочет присоединиться какой-то телеканал — мы открыты, можем транслировать концерт онлайн, можем записать его. Также хотим активно работать со спортивным направлением, планируем запустить бесплатную радиостанцию. Мы готовы реализовывать разные идеи наших партнеров», — рассказывает Алидар.

Это первый отечественный стриминговый сервис, работающий по подписной модели. Подписка будет стоить от 899 до 1290 тенге, доход от нее DAR будет делить с правообладателями. «Я верю, что будущее именно за такой моделью. Пользователи ищут максимальное удобство, чтобы смотреть то, что они хотят, а не то, что им навязывают, делать это где и когда они этого хотят. Эти три фактора приводят к тому, что подписная модель становится самой рабочей. И в мире уже есть успешные кейсы, например, такие как Netflix», — говорит Алидар.

Он легко переходит к языку цифр, рассказывая, что Netflix в прошлом году потратил $5 млрд, чтобы снять почти 600 часов собственного контента. То же самое делает HBO и FOX. Netflix, CBC, NBC и ESPN в этом году потратят $22 млрд на создание контента.

В DAR тоже есть такие планы. «В этом году мы хотим попробовать запустить как минимум 2−3 своих проекта. Один из них с вайнерами, потому что сейчас они очень популярны среди молодежи, и еще два проекта, которые больше ориентированы на семейный просмотр и аудиторию 30 плюс», — делится планами основатель DAR.

Один из самых важных вопросов в таких проектах — авторские права. И если с международными игроками, такими как Warner Brothers, Paramount Pictures, Fo, все понятно, процессы отработаны и четко прописаны, то в случае с казахстанскими правообладателями все не так просто. Иногда консультировать приходится самим, для этого курировать юридическую часть пригласили известного эксперта в области авторского права Темирлана Тулегенова.

Но Алидар Утемуратов всегда подчеркивает, что DAR — прежде всего IT-компания. По его задумке, на платформе будет аналитический движок, собранные с его помощью данные помогут продюсерам лучше понимать свою аудиторию. Как это работает? «Например, вы смотрите фильм и на каком-то моменте его останавливаете или перематываете. Мы можем подсказать, что смутило зрителя. Возможно, в этот момент была какая-то сцена насилия или грубый язык. Мы будем готовы предоставлять также статистику по количеству прослушиваний музыки. Поэтому DAR Play должен выступать неким бизнес-партнером, который будет видеть тренды и рассказывать о них», — уверен Алидар Утемуратов.

Бизнес-партнер еще и потому, что теперь доход музыкантам и продюсерам могут приносить не только выступления на тоях и корпоративах, DAR Play станет инструментом, на котором можно легально зарабатывать. Выгоду могут получить все участники процесса: музыканты занимаются творчеством и зарабатывают на нем, кинопроизводители смогут вкладывать больше средств в создание фильмов, потому что они будут приносить прибыль и после завершения проката в кинотеатрах, а потребители получают простой и легкий доступ к любимым фильмам, сериалам и музыке.

Сейчас пользователям DAR Play доступно более 19 тыс. полнометражных фильмов, мультфильмов и сериалов, а также более 2,2 млн песен от 100 тыс. исполнителей со всего мира. К концу года библиотека DAR Play вырастет до 3 млн треков и 45 тыс. фильмов.

Бауржан Шукенов передал компании DAR исключительные права на коммерческое управление песнями и клипами Батыра. «Мы хотим добиться того, чтобы „Казахфильм“ открыл доступ к своей библиотеке, к золотому запасу отечественного кинематографа всем казахстанцам», — говорит Алидар Утемуратов.

Казахстанский Amazon

«Мы хотим создать крупнейшую электронную площадку для онлайн-торговли по примеру Amazon и Alibaba», — именно так видит DAR Bazar его основатель. Официального запуска сервиса пока не было, он запланирован на осень этого года, когда на площадке наберется необходимое количество партнеров, хотя уже сейчас их порядка 700.

Мое предположение о том, что конкурировать с товарами, которые продаются, например, на китайской площадке, будет достаточно сложно из-за цены, Алидар Утемуратов уверенно опровергает. «Наше преимущество — в удобстве и сервисе. Да, мы не можем конкурировать с некоторыми китайскими товарами по цене, но это больше вопрос к производителям. Зато мы готовы конкурировать по уровню сервиса, скорости доставки, удобству пользования, — уверен он. - Например, сейчас статистика возвратов одежды в онлайне на уровне 30%, тогда как в оффлайн — порядка 7−8%. А возврат товара почтой — это всегда время и неудобство. Потребности пользователей растут. Если раньше вы готовы были ждать свою посылку месяц, сейчас все хочется здесь и сейчас, и удобство перекроет разницу в цене. Время, а не экономия в 10%, становится ключевым фактором оценки всего процесса».

Чтобы выиграть в этой гонке, в DAR решили не работать с партнерами, а самим делать полный сервис — от приема и обработки заказа, сортировки товара до доставки конечному пользователю, то есть и платежная, и логистическая инфраструктура у компании собственные. Все это пока в Алматы и Астане с перспективой расширения на всю страну.

Что же с финансовой окупаемостью проектов? «Говорить об этом пока рано. Мы решили так: пока не ставим высокие цены, которые будут отпугивать, сначала создадим масштаб, наберем объем, который в перспективе 2−3 лет окупится. Например, уже к концу этого года планируем нарастить ежемесячный объем покупок на DAR Bazar до 30 тыс. товаров на сумму 300 млн тенге, — уверен глава компании. — Знаете, мы вообще отошли от стандартных бизнес-планов. Раньше просчитывали и на 5, и на 10 лет, а сейчас ведем только краткосрочное планирование. Руководитель каждого проекта знает, сколько ему дается денег, на какой период и какие минимальные показатели он должен обеспечить. Цикл у нас такой: запускается MVP (от англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт) — 3−6 месяцев, пилотный запуск — 6−9 месяцев, и потом даем возможность планировать больше, чем на 9 месяцев».

В DAR работают еще и над разработкой собственного мессенджера, который соединил бы в себе функции чата, мобильного кошелька и цифрового помощника. Но пока много рассказывать о нем Алидар не готов. «Да, все-таки жизненные правила не меняются: говорить только о том, что уже сделано», — вспоминаю начало нашего разговора. «Но вы же помните, горизонт нашего планирования — год, так что скоро мы будем готовы вас удивить», — уверяет он.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138395 Дмитрий Андреев

Работа над ошибками: как избежать убытков в стартапах

Дмитрий Андреев

Основатель и генеральный директор аутсорсингового колл-центра Creative Call Project

Серийный предприниматель о том, во сколько могут обойтись ошибки молодому амбициозному предпринимателю.

Предпринимательством я занялся восемь лет назад, когда открыл промо-агентство Postfirm в Петербурге. К сожалению, бизнес не удалось развить и после первого неудачного опыта запустил еще несколько проектов — от онлайн-сервиса для ночных клубов до IT-интегратора и аутсорсингового колл-центра. Работа с разными сегментами позволила накопить знания о ведение бизнеса в целом и запомнить ошибки, которых лучше не допускать.

Ошибка: Изучать спрос после старта

Цена ошибки: 500 000 рублей

Рекламное агентство полного цикла мы открыли в 2014 году, вложив в проект полмиллиона рублей. Работа подразумевала широкий спектр услуг, поэтому мы сфокусировались на разработке самого продукта вместо того, чтобы искать клиентов и планировать график продаж. За четыре месяца работы мы перебрали множество услуг (от создания видеороликов для рекламы до продажи канцелярских товаров), но так и не нашли свою нишу с относительно низким уровнем конкуренции и хорошей маржинальностью. Когда инвестиции иссякли, бизнес пришлось закрыть.

Вывод: Для начала изучите, кто ваши клиенты и за что они готовы платить. После незамедлительно начинайте продавать. Помните, что в крайнем случае реализацию можно передавать на аутсорс, параллельно совершенствуя продукт или услугу.

Ошибка: Плодить расходы без необходимости

Цена ошибки: 235 000 рублей

В эйфории от первых успехов молодой предприниматель иногда может не заметить, как начинает плодить статьи расходов далеко не первой необходимости. С начала работы рекламного агентства мы тоже так поступили, решив, что нам нужен просторный офис с современной мебелью, где мы посадим секретаря и поставим шоколадный фонтан. Мы согласились на высокую аренду, вложились в ремонт, начали набирать персонал. К сожалению, среди нас не было финансиста, который бы подсказал, что строить компанию параллельно с наймом сотрудников чревато кассовыми разрывами, когда прибыли еще нет, а расходы уже внушительные. К моменту первых продаж мы успели несколько раз заплатить за аренду и зарплату сотрудникам, и, разумеется, были в минусе.

Вывод: Важно спланировать расходы на старте бизнеса и исключить неоправданные траты. А пока у вас нет клиентов, или вы не проводите с ними встречи, можно поработать дома или в кафе.

Ошибка: Экономить на мотивации топ-менеджмента и отдела продаж

Цена ошибки: 2,6 млн рублей упущенной выгоды вследствие снижения мотивации менеджеров

Создавая сетку вознаграждений для продажников и их руководителей в первый год работы одного из наших проектов, мы не могли учесть, какими будут расходы спустя несколько лет, а, значит, и то, сможем ли платить те же самые комиссионные с продаж. За три года работы колл-центра его структура разрасталась, появились новые отделы, что снизило маржинальность бизнеса. У нас был выбор: повысить стоимость оказываемых услуг или изменить систему мотивации за счет увеличения плана продаж и небольшого изменения вознаграждений. Мы выбрали второй путь, однако даже незначительное изменение в системе мотивации повлекли за собой катастрофические последствия — за полгода продажи компании упали на 46%, пока мы просто не заменили руководителя отдела, готового работать на новых условиях.

Вывод: Если сотрудник не справляется, не пытайтесь повысить его эффективность за счет снижения вознаграждения, это лишь демотивирует его. В таком случае стоит заняться поиском нового человека в команду.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138395 Дмитрий Андреев


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137193 Дмитрий Потапенко

Дмитрий Потапенко: «Систему разрывает изнутри, ресурсов на всех не хватает»

Варвара Перцова

Корреспондент Forbes

Предприниматель-правдоруб, получивший широкую известность после своего эпатажного выступления двухлетней давности, теперь идет в политику. Что он говорит сегодня о ситуации в стране?

Известность предприниматель Дмитрий Потапенко обрел в 2015 году, после своего выступления на Московском экономическом форуме. Тогда, не стесняясь в выражениях, Потапенко раскритиковал правительство за введение продуктового эмбарго, неадекватно завышенные кредитные ставки и систему «Платон». Отношения правительства с предпринимателям он сравнил с «диалогом мясника с коровой», который «ласково заглядывает в глаза и держа нож под горлом задает вопрос: «А что у нас сегодня — говядина или молоко?»

Позднее Потапенко, судя по всему, решил конвертировать свою известность в политический капитал и присоединился к «Партии Роста» Бориса Титова. Уход в политику бизнесмен объяснил желанием «улучшить свою работу по помощи предпринимателям» и координировать устремления «экономически активных граждан в регионах».

Forbes поговорил с предпринимателем-правдорубом об отношениях власти и бизнеса, утраченной свободе, московских митингах и будущем российской экономики. А затем в шести пунктах систематизировал представления Потапенко о текущей ситуации в стране.

О диалоге власти и предпринимателей

Диалог как таковой отсутствует. Он не нужен, в первую очередь, власти. Надо четко разделять «бизнес» и предпринимательство. Не стоит себя переоценивать.

Существует диалог крупного сырьевого бизнеса, который происходит в непубличном пространстве. Он построен на родоплеменных отношениях, связях кланов, где все определяется одним простым, но весомым требованием — можешь ли ты позвонить первому лицу напрямую.

Я – не «бизнес». Я предприниматель. И власть со мной никакого диалога не ведет. Она и не должна – они взаимодействуют со мной с помощью «электрошокера», бесчисленных указов и постановлений, просто диктуя царскую волю. А если посмотреть топ-500 российских компаний, то они все связаны с кланами вокруг нашего президента. И там не диалог, это семейная беседа за чаем.

Мы, оставшиеся 145 млн граждан, никак с ними не связаны.

О том, какой должна быть экономика

Что касается экономики, то в моем понимании правильная модель – это что-то в духе австрийской школы экономической мысли как философской первооснове, а в практической реализации – нечто среднее между германской и южнокорейской экономикой.

Но надо понимать, что для внедрения такой модели придется пойти на определённые жертвы в 2018-2019 году. У меня нет сомнений в том, кто станет следующим президентом. Но ему придется принести в сакральную «жертву» некоторых политических деятелей, которые вызывают определённое раздражение у людей. И в тот момент, когда будут снимать Дмитрия Анатольевича, я буду первым, кто встанет на его защиту. Потому что вовсе не Дмитрий Анатольевич Медведев определяет нынешнюю политику России.

В целом же, я бы закрыл 90% министерств и ведомств. А задачей государства стало бы создание условий для экономически активных граждан, потому что это соль экономики. Я бы хотел, чтобы 85% работали бы на себя. Гражданин должен иметь возможность зарабатывать для себя и своей семьи.

Все остальные функции относятся к системе перераспределения, контроля и подавления. Разумеется, функции - карательные, должны остаться у государства, потому что любое частное будет эмоциональным.

О родоплеменных отношениях и дворцовых переворотах

Напряжение, созданное между кланами и будет ключевым моментом, который разрешит сложившуюся ситуацию. Россия – страна дворцовых переворотов.

Систему разрывает изнутри, потому что ресурсов на всех не хватает. Чем больше участники напиваются и насыщаются, тем быстрее их разорвет. Все как в животном мире. Поэтому подавление протестных акций – бессмысленное расходование государственных ресурсов. Они не представляют опасности для системы, которая опасна сама для себя. Чем больше они закручивают гайки, тем глубже роют себе яму. Гражданское общество, тем временем, из-за неумелого управления внутренней и внешней политикой – только кристаллизируется.

Люди начинают ощущать себя гражданами, которым нет места в этой родоплеменной структуре. Поэтому властям за это жестокое подавление митингов нужно сказать спасибо. Они кристаллизуют общество, формируя понимание у его членов, что сегодня преследуются участники митингов, а завтра и они окажутся под прицелом.

Те же школьники, смотрящие ролики в интернете, пришли на митинг (организованный Алексеем Навальным 26 марта 2017 года – Forbes) не ради денег, а из-за понимания, что в этой жизни им не уготовано ничего – даже Ford Focus в кредит.

О рецепте успеха для молодых

Все зависит от уровня квалификации. Не существует волшебных пилюль и «голубых океанов» (концепция экономистов и профессоров INSEAD Кима Чан и Рене Моборна, которые утверждают, что компаниям, чтобы достичь успеха, нужно не бороться с конкурентами, а создавать «голубые океаны» бесконкурентных рынков — Forbes).

Я начинал в далеком 1987 году вести бизнес с моим однокурсником, еще не имея никаких юридических документов, занимались меновой торговлей пластинками. По прошествии лет я вижу, что ключевым фактором успеха является искренний, живой интерес и опыт, который нужно набивать. До открытия своей первой фирмы я красил дома, разгружал вагоны, был бригадиром – и это тоже был предпринимательский опыт, причем довольно жесткий – когда коллеги-однокурсники не оправдывали доверия и сбегали, случалось впрягаться за троих. А сфера не имеет значения. Россия по-прежнему нуждается в жесточайшей конкуренции среди предпринимателей.

В Европе бизнес другой - спокойный, деревенский и нудный, без всплесков. Я это вижу на примере детей моих партнеров. Дети попадают в среду, где нет никакого внешнего пресса, понимая, что свои €1500 заработают и на них можно жить – небогато, но неплохо.

Европа в своем роде такая деревенька, где многие годы и десятилетия может ничего не меняться. Я наблюдаю это и в моем бизнесе там – сети из 12 магазинов в Чехии и завода в Бельгии, где никто не ожидает больших флуктуаций.

Об утраченной свободе 90-х

После перестройки и власть была слаба, и криминал слаб. Однако криминал был сильнее власти. А сейчас власть укрепилась, и сама стала криминальной. Хотя она легитимна, но методы ее родом из 90-х.

В 90-е годы появилась реальная свобода. Но то время подвело тем, что в обществе не было навыка обращаться с этой свободой как с профессиональным инструментом. И это неумение обернулось самой существенной проблемой нашего гражданского общества – мы потеряли свободу. Мы уже 20 лет проигрываем право принятия решения. Сейчас не существует механизмов влияния на власть, гражданское общество должно вновь научиться отстаивать свою свободу и оказывать действенное влияние на власть.

То, чем сейчас занимаются, например, дальнобойщики (протесты против системы «Платон» – Forbes) — всего лишь возвращение себе права быть услышанными.

Даже те, кто голосует за стабильность, про себя понимают, что власть сменится. Те, кто говорят, «если не Иванов или Петров - то кто», должны осознать, что власть – не сакральная материя в руках одного человека, а всего лишь инструмент. А президент, премьер-министр и любая государственная должность - всего лишь функция, которая должна быть выполнена.

Но мы все время начинаем их окрашивать в какой-либо цвет – Вася хороший, а Петя - плохой. Поменяем Петю на Васю и все изменится. Проблема в том, что вся система управления категорически неверна.

Об уголовном преследовании предпринимателей и статье об экстремизме

Динамика по количеству уголовных дел в отношении бизнеса особенно не улучшается, и это несмотря на поручение Президента. У нас почти 200 тысяч уголовных дел. И лишь 15% из них – по реальным фактам, остальные заводятся как способ отъема собственности.

На каждый регион приходится почти 2000 уголовных дел. Губернаторы, мэры, главы МВД, Следственного комитета и прокуратуры не спешат выстраиваться в очередь по пересмотру дел и возвращения незаконно отжатого. Я что–то не вижу возврата этого имущественного комплекса, везде тишь да благодать.

И пока эти бизнесы и собственность предпринимателям не возвращены, обсуждать экономическую политику бессмысленно. После возвращения должен быть второй заход, когда на посадку пойдут те, кто утверждал — это уголовное преследование. Те, кто отбирал - МВД, налоговики и далее по списку. Президент же дал поручение. Гарант конституции, человек, который может карать, жаловать и миловать. А пока по факту главы следственных комитетов, мэры, губернаторы и начальники налоговых и пожарных инспекций просто «положили болт» на это поручение.

Схемы уголовного преследования остались достаточно примитивными - либо доначисления налогов, либо 159 – я (мошенничество). А сейчас еще становится распространенным привлечение за экстремизм. Мои коллеги продали один вагон обоев в Турцию и через сутки они давали показания в Генпрокуратуре и ФСБ - им предъявили экстремизм. А торговля обоями - это прикрытие. Потрясает сам факт, что такие дела появляются. Отчасти это эффект «низкой базы», но таких дел вообще не должно быть по отношению к юридическим лицам и коммерческим структурам.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137193 Дмитрий Потапенко


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138332 Дмитрий Бугаенко

Инвестиции будущего: что купить, чтобы не проиграть через 10 лет?

Дмитрий Бугаенко

управляющий партнер «ИК ВЕЛЕС Капитал»

От ракушек и мешочков с солью к новой цифровой экономике

Немецкий экономист Клаус Шваб, бессменный президент Всемирного экономического форума в Давосе, в своей книге «Четвертая промышленная революция» совершенно справедливо отмечает: «Мы стоим у истоков революции, которая фундаментально изменит нашу жизнь, наш труд и наше общение». И, добавлю уже от себя, подход к инвестициям.

Сегодня представляется очень важным осознать, что мы находимся на пороге четвертой технологической революции, а значит, в самом начале колоссальных изменений во всех сферах жизни всего человеческого общества.

На бытовом уровне мы уже привыкли к вещам и явлениям, которые сложно было представить даже 10-15 лет назад: не снимать на фотоаппарат и не считать оставшиеся кадры, не пользоваться бумажной энциклопедией, не ловить такси на улице, не ехать по аптекам в поиске лекарств, не идти в банк, не ехать в кассу за авиабилетами, не пользоваться дорогим международным роумингом, не удивляться тому, что поисковик знает, что нас интересовало в последнее время, а видеохостинг – что мы хотим сегодня посмотреть.

Если в прошлом веке электричество дало толчок росту производства, то теперь новые истории предпринимательских взлетов будут построены на использовании искусственного интеллекта – от умных домов до умных ботинок, меняющих конфигурацию в зависимости от погоды и самочувствия пользователя.

Надо учитывать, что технологические изменения будут происходить все быстрее и быстрее. Гораздо быстрее, чем нам кажется. Первые 50 млн пользователей телевидения набрались за 13 лет, первые 50 млн пользователей Facebook — за 3,5 года, а в случае Angry Bird это произошло за 35 дней.

Изменения нашей жизни на бытовом уровне – это конечные проявления глубочайших изменений на отраслевом и страновом уровнях.

Двести лет назад 80% человечества трудилось в сельском хозяйстве. Потом механизация и автоматизация труда позволили сократить число занятых в сельхозпроизводстве на порядок, а для людей возникли новые сферы занятости в городах. Так и сейчас в процессе новой технологической революции более 70% сегодняшних профессий будут автоматизированы и заменены машинами. В первую очередь, на мой взгляд, отомрут профессии, связанные с низкоквалифицированным и монотонным трудом. Это касается как синих, так и белых воротничков. Во вторую очередь, пострадают заложники нового уровня прозрачности и скорости экономических процессов, связанного с внедрением технологии блокчейн: посредники, торговцы, агенты, риелторы, брокеры.

На смену исчезнувшим придут профессии, связанные с высокоинтеллектуальным и творческим трудом. Будут цениться изобретатели, инвесторы, акционеры.

В межстрановой конкуренции дешевая рабочая сила перестанет быть конкурентным преимуществом. Это будет следствием значительного удешевления технологий с применением робототехники и 3D-печати. Драматически упадет значение природной ренты, в то время как значение технологической ренты значительно вырастет. Страны будут делить на технологические и нетехнологические, и именно уровень развития технологий будет определять их вес в мировой экономике.

Практически все ведущие экономисты и аналитики предсказывают весьма скромные прогнозы роста мировой экономики на ближайшие годы. При этом сектора, связанные с новой технологической революцией, будут расти на десятки и сотни процентов в год. Рынок технологий искусственного интеллекта, по разным оценкам, вырастет в 20 раз за ближайшие восемь лет. Первые отрасли, которые претерпят революционные изменения в этой связи, - здравоохранение и финансовый сектор. Глобальные перемены также будут происходить в производстве сенсоров, микрочипов, технологий виртуальной и дополненной реальности, персонифицированных технологиях производства, таких как робототехника и 3D-печать, облачных технологиях, производстве дронов, медицинских и бытовых роботов, автомобилей без водителей.

Что же будет ценно в новом мире, а что утратит свою ценность?

Меня, как инвестбанкира более чем с 20-летним стажем, прежде всего волнуют два основных вопроса.

Первый – как сберечь накопления и по возможности их приумножить в современном мире? Второй – какие точки приложения предпринимательских усилий будут наиболее эффективными, а значит и инвестиционно привлекательными?

Видимо, старые вечные ценности будут существенно отставать от новых. Нефть, золото, газ, лес, пушнина, ракушки, мешочки с солью – все это будет стоить, конечно, каких-то денег. Но доля новой цифровой экономики будет только расти, как и ее доля в капитализации мирового фондового рынка. Поэтому я бы рекомендовал существенно уменьшить долю ракушек и мешочков с солью в вашем финансовом портфеле и увеличить в нем объем акций компаний, ориентированных на новую экономику.

При этом надо помнить, что в такие переломные моменты звезды не только загораются, но и гаснут. Постарайтесь избавиться от акций бизнесов, не имеющих будущего. Когда-то и у Xerox с Kodak все было хорошо с выручкой, прибылью и перспективами. Ближайшие годы будут богатыми не только на фондовые взлеты, но и на падения.

Какие же компании достойны внимания инвесторов?

Компании, контролирующие доминирующие интернет-платформы: Alhabet, Amazon, Apple, Facebook, в Китае – Alibaba, Tencent.

Компании, демонстрирующие убедительные успехи в области виртуальной и дополненной реальности: Sony, IMAX, Intel, Microsoft, Nvidia, Samsung Electronics.

Компании, ориентированные на технологии, подобные робототехнике и 3D-печати: ABB, Illumina, Medtronic, Kuka, Rethink.

Компании, специализирующиеся на Big Data и искусственном интеллекте: Splunk, Qlik, Infosys, Wipro.

Поставщики компонентов для индустрии интернета вещей: ARM Holding, Infineon.

Этот список не претендует на полноту и представительность и приведен лишь в качестве примера. Но одно абсолютно точно – доля новой экономики будет расти гораздо более опережающими темпами относительно традиционных отраслей.

Что касается точек приложения предпринимательских усилий и возможностей возврата инвестиций, то я бы процитировал известного визионера, журналиста и знатока киберкультуры Кевина Келли. В своей книге «Неизбежное» он пишет (и с этим нельзя не согласиться): «Правда в том, что сегодня – лучшее время, чтобы начать что-то создавать. Никогда еще не было больше возможностей, более низких барьеров, высокого соотношения преимуществ и риска, высокого возврата на вложенные усилия, чем сегодня. Прямо сейчас, в эту самую минуту. Именно на это мгновение будут оглядываться люди в будущем и вздыхать: «Эх, оказаться бы сейчас там!» Это самое лучшее время в истории человечества для начала чего-то нового. Вы не опоздали!»

Все действительно только начинается. Будет интересно.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138332 Дмитрий Бугаенко


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132725 Владимир Черников

Инвестор с полисом: в чем плюсы инвестиционных страховок?

Владимир Черников

генеральный директор СК «Ингосстрах-Жизнь»

Как меняется портрет клиента инвестиционного страхования жизни и что такое unit-linked?

На российском финансовом рынке в 2016 году отмечался взрывной рост спроса на инвестиционное страхование жизни (ИСЖ). По моей оценке, по итогам 2016 года сборы страховщиков жизни по ИСЖ превысили 100 млрд рублей, и востребованность инвестиционных страховых программ не спадает. Тенденция во многом обусловлена потенциально высокой доходностью инструмента, в то время как ставки по банковским депозитам снижаются, а также тем, что со стороны россиян реализуется накопленный сберегательный спрос.

ИСЖ можно назвать «гибридом» нескольких финансовых продуктов – депозитов, биржевых инвестиций и страхования жизни, и оно несет в себе их положительные черты – надежность, высокую доходность, страховую защиту от рисков. Инвестировать в программы ИСЖ могут, в том числе, люди, не имеющие опыта работы со сложными финансовыми инструментами. Есть у ИСЖ и специфические плюсы – юридическая защита, гибкие права наследования, налоговые льготы. Так облагается налогом только доходность выше ставки рефинансирования, плюс по взносам в ИСЖ можно оформить налоговый вычет. Также инвестиции в данный продукт не подлежат аресту, конфискации, не делятся при имущественных спорах, в том числе при разводе.

Подобные страховые программы распространены уже несколько десятков лет на американском и европейском рынках. Российский рынок страхования жизни находится в процессе становления: страховщики стали предлагать программы ИСЖ, в первую очередь, потребителям финансовых продуктов и услуг, таким образом, начал формироваться соответствующий клиентский сегмент.

Портрет клиента ИСЖ можно очертить следующим образом: полисы инвестиционного страхования жизни по статистике чаще всего покупают жители крупных городов, обладающие стабильным доходом выше среднего уровня. В основном, это люди со сформированными накоплениями, которые добились определенных успехов в жизни, имеют собственный бизнес или занимают высокие позиции в компаниях.

При этом сегодня речь уже не идет исключительно о состоятельных людях. Если раньше ИСЖ интересовались, в основном, клиенты банковских сегментов premium и private, то в последнее время наметился тренд развития ИСЖ из премиум-сегмента в массовый. За последний год средний чек по портфелю ИСЖ снизился – сейчас это 1 млн рублей, а по продуктам для масс-сегмента — 300-500 000 рублей. На рынке есть продукты со взносом даже от 50 000 рублей, при том, что изначально взносы начинались от 500 000 руб. То же самое можно сказать о возрасте клиента: ранее ИСЖ интересовались люди старше 40 лет, сегодня растет доля 30-40-летних.

Если сравнивать портреты покупателей инвестиционного и обычного рискового страхования жизни, то есть ряд отличий. Покупатель классического полиса страхования жизни, как правило, хочет обезопасить себя и своих близких, а покупатель ИСЖ — инвестор. Цель первого – уберечься от рисков наступления непредвиденных обстоятельств, второго – разместить средства с гарантией возврата и заработать. Важный момент – покупатели ИСЖ – это средне и долгосрочные инвесторы, которые готовы «заморозить» накопления на 3 и более лет. Программу можно досрочно прервать, получив выкупную сумму, но редко кто пользуется этой возможностью, только в случае каких-либо экстренных обстоятельств.

Многие считают, что будущим драйвером рынка может стать новый для России продукт — unit-linked, который сочетает в себе классическое накопительное страхование жизни и инвестиционную составляющую. Клиент в этом случае решает самостоятельно, какая доля портфеля может быть размещена в рисковые и более доходные инструменты. От существующих на российском рынке программ ИСЖ unit-linked отличается более широкими возможностями по структуре инвестирования: клиенты ИСЖ могут выбирать из числа предложенных стратегий, а в рамках unit-linked есть возможность инвестировать, в том числе, в различные ценные бумаги, драгоценные металлы, фонды недвижимости и прочее, то есть самостоятельно выбирать инструменты инвестирования и управлять своим портфелем. Правда, пока распространение unit-linked в России под вопросом – рынок ждет законодательных изменений на этот счет.

Eсть и другие причины роста спроса на ИСЖ. Так, по данным ЦБ, на 1 февраля 2017 года, общий объем вкладов населения в банках вырос по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 4,2% (до 24,01 трлн рублей). Также увеличивается процент россиян, которые хранят сбережения в наличной форме (23% по данным Центра социологических исследований РАНХиГС). При этом у россиян постепенно растет уровень финансовой грамотности и, как результат, культура финансового планирования, формирования накоплений на будущее. Средства во вкладах могут перетекать в программы ИСЖ как в более доходный вариант наращивания капитала. То же самое можно сказать и о наличных сбережениях. Кроме того, развивается рынок и с точки зрения продуктовой линейки, и с точки зрения удобства оформления программ. Масса положительных моментов – от расширения линейки стратегий, рисков и опций договоров ИСЖ до различных удобных онлайн-сервисов.

И наконец, главная фундаментальная причина, которая обуславливает развитие рынка ИСЖ. Российский финансовый рынок сильно отличается от США и Европы, там инвестированием люди начинают заниматься буквально со школы. Да и культура финансового планирования сложилась гораздо раньше. По разным оценкам, полисы страхования жизни есть у 3% россиян (по данным НАФИ), а в некоторых европейских странах этот показатель доходит до 90%. Но тем перспективнее рынок с точки зрения дальнейшего роста, в том числе благодаря ИСЖ. В стратегии развития рынка страхования жизни, составленной Ассоциацией страховщиков жизни, прописано, что через 5 лет рынок ИСЖ превысит 1 трлн рублей, если не произойдет никаких форс-мажоров.

Таким образом, дальнейшее расширение клиентского сегмента по ИСЖ, рост сбережений у россиян, повышение доступности ИСЖ, развитие продуктовой линейки и предложения со стороны страховщиков, — причины, по которым в ближайшие годы рынок инвестиционного страхования жизни продолжит свой рост.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132725 Владимир Черников


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132721

«Многие начинают возвращаться»: российский венчурный рынок восстанавливается

Елена Краузова, Ангелина Кречетова

Объем венчурных сделок за 2016 год вырос с $383 млн до $894 млн. Возможно, ситуация не столь радужна, если не брать в расчет крупные сделки, которые вряд ли стоит считать венчурными, говорят эксперты Forbes

Российский венчурный рынок в 2016 году показал лишь символический рост по отношению к 2015 году по числу сделок (302 против 297), но ощутимый рост по объему инвестиций: с $383 млн до $894 млн. Об этом говорится в исследовании российского венчурного рынка за 2016 год от группы компаний RB Partners и компании EY. Доклад есть в распоряжении Forbes. Отчет, представленный PwC и РВК, куда консервативнее: по его сведениям, объем рынка за 2016 год упал на 29% и составил лишь $165,2 млн (184 сделки).

«Если и далее продолжать терминологию наших прошлых отчетов, когда 2015 год был назван «осенью», то этот мы склонны называть «ранней весной» российского венчура: довольно позитивным, но еще не ровным», — отмечают в RB Partners и EY.

Позитивный настрой

Аналитики обращают внимание на заметные перемены в настроении участников рынков. На фоне депрессивных 2014 и 2015 годов они стали проявлять больше оптимизма, что доказывают и цифры, и мнения самих участников рынка. В связи с этим эксперты осторожно называют 2016 год «началом посткризисного этапа», отдельно отмечая повлиявшие на ситуацию крупные сделки по HeadHunter, Gett, а также поведение Mail.Ru Group, которая «начала делать то, чего от нее так давно ждали, – покупать стартапы». Речь идет о покупке группой сервиса доставки еды Delivery Club и разработчика мобильных игр Pixonic, поясняет партнер RB Partners Арсений Даббах.

Управляющий партнер Target Global Михаил Лобанов в беседе с Forbes разделяет осторожный оптимизм экспертов. «Многие начинают возвращаться», — говорит он о возобновляющемся стремлении венчурных инвесторов к «переезду обратно» и фокусировке на отечественный рынок. «Мы (Target Global) совершили две сделки в России за прошлый год, при этом в 2015 году — ноль», — напоминает управляющий партнер фонда. «Люди начали смотреть на Россию», — заключает он, отмечая, что не последнюю роль в этом сыграла активизация стратегов, о чем свидетельствуют последние сделки. Все это говорит об улучшении инвестиционного климата в целом, уверен собеседник Forbes.

Позитивный тренд и оживившуюся активность на рынке увидел и инвестиционный директор Finstar Евгений Тимко, но он более спокоен в оценках. «Действительно инвесторы стали меньше беспокоиться о макрорисках, но если убрать из сделок $530 млн не слишком релевантных топ-3 транзакций (HeadHunter, Gett и Delivery Club — прим. ред.), то размер рынка VC России окажется в четыре раза меньше рынка Берлина. И это учитывая, что в нашем рейтинге есть и «экзиты», которые обычно считаются отдельно», — подчеркивает он. По мнению Тимко, это «более-менее точно» отражает текущее состояние индустрии, которая представляет собой «относительно небольшую тусовку». Собеседник Forbes полагает, что новой точкой роста для этого рынка могли бы стать корпоративные фонды, активность которых на рынке пока почти не заметна.

Методология

Инвестиции в HeadHunter, Gett и Delivery Club составили $130 млн, $300 млн и $100 млн соответственно. Первую у Mail.Ru Group (№2 в рейтинге Forbes самых дорогих компаний Рунета, стоимость $4 млрд) выкупил в начале 2016 года консорциум инвесторов под управлением фонда «Эльбрус Капитал», сервис вызова такси проинвестировала Volkswagen Group, а последнюю купила сама Mail.Ru Group. При этом, по мнению управляющего партнера фонда TMT Investments Германа Каплуна, для адекватности оценки венчурного рынка России не совсем корректно было включать в исследование проекты типа HeadHunter, который «давно стал зрелым бизнесом» (№11 в рейтинге Forbes самых дорогих компаний Рунета, стоимость $164 млн) или Gett (израильская компания), который «не является чисто российской историей». «С другой стороны это все равно активность на рынке инвестиций в hi-tech. Пусть и на поздней стадии», — заметил управляющий партнер фонда TMT Investments.

Вопросы к методологии возникли и у Лобанова. «Мне, и правда кажется, что на российском венчурном рынке стало лучше, но в числах это нельзя сравнивать. Все «портят» внесенные в оценку сделка Gett и Delivery Club, которые «перевешивают вообще все», — говорит управляющий партнер Target Global.

В отчете компании, в свою очередь, объясняется, что компания HeadHunter по методологии авторов документа может быть отнесена к венчурным сделкам «в исключительном случае ... в виду технологичности компании». Обычно к венчурным сделкам относят сделки с суммой менее $100 млн (для HeadHunter речь идет о сделке на $130 млн). Gett в RB Partners и EY решили считать «методологически российской» из-за происхождения основателя (Шахар Вайсер родился в Москве), инвесторов (один из крупных инвесторов — Сбербанк, вложил осенью 2016 года в стартап около $100 млн) и потому, что Россия — значимый рынок присутствия для этой компании.

«Венчурные сделки – это сделки на ранних стадиях проектов или с технологическими проектами (private equity tech)», — поясняет Даббах, указывая, что за рубежом все технологические сделки давно относятся к венчурному рынку. «Можно посмотреть отчеты раундов Uber, Airbnb, и там это все идеологически едино», — объясняет он.

Общие тенденции-2016

Положительными моментами для рынка в ушедшем году RB Partners и EY называют снижение инвестиционной активности государства; «пробуждение» бизнес-ангельского сообщества; появление на фоне продолжения «дигитализации» и «мессенджеризации» многих отраслей игроков новой экономики, которые серьезно тревожат традиционных. Как следствие аналитики констатируют интерес корпораций как к адаптации новых технологий, так и к построению своей инфраструктуры для поиска и инвестиций в инновационные компании. В докладе в качестве примеров приводятся «Сбербанк», «Ростелеком», «АФК Система» и др. Но есть и иные тенденции, серьезно повлиявшие на рынок, в том числе и негативно.

Отказ инвестировать в проекты на начальных этапах

Одним из главных негативных факторов, повлиявших на венчурный рынок России, аналитики называют высокий отказ от инвестирования в проекты на начальных этапах. Объем рынка венчурных сделок ранних стадий уменьшился за год с $372 млн до $231 млн. Серьезное снижение инвестиций — как по числу, так и общему объему — заметно по отношению не только к «позитивному 2014-му, но даже и к негативному 2015 году», указывают они. Инвесторов не слишком привлекает стадия «посева», где фиксируется трехкратное снижение объема инвестиций (с $32 млн в 2015 году до $10 млн в 2016 году) и «стартапа» (снижение с $79 млн до $28 млн). При этом они охотно идут на «взрослые инвестиции» на стадиях «роста» (рост с $67 млн до $94,5 млн) и «экспансии» (рост со $183 млн до $758 млн) стартапов, что и обеспечило общий рост рынка, говорится в докладе.

Представитель TMT Investments связывает заметное сокращение инвестиционной активности с желанием инвестора «войти в бизнес, который уже «генерит кеш». «Prisma и MSQRD — это скорее исключения, и именно с этим во многом связан шум вокруг проектов. Не до конца понятно, почему чистая технология без собственного заработка вдруг стоит так много. Так в сделке с MSQRD еще и Facebook — покупатель. Тут крышу и инвестору может снести, ведь в похожий проект в теории нужны очень небольшие инвестиции», — рассуждает он. Каплун в то же время отмечает, что для фонда на $100 млн ранняя стадия оказывается неподъемной. «Слишком много инвестиций надо сделать, сложно контролировать, сложно помогать. Мечта инвестбанкира — максимум 20 проектов в фонде. По тем же причинам. Так, что большие игроки предпочитают большие инвестиции», — заключает он.

Лобанов предполагает, что провал на ранних стадиях инвестирования может быть обусловлен тем, что не все игроки объявляют обо всех сделках. Собеседник Forbes поясняет, что речь идет, например, о сделках с участием бизнес-ангелов. «Сделки на ранних стадиях сложно качественно отследить, исследователям никто не сообщает о них — они же не TechСrunch», — говорит он.

С коллегами категорически не согласен партнер Impulse VC Кирилл Белов, он выразил уверенность, что провала в инвестировании на ранних стадиях нет, «просто все наигрались» и вкладываются «меньше и тише». «Для подобных инвестиций есть бизнес-ангелы, которые, как Фонд развития интернет-инициатив (ФРИИ), дают 500 000-1,5 млн рублей за 10% в компании сразу», — объясняет представитель фонда.

Закрытие вторых фондов

Еще одна важная тенденция, продолжение которой ждут и в 2017 году, — финальное закрытие вторых фондов, которое удалось совершить таким крупным игрокам, как Runa, Almaz, Buran, InVenture, говорится в докладе. Аналитики отмечают, что пока эти фонды в меньшинстве, поскольку остальные все еще предпочитают «поднимать» вторые фонды за счет снижения своей инвестиционной активности или уходить из России (половина сделок топ-10 российских фондов в 2016 году проводилась за рубежом). Другие имеют не менее одного активного офиса вне России, например Flint, Maxfield, Target и др.

Этой тенденции не заметил управляющий партнер Target Global. По словам Лобанова, он не понимает, кто именно закрыл вторые фонды. «Flint, насколько я понимаю, еще не закрыл второй фонд, InVenture — тоже. Только Addventure, насколько мне известно, закрыл (второй фонд)», — говорит он, добавляя, что «мы тоже еще не закрыли».

Остальные собеседники Forbes единодушны в этом вопросе. «Закрытие вторых фондов — это очень приятно и очень хорошо», — говорит Белов, отмечая, однако, что фокус у многих фондов совсем не российский. Управляющий партнер фонда TMT Investments также считает, что закрытие вторых фондов — положительная тенденция. «Либо у них были хорошие результаты, либо те же инвесторы», — рассуждает он. Тем не менее и инвесторы, и аналитики RB Partners и компания EY прогнозируют, что высвободившиеся средства в будущем будут вложены вне страны.

Сегменты, будущее и потеря интереса к e-commerce

Инвесторы активно ищут новые инвестиционные идеи, продолжая вкладываться в софт- и интернет-сегменты, констатируют аналитики, замечая, что такая тенденция устойчива. «Традиционно слегка разбавлял картину прошлых лет сектор биотехнологий. Однако стоит отметить, что сейчас наблюдается интерес инвесторов к промышленные технологиям, которые уже обогнали биотех», — говорится в докладе. Здесь ключевую роль играют государственные, частно-государственные и квазигосударственные инвесторы в силу стратегии развития национальной экономики, а также корпоративные инвесторы с более долгосрочной стратегией. Фонды также продолжают верить в IT — ПО и оборудование, безопасность и приложения. Оптимизм, по мнению экспертов, внушает и растущий сегмент игр, а также позитивно влияющие на его развитие технологии VR, AR и AI.

В целом 2016 год отметился существенной трансформацией рынка в сегменте B2B и B2С. В первом случае на второй план отошли консервативные направления: системы управления предприятием, платформы и традиционные B2B-решения (все эти инвестиции «обвалились» в 2-15 раз), а на первый вышли вложения в B2B-решения. В сегменте B2С также сменились лидеры и особенно заметно рухнули инвестиции в электронную коммерцию, поиск и рекомендации.

Лидером года стали «сервисные» стартапы. «Очевидно, это флер идеи «уберизации», — полагают авторы доклада. Схожие тенденции в B2B сегменте и интерес к всеобщей «уберизации» наблюдались и на зарубежном рынке. Об этом свидетельствуют, например, стартапы, отобранные на программы акселерации самым престижным бизнес-акселератором Кремниевой долины — Y Combinator. Управляющий партнер Target Global отмечает, что интерес к e-commerce начал падать уже в 2012 году «или даже раньше». Он также соглашается, что инвесторов сейчас интересуют онлайн-сервисы.

Позицию экспертов по предложенным трендам разделяет и Каплун. «Бизнес-ангелов на рынке все больше, российские фонды вкладываются все больше за границей или в то, что приносит деньги сразу, – в перепродажи автомобилей, уборку квартир или же агрегаторы маникюра. А b2b сервисов меньше, так как меньше бизнеса в стране», — заключает он. По мнению представителя TMT Investments, e-commerce в чистом виде уступает сервисам, что тоже общемировой тренд. «У нас тоже таких четыре в портфеле. Им нужно меньше оборотных средств, чем традиционному бизнесу, а маржа выше», — поделился управляющий партнер фонда TMT Investments.

Партнер Impulse VC уверен, что разочарование в e-commerce наступило года три назад. «Почти четыре года назад, когда придумывали фонд, поставили себе несколько ограничений, одно из них было e-commerce. Сервисы понятнее, выручка стабильнее, меньше капиталовложений, больше мультипликаторы. Опять же многие любители e-commerce пошли в маркетплейсы. Что тоже тренд», — заключает Белов.

Тренды от RB Partners

В беседе с Forbes Даббах отметил, что основной тренд инвестиций, по мнению RB Partners, — это интерес к оперативному сектору и технологиям, а также реальные шаги со стороны корпоративного сектора и корпораций, которые «начали делать приобретения», в связи с чем почти в три раза увеличилось число выходов. Собеседник издания обратил внимание также на рост числа фондов и акселераторов, что говорит о переходе и частных, и государственных корпораций «от заявлений к делам» и к решению своих потребностей с помощью технологических стартапов.

Еще одним важным моментом партнер RB Partners назвал очищение рынка от неэффективных стартапов, которые «работали на пустую капитализацию и после раундов инвестиций прожигали деньги инвесторов». «Сейчас нет таких проектов. Выживают только те стартапы, которые могут быстро выйти на рынок и на самоокупаемость», — подчеркивает он.

Кроме того, многие российские венчурные фонды начали обращать внимание на иностранные рынки, открывая там свои представительства. «Я думаю, что в 2016 году доля инвестиций в частных фондов в иностранные стартапы заметно выросла по сравнению с инвестициями в российский рынок», — говорит собеседник Forbes. Причин переориентации на глобальный рынок несколько, считает Даббах. Такие решения обусловлены в частности более высоким качеством проектов на Западе, ранним влиянием обесценивания российской валюты — вкладываясь в рублевые активы, инвесторы рискуют сильнее. «Кроме того, важен пиар-фактор. Инвесторы стремятся позиционироваться как международные, пытаясь совершать сделки или создавать синдикаты с международными фондами», — поясняет он. «В России наблюдалась также нестабильность экономическая и политическая, потому инвесторы не могли прогнозировать, как в будущем смогут сделать «экзит» с той доходностью, на которую ориентировались, поскольку стратегов на эти проекты стало меньше», — подытожил представитель RB Partners.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132721


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124448 Иван Цыбаев

Ослабить пояса: в чем опасность стратегии тотальной экономии для стартапов

Иван Цыбаев

основатель сервиса TruckerPath

Не привлекая венчурного финансирования, стартап часто теряет возможность развиваться быстрее и может оказаться позади конкурентов

О бутстрэппинге — развитии стартапа с как можно более отстроченным привлечением инвестиций — сегодня говорят многие бизнес-ангелы и стартап-«гуру». Начинающий предприниматель точно встречал статьи в бизнес-медиа с заголовками «10 преимуществ бутстрэппинга» или «Как я вырастил свой бизнес до Х миллионов долларов, не привлекая инвестиций». Гай Кавасаки заявляет: «Многие, кто тратит слишком много времени на переговоры с инвесторами, могли бы обойтись минимальными инвестициями и придерживаться правил бутстрэппинга». Издержки на запуск ИТ-стартапа стали минимальны, повторяют эксперты. А Рон Конвей, один из так называемых суперангелов (частных инвесторов Кремниевой долины, которые регулярно инвестируют в проекты ранних стадий, в том числе через фонды и акселераторы), проповедует: «Бутстрэпьте как можно дольше» (Bootstrap for as long as you can). Однако сегодня, во времена доступности «посевного» капитала, основатели проектов нечасто следуют правилам бутстрэппинга. Хорошо это или плохо? Безусловно, существует множество факторов, которые повлияют на решение, привлекать внешний капитал или развивать проект своими силами, однако для большинства стартапов бутстрэппинг — не лучшая стратегия.

И вот почему.

Бутстрэппинг (от англ. Bootstrapping — затягивание поясов. — Forbes) — это использование исключительно собственных средств для роста стартапа. Собственные средства в данном случае — это прибыль и деньги основателей. При этом основатели не тратят время на привлечение инвестиций, а в компании присутствует жесткая финансовая дисциплина. Число сотрудников минимально. Зарплаты — ниже рыночных.

Чем же так хорош бутстрэппинг?

Главное преимущество такой стратегии — сохранение контроля над проектами в руках основателей, потому что у них остается основная доля в компании. В случае привлечения внешнего капитала основатели могут не только продать часть своих акций компании, но и лишиться абсолютной независимости. Пожалуй, это главный плюс бутстрэппинга.

Что с ним не так?

Я бы выделил два основных недостатка: высокие альтернативные издержки и отсутствие «патронажа» инвесторов.

Во-первых, в условиях дефицита финансирования (раз проект развивается без инвестиций) часто стартапам приходится отказывать себе в выходе на новые рынки или в запуске проектов, которые могли бы принести им дополнительную выручку или новые перспективы роста. По сути, стартап в этом случае растет только за счет своей прибыли. Только от ее размера будет зависеть скорость развития проекта.

А теперь представьте финтех-стартап, зарабатывающий на кредитах. Его основной потребностью для роста будут, скорее всего, сотрудники. Напомним, что маржинальность в подобных бизнесах невысока. Скажем, сервис выдал за месяц $100 в виде кредитов, из них около $5 получил в качестве чистой прибыли. Значит, в следующем году стартап сможет выдать $105 кредитов. Конкурент в это время привлекает $2000 в виде венчурных инвестиций. С той же бизнес-моделью он выдает годом позже уже $2100. При прочих равных — первый стартап проиграет второму. Есть множество таких же примеров и в других отраслях, кроме финтеха.

Во-вторых, без денег инвесторов вы не получите их ценных советов и связей. Сегодня венчурные партнеры стартапов, бизнес-ангелы и представители фондов стараются все больше и больше уделять времени проектам, в которые инвестировали. По собственному примеру могу сказать, что инвесторы часто знакомят руководителей проектов с СЕО других стартапов из их портфеля. Это еще один источник опыта и контактов, и лично нашей компании он уже помог не раз.

Давайте возьмем 25 самых «горячих» стартапов 2016 согласно рейтингу Business Insider и посмотрим, сколько из них «бутстрэппили»? Только два. Один из них, Sano Intelligence, производитель биометрических сенсоров, в итоге привлек инвестиции на $10 млн. Видимо, основатели стартапа осознали: без инвестиций далеко не уедешь. Практически то же самое можно увидеть в списке «единорогов» (компаний с капитализацией более $1 млрд. — Forbes) от Fortune. Все они привлекали внешние инвестиции.

Кто выбирает бутстрэппинг?

В целом, я бы разделил все стартапы, которые «бутстрэппят», на три группы:

преуспели без венчурных инвестиций;

все-таки привлекли раунд инвестиций;

проиграли конкурентам.

«Преуспели без инвестиций» — случается редко и только с «великими» компаниями.

Такие компании сами вырастают в большой бизнес, не привлекая больших инвестиций. Обычно этот путь может занимать у них десятки лет. И в принципе такие истории успеха редки. Среди примеров успешного бутстрэппинга часто называют путь Google. Но, если проанализировать историю Google внимательнее, мы не увидим «классического» бутстрэппинга. Сергей Брин и Ларри Пейдж начали Google как PhD-проект под названием PageRank, создав, по сути, алгоритм для сортировки страниц по релевантности. Сергей и Ларри вскоре поняли, что у алгоритма может быть большой потенциал, и превратили его в поисковой движок — Google. Первый капитал они получили от бизнес-ангелов, которых нашли через связи профессоров. Те представили Google венчурным фондам и другим именитым инвесторам, в том числе Джеффу Безосу, основателю Amazon. Никто не мешал Сергею и Ларри следить за расходами и при этом привлекать инвестиции. Примером «чистого» бутстрэппинга можно назвать Microsoft: компания действительно росла только за счет собственных сил. Какой из этого следует вывод? Если вы Билл Гейтс и ваша идея столь же инновационная, что и та, что была у истоков Microsoft, ее нельзя легко скопировать, то смело «бутстрэппьте». «Все-таки «подняли» раунд» — отличный вариант.

Некоторые стартапы действительно придерживаются правил бутстрэппинга на том этапе, пока занимаются созданием сильного продукта и подтверждают его рыночный потенциал. Но в итоге они понимают, что если они хотят расти дальше, то им необходимы инвестиции. Безусловно, тут надо сказать, что они привлекают венчурные инвестиции по очень хорошей оценке — таким образом, основатели оставляют за собой существенную степень контроля.

Хороший пример — компания Behance, разработавшая онлайн-платформу для представителей креативного сообщества. Проект был основан в 2006 году, а первые венчурные деньги пришли в компанию только в 2012 году. По словам основателя Behance Скота Белски, привлеченные деньги были нужны именно для роста аудитории пользователей и масштабирования проекта.

Другой пример — сервис для хостинга IT-проектов и совместной разработки GitHub. Основатели сервиса целых пять лет продвигали идею бутстрэппинга, а в 2012 году получили один из крупнейших в истории венчурных раундов — на $100 млн (по $1 млн в расчете на одного сотрудника в компании). Andreessen Horowitz, один из самых известных мировых венчурных фондов, оценил GitHub в около $500 млн. По признанию основателей GitHub, они согласились на венчурную сделку, так как убедились, что партнер фонда Марк Андрессен разделяет их видение будущего проекта. К тому же к тому моменту предприниматели стали развивать стратегию Github everywhere — сделать созданный ими сервис лидирующей и единственной платформой, а обогнать конкурентов без денег, видимо, было невозможно.

Или, скажем, основатели крупнейшего биткоин-кошелька Blockсhain (с сопутствующей аналитикой о курсах биткоина) долгое время не привлекали внешний капитал, а на вопрос «Когда вы поднимете раунд?» пожимали плечами: «Зачем? Мы же прибыльны». Осенью 2014 года Blockсhain закрыл сделку на $30 млн. Основатели признали, что без внешней помощи выжить на таком конкурентном рынке будет невозможно, деньги инвесторов и бизнес-ангелов Кремниевой долины позволили проекту впервые начать инвестировать в маркетинг.

Путь названных выше компаний близок и мне. Мы начинали довольно скромно. Долгое время экономили и жили за счет своей небольшой прибыли. Обеспечить развитие без инвестиций было невозможно. Как только мы привлекли венчурный капитал (около $1,5 млн), мы сразу вложились в маркетинг, это позволило резко увеличить аудиторию. Быстрый рост позволил нам получить еще $20 млн спустя восемь месяцев. Это позволило нам сильно продвинуться в отношении конкурентов — сервис краудсорсинговый (TruckerPath собирает базу дальнобойщиков через мобильное приложение. — Forbes), поэтому большая аудитория тех, кто занимается грузоперевозками, оказался высоким «входным барьером». Без инвестиций, думаю, мы бы его не построили.

«Оставленные позади конкурентами»

Есть и такие стартапы, основатели которых раз и навсегда решили не привлекать ивестиции, — но их обошли конкуренты, которые получили инвестиции. Такие компании либо теряют лидерство на рынке, либо банкротятся. Отличный пример — компания 37 Signals, разработчик решения для управления проектами под названием BaseCamp. На сайте 37 Signals до сих пор написано: «Bootstrapped, Profitable, and Proud». В принципе все действительно так, как в лозунге: компания «бутстрэппит», она прибыльна и, если верить заявлениям на сайте, ее основатели довольны собой. В свое время основатели 37 Signals очень активно пропагандировали идеи бутстрэппинга, даже написали бестселлер ReWork — книгу о том, как компании должны работать небольшими командами и удаленно. Но незадача: на рынке решений для управления проектами Basecamp давно уступил место конкуренту — Trello. Число зарегистрированных пользователей Basecamp с 2014 года по 2016 год выросло с 1,5 до 2,2 млн — примерно на 700 000, или на 47%. За те же два года Trello с инвестициями в $10 млн увеличил базу пользователей с 5 млн до 15 млн — на 10 млн, или в три раза. Учтите, что Basecamp начал в 2004 году, а Trello — в 2011-м. Получается, создатели Basecamp не могли позволить себе агрессивно наращивать аудиторию, а разработчики Trello имели такую возможность. Неудивительно, что недавно Trello приобрел крупнейший разработчик ПО для совместной работы — Atlassian, сумма сделки составила $425 млн.

Что в итоге?

Из всех трех сценариев первый — крайне редкий, второй — привлекательный для всех стартапов (тут не поспоришь), а третий — нежелательный. Я бы не советовал рассматривать бутстрэппинг как единственный способ роста стартапа. Инвесторы дадут проекту возможность быстро расти, своевременно реагировать на рыночные колебания и обеспечат советами и связями. Никто не мешает иметь финансовую дисциплину, однако отклонять предложения инвесторов, пожалуй, не стоит. Часто лучше сфокусироваться на быстром росте и все-таки привлекать венчурные инвестиции — так будет легче завоевать рынок, потому что конкуренты вас не успеют обойти. Ну и главное: все зависит от амбиций основателей. Если их цель — сделать лидерский продукт в выбранной сфере, то без инвестиций это будет сделать практически невозможно. Конечно, если цель сделать комфортный бизнес как источник заработка без претензий на лидерские позиции в индустрии, то бутстрэппинг — вполне себе приемлемый вариант.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124448 Иван Цыбаев


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124437 Сергей Вислов

«Умные» холодильники, дома и автомобили. На чем можно заработать?

Сергей Вислов

менеджер по развитию бизнеса Meta System

Индустрия интернета вещей растет в геометрической прогрессии и является очень перспективной для инвестиций

На современных рынках не так много индустрий, которые, с одной стороны, развиваются и не несут непредсказуемых рисков, а с другой, сулят троекратный рост всего за несколько лет. Boston Consulting Group прогнозирует, что к 2020 году рынок продуктов и услуг в сфере интернета вещей (IoT, Internet of Things) достигнет $267 млрд, а среднегодовые темпы роста составят 20%. Ключевыми факторами увеличения доходов будут сервисы и инвестиции. К 2020 году половина расходов будет зависеть от дискретного производства, транспорта, логистики и коммунальных услуг. Интернет вещей будет оказывать непосредственное влияние на отрасли, которые сегодня не основаны на технологиях. Прогнозы исследовательской компания IDC еще более оптимистичны: они говорят об объеме рынка в $1,7 трлн к 2020 году, при том, что в 2014 он был лишь $655,8 млн.

Сегодня это рынок грандов: лидирующие позиции на нем занимают Alphabet (Google), Apple, IBM, Cisco и, конечно же, Amazon. Вложения в эти компании воспринимаются большинством инвесторов как перспективные, а потенциал рынка делает их еще более привлекательными. Активизируются и различные отечественные компании, в первую очередь предлагающие узкоспециализированные решения.

Чтобы сделать верный инвестиционный шаг, необходимо разобраться в том, что же это такое интернет вещей. Мы уже давно живем в эпоху IoT и подобные решения окружают нас практически на каждом шагу. По сути это развитие систем автоматизации: всевозможные датчики и модули управления, непрерывно обменивающиеся информацией. Ранее это происходило через проводные соединения, а в IoT связь осуществляется по беспроводным каналам, в первую очередь, через сотовую связь. Во главе всего обычно стоит сложное ПО с элементами искусственного интеллекта, построенного на принципах машинного обучения и Big Data. Благодаря отсутствию проводов интеграция подобных решений стала существенно проще и дешевле с учетом постоянно падающих цен на беспроводные модули и стоимость связи. Операторы уже давно осознали важность инвестирования в этот бизнес. Например, компании Nokia и Orange совместно разрабатывают мобильные сети 5G. Они работают над обновлениями для поддержки интернета вещей, что позволит в разы увеличить число пользователей (людей и вещей).

Помимо автоматизации IoT показывает очень высокую эффективность в стоимости сбора информации и контроле ее качества. Эра знаний уже наступила, поэтому качественно собранные данные уже сами по себе являются товаром, а значит, могут превратиться в прибыль.

Разберем громкие примеры. Чаще всего в прессе любят упоминать «умные» холодильники, которые отслеживают содержимое и изучают потребительские привычки членов семьи. На рынке появляются новые партнерства: производители бытовой техники сотрудничают с IT-компаниями. Например, Microsoft и Liebherr. Пользуясь определенными технологиями и алгоритмами, такой холодильник может определять, когда тот или иной продукт закончился и в этот момент предлагает хозяину заказать его в интернет-магазине. Удобно? Несомненно. Но эта же информация о динамике потребления интересна как производителю продуктов, так и дистрибуторам, и они готовы платить за нее. Получается, что одно и то же устройство может генерировать поток денег из разных источников, даже с разных рынков.

Со временем, прибегая к алгоритмам машинного обучения и пользуясь возможностями Big Data, холодильник изучит вкусы членов семьи и начнет предугадывать их желания, это удовольствие и комфорт для пользователя и увеличение сбыта для бизнеса.

Компания Amazon предлагает приобрести беспроводные кнопки Dash Buttons, которые можно разместить в местах хранения продуктов. Как только вы понимаете, что у вас что-то заканчивается, вы нажимаете соответствующую кнопку, и в интернет-корзину попадает заранее запрограммированное количество товара. Таким образом, каждое нажатие генерирует прибыль, часть которой можно превратить в своеобразную абонентскую плату за услугу. Конечная выручка практически не ограничена, а стоимость подобных устройств очень низка и может быть вообще бесплатна для потребителя.

Здесь становится очевидно, что решения IoT – это скорее сервис нежели устройство. Ваша активность позволяет оператору услуг не просто разово заработать с продажи, но и постоянно получать прибыль.

Особенно активно IoT развивается в транспортной индустрии. На рынке есть множество устройств, подключающих автомобиль к сети, — это набор тех или иных датчиков с модулем передачи данных через мобильные сети (GPRS, 3G, LTE и другое). Даже самое простое устройство (GPS/акселлерометры/GSM) при качественной реализации позволяют предложить водителю множество сервисов и быть интересными для различного бизнеса и даже государства.

Благодаря телематическому устройству автомобиль можно застраховать по выгодному тарифу каско, учитывающему особенности вождения и эксплуатации. Система может уведомлять о предстоящих ТО и получать соответствующие предложения от различных сервисов, в том числе и в виде аукциона лучшей цены. Сами станции техобслуживания получают возможность предсказывать как загруженность своих мощностей, так и оптимизировать закупки и складирование. Водитель может согласиться получать специальные предложения на те или иные товары и услуги, предлагаемые в местах, где чаще всего бывает автомобиль. Те же «умные» бытовые приборы можно научить общаться машиной: включить кондиционер или подогрев, когда автомобиль в десятках минут от дома, включить кофемашину, когда человек запаркуется.

Система может изучать насколько бережно управляют автомобилем, собирать информацию о всех ямах и ДТП, составлять портрет состояния. В момент, когда владелец захочет поменять автомобиль на новый, этот портрет станет критерием выкупной стоимости при торге покупателей.

Если автомобиль принадлежит компании, то все необходимые данные о том, как он используется, будут отражены во внутренних системах учета и контроля бизнес процессов. А если таких подключенных автомобилей в компании много, то можно говорить о внедрении системы управления автопарком с функцией Business Intelegence, позволяющей оптимизировать процессы. Через то же самое мобильное приложение водитель, будучи сотрудником этого автопарка, может видеть оценку соответствия своих действий установленным в компании правилам, получать рекомендации по улучшению.

То есть одно маленькое устройство позволяет сделать автомобиль источником прибыли для множества бизнесов, с которыми настроена интеграция. А в случае если это служебный автомобиль, то еще и превратить его из точки операционных затрат в точку прогнозируемой прибыли. И самое приятное – возможности таких устройств по подключению все новых и новых сервисов без усложнения установки растет также быстро, как и падает их стоимость. А значит прибыли инвесторов, вложившихся в подобные решения, растут в геометрической прогрессии.

В какие активы лучше инвестировать? Как это обычно бывает, большему потенциалу роста активов сопутствуют высокие риски. Но если говорить об их минимизации, то в первую очередь стоит обратить внимание на глобальные диверсифицированные IT-компании: особенно те, кому принадлежат наиболее значимые защищенные патентами наработки в IoT.

Например, IBM, которая хочет стать ведущим игроком на рынке интернета вещей. У компании есть патент на фильтрацию информации с устройств – процесс, когда оборудование получает и обрабатывает данные. Такой патент делает IBM одним из лидеров в этой технологии, позволяющей устройствам общаться между собой без участия человека.

Еще одним из крупных игроков индустрии является Alphabet (головная компания Google), которая приобрела компанию Nest за $3 млрд в 2014 году. С тех пор этот бренд стал одним из самых мощных в области умных домов.

В области индустриального интернета вещей особо стоит выделить компанию General Electric, чьи доходы от продукта Predix, являющегося своеобразной операционной системой для индустриального IoT, уже исчисляются в миллиардах долларов.

Не стоит забывать и об уже упомянутом Amazon, которая является одной из наиболее активных компаний в области внедрения IoT.

На рынке есть множество компаний еще не вышедших на публичные рынки, но при этом активно и успешно развивающих направление IoT, например, китайская Huawei. На последней выставке MWC в Барселоне компания посвятила теме IoT значительную часть выставочного пространства.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124437 Сергей Вислов


Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 28 марта 2017 > № 2136217 Любовь Тимофеева

Любовь Тимофеева об оценке финансовой эффективности инновационного бизнеса.

ВЕДУЩИЙ: Как оценивать финансовую эффективность инновационного бизнеса? Этой теме был посвящен круглый стол, который прошел на площадке Московской биржи. Наибольший интерес вызвала проблема неоднозначности оценки стоимости венчурной компании на различных этапах развития. Говорит Управляющий директор по стратегии и связям с инвесторами УК «РОСНАНО» Любовь Тимофеева.

Любовь ТИМОФЕЕВА: Оценивать инновационные компании, их потенциал только по показателям финансовой отчетности сложно. А капитализация Tesla сравнима с Газпромом, но она при этом терпит убытки. В России рынок инвестиций в высокотехнологичные компании находится на начальном этапе развития. Инвесторы, полагаясь на лучшие международные практики, формируют собственный опыт анализа инновационных проектов, вырабатывают свою систему метрик. Безусловно, отчетность по МСФО дает определенный эффект. Однако оценка инвестиционного портфеля проекта в моменте находится под давлением внешних факторов: курсы, реакция рынка на политические решения и даже заявления. Характерный пример — Diapharma в США в 2016 году. При этом последующие грамотные действия, корректировка стратегии проекта позволяет находить решения, которые обеспечивают инвесторам необходимую доходность. Таким образом, если говорить о результатах деятельности инвестиционного фонда, то итоговую оценку корректно проводить по всему портфелю проекта в момент, когда фонд выйдет из всех инвестиций. И это горизонт около 10 лет. Государство также понимает, что для инновационных компаний недостаточно традиционных метрик прибыльности. Нужно учитывать не только то, сколько прибыли компания зарабатывает сейчас, но и то, какое влияние она оказывает или окажет на экономику страны.

ВЕДУЩИЙ: Это была Управляющий директор по стратегии и связям с инвесторами УК «РОСНАНО» Любовь Тимофеева. Один из участников круглого стола — исполнительный директор по рынку инноваций и инвестиций Московской биржи Геннадий Марголит — заявил Интерфаксу, что в среднесрочной перспективе провести первичное размещение акций могут около 50 высокотехнологичных компаний. Как только будет несколько показательных сделок, так и стальные компании выстроятся в очередь. Осенью текущего — весной следующего года можно рассчитывать на новые истории, — сказал Марголит.

Источник: Business FM

Россия. Весь мир > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 28 марта 2017 > № 2136217 Любовь Тимофеева


Украина > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 28 марта 2017 > № 2119831

Внедрение новых налоговых правил в Украине приведет к массовому закрытию компаний. Сейчас проводится 25 проверок, которые выяснят соблюдение правил трансфертного ценообразования. Налоговики стараются проверить как можно больше предприятий на предмет соответствия внешнеэкономических контрактов правилам трансфертного ценообразования (ТЦО).

Вячеслав Кругляк, занимающий должность заместителя начальника отдела проверок ТЦО департамента аудита ГФС, сообщил, что основанием для проведения углубленных проверок и детального изучения документации могут служить самые различные факторы. Анализ отчетности предприятий показал, что примерно полторы сотни предприятий нуждаются в дополнительной углубленной проверке.

По словам Кругляка, на данный момент проводится 25 проверок предприятий, так как их ответы на запрос необходимой документации оказались неубедительными и вызвали определенные подозрения. Эти подозрения связаны с несоответствием финансовых показателей: рентабельности предприятия, среднего отраслевого показателя и т.д.

Основанием для углубленной проверки является выплата значительных процентов по займам или роялти, а также других платежей за пользование материальными активами. Поводом для дополнительной проверки могут стать значительные убытки, а также незначительная прибыль, если сравнивать с другими конкурирующими предприятиями в отрасли.

В ГФС пояснили, что если предприятие терпит убытки на протяжении длительного времени, а руководство не может обосновать их причину, то это повод для беспокойства и проведения проверок. Необоснованная убыточность – это отсутствие прибыли на протяжении 5-8 лет.

Вячеслав Кругляк поясняет, что временные убытки являются вполне нормальным явлением. Они появляются, если предприятие только начинает свою деятельность, запускает новый продукт, тратит средства на рекламу. Но длительная убыточность на протяжении многих лет является очень странной и противоречит самой сути предпринимательской деятельности, целью которой является получение прибыли.

Одним из факторов, вызывающих подозрение у проверяющих органов, является сотрудничество с предприятиями, расположенными в офшорах. Особенно, если по таким сделкам показаны убытки.

С 1 января 2017 года вступила в силу норма Налогового кодекса, которая предусматривает контроль трансфертного ценообразования операций с фирмами определенной формы собственности. Это в большей мере касается так называемых «партнерств» (llp, lls, slp и т.д.).

Комментарии по поводу «партнерств» дала Татьяна Острикова, которая является членом комитета Верховной Рады по вопросам таможенной и налоговой политики: «Перечень юрисдикций с этими компаниями должен был разработать Минфин. Ожидалось, что в этом списке будут партнерства из ОАЭ, Шотландии, Великобритании, а также из других стран, в которых распространены эти подозрительные «партнерства». Но вместо этого был предоставлен список на 10 страницах с подробным указанием подобных «партнерств» практически по всем странам мира».

Это означает, что налоговики хотят проверять практически все «партнерства». Но еще осталась надежда, что у депутатов получится переубедить Минфин, чтобы вписать в перечень только виды юрисдикций, которые могут использоваться для ухода от налогообложения.

При этом главным принципом проверок является базовое правило: если формирование цены на товары и услуги существенно отличается от рыночных правил. Сама по себе низкая или же высокая цена не является весомым основанием для начала проведения проверки.

Кругляк отметил, что довольно часто компании предоставляют очень некачественную документацию по запросу органов налогообложения. Поэтому ее изучение не приносит результата и не дает ответа на вопрос, почему формирование цены не соответствует правилам рынка. Для того, чтобы избежать глубокой проверки, руководство компании должно аргументированно обосновать свои действия.

В ГФС говорят, что не стоит бояться предоставлять расширенные сведения о деятельности компании. Если вас попросили предоставить дополнительные документы, то это совершенно не означает, что вы автоматически записаны в ряды нарушителей. Сначала будут тщательно проверены расчеты плательщика по выбранной им методике сравнения цен. Если выявят какие-либо отклонения, то будут автоматически предоставлены необходимые расчеты и обоснования.

По словам налоговиков, пока проверяются наиболее высокорентабельные сделки, а также самые явные случаи нестыковок в предоставленных руководством компаний цифрах. Проверка проводится при отклонениях цены контракта от средних рыночных цен.

С 1 января 2017 года Украина приняла решение о присоединении к всемирной межправительственной организации ОЭСР.

Поэтому от Украины ожидается имплементация важной части учредительного документа, для этого потребуется минимизировать нарушения в налоговой сфере. Особенно тщательно нужно работать над уменьшением неправомерного использования налоговых соглашений и специальных налоговых режимов.

Вячеслав Кругляк пояснил, что теперь весь перечень сведений, которые должны находиться в документации, полностью соответствует требованиям BEPS. Сделан первый шаг для сбора локального объема информации. Ранее не хватало данных для оценивания отсутствия рисков определенной операции для ее контроля.

По новым правилам плательщик обязан сообщать информацию не только о своих бенефициарах, но и о владельцах активов компании, если их доля составляет более 20%. Также необходимо предоставить данные о материнских структурах – сообщить название страны, в которой расположен главный офис. Потребуется описание структуры управления, а также организационной структуры компании, описать деятельность плательщика, стратегию деловой активности. Потребуется проанализировать рынки сбыта, указать основных конкурентов.

Необходимо описать контролируемую операцию, приложить к ней копии соответствующих документов. Если раньше это требование выполнялось по желанию плательщика, то теперь оно стало обязательным. Поэтому потребуется указать проведенные расчеты, сообщить о бизнес-стратегиях, описать условия, повлиявшие на формирование цены.

Если украинская компания имеет подразделение или филиал на территории тех стран, которые присоединились к ОЭСР раньше Украины, то эта компания должна обязательно отчитаться в одной из стран по тем правилам, которые еще не введены в Украине.

«По правилам BEPS, украинские компании должны подать свою отчетность по ТЦО в тех странах, в которых имеется схожий режим. Так как в Украине пока еще нет похожего режима, то компании будет необходимо выбрать суррогатную материнскую компанию, расположенную на территории любой страны ОЭСР. Эта процедура является обязательной, пока в Украине не будет принято аналогичное законодательство, которое уже существует в странах ОЭСР», - делится информацией Рустам Вахитов, ассоциированный партнер компании Crowe Horwath AC Ukraine. Согласно европейским нормам, этот отчет необходимо подавать в том случае, если годовой оборот компании является больше 750 млн евро. По законодательству Украины, эта сумма пока еще составляет 150 млн грн.

Таких компаний в Украине около полусотни, поэтому эти промышленные группы должны знать о правилах отчета в ЕС.

Во многих странах ЕС имеется отчетность компании по всем тем странам, в которых расположены ее филиалы и подразделения. Эксперты полагают, что уже через пару лет аналогичная ситуация будет и в Украине. Налоговые эксперты выяснят, почему прибыль на одного сотрудника в Украине намного выше, чем аналогичный показатель в Украине.

Вахитов подчеркнул, что любая страна, которая присоединилась к BEPS, может снизить установленный правилами порог в 750 млн евро. Это связано с тем, в Украине пока некому проанализировать такие объемы информации.

Пока для Украины важно выполнить два действия по плану BEPS:

- Limitation of benefits – необходим для пресечения тех злоупотреблений, которые связаны с использованием соглашений о препятствии двойному налогообложению;

- ограничение перевода прибыли в офшоры.

Иван Колпашников, директор по развитию бизнеса в компании Thomson Reuters, пояснил, что если будет выявлено использование договора об избежании двойного налогообложения для стремления скрыть уплату налогов, то это действие расценят как мошенничество. Также может наступить эрозия правовой определенности – в случае споров любая ситуация будет решаться в суде.

Вячеслав Вахитов выразил надежду, что в 2018-2019 годах произойдет окончательное присоединение Украины к многосторонней конвенции, а налоговое планирование значительно усложнится.

Уже через несколько лет украинские инспекторы смогут увидеть в качестве бенефициаров иностранных банковских счетов как физических лиц из Украины, так и различных пассивных компаний, контроль над которыми производится из Украины. В середине 2017 года европейские страны получат доступ к спискам всех бенефициаров. Поэтому налоговые органы смогут определить, кто является владельцем той или иной компании. Директоры будут бояться скрывать информацию, чтобы не подпасть под действие санкций.

Именно поэтому структурирование украинского бизнеса необходимо проводить из учета того факта, что вся информация об иностранных компаниях, зарегистрированных на украинцев, станет доступной ГФС. Если подобная открытость не сможет защитить компанию, то нет никакого смысла строить различные схемы организации бизнеса.

Рустам Вахитов сообщил, что в соседней России, в которой нормы BEPS начали внедряться с 2015 года, число заграничных компаний с российскими собственниками уменьшилось примерно на 50%. Скорее всего, что аналогичная ситуация будет и в Украине.

Украина > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > offshore.su, 28 марта 2017 > № 2119831


ОАЭ. Весь мир > Приватизация, инвестиции > dxb.ru, 26 марта 2017 > № 2116544

ОАЭ оказались на 4-м месте в рейтинге Visual Capitalist, посвященном странам мира с самым большим числом богатейших людей. По данным аналитиков, 5 тыс человек с самыми крупными состояниями переехали в ОАЭ в 2016 году.

ОАЭ также были названы “тихой гаванью” для международных холдингов.

Кроме того, на этой неделе стало известно о том, что Дубай остается самым популярным местом для базирования штаб-квартир в регионе Ближнего Востока и Африки 500 крупнейшими компаниями мира из рейтинга Fortune-500.

Налоговые льготы, прозрачность бизнеса, низкие таможенные сборы и благоприятная финансово-экономическая среда являются основными причинами роста числа компаний из списка Fortune-500, создающих свою региональную штаб-квартиру в Дубае, поясняет в своем исследовании Infomineo. В прошлом году 11 региональных компаний из вышеуказанного рейтинга открыли головные представительства в Дубае, что свидетельствует о росте со 127 в 2015 году до 138 штаб-квартир.

В целом отмечается тренд к активному освоению компаниями из списка Fortune-500 региона Ближнего Востока и Африки. Число представительств с 2015 года выросло на 17%.

ОАЭ. Весь мир > Приватизация, инвестиции > dxb.ru, 26 марта 2017 > № 2116544


Россия > Транспорт. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 23 марта 2017 > № 2116872 Аркадий Дворкович

Брифинг Аркадия Дворковича по завершении встречи с представителями малого и среднего бизнеса в сфере автоперевозок

Из стенограммы:

А.Дворкович: Председатель Правительства провёл на площадке партии «Единая Россия» встречу с представителями транспортно-грузовых компаний, с профессиональными водителями (их называют дальнобойщиками) по вопросам, связанным с состоянием этой отрасли, её развитием, в том числе по тематике системы «Платон» – системы взимания платы с большегрузных автомобилей.

Нашими коллегами и в общении с представителями партии, и сегодня на этой площадке были подняты вопросы, связанные с системой отслеживания того, куда идут деньги, взимаемые с большегрузных автомобилей, как они тратятся, какие участки дорог ремонтируются, эффективно ли используются эти средства. Также затрагивались вопросы применения вычетов из транспортного налога, которые были установлены для пользователей системы «Платон». Сегодня на это тратится много времени, и коллеги предложили автоматизировать эти вычеты, снять административную нагрузку. Кроме того, поднимались вопросы, связанные с дифференцированной тарификацией в системе «Платон», то есть если больше ездишь, то тариф мог бы быть меньше, могли бы быть какие-то льготы в рамках этой системы.

Председатель Правительства отреагировал на эти предложения положительно, дал поручения проработать основные вопросы, которые были подняты, в короткие сроки, просчитать все нюансы, все последствия, технические аспекты и представить проекты соответствующих нормативных актов.

Кроме того, было принято решение (и завтра выйдет соответствующее постановление) об отказе в настоящее время от двукратного повышения платы в системе «Платон», об индексации платы только на 25% с середины апреля текущего года. Это решение связано с тем, что необходимо устранить те недостатки, которые до сих пор существует в системе, решить те проблемы, о которых сегодня говорилось, и только после этого уже переходить к повышенному уровню оплаты в системе «Платон».

Также представители отрасли предложили уже в ближайшее время повысить штрафы для тех, кто избегает уплаты, кто ведёт себя недобросовестно, по сути, создаёт недобросовестную конкуренцию на рынке. Все сходятся во мнении, что система работает хорошо, если действительно все платят, все осуществляют соответствующие платежи в систему. Законопроект уже подготовлен на эту тему, но с небольшим повышением штрафов. Коллеги говорят, что повышение штрафов должно быть больше, примерно в 10 раз штрафы должны быть выше, чем сегодня. Сегодня 5 тыс. рублей, должны дойти до 50 тыс. рублей. Мы ещё раз обсудим все нюансы, аспекты, посчитаем и, скорее всего, это предложение внесём на рассмотрение Государственной Думы.

Наши коллеги считают, что отрасль нуждается в существенном повышении прозрачности и в саморегулировании, введении системы, которая позволила бы представителям отрасли самим отслеживать, что происходит, устанавливать стандарты, правила. Если такие предложения официально поступят, именно от автомобильного сообщества, от грузоперевозчиков, мы, безусловно, их поддержим. Мы тогда будем иметь надёжного партнёра в лице такой саморегулируемой организации, с которой можно было бы отрабатывать все вопросы, решать все насущные проблемы рынка.

По всем этим темам уже завтра будет оформлено поручение Председателя Правительства, оно будет на особом контроле. И в короткие сроки Министерство транспорта, Министерство внутренних дел по ряду вопросов внесут предложения и проекты нормативных актов. Будем работать вместе с депутатами, с нашей ведущей фракцией «Единая Россия» по основным законодательным инициативам, мы также об этом договорились.

Россия > Транспорт. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 23 марта 2017 > № 2116872 Аркадий Дворкович


Россия > Транспорт. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 23 марта 2017 > № 2116869 Дмитрий Медведев

Встреча Дмитрия Медведева с представителями малого и среднего бизнеса в сфере автоперевозок.

Обсуждались актуальные для отрасли вопросы, в частности, совершенствование системы «Платон», весогабаритного контроля, регламентация работы штрафных стоянок, проблемы подготовки водителей, перспективы создания объединяющей автоперевозчиков саморегулируемой организации.

Из стенограммы:

Д.Медведев: У нас накопилось довольно много проблем, связанных с автомобильными перевозками. Часть из них, конечно, решается, часть решается, наверное, не так, как надо было бы их решать. Ко мне обратились коллеги из партии «Единая Россия» и сообщили о том, что есть желание пообщаться и обсудить наиболее актуальные темы, которые сегодня существуют в сфере автомобильных перевозок. Естественно, регулирование, которое осуществляется на уровне законов, Правительством, это не только система «Платон», хотя по ней тоже достаточно вопросов. Сергей Иванович (обращаясь к С.Неверову), удалось пообщаться по этим вопросам?

С.Неверов: Вчера к нам обратились представители грузоперевозчиков, которые возглавляют определённые ассоциации и сами за рулём находятся. В течение вечера мы достаточно плотно обсудили очень много проблем – с чего всё начиналось и к чему мы пришли. Основные вопросы, которые звучат, это прозрачность распределения средств, которые поступают в систему «Платон», восстановление региональных дорог, проблема, которая сейчас существует при весогабаритном контроле, получение налоговой льготы без проволочек, то есть взаимодействие налоговой и системы «Платон». Очень многие проблемы в принципе решаемые, думаю, что такая возможность есть. Более подробно об этом они сами скажут. С одной стороны, здесь, может быть, и невнимательность в регионах, с другой – грузоперевозчики постоянно стучались в двери… Может быть, не в ту дверь стучали? Или тихо стучали? На самом деле есть предпосылки для решения очень многих вопросов, которые вчера были озвучены.

В.Матягин (президент ассоциации «Центр объединения грузоперевозчиков “Грузавтотранс”»): Ассоциация «Центр объединения грузоперевозчиков “Грузавтотранс”» существует с 2011 года. Я сегодня буду представлять и свою ассоциацию, и объединение «12 тонн». Вопросов действительно в отрасли накопилось очень много. С 2005 года, когда отменили лицензирование, взамен мы ничего не получили. Получили по полной программе свободу. Наелись этой свободой. Какие вопросы сегодня глобально волнуют рынок – это допуск на рынок. Это давно уже обсуждается, с 2005 года. Вроде отменят лицензирование, планировали ввести саморегулирование. Насколько я знаю, Вы, Дмитрий Анатольевич, поддерживаете идею саморегулирования, чтобы рынок сам себя регулировал, но нам надо помочь. На добровольной основе 6,5 млн грузового транспорта, которые существуют в России, мы не соберемся.

Обязательно должно быть саморегулирование. Мы готовы прописать и стандарты, и правила, помочь, подсказать. Многие коллеги – что крупные перевозчики, что небольшие предприниматели – говорят, да, это довлеет над всеми, потому что демпинг цен, переполненность рынка, квотирование (то, что сегодня существует на рынке) погружает отрасль в упадническое состояние. Также руководители на местах и, может быть, в верхах, которые не досмотрели, упустили эти вопросы... Мы готовы решать эти вопросы, бизнес готов к этому. Если мы сейчас упустим возможность, дальше развалим всю транспортную отрасль – грузового автотранспорта в России. И то, что многие сегодня и в Минтрансе, и в Правительстве, и в «Единой России», и в других структурах активно подключаются, – большое спасибо.

Мы за последнее время создали ряд ресурсов при участии Минтранса, создали рабочую группу по весогабаритам, экспертный совет. Вопрос с «Платоном» актуальный, но это не первоочередной вопрос на сегодняшний момент. У нас вопрос связан с весогабаритными параметрами, со штрафстоянками, с коррупционными проявлениями, которые происходят на дорогах, с этими поборами, – это в большей степени людей волнует. И люди приходят, спрашивают: когда мы эти вопросы устраним? Даёт о себе знать и нелогичность законодательства, которая на сегодняшний момент присутствует. Порой мы сталкиваемся с тем, что нам объясняют, что это не белое, а чёрное. А на самом деле это белое. Я с 1998 года в транспорте, и за баранкой сидел, и снизу доверху эти процессы знаю. И когда мы начали поднимать вопросы коррупционных проявлений на трассах, мне приветы передавали с трассы. Это тоже не есть правильно. Мы хотим, чтобы народ на это спокойно реагировал. В этом отношении надо плотно поработать. Есть предложения, готовые предложения, как это сделать.

Что касается системы «Платон», многие индивидуальные предприниматели сами баранку крутят, ездят и им бегать по налоговым, заниматься сбором каких-либо документов, чтобы вычеты по системе «Платон» сделать, по транспортному налогу очень сложно. Здесь хотелось бы сделать процесс взаимозачёта. Могут же РТИТС и налоговая между собой эти вопросы согласовать, а непосредственно владельца транспорта уведомить, что состоялся такой обмен? Надо упрощать это всё. В электронном виде галочку поставили – всё, решили вопросы!

Хотелось бы, чтобы одно из предложений от бизнеса тоже рассмотрели. Многие перевозчики, конечно, ездят не так много и на небольшие расстояния по федеральным трассам, а некоторые по 20–30 тыс. в месяц наматывают. У нас же в магазине чем больше покупаешь, оптом, тем скидка больше. В этом отношении нужно тоже рассмотреть такую возможность, чтобы для тех, кто много использует федеральные трассы, через определённое количество времени, расстояния была возможность платить по меньшему тарифу. Это тоже помогло бы бизнесу.

У нас много возникает вопросов, связанных с ремонтом дорог. Куда направляются деньги? Многие не видят. Может быть, создать какой-то ресурс, портал, где участники рынка могли бы вносить свои предложения, оставлять свои комментарии – какие дороги в плачевном, какие в хорошем состоянии. Чтобы люди видели, куда эти деньги уходят.

Ещё одна из наших проблем. Мы выделяем вроде бы транспортный налог из системы «Платон». Он должен идти в региональные фонды. Конечно, это хорошо, но, может быть, вам сверху и не видно, но нам снизу всё-таки видно, что происходит у нас на региональных дорогах, – мы латаем ржавое корыто. Мы вчера обсуждали этот вопрос. Нужно для губернаторов поставить задачу: хотите транспортный налог из системы «Платон» получить – наведите порядок по весогабаритным параметрам. Что сегодня происходит? У нас когда федеральные трассы перекрыты, на региональную выезжают, её, скажем, месяц назад сделали, а она уже в плачевном состоянии. Выброшенные деньги, неэффективное использование. И одно из предложений в этом заключается.

Дальше. Вернусь как раз к самому проблемному вопросу, бичу всех перевозчиков, которые говорят: «Платон» мелочь по сравнению с тем, с чем мы сталкиваемся, с весогабаритными параметрами. На сегодняшний момент разработано и принято много актов, и когда нам говорят, что это было принято в 2011–2012 годах, согласовано с перевозчиками, я спрашиваю: с какими? Нас там не было. Мы эксперимент проводили в прошлом году, загоняя машину, бетономешалку, на весы (в рамках закона), у неё на две задние оси показывает почти 20% осевой нагрузки перегруза. Нам говорят, распределите правильно нагрузку на ось. Но, извините, как бетон, жидкий, можно распределить? Это завод-изготовитель, конструкция... И мы, получается, здесь без вины виноватые. Отсюда и многие вопросы, связанные с весогабаритными параметрами и контролем осевых нагрузок, перевозчик не может их контролировать. На него заведомо возлагают ту функцию, которую он не может выполнить.

Чтобы убрать эти весогабаритные перегрузы с дорог, мы этот вопрос на рабочую группу вынесли и в Минтрансе активно нас в этом вопросе поддержали: надо в логистических центрах, портах, крупных карьерах, на предприятиях установить весы с осевыми нагрузками и чётко оттуда выпускать. И зациклить это на кол-центр, даже в ту же самую систему «Платон» ввести, чтобы можно было отследить. Потому что мы ловим не тех преступников. И по осевым нагрузкам нужно ответственность реально на грузоотправителя возложить, а перевозчика освободить от осевых нагрузок. Или же логично поднять те нормативы, которые присутствуют.

Ещё один бич, с которым мы сталкиваемся, – категорийность дорог. У нас дороги по России как лоскуты идут: 6, 8, 9, 10 тонн… Мы загрузились в Москве – вроде 11,5 тонн, пока доехали до Белоруссии, много раз нас останавливали, «обули». А что делать? Приходится людям платить. И эта проблема не будет решаться, потому что нам говорят: «До нас эти проблемы не доходят».

Реплика: До Смоленска три – 10, 8, 6.

Д.Медведев: Так исторически складывалось.

В.Матягин: Ущерб дороге наносим. И мы предложили: давайте по федеральным трассам сделаем 11 или 11,5 тонны – все дороги. Потому что мы уже ущерб наносим. Не будем людей, как говорится, делать преступниками на дорогах.

С чем мы ещё сталкиваемся? Перевозчик не хочет возить с перегрузом, это не его прихоть. Грузоотправители, заказчики, участвуя в тендерах, нажимают на кнопочку, опускаясь ниже определённых разумных пределов, а потом вынуждают перевозчиков возить с перегрузом. Вы можете сказать: «А почему вы возите?» Но, извините, у нас перенасыщенность, переполненность рынка, и всем кушать хочется. Если ты не повезёшь, так другой повезёт.

Д.Медведев: С перегрузом.

В.Матягин: Да. Мы с Вами земляки, из Санкт-Петербурга. У нас это глобальная проблема. Сколько бьёмся над этим, нам только приветы передают и улыбаются. Честно говоря, людей эти вопросы очень волнуют.

По штрафстоянкам. Мы прекрасно понимаем, для чего вроде бы они нужны, но мы не понимаем, зачем эта избыточная функция – постановка на штрафстоянку. У нас 500 тыс. штрафов на сегодняшний момент. Если нас поймали, то мы должны эти 500 тыс. заплатить. Но нас зачем-то направляют на штрафстоянку. Штрафстоянки почему-то у нас региональные, я имею в виду в регионах. Их комитеты по законности и правопорядку прописывали. В регламентах штрафстоянок не прописано, как забрать машину, как устранить причину задержания. И всё выстроено таким образом, что надо прийти и договориться. В основном сопровождают машины на штрафстоянки – не эвакуируют, а именно сопровождают: в вереницу выстроят 10 автомобилей и до штрафстоянки сопровождают – от 16 тыс. до 75 тыс. за одну единицу техники. А порой разбивают машину и полуприцеп. Извините, 32 тыс. или 150 тыс. заплатить! Да я лучше колёса куплю на эти деньги… Бывает, даже из-за 20 кг. Это перекос законодательства.

Мы считаем, что штрафстоянки не выполняют своей функции. Вы запросите, сколько реально было выставлено штрафов, сколько было привлечено грузоотправителей, перевозчиков и сколько реально денег в бюджет было получено. Я вам скажу, что это минимальная цифра. Потому что всё решается в процессе – кто как договорится.

Д.Медведев: То есть, по сути, это просто заработок для тех, кто этим занимается, и всё.

В.Матягин: Конечно. Миллион-полтора в день со штрафстоянки за то, что перевозчиков туда перемещают, сопровождают, – неплохой бизнес. Я бы хотел таким заняться, но, извините, меня туда не подпустят.

Что нас ещё волнует? Перенасыщенность рынка, демпинг цен. Нет реальной тарификации, всё с потолка взято. Если реально посчитать все затраты, которые сегодня несёт перевозчик, – честно сказать, мы, наверное, ещё из своего кармана должны вытащить определённую сумму и отдать государству.

Давайте всё-таки продуманно вводить допуск на рынок, считать минимальный тариф затрат перевозчика – нижнюю планку, как в Европе сделано. Мы ничего нового не придумываем. За шесть лет мы изучили и американский опыт, и германский, и финский, и японский. Много там чего хорошего. У нас как говорят? Надо хорошее брать и в наших реалиях попытаться привить. Вот мы и говорим: давайте привьём в наших реалиях этот опыт. В той же самой Швеции есть тарифы, где посчитаны все затраты, налоги, зарплаты и всё остальное, чтобы люди платили и в бюджет деньги, и в то же время о себе не забывали, об обновлении транспортных средств.

Соответственно, минимальная планка должна быть, а максимальную уже рынок отрегулирует.

Система обучения водителей у нас сегодня вообще никакая, нулевая. Аварийность постоянно растет. Применять со стороны законодательства кнут, взамен не давая пряник, честно сказать, тоже неправильно. Мы знаем, как это всё функционирует. Автошкола должна отвечать за качество, и система обучения должна быть подправлена. За 12 занятий обучают у нас на профессионального водителя – это смешно. В Финляндии 280 часов только на безопасную езду закладывают. И там заинтересованы в качественном водителе три стороны.

Д.Медведев: А у нас 12 занятий всего?

В.Матягин: 12 занятий.

Д.Медведев: Безобразие, конечно.

В.Матягин: Там заинтересованы три стороны: государство – потому что это возможная гибель людей; страховые компании – потому что аварийность – это их убытки; и третье звено – это сами транспортные компании. Необязательные ремонты, аварийность над нами очень сильно довлеют. Мы это неоднократно и на форумах обсуждали, но, честно сказать, воз и ныне там. Здесь должны быть государством определены программы, как это всё сделать, как облегчить жизнь. Мы не только на себя тянем, мы говорим: помогите, мы сами готовы в этом отношении что-то делать, направить, и понимаем, как это сделать.

П.Осеев (директор некоммерческого партнёрства «Объединение добросовестных участников рынка перевозок “Эверест”»): Я являюсь членом правления, пресс-секретарём некоммерческого партнёрства «Эверест» – это объединение добросовестных участников рынка грузовых перевозок. В наше объединение входит порядка 560 единиц транспортной техники. Наши участники, члены нашего объединения – это, скажем, не крупный и не мелкий, но средний бизнес, у которого от 60 до 500 единиц собственной техники. Все достаточно вбелую работают, добросовестно относятся и к своим обязанностям, и к законам, которые приняты. Оплачиваем также «Платон». Но есть часть перевозчиков, которые эту систему не оплачивают по определённым причинам. Причин множество.

Д.Медведев: Вы сами, Павел Михайлович, скажите, потому что – у меня во всяком случае – такой разговор первый. Вы сами как оцениваете эту систему?

П.Осеев: Вы знаете, мы оцениваем её положительно. Она очень многие фундаментальные вещи показала, показала те транспортные компании, тех перевозчиков, индивидуальных предпринимателей, частных лиц, которые готовы и хотят соблюдать закон, хотят работать вбелую, не платить взятки.

Но есть контингент, по-другому не могу его назвать, который нарушает здоровую конкурентную среду. Мы налоги и сборы, установленные законодательством, платим. А те, кто это не делает, жёстко демпингует рынок грузовых перевозок, и появляется нездоровая конкуренция, которая нам мешает.

Мы много обсуждали эту тему с нашими коллегами из различных организаций, объединений в транспортной отрасли, все склонны к тому, чтобы систему штрафов, которая есть в системе «Платон» на сегодняшний день, для тех, кто не зарегистрирован в ней, увеличить хотя бы до 50 тыс., потому что на сегодняшний день 5 тыс. и 10 тыс. при вторичном нарушении за сутки – люди готовы так платить, нежели регистрироваться и оплачивать систему.

Д.Медведев: То есть проще штраф платить, чем регистрироваться.

П.Осеев: Проще заплатить штраф, это не большая копейка. Если люди его платят, значит для них это не деньги. Соответственно, 50 тыс. – это и не 500, это и не 5, но человек всё-таки будет задумываться, насколько это будет бить ему по карману. Если он за три дня 150 тыс. насобирает штрафов, то, наверное, задумается, лучше ли платить в «Платон», что по факту означает платить государству в дорожные фонды, чтобы восстанавливалось дорожное полотно и федеральные трассы, но не платить в воздух.

И также соглашусь с коллегой. Необходим действительно портал единый, который бы мог показывать реальную ситуацию с дорогами в регионах. Тогда будет меньше возникать у общества вопросов, как деньги тратятся, куда они идут. Потому что это тоже бич, когда перевозчики и готовы платить, многие готовы платить, но они не понимают куда эти деньги идут. Они говорят: покажите нам, куда они идут, тогда мы будем платить.

Д.Медведев: Это естественное желание.

П.Осеев: В Федеральном дорожном агентстве была создана рабочая группа, она полтора года взаимодействовала при колоссальной поддержке Министерства транспорта. Очень конструктивно провели все диалоги, устранили недочёты в системе «Платон». Она полезна, она нужна, но нужен жёсткий контроль за теми, кто уклоняется от ответственности и уклоняется от норм закона.

Реплика: Дмитрий Анатольевич, вчера очень интересная тема была поднята – по электронной товарно-транспортной накладной.

П.Осеев: Это предложения, они достаточно простые по своей форме. Государство на сегодняшний день очень хорошо считает деньги и смотрит их движение. Товарно-материальные ценности, которые передвигаются по территории Российской Федерации, никто не считает, они неподконтрольны. Вы, Дмитрий Анатольевич, говорили, что есть проект о создании электронного бюджета.

Д.Медведев: Даже уже реализуется.

П.Осеев: На сегодняшний день сформирована рабочая группа по электронным товарным накладным, концепция пока идейная, она была создана на нашей базе с соавторами. И Министерство транспорта очень качественно помогает, предоставило нам свою площадку для обсуждения, для выработки механизмов, необходимых для её реализации. Это также облегчит жизнь перевозчикам, потому что на сегодняшний день товарно-транспортная накладная – это основной документ, который подтверждает факт перевозки.

Оплата перевозчику на сегодняшний день идёт по оригиналам товарно-транспортных накладных. То есть перевозчик едет 15 дней куда-то, потом берёт эти документы, месяц едет куда-то, потом их сдаёт, потом ему оплачивает тот, кто заказывал эту услугу. По факту перевозчик получает через месяц-полтора, а то и три денежные средства. Кто-то вообще не платит, а не платят как раз те псевдоэкспедиторы, которыми наполнен рынок, которые подавляющее большинство заработка перевозчика просто откусывают ни за что, перекладывая бумажку с одного места на другое. Работают не в соответствии с федеральным законом в части транспортно-экспедиционной деятельности.

Экспедиторы, порядочные и добросовестные, необходимы в отрасли. Это факт. Электронная товарная накладная даст прозрачность между грузоотправителем, фактическим перевозчиком, который сидит и получает деньги, и конечным получателем. При этом электронный документооборот: не будет необходимости перевозчику бегать с этими документами, сдавать их куда-то.

Мы сейчас взаимодействуем с Министерством финансов, с Министерством транспорта и с Минэкономразвития. Получены от них ответы по доработке определённых моментов. Было предложено на рабочей группе в Министерстве транспорта предложить Министерству финансов выработать транспортную накладную в едином формате, чтобы она была применима.

Д.Медведев: Нет, конечно, если она будет электронная, она и должна быть единой. Она должна быть унифицированной, а иначе как?

В.Матягин: Дмитрий Анатольевич, электронная накладная позволит принимать потоки и вывести всех остальных перевозчиков из тени, потому что без этого невозможно будет работать.

Д.Медведев: Мы это понимаем. Мы ради чего электронный бюджет внедряем и вообще любые электронные способы оформления хозяйственных отношений? Вопрос в чём? Просто отрасль, она же разная. Есть те, кто вбелую работает, сидит за этим столом и хочет нормальных перемен, а есть те, кто хочет недобросовестной конкуренции, о которой вы только что сказали, ничего не платить, штрафы платить. Мы их сможем перевести на электронную накладную?

П.Осеев: Вы знаете, это предложили сделать обязательным по одной простой причине, что если перевозчик, грузоотправитель и грузополучатель находятся в рамках правового поля, то ничего не мешает им заниматься этим документооборотом в электронном виде. При этом никто не отменяет бумажный носитель.

Д.Медведев: Во всяком случае на первых порах.

П.Осеев: Да, на первых порах. Если это будет необязательным, это бессмысленно.

Д.Медведев: Это как и везде. Мы электронные документы внедряем, но понимаем: жизнь есть жизнь, и всё равно делается бумажный дубликат. Если что-то случилось с компьютером, ещё что-то… Но, конечно, главным является электронный носитель.

П.Осеев: Плюс ко всему поднимались вопросы о том, что псевдопосредники выступают в роли грузоотправителей – их очень много. И когда возникает тот же весогабаритный контроль, машины попадают на нём и получается штраф 500 тыс., то грузоотправителя, к сожалению, не найти. А в электронном документообороте впихнуть какое-нибудь ООО «Ромашка» уже не получится. Ответственный будет чётко установлен.

Д.Медведев: Система будет прозрачная: будет виден и грузоотправитель, и перевозчик, и грузополучатель.

П.Осеев: При этом будет чёткое понимание, где перевозится контрафакт, чёткое понимание, какой регион перенасыщен, например, рыбой или мясом. Это также распределение товаров народного потребления.

Д.Медведев: Почему из Белоруссии столько креветок приехало.

П.Осеев: Да. Тем не менее в Беларуси эта система работает, пусть не ахово, но работает, и ей все очень довольны на сегодняшний день. Мы просто хотели бы, чтобы Вы нас поддержали в этом отношении. Мы как работали на сегодняшний день с Министерством транспорта по товарной накладной, так и будем дальше взаимодействовать.

В.Матягин: Можно я добавлю? Вы говорите – электронная накладная. Если у нас будет допуск на рынок, то опять же, чтобы выйти на рынок не просто так – купил машину, какую-то бумажку получил, – а нужно обучиться заниматься этим делом, предпринимательством, правильно строить экономику, правильно распределять грузы, иметь в штате специалистов, которые должны быть. И это привить будет тоже легко, это будет в обязаловку.

Д.Медведев: Если будет нормальная саморегулируемая организация, то она не будет допускать таких…

В.Матягин: Конечно. Так что в совокупности это надо решать.

Реплика: Дмитрий Анатольевич, меня очень волнует система налогообложения нашей отрасли. Мы говорим, что сегодня очень большая конкуренция, существует демпинг, каботаж, тарифы низкие, аварийность высокая. Не секрет, что подавляющее большинство нашего грузового транспорта сегодня по техническим параметрам не соответствует тем стандартам, которые необходимы для работы на наших дорогах. Поэтому хочется попросить Вашей помощи и обратить Ваше внимание на вопросы развития нашей отрасли.

Сегодня только на грузовом автомобиле можно осуществлять перевозку товаров народного потребления от двери до двери. Но сегодня российские перевозчики не имеют возможности обновляться, развиваться. Сегодня единственная система, которая позволяет это делать, – это лизинговая система. Но, поверьте, это очень тяжело в нынешних условиях. Я думаю, коллеги меня понимают.

Хочется попросить Вас от имени коллег: поддержите, мы готовы работать, мы готовы трудиться…

Д.Медведев: Помимо лизинга что ещё Вы предлагаете использовать, какие формы? Кредиты или что?

Реплика: Кредиты ещё дороже, чем лизинговая система.

Д.Медведев: О том и речь.

Реплика: Дело в том, что сегодня, к сожалению, нам дают лизинг всего на четыре года.

Д.Медведев: То есть условия лизинга неприемлемые.

Реплика: Конечно. Если хотя бы на шесть-семь лет, мы ещё потянем. За четыре года лизинговый платёж настолько высок, что перевозки становятся нерентабельными. И, сами понимаете, в связи с тем, что курс европейской валюты повысился, все наши накладные затраты выросли: и ремонт, и запчасти. И топливо сегодня стоит недёшево на нашем рынке.

В.Матягин: В Японии существуют ассоциации – по землям. После оплаты акциза на топливо в государственный бюджет часть его возвращается в эти ассоциации для обновления транспортных средств. Очень хорошая программа.

Можно было бы над этим задуматься, это связать в рамках объединения рынка. Перевозчик не должен быть покинут, он не должен быть вне каких-либо ассоциаций или СРО. Он должен где-то находиться. Если он начинает себя нехорошо вести, демпинговать или нарушать какие-то правила игры, которые мы можем прописать, то была бы возможность его отстранить: не хочешь нормально вести себя, пытаешься рынок поломать – значит, ты не умеешь вести бизнес, ты должен уйти. И тогда будут нормальные правила, будет порядок в этом отношении. И в бюджет будут поступать колоссальные деньги.

Д.Медведев: Это Вы, Владимир Васильевич, абсолютно правильно говорите. Причём это касается не только перевозок.

Во всём мире принято считаться с позицией корпорации. Если ты внутри корпорации – неважно, это корпорация перевозчиков или врачей, – к тебе отношение уважительное. Ты работаешь вбелую, ты платишь налоги, и ты под защитой корпорации и, стало быть, государства в целом. Если ты обособляешься и каким-то образом пытаешься от всех правил отойти, то, как правило, это плохой знак: это означает, что этот человек пытается вести недобросовестную конкуренцию, то есть ничего не платить, куда-то прятаться, возить что-то левое, просто закон нарушать. Поэтому идея саморегулируемых организаций абсолютно справедлива.

В.Матягин: Анализируя состояние этого рынка: почему мы к этой ситуации пришли? После распада СССР мы от государственного перешли к частному и от плановой экономики к рыночной. А правила игры и некоторые законы мы ещё с СССР оставили, где-то что-то подправляя под наши реалии. И в обществе на сегодняшний момент существует колоссальный нигилизм.

В том году 17 мая первый раз ассоциация «Грузавтотранс» собрала съезд – автомобильных грузоперевозчиков. Общество разобщено, и когда предлагаешь, давайте наведём здесь порядок, все говорят: да мы не верим, что можно что-то поменять. Мы говорим: да возможно, надо только собраться. Вот одному камень сложно поднять, а вдесятером подошли и подняли, унесли его.

Это в обществе, конечно, нужно прививать – то, что сейчас меняется ситуация. Раньше, может быть, на это смотрели как-то сквозь пальцы... Но до общества нужно доносить. Да, многие тенденции идут. Мы с чем сталкиваемся, когда людям объясняем? Говорят: всё равно ничего не получится. Никто ничего не хочет делать. В таком формате происходит.

Д.Медведев: Нигилизма хватает. Спорить с вами не буду. И старого законодательства хватает. А если говорить по-честному, и новое законодательство иногда подчас хуже старого: его штампуют, штампуют (и мы все в этом принимаем участие, что скрывать), а потом смотришь – многие решения далеко не так хорошо продуманы. Именно поэтому нужны встречи, нужны коммуникации, общение, обсуждение этого. Во всяком случае я всегда за это.

В.Матягин: У нас в министерстве вроде бы всем занимаемся, но внутреннему транспорту очень мало уделяем внимания, и у нас нет структуры, даже в Министерстве транспорта, которая непосредственно занималась бы внутренним транспортом, хотя это одна из самых крупнейших отраслей – 6,5 млн единиц грузового транспорта.

Д.Медведев: А кто у вас занимается внутри министерства?

М.Соколов: У нас есть соответствующий департамент, 35 человек работает. Департамент городского транспорта, но туда в том числе входит и грузовой транспорт, то есть общественный транспорт и грузовой. И создано бюджетное учреждение «Агентство автомобильного транспорта», а вот агентства отраслевого, как является, например, у моряков Росморречфлот, у авиации – Росавиация, такого агентства действительно нет.

Д.Медведев: Вы правы в следующем. Вот вы вспоминали советский период. Экономика у нас уже, конечно, не плановая, а рыночная. В то же время напомню, каким образом регулировался транспорт в советский период: Министерство морского флота, Министерство речного флота, Министерство автомобильного транспорта, Министерство воздушного транспорта, Министерство путей сообщения. Пять отдельных министерств. Нам не нужно пять министерств, потому что это просто пятикратное увеличение бюрократии, но то, что автомобильные перевозки и грузовые автомобильные перевозки должны занимать более значительное место в системе регулирования транспорта, это абсолютно однозначно.

Тем более что вы правильно говорите: как ни крути, мы, с одной стороны, государство железнодорожное, и нам действительно без этого никуда не уйти, а с другой стороны – автомобильное. Всё остальное у нас – так, пока ни шатко ни валко. Речные перевозки у нас, к сожалению, не очень активны, хотя рек очень много. Воздушные перевозки, конечно, развиваются, но очень дорогие. Поэтому два основных вида транспорта пока – это железная дорога и автомобиль.

В.Матягин: Но до железной дороги, до моря надо ещё довезти, и это только грузовой автотранспорт.

Д.Медведев: Согласен.

А.Дворкович: Многие вещи, которые были сегодня озвучены на разных площадках и в разных форматах, естественно, обсуждаются и обсуждались. Упомянута была рабочая группа, которая существует в Минтрансе, поэтому с частью предложений я знаком, а часть либо прозвучала впервые, либо они не в столь высокой степени проработаны. Но я очень коротко скажу об этом.

Естественно, мы поддерживаем развитие системы весогабаритного контроля. Определённые наработки здесь уже есть, но есть и нюансы, о которых было сегодня сказано, – по категорийности дорог, по тому, где осуществляется контроль, каким образом. Эти вещи предстоит довести до ума, доработать, но в целом абсолютно правильно приоритет назван. Это даже важнее в какой-то степени, чем система «Платон», для контроля ситуации на дорогах и сохранения качества дорог при условии, что они, конечно, должным образом строятся и ремонтируются.

Тема СРО давно уже не звучала. Мы в какой-то момент к СРО стали относиться более критично, чем на первоначальном этапе, потому что в каких-то сферах не очень хорошо эта система сработала. Где-то она более-менее прилично существует, например в оценочной деятельности. Применительно к транспорту можно вернуться к этой теме. Я поддерживаю это. Но мы хотим, чтобы инициатива была снизу, чтобы её не навязывать отрасли. Чтобы сообщество это предложило, а мы тогда вместе выработаем правила и стандарты.

Реплика: Концепция у нас уже есть. Мы готовы представить, как это будет выглядеть.

А.Дворкович: Хорошо. Отработаем вопросы по штрафстоянкам, по обучению, по лизингу. По лизингу сразу скажу: у нас ресурсы, конечно, небольшие есть, мы их сегодня даём в основном на лёгкий коммерческий транспорт («Газели», например), где свои автомобили есть и есть определённая поддержка. На тяжёлые грузовые мы не даём сегодня средства. Это проблема. Поэтому так дорого получается. Посмотрим, можем ли какие-то ресурсы здесь найти, выделить.

Если перенаправить акцизы на эти цели, тогда у нас это будет вычет из средств на ремонт дорог, и тоже возникнут проблемы. Я подумал, но это пока просто на уровне идеи: может быть, из транспортного налога этот вычет делать? То есть если средства направляются на обновление парка транспортных средств, то как раз транспортный налог на эту сумму не платить. Вот это можно было бы вполне сделать. То же самое касается для организаций налога на прибыль. Здесь можно посмотреть, какие варианты есть.

По системе «Платон», действительно, часть предложений была отработана, часть прозвучала сегодня впервые.

И по штрафам. Прозвучала тема 50 тыс. по штрафам. Мы пока предлагали только небольшое повышение. Напомню, что мы сначала решили сократить штрафы до минимального уровня – 5 тыс., и 10 тыс. при повторном нарушении.

Д.Медведев: А вот коллеги говорят: неправильно.

А.Дворкович: Мы это отчасти делали специально, потому что хотели, чтобы система заработала в полной мере, чтобы рамки были установлены в большем количестве мест, чтобы контроль осуществлялся более полно. Рамки в основном все будут установлены к середине этого года. Контроль будет уже полноценным. Поэтому и штрафы можно повышать. Во второй половине года можно к этой теме вернуться.

Д.Медведев: Во-первых, хорошо, что мы в таком составе встретились. Мои коллеги молодцы, организуют такие встречи, участвуют в них. Вот вы хвалили, что такое общение есть. Но важно, чтобы Правительство и руководство страны получали такую информацию непосредственно от тех, кто работает, в том числе работает на дорогах у нас.

Вы сказали много интересных вещей, часть мне известна, часть из них была совершенно новой. И, наверное, в этом особая ценность этой встречи.

Начну с того, о чём Аркадий Владимирович (Дворкович) говорил, – по поводу системы саморегулирования. Вы знаете, здесь вы сами должны определиться. Если вы решите создать что-то такое серьёзное, мы будем только рады. Потому что гораздо проще общаться с большой, серьёзной организацией, у которой есть представители, у которой сформированы требования, что делать, например, по электронной товарно-транспортной накладной и так далее, – чем с группами разных людей с неопределёнными целями.

Но у нас действительно просьба: если вы на такие решения пойдёте, а это может способствовать и борьбе с демпингом, и с различного рода другими нарушениями, чтобы эта инициатива действительно была ваша. Мы здесь ничего навязывать не будем. Это первое.

И второе, что очень важно, чтобы решения, которые принимаются в такой саморегулируемой организации, исполнялись. По понятным причинам это же общественные решения, а не государственные, они основаны только на авторитете самой организации. Если организация будет авторитетной, тогда и решения будут исполняться. Сможете создать такую организацию – мы будем только рады, и Правительство будет вас в этом поддерживать.

Теперь те вопросы, которые звучали, некоторые из них повторялись, я тем не менее скажу. Конечно, очевидно, что существует масса тем, по которым, к сожалению, регулирование является недостаточным или неправильным. Упомянутые весогабаритные параметры, связанные с конструктивными особенностями транспортных средств и тем, что перевозчик в принципе не может контролировать (вы об этом говорили), тем не менее лупят за это вас. В этом надо наводить порядок, в том числе и с нагрузкой на ось, и с массой других вопросов этого регулирования. Это регулирование на стыке между нормативным регулированием, скажем так, юридическим языком, и техническим регулированием, но оно должно быть. И оно должно быть не только на уровне Министерства транспорта, может быть, базовые вещи этого должны быть на уровне постановления Правительства. Я даю поручение такого рода решения подготовить.

Дальше, по категорийности дорог. Вы только что сказали о том, что дороги как лоскутное одеяло: едешь – там одна дорога, одна нагрузка, потом сразу же другая. Я не уверен, что всё это сделано с какими-то злыми целями, по злому умыслу. Вы знаете прекрасно состояние нашего дорожного фонда, он, мягко говоря, и раньше, в советские времена, был неидеальный, и сейчас он довольно сложный. Но то, что здесь должно происходить какое-то выравнивание, это совершенно очевидно, потому что в противном случае это просто повод для злоупотреблений, для манипуляций. Едешь-едешь – и бац, привет, плати. И в ряде случаев я допускаю, что эта чересполосица категорийности сохраняется именно в этих целях.

Надо провести мониторинг вообще всех дорог по категориям – ничего в этом особо сложного нет, мы имеем все электронные карты страны – и постараться хотя бы сгладить вот эту категорийность. Наверное, от неё полностью не уйти, но сгладить было бы можно.

Вы говорили о том, что перевозчик не хочет возить груз с перегрузом, возить грузы, которые выше существующих нормативов. Естественно, всё это отношения между отправителем, перевозчиком, получателем. Другое дело, что они у нас тоже надлежащим образом не отрегулированы. И какова ответственность в этом случае отправителя или получателя, для меня не очень понятно. Крайним в этом случае опять же остаётся перевозчик, хотя именно ему говорят: вези или пошёл вон, мы другого такого же найдём. Систему ответственности здесь необходимо точно выравнять.

По поводу штрафных стоянок. Я услышал то, что вы сказали, что в основном это отмывка для тех, кто пытается на этом деньги зарабатывать. Наверное, не везде, но в целом с этим тоже нужно разбираться. Поручения по этому поводу я обязательно дам, чтобы и правовой статус штрафных стоянок, и порядок привлечения к ответственности, сроки – всё это было регламентировано и, самое главное, нам было понятно, кто этим всем хозяйством управляет. Жуликов-то везде хватает, это мы понимаем, тем не менее должен быть один ответственный узел за всё это.

По поводу автошкол. Этого я вообще не знал, что посетил 14 занятий – сел и поехал. Одно дело за баранку легковой машины сесть, и то, кстати, это тоже большая и серьёзная проблема. Другое дело, когда речь идёт о грузовом автотранспорте. Надо будет посмотреть. Это, по всей вероятности, требования, которые устанавливает МВД?

М.Соколов: И Минобразования.

Д.Медведев: Я подпишу поручение о том, чтобы эти правила всё-таки сделать более жёсткими, пусть там не обижаются, мы должны получать квалифицированных водителей, а не чёрт-те кого. ДОСААФ – да, но дело-то в том, что ДОСААФ – это было добровольное общество содействия армии, авиации и флоту, а сейчас у нас автошколы, по сути, на коммерческой основе, но это же поточным не может быть.

Теперь тут упоминалась зачётная схема для того, чтобы уйти от этих посылов туда-обратно, я её в целом поддерживаю, и считаю, что она может быть внедрена. Прошу также подготовить предложения о том, чтобы всё это происходило в упрощённом порядке.

Важным является вопрос о контроле за тем, куда направляются средства, в том числе от «Платона» получаемые, но не только. И здесь я поддерживаю идею какой-то электронной системы, портала, сайта, где можно было бы смотреть, каким образом распределяются средства, в какие регионы они идут. Понятна идея, что там, где в основном ездят, там и деньги должны расходоваться – это не безусловно, у нас очень большое дорожное хозяйство, страна самая большая в мире, тем не менее я считаю, что это вполне разумная идея.

Идею, которую вы предложили, по поводу уменьшения тарифа пропорционально пробегу, если речь идёт об автомобилях, которые ездят на дальние расстояния, – можно продумать, потому что она экономически вроде разумно выглядит. Чем больше ездишь, тем меньше платишь тариф, в этом резон определённый есть. Я пока не говорю «да», но точно продумать, просчитать это было бы можно.

Теперь по системе «Платон». Очевидно, и все коллеги говорили здесь, что в целом эта система нужна. Почему? Потому что она помогает нам восстанавливать дороги, с другой стороны, показывает всех, кто работает по-честному, вбелую, отделяя их от тех, кто занимается недобросовестной конкуренцией. И для меня это очень важно услышать от вас, профессионалов, потому что такие системы существуют в мире, очень во многих странах, но важно, что это и вы осознаёте.

В то же время совершенно очевидно, что эта система только развивается, у неё есть недостатки, и эти недостатки должны устраняться. Причём не так, как захотелось кому-то: «давай здесь так сделаем», а в диалоге именно с вами, потому что вы этой системой пользуетесь, вы деньги туда платите, вы видите все её сильные стороны и все её слабые стороны.

По поводу увеличения штрафов. Мы действительно колебались, надо ли делать сразу большие штрафы, и вы сомневались в этом, когда мы обсуждали эту систему, но уже сейчас все признают, что штрафы должны быть больше, чтобы система работала честнее. Давайте мы к этому вопросу вернёмся так, чтобы не исказить картинку, но в то же время чтобы побудить всех, кто не зарегистрировался, вести себя честно, чтобы не было недобросовестной конкуренции, когда одни платят, а другие нет или лишь платят штрафы. Такие предложения будут подготовлены, и я их тоже в виде поручения сначала подпишу, а потом, соответственно, их можно воплотить уже в нормативные акты.

Про электронную товарно-транспортную накладную – если честно, мне приятно было это слышать от присутствующих, потому что это означает, что вы сами осознаёте, насколько важно прослеживать движение грузов по территории страны, и готовы работать, что называется, нормально, вбелую, чтобы всё было видно, прозрачно, это соответствует общей идеологии, которую мы пытаемся внедрять. Давайте вместе этим займёмся. Концепцию, естественно, я изучу и дам поручение по ней поработать.

По лизингу. Откровенно говоря, лучше лизинга ничего нет. Но лизинг тяжёлый, вы правильно сказали, по срокам и потому что мы этот лизинг не дотируем никак. Мы это делаем по другим транспортным средствам, но не делаем по грузовым, исходя из того, что это вроде бы коммерческая сфера. Хотя там тоже есть и коммерческая сфера. Давайте мы проработаем. Конечно, скажу прямо, это будет зависеть от наших финансовых возможностей. Если будет возможность туда какую-то толику денег отправить, немножко денег добавить и в лизинг для покупки грузовых автомобилей, мы попробуем это сделать. По условиям лизинга тоже посмотрим, я услышал то, что вы говорите в отношении коротких сроков для возврата.

Что хочу ещё сказать в заключение?

Сама система «Платон», о которой мы в том числе говорили, действительно работает. Принципы, которые заложены в неё, вы это тоже признаёте, правильные. Но нужно отладить все организационные и правовые механизмы, это совершенно очевидно, мы и раньше это понимали, и опыт её внедрения показывает, что это именно так. Нужно обеспечить правильное правоприменение, чтобы не было стыдно никому из участников этих отношений.

Поэтому мы, я считаю, могли бы эту экспериментальную часть не сплющивать, а растянуть – и продлить льготный период, который существует. То есть отказаться в настоящий момент, на время, от более жёстких решений, которые были приняты, и проиндексировать тариф на ближайшее время на меньшие суммы, то есть на 25% к установленному сегодня тарифу. Я думаю, что это позволит и всем грузоперевозчикам лучше приспособиться, и ещё раз верифицировать работу самой системы – увидеть, как она действует, увидеть её сильные стороны и слабые стороны. Я думаю, что это решение вас не огорчит.

Хочу вам пожелать всего самого доброго, здоровья и, конечно, успехов в том очень нелёгком труде, которым вы занимаетесь и занимается огромное количество ваших товарищей. Мы его ценим и считаем его очень полезным для нашей страны.

Россия > Транспорт. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 23 марта 2017 > № 2116869 Дмитрий Медведев


США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114545 Арег Галстян

Рокфеллеры: за что их уважают и ненавидят

Арег Галстян

американист

Forbes вспоминает историю знаменитой семьи. За что Лев Толстой называл Рокфеллеров преступниками века, и чем им навредила электрификация

В начале этой недели стало известно о смерти Дэвида Рокфеллера – всемирно известного бизнесмена, влиятельного политического лоббиста и филантропа, и наконец, внука Джона Дэвисона Рокфеллера, основателя всемирно известного клана миллиардеров. Чем же знаменита эта семья?

Для одних (меньшинства) фамилия Рокфеллер является синонимом успеха в бизнесе и реализации американской мечты, для других (большинства) – жадности, беззакония и стремления к безграничной власти. Многие российские эксперты ошибочно считают, что негативное отношение к этой семье сложилось лишь в середине 70-х годов XX века. На самом деле Рокфеллеры всегда находились в центре внимания широкой общественности, СМИ и американских властей.

Так, президент Теодор Рузвельт назвал Рокфеллеров правонарушителями, а госсекретарь Уильям Брайан требовал заточения глав семьи в тюрьму. Под представителей этого клана десятилетиями активно копали самые влиятельные прокуроры и следователи в 40 штатах. Примечательно, что Лев Толстой называл Рокфеллеров преступниками века, утверждая, что честные люди не должны на них работать. Чаще всего ученые, пытаясь объяснить столь негативное отношение к Рокфеллерам, анализируют деятельность конкретных представителей клана, оставляя без должного внимания такие важные факторы, как особенности формирования и развития капитализма в Америке и этнополитические взаимоотношения между общинами в разные исторические периоды.

«Немецкие разбойники»

Первая крупная миграция немцев в Новый Свет началась в далеком 1710 году. Основными причинами переселения были политические и религиозные репрессии, которые испытывали немцы в Европе. Большинство из них поселились вдоль рек Скохари и Мохок, где они основали Ньюбург — первое этнообщинное поселение немецких пуритан. Примечательно то, что немцы, живущие на границе, поддерживали мирные отношения с индейцами. Один из них, прославленный Конрад Вайзер (дальний родственник Рокфеллеров), практически вырос вместе с индейским племенем. Он говорил на нескольких индийских диалектах и знал их менталитет так хорошо, что власти несколько раз нанимали его для ведения переговоров с вождями разных племен.

Иными словами, представители немецкой общины уже в ранний период обоснования в британских колониях Нового Света демонстрировали свои предпринимательские и управленческие таланты. Из-за этой чрезвычайной активности возникло напряжение в их отношениях с другими поселенцами и властями. В конечном итоге острые конфликты вынудили большое число немцев из долины реки Мохок двинуться на юг в Пенсильванию. Этот штат впоследствии стал главным центром немецкой иммиграции. Важно отметить, что присутствие немцев во многом способствовало развитию основ будущей американской демократической системы. Будучи самой большой группой неанглоязычных поселенцев, немцы отказывались принять власть англиканской церкви. Чтобы избежать столкновений, этнические и религиозные группы выработали культуру сдержанности и терпимости. В то время как немцы Востока интегрировались в уже готовую политическую систему, на Среднем Западе их прибытие совпало с гражданской и политической организацией территорий. В штатах Среднего Запада к северу от Огайо и к востоку от Миссисипи немцы составляли одну из основных групп населения, а город Милуоки в штате Висконсин сохранил свои немецкие черты больше, чем любой другой американский город.

С конца 1860-х американские немцы начинают играть важную роль в предпринимательских сферах и крупном бизнесе. Влиятельной фигурой не только американского, но и международного масштаба стал Джон Рокфеллер — сын глубоко религиозных немецких иммигрантов. Он родился в одном из крупнейших немецких поселений Ричфорда в штате Нью-Йорк, где детей рано приучали к тяжелому труду. Религиозное влияние матери Элизы на своих детей было настолько сильным, что Джону была уготована судьба священника. Если бы не инвалидность отца и необходимость изучать бухгалтерское дело, чтобы содержать свою семью, он, вероятнее всего, стал бы служить Богу. Преданность своей общине и церкви всегда являлась важным компонентом мировоззрения будущего миллионера: он был трезвенником, не играл в азартные игры и даже не танцевал.

Многие историки обвиняют Рокфеллера в том, что к концу своей жизни филантропией он искупал многочисленные грехи. Однако Джон с ранней юности был вовлечен в церковную жизнь и с каждой зарплаты исправно делал подаяния. В целом благотворительная деятельность Рокфеллера всегда шла параллельно деловой жизни. Благодаря своему предпринимательскому чутью, он стал одним из самых успешных бизнесменов в стране. Однако уже в те времена «фактор Рокфеллера» стал, во многом, отрицательным для американских немцев. Когда президент Бенджамин Гаррисон объявил «охоту» на монополистов, ведущие федеральные и региональные газеты писали о Рокфеллере, «который был сыном немецких мигрантов, и своей жадностью сгубил жизни многих простых американцев».

Страсти утихли после того, как был принят антимонопольный закон, покончивший с единоличным правлением этой семьи в нефтяном бизнесе. Кроме того, Джон распорядился, чтобы семейный фонд оказывал помощь не только немецким общинам, но и всем нуждающимся. Это было сделано для того, чтобы закрепить за собой статус американской семьи, которую заботит широкий спектр проблем своей страны. Несмотря на все эти усилия, англосаксонская Америка с большим недоверием, презрением и завистью относилась к богатому клану. Для большинства американцев Рокфеллеры оставались немцами, что бы они ни делали. Во время двух мировых войн фонды этой семьи оказывали финансовую помощь для формирования и снабжения армии. Кроме того, были выделены значительные средства германоязычным газетам для пропаганды интересов США и ее союзниц в немецкой общине, в которой многие симпатизировали Германии и поддерживали политику ее властей.

Именно представители Рокфеллеров в разное время помогали в карьерном продвижении адмиралу Честеру Нимицу и генералу Дуайту Эйзенхауэру — двум известным национальным героям Америки немецкого происхождения. Газеты писали, что Нимиц и Эйзенхауэр стали символами сочетания немецкого духа и американского патриотизма. Сложно сказать, удалось ли раскрутить бы эти немецкие бренды без помощи Рокфеллеров. С одной стороны, их усилия помогли изменить восприятие большинства по отношению к американским немцам. Это, во многом, помогло им избавиться от репутации «немецких разбойников». С другой — Рокфеллерам не удалось коренным образом отделаться от ярлыка «финансовых преступников». Даже благородный жест Джона Рокфеллера-младшего, который выделил $8,5 млн на покупку земли в Нью-Йорке для строительства штаб-квартиры ООН, не изменил ситуацию.

«Дух дикого американского капитализма»

Достижения Джона Рокфеллера заставили СМИ писать о нем как о первом спекулянте на американском нефтяном рынке. С тех пор этот ярлык также плотно закрепился за его семьей. Однако первый успех в этой сфере принадлежит полковнику Эдвину Дрейку. Его находки по возобновляемой добыче нефти произвели настоящий фурор среди предпринимателей в 1859 году. Именно Дрейк начал практику скупки земли у фермеров, где находили нефть. Более того, полковник не чурался применять физическую силу и административные ресурсы против тех, кто не соглашался идти на сделку. Он покупал эти фермы всего за $4,37. Дрейк и его компаньоны вели настоящую охоту за запасами нефти для создания керосина, который затем втридорога продавали правительству США. Рокфеллер в это время был занят брокерским бизнесом в Кливленде, штате Огайо, и не имел никакого опыта и авторитета для работы в нефтяной сфере.

Даже нефтяная лихорадка поначалу его не зацепила, так как запасы исчерпывались, а частые пожары наносили серьезный ущерб и вносили панику в промышленный бизнес. Более того, при транспортировке нефти утрачивалось почти столько же, сколько добывалось. По этим причинам Рокфеллер не стремился в этот сектор. Он попал в нефтяной бизнес лишь в 1865 году после долгих уговоров химика Самюэля Эндрюса, который обещал своему другу Джону гарантированную прибыль. Новаторские подходы Эндрюса и управленческий талант Рокфеллера произвели революцию на американском нефтяном рынке. Уже к 1870 году Джон Рокфеллер стал мультимиллионером. Однако важно подчеркнуть, что этот успех был бы невозможен, если бы Джон Рокфеллер не владел конкурентоспособными железнодорожными компаниями и водным транспортом, которые он превратил в конкурентное преимущество, осознав, что именно логистика будет определять степень успешности нефтяного бизнеса.

История стремительного успеха Рокфеллера могла бы прерваться, когда ученый Томас Эдисон изобрел лампу накаливания. Электрическое освещение стало настоящей угрозой для нефтеперерабатывающего бизнеса, так как падал спрос на керосин. Более того, было установлено, что электричество менее опасно, чем использование керосиновых ламп. Неудивительно, что Джон Рокфеллер рассматривал электрификацию Америки как начало краха всех результатов его работы. Уже на тот момент он обладал большими средствами и политическим влиянием, чтобы устранить эти угрозы. Однако многочисленные финансовые вливания в лоббистов и другие меры не помогли ему победить лампочку Эдисона. Чудесным образом положение Рокфеллера спасло другое новшество — автомобиль. Решение освоить новую концепцию индивидуального транспорта с двигателем внутреннего сгорания сыграло решающую роль в его успехе, так как из нефти можно было получить бензин. Таким образом, автомобили взорвали рынок и вызвали огромный спрос на топливо, из-за чего нефтяная империя Рокфеллера стала процветать.

Историческая справедливость

Конечно, его бизнес был построен на коррупционных схемах. Безусловно, Рокфеллер использовал все имеющиеся инструменты для устранения своих конкурентов. Однако, чтобы дать объективную оценку клану Рокфеллеров, необходимо четко понимать, в какой исторический период формировалась эта империя. Во-первых, это был период тотальной коррупции в местных и федеральных органах власти. Иными словами, к тому времени еще не были выработаны реальные механизмы, которые бы позволили вести честный и открытый бизнес. Во-вторых, необходимо принимать во внимание этническое происхождение Рокфеллеров. На тот период в Америке существовало множество других монополий. Однако практически ничего не говорилось про бизнес империи Морганов и Асторов из-за их англосаксонского происхождения.

Так, Джон Астор, который считался американским аристократом, занимался контрабандой опиума и сделал состояние на нечестной торговле с индейцами, накачивая их низкокачественным ромом. Миллионные доходы Морганов были получены в виде земельных дотаций от коррупционных сделок с местными властями. Эти территории, вокруг которых потом разрастались города, приносили им сверхприбыль. В-третьих, искусственно идеализируется политическое влияние клана. Логично предположить, что если бы Рокфеллеры обладали безграничным влиянием, то смогли бы предотвратить принятие антимонопольных актов, которые развалили Standard Oil. Более того, только один представитель этого клана — Нельсон Рокфеллер — преуспел в политике: он был губернатором Нью-Йорка и вице-президентом США. Однако пример Нельсона показывает как влияние клана, так и его ограниченность. Он принимал участие в трех президентских кампаниях: в 1960 году занял четверное место на праймериз, в 1964 и 1968 годах проиграл праймериз Барри Голдуотеру и Ричарду Никсону соответственно.

В целом представители многих финансовых кланов, как и Рокфеллеры, лоббировали своих агентов влияния во властные структуры, платили деньги губернаторам штатов, финансировали политические партии и создавали благотворительные фонды. Однако именно Рокфеллеры по-прежнему остаются в центре внимания не только американской, но и мировой общественности. Почему? Рокфеллеры по-прежнему окутаны искусственными мифами, которые периодически подпитываются сторонниками теорий заговора.

США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114545 Арег Галстян


ОАЭ > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > dxb.ru, 22 марта 2017 > № 2116473

Судебное управление Земельного департамента Дубая (DLD) получило пожертвование в размере 1 млн дирхамов ($272 тыс) от семьи покойного Обейда Аль Хелоу для поддержки неплатежеспособных арендаторов, которые были осуждены за невозможность расплатиться с долгами. Центр разрешения споров (RDC) создал комитет для определения случаев, в которых можно рассчитывать на поддержку этого фонда.

Судья Абдулкадер Муса, директор RDC, сказал: “Мы хотели бы выразить нашу искреннюю благодарность семье покойного Обейда Аль Хелоу за то, что она совершила это благородное гуманитарное пожертвование. Одной из ключевых целей RDC является обеспечение стабильных отношений между арендаторами и арендодателями, чтобы поддерживать безопасную среду в Дубае, и это пожертвование позволит нам оказать существенную поддержку несостоятельным арендаторам.”

Муса подчеркнул, что деньги будут использоваться исключительно для выплаты взносов в сложных случаях, в соответствии с благотворительным и гуманитарным аспектом деятельности центра. В RDC собраны специализированные комитеты для наблюдения за этими делами и тщательного изучения ситуаций в семьях для определения условий их жизни.

Этот шаг соответствует объявлению 2017 года Годом благотворительности президентом Его Высочеством шейхом Халифой бен Заидом Аль Нахайяном.

“Этот шаг является последним в ряду инициатив в области развития, которые были начаты в поддержку Года благотворительности ОАЭ. RDC продолжит согласовывать свои действия с Годом благотворительности, оказывая необходимую помощь в гуманитарных делах в рамках экспертного руководства специально назначенных комитетов RDC”, — добавил Муса.

ОАЭ > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > dxb.ru, 22 марта 2017 > № 2116473


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 16 марта 2017 > № 2126476 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Значительная часть предложений РСПП вошла в план по повышению темпов экономического роста до 2025 года

Выступление главы Минэкономразвития России на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей в рамках Недели российского бизнеса.

Максим Орешкин: Доброе утро коллеги!

Начну может быть не сразу с плана, с пары слов об экономической ситуации. У нас конечно же, на протяжении последних двух лет ключевым фактором, который ограничивал экономическую активность был существенный рост макроэкономической неопределенности на фоне серьезных внешних вызовов. Об этом мы много говорили и понятно, что в таких условиях компании зачастую избирали так называемую сберегательную модель. Несмотря на то, что прибыль, особенно в торгуемых секторах экономики активно росла, компании предпочитали снижать долговую нагрузку и не наращивать инвестиции.

Но здесь хорошие новости. Та сбалансированная макроэкономическая политика, которую проводили власти в последние годы, способствовала стабилизации внутриэкономических условий, снижению инфляции и оживлению экономической активности – то, что мы уже наблюдаем со второго полугодия прошлого года. Если посмотреть на цифры, то по итогам 2016 года выпуск по базовым отраслям в экономике вырос на 0,4%, отдельные показатели, такие, как промышленность - на 1,3%, сельское хозяйство - на 4,8%. Значительная часть экономики уже росла даже в целом по итогам 2016 года.

Если посмотрим на начало 2017 года, то здесь опять же прослеживается уверенная положительная динамика и есть первые цифры Росстата за январь 2017 года. Рост промышленности на 2,2%. Очень важный показатель то, что в отличии от двух предыдущих лет положительную динамику по итогам января показал такой показатель, как реальные располагаемые доходы населения. Они выросли на 8,1%. Понятно, что такой высокий темп во многом был обусловлен разовой выплатой пенсий, но даже если этот показатель смотреть, изъяв эту разовую выплату, то рост будет около 1%. Это положительное значение. Мы ожидаем, что по итогам февраля положительная динамика сохранится и уже во II квартале обеспечит годовой рост объема розничных продаж. Это означает, что рост, в отличии от 2016 года, когда он был сосредоточен в отдельных секторах экономики, в 2017 году будет носить более широкий характер, в том числе будет сопровождается ростом потребительского спроса.

Позитивным моментом является то, что это восстановление экономической активности оно не подрывает те цели, которые у нас есть по инфляции. Инфляция продолжает уверенно снижаться. По состоянию на 13 марта мы видим, что этот показатель уже составил 4,4%. Это существенно ниже любых прогнозов, которые были в конце прошлого года. Очень важно с точки зрения понимания того, что будет происходить дальше, то, что текущие значения ниже прогнозов Минэкономразвития и Центрального банка России.

Сейчас можно с уверенностью констатировать окончание адаптационной фазы развития экономики и переход к новой фазе, новому циклу экономического роста. Если смотреть на 2017 год в целом, то наши ожидания здесь довольно оптимистичны. Мы ждем прирост ВВП на 2%. Однако если уже сейчас не сконцентрироваться на ряде структурных преобразований, то в дальнейшем динамика начнёт потихоньку затухать. При этом понятно, что цели, которые ставит перед нами Президент РФ, гораздо амбициознее – темпы роста российской экономики не ниже среднемировых. Именно на реализацию этой задачи направлен тот план, который мы готовим. Готовим его вместе с бизнес объединениями. Александр Николаевич Шохин сказал о 25 пунктах, которые были присланы в наш адрес. Значительная часть из них нашла отражение в том или ином виде в Плане. Сейчас у нас запускается, Александр Николаевич Шохин тоже об этом говорил, очередной этап подготовки плана. И здесь мы приглашаем представителей РСПП и других бизнес объединений принять участие в тех 10 рабочих группах, которые займутся доработкой конкретных направлений плана.

Если сказать пару слов о плане, то его логика довольно проста. На пути экономического роста есть преграды и нам нужно пойти по пути их преодоления.

Одновременно понятно, что базовой идеей всего Плана, главным драйвером ускорения экономического роста в текущей ситуации могут стать только частные рыночные инвестиции. Если говорить о той мотивации, которую имеет любой инвестор, и вы об этом хорошо знаете, принятие решения о старте любого инвестиционного проекта – это всегда баланс между потенциальными выгодами, доходностью проекта и рисками, связанными с ними.

Для существенного ускорения динамики инвестиций, по нашему мнению, российские власти должны обеспечить главное, чего особенно не хватало бизнесу в последние годы – это предсказуемость и формирование условий взаимного доверия между бизнесом и государством. Именно на формирование устойчивой среды и нацелен первый раздел Плана. Здесь, как я уже говорил, мы уже достигли значительного прогресса в формировании конструкции макроэкономической политики, которая будет обеспечивать долгосрочную устойчивость макроэкономической динамики. Комбинация тех мер, которые уже введены, – это и инфляционное таргетирование, плавающий валютный курс, ответственная бюджетная политика, новые макроэкономические правила, обеспечивающие снижение влияния волатильности сырьевых цен на внутреннюю экономику – уже позволила обеспечить предсказуемость динамики ключевых экономических индикаторов. Даже если кто-то из вас в это пока еще не верит, могу вам сказать, что предсказуемость эта уже есть.

Однако понятно, что предсказуемость в макроэкономике – это необходимое, но недостаточное условие инвестиционной активности. Важно говорить о долгосрочной стабильности налоговой системы, о понятных правилах игры в части неналоговых платежей, понятных и долгосрочных перспективах тарифов естественных монополий и предсказуемых действиях представителей власти в части контрольно-надзорной деятельности. Сейчас Александр Николаевич Шохин об этом тоже упомянул.

По всем этим направлениям мы ведем активную работу, в том числе в части бизнес объединений. Например, в конце прошлой недели у нас состоялась очередная рабочая группа по неналоговым платежам. И мы договорились продолжить работу по трем основным трекам. Первый трек – это те платежи, суть которых наиболее близка к налоговым платежам. Мы будем прорабатывать вопрос единого законодательного регулирования: как они работают, как устанавливаются. Второй вопрос - так называемые обязательные услуги, которые бизнес обязан покупать либо у государства напрямую, либо у окологосударственных структур. Здесь наша работа будет сосредоточена на анализе так называемых «навязанных» услуг, которые на самом деле не нужны, и анализе уровня цен, по которым бизнес вынужден покупать те или иные услуги. И третья история, это некие неэффективные требования разного характера и в разном законодательстве, которые создают серьезные издержки для бизнеса, но при этом на самом деле не ведут ни к какому положительному общественному результату.

Прорабатывая направление рациональной налоговой системы, мы ориентируемся на необходимость зеленого света для экспортеров, компаний, которые инвестируют, и, конечно же, тех, кто работает легально. Не буду здесь сейчас подробно останавливаться. Но например, мы считаем очень важным и дальше идти по пути упрощения возмещения НДС для законопослушных компаний, отменить ограничения на перенос убытков, связанных с амортизацией. И в целом важно создавать такие условия, чтобы новые инвестиции не вели к росту налоговой нагрузки на компании, и налоговая система в целом лицом повернулась к тем компаниям, которые активно инвестируют.

Вопрос наличия на рынке достаточного объема квалифицированных кадров тоже является одним из ключевых для обеспечения нового витка экономического роста, особенно в той демографической ситуации, которую мы будем иметь в ближайшие пять лет. Решению этой задачи посвящено направление "Эффективная занятость". И благодаря мерами, которые собраны в этом направлении, мы должны обеспечить не только рост экономически активного населения, что будет очень непросто при существующих демографических ограничениях, но, что очень важно, снижение структурной безработицы. А также должны стать свидетелями значительного ускорения роста производительности труда и квалификации работающих россиян.

Я буду завершать. На самом деле не буду останавливаться подробно на остальных элементах Плана. Хочу еще раз пригласить коллег из РСПП к активной доработке Плана действий, которая будет происходить в ближайшие месяцы на нашей площадке.

Спасибо большое за внимание!

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 16 марта 2017 > № 2126476 Максим Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 16 марта 2017 > № 2111752 Владимир Путин, Александр Шохин

Пленарное заседание съезда РСПП.

Владимир Путин выступил на пленарном заседании съезда Российского союза промышленников и предпринимателей.

По окончании съезда Президент встретился с членами бюро правления РСПП.

Съезд проходит в рамках юбилейной, X Недели российского бизнеса (НРБ), которую с 13 по 17 марта проводит Российский союз промышленников и предпринимателей. Участники НРБ формируют предложения по актуальным направлениям взаимодействия государства и бизнеса, обсуждают ключевые экономические проблемы, в частности вопросы налоговой и финансовой систем, инвестиционного климата, устранения административных барьеров, рынка труда и социальных инвестиций.

* * *

Стенографический отчёт о пленарном заседании съезда РСПП.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги! Я очень рад приветствовать всех участников съезда Российского союза промышленников и предпринимателей, который представляет интересы ведущих отечественных компаний и предприятий.

Хотел бы вновь подчеркнуть: мы, безусловно, видим во всех вас, в представителях делового сообщества России, важных, эффективных, надёжных партнёров в решении ключевых задач национального развития. Вы активно участвуете в реализации значимых проектов, в социальных программах, в совершенствовании законодательства Российской Федерации, в подготовке преобразований в экономике, да и практически во всех сферах жизни страны.

Сегодня по традиции хотел бы воспользоваться площадкой съезда РСПП для обсуждения экономической повестки. Отмечу, что на протяжении трёх последних лет мы вели целенаправленную работу по адаптации экономики к новым внешним условиям. Они всем вам хорошо известны: это двукратное падение цен на нефть, на производные от нефти, ограничение доступа к капиталам на международных финансовых рынках. Напомню только, что в 2013 году средняя цена нефти марки Urals была равна 107,9 доллара за баррель, а в 2016-м, в ушедшем, только 41,7 доллара за баррель.

Особые усилия мы направили на обеспечение макроэкономической стабильности. Для поддержки целого ряда отраслей были реализованы специальные антикризисные меры. Запущены программы импортозамещения и содействия экспорту, нацеленные на изменение сырьевой структуры российской экономики, на развитие отечественной промышленности.

Сейчас темпы роста экономики возвращаются к положительным значениям. Увеличивается промышленное производство, в том числе в обрабатывающих отраслях, растёт, как мы с вами хорошо знаем, и сельское хозяйство. Для справки могу сказать, что, по оценкам, в январе рост ВВП составил 0,8 процента. По данным Роскомстата, в январе этого года промышленное производство выросло на 2,3 процента, обрабатывающие отрасли – на два процента.

Мы вышли на траекторию устойчивого снижения инфляции, что считаю чрезвычайно важным. По состоянию на 13 марта она составила 4,4 процента в годовом исчислении. Удалось удержать на приемлемом уровне бюджетный дефицит, курс национальной валюты. Важно, что мы не просто сохранили, но и наращиваем золотовалютные резервы и резервы Правительства. Например, на 1 января 2016 года они составляли 368 миллиардов долларов, на 1 января 2017 года – уже 377 с лишним, а на 1 марта – 397,3 миллиарда.

Отмечу, что и в период экономической нестабильности мы не упускали из виду долгосрочные планы развития. Сейчас, когда период адаптации экономики к новым условиям практически завершён, эти задачи становятся ключевыми.

Правительство завершает подготовку плана по повышению темпов роста отечественной экономики. Как отмечалось в Послании, он рассчитан до 2025 года. Но, повторю, уже на рубеже 2019–2020 годов темпы роста должны опережать мировые.

Какие направления работы считал бы наиболее важными. Необходимо провести серьёзные структурные преобразования, существенно увеличить производительность труда и обеспечить промышленность квалифицированными кадрами, ускорить разработку и внедрение передовых технологий, с помощью настройки налоговой системы, качественного улучшения делового климата сформировать условия для привлечения инвестиций, для создания новых рабочих мест. Подчеркну, такие условия должны быть созданы и на федеральном, и на региональном, и на муниципальном уровне.

Знаю, что РСПП совместно с другими деловыми объединениями представили свои предложения в план действий. Готовность делового сообщества разделять ответственность за достижение общих целей, участвовать в развитии России мы все очень высоко ценим и рассматриваем как значимый, ценный вклад в развитие страны.

Сейчас принципиально важно вместе найти сбалансированные, выверенные решения по многим сложным вопросам. Они напрямую затрагивают интересы бизнеса и чувствительны для граждан страны. И от того, какой путь мы выберем, в значительной степени зависит успех России, эффективность, конкурентоспособность национальной экономики, ну и в конечном итоге благополучие наших граждан. Рассчитываю, что мы, как и прежде, будем работать как партнёры, слышать, понимать друг друга, помогать друг другу в интересах России.

Уважаемые коллеги! Предлагаю сегодня сосредоточить особое внимание на совершенствовании налоговой системы. Очевидно: её задача не только в пополнении бюджета, она призвана стать одним из мощных инструментов стимулирования развития отечественной экономики и социальной сферы, регионов, муниципалитетов.

Как и все аспекты ведения бизнеса в России, налоговая система должна быть конкурентоспособной, понятной, максимально прозрачной и предсказуемой. Конечно, это непростая задача, но к этому нужно стремиться, это ключевое условие реализации экономически эффективных, успешных проектов. При этом важно сохранить устойчивость бюджетной системы, обеспечить исполнение социальных обязательств государства перед людьми.

Знаю, что у РСПП есть своя позиция по дальнейшему совершенствованию налоговой системы. Мы с Александром Николаевичем [Шохиным] не так часто, но всё-таки регулярно встречаемся, он передаёт мнение бизнес-сообщества. Это касается и механизма взимания налога на имущество. Мы можем обо всём этом поговорить.

На следующей неделе на заседании Совета по приоритетным проектам будут обсуждаться конкретные решения, направленные на повышение производительности труда. От неё напрямую зависит конкурентоспособность и эффективность каждого предприятия всей отечественной экономики. Хотел бы, конечно, услышать и ваше мнение о проблемах, о барьерах, ограничениях, с которыми сталкивается бизнес при реализации программ повышения производительности, какие изменения в нормативную базу вы считаете целесообразными и необходимыми.

Подчеркну: задача и бизнеса, и государства – создавать благоприятные условия для формирования качественных, достойно оплачиваемых рабочих мест в современных, высокотехнологичных отраслях в малом, среднем бизнесе, помочь людям получить новую специальность или укрепить профессиональные навыки. И конечно, было бы очень интересно услышать ваше мнение о том, как работает система профессиональных квалификаций, какой вклад вносит и намерен вносить РСПП в совершенствование профессионального образования и развитие национальных чемпионатов рабочих и инженерных специальностей, молодых профессионалов.

Я хочу вас всех поблагодарить и пожелать вам успехов. Спасибо большое!

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович, разрешите Вас поблагодарить за участие в Съезде Российского союза промышленников и предпринимателей.

Сложилась уже добрая традиция, когда раз в год Вы приходите к нам и определяете основные направления взаимодействия бизнеса и власти. Надо сказать, что съезд РСПП – это финальная часть нашей работы. Мы 10 лет проводим недели российского бизнеса, и в этом году мы уже провели десятую Неделю российского бизнеса. На ней проходили и традиционные дискуссии, в частности это налоговая политика, надзорно-контрольная деятельность, экология и природоохранная деятельность в контексте перехода на наилучшие доступные технологии, это и техническое регулирование, стандартизация, оценка соответствия; это и международный форум, и социальный форум. На них мы не только обсуждали эти проблемы вместе с министрами, руководителями федеральных органов исполнительной власти и ключевыми руководителями комитетов Государственной Думы, профильными комитетами, но мы и уточняли свои предложения.

Вы упомянули о том, что ведущие бизнес-объединения подготовили свои предложения в комплексный план Правительства до 2025 года. Действительно, у нас есть развёрнутый перечень предложений и мероприятий. Развёрнутый список включает 149 позиций. Мы, понимая, что не так просто Правительству дочитать до конца этот перечень, ужали его до 25 позиций. Сегодня в рамках съезда мы по этим 25 позициям провели голосование. Оставили дюжину, для того чтобы можно было как минимум рассчитывать на то, что они в первую очередь будут рассмотрены Правительством. Кстати, результаты голосования у Вас на столе лежат, можно будет с ними ознакомиться. Но Вы, по сути дела, выделили ключевые направления в своём выступлении, которые и у нас оказываются приоритетными.

Первый большой блок вопросов – это фискальная нагрузка. Вы видите, что на первом месте у нас стоит неналоговая нагрузка, неналоговые платежи. Мы считаем, все бизнес-объединения считают, что нужен и реестр неналоговых платежей, и законодательное оформление неналоговых платежей, процедур, схожих с теми, которые прописаны в Налоговом кодексе.

Я не буду подробно рассказывать о содержании наших предложений, мои коллеги будут выступать и некоторые из них раскроют. Хочу сказать, что и регуляторная деятельность, и создание благоприятной инфраструктуры снятия ограничений – эти основные блоки позволяют говорить о том, что, во-первых, консолидированная позиция бизнеса будет лучше услышана Правительством, а во-вторых, мы и с Правительством имеем понимание по многим ключевым вопросам.

И как у Вас и в Послании было обозначено, и как это вытекает из наших дискуссий, конечно, одна из ключевых задач – это донастройка налоговой системы. И мы специальный налоговый форум провели, мы его традиционно проводим. И несмотря на то, что, насколько мы понимаем, Вы против того, чтобы предложения тех или иных ведомств раньше времени выносились на публичные обсуждения, тем не менее мы благодарны ключевым министерствам за то, что они с нами это обсуждают. Потому что у нас есть возможность просчитать последствия тех или иных вариантов, предложить свои аргументы. Так что просьба не сдерживать активность членов Правительства по встречам с нами и по обсуждению всех этих вопросов.

Я хотел бы в продолжение этого налогового сюжета предоставить слово председателю Комитета по налогам РСПП, члену бюро РСПП, председателю Совета директоров Новолипецкого металлургического комбината Лисину Владимиру Сергеевичу. Пожалуйста, Владимир Сергеевич.

В.Лисин: Тема, конечно, для нас болезненная. Может быть, с этого и стоит начать, о том, что новация, которая была произнесена здесь, на съезде, – «22/22», или как угодно её теперь можно называть, – она, в общем-то, вызвала бурное обсуждение, разные догадки, расчёты и прочее. Наверное, какие-то имеют место быть, какие-то – нет. Но самое главное – то, что мы не слышим, и, на мой взгляд, это наша позиция, мы должны понимать, зачем, какую цель мы хотим достигнуть.

Любая новация, которая касается Налогового кодекса, – какая цель достигнута? Мы хотим усилить инвестиционный процесс? Мы хотим срочно собрать налоги, которых нам не хватает? Мы хотим сделать «длинные» решения, которые позволили бы нам собрать эти налоги через пять лет быстрее, или в этом году мы хотим это сделать? Конечно, нужен расчёт. Расчёт, который предлагалось сделать, к чему приведёт? Какие последствия он вызовет? Два процента инфляции? Четыре? Неужели мы не понимаем, что трансформатор с 4 процентами НДС превратится в 8–10 и так далее процентов? И прежде всего он будет на ЖКХ, и прежде всего ляжет на население. Неужели это непонятно? И всё можно обсуждать.

Цель. Это очень важная составляющая, которую мы хотели бы всегда слышать, – какую цель в этот момент хотим достигнуть, чтобы себя не обманывать. И потом – важность оценки таких принятых решений.

Конечно, налоговая система и наш Налоговый кодекс достаточно стабильны, надо отдать должное и Вам, Владимир Владимирович, и Правительству. Мы за эти годы, в принципе, пришли к достаточно сбалансированной системе, нам, по большому счёту, жаловаться на неё грех, мы получили достаточно понятную систему. Тем не менее, когда мы говорим о том, что что-то в стране должно меняться, и Вы абсолютно правы, налоговая система должна помочь многим процессам. Конечно, инвестиционный процесс для нас наиболее важен, мы это понимаем, промышленность, тем более что инвестиции должны, по большому счёту, быть как-то мотивированы и стимулированы. Понятно, что для инвестиций разные институты могут работать, не только этот, но Налоговый кодекс и налоги – один из главных движков этого процесса.

Но что происходит сейчас с инвестициями? По данным Всемирного банка, за последнюю пятилетку в Китае показатель – 45 процентов от ВВП, Индия и Индонезия в странах Восточной Европы – 30–35, в России же этот показатель колеблется на уровне 22, а по данным Росстата – вообще ниже 15. Но при таком инвестиционном процессе мы можем ожидать рост только от ценовой экономической конъюнктуры, а не от того, что у нас начнётся приток инвестиций. Поэтому привлечение инвестиций в основной капитал, на мой взгляд, это одна из приоритетных задач в данном случае налоговой системы. Это, в общем-то, вопрос стабильности налоговой системы, это возможность просчитать свой расчётный бизнес-план. И нам кажется, что должен быть установлен мораторий на какие-либо изменения ставок, конструктивно основных налогов, а также введение новых налоговых и неналоговых платежей. Просто остановиться с мораторием, по крайней мере не ухудшать условия, последовательность, конечно, и правопреемственность нужна. А правоприменение, практика, я её коснусь тоже, она в этой ситуации играет значительную роль. Корректировка в случае таких вещей как раз должна касаться того, что мы хотим добиться в этот период и в «длинной» перспективе, и тогда понимать то, что мы можем легко просчитать последствия тех или иных новаций.

Что же у нас происходило? За последние несколько лет мы этот процесс активно меняли. В 2013 году освободили от налогообложения движимое имущество, с 2018-го предлагаем вернуть в состав облагаемого за счёт передачи администрирования в регионы. Вот первое изменение.

В 2012 году создали институт консолидированного налогоплательщика, в 2014-м ввели мораторий, потом частично мораторий сняли, а в 2017-м ограничили за счёт убытков компании. По-моему, вполне понятна сегодняшняя ситуация, при которой крупные компании, имеющие дочерние структуры в разных регионах страны, единственным способом поддержания там, где они являются достаточно слабыми экономически, является, в общем-то, ценовая политика. Либо их надо закрыть и понимать социальные последствия таких вещей. И никуда здесь не уйти.

Не мы ведь придумали консолидированного налогоплательщика как защиту от перетекания налоговых платежей из региона в регион. Но, вообще-то, в принципе, если налогоплательщик платит одно и то же количество налогов, просто не наше дело вообще, по большому счёту, заниматься этим пересчётом. Если суммарно нет потерь бюджета, почему мы должны делать? Мы понимаем, когда навели сегодня порядок с трансфертным ценообразованием за рубеж. Да, здесь мы много продвинулись, и, в общем-то, абсолютно понятные и прозрачные схемы в большинстве работают, и нет проблем сегодня. Но внутри-то страны почему производитель, налогоплательщик должен заниматься и думать о том, какая «дочка» и сколько он платил, если суммарное количество налогов не пострадало?

И вот представляете, мы все создали бухгалтерии, начали этим заниматься, а потом сказали: а теперь мы вошли в ограничения. Это последний случай этих вещей. На прибыль ввели ускоренную амортизацию, потом сократили число случаев, когда применяется ускоренная амортизация. Но это ведь та же самая система. Сначала мы же говорили, что инвестиционную льготу отменяем, но будет ускоренная амортизация. Вот как раз процесс, связанный с тем, что мы хотели бы увеличить количество инвестиций, инвестиционный рычаг увеличить. Да, но потом, соответственно, взяли и убрали и вообще сократили эту часть, и сейчас практически она отсутствует с точки зрения экономики.

Что такое правовая система? Ещё пять лет назад большее количество судебных процессов налогоплательщики выигрывали в судах, и естественно, потому что защищали свой собственный интерес. Сейчас практически все, кто может советовать, и мы в том числе, советуем постараться урегулировать до судебных разбирательств, потому что фактически налогоплательщик сегодня лишён возможности что-либо отстоять. Фактически мы все суды, особенно если нет крупного бизнеса, который бы достаточно мог защищаться, все проигрываются, мало того, что начинает вводиться новая правоприменительная практика. У нас появилось два института: налоговой выгоды и фактического получения дохода.

Налоговая выгода выглядит следующим образом. Всё под этой маркой объясняется следующим образом: пятый поставщик любого предприятия, пятый, обратите внимание, не второй, третий, четвёртый, а пятый. Если он не заплатил НДС, то проще всего – этот НДС на вас. Хотел бы понять, а каким способом узнать, кто пятый поставщик продукции? Как он заплатил или не заплатил НДС? Не мы ведь регистрируем его в налоговой инспекции, которая потом эти вещи исполняет, которых мы даже увидеть не можем. Но почему налогоплательщику, который добросовестный, печать ставится о получении необоснованной налоговой выгоды и он платит штраф за этого пятого? Это сегодня такая правоприменительная практика, и она, конечно, сильно будет отражаться на инвестиционных возможностях и расчётах инвестиционных возможностей. Понятно, что судебная практика в этой ситуации должна развиваться.

Бизнесменов не надо уговаривать, все прекрасно понимают, что любой инвестиционный процесс, любой бизнес-план будет внутри какого-то времени. Нет сегодня таких процессов окупаемости в индустрии, чтобы мы говорили: два-три года. На пять, на семь лет сегодня считаем проекты, а то ещё и больше, сроки окупаемости. Но налоговая система тоже должна быть максимально фундаментальной, стабильной, как на эти периоды, иначе возможности просчёта не будет. Каким образом считать, если вдруг завтра меняются правила игры? Поэтому это для нас, мне кажется, фундаментальный принцип, и здесь необходимо к нему больше подходить.

В связи с тем, что у нас прошла реформа судебных органов, мы понимаем, что сегодня много законодательных актов и те, которые касаются налогов. И повышение стабильности в правоприменительной практике, выпуск соответственных разъяснений и правоприменительной практики, конечно, хотелось бы, чтобы их больше появлялось, в том числе сбалансированность с бизнес-сообществом и с министерствами, ведомствами. Сегодня количество этих документов резко упало. А это как раз иногда расшифровки и те вещи, которые мы требуем и хотим, чтобы они появлялись и эта практика внедрялась.

Если всё-таки говорить о том, что нас интересует поток инвестирования в страну, которое, на мой взгляд, всё-таки является одним из важнейших факторов развития, необходимо вернуться к вопросу инвестиционной льготы. Это на самом деле может всколыхнуть заново инвестиционный процесс и не отставать, находиться в таких позициях, где мы 15 или 22 процента от ВВП имеем сегодня.

При существующих условиях налоговой амортизации даже с использованием амортизационной премии, повышающих коэффициентов предприятие не окупается инвестицией до момента полной амортизации. Вот так сегодня сложилось. Пока оборудование не амортизировано полностью, оно не окупается. И это в принципе то, что мы сегодня имеем с точки зрения налогов. Предлагается ввести полноценное освобождение от налога на имущество на 5 лет новых объектов, основных средств, это позволяет как минимум за 5-летний период на 10 процентов улучшить эффективность, рентабельность проекта.

Теперь то, что Александр Николаевич сказал, неналоговые платежи. Мы их насчитали уже практически, по разным отраслям, порядка 100 неналоговых различных платежей. Нас услышали, появились решения Правительства о том, что необходимо сделать законодательную базу для этих вещей. Пока она не появилась. Вроде бы сказали, что должен быть мораторий, однако по факту мораторий уже не работает. 28 февраля этого года утверждён новый вид платежей за электроэнергию для переработки твёрдых бытовых отходов. 35 миллиардов вся промышленность заплатит через электроэнергию за утилизацию твёрдых бытовых отходов. И это изменения двухнедельной давности. Опять неналоговый платёж.

При работе над базовым законом о неналоговых платежах необходимо рассмотреть все виды неналоговых платежей, а не те, которые легко администрируются, и, в общем-то, сформировать реестр этих неналоговых платежей как федерального, так и регионального и муниципального уровней, иначе мы просто запутаемся во всех этих историях. Основные параметры должны быть заданы.

Ну и из последних вопросов. Мы сейчас достаточно сильно продвинулись в международной практике. У нас готовятся соглашения на подписание. Активно внедрялись национальные стандарты, многие вещи. ОЭСР предлагает так называемые BEPS 13 и BEPS 15. Это также вопросы, связанные с налогообложением. Вот здесь, конечно, тоже бы стоило подумать: а что получит Россия от этого? В сегодняшних условиях это говорит о том, что страна ничего не получит с этого. А вот компании, холдинги, которые работают сегодня, легко получат в данном случае снижение налоговой нагрузки, потому что появится право просто прийти и сказать: у вас слишком много в России доходов. И мне кажется, это работа с бизнес-сообществом и проверка просто на холдингах, как это может работать. И как завтра фискальный орган в любой европейской стране скажет: а ну-ка, поделитесь вот этой прибылью, которую вы создали на территории России. Тут государство ничего не получит, а бизнес просто потеряет. Я уж не говорю об огромной административной нагрузке. Поэтому, уж коль мы сейчас занимаемся этими вопросами, интересы страны надо учитывать и в многосторонних соглашениях, конечно, надо бизнесу участвовать.

Я бы ещё долго мог говорить, Владимир Владимирович, на эту тему. Я думаю, что основные блоки мы сказали, и всё-таки большинство здесь сидящих на эту тему говорят. Не стоит сейчас расшатывать Налоговый кодекс, он у нас достаточно стабильный и работает по тем направлениям, только там, где мы хотим точно стимулировать. У нас же есть примеры. У нас есть положительные экономические зоны, где, в данном случае, мы давали целевые льготы, и люди получали, и там развивалась промышленность, предприятия. Мы имеем некоторые по видам деятельности (IT-сектор и так далее), когда какие-то целевые вещи дорабатывались, но одновременно думать о том, что фискальную нагрузку надо делать, социальные обязательства надо выполнить, инфляцию не раскрутить и ещё чтобы инвестиционный процесс продолжался. Как-то не получится всё вместе, на наш взгляд.

Спасибо.

А.Шохин: Спасибо.

В.Путин: Я коротко, потому что Владимир Сергеевич очень много вопросов затронул. Начну с того, что было сказано в начале, по поводу дискуссии в Правительстве. Дискуссии нужны, и с бизнесом нужны, мы всегда за это выступаем и всегда стимулируем эту дискуссию. Вопрос не в дискуссии на профессиональном уровне, она, конечно, должна быть открытой, а вопрос в том, что я, например, считаю преждевременным обсуждение в средствах массовой информации, пока нет общего решения, в том числе и выработанного вместе с вами. Вот я о чём. Ведь участие в дискуссиях принимают, допустим, представители РССП, других объединений, но это всё-таки люди доверенные, люди, пользующиеся уважением, проверенные, специалисты хорошие, но решение пока не принято, а мы через СМИ выносим это на широкую публику и можем порождать какие-то либо ненужные ожидания, либо тревоги. Вот я о чём говорю. А то, что я вчера об этом поговорил или позавчера, а вы уже здесь это рассказываете, – это говорит о том, что у нас продолжаются утечки из Правительства. (Смех.)

Ну ладно, мы люди свои здесь, мы понимаем, о чём говорим.

А.Шохин: Это всё от журналистов утечки.

В.Путин: Понятно. Ладно.

Теперь по поводу того, что Владимир Сергеевич сказал. Он так хорошо начал, за здравие, а закончил, как у нас говорят, за упокой. В общем, по существу, конечно, я не смогу на всё сразу здесь отреагировать, потому что Владимир Сергеевич очень много вопросов затронул важных и чувствительных. Цель любых изменений, конечно, обеспечить наилучшие условия для развития, обеспечить темпы экономического роста и качество этого роста.

Я позволю себе озвучить несколько вещей таких, как мне показалось, очень важных. Сказано было, допустим, о высоком уровне инвестиций в отдельных странах. Да, это правда. Там и экономика другая, и всё. Важен не только объём, хотя это важный показатель, важное качество. Важно, чтобы эти инвестиции не приводили к росту «пузырей», с которыми потом неизвестно что делать и которые потом начинают снижать темпы экономического роста. Это тонкая работа. Мы обсуждаем тоже много проектов, которые инвестиционно ёмкими являются у нас, в России. А к чему это приведёт? Мы должны посмотреть, к чему это привело в других странах. И далеко не всегда, скажем, инвестиции в строительство ведут к развитию этой отрасли. Потом непонятно, куда девать. Или какие-то другие крупные проекты. Скажем, то же железнодорожное скоростное движение. А потом, если компания накапливает убытки в сотни миллионов, то тогда, наверное, надо было взвесить все составляющие. Так в любой отрасли. Поэтому, конечно, мы должны ориентироваться, и мы должны привлекать инвестиции частные, иностранные, российские, но всегда нужно понимать, что это за инвестиции, куда они идут и к чему это приведёт.

По поводу освобождения от налога на имущество. Я понимаю, что чувствительно, и здесь сидящим хотелось бы вообще, чтобы не было налогов, наверное. Но у нас существует здравоохранение, пенсионное обеспечение. Вопрос ведь не в том, чтобы их не было, правда? Вопрос в том, чтобы это было оптимально организовано, шло на пользу как бизнесу, как экономике, так и гражданам, которые вроде бы с бизнесом напрямую не связаны. Но у нас есть уже многочисленные льготы, как в ТОРах, как в инвестиционных региональных проектах, как в свободных портах (Владивосток и ещё целый набор), в свободных экономических зонах. Можно, конечно, и дальше смотреть. Владимир Сергеевич, уважаемые коллеги, можно смотреть, конечно, но надо, как Вы сами правильно только что сказали, смотреть за тем, что будет дальше, какие последствия будут.

Теперь по неналоговым платежам. Здесь я с вами полностью согласен, вы знаете мою позицию, я уже говорил об этом: здесь нужен анализ того, что у нас есть, здравый и полноценный. Конечно, какая разница бизнесу, он платит налоги либо платит неналоговые платежи, всё равно это уходит. Поэтому даже если теоретически природа разная – результат практически один и тот же. Здесь нужно не только провести анализ, нужно вложить в нормативную базу, чтобы была уверенность в том, что здесь не будет никакой вакханалии. И поэтому мораторий, о котором мы говорим, даже если он пока и не работает, – всё равно этого вынуждены добиваться, я здесь полностью с вами согласен.

А по поводу налогообложения холдингов надо посмотреть внимательно. Конечно, Российское государство не может перед собой ставить задачу, чтобы создавать лучшие условия для администрирования фискальных органов других государств, но задача в том, чтобы обеспечить интересы самого государства, чтобы, если добавочный продукт в стране создаётся, в России, в любом виде, в любом качестве, – налоги должны уплачиваться именно здесь. Вот, собственно говоря, в чём цель, и ещё в том, чтобы не было никаких лазеек ухода от налогообложения. Это не наша новация. Во всём мире этим занимаются, во всём мире. Этим занимаются и в Штатах, кстати, наиболее активно и жёстко и, я бы даже сказал, агрессивно этим занимаются, и в Европе этим занимаются, и в Азии этим занимаются. Поэтому здесь никакой новизны здесь нет. Я согласен с Владимиром Сергеевичем в том, что это должно быть сделано корректно и не во вред ни государству, ни бизнесу, это правда.

Но много других аспектов, мы ещё вернёмся к ним. Спасибо.

А.Шохин: Владимир Владимирович, год назад на съезде Вы поддержали нашу идею использовать согласованную с Минфином методику оценки фискальной нагрузки, и Минфин инкорпорировал этот документ в основные направления налоговой политики, но для анализа скорее. Хотели бы, чтобы на основе согласованной методологии мы устанавливали предельный размер фискальной нагрузки, с тем чтобы можно было потом и каждое действие, не только Правительства в целом или законодателей, но и в том числе федеральных органов власти, которые вводят те или иные неналоговые платежи, оценивать с точки зрения этого критерия. В этой связи просили бы (и у нас это один из главных приоритетов, которые мы предлагаем Правительству включить в комплексный план до 2025 года), чтобы шаг за шагом Вы поддерживали движение в этом направлении.

В.Путин: Это, конечно, поставит Правительство и наши соответствующие инстанции в жёсткие рамки, в ограничения определённые, но к этому надо стремиться. Насколько это будет возможно, это надо будет посмотреть, посчитать. Но, безусловно, согласен, определённостей было бы больше, а самое главное, насколько мы понимаем, – это определённости в налоговой системе и вообще, и в неналоговых платежах. Всё это вместе нужно понимать, чтобы просчитать нормально любой инвестпроект. Это я прекрасно понимаю, надо к этому стремиться.

А.Шохин: Спасибо за поддержку в принципе, а по деталям будем договариваться.

В.Путин: Просто есть и другая сторона, чтобы вы тоже знали, были в курсе. Некоторые министерства, ведомства хотят обязательно пронормировать все свои расходы. Условно, я не знаю какое, любое ведомство – здравоохранение – всё должно быть пронормировано. Но если мы всё пронормируем, мы никогда ничего не исполним. К сожалению, так. Просто невозможно всё пронормировать и исполнить – никакого бюджета не хватит, хотя, конечно, к этому надо стремиться.

Всё хочется пронормировать в силовых структурах: сколько стоит питание, сколько стоит одно, другое. Если всё просчитать, бюджет уйдёт только на силовые структуры. Просто мы находимся в такой стадии развития экономики, когда это всё очень сложно сделать, хотя, разумеется, ко всему этому надо стремиться. Порядка будет больше, если мы в конечном итоге выйдем на такую систему расчётов по всем направлениям.

В.Шохин: Владимир Владимирович, Вы упомянули в своём вступительном слове по поводу кадастра налога на недвижимость, и Владимир Сергеевич эту тему затронул. Если позволите, более подробно на эту тему выступил бы Роман Викторович Троценко, член бюро РСПП, председатель совета директоров инфраструктурной компании Aeon.

В.Путин: Конечно.

Р.Троценко: Уважаемый Владимир Владимирович!

Поставленную Вами задачу повышения темпов экономического роста РСПП считает для себя приоритетной. Мы видели, как с 2000 по 2013 год средние темпы экономического роста составляли более 6 процентов в год, создав тем самым самый длительный и успешный период постоянного экономического роста в российской экономической истории.

Не единственной, но важной основой этого периода роста была возможность дозагрузки существующих не загруженных, но уже построенных производств. На сегодняшний день производственные мощности в большинстве отраслей уже загружены максимально и оптимально. Экономический рост нового периода невозможен без строительства новых производств и создания новых мощностей. Сложившиеся налоговые реалии подходили для этапа дозагрузки, но они на сегодняшний день не стимулируют строительство производственных фондов и новых предприятий.

При этом хотелось бы отметить, что сама фискальная нагрузка в России не является высокой. 31,6 процента ВВП, который приходится на налоги, является показателем чуть ниже среднего для стран G20, поэтому нам на это жаловаться грех. Налоги администрируются на сегодняшний день в России неплохо, однако сама система не является поддерживающей инвестиции, о чём говорилось до этого.

Мы провели опрос всех четырёх бизнес-объединений, и проблема налога на имущество, и инвестиционные льготы по налогу на прибыль всеми бизнес-объединениями всегда ставились в пять самых главных проблем, которые требуют налоговой донастройки.

По налогу на имущество, мы видим, что в последнее время был ряд инициатив, в том числе передача порядка определения кадастровой стоимости в регионы. Напомню, что предельная ставка – 2,2 процента от стоимости фондов предприятий, которая платится каждый год. По своей сути, каждое предприятие, если оно запустило новое производство, платит этот налог в полном объёме, а в том случае, если предприятие использует старое, самортизированное оборудование, оно этот налог не платит, то есть он является дестимулирующим. При этом разница на период самого бизнес-плана, скажем, на 10–12 лет, может составить до четверти стоимости предприятия. Это очень большая величина, которая зачастую останавливает компании от создания новых мощностей и сокращает их планы запуска новых производств.

Следует отметить, что налог на имущество по своей природе ещё и не связан с результатами производственной деятельности. Предприятие начинает его платить с момента покупки оборудования или запуска нового цеха, несмотря на то, что оно, допустим, ещё не произвело ни одной единицы продукции. В этом плане он является также некоторым образом несправедливым.

Сложностью является то, что налог является полностью региональным, и он составляет очень существенную часть региональных бюджетов. Поэтому просто его отмена приведёт к тому, что региональные бюджеты, оставшись без этого налога, будут неполноценными, будут испытывать дефицит. Мы видим, что целый ряд регионов активно применяли льготы и отменяли у себя налог на имущество, что со временем приводило к тому, что их бюджеты становились дефицитными.

Мы предлагаем и считаем, что одной из мер по снижению негативного влияния этого налога может стать предоставление регионам диспозитивного права менять налог на имущество на увеличенную ставку налога на прибыль, которая идёт в региональный бюджет, скажем, на 2 процента. То есть регион в этом случае будет устанавливать предельную ставку не в 20 процентов с налога на прибыль, а 22. Условно говоря, регион отказывается сегодня от получения и налогообложения создаваемого имущества, но рассчитывает в дальнейшем на большую долю в прибыли.

Это такие принципы частно-государственного партнёрства для регионов. Хозяйственные условия регионов чрезвычайно различны. Есть богатые регионы, на территории которых находится очень много имущества, – Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Татарстан. Конечно, таким регионам эта новация будет неинтересна. Но для регионов, которые заинтересованы в том, чтобы создавалось новое имущество на их территории, эта новация может дать дополнительные рычаги к развитию. Мы считаем, что эта норма должна быть диспозитивной и приниматься регионом на период, скажем, 10 лет, чтобы не каждый год регион менял модели, налогообложение внутри себя.

Ещё одной мерой, которая может стимулировать инвестиции, является предоставление льготы по налогу на прибыль, инвестиционной льготы. Она была в 90-е годы, потом была отменена, мы видели, были периоды и были случаи злоупотребления этой льготой предприятий.

В то время налог на прибыль администрировался не очень здорово, но, тем не менее, мы видим, что бизнес на сегодняшний день считает, что это самая простая и самая эффективная форма поддержки новых инвестиций. Например, она могла бы быть озвучена следующим образом, что предоставляется льгота в размере до 50 процентов налога на прибыль при приобретении оборудования российского производства и выполнении работ по строительству производственных мощностей и монтажу оборудования силами российских компаний.

При этом мы понимаем, что необходимо сохранить баланс поступления налога на прибыль. Считаем, что можно провести ревизию льгот по налогу на прибыль и отменить другие льготы, которые на сегодняшний день менее значимы, чем задача возобновления инвестиционного роста. Допустим, пересмотреть ускоренную амортизацию, чтобы у нас не было льготы на льготу, что, наверное, является несправедливым.

В последнее время получило широкое распространение введение отдельных точечных режимов налогообложения в виде зон опережающего развития или специальных инвестконтрактов с отдельными предприятиями. Это хорошо, но для ускорения общего экономического роста по-прежнему более важным является регулирование общих экономических режимов в стране для всех субъектов хозяйственной деятельности.

Уважаемый Владимир Владимирович, мы просим Вас дать поручение Правительству по поиску и проведению расчётов и проработать предложения по донастройке налоговой системы с целью стимулирования экономического роста.

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, Роман Викторович ключевые вопросы затронул. Естественно, и я тоже здесь в детали вдаваться не буду, потому что это предмет специального рассмотрения. Вот, допустим, это не Вы сказали, а я, а Вы дискутируете не со мной, а я дискутирую с Министерством финансов. Я говорю: «Налог на имущество». Они сразу говорят: «Опустим сразу региональные бюджеты». Я им говорю: «Слушайте, у нас ведь нет ещё этого имущества. Речь идёт о новом имуществе». – «Мы тогда разрушим принципы налоговой системы». У нас очень часто такая дискуссия возникает, часто, вы поверьте, так и есть.

Льгота до получения прибыли. Антон Германович вам ответит: «Если мы им дадим такую льготу, прибыли никогда не увидим». Всё, льготный период будет вечным. Но это не значит, что над этим нельзя думать. Конечно, нужно подумать. Там можно выработать определённые системы, которые будут стимулировать эти самые инвестиции, о которых Вы сказали.

По поводу инвестиционной льготы до 50 процентов в том случае, если приобретается оборудование отечественного производства и отечественные подрядчики привлекаются. Всё вроде правильно и хорошо. Вопрос только в том, что считать отечественным продуктом, потому что, допустим, конечный продукт, полученный из иностранных комплектующих, – это отечественный продукт или нет? А компания с контрольным пакетом иностранных вкладчиков – это отечественная компания или не совсем?

Хочу, чтобы было понятно. Я не против этого. Наоборот, я считаю, что мы постоянно вместе с вами должны думать, отсекать всё, что нам мешает, то, о чём говорил Владимир Сергеевич (много ещё того, что мешает в работе), и искать эффективные пути стимулирования инвестиций и создания хороших условий для бизнеса. Давайте рассмотрим и Ваши предложения, вот коллеги сидят, слушают, мы это сделаем.

Спасибо большое.

В.Шохин: Мы с коллегами сегодня утром на съезде такого рода тему уже обсуждали, они готовы включиться в обсуждение в конструктивном ключе.

Владимир Владимирович, сегодня несколько раз звучали слова «производительность труда». На следующей неделе Вы проводите заседание Президентского совета по стратегическому развитию. Тема производительности там будет одной из тем повестки дня. Но дело не только в этом, это актуально, наши компании прекрасно эту материю понимают: нехватка квалифицированных кадров, необходимость модернизации оборудования, необходимость трудоустройства освобождаемых работников и так далее.

Я хотел, чтобы Владимир Олегович Потанин, генеральный директор «Норникеля» и член бюро, председатель комитета РСПП, на примере в том числе и компаний, наших компаний – членов РСПП, эту тему раскрыл.

Спасибо.

В.Потанин: Спасибо.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Александр Николаевич! Уважаемые участники съезда!

В своём кратком выступлении по поручению бюро правления я хотел бы затронуть проблематику роста производительности труда.

Тезис о том, что производительность труда является тем рычагом, ухватившись за который можно придать существенный импульс нашей экономике и, в частности, обеспечить рост валового внутреннего продукта, он представляется достаточно очевидным.

Анализ того, что происходит в других странах, сопоставимых с нами по уровню производительности труда и по уровню валового дохода на душу населения, как раз об этом говорит. Мы выглядим, для примера, чуть лучше Мексики по этому показателю, при примерном сопоставимом объёме валовом продукции – чуть хуже Турции, при таком же уровне производительности труда, но при меньшем доходе на душу населения, ЮАР смотрится с нами в одной весовой категории.

Конечно, мы сильно отстаём в этом от наиболее развитых стран, наиболее продвинутых стран, и нас вряд ли это может устраивать. Тем не менее объективности ради надо сказать, что если проанализировать данные о том, сколько у нас доход на душу населения и какая у нас производительность труда, то, в принципе, мы находимся где-то в средних значениях. То есть там мы и должны были бы находиться. Вопрос в том, как нам переместиться в сторону воображаемой диаграммы, где находятся лидеры.

Дело в том, что вопросы повышения производительности труда уже давно находятся в центре внимания, и Вы, Владимир Владимирович, лично обращали на это внимание неоднократно. Целевые индикации по росту производительности труда были и в программе Правительства 2008 года, перед кризисом, и в Ваших майских указах. Соответственно, мы этих целевых показателей пока не достигаем. Это повод для того, чтобы проанализировать, как они формировались, эти показатели, и дать им новую жизнь.

Но это абсолютно не повод для пессимизма, потому что опять же анализ совокупной факторной производительности, которая была в Российской Федерации начиная с 2000 года, говорит о том, что мы вышли на достаточно приемлемые, я бы даже сказал, высокие темпы роста совокупной факторной производительности. Говорю об этом как об агрегированном показателе, который может давать нам основания судить о более долгосрочных трендах. Так вот этот показатель варьировался от 3 до 6 процентов в период с 2000 по 2008 год. И если посмотреть на воображаемый график этого движения – резкий провал в момент кризиса. То есть можно говорить о том, что на этом пути нас довольно сильно подкосил кризис. Соответственно, сейчас в дополнение к этому ещё и неблагоприятные внешние факторы. Они продолжают оказывать давление на «кривую» наших успехов. Надо эту тенденцию развернуть.

За счёт чего это можно было бы сделать? Прежде всего, многие уже об этом говорили, тоже, на мой взгляд, очевидная аксиома, что производительность труда прежде всего связана с инвестициями, с инвестициями в модернизацию, в основной капитал, в обновление производства.

Мы живём в условиях, когда, как Вы совершенно справедливо сказали, нам удалось в целом обуздать инфляцию, выход на показатели 4,4 процента, например в марте этого года, говорят о том, что с этим «зверем» уже как-то мы научились бороться и справляться. Но я понимаю настороженность, с которой Центральный банк подходит к снижению ставок, с тем чтобы не переломить эту тенденцию. Следует, конечно, ожидать, что какой-то период времени исторический, короткий, – может быть, полтора, два, три года, – мы всё-таки будем жить ещё в условиях, когда ставки будут достаточно высоки для того, чтобы сделать капитал доступным для долгосрочных масштабных инвестиций.

В этих условиях чрезвычайно важно сохранить точечное воздействие, точечную поддержку проектов, которые могут давать результаты, и такие проекты есть, о них уже сегодня говорили, даже не проекты, а подходы. К ним относится и региональная льгота по инвестиционным проектам, и наша компания широко пользуется такими рода льготами, в том числе в Забайкальском крае. Это и инвестиционные контракты, которые заключаются, насколько я понимаю, в основном по линии Министерства промышленности, которые дают даже не столько материальные гарантии, сколько стабильность налогового и других режимов на период инвестирования. Многие коллеги, мы об этом говорили, что важно даже иногда бывает не собственно стимулирование в виде субсидирования каких-либо расходов, хотя ни один бизнесмен от этого не откажется, но главное всё-таки – это стабильность и предсказуемость режима, который позволял бы сделать точные расчёты.

Помню, что в 90-е годы многие наши иностранные партнёры и потенциальные партнёры, упрекая нас (возможно, не без оснований) в несовершенном налогом режиме и изъянах в бизнес-климате, инвестиционном климате, в качестве панацеи от всех бед приводили соглашение о разделе продукции. Это можно было на многих конференциях услышать: «Давайте скорее соглашение о разделе продукции заключать». Но 2000-е годы показали, что на основе нашего национального налогового режима мы достигли большого притока иностранных инвестиций. То есть, грубо говоря, стоило навести порядок, что называется, в целом, и сразу пропала необходимость в каких-то специальных режимах.

Я говорю о том, что, может быть, Владимир Владимирович, пора задуматься над тем, чтобы обобщить опыт (удачный, безусловно, опыт) инвестиционных контрактов, территорий опережающего развития, некоторых индивидуальных решений. Как, например, в случае с «Норильским никелем», когда мы закрывали никелевый завод и для высвобождения рабочих нам нужно было произвести определённые социальные траты, инвестиции, для того чтобы это производство на модернизированных мощностях организовать, – государство пошло нам навстречу и разрешило снизить платежи по пошлинам досрочно, которые примерно привели к тому же эффекту, что мы, собственно, и вложили (порядка 11 миллиардов рублей) в разрешение этой проблемы.

То есть существует система различного рода индивидуальных точечных способов поддержать различного рода полезные с точки зрения повышения производительности труда проекты, и они очень важны в условиях, я ещё раз повторю, прогнозируемого недостатка капитала, доступа к финансированию.

Но мне кажется, уже пора задумываться над тем, чтобы сделать их более унифицированными. Я вот провожу аналогию между соглашением по разделу продукции и национальным эффективным налоговым режимом. Деликатно, но, как говорится, время быстро пройдёт, и я бы сейчас начал над этим задумываться.

Второй аспект, о котором я хотел в своём кратком выступлении сказать, – это то, что производительность труда, модернизация – это всегда высвобождение определённого количества работников. Вся последняя история промышленного развития во всех станах мира – это сокращение людей, занятых в основном производстве, и увеличение числа занятых во всём, что вокруг, – в социальной сфере, в IT-технологиях и так далее. В этом смысле мы, безусловно, гордимся как высоким достижением низким уровнем безработицы у нас в стране. Тем не менее эта низкая безработица в том числе содержит скрытую угрозу, потому что часть работников реально не востребована на предприятиях, они просто не увольняются и составляют определённую скрытую безработицу.

Получается, что, с одной стороны, модернизация будет приводить к высвобождению работников, в том числе этой скрытой безработице, с другой стороны, есть потребность в некоторых регионах в рабочей силе, потому что там создаются сейчас более интенсивными темпами новые производства и возникает вопрос об увеличении мобильности рабочей силы.

Многие страны с гораздо более высокой производительностью труда, чем мы, они, соответственно, обладают и большей мобильностью рабочей силы. Если в среднем взять по Евросоюзу, то, например, мобильность рабочей силы там раза в три выше, чем у нас. Соответственно, этот процесс тоже, мне кажется, его бы бизнес подхватил в какой-то момент и с точки зрения создания хороших электронных баз, в которых могли бы находить работодатели и высвобождаемые работники друг друга, и создания рынка арендного жилья. Была же у нас создана, на мой взгляд, довольно серьёзная и хорошо работающая система социального жилья. А рынка арендного жилья, который бы использовался именно для увеличения мобильности рабочей силы, у нас пока нет. Нужно этот процесс стимулировать, а для этого, возможно, нужно было бы какую-то определённую помощь предприятиям, которые этим занимаются, оказать.

Я умышленно сейчас не «надкусываю» тему какой-то конкретной меры, потому что всё это упрётся в сокращение фискальных сборов. Просто считаю, что над этим надо думать.

Дело в том, что вообще высвобождающихся работников из сферы основного производства способна абсорбировать другая, новая экономика. В этом смысле людей надо к этому готовить. На этот счёт есть очень хорошие примеры. Например, мой коллега Алексей Мордашов, затевая масштабную модернизацию «Северстали» около 15 лет назад, инициировал создание некоммерческого партнёрства «Агентство развития Череповца». Деятельность этой организации позволила создать большое количество рабочих мест в малом и среднем бизнесе, положительно повлияла на структуру налогов в городе и так далее.

Мы сейчас пользуемся в Норильском промышленном районе той же технологией, то есть при высвобождении работников из закрываемых вредных, устаревших производств мы, с одной стороны, проводим их переподготовку в нашем корпоративном университете, с другой стороны, в Агентстве развития Норильска пытаемся оживить городскую среду, для того чтобы она как-то втягивала этих людей.

Знаю, что и другие компании этим занимаются. Но думаю, что можно было бы подумать над тем, чтобы сделать какую-то федеральную программу, которая бы стимулировала создание вот этих самых рабочих мест для малого и среднего бизнеса именно для высвобождаемых в результате модернизации работников.

В завершение хотел сказать о том, что повышение производительности труда является очень интересным таким магистральным путём, позволяющим оценивать очень много факторов нашей эффективности или неэффективности в целом.

Например, в странах, где более высокая производительность труда, там люди проводят в среднем меньше времени на больничном, а это упирается в вопросы здорового образа жизни, здравоохранения. То есть в решении вопроса о повышении производительности труда как в капле воды высвечивается очень много аспектов проблематики, с которой мы сталкиваемся. И поэтому я хотел сказать, что думаю, что это действительно тот оселок, который поможет нам создать положительный импульс в развитие нашей экономики.

Спасибо, уважаемые коллеги. Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Владимир Олегович, фундаментальные вопросы Вы затронули. Тоже здесь можно до вечера дискутировать и времени не хватит.

По поводу роста производительности труда и роста доходов. Владимир Олегович без бумажки говорил, но две совершенно конкретные вещи сказал, очень чувствительные для сегодняшнего периода. Мы с некоторыми коллегами нашими, которые здесь тоже присутствуют, вчера только эту тему тоже обсуждали. Это, как Вы сказали, не повод для пессимизма – может быть, но это, точно совершенно, тревожный сигнал и повод для того, что нам нужно задуматься.

О чём я хочу сказать? О том, что у нас начали расти доходы и не растёт производительность труда. Это очень тревожный фактор, потому что мы опять возвращаемся в то состояние, в котором когда-то находились. У присутствующих здесь (вы все такие большие начальники, не знаю, часто ли бываете на производстве, а у ваших подчинённых, совершенно точно, возникает проблема, она давно у всех квалифицированных кадров есть) начинается переманивание квалифицированных кадров. Это ещё больше стимулирует рост доходов, во всяком случае менеджмента высокого класса, что тянет за собой и другие слои. А производительность труда не растёт. Связано это с инвестициями в основной капитал? Конечно, связано. Владимир Олегович прав.

По поводу доступности капитала. Коллега, выступающий, всуе вспомнил про Центральный банк. Я тоже сейчас не буду Эльвире Сахипзадовне предлагать дискутировать с вами, я скажу за неё, что бы она вам ответила. Необоснованное и преждевременное снижение ставки, чего бы очень, конечно, хотелось, может привести к инфляции и к ослаблению национальной валюты. А если у нас ослабнет рубль, то тогда снизятся ваши инвестиционные возможности, потому что дороже будет за рубли закупать то новое оборудование, которое повышает производительность труда. Вот вам круг и замкнулся. Поэтому здесь нет линейных решений, это всё вещи, которые взаимно связаны и требуют отдельного анализа и взвешенных шагов. Здесь спешка может дорого стоить, хотя всё нужно делать своевременно, обоснованно и в нужном объёме. Это правда, точно.

Теперь – индивидуальные точечные решения. Вы правы, по сути, так и нужно делать. Но я вам хочу сказать, что мы так и делаем. Во-первых, существует целая серия программ по линии Министерства экономического развития, существует целая серия программ по линии Министерства промышленности. И то и другое, по сути, через коммерческие банки по достаточно приемлемым ставкам фондируется Центральным банком. Но и здесь нам не должно изменять чувство меры, с тем чтобы не нарушить тех самых макроэкономических параметров, которыми мы так дорожим.

Теперь по поводу высвобождающейся рабочей силы в случае модернизации. Это одна из очень важных тем, может быть, самых важных. При новом витке технологической революции, при новом укладе технологическом это неизбежно. Но это эксперты во всём мире говорят, предрекают это: будет неизбежным, будем наблюдать высвобождение рабочей силы. И вот здесь, уважаемые коллеги и друзья, чрезвычайно будет востребовано сотрудничество между государством и бизнесом. Здесь и в ваших, и в интересах государства, чтобы этот процесс протекал как можно более безболезненно, чтобы он был естественным, чтобы люди находили достойное место работы и достойный заработок. Это чрезвычайно важная вещь.

В этой связи, как вы помните, один из моих коллег, тоже здесь присутствующих, дискутируя с другими здесь присутствующими, говорил о реформе пенсионной системы. Он говорил: «Вот если будет высвобождение, вы куда людей денете? Так хоть они на пенсию пойдут, а в этом случае чего, если повысить возраст? Что будет?» Но и это тоже очень вопрос тонкий, чувствительный, требует неспешного подхода. Хотя и здесь тоже своевременные решения должны быть.

Что совершенно точно, это нужно подумать о мобильности рабочей силы, трудовых ресурсов, и в этой связи, конечно, об арендном жилье. Здесь Владимир Сергеевич абсолютно прав. Но я хочу сказать, что некоторые наши компании этим и занимаются. Одни идут по пути предоставления льгот при приобретении в собственность, а другие, например, на Урале некоторые металлургические предприятия на корпоративном уровне даже создают это арендное жильё. Ну и государственные программы, конечно, должны развиваться по арендному жилью, это совершенно очевидно. Мы так и стараемся делать.

По поводу федеральной программы для создания новых рабочих мест. Вы знаете, мы же всё время говорим, тоже с подачи другого объединения предпринимательского, о создании 25 миллионов новых высокотехнологичных рабочих мест. То есть это у нас по разным программам разбросано. По сути дела, государство как раз в этой части именно настроено на достижение этой цели, хотя, может быть, можно подумать и о том, чтобы где-то сконцентрировать и иметь в виду общее поле перед глазами, что происходит и что нам нужно вместе делать.

В.Шохин: Спасибо, Владимир Владимирович.

Владимир Владимирович, я хотел бы обратиться к Вам с одной просьбой. У нас достаточно много предложений, не все они прозвучали в Вашем присутствии. А есть такая бюрократическая технология – то, что не прозвучало в Вашем присутствии, не входит в перечень поручений.

Можем ли мы рассчитывать поработать с Администрацией, с Экспертным управлением и расширить этот перечень проектов-поручений, которые по итогам Недели российского бизнеса, съезда прозвучал и вошёл в резолюцию съезда?

В.Путин: Разумеется, конечно.

В.Шохин: Тогда, уважаемые дамы и господа, разрешите и за это поблагодарить Владимира Владимировича.

Он не всё услышал, но всё увидит.

В.Путин: Спасибо большое.

В.Шохин: Спасибо, коллеги.

На этом мы завершаем работу съезда.

Спасибо всем за работу.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 16 марта 2017 > № 2111752 Владимир Путин, Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kremlin.ru, 15 марта 2017 > № 2111754 Светлана Чупшева

Встреча с гендиректором АСИ Светланой Чупшевой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с новым генеральным директором Агентства стратегических инициатив Светланой Чупшевой. Обсуждалась деятельность АСИ по решению ключевых задач, в частности развитию инвестиционного климата и предпринимательской деятельности в России, поддержке социальных и бизнес-проектов.

В.Путин: Светлана Витальевна, Вы уже приступили в новом качестве к работе в АСИ?

С.Чупшева: Владимир Владимирович, работаем, всё нормально, команда выполняет все свои задачи. Нам уже почти шесть лет, и я вспоминала, как в 2011 году, в мае, в Волгограде, когда Вы только создавали нашу организацию, Вы определили для нас четыре ключевых вектора: это развитие инвестиционного климата в России, поддержка бизнес-проектов, развитие человеческого капитала и поддержка социальных проектов.

Мы в этом направлении двигаемся, и самое главное, что в своей работе мы делаем упор на взаимодействие с людьми, развитие их лидерских качеств, поддержку и сопровождение их проектов и развитие их потенциала.

Мы попытались недавно посчитать, сколько у нас составляет наше сообщество, – это где-то порядка 600 000 человек: наши экспертные группы, общественные представители, предприниматели, клуб лидеров, те, кто с нами работает по различным проектам во всех субъектах Российской Федерации.

Мы, когда начали взаимодействовать с предпринимателями, поняли основные проблемы в части ведения бизнеса и их влияния. По Вашему поручению вместе с Правительством Российской Федерации реализовали национальную предпринимательскую инициативу за пять лет, и сегодня Россия входит в топ–40 стран с благоприятным инвестиционным климатом.

Бизнес позитивно оценивает все эти изменения, и мы ежегодно вместе с деловыми объединениями проводим национальный рейтинг оценки инвестиционной привлекательности регионов, который показывает, как эта работа ведётся в каждом регионе нашей страны. Серьёзно оптимизировали все процедуры. Думаю, что административные барьеры все убрали, и сегодня и российские предприниматели, и иностранный бизнес вполне комфортно работают у нас.

Нашими практиками заинтересовались страны Краткая справка БРИКС (англ. BRICS) БРИКС, мы взаимодействуем в этой части со странами Краткая справка Содружество Независимых Государств (СНГ) СНГ. На следующей неделе как раз планируем посетить Армению, коллеги нас пригласили. Там недавно тоже создан центр стратегических инициатив. Пригласили поделиться опытом, рассказать о наших проектах.

Очень важно, что за шесть лет удалось выстроить и заложить ядро, наверное, подготовки системы профессионального образования. Спасибо, Вы поддержали тогда вхождение России в международное движение WorldSkills – чемпионат рабочих профессий. Очень отрадно, что сегодня наша российская команда, наши молодые профессионалы – одни из лучших, по оценкам международных и российских экспертов.

Очень важно, что за шесть лет уже создана экосистема для поддержки и индивидуального развития детей, молодёжи, появились движения WorldSkills в регионах, JuniorSkills для детей, Вы поддержали проект «Кванториум».

Сегодня таких детских технопарков, которые позволяют детям экспериментировать, работать в команде, узнавать какие-то новые проекты, новые для них направления, уже более чем в 30 субъектах Российской Федерации.

Центр «Сириус». Мы также взаимодействуем с коллегами. По сути, мы детей «на кончиках пальцев» видим, как они в регионах из школ приходят в эту систему дополнительного образования, где получают новые навыки, новые знания.

На летнюю смену они все отправляются в «Сириус», участвуют в олимпиадах Национальной технологической инициативы. Поэтому думаю, что мы вполне можем гордиться нашими ребятами. Это наш серьёзный такой кадровый потенциал для страны.

Что касается задела на будущее: мы сегодня являемся интеллектуальным штабом Национальной технологической инициативы. Есть уже первые результаты. Вы в прошлом году посетили нашу выставку на Форуме стратегических инициатив на ВДНХ. Наши первые проекты, по сути, сегодня станут основой развития системы цифровой экономики.

У нас уже есть первые проекты, мы планируем пилотировать их в Новгородской, Тульской областях по цифровому управлению регионом. Это действительно серьёзно оптимизирует региональное управление, экономит бюджетные средства региона и повышает качество социальных услуг, качество жизни населения.

Вы сказали на прошлом наблюдательном совете, что нам необходимо больше внимания уделять социальным проектам. Здесь мы тоже, Владимир Владимирович, двигаемся вместе с Правительством Российской Федерации, реализуем дорожную карту по доступу негосударственного сектора в социальную сферу.

Это позволяет нам сегодня в регионах привлекать новые кадры, обновлять инфраструктуру, по сути, внедрять лучшие практики в сфере государственно-частного партнёрства, особенно получается в здравоохранении; в образовании есть ряд таких интересных проектов.

В.Путин: Мне сказали, у Вас есть какие-то идеи по организации работы как раз в этом секторе.

С.Чупшева: Да, мы посмотрели, изучили международный опыт, международные и российские практики, как двигается сегодня. Есть отдельная тенденция по развитию социального предпринимательства.

Сегодня бизнес, люди готовы вкладываться в социальные проекты, направленные на поддержку детей, поддержку детей-сирот, поддержку инвалидов, в вовлечение малоимущих семей, многодетных семей в экономическую деятельность, создавая рабочие места, опять же вовлекая их в предпринимательскую деятельность.

Мы посмотрели, чего не хватает. Та инфраструктура и финансовые меры поддержки инструментов, которые сегодня существуют для малого бизнеса, не совсем подходят. Мы тоже посмотрели, как работают в Южной Корее, Европе, Штатах.

Отдельно выделяется такая категория – социальный предприниматель. Очень важно здесь дать предпринимательские компетенции инициаторам, вовлечь их в эту деятельность, помочь в сопровождении проекта и профинансировать их. По сути, это венчурное финансирование социальных стартапов.

Хороший пример, Владимир Владимирович. Мы тоже создали при Вашей поддержке Фонд развития интернет-инициатив – Кирилл Варламов, – он сегодня является одним из лучших европейских акселераторов по поддержке интернет-стартапов. Мы с коллегами тоже проработали, посмотрели, как у них всё это налажено, там прошли обучение наши сотрудники.

И мы сегодня вместе с ними делаем такой пилотный акселератор на площадке АСИ. За месяц собрали около тысячи заявок от социальных предпринимателей. Проекты в образовании, здравоохранении, культуре, спорте – очень интересно.

Сегодня у нас 50 команд проходят обучение. Здесь нам тоже помогли крупные компании с социальной ответственностью: «Металлоинвест», «РУСАЛ», СУЭК – которые готовы участвовать в питчинге проектов. И мы надеемся, что половина проектов точно будет профинансирована.

Поэтому хотели бы, Владимир Владимирович, попросить, может быть, чтобы могли проработать вопросы создания фонда поддержки таких социальных проектов в Российской Федерации. Мне кажется, эффект был бы значительный.

Мы тоже посмотрели международную практику: на рубль вложенных средств в развитие социального предпринимательства в Шанхае получают семь; на доллар там семь долларов. То есть, вовлекая людей в бизнес, предпринимательскую деятельность, обучая их, мы действительно можем серьёзно поднять экономику в регионах и увеличить число малого бизнеса.

В.Путин: Давайте с компаниями проработаем, думаю, что в конечном итоге они тоже в этом будут заинтересованы, потому что там можно работать, то есть нужно работать среди их сотрудников, среди семей сотрудников, это может быть очень интересно.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kremlin.ru, 15 марта 2017 > № 2111754 Светлана Чупшева


Украина > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 13 марта 2017 > № 2144808 Олег Чурий

Замглавы НБУ О.Чурий: закон "О валюте" предполагает полную либерализацию валютного регулирования, при условии раскрытия информации

Блиц-интервью заместителя главы Национального банка Украины (НБУ) Олега Чурия агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Внешние инвесторы все больше интересуются вложениями в Украину, и, в частности, покупкой привлекательных по доходности облигаций внутреннего государственного займа (ОВГЗ). Недоверие, однако, вызывают риски вывода заработанного капитала. Какие планируются инициативы в этом направлении? Возможно, какой-либо процесс, подобный той же репатриации дивидендов? То есть, можно зайти, но вывод капитала будет контролированным?

Ответ: Если мы говорим об ограничении на репатриацию доходов, то речь идет о дивидендах, то есть о доходах, получаемых в результате инвестирования в собственный капитал, по корпоративным правам. Что касается долгового капитала – корпоративных бондов и государственных облигаций – то здесь у нас отсутствуют какие-либо ограничения. Инвестор может зайти, вложить средства в долговые бумаги, получить прибыль, продав или дождавшись погашения, и без проблем вывести капитал.

Правда, система контроля корпоративных облигаций у нас более жесткая, поскольку многие из них были "мусорными" и использовались для вывода капитала сомнительными компаниями. Соответственно, при репатриации доходов по корпоративным бондам мы требуем подтверждения от Нацкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку (НКЦБФР), что эти ценные бумаги, или сделки с ними, не являются фиктивными. Но, в целом, если это нормальные облигации, то по ним также отсутствуют какие-либо ограничения на вывод капитала.

Вопрос: Проблема скорее касалась возможности покупки валюты после продажи облигаций.

Ответ: Мы эту процедуру уже существенно упростили. Во-первых, мы еще в прошлом году постепенно сократили срок резервирования гривни для покупки валюты до одного дня. То есть, если положить сегодня гривню на счет, то завтра за нее уже можно приобрести валюту.

Во-вторых, меньше времени теперь нужно и на верификацию сделок. С 22 марта она полностью передается на уровень банков. Таким образом, Нацбанк полностью отказывается от предварительной верификации сделок и будет контролировать их только постфактум: если мы увидим какие-либо сомнительные транзакции, то мы будем запрашивать у банков разъяснения о проведенных транзакциях.

Что касается способности рынка удовлетворить спрос на валюту для репатриации таких доходов, то рынок для этого достаточно ликвидный. Мы даже видим, что те "перекосы" в спросе и предложении валюты, которые были в последнее время, закрывались на уровне банков, без участия Нацбанка.

Безусловно, если бы речь шла о сотнях миллионов долларов, как это было до 2008 года, когда участие нерезидентов было очень высоким – они владели около 30% всех ОВГЗ, то это могло бы потребовать определенных ограничительных действий. Но сейчас это участие очень незначительное, поэтому речь идет о небольших объемах, о десятках миллионов долларов, и это не создает проблем для стабильности валютного рынка.

Вопрос: Сейчас да, участие нерезидентов не существенное. Но банки ожидают, что нерезиденты в перспективе расширят свою долю до прежних 30%, или даже 40%, как в некоторых соседних странах. Поэтому, хотелось бы понять, какую политику Нацбанк будет применять в таком случае?

Можно провести аналогию с коммерческими банками: ведь к ним нет претензий за применение санкций при досрочном изъятии вкладов. Все отлично понимают, что такие санкции продиктованы особенностями работы банков, соответственно наличие четких правил по их применению не влияет на привлекательность банковских вложений.

Соответственно, интересует какие правила намерено применять государство при срочном изъятии инвестиций нерезидентами?

Ответ: У нас в арсенале есть все инструменты, чтобы предотвратить негативные последствия от большого притока "горячего", а значит и в случае чего быстро убегающего капитала. Это и резервирование средств, и установление определенных сроков удержания сделок (holding period). Но, снова-таки, эти вопросы сейчас менее актуальны, поскольку у нас нет притока капитала. Если будет приток, тогда будем решать.

Вопрос: Последнее утверждение является дискуссионным. Вы говорите, что нет притока, тогда как инвесторы, прежде чем сформировать приток, хотят видеть конкретный порядок входа и выхода, в том числе срочного.

Ответ: Я очень часто в последнее время общаюсь с иностранными инвесторами – ведущими иностранными банками, которые покупают себе в позицию (за счет собственных средств – ИФ), так называемый "проп-трейдинг" (proprietary trading - ИФ), а также с хедж-фондами. В принципе заинтересованность в операциях с украинскими долговыми бумагами у них есть. Но есть и некоторая осторожность, в том числе после кризиса 2008 года, после которого они в целом существенно сократили свое участие в облигациях во многих странах. Много коммерческих банков просто закрыли свои торговые отделы, поскольку они считают, что это весьма рисковая деятельность. Это с одной стороны.

С другой стороны, для нерезидентов, к сожалению, инфраструктура этого рынка не изменилась с 2000-х годов. То есть, инвестор, который желает вложить средства в украинские бумаги, должен открыть счет у хранителя, завести валюту, провести конвертацию. Это не совсем удобно и часто сопровождается бумажной рутиной, к которой они не привыкли.

Кроме того, сам процесс инвестирования занимает у нерезидентов столько времени, что порой смысл в инвестировании и вовсе пропадает. Например, если buy-side инвесторы, то есть разного рода фонды по управлению денежными средствами, хотят покупать украинские облигации напрямую, а не через иностранный банк-посредник, то им необходимо открыть свой счет в Украине. Это занимает очень много времени - до трех месяцев. Но такие инвесторы так не работают. Если они хотят что-либо приобрести, то они хотят это приобрести сегодня, а не через три месяца. Через три месяца ситуация может измениться, и не только в отношении Украины, но, и в целом в отношении emerging markets. Так, может наступить risk-off (стечение ряда неблагоприятных факторов, побуждающих инвесторов сокращать инвестиции в рисковые активы – ИФ), и все уйдут с рынка. Поэтому, с точки зрения времени это неудобно.

У нас есть идея, как модернизировать принципы инвестирования в Украину, и мы уже полностью идем по этому пути. Речь идет об открытии так называемого "линка" - счета глобального депозитария в депозитарии НБУ. Мы в настоящее время ведем об этом переговоры с Clearstream (международная расчетно-клиринговая организация – ИФ). У нас также уже есть letter of intent (соглашение о намерениях – ИФ) с Clearstream, на то, что они соглашаются открыть нам так называемый "линк". В ближайшие месяцы к нам должны приехать их специалисты для проведения due diligence (комплексная юридическая проверка – ИФ).

Таким образом, иностранному инвестору не будет необходимости идти в Украину и открывать счет в банке, если у него есть счет в глобальном депозитарии Clearstream. Он сможет покупать любые ценные бумаги в тех странах, где есть этот "линк", в том числе бразильские, армянские или украинские, без каких-либо проблем.

Это тот путь, которым прошли многие страны бывшего Советского Союза, в том числе и Россия. У них даже есть два "линка", в Euroclear и в Clearstream. Грузия и Армения открыли "линк" только в прошлом году. Там, хотя и небольшие, но транзакции идут.

Вопрос: Насколько мне известно, это и самим инвесторам интересно.

Ответ: Да, интересно. Чтобы как-то активизировать этот процесс, мы обратились за поддержкой к нескольким международным инвестиционным банкам. Мы получили от них соответствующие письма, которые мы также предоставили Clearstream в подтверждение того, что интерес со стороны мировых инвесторов действительно присутствует.

Вопрос: Какие другие решения вы планируете по снятию бюрократических препятствий, или при открытии этого доступа, все они снимаются?

Ответ: Да, фактически снимаются.

Идея такова: если вы – инвестор-нерезидент и имеете счет в Clearstream, то не работаете напрямую с украинскими резидентами – с украинским банком или другой структурой, а работаете исключительно с Clearstream.

Более того, если кто-то из нерезидентов приобрел через Clearstream какие-либо облигации за гривню, то далее эти ценные бумаги могут обращаться за границей за иностранную валюту.

То есть, с одной стороны эта ликвидность переходит за рубеж. Но, с другой стороны, с этим нет никаких проблем, поскольку те же еврооблигации, они все обращаются за рубежом.

Если украинские ценные бумаги станут ликвидными на уровне нерезидентов, это даст существенные преимущества Министерству финансов, поскольку это, по сути, диверсифицирует базу инвесторов.

Кроме того, такой подход поможет снизить риски для финансовой стабильности Украины. Проблема в том, что сегодня более 70% госдолга номинировано в иностранной валюте, тогда как гривневый госдолг, в основном, перед Национальным банком. Обращающийся на рынке госдолг составляет порядка 250 млрд грн (к концу 2016 года совокупный государственный (прямой) и гарантированный государством долг составлял 1 трлн 929,76 млрд грн – ИФ) и в большинстве представлен облигациями, которые Минфин выпустил в счет капитализации государственных банков. То есть, рыночный гривневый госдолг небольшой. Если нерезиденты смогут инвестировать в гривневые ОВГЗ через Clearstream, Минфин сможет сократить заимствования в иностранной валюте и перейти к увеличению заимствований в гривне.

Вопрос: Да, это отражено и в среднесрочной стратегии Минфина по управлению госдолгом. Потенциально, когда вы ожидаете открытие "линка"?

Ответ: Сам "линк" открывается быстро, но для этого необходимо внести некоторые изменения в законодательство.

Сегодня одно из основных изменений, которое было принято, касается налогообложения доходов нерезидентов от локальных ценных бумаг. Это был один из ключевых вопросов, поскольку ни один международный депозитарий не хочет выполнять функцию налогового агента. Если они обслуживают инвесторов в разных юрисдикциях и налогообложение доходов по ценным бумагам в этих юрисдикциях отличается, то им необходимо вводить налоговый контроль и рассчитывать налог по каждой из юрисдикций. Более того, если есть высокая ликвидность ценных бумаг, то такой расчет усложняется быстрой сменой их собственника. Поэтому, безусловно, международным депозитариям лучше, когда есть унифицированная ставка налога на доходы нерезидентов. Сейчас она нулевая, и это снимает много вопросов.

Есть еще некоторые изменения, которые нам необходимо внести в нормативную базу Нацбанка. Речь идет об открытии так называемого "объединенного счета" (omnibus account) международного депозитария в депозитарии НБУ, поскольку именно он занимается хранением государственных ценных бумаг.

В будущем, планируется передача учета государственных ценных бумаг в Национальный депозитарий Украины (НДУ), но это долгосрочный проект. Когда это произойдет, тогда, безусловно, необходимо будет, чтобы Clearstream открыл "линк" также НДУ.

Вопрос: Тогда переходим к основной теме нашей встречи – валютное регулирование. Могли бы вы прояснить, как последние решения НБУ согласуются с комплексной программой? Сама программа, скажем так, написана не абсолютными определениями, поэтому сложно проследить на каком этапе мы сейчас и какими будут следующие шаги.

Ответ: Если говорить об упразднении необходимости получения лицензии на распоряжение доходами, полученными за пределами Украины, то здесь речь идет, скорее, о дебюрократизации. Эта мера была неэффективной и в принципе никак не влияла на нашу внутреннюю ситуацию. В условиях кризиса мы вводили ограничения, которые препятствовали оттоку капитала, но здесь, ни о каком оттоке капитала речь не идет, эти средства изначально были размещены за пределами Украины.

Это решение, прежде всего, направлено на упрощение жизни "заробитчанам" (трудовым мигрантам). Мы знаем, что за границей работает от трех до пяти миллионов украинцев, мы понимаем, что многие из них работают официально, у них есть банковские счета. Но до того, как мы убрали это ограничение, или требование на получение лицензии, они, по сути, нарушали законодательство, что наказывалось наложением штрафа, соответствующего размеру транзакции.

Тем не менее, они (трудовые мигранты – ИФ), по-прежнему, обязаны отчитываться в налоговую относительно тех доходов, которые они получили за границей. Но это уже другой вопрос.

Вопрос: Ранее еще IT-компании просили о снятии этой меры, поскольку они часто создают свои структуры за границей и оттуда предоставляют услуги.

Ответ: Для IT-компаний мы уже сделали все, что только можно было, и больше чем для кого-либо. Ведь им сняли контроль экспорта услуг с валютного контроля, то есть, мы максимально упростили требования к документам. То, что они открывают счета за границей, хорошо, но никто не снимает вопрос относительно налогообложения доходов.

Вопрос: То есть, это не они выступили катализатором?

Ответ: Нет, не IT-компании, это, в первую очередь, трудовые мигранты.

Всех, кто держит средства за границей, можно разделить на несколько групп – это и "заробитчаны", и IT-компании или похожие бизнесы, есть некоторые украинские компании, которые оставляли за границей часть прибыли через экспортно-импортные операции, ну и капитал криминального происхождения. Наша основная цель была трудовые мигранты.

Вопрос: У вас есть приблизительная статистика, сколько таких налоговых нерезидентов?

Ответ: У нас, к сожалению, нет таких данных. У нас даже нет таких средств, чтобы провести подсчет. Но, если официально за границей работает от трех до пяти миллионов, то, наверное, у половины есть официальные счета.

Вопрос: Что касается налогообложения, обмен информацией о наличии таких счетов и средств, он организовывается на уровне центральных банков?

Ответ: Это не совсем уровень центральных банков. Мы здесь уже переходим к принципам противодействия BEPS (план действий ОЭСР по противодействию размыванию налогооблагаемой базы и выводу прибыли из-под налогообложения – ИФ), к которым, я надеюсь, Украина в будущем, все-таки, присоединится.

Что это такое? Это, по сути, целый комплекс мер. Мы выбрали пять первоочередных из 15 принципов противодействия BEPS, направленных на то, чтобы декларирование прибыли и его налогообложение происходили там же, где происходит экономическая активность и создается добавленная стоимость. То есть это принципы раскрытия информации налогоплательщиками.

Но перед тем, как раскрывать информацию, необходимо предоставить возможность ее раскрыть. Эту возможность предполагает "нулевая декларация", которая сейчас проговаривается в парламенте, на рабочих встречах. Речь идет о том, чтобы резиденты "с чистого листа" задекларировали все свои активы за границей.

Чтобы быть уверенными, что ничего не осталось в тени, мы предлагаем ввести автоматический обмен финансовой информацией с налоговыми органами других стран. То есть, при подписании соответствующего соглашения с другими странами-участниками BEPS, вся информация по украинским гражданам, которые имеют счета за границей, она будет открытой.

В дальнейшем, располагая всей этой информацией об украинских резидентах, которые имеют счета и средства за границей, мы будем более свободны при снятии валютных ограничений. Речь идет уже даже не о временных ограничениях, а о тех, которые были все 25 лет действия валютного декрета, а именно – о лицензировании инвестиций физлиц за границу. Как вы знаете, это финальный этап в нашей концепции валютной либерализации, после которого мы полностью переходим к либеральной модели валютного регулирования.

Об этом, в частности, идет речь в разрабатываемом законе "О валюте", который призван заменить собой декрет о валютном регулировании. Там не будет требований относительно лицензирования определенных операций. У Национального банка останется возможность вводить временные ограничения, в случае неблагоприятной ситуации, но, в основном, мы закладываем в закон полную либерализацию, при условии раскрытия информации.

Вопрос: Кстати, сам законопроект о валюте, на каком он сейчас этапе? Его презентация планировалась во втором квартале, это будет в начале второго квартала или ближе к концу?

Ответ: Пока мы активно ведем разработку этого законопроекта. Есть много мнений. Мы, прежде всего, используем европейский опыт, поскольку этот закон должен соответствовать тем обязательствам, которые Украина взяла на себя при подписании Соглашения об ассоциации с ЕС.

С другой стороны, мы понимаем, что мы не можем перейти к полной либерализации сразу, поскольку речь идет не только о раскрытии информации, но и о макроэкономических условиях. Поэтому мы будем идти постепенно, и это все должно быть отражено в этом законопроекте.

Вопрос: Последние решения НБУ, как они согласуются с этим законом? То есть, они являются частью будущего закона, или идут параллельно?

Ответ: По сути, это движение в этом направлении, в направлении полной либерализации.

У нас также есть проект дебюрократизации процесса выдачи лицензий физическим лицам. Мы планируем в будущем устанавливать какую-то максимальную сумму, которую физическое лицо сможет инвестировать за границу. Это требует наличия автоматизированной системы, которая должна отслеживать соблюдение лимитов. Но этим не должен заниматься центральный банк, это будет передано на уровень коммерческих банков. То есть, они будут выполнять эти операции, и проверять, чтобы проводимые операции соответствовали определенным условиям.

Вопрос: В какой перспективе принятие соответствующего проекта?

Ответ: Я думаю, это перспектива этого года.

Вопрос: Это будет заложено в законе "О валюте"?

Ответ: Они идут параллельно. Я считаю, что все эти меры мы сделаем, возможно, даже до принятия закона "О валюте".

Вопрос: Блокада, сейчас это злободневный вопрос. Может ли она как-то отсрочить либерализацию валютного регулирования?

Ответ: Безусловно, все зависит от влияния. Недавно мы провели анализ различных возможных сценариев развития ситуации. Мы уже озвучивали некоторые цифры. Пока они не такие катастрофические, как говорят некоторые депутаты. Наши расчеты показывают, что влияние на платежных баланс, в худшем случае – если блокада продлится до конца года, может составить около $2 млрд, влияние на ВВП – минус 1,3 процентных пункта от нашего прогноза, то есть получается, что по итогам будет рост ВВП на уровне 1,5%.

С другой стороны, сейчас очень благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура на основные экспортные позиции Украины, это и металлы и агропродукция. Этот фактор, возможно, частично компенсирует влияние блокады, поскольку в наш прогноз платежного баланса, мы, в действительности, заложили значительно ниже цены на мировых сырьевых рынках, чем они есть сейчас.

Вопрос: Ваши планы по хеджированию валютных рисков? Какие инициативы в этом направлении можно ожидать?

Ответ: После перехода к плавающему валютному курсу у субъектов хозяйственной деятельности возросла необходимость в инструментах для хеджирования валютных рисков. Курс не фиксированный, курс плавающий, и им необходимо от этих рисков быть каким-то образом защищенными.

В настоящее время компании имеют возможность заключать валютообменные контракты. Безусловно, там есть определенные сложности с возможностью хеджирования форвардных контрактов через спот контракты, но, недавно утвержденное решение по увеличению суточного норматива покупки в позицию банков от 0,1% до 0,5%, несколько расширяет возможности банков по хеджированию.

Мы также разрешили компаниям и банкам, прежде всего, банкам, работать на биржах с форвардными фьючерсными контрактами. Банки все еще с опаской относятся к возможности работы на наших биржах, но я не исключаю, что какие-то банки все-таки начнут на них торговать.

Вопрос: А сам Нацбанк не планирует участвовать в этом рынке?

Ответ: У нас девять бирж, и возникает вопрос относительно критериев отбора НБУ, на какой из них торговать.

Мы понимаем, что без Нацбанка вся эта торговля наверно не получит достаточно ликвидности. В наших планах по развитию инструментов хеджирования более активное использование таких инструментов как своп, что будет способствовать развитию ликвидности всего рынка.

Вопрос: Своп, если я правильно понимаю, это ведь нерыночный контракт, а прямые соглашения между двумя лицами (банками)?

Ответ: Это контракты на межбанковском рынке между контрагентами.

Вопрос: Будете ли вы и далее повышать лимит чистой покупки валюты на межбанковском валютном рынке?

Ответ: Этот лимит будет пересматриваться в рамках концепции валютной либерализации.

Но, я не думаю, что объем межбанковского валютного рынка полностью зависит от этих нормативов по валютной позиции. Все-таки сегодня основной объем дают клиенты – это экспорт, импорт, покупка валюты для погашения по долговым обязательствам.

Безусловно, если мы увеличим лимит, не только открытой валютной позиции, но и возможности покупать на эту позицию, то это придаст ликвидности рынку, увеличит объем торгов. Но сейчас определяющим фактором являются клиентские операции.

Вопрос: Актуальной также является проблема формирования в Украине торговых площадок, и, в частности, по торговле энергоресурсами, о чем недавно заявлял премьер-министр Владимир Гройсман. Есть ли у Нацбанка какая-либо позиция или видение по этому поводу?

Ответ: Это не наш мандат. За регулирование бирж отвечает НКЦБФР, они являются регулятором этого рынка. Мы неоднократно обсуждали с Нацкомиссией этот вопрос и по нашему мнению к действующим в Украине биржам необходимо прописать более жесткие требования. Нет необходимости в таком количестве бирж для такого рынка, как у нас есть сегодня.

Но, безусловно, необходим приход инвестора, и только после этого коммерческие банки будут лучше подготовлены для работы на этих биржах.

Украина > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 13 марта 2017 > № 2144808 Олег Чурий


Украина > Приватизация, инвестиции > minprom.ua, 10 марта 2017 > № 2100318

У Гройсмана ждут скачка Украины в рейтинге Всемирного банка

Кабинет министров Украины утвердил сегодня пакет дерегуляционных законопроектов. Об этом сообщил первый заместитель министра экономического развития и торговли Максим Нефедов.

По его словам, принятие этих законопроектов Верховной Радой позволит Украине подняться в ТОП-40 в рейтинге Doing Business, который ежегодно составляется Всемирным банком.

В частности, законопроекты исключают требования об обязательных оттисках печатей в документах, упрощают регистрацию новосозданных предприятий как плательщиков НДС.

Законопроекты упрощают получение разрешения на строительство, запускают механизм административного обжалований решений регистраторов бизнеса. Кроме того, предложенные законопроекты усиливают защиту прав миноритарных акционеров, а также позволяют упростить процедуру банкротства с 3 лет до 1 года.

Напомним, в 2016 году Украина поднялась в рейтинге Doing Business с 83-го места на 80-е. Наибольший прогресс Украина показала в упрощении открытия бизнеса - 20-е место из 190, наихудший – в сфере борьбы с коррупцией - 140-е место из 190.

Украина > Приватизация, инвестиции > minprom.ua, 10 марта 2017 > № 2100318


Казахстан > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 10 марта 2017 > № 2099340

Все больше магазинов с товарами за "спасибо" открывается в Казахстане

Очередной магазин, в котором можно приобрести товар за "спасибо", открылся в городе Атбасаре Акмолинской области, сообщает региональная служба коммуникаций.

Благотворительные магазины ранее открылись в городе Степногорск, Кокшетау и поселке Степняк Акмолинской области. Также подобные магазины работают и в других областях Казахстана.

Магазин "За спасибо" предлагает своим посетителям широкий ассортимент товаров – одежда для всей семьи, обувь, игрушки, книги, постельное белье, полотенца, одеяла, подушки, мелкую бытовую технику.

"Помощь в виде вещей, продуктов, посуды, постельных принадлежностей идет от добрых людей нашего города. Но есть важное правило — необходимо привозить вещи чистые и целые. Задача благотворительных магазинов "За Спасибо!" превратить хорошие, но не нужные одним людям вещи в полезный ресурс для других", — говорит волонтер, член Клуба добряков Камила Омарова.

Казахстан > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 10 марта 2017 > № 2099340


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 10 марта 2017 > № 2099339

Угольная промышленность может исчезнуть в Казахстане в ближайшие несколько десятков лет в результате модернизации экономики, заявила министр труда и социальной защиты РК Тамара Дуйсенова.

Выступая в пятницу на пресс-конференции, посвященной посланию президента РК народу "Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность", Дуйсенова отметила, что любая научно-техническая революция приводит к исчезновению некоторых профессий и отдельных отраслей. Например, в настоящее время в стране отсутствует отрасль производства паровозов или подготовка секретарей-машинистов.

"Мы сейчас создали большую рабочую группу, есть вероятность ухода от угольной промышленности. Нет сейчас очень многих шахт в Европе: появляются новые энергетические источники. Я не могу сказать, что это сегодня-завтра, но в течение, может быть, 20 лет вопрос шахт будет стоять. Поэтому сегодня мы должны начать работу по всем специальностям, касающимся угольной промышленности", — сказала Дуйсенова на пресс-конференции в правительстве.

Вместе с тем идет процесс снижения востребованности на определенные специальности из-за внедрения новых технологий.

"Если раньше там должны были работать десять человек, то сегодня обходятся одним человеком, потому что все компьютеризировано. Этих людей нужно просто перепрофилировать", — добавила министр.

По ее словам, созданная рабочая группа будет работать в этих двух направлениях.

Дуйсенова также рассказала о внедрении в стране мобильных курсов по обучению новым специальностям. Оборудованные машины, автобусы будут приезжать на места и обучать людей конкретным профессиям.

"Мы это будем делать в пяти областях — Акмолинской, Актюбинской, ВКО, Павлодарской и Костанайской. В основном такие "мобильные курсы на колесиках" будут по техническим специальностям. Курсы будут при колледжах местных исполнительных органов и, возможно, при центрах занятости местного исполнительного органа", — сказала министр.

Также рассматривается возможность организации мобильных курсов в малокомплектных школах (в свободное от учебы время), в помещении клубов или медпунктах (для краткосрочного обучения массажистов).

Идет совместная большая работа с Национальной палатой предпринимателей: рассматривается возможность мобильных курсов на производстве у предпринимателей малого и среднего бизнеса.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 10 марта 2017 > № 2099339


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Металлургия, горнодобыча. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 3 марта 2017 > № 2126489 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Инвестициям нужна определенность и предсказуемость

Министр экономического развития РФ Максим Орешкин подвел итоги совещания по вопросам отраслей экономики, состоявшегося на предприятии «Тулачермет» в рамках рабочего визита в Тульскую область.

«Была интересная, живая дискуссия. Тула – известный промышленный регион, показывает очень хорошую динамику, темпы роста в последние годы очень высокие. Важно было услышать конкретные проблемные вопросы. Очень много вопросов касалось устойчивости условий ведения бизнеса, налоговых режимов, неналоговых платежей - все вопросы, которые Председатель Правительства обозначил в Сочи. Все это нужно, чтобы обеспечить компаниям предсказуемые условия для реализации крупных проектов», - рассказал Министр, добавив, что это является ключевым фактором для притока инвестиций.

По его словам, один из главных результатов встречи – отклик компаний и оперативное решение их вопросов.

«Мы договорились, что компании сформируют пакет запросов, и мы в максимально короткий срок будем давать на них ответы, чтобы решить их проблемы. Такая практика в Минэкономразвития уже введена: мы регулярно встречаемся с регионами, выезд в Тульскую область - первый», - отметил Максим Орешкин.

Как рассказал Министр, одним из главных вопросов на встрече с промышленниками стало обсуждение кадровой политики на предприятиях.

«Мы очень подробно обсуждали вопрос обеспечения предприятий кадрами, какие меры господдержки помогли бы обеспечить необходимое количество квалифицированных специалистов тульских предприятий. Кроме того, речь шла о развитии инфраструктуры, применении механизма ГЧП для строительства ряда объектов в Тульской области, которые могли бы обеспечить более эффективную работу предприятий», - пояснил Максим Орешкин.

В завершение Министр высокого оценил инвестиционный потенциал региона.

«Мы видим высокую инвестиционную активность Тульской области. «Тулачермет» реализует гигантский инвестиционный проект - больше 40 млрд. рублей инвестиций. Часть предприятия будет запущена уже в этом году. В планах – запуск новых мощностей в ближайшие годы. Это позитивный опыт Тульской области: здесь созданы все условия для развития новых инвестиционных проектов», - добавил он.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Металлургия, горнодобыча. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 3 марта 2017 > № 2126489 Максим Орешкин


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 марта 2017 > № 2093209 Владислав Иноземцев

Своевременная инициатива. Особенности национальных бизнес-акселераторов

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

В чем специфика индустрии стартапов на территории бывшего Советского Союза

В этом году, богатом на разнообразные юбилеи, без особой помпы будет, вероятно, отмечено и 40-летие с того момента, как в журнале BusinessWeek впервые появилось хорошо известное сегодня всем предпринимателям слово «стартап», обозначавшее компанию, создаваемую практически «с нуля» в быстроразвивающихся высокотехнологичных отраслях, главную ценность которой составляла интеллектуальная собственность её основателей.

С тех пор в мире появились десятки миллионов новых фирм, многие из которых стали лидерами в своих отраслях: информатике и биотехнологиях, компютерном моделировании и дизайне, финансовых услугах и в развитии экологичных производств. Уже в середине 2000-х годов журнал The Economist констатировал, что 75% рыночной оценки публичных компаний США обусловлено принадлежащей им интеллектуальной собственностью (см.: «A Market for Ideas»/ The Economist, 2005, October 22, p. 3), и эта доля продолжает расти. Ежегодно в мире проводятся более ста крупных состязаний и конкурсов, направленных на выявление перспективных идей, способных открыть новые направления бизнеса в казавшихся уже известными сферах. При этом сегодня возникает целая новая отрасль, известная как startup accelerators, которых в мире насчитывается более полутора сотен. Оценка наиболее известных из них — таких как AngelPad, MuckerLab или Techstars — приводит к мысли о том, что сегодня фокус их внимания заметно смещён в сторону «виртуальной» экономики, развивающейся вокруг информации, способов её передачи, накопления и обработки.

На территории бывшего Советского Союза индустрия стартапов развивается намного медленнее и имеет собственную специфику. Инвесторами в большинстве случаев выступают государства или государственные структуры, что существенно снижает гибкость в принятии решений. Спрос на новые технологии объективно ограничен скромными запросами промышленности на технологические решения. Видя такие перспективы, многие инноваторы сразу смотрят на глобальный рынок как на место для своей «раскрутки»: прекрасным примером является основанная в Минске в 1998 г. компания Wargaming, которая с середины 2000-х годов стала известна своими компьютерными играми, и прежде всего — одной из самых коммерчески успешных в мире World of Tanks, которая вывела её в тройку лидеров в своей отрасли. Большинство менее, но всё же успешных стартапов приобретаются вместе с командами их создателей крупными IT-компаниями и развиваются далее в качестве их подразделений. При этом в России значительная часть «бизнес-ангелов», готовых инвестировать в новые технологии и разработки, всё равно ориентирована на интернет-отрасль.

В то же время в наших партнёрах по Евразийскому Союзу амбиции пока скромнее, но, возможно, результаты окажутся даже значимее. В Казахстане, например, известные в республике предприниматели и меценаты Кенес Ракишев и Вячеслав Ким (первый является председателем совета директоров Казкоммерцбанка, а второй — председателем совета директоров Kaspi Bank) уже в четвёртый раз проводят конкурс «Построй свой бизнес», ориентированный на выявление проектов, требующих новых технологий, но при этом в большинстве своём реализуемых в промышленности или аграрной сфере (как принято говорить в России, в «реальном секторе экономики»). Оператором конкурса выступает благотворительный фонд «Саби», стремящийся помогать людям, которые готовы помочь себе сами, направив свои усилия для развития собственного дела.

Конечно, на фоне миллиардных вложений в российское «Сколково» или инвестиций крупнейших глобальных венчурных фондов 200 млн. тенге, которые казахстанские предприниматели уже потратили на своё начинание, не выглядят огромной суммой. Однако стоит присмотреться к финалистам Конкурса-2017, чтобы понять: даже относительно небольшие вложения могут принести впечатляющие результаты, если участники надлежащим образом мотивированы и реально связывают своё будущее с новым бизнесом. В этом году Акбар Тумабеков предлагает наладить производство оборудования для наложения хирургических швов в полости рта; коллектив авторов выступает с заявкой на производство коллагеновых мембран из животного сырья для скорейшего заживления ран и ожогов; Масалим Еркебулан готов заняться выпуском устройства, могущего стать альтернативой компьютерным «мышкам»; несколько участников подали заявки в сфере обучающих игр для детей; почти половина финалистов стремятся развивать экологически чистые аграрные производства и народные промыслы.

В прошлые годы победителями устраиваемого Кенесом Ракишевым и Вячеславом Кимом конкурса становились самые разнообразные проекты — от новых технологий утилизации автомобильных покрышек с получением инновационного материала для покрытия беговых дорожек и теннисных кортов до коммерциализации технологии производства традиционного казахского напитка коже. Сегодня в Казахстане работают 23 предприятия, созданные лауреатами прошедших конкурсов.

В России схожий по сути процесс организован существенно иначе. Каждый год на региональном и федеральном уровне проводится конкурс «Молодой предприниматель России» — однако, с одной стороны, он ориентирован на уже действующих бизнесменов (участниками могут быть граждане, которые уже развивают собственное дело: индивидуальные предприниматели или (со)учредители юридических лиц); и, с другой стороны, победителям в нескольких номинациях вручаются небольшие (до 100 тыс. рублей) и гарантируется освещение их деятельности в федеральных и региональных средствах массовой информации. Организаторами конкурса выступают государственные структуры: Министерство образования и науки и Федеральное агентство по делам молодёжи. Стартапы больше привлекают внимание специалистов из Фонда Сколково (Russian Startup Tour) и Высшей школы экономики (вручает премию «Стартап года»): в обоих случаях победители могут воспользоваться консультациями ведущих специалистов и встретиться с потенциальными инвесторами, а также получить приглашения на международные стартап конференции — однако в условиях продолжающегося в стране кризиса интерес к этим программам значительно упал.

Конечно, ни в Казахстане, ни в России работа с новыми компаниями и технологиями не дошла до того уровня, когда возникают те же самые startup accelerators — но, вероятно, можно найти и другие достаточно креативные решения. Не претендуя на единственно верное мнение, я бы высказал мысль о том, что России, да и всем постсоветским странам необходима единая площадка новых коммерциалиризуемых технологий — своего рода технологическая биржа, в рамках которой могла производиться экспертная оценка проектов, подписка на их финансирование и развитие, обмен мнениями между инвесторами и инноваторами, и, в конечном счёте, запуск проекта. Функционировать эта структура могла бы за счёт отчислений роялти от успешных проектов или (в качестве альтернативы) от полученной миноритарной доли в них. На мой взгляд, это было бы намного полезнее раздачи дипломов и освещения в прессе успехов (зачастую надуманных) молодых предпринимателей за государственный счёт.

А пока такой отлаженной системы не создано, можно только ещё раз порадоваться той своевременной инициативе, которую организовал для поддержки предпринимателей казахстанский благотворительный фонд «Саби» и пожелать успехов финалистам текущего конкурса и — неизвестным ещё пока — победителям раунда 2016-2017 годов.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 марта 2017 > № 2093209 Владислав Иноземцев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 28 февраля 2017 > № 2090661 Максим Орешкин

Максим Орешкин: ради легализации экономики нужно снижать страховые взносы

По словам главы МЭР, цель налоговых изменений не повышение нагрузки, а стимулирование легального бизнеса. «Главная задача — продемонстрировать, что власти не занимаются искусственной накруткой экономического роста», — подчеркнул министр в эксклюзивном интервью Business FM

Министр экономического развития России Максим Орешкин дал эксклюзивное интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу в рамках инвестиционного форума в Сочи. Как рассказал глава МЭР, налоговые изменения — самая спорная тема в правительстве, и дискуссии по этому вопросу сохраняются.

При этом, по словам Орешкина, в повестке дня нет введения прогрессивной шкалы подоходного налога. Он считает, что страховые взносы нужно снижать. Как подчеркнул министр, суть не в том, чтобы повысить общий уровень налоговой нагрузки, цель налоговых изменений — стимулировать легальный бизнес и способствовать легализации теневой части экономики. Полная ясность в том, что касается налоговых изменений, скорее всего, появится к маю 2017 года.

Проект комплексного плана правительства должен быть закончен к маю, он будет содержать меры по снятию ограничений в экономике для повышения темпов роста. Каких темпов роста мы ожидаем?

Максим Орешкин: Если смотреть на 2017 год, это уже не ожидание, это оценка, которую мы видим и основываем на текущих тенденциях, они уже складываются в начале года — и первые данные по январю, и жесткие данные по грузообороту, потреблению электроэнергии за первые два месяца. Так вот, эта оценка составляет 2%. Вопрос, на какой структурный темп роста мы будем выходить потом. Здесь как раз мы видим: отсутствие изменений будет означать стабилизацию роста, где-то около 1,5%. Хотелось бы больше. Поэтому мы эту работу ведем, смотрим на все ключевые ограничения, пытаемся разобраться, что мешает инвестициям, какие еще есть проблемы для развития экономики, пытаемся придумать меры, которые могли бы адресовать. Цель — вывод экономики на рост около 3%. Это то, где сейчас находится мировой экономический рост.

Собственно, май и ноябрь фигурируют как даты и в деловой среде, и в правительственной: к маю должны быть обозначены основные контуры программы, к ноябрю — полная их детализация. Все, естественно, ждут решения вопроса по налогам. Первый вице-премьер Игорь Шувалов сказал, что президент просил все-таки к маю определиться. Удастся ли это сделать и в каком формате?

Максим Орешкин: Это необходимо сделать просто по той причине, что бизнесу при принятии решений об инвестициях нужно понимать, в каком налоговом режиме этот бизнес-проект, инвестиционный проект будет существовать. Поэтому это именно предсказуемость, и доверие к действиям властей очень важно. Дискуссии нужно постараться завершить как можно раньше, понятно, что есть много вариантов, начиная от варианта ничего не менять до вариантов изменения некоторых налогов довольно существенно, но понятно, что очень важно: благодаря бюджету, принятому правительством в прошлом году, бюджету, который обеспечивает стабильность государственных финансов по цене в 40 долларов за баррель, разговор не идет о том, чтобы увеличивать налоговую нагрузку. Речь идет о том, как ее можно даже немножко уменьшить и при этом переструктурировать таким образом, чтобы для компаний, работающих легально, налоговая нагрузка уменьшалась.

Это актуальная тема, которая сейчас повсюду обсуждается, вы сами этому уделили несколько ярких реплик на Гайдаровском форуме — про гаражную экономику, теневую занятость и о том, как ее легализовать. Понятно, если бы это случилось, и налоговая база выросла бы. А как мы оцениваем или рассчитываем размер этой гаражной экономики?

Максим Орешкин: Это действительно очень большая проблема. Когда мы сравниваем налоговую нагрузку как процент ВВП — традиционное сравнение с другими странами мира — у нас вроде уровень выглядит довольно невысоким. Нужно понимать: те, кто платят все налоги, платят гораздо больше, а те, кто избегают налогов, платят меньше. Этот дисбаланс очень сильно бьет по экономике. Относительно размеров — есть разные оценки, но даже если, например, посмотреть на официальные оценки Росстата, который делает досчет на теневую экономику, можно увидеть, что около 5 трлн рублей заработных плат, по оценкам Росттата, приходится на выплаты в конвертах. Если бы этот объем облагался налогами, была бы совершенно другая ситуация с бюджетными поступлениями. Понятно, что теневая экономика есть в любой экономике мира, даже в развитых странах, где-то ее доля чуть больше, где-то чуть меньше, но, как нам кажется, здесь у нас есть шансы и, в принципе, рынок и компании сами созревают для того, чтобы работать в белую, не связываться с серыми схемами. Помимо той экономии, которую якобы имеют компании, они сопрягают свою деятельность с очень высокими рисками. Когда налоговая ставка ясна, ты понимаешь предсказуемо, сколько будешь платить. А тут — за наличку заплати, тут ты деньги потерял, тут схема не сработала, голова болит, куча рисков появляется. Понятно, что в таких условиях реализовывать долгосрочные инвестиционные проекты очень сложно.

А про сферу услуг мы не говорим, когда люди просто нанимают других людей, и у них даже проблемы обналичивания нет? Они просто рассчитываются с нянями, строителями...

Максим Орешкин: Это отдельная, другая история, и ее не решить методами изменения общих налоговых ставок. Здесь все-таки речь идет больше о среднем бизнесе. Многие компании в этом сегменте как раз и находятся в теневом поле. Что очень важно — в последние годы мы наблюдаем такой тренд: все больше и больше деловых ассоциаций на том или ином рынке договариваются друг с другом и начинают все вместе работать в белую. Потому что главная проблема для выхода работы в белую то, что ты оказываешься вне конкурентного поля. Если твои конкуренты продолжают работать в тени и не платить налоги и так далее, то они имеют явные конкурентные преимущества, и ты просто начинаешь проигрывать конкуренцию. Здесь как раз задача, чтобы все перешли, и тогда этот переход гораздо проще, и он не искажает конкуренцию.

Вы как раз сказали, что решить эту задачу, скорее, можно, предоставляя стимулы, нежели попыткой кнута. Какие стимулы могут перевесить дополнительные издержки в легализации?

Максим Орешкин: Как раз когда мы смотрим на стимулы, пытаемся понять, какие налоги платят меньше всего. Мы видим, что наибольший негатив и трудности с уплатой как раз вызывают так называемые страховые взносы по большей части зарплаты — это 30%. Если посмотреть на сравнимые страны, с которыми мы конкурируем на глобальных рынках, Мексику, Бразилию, Польшу, Турцию, мы видим, что нигде работодатели не платят такой же ставки, как платят у нас. Поэтому как раз мы рассуждаем, пытаемся найти какие-то варианты, которые могли бы эту несправедливость исправить.

Мы все равно говорим про налоги, я знаю, что тема эта очень бурно обсуждается внутри правительства. Естественно, пока не будет принято решения, никто из членов правительства не озвучит до конца концепцию, модель. Но все-таки, на ваш взгляд, стоит ли вводить прогрессивную шкалу НДФЛ? Или лучше потребление облагать в форме, например, повышения НДС? Тут тоже в большей степени будет налог на богатых — кто больше покупает, тот больше его заплатит.

Максим Орешкин: Нет, я на самом деле не являюсь сторонником прогрессивной шкалы НДФЛ, и дискуссии в правительстве по этому поводу даже и нет. Здесь даже мне нечего больше добавить. НДС — да, мы говорили о возможности маневров, снижении прямых налогов на труд и компенсации какими-то косвенными налогами. Одним из таких косвенных налогов может быть НДС, поэтому это всегда рассматривается в повестке.

Новый термин, который премьер в выступлении на форуме вообще назвал первым — создание устойчивой среды для бизнеса. Я от многих слышал, что вам приписывают авторство этого термина. Что вы в него вкладываете? Вроде бы у нас и так все достаточно сравнительно стабильно. Чего не хватает бизнесу, и в чем это должно воплотиться?

Максим Орешкин: Об этом я говорил еще в начале года — если посмотреть на опросы бизнеса, если посмотреть, какие причины бизнесом называются как главные, препятствующие новым инвестициям увеличения объемов производства, на первом месте стояла экономическая неопределенность.

Она экономическая — не то, чтобы действия властей и регуляторов сильно меняются.

Максим Орешкин: Абсолютно. Но снижение этой экономической неопределенности — то, что находится в руках у правительства, ЦБ и то, что власть в целом может адресовать и на самом деле успешно адресует. Если вы посмотрите на последние полгода, увидите, что финансовые рынки стабильны.

Сейчас мы уже боимся укрепления рубля, это очень чувствуется. Раньше боялись резкого падения…

Максим Орешкин: Если закончить эту тему, то финансовые рынки стабильны, инфляция в месячных выражениях уже опустилась к уровню 4%, экономика начинает потихоньку подрастать. То есть никаких шоков и резких движений уже нет. Но понятно, что два последние года были очень тяжелыми с точки зрения волатильности. Все сейчас дуют на воду и боятся поверить в то, что новая стабильность надолго. На самом деле здесь важно понимать, что вот та стабильность, которая появилась на финансовых рынках — это результат целенаправленных действий правительства и ЦБ. Здесь можно назвать три ключевых элемента, которые именно макроэкономическую стабильность обеспечивают — это переход ЦБ к политике инфляционного таргетирования с четкой целью, которой ЦБ следует — среднесрочная инфляция в 4%. Это очень важный этап — прошлогодний бюджет, который говорит о том, что при 40 долларах за баррель государственные финансы устойчивы. И третий элемент, который добавился в этом году — это покупки Минфином иностранной валюты на объем дополнительных нефтегазовых доходов в бюджет. Это механизм, который снижает влияние волатильности нефтяных цен на внутреннюю экономику в целом, но не только на валютный рынок — и на инфляцию, и на другие показатели внутри страны. Этот комплекс обеспечивает макроэкономическую стабильность. Понятно же, что помимо макроэкономической стабильности и устойчивости долгосрочной экономические агенты должны в это поверить, но требуется время для того, чтобы все привыкли — ситуация устойчивая. Мы проживаем довольно непростой период, когда уже наступила стабильность и устойчивость, понятно, что она сохранится в будущем, но не все еще в это верят. Поэтому этот болезненный момент нам нужно просто пережить, чтобы все в него поверили. Вторая часть истории — это все, что связано с условиями ведения бизнеса. Это налоговая система, неналоговые платежи, контроль-надзор, тарифы и много-много чего еще, то, что как раз и создает ту атмосферу, в которой бизнес ведет свою деятельность каждый день. Вот если по всем этим направлениям обеспечить предсказуемость, а главное — доверие экономических агентов и бизнеса к власти, тогда и инвестиционная активность будет на более высоком уровне, потому что только в устойчивой среде можно реализовывать инвестиционные проекты, имеющие горизонт пять-десять лет. Если ты ожидаешь, что у тебя через год может инфляция скакнуть до 50%, а налоги все поменяют, понятно, что никогда не будешь ввязываться в долгосрочный инвестиционный проект. Если ты понимаешь, что инфляция составит 4%, а налоговая система будет неизменна и устойчива, ты понимаешь, как с тобой будут работать контрольно-надзорные органы, конечно, в таких условиях, где все просчитано, все предсказуемо, ты будешь реализовывать долгосрочные инвестиционные проекты.

Вот этот фактор, я думаю, не случайно оказался именно на первом месте в докладе премьера, а доклад, собственно, как раз об этом комплексном плане. Какой вклад он мог бы внести в практические цифры? Или, скажем так, что мы потеряли в плане инвестиций, из-за неуверенности бизнеса? Соответственно, каковы цифры по ВВП? Есть какие-то примеры?

Максим Орешкин: Я думаю, несколько процентных пунктов ВВП инвестиционной активности за последние несколько лет на этом фоне мы, конечно, потеряли. И вот сейчас задача их восстанавливать и надеяться, что инвестиции вырастут, а более высокая доля инвестиционной активности — процент ВВП будет означать темп экономического роста на несколько десятых выше уже в самое ближайшее время.

Но цифры вы пока по экономическому развитию не называете, будем дожидаться мая?

Максим Орешкин: Цифры названы: 2% в этом году и целевой уровень в 3% — мировой экономический рост через несколько лет. Понимаете, здесь главное не уровни, а предсказуемость и устойчивость этих темпов экономического роста. Раскрутить экономику на короткий период времени можно очень просто. Как раз главная задача властей сейчас — продемонстрировать, что искусственной накруткой экономического роста власти не занимаются. Задача — создать условия, когда каждый год экономика будет расти устойчиво. И вот эта устойчивость гораздо дороже, чем всплеск на высокие значения на какой-то короткий период времени.

Еще один вопрос про устойчивость. Просто из личных наблюдений — год назад все боялись, что рубль упадет до 80-ти за доллар. Вот сейчас у меня ощущение: реально бизнес тревожится по поводу того, как бы рубль не укрепился сверх меры. Вчера не поднималась ли эта тема?

Максим Орешкин: Бизнес разный — есть тот, кто радуется укреплению рубля, есть те, кто переживают из-за этого. Но опять же, здесь важнее не уровни, а важно понимание на перспективу пять-семь лет, на каком примерно значении будет реальный курс рубля находиться. Здесь не важен курс номинальный — важно соотношение номинального курса и издержек компании. Если курс останется стабильным, а издержки вдруг вырастут в два раза, уже будет нужен совсем другой курс. Поэтому задача, с одной стороны, через снижение инфляции минимизировать темпы роста издержек, и одновременно через сглаживание влияния колебаний цен на нефть на внутреннюю экономику как раз сгладить колебания, в том числе и курса. Да, курс может отклоняться, здесь просто вся история проста и понятна. Когда мы прогнозировали значение на этот год, мы брали цены на нефть 40 долларов за баррель, курс у нас получился 67,5. Сейчас нефть торгуется на уровне 52-53 доллара, но при этом покупки Минфина равносильны изъятию двух третей прироста цен на нефть выше уровня 40 долларов за баррель. То есть де-факто мы сейчас живем, с точки зрения потоков по текущему счету, на уровне где-то 44 доллара за баррель. Народ пока это еще не совсем осознал. Осознание придет; и сезонность влияет, и краткосрочные притоки капитала. Курс остается абсолютно плавающим, поэтому здесь никаких изменений нет, и он может отклоняться от неких фундаментальных значений, но понятно: если факторы, влияющие на него, носят временный характер, как только они прекратят, курс будет сразу возвращаться к тем значениям, которые определяются платежным балансом. А цифра, знаете, разная при разных предпосылках. Там вопрос не только цены на нефть, вопросы устойчивости притоков капитала тоже влияют на эти оценки.

Оставим это на личные вычисления людей, которые могут это себе представить. По словам премьера ВЭБ должен стать фабрикой проектного финансирования. Но вы сказали, что проектное финансирование — это замкнутый круг, который надо разорвать. Как это сделать?

Максим Орешкин: Нужно создать тот механизм, который поможет активнее взращивать проекты, чтобы те компании, которые проекты подготавливают, понимали: есть понятный механизм получения финансирования под эти проекты, а банки с другой стороны также участвовали, понимая, что проекты будут качественно подготовлены, участвовали в финансировании этих проектов через механизм синдикации. Такая поддержка в ближайшие два-три года способна вывести на новый уровень, в принципе, проектную инвестиционную культуру в России на новый уровень и с точки зрения компаний, которые будут качественнее готовить проекты и ВЭБ им будет помогать, и с точки зрения банков, которые будут внутри себя взращивать экспертизу по анализу этих проектов, потому что им в любом случае придется брать на себя риски таких проектов при их финансировании.

Теперь про министерство экономического развития. Вы собираетесь организовать в нем проектный офис? Считаете, что бюджет теперь должен строиться по другому принципу: сначала госпрограммы, а потом бюджет?

Максим Орешкин: Такой принцип закладывался изначально в идеи государственных программ. Ведь что такое бюджет? Бюджет — это просто документ, где записаны строчки — кому и сколько. Но для того, чтобы достигать целей, нужно понимать, как реализуются эти цели, как они достигаются, как выстраиваются проекты, кто ответственный, какие этапы, какие меры, кроме бюджетных, должны быть в реализации этого проекта. То есть некий комплексный подход. Именно сдвиг назад к той первоначальной логике, которая закладывалась в госпрограммы, когда именно госпрограммы — это главное, изменение госпрограммы с ключевым изменением ключевых индикаторов, с понятными ответственными, с понятными этапами того или иного процесса ставятся во главу угла, а бюджет уже остается с вводом записи о том, кому и сколько. Но базовым элементом становится не бюджетная строка, а именно проект, который содержит в себе гораздо больше, чем в себе содержит бюджет.

Для широкой публики это сложный процесс, потому что возникает процесс администрирования, должны быть KPI.

Максим Орешкин: С точки зрения управленческой культуры это выход на новый уровень. Понятно, что он будет происходить постепенно. Но без ответственности, без правильной мотивации, без правильных ключевых индикаторов эффективности бюджетных расходов добиться невозможно, поэтому и стоит задача активнее внедрять этот комплексный подход к бюджетным расходам в дальнейшем и постепенно увеличивать долю таких продуманных и просчитанных расходов в бюджете.

Для широкой публики Минэкономразвития в первую очередь ассоциируется с прогнозом, особенно в последние бурные волатильные времена именно слово «прогноз» было определяющим в работе Минэка, хотя на самом деле это далеко не только так. Прогнозами занимаются очень многие: российские и международные банки, научные организации. Надо ли тратить силы чиновничьего аппарата на работу над прогнозом, или, может быть, перейти на аутсорс, собирать консенсус-прогноз различных рыночных игроков и научных организаций? Или нет таких, которым можно было бы это доверить?

Максим Орешкин: Если вы посмотрите результаты различных рейтингов экономистов инвестиционных банков за последние несколько лет, то увидите, что многие из тех, кто занимал ведущие позиции, сейчас как раз находятся в органах власти: и в Минэкономразвития, и в Минфине, и так далее. Когда ты в правительстве, тебе доступен больший объем информации, ты лучше видишь всю картину, поэтому и прогнозировать ты можешь гораздо увереннее, понимая большее количество процессов, имея доступ к большим объемам информации. Здесь очень важно иметь внешнюю аналитику, смотреть, что прогнозируют институты, банки и так далее, разговаривать со всеми этими людьми, понимать, какие они предпосылки и базовые идеи закладывают, потому что многие идеи рождаются как раз в частной среде.

Более того, они влияют на ход событий.

Максим Орешкин: О нахождении в правительстве — это как раз уникальное место, где есть возможность делать максимально качественный прогноз.

Прогноз все-таки должен делаться внутри.

Максим Орешкин: Да, но обязательно при участии внешних экспертов, потому что внешняя экспертиза очень важна.

Еще недавно вы были экономистом «ВТБ Капитала», затем не очень долго заместителем министра финансов, и сегодня мы с вами разговариваем как с министром, на котором возложена огромная, в том числе публичная ответственность, потому что общая подготовка программы — все равно это министерство экономического развития. Как это все произошло, когда вам предложили, какая была первая реакция?

Максим Орешкин: Ответ очень простой: главное — полностью отдавать себя работе, до последней капли, а все остальное будет происходить автоматически. Если ты показываешь результат, если ты эффективно работаешь, тебе будут поступать предложения.

У вас же был руководитель-министр, в другом министерстве. От него поступил звонок?

Максим Орешкин: Пусть это останется тайной. Это уже частная история.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 28 февраля 2017 > № 2090661 Максим Орешкин


Россия > Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2126493 Олег Фомичев

Олег Фомичев: необходимо обеспечить эффективную работу всего набора инструментов поддержки МСП

Статс-секретарь – заместитель Министра экономического развития РФ Олег Фомичев принял участие в панельной дискуссии «Слагаемые формулы успеха МСП» в рамках Российского инвестиционного форума «Сочи-2017».

По словам Олега Фомичева, почти весь набор инструментов поддержки МСП был создан, но остается их донастроить и сделать так, чтобы они эффективно работали и давали синергетический эффект.

Замминистра отметил, что в 2016 году был своеобразный прорыв. «Корпорация МСП начала на полную мощность работать, Стратегия поддержки МСП и целый ряд важнейших для бизнеса решений в части налогового режима, и в всего того, что связано с проверочной деятельностью, приняты», - рассказал он. Кроме того, сформирован приоритетный проект поддержки МСП и создана в целом инфраструктура поддержки МСП во всех регионах.

По мнению замглавы Минэкономразвития России, не хватает нескольких вещей для эффективной поддержки МСП. «Первое - нужно сделать так, чтобы все созданное за последние годы начало реально и эффективно работать. И самый большой блок - это максимальное вовлечение в занятие предпринимательской деятельностью. Мы создаем всю инфраструктуру, но она не работает, если в нее не приходят работать», - заметил он.

Среди перспективных направлений работы Олег Фомичев обозначил доведение до предпринимателей бизнес-навигатора, создание сети центров услуг на базе МФЦ и крупных банков, а также создание для малого бизнеса через электронные площадки не только на внутреннем рынке, но и на внешнем.

Россия > Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2126493 Олег Фомичев


Россия. ЮФО > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2088433

Встреча Дмитрия Медведева с представителями деловых кругов.

Встреча прошла в рамках форума «Сочи-2017».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Добрый день! У нас, как обычно во время сочинского форума, есть возможность пообщаться.

Не буду давать какой-то развёрнутый анализ. Некоторые вещи сегодня были уже сказаны, и я надеюсь, что мои коллеги по Правительству проинформируют деловые круги о том, как мы воспринимаем текущую ситуацию, как в целом обстоят дела.

В целом макроэкономическая ситуация в стране стабильна, основные показатели, на наш взгляд, находятся в неплохом состоянии, экономика перешла в фазу роста, инфляция существенно снизилась.

Нам также удалось поставить под контроль (совместными усилиями с деловым сообществом) безработицу в стране, она не растёт в последнее время, находится в прогнозируемых параметрах. И все макроэкономические условия, вне всякого сомнения, явились основанием для того, чтобы начать полноценную работу над Комплексным планом действий Правительства на период с 2017 по 2025 годы. Сейчас этот документ разрабатывается, ряд присутствующих здесь коллег также принимает участие в его обсуждении.

Учитывая формат сочинского форума, мы обсуждаем не только сугубо предпринимательскую компоненту, но и региональный аспект программы. Давайте вместе подумаем, какие шаги нужны для дальнейшего улучшения инвестиционного климата в регионах, в том числе по вопросам земельных отношений, налогов.

Мы в таком формате, уважаемые коллеги, с вами встречались чуть менее полугода назад. С учётом того, что форум у нас переместился на зимний период, можем обратиться к вопросам, которые тогда обсуждались, в том числе проведём анализ поручений, которые были даны по итогам нашей предыдущей встречи, посмотрим, что сделано, чего не сделано.

Ряд поручений, которые появились после нашей встречи в прошлом году, в конце сентября, уже выполнен. Например, Минфин впервые использовал при подготовке основных направлений налоговой политики методику оценки фискальной нагрузки на бизнес, которую разрабатывал Российский союз промышленников и предпринимателей.

Кроме этого принят целый ряд мер для поддержки экспорта. Утверждены паспорта приоритетных проектов. Они позволяют оказать существенную помощь экспортёрам довольно широкого круга товаров – от сельхозпродукции до автомобилей, самолётов, некоторых других видов продукции.

Рассчитываю, что мои коллеги по Правительству более подробно проинформируют вас о текущей ситуации.

Россия. ЮФО > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2088433


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > fadm.gov.ru, 22 февраля 2017 > № 2083053

«Пример для своих сверстников и истинные патриоты своей страны»: как стать добровольцем на День Победы?

22 февраля в информационном агентстве ТАСС прошла пресс-конференция Всероссийского общественного движения «Волонтеры Победы», посвященная старту набора добровольцев для подготовки и организации празднования великого Дня Победы.

Участие во встрече приняли временно исполняющий обязанности руководителя Федерального агентства по делам молодежи Алексей Паламарчук, Герой России, первый заместитель Секретаря Общественной палаты Российской Федерации Вячеслав Бочаров, руководитель ВОД «Волонтеры Победы» Ольга Амельченкова и ответственный секретарь «Поискового движения России» Елена Цунаева.

«В 2015 году был открыт набор участников Волонтерского корпуса 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, функция координации деятельности которого была возложена на Федеральное агентство по делам молодежи и Роспатриотцентр. В момент, когда зарождалось данное движение, мы не могли себе представить, что всего за год к нему примкнут более 100 000 молодых людей из разных уголков страны. А спустя два года движение будет насчитывать уже порядка 160 000 человек», – начал пресс-конференцию Алексей Паламарчук.

Стоит сказать, что Волонтеры Победы смогли не только расширить охват оказываемой помощи, но и вывести на качественно новый системный уровень сами подходы к взаимодействию с добровольцами.

Временно исполняющий обязанности руководителя Федерального агентства по делам молодежи также отметил:

«Деятельность Всероссийского общественного движения «Волонтеры Победы» играет значимую роль в деле воспитания у молодого поколения чувства патриотизма и гражданственности, сопричастности к истории своего Отечества и ответственности за его будущее. Я с уверенностью могу сказать, что юные участники данного движения являются примером для своих сверстников и истинными патриотами своей страны».

Подробнее о наборе добровольцев рассказала Ольга Амельченкова. Сегодня запущена регистрация волонтеров на мероприятия, приуроченных к 9 мая, по нескольким направлениям: Всероссийский конкурс «Послы Победы», волонтерское сопровождение парадов Победы и шествия «Бессмертного полка» в городах России, организация Всероссийских акций и встреч с ветеранами.

«Послы Победы – лучшие добровольцы нашего движения, которые на протяжении всего года активно занимались помощью ветеранам, благоустройством памятников, проводили различные исторические квесты, акции и другие мероприятия, связанные с сохранением истории нашей страны», - отметила руководитель ВОД «Волонтеры Победы» отметила.

Конкурсный отбор проводится уже в третий раз, участником может стать любой человек в возрасте от 18 до 30 лет.

«Самое главное, зачем активисты включаются в это – желание помочь в организации Парадов Победы в Москве и Севастополе», – добавила Ольга Амельченкова.

Особое внимание на пресс-конференции уделили возможности участия в шествии «Бессмертный полк». Руководитель ВОД «Волонтеры Победы» подробно рассказала о функциях, которые выполняют добровольцы на площадке: раздача воды и всевозможных атрибутов вдоль колонны, организация группы людей в секторах построения, навигация, помощь волонтеров-медиков, сопровождение шествия в процессе движения, корректировка направления и скорости, создание праздничного настроения.

Важно отметить, что все участники пресс-конференции отметили то, что добровольцы действуют не только 9 мая.

«Волонтеры Победы – не те молодые люди, которые собираются от случая к случаю. Это постоянная работа, которая затягивает. Она будет сопровождать молодого человека в течение всей жизни, потому что потребность делать добро воспитывается», – отметил Вячеслав Бочаров.

Он привел в пример несколько проектов, которые действуют в течение всего года: «Диалоги с Героями» и «Эстафета поколений». Эти мероприятия реализуются подведомственным учреждением Росмолодежи ФГБУ «Роспатриотцентр» совместно с Волонтерами Победы.

Волонтеры Победы также проводят огромное количество проектов совместно с «Поисковым движением России» и ВПЦ «Вымпел». Например, «Дорога к Обелиску». «В 2015-2016 году в рамках проекта прошли более 80 тысяч мероприятий, связанных с благоустройством воинских захоронений. Это не единоразовая акция – мы заботимся о памятниках и братских могилах в течение целого года. Еще одно направление, которые мы начали развивать с «Волонтерами Победы» в рамках проекта, – это забота о могилах ветеранов Великой Отечественной войны, которые в силу разных причин оказались заброшенными. Хочу подчеркнуть, что этим занимаются молодые люди, что особенно важно и ценно».

Добавим, регистрация на конкурс «Послы Победы» продлится до 20 марта, на остальные мероприятия – до 6 апреля. После подачи заявки на сайте волонтерыпобеды.рф и конкурсного отбора, активистов ждет увлекательное обучение, организованное представителями региональных отделений, местных штабов и общественных центров гражданско-патриотического воспитания в ВУЗах с привлечением историков и ветеранов Великой Отечественной войны. К добровольцам присоединятся известные артисты, музыканты и спортсмены.

Напомним, впервые волонтеры приняли участие в организации празднования Дня Победы в 2015 году, а в 2016 году более 152 тысяч человек помогали в подготовке мероприятий.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > fadm.gov.ru, 22 февраля 2017 > № 2083053


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 февраля 2017 > № 2083039

Налоговые маневры: как добросовестные работодатели превращаются в недобросовестных

Алексей Яковлев 

Forbes Contributor

Добровольное признание работодателем задержек выплаты НДФЛ и самостоятельная уплата налога теперь не освобождают от ответственности

Все организации-работодатели выполняют роль налоговых агентов своих работников. Это значит, что от каждой выплаты «отрезается» часть в виде НДФЛ и она должна своевременно перечисляться налоговым агентом в бюджет.

Если штат у организации многочисленный, то в силу человеческих, технических (программа глючит) и других житейско-бытовых факторов (откровенно агрессивные стратегии типа «покредитуемся за счет бюджета» оставим в стороне), вполне может случиться такое, что какая-то сумма НДФЛ не будет перечислена в бюджет вовремя. В благородном и добросовестном стремлении не допустить усугубления ситуации, многие работодатели бросаются перечислять НДФЛ немедленно после того, как обнаруживают проблему. В результате задержки в перечислении НДФЛ не превышают один-три-пять дней.

За такую задержку придется уплатить пени (1/300 ставки ЦБ РФ в день), но учитывая незначительность просрочки и то, что «счетчик» пеней выключается по факту перечисления налога, это не создает больших проблем.

Если же организация «зазевается», ей грозит штраф в размере 20% от задержанной суммы налога (ст. 123 НК РФ). Однако надеясь, что при добровольном выявлении ошибки штрафа быть не должно, добросовестные работодатели торопятся быстрее перечислить налог в бюджет. Наверное, никто не будет спорить, что для государства гораздо полезнее будет стимулирование добросовестного поведения тех, кто имеет отношение к уплате налогов, чем несение издержек по выявлению нарушений.

Определенное время формировалась практика, которая подтверждала, что факт добросовестного исправления ошибки работодателем и самостоятельная уплата им налога является основанием для освобождения от ответственности. В основу такого подхода были положены позиции Конституционного Суда РФ о том, что налоговая ответственность должна быть справедливой и соразмерной. Однако сейчас крайне редко освобождают от ответственности с подобными мотивировками. Из последних положительных примеров, можно вспомнить, пожалуй, лишь дело АО «Р-Фарм».

Видимо кто-то решил, что такой подход в наше время не нужен, хотя нормы НК РФ не менялись.

Сейчас в отношении большинства компаний, оказавшихся в подобной ситуации, самостоятельное исправление не рассматривается налоговыми органами и судами как индульгенция. То есть факт самостоятельного исправления в лучшем случае становится «нейтральным» событием, которое ни на что не влияет. Например, в деле ПАО «Аэрофлот» перечисление налога в более поздние сроки названо злоупотреблением правом, хотя такого права нет вообще.

Финансовая дисциплина безусловно важна, особенно в сегодняшнее непростое время. Однако при такой политике наших правоприменителей становится очевидным, почему, например, у нас, мягко говоря, не очень удаются налоговые амнистии. На какое доверие тех, кто платит налоги можно рассчитывать, если при раскрытии своих даже небольших оплошностей контролирующие органыавтоматически начислят штраф 20 %?

Получается, что на практике категории справедливости и соразмерности ответственности просто не работают, когда можно с лица, раскрывшего свои нарушения, без проблем взыскать штраф и включить его в результаты успешной контрольной работы. Ибо штраф очень «выгоден» для выполнения планов по доначислениям. Это отчетливо видно на примере. Предположим, что компания задержала налог с зарплаты работников на 5 дней в размере 1 млн рублей. Если исходить из упомянутого выше подхода законодателя, компания должна заплатить только пеню. Это будет чуть менее 2000 рублей. Штраф же будет 200 000 рублей. В сто раз выше!

Мотивация проверяющих более чем прозрачна. Но при тотальной поддержке судами такого подхода это превращается в мощный негативный сигнал: быть честным и добросовестным не выгодно.

И раз такой тренд остается и нет намеков на его изменение, добросовестным компаниям остается только «держаться», пока преисполненные решимости в своей строгости правоприменители не осознают простую истину, что добросовестное поведение и, в частности, добросовестное поведение работодателей (в виде самостоятельного исправления случаев задержки перечисления налога), надо приветствовать и адекватно на него реагировать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 22 февраля 2017 > № 2083039


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 21 февраля 2017 > № 2086511 Дмитрий Медведев

Заседание Правительственной комиссии по использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности.

В повестке: о закупках отечественного программного обеспечения и микроэлектроники; о создании системы «Электронный бюджет».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Сегодня мы обсудим меры по импортозамещению при закупках программного обеспечения. Это касается не только поддержки наших разработчиков – хотя это важно, их действительно надо поддерживать, – но и вопросов безопасности. Этой темой мы начали заниматься в 2015 году, когда доля иностранной продукции в этом сегменте рынка была очень высокой. Около 75% всего софта, который приобретали для госсектора, были зарубежными программами. Теперь существуют ограничения по допуску иностранного программного обеспечения к участию в государственных закупках. Информация о существующем российском программном обеспечении вносится в специальный реестр, который существует с начала прошлого года. Он уже содержит сведения о почти 3 тыс. программных продуктов и продолжает пополняться.

За последние два года количество контрактов на покупку готового софта нашего производства выросло в два раза. Это ещё раз доказывает, что иногда импортный продукт – это просто привычка, вера в то, что иностранное всегда более высокого качества. Российские разработчики выпускают программы, которые не уступают по удобству и по функциональности зарубежным.

Сегодня ведомства используют в своей работе преимущественно российские справочно-правовые системы (так изначально и было, потому что у нас своя правовая система, и ещё в 1990-е годы эти системы были российскими), это же касается антивирусных продуктов. Надо осуществить их переход в целом на отечественные офисные пакеты, это относится и к государственным компаниям. Но делать это надо разумно, чтобы не создавать самим себе проблем.

Импортозамещение в сфере IT касается не только программного обеспечения, но и микроэлектроники. Мы поддерживаем наших производителей в этом сегменте. В мае прошлого года я утвердил план гарантированных закупок российской гражданской микроэлектронной продукции. Теперь у нас паспорта нового поколения для выезда за рубеж, водительские удостоверения, полисы обязательного медицинского страхования, платёжные карты и другие электронные документы должны изготавливаться с использованием именно российской микроэлектроники. Это действительно вопрос нашего суверенитета, нашей безопасности.

В 2016 году на закупку серверов, компьютеров, микрочипов и радиочастотных меток в общей сложности было использовано почти 4,5 млрд рублей из федерального бюджета. Тем не менее задачи, планы на прошлый год выполнены не в полном объёме. Рассчитываю услышать, почему это произошло, каковы предложения, как можно решить возникшие сложности. Потому что, как обычно, эти сложности носят и объективный характер – связаны с целым рядом технологических ограничений, – и, конечно, субъективный характер. Какие в дальнейшем шаги нужно предпринять?

И ещё один вопрос. Мы работаем над созданием системы «Электронный бюджет». Там представлены данные всех участников работы с бюджетными ресурсами, чтобы каждый мог воспользоваться порталом системы и посмотреть, как формируется бюджет, какие программы, какие проекты финансируются за счёт бюджета, в каком объёме, за счёт чего финансируются внебюджетные фонды и на что расходуются внебюджетные фонды, мог оценить эффективность расходов. Это важно не только для экспертов и аналитиков, но и для тех людей, которые хотят знать, как государство распоряжается деньгами, а значительная часть государственных денег формируется, как известно, за счёт налогов. Благодаря порталу бюджетный процесс для них должен стать максимально прозрачным.

Пока система не введена в эксплуатацию. Некоторые её модули и компоненты находятся в разработке. Нужно следить, чтобы работа шла по плану. У нас установлен срок – к 2020 году она должна быть полностью готова, тем более что эти сроки уже переносились. Для работы над электронным бюджетом у ведомств есть всё необходимое.

Мы рассмотрим также порядок работы комиссии на этот год.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 21 февраля 2017 > № 2086511 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082371

Поиски виноватого: есть ли пределы ответственности руководителя

Юлия Литовцева

Forbes Contributor

Изменения в налоговом и банкротном законодательстве легализовали право налоговых органов взыскивать недоимки компаний с физических лиц даже без какой-либо их трансформации в убытки. Тем самым размыт последний, еще недавно казавшийся незыблемым, барьер, разграничивавший ответственность руководителей, собственников компаний по обязательствам подконтрольных им юридических лиц

Еще сравнительно недавно смелые и инициативные сограждане достаточно легко возлагали на себя статус учредителей и директоров компаний, а те, кто уже преуспел на предпринимательской ниве, были готовы использовать различные нестандартные бизнес-решения. При этом многие исходили, в том числе, из четкого разграничения ответственности между юридическими лицами с одной стороны и их руководителями, собственниками с другой. То, что ответственность участников хозяйственных обществ ограничена размером их вклада в уставный капитал (стоимостью акций), воспринималось как аксиома и действовало лучше любого релаксанта.

Чем сложнее становилась экономическая ситуация, тем громче звучали призывы уменьшить давление на предпринимателей, не вводить новые налоги и сократить прежние, упорядочить нормотворчество, уменьшить число проверок и т. п. — казалось, бизнес могли ожидать радужные перспективы. Недавно встретилось даже предложение отменить уголовную ответственность за экономические преступления.

На этом фоне для большей части бизнес-сообщества оказалось неожиданным кардинальное изменение подходов государства к вопросу ответственности руководителей и собственников бизнеса по обязательствам компаний. Можно утверждать, что сегодня сформировался устойчивый тренд взыскания с директоров, участников и бенефициаров компаний налоговых недоимок организаций, и государство в лице всех ветвей власти держит курс на создание новых и совершенствование имеющихся механизмов пополнения бюджета за счет руководителей.

Очевидно, что с учетом исчисления налоговых обязательств компаний десятками и сотнями миллионов рублей груз финансовой ответственности, перекладываемой на физических лиц, оказывается для последних явно непомерным.

Раньше вопрос о личной имущественной ответственности директоров, членов коллегиальных органов управления, бенефициаров по обязательствам компаний если и возникал, то в ситуации банкротства подконтрольного юридического лица.

Одним из условий такой ответственности является необращение руководителя в арбитражный суд с заявлением о банкротстве после возникновения признаков неплатежеспособности компании, то есть фактически после прекращения исполнения ею своих обязательств из-за недостатка денежных средств. Размер личной ответственности в этом случае ограничен суммой обязательств, возникших после появления у организации признаков неплатежеспособности.

Но чаще всего руководителей привлекают к субсидиарной ответственности по обязательствам компании в связи с совершением действий, ставших причиной ее банкротства. Например, вывод активов, использование фирм-однодневок, повлекшее доначисление налогов и т. п. В такой ситуации объем ответственности директора соответствует разнице между общей суммой требований кредиторов и расходов на осуществление банкротства, и суммой, вырученной от продажи активов юридического лица. При этом требуется доказать виновность руководителя или иного лица, определявшего деятельность компании в банкротстве компании, а также целый ряд иных важных обстоятельств.

Сложности с доказательством оснований для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности, а также то, что взыскиваемые в таком порядке денежные средства поступают не непосредственно кредитору, а в конкурсную массу должника с последующим пропорциональным распределением, стимулировали налоговые органы использовать другой, более действенный механизм.

Стремительно стало увеличиваться число возбужденных уголовных дел по налоговым составам, в рамках которых директору, учредителю и даже бухгалтеру компании предъявляется гражданский иск о взыскании налоговой недоимки под видом ущерба, причиненного преступлением. В надежде избежать реального уголовного наказания многие на стадии следствия признают свою вину, в красках описывают использованные схемы, создание подставных фирм. При этом чаще всего не учитывают, что все, перечисленное впоследствии, перекочует в приговор и станет основанием для взыскания налоговой недоимки компании с руководителя в рамках гражданского процесса по иску налоговой инспекции.

При этом такие аргументы, как отсутствие у привлекаемого к имущественной ответственности директора личной выгоды, невозможность возложения налоговой обязанности юридического лица на физическое лицо, не принимаются судами во внимание.

Недавно довелось столкнуться с совершенно абсурдной ситуацией, когда недоимка под видом ущерба от совершенного преступления была взыскана с 60-летней пенсионерки, внештатного бухгалтера компании, в ситуации, когда юридическое лицо самостоятельно погашало эту же самую задолженность перед бюджетом. И суды всех инстанций постановили, что это правильно и не является двойной ответственностью!

Еще одним способом пополнения бюджета за счет руководителей является взыскание с директоров налоговой недоимки возглавляемых ими организаций в отсутствие приговора и без возбуждения дела о банкротстве. Мотивация налоговых органов в подобных случаях была крайне проста: поскольку юридическое лицо не в состоянии оплатить свои налоги, а руководитель при этом не обратился в арбитражный суд с заявлением о банкротстве, недоимка может быть взыскана с директора.

Тем самым, бизнес оказался перед фактом того, что нехватка активов компании для исполнения налоговых обязательств автоматически влечет за собой взыскание недоимки с руководителей и (или) собственников организации.

Попытки переломить негативно развивающуюся судебную практику практически утратили перспективу после вступления в 2016 и 2017 годах ряда изменений в налоговом и банкротном законодательстве, легализовавших право налоговых органов взыскивать недоимки компаний с физических лиц даже без какой-либо их трансформации в убытки. Новации также позволяют привлекать руководителей и собственников компаний к субсидиарной ответственности по обязательствам организаций без возбуждения дела о банкротстве и даже после ликвидации юридического лица.

Тем самым размыт последний, еще недавно казавшийся незыблемым барьер, разграничивавший ответственность руководителей, собственников компаний по обязательствам подконтрольных им юридических лиц.

Невольно вспоминается фраза великого баснописца И.А. Крылова: «Уж тем ты виноват, что хочется мне кушать»…

Остается лишь надежда на то, что доводы пострадавших бизнесменов будут услышаны Конституционным судом РФ, на рассмотрении которого сейчас находится несколько жалоб, и цель пополнения бюджета не станет оправданием любых средств ее достижения.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082371


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082348

Из старого мира в новый. Как состоятельные инвесторы лишились конфиденциальности?

Хачатур Гукасян

Forbes Contributor

Глобализация, охватывающая планету, в последнее десятилетие добралась и до финансовых рынков, в частности, до самой интимной их части – конфиденциальности клиентских данных и прозрачности владения капиталом

Налоговые органы победили «конфиденциальный беспредел» – систему, при которой одна страна, скрывая активы, защищала гражданина, а не коллег по цеху из других юрисдикций.

За последнее десятилетие в мире, особенно в качественных юрисдикциях (Швейцария, Сингапур, Люксембург), после ряда прецедентов вопрос «чистоты» активов стал выходить на первый план, и постепенно скорость внедрения новых регуляторных требований превратила многие банки, в первую очередь, не в клиентоориентированные коммерческие организации, работающие ради прибыли и нового бизнеса, а в строго регулируемые учреждения, для которых вопрос ответственности за клиентов встал на первое место. Так изменения требований к ведению бизнеса заставили компании биться больше за сохранение имеющихся активов, нежели за поиск нового бизнеса.

В вопросе налоговой чистоты активов мир идет в одном направлении, и законодательства многих стран становятся очень похожими по сути и различаются лишь национальными особенностями.

Жизнь российских инвесторов – их наиболее состоятельной части, имеющей активы за пределами РФ, – можно смело разделить на две эпохи. Первая была невероятно комфортной в отсутствии механизмов администрирования и жестких требований, а с 2013 года началась вторая эпоха, когда в феврале были серьезно ужесточены правила инвестирования и работы по зарубежным счетам для валютных резидентов РФ. До этого момента валютное законодательство регулировало что можно, а чего нельзя, однако беспрецедентные штрафы в размере 75-100% за нарушение этих правил заставили всех обратить пристальное внимание на данные нормы законодательства. Концепция «никто не знает про мои активы», превратилась в «если узнают, могу лишиться всего». В это же время главный защитный механизм от локальных налоговых органов – законодательство о конфиденциальных клиентских данных – стал постепенно превращаться в анахронизм с конкретной датой ухода в прошлое по части защиты от «своих».

Стали более четко вырисовываться контуры наступающей эпохи тотальной открытости, разработанные ОЭСР (организация экономического сотрудничества и развития) в соответствии с инициативой стран G-20, которые по части счетов в иностранных банках именуются Сommon Reporting Standard – система автоматического обмена информацией между, без преувеличения, всеми популярными в мире юрисдикциями (общий список включает порядка 100 стран). В их числе есть и Россия, которая относится к поздней группе, то есть, присоединяется с 2018 года. На данном этапе в отношении процесса «обмена» остается еще очень много вопросов по части деталей (наиболее острый вопрос – гарантия конфиденциальности данных, которая требуются от участников, а также сроки – в частности, со Швейцарией изначально планировалось начало обмена с 1 января 2018, потом сроки были сдвинуты на сентябрь 2018, на данный момент Федеральный департамент финансов инициировал консультации по внедрению автоматического обмена информацией в вопросах налогообложения с дополнительными странами, Россией, в частности, и первый обмен информацией теперь планируется на 2019 год). При всех на текущий момент неясностях однозначно можно сказать, что этот день, безусловно, настанет и обратный отсчет до момента, когда придется приводить в порядок счета/активы, скоро дойдет до нуля.

В рамках налоговых изменений в российском законодательстве, которые были введены в 2013-2014-2015 годах, помимо ужесточения норм по части активов, находящихся на личных счетах, основные и самые громкие изменения коснулись так называемых офшорных компаний. Основной посыл заключался в том, что налоговый резидент РФ должен платить налоги с прибыли со всех активов вне зависимости от того, находятся ли они на его личном счете или на счетах компании, которая не ведет реальной деятельности, а является лишь «кошельком».

Однако важной особенностью этих изменений, если судить по всему комплексу преобразований, было понимание проблемы и инструментария для перехода активов из «серой зоны» на белую сторону. Кроме кнута были использованы исключительно комфортные позитивные мотивации.

Первая и наиболее важная опция касалась амнистии капитала, которая была продлена и завершилась 30 июня 2016 года. В рамках этой процедуры резидентам РФ была дана возможность получить «прощение» за нарушения валютного и налогового законодательств.

И если с активами на личных счетах все уже более менее разобрались, провели реструктуризацию, подали на амнистию по части нарушений, научились работать без нарушений, то по части компаний, относящихся по «деофшоризационному» закону к контролируемым иностранным компаниям (далее – КИК), нам еще через многое предстоит пройти.

Одновременно с введением новых правил по налогообложению доходов с активов российских резидентов, которые находятся на различных иностранных структурах, была введена норма «безналоговой ликвидации». До конца 2017 года ликвидация КИК может происходить в безналоговом режиме: имущество, распределяемое в пользу контролирующих лиц, не облагается налогами на территории РФ при соблюдении определенных условий. Что это означает по сути: физическое лицо, активы которого находятся на счетах его иностранных компаний (за исключением денежных средств), может получить налоговый вычет при получении имущества (например, ценных бумаги) в результате ликвидации компании.

Параллельно с этим, с учетом сдвига всего цивилизованного мира в сторону «нет документа – нет счета», мы имеем возможность сделать свои активы принимаемыми по всему миру по новым жестким канонам.

В прошлом году мы наблюдали за «брожением сознания» у консультантов на тему того, как и что нужно делать, чтобы максимально воспользоваться теми возможностями, которые дает государство, при этом, не создав дополнительных сложностей. На данный момент уже есть большое количество отработанных историй по первой большой группе клиентов, которые решили провести безналоговую ликвидацию в 2016 году.

Пока нет обратной связи со стороны налоговых органов, но мы допускаем, что процесс «безналоговой ликвидации», проводимый наиболее авторитетными участниками рынка, несет минимальные риски, ибо многое, сделанное по одним канонам, защищается системностью. И в данном случае мы видим риски уже не конкретной отдельной ликвидации, а скорее правоприменения по всей системе в целом.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082348


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082268 Александр Чачава

Как выбрать инвестора от пре-seed до раунда А

Александр Чачава

Forbes Contributor

Стоит проанализировать не только общую инвестиционную стратегию и портфолио фонда, но и то, есть ли у него госинвесторы и насколько быстрые планируются «выходы»

Сотни статей написано на тему важных факторов, которые надо учесть при выборе венчурного инвестора. В основном их пишут основатели стартапов, описывая свой опыт, который ограничивается 2-3 сделками. Наш опыт куда больше, так что в этой статье я хотел бы помочь советами предпринимателям.

На самой ранней стадии лучше привлекать деньги у друзей и семьи, людей, которых вы хорошо знаете и которые вас хорошо знают. Либо вообще первые шаги делать на свои. Лучше не давать ранним инвесторам долю более 10%. Многие стартапы умерли из-за того, что инвестор ранней стадии взял слишком большую долю в бизнесе. Инвесторы более поздних стадий крайне негативно относятся к тем стартапам, в которых ранний инвестор получает слишком большую долю. Он обычно не профессионал, не вовлечен в бизнес, не приносит ценности, при этом его доля дает ему возможность участвовать в управлении или блокировании тех или иных решений. Кроме того, такая большая доля в руках непрофессионального инвестора свидетельствует о неопытности фаундеров, да и профессиональному VC обидно за свой миллион долларов получать меньшую долю, чем ранний непрофессиональный инвестор за $100 000.

На стадии seed, когда уже готов прототип и нужны деньги на доработку продукта, проверку модели роста и так далее, в идеале найти супер-ангела или соответствующий фонд ранней стадии, часто это одно и то же. Супер-ангел – это человек из отрасли, серийный инвестор ранней стадии, который разбирается в теме, обладает определенной репутацией и связями. Проекты таких супер-ангелов легче находят инвестиции на раунд А, который предполагает масштабирование бизнеса или рост аудитории. На стадии seed лучше всего поделить не более чем 15% акций, либо вообще взять конвертируемый займ к раунду А со скидкой 30%.

Наконец, инвестора на раунд А лучше искать среди профессиональных венчурных фондов, которые уже имеют опыт успешных инвестиций в компании вашей стадии и рынка. Неплохо изучить релевантные фонды до начала общения и выбрать те из них, которые кажутся более подходящими.

Важнейший фактор в подборе конкретного человека, у которого вы возьмете деньги – ваша с ним психологическая совместимость. Если вам неприятно общаться с человеком, с которым потом планируете быть вместе акционерами одной компании, лучше не идти на этот шаг. Многие сравнивают выбор инвестора с выбором второй половины для создания семьи. Психологическая совместимость, профильность и репутация фонда важнее оценки бизнеса. В конце-концов, когда мы не можем договориться об оценке со стартапом, всегда есть шанс структурировать сделку так, чтобы акции можно было перераспределить в зависимости от выполнения KPI. В быстро растущем стартапе мы готовы и на меньшую долю, главное чтобы цена акции росла кратно каждый год.

Когда основатели проекта определили шортлист фондов, потенциально готовых инвестировать, провели с ними предварительные переговоры и получили позитивную обратную связь, наступает очень важный момент — выбора фонда. Самые сильные и привлекательные стартапы получают несколько предложений об инвестиции, зачастую не совсем понимая, какой фонд выбрать, ведь все фонды обещают примерно одно и то же: smart money и все такое. Наша рекомендация – сделать по 4-5 референс—звонков по каждому фонду. Да, это займет время, но выбор инвестора – одно из ключевых событий в жизни стартапа, плохой инвестор может разрушить компанию, а хороший – внести значительный вклад в успех.

Референс-звонки лучше всего делать в портфельные стартапы фонда, причем стоит выбрать пару звездных и пару неудачных проектов, например. Так вы узнаете, играл ли какую-то роль инвестор в развитии успешных стартапов и какую именно, а также, что еще более важно, как вел себя, когда проект переживал сложные времена. Возможно, портфельные стартапы не расскажут всей правды о своем инвесторе, но выдумывать сказки тоже не будут, общая канва даст вам достаточно информации о фонде. Если же фонд откажется делать интро в портфельные компании с просьбой о референс-колле, это будет довольно странно выглядеть – стоит задуматься.

Отдельно стоит взять подробное интервью у партнера фонда, не стоит этого стесняться, фонд точно также должен продавать себя стартапу, как и стартап продает себя фонду. Команда и ее бэкграунд, кто инвесторы в фонд, какие успехи и неудачи, как могут помочь и так далее. Некоторые фонды не любят раскрывать своих инвесторов, необходимо настоять на своем, нужно знать, кто основные LP в фондах. Сегодня, в эпоху санкций, противоотмывочных компаний, борьбы с коррупцией и всеобщей прозрачности оффшоров деньги пахнут. Раунд даже от слегка токсичного фонда может закрыть западные рынки капитала и усложнить фандрайзинг в России. Понять степень токсичности фонда иногда бывает довольно непросто, найдите знакомого инвестбанкира для консультации, он вам все расскажет про каждый фонд.

Отдельный и большой вопрос – как относиться к фондам с госденьгами. Как минимум такие фонды проигрывают частным с точки зрения гибкости и скорости работы, но однозначно токсичными я бы их не назвал. Для стартапа, планирующего работу в России, такой фонд может оказаться даже предпочтительным. Для международного стартапа, в случае оформления сделки в английском праве в соответствующей юрисдикции государственность денег будет почти не заметна. В любом случае, есть большая разница между частным фондом с государственным LP и полностью госструктурой или госкорпорацией, которые решили заняться прямыми инвестициями в стартапы.

Подписанием термшита выбор инвестора не заканчивается, тем более, что до 50% сделок разваливаются даже после подписания этого предварительного документа. Инвестор будет просить запрета конкурентных переговоров на время действия термшита, это довольно распространенное пожелание, идти на него стоит на довольно короткий срок, до двух месяцев, и при условии, что финансовое положение стартапа довольно устойчиво на этот период. Есть фонды, которые уже подписав термшит, потом затягивают сделку, видя сложное финансовое положение стартапа, пытаются отторговать его «по итогам due diligence». Вообще я бы внимательно отнесся к фондам, которые отчаянно торгуются, внося сложности в условия контракта, вроде кратных преимуществ при ликвидациии и прочих потенциальных обременений. В общем, не садитесь играть в азартные игры с инвестором без хорошего юриста, имеющего опыт подобных сделок. Да, оценка вашего бизнеса может вам не понравиться, стоит поинтересоваться аргументами в пользу этой оценки, обычно фонды пользуются довольно понятными и простыми методиками. Но при этом сама структура и условия сделки должны быть довольно просты и понятны, если это сделка не поздней стадии на десятки млн долларов, конечно.

Еще один важный фактор, на который стоит обратить внимание, – это долгосрочность стратегии фонда. Сегодня нельзя построить серьезную компанию быстрее, чем за пять лет, мало кто не обходится без пивотов, долин смерти и прочих сложных периодов. Лучше выбирать серийные фонды с длинной стратегией, понимающие, что «экзит» за 2-3 года при инвестициях на ранней стадии из области фантастики. В России в начале 10-х годов появилось несколько десятков венчурных фондов, половине из которых не удалось найти LP на второй фонд. Очень важно отношение фондов к доразмещению и последующим раундам. Инвесторы поздних стадий обычно требуют со-инвестиций ранних инвесторов, а иногда проще и быстрее провести внутренний раунд с текущими инвесторами, не отвлекаясь на полноценный фандрайзинг. Поэтому, если модель и возможности фонда предполагают только однократную инвестицию и будущее фонда не очень понятно, то это тоже минус при выборе инвестора.

Понятно, что в критической ситуации, в которую частенько попадают российские стартапы, не приходится быть слишком привередливым. Умный основатель не будет загонять себя в угол, переговоры с инвестором лучше вести, имея солидный запас наличности на счету, либо выручку от клиентов, либо альтернативные варианты. Большая ошибка, которую допускают многие начинающие предприниматели, это переоценка потенциала выручки и недооценка потребности в инвестиционных средствах. Понятно, что размываться хочется как можно меньше, но лучше брать инвестиции с запасом, это увеличит устойчивость компании и позволит избежать критических ситуаций, которые в конечном итоге размывают еще больше, а чаще убивают компанию. Скупой платит дважды. Инвесторов гораздо больше привлекают стартапы и молодые компании, которым нужны деньги не для выживания, а для быстрого роста.

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082268 Александр Чачава


Китай. Россия. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт. Приватизация, инвестиции > vestikavkaza.ru, 20 февраля 2017 > № 2101291 Владимир Захаров

Владимир Захаров: ««Север-Юг» решит региональные проблемы транспортных развязок»

Беседовала Мария Сидельникова

Старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики Школы востоковедения Высшей школы экономики, дипломат Владимир Захаров рассказывает «Вестнику Кавказа» о перспективах российско-китайского сотрудничества и о региональных транспортных проектах. Продолжение. Начало см. Владимир Захаров: «Мы приговорены к тому, чтобы дружить с Китаем»

- Владимир Юрьевич, одним из первых указов, подписанных Дональдом Трампом после инаугурации, стал отказ от проекта Транстихоокеанского партнерства (ТТП). Означает ли это, что на месте образовавшегося вакуума Китай будет продвигать свои какие-то интеграционные проекты?

- Проект ТТП - это была вещь в себе для китайцев. Из туда никто не приглашал. Поэтому резкий разворот со стороны Трампа явно их озадачил. Параллельно ТТП китайцы делали свой проект, который назывался Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство, практически с участием тех же стран, которые участвовали в ТТП. Китай еще не пережил своего изумления этой смелой американской выходкой, которая обозначила ряд проблем, которые существуют в многосторонних экономических отношениях в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Они должны понять, что из этого извлекут и какие дивиденды могут получить при выходе Америки из сферы многостороннего сотрудничества и переходе исключительно на двустороннее сотрудничество.

ТТП согласовывалось на правовом уровне с 12 государствами. И все 12 государств активно участвовали в этом проекте. В то время как китайские инициативы являются односторонними, которые китайская сторона согласовывает лишь той части, которая касается железных дорог или других магистралей, стоящихся с помощью китайцев. Сложность в том, что нет многосторонней правовой основы для их реализации. В китайском проекте предполагается только одна основа – односторонняя, поэтому трудно с ними вести разговор. Хотя два года назад был поднят лозунг о сопряжении Евразийского экономического союза с китайскими инициативами, а инициатива всегда индивидуальна. Но этот проект создает определенные финансовые возможности. В рамках этой китайской большой инициативы был создан Банк инфраструктурных инвестиций и фонд. В случае с банком это 100 млрд долларов, в случае с фондом - 40 млрд долларов. Пока нет информации о том, как эти финансовые проекты будут касаться российской стороны. Мы знаем, что китайская сторона намерена сотрудничать с Россией по строительству скоростной железнодорожной магистрали ”Москва-Казань”, а потом (существует такой фантастический проект) после Казани эта скоростная магистраль будет продолжена чуть ли не до Пекина через территорию Казахстана.

Но и здесь есть много загадок. Кто, на каком уровне будет вкладывать эти деньги, кто будет давать гарантии. Проблема упирается в наше законодательство. Если мы даем какие-то обещания, даем какие-то авансы, которые просит китайский бизнесмен, если эти гарантии даются российским правительством, то формально те средства, которые мы должны гарантировать, должны быть предусмотрены российским бюджетом. Таким образом мы выступаем как солидный, серьезный партнер для всех тех, кто вкладывает инвестиции в Россию. Но не под каждый проект, не под каждые инвестиции мы такие гарантии можем дать. Существует много всякого рода препятствий. Поэтому необходимо начать конкретную работу по реализации инвестиционных проектов как на территории России, так и на территории Китая.

- Речь идет о проектах на территории российского Дальнего Востока?

- В проекты на территории нашего Дальнего Востока мы пытаемся привлечь инвестиции из Китая, из Южной Кореи и из Японии. Я был недавно на Сахалине, и меня поразила одна вещь, если говорить об инвестиционном, кредитном бизнесе - на первом месте идут японцы и корейцы, а китайцев пока на Сахалине не видно. Порт Владивостока объявлен зоной порто-франко, мы создаем благоприятные условия для иностранного бизнеса, но там тоже не чувствуется живого китайского участия. Хотя строительство маршрутов между северо-востоком Китая и Дальним Востоком могло бы обеспечить китайскому бизнесу и китайским провинциям более скорый вывоз китайских товаров из внутренних провинций Китая к портам, через которые они могут быть затем экспортированы в другие страны.

Важно здесь работать достаточно гибко. У нас создано министерство, которое занимается развитием Дальнего Востока. Мы должны четко проработать условия безвизового нахождения китайских, японских, корейских бизнесменов. Кроме того, нужно дать четкие гарантии (правовые, финансовые, административные) тем, кто хочет вложить в эти зоны опережающего развития на нашей территории, чтобы они чувствовали, что находятся в безопасности, что те средства, которые они вкладывают, могут быть на соответствующих условиях выведены в форме дивидендов за пределы нашей страны. Все это нуждается в постоянной углубленной работе с бизнесом, который туда тянется.

Пять лет назад на двустороннем уровне мы договорились, что будем взаимно способствовать развитию китайского северо-востока, а китайская сторона будет способствовать развитию дальневосточных районов нашей страны. После этих добрых слов и пожеланий никто никуда не двинулся. Здесь нам надо много работать. Проекты должны быть проработаны и гарантированы в плане реализации для иностранных бизнесменов, которые будут кредитовать строительство этих объектов. Китайские бизнесмены часто жалуются, что российские проекты либо сырые, либо не готовы.

Сегодня экономический вектор России направлен в сторону Запада, исходят из тех объемов, которые характеризуют торговлю РФ вообще с внешним миром. Если взять китайский вектор, то главные рынки для Китая - это США (600 млрд долларов), Западная Европа – (650 млрд долларов), торговля с Японией (300-400 млрд долларов), с Южной Кореей (около 300). То есть, наши векторы пока обращены в разные стороны. Но стратегически мы чувствуем себя как страны, которые стоят спина к спине в плане безопасности. Главное, чтобы этот уровень безопасности сохранялся, чтобы мы не отвлекали свои стратегические возможности.

- В течение длительного времени ваша деятельность была связана с различными аспектами ШОС. Есть ли в нынешних условиях реальные перспективы выхода этой организации на новые направления сотрудничества? Например, на Южный Кавказ?

- Организация была создана решением глав шести государств в 2001 году за 2-3 месяца до событий 11 сентября. Тогда назревала террористическая опасность, которая исходила с территории Афганистана и могла перекинуться в среднеазиатский регион. В этом смысле было очень важно общее стремление государств противостоять этой угрозе. Но с самого начала было объявлено, что ШОС будет организацией многопрофильного сотрудничества. Она имеет три профиля сотрудничества. Первое - в области безопасности, политического сотрудничества, борьбы против терроризма, экстремизма и сепаратизма. Второе направление – экономическое сотрудничество. Третье – гуманитарное сотрудничество. Эти направления развиваются разноскоростным методом. Наиболее продвинутым является сотрудничество в области безопасности, политическое сотрудничество. На втором месте по темпам развития я бы выделил сотрудничество в области гуманитарной, и на третьем месте, как наиболее хромающее, сотрудничество в области экономики.

Очевидно, организация, как считает наш министр, не имеет интеграционных основ. Интеграция предполагает свободу движений капиталов, рабочей силы, передачу определенных сфер управления на наднациональный уровень. Государства ШОС к этому сегодня не готовы, прежде всего, государства Центральной Азии, которые очень дорожат своей самостоятельностью, своим суверенитетом. В какой-то мере отсутствие интеграционных основ мешает развитию сотрудничества в сфере экономики. Двустороннее же сотрудничество не вписывается в правовые рамки и рамки экономического сотрудничества ШОС.

Есть также проблемы технического порядка. Например, мы много лет говорим о том, что должен быть создан Банк развития ШОС, банк, который бы мог давать средства на отработку технико-экономического обоснования тех или иных проектов. Любой проект требует технико-экономического обоснования, и пока непонятно, когда эти структуры могут быть созданы. Речь идет о том, чтобы одна структура вела проектную деятельность, а вторая - могла бы способствовать реализации тех или иных проектов. Мы решаем эту проблему.

Еще одна есть большая и интересная перспектива – перспектива вхождения двух больших азиатских государств – Индии и Пакистана, которые сделали заявки на вступление в ШОС. Принципиальное решение было принято в прошлом году, и сейчас Пакистан и Индия должны пройти юридическую стадию своего сближения с ШОС, то есть парламенты этих государств должны принять 30 документов, которые страны ШОС разработали для создания своей правовой основы. Многие, конечно, задают вопрос - будет ли ШОС более стабильной, более крепкой, если к ней добавится Индия и Пакистан. Однозначного ответа нет, можно высказать только пожелания, потому что вместе с вступлением Индии и Пакистана, вполне возможно, что «бацилла», которая провоцирует конфликтные ситуации в противостоянии Пакистана и Индии, имеет шанс быть занесенной и внутрь ШОС. Когда противостояние будет еще и внутри организации, это не принесет добра. Приглашая два крупнейших государства для вступления в эту организацию, нужно поставить определенные условия, чтобы они развивали свое мирное сотрудничество, чтобы проблемы, которые существуют между ними, не были перенесены внутрь организации.

Что касается Кавказа, то два государства практически одновременно сделали заявки на вступление в ШОС в качестве партнеров по диалогу - Азербайджан и Армения. Заявки были приняты. Сегодня наряду с другими государствами (Турция, Шри-Ланка, Камбоджа) они являются партнерами по диалогу ШОС. Статус «партнер по диалогу» не очень гибкий. Он предполагает участие тех или иных государств в экономическом сотрудничестве, в гуманитарном сотрудничестве, по ряду моментов есть в политическом сотрудничестве, но он не предполагает присутствия на форумах или на саммитах ШОС руководителей государств. Они не имеют права участвовать в разработке каких-то документов. Поэтому это пока доброжелательный жест. Было бы интересно, чтобы соответствующие инициативы шли в сторону ШОС. Если есть какие-то актуальные проблемы, есть какие-то актуальные проекты, то ШОС могла бы рассмотреть и поучаствовать в развитии взаимодействия с государствами Кавказа.

В частности, есть китайский проект, который предполагает, что один из железнодорожных маршрутов может пойти через Центральную Азию, через Каспийское море, через Баку, через Грузию. Но есть трудности технического порядка. Во-первых, в разных странах колея разной ширины. Во-вторых, возникает вопрос о таможенном обеспечении всего этого маршрута, потому что поезд пересекает ряд границ. Если он идет через Казахстан и Россию, он идет уже по пространству ЕАЭС, где таможенные процедуры упрощены, а в Азербайджане и Грузию требуется таможенное оформление грузов. Этот вопрос формальный, но он затрудняет движение и снижает скорость движения этих поездов. Это просто может быть перспективно, если речь будет идти о каких-то двусторонних доставках грузов.

Между тем, масштабный проект коридора «Север-Юг», предполагает инфраструктурное строительство, логистику, которая бы соединяла Россию, Север Европы через Кавказ, а потом через Кавказ, через Грузию, Азербайджан и Иран, затем выход к Персидскому заливу. Речь в некоторых случаях идет даже о создании какого-то канала через Каспийское море, который бы подошел к Персидскому заливу. Поэтому в данном случае все будет решаться на уровне коммерческом, техническом. Проект «Север-Юг» во многом мог бы решить вопросы транспортных развязок с участием всех заинтересованных государств региона. Я думаю, что все в этом заинтересованы, потому что это могло бы проложить путь и к Индии, и к усилению транспортного обслуживания между Индией, Пакистаном и государствами, которые находятся в евразийской части этого пространства.

Китай. Россия. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт. Приватизация, инвестиции > vestikavkaza.ru, 20 февраля 2017 > № 2101291 Владимир Захаров


Казахстан. Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kapital.kz, 20 февраля 2017 > № 2081292 Пекка Вильякайнен

Через 10 лет в шахтах не будет ни одного человека

Как стартапы изменят экономику и что могут предложить казахстанские разработчики

«Я ведь из маленькой страны. Она вон там, справа. На карте ее даже может быть не видно. Финляндия настолько маленькая, что сами мы ее в шутку называем страной Микки Мауса», — с этих слов Пекка Вильякайнен, который уже более пяти лет выступает в роли советника фонда «Сколково», начинает свою речь в рамках евразийского этапа Open Innovations Startup Tour. Около шести лет назад тогда еще президент России Дмитрий Медведев решил, что стране не хватает собственной Кремниевой долины. После чего в 20 км к западу от центра Москвы было создано «Сколково» — центр инноваций, который объединил всевозможные технологичные предприятия. Пекка выступил не только в роли советника фонда «Сколково», а также стал советником бывшего российского президента Дмитрия Медведева. За манеру ведения бизнеса и стремление доводить все дела до конца бывший руководитель Microsoft Стив Баллмер назвал финна «Бульдозер». Прозвище настолько прижилось, что на сайте «Сколково» появился «Официальный блог финского Бульдозера».

О кризисе, инвестировании стартапов и роли государства в их продвижении Пекка Вильякайнен, советник фонда «Сколково», рассказал в интервью деловому изданию «Капитал.kz».

Ребятам о стартапах

На интервью Пекка не перестает шутить. После пресс-конференции мы проходим в небольшой зал для совещаний с матовыми стеклянными стенами. Он усаживается слева от меня и сразу начинает говорить: «Мы три года назад зимой были в Якутии. Кажется, это одна из самых холодных точек на Земле в это время года. Так вот тогда о стартапах никто там даже и не знал. Ко мне подходили люди и спрашивали: „Что ты, финский конь, тут забыл?“ Они вообще не могли понять, как связаны между собой стартапы и экономика».

— Так вы ездите по странам, если можно так назвать, с просветительской миссией. В Казахстане вы в первый раз?

— Знаете, мой жизненный опыт приучил меня ни в коем случае нельзя говорить девушке, что это твой первый раз (смеется). Если быть серьезным, то я ведь представляю здесь российское правительство и помогаю, советую на тему инноваций. Вы правы, моя задача исключительно просветительская. Я хочу ознакомиться со всеми представленными проектами. С нами путешествуют пятнадцать экспертов, специалистов из «Сколково». Это люди, которые разбираются в разных направлениях. Они как раз и производят экспертную оценку представленных стартапов.

— На местном рынке чувствуется ли какая-нибудь сегментация среди стартапов?

— Честно говоря, даже несмотря на размер страны, люди здесь мне кажутся более скромными в позитивном смысле этого слова. Люди здесь достаточно прямолинейны и не особо переживают обо всей этой бюрократической чуши, а, скорее, решают более насущные проблемы. К тому же, в размерах мира, ваша страна не такая большая, поэтому все стартапы здесь имеют экспортную направленность.

— То есть вероятность выхода на международный рынок у местных стартапов есть?

— Скорее всего, таких стартапов даже больше, но сами они пока об этом не знают. То же самое и в России. Куда ни зайди, в какой-нибудь университет или даже простой частный дом, наверняка в чулане полным-полно патентов. В России стартапы чуть более зашоренные, ведь представляется, что Россия уже достаточно большой рынок именно для амбиций местных компаний, поэтому потребности выходить за рубеж у них нет.

Удивительно, но в Казахстане прослеживаются «давление» приложений для мобильных устройств и ИТ-сфера в целом. Но что особенно меня интересует, так это те стартапы, которые бы могли помочь крупным предприятиям, в частности горнодобывающей промышленности, тяжелой и нефтегазовой отрасли увеличить свою конкурентоспособность.

— Разве компании в этой области используют стартап-разработки?

— Пока что нет, но как мы слышали от представителей ваших технопарков и институтов развития, их заставляют. У таких предприятий просто нет другого выбора. Сейчас ведь такие времена, когда они обязаны полагаться на новые технологии и стартапы для того, чтобы повысить свою производительности и улучшить эффективность. Понятно, что горнодобывающая промышленность это трудоемкое производство. Те же десять лет назад отрасль требовала значительного вложения в плане человеческого капитала. Сейчас мы рассматриваем проекты, благодаря которым через 10 лет в шахтах не будет ни одного человека. Понятно, что процесс будет полностью роботизирован, будут операторы, управляющие процессом на расстоянии, но однозначно лицо индустрии изменится.

— Может уже есть компании, которые практикуют такой способ работы по миру?

— Думаю, мой пример прозвучит неактуально для Казахстана, потому что у вас нет прямого доступа к морю, но я недавно читал один пример касательно морских перевозок. Так вот, в следующем году в море выйдет первый корейский грузовой танкер, который сможет перевезти до 1 млн тонн различных грузов и при этом не будет управляться ни единым членом экипажа.

— Таким инициативам наверняка помогает государство…

— Когда речь заходит о необходимости использования новых технологий и инноваций, даже в горнодобывающей сфере, государство здесь вообще не должно играть никакой роли.

— Почему?

— Потому что решение об этом должно приниматься самим предприятием, исходя из бизнес-реальности. Что государство должно сделать, так это помочь молодым предпринимателям стать более видимыми, обрести свой «голос», если можно так выразиться. То же самое делаем мы в «Сколково». Мы служим своего рода глобальным акселератором и помогаем компаниям создать нужную презентацию, чтобы они могли продать себя нужным стейкхолдерам. Помогаем в плане защиты прав патентования и защиты прав интеллектуальной собственности и связываем их с нужными людьми, чтобы, когда придет время, стартаперы смогли о себе заявить.

— А какова здесь роль государства?

— Государство должно влиять на университеты, скажем, корректируя их образовательную повестку. Но когда та же горнодобывающая компания выходит на потребность сделки, государство должно самоустраниться. Государство должно держаться как можно дальше от стартапов. Государство должно убирать барьеры между разными институтами развития, чтобы все предприниматели знали, что есть какое-то одно место, где они могут ощутить себя частью предпринимательского сообщества. Естественно, государство должно участвовать в грантовом финансировании, но не делать так, чтобы эти гранты воспринимались как зарплата.

Надо помнить, что грантами всегда сыт не будешь и нужно искать частного инвестора, который тебя поддержит, либо стараться финансировать проект из собственных средств. Думать о том, что предпринимательство может быть безрисковым делом, — абсолютное заблуждение.

Сознание предпринимателя

— Вы сказали, что помогаете компаниям создать нужную презентацию, чтобы они могли себя продать. У местных компаний уже сформировалось то самое осознание, что их стартапы могут приносить прибыль?

— Осознание есть, но ожидания слишком нереалистичные. Им почему-то кажется, что как только ты закончил создание своего проекта, создал пилотный проект, на этом твой путь закончен. Но на самом деле именно тогда начинается основная работа. Например, если государство начнет оказывать всестороннюю поддержку, то предприниматели превращаются в маленьких детишек, которые начинают кричать и требовать все больше денег.

— А если их им не дают?

— А если их не дают, то возвращаются домой и начинают плакать. А это уже вам не предпринимательство, а молодежная программа, ни с каким бизнес-настроем это не связано.

— Может, есть какая-то бизнес-модель, благодаря которой стартап может монетизироваться?

— Все зависит от специфики бизнеса. На рынке потребительских товаров выручку компании получают очень быстро. Или вы можете выстроить модель работы с каким-нибудь известным брендом, что поможет вам заработать. В B2B-сегменте есть разные способы монетизации. Например, продажа лицензии или передача патентных прав от каких-то более крупных компаний.

— Большинство производственных компаний, не связанных с миром технологий, говорят о значимом влиянии кризиса на их работу. В области стартапов та же ситуация?

— Сейчас всяческие инвестиционные фонды деньгами, как говорится, по самые уши забиты. Но при этом они достаточно критично подходят к отбору потенциальных кандидатов на получение этих самых средств. Прежде всего, нужно доказать опыт работы, у стартапа должна быть сформирована окончательная команда, опыт в производственной сфере. Но вот такой тщательный отбор никак не связан с хайпом вокруг экономического кризиса или его отсутствием. Щепетильность инвесторов оправдана не кризисом, а тем, что они хотят как можно скорее вернуть те деньги, которые вложили в стартапы.

— Вы ведь и сами вкладываете собственные средства в инновации. Как понять, что проект будет успешным? Заранее это как-то можно сделать?

— Прежде всего, у проекта должно быть наличие постоянной, налаженной связи с вашими клиентами. Другими словами, ваш продукт должен быть а) уникальным, б) хорош во всех смыслах. Сам я никогда не инвестирую в стартапы, которые нацелены только на местный рынок. Скажем, компания, которая потолком себе ставит Россию, а за ее пределы выходить не хочет. Россия — это ведь всего два процента от всего мира в экономическом смысле. Если стартап хочет расти, его коллектив должен состоять из разных людей. Очень важно понимать, какой стиль лидерства и руководства сложился в коллективе и как на это реагируют сотрудники. То есть в коллективе должна быть западная манера управления, когда ты доверяешь своим сотрудникам, помогаешь им, а не этот пережиток советской манеры управления, когда ты управляешь всем ежовыми рукавицами.

Казахстан. Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kapital.kz, 20 февраля 2017 > № 2081292 Пекка Вильякайнен


Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > zavtra.ru, 19 февраля 2017 > № 2079669 Михаил Мороз

 Вы же собственники!..

Еще раз о плате за капремонт, который при жизни мы никогда не увидим

Михаил Мороз

Вы же собственники!

Мы, бывшие школьники СССР, беззлобно, сочувственно смеялись на уроках истории над простодушными туземцами. Ведь их милое простодушие и поразительная доверчивость позволила европейским завоевателям за пустые, серебряно искрящиеся на солнце консервные банки скупить все земли, туземцам принадлежащие, и их самих! «Как же они могли попасть на эту наживку?» - скорбя за их судьбу, думали мы, советские школьники.

Но вот прошло время. Многие из нас теперь уже пожилые люди. Кажется, должны бы стать мудрее и не быть столь доверчивыми, какими были туземцы с далеких материков и океанических островов. Однако, как говорят наши бывшие соотечественники-одесситы: «Таки нет!»

Не хочется повторять банальности про ваучеры, на которые не клюнули бы, наверное, даже туземцы. А мы «повелись» (простите за сленг). Но ведь не только на это. Мы все или почти все стали собственниками квартир, которые нам выделила когда-то советская власть. То есть мы, как лохи, поучаствовали в приватизации собственных же жилых помещений, которые, пусть и не так, как нам хотелось, обслуживало государство.

Ловушка сработала. Ибо многие захотели носить возрожденное звание собственника. И почти каждый собственник почувствовал себя королем, клюнув и на другие, умело расставленные криминальным капитализмом ловушки. Только седалище у каждого такого «короля» оказалось голым до бесстыдного неприличия. А раздевают почти уже голого «короля»-собственника новые законы.

Вот, помимо прочих, уже почти привычных «прелестях» ЖКХ, о которых говорено много, а толку мало, мы платим за капремонт. И этот капремонт при жизни, мы, пенсионеры, никогда не увидим. За товар (услугу) оплачено, а «результат» не пощупаешь руками, не увидишь глазами. «Хрущовка» твоя, может быть, рухнет под гнетом лет, а тебя отыщут среди изломанных плит и кирпичей – бездыханного и не познавшего радости «цивилизованного ремонта»… Люди искренне и справедливо возмущены, хотят разобраться. А власти отвечают «туземцам»: «По принятому закону о капремонте вопросов больше, чем ответов, но платить надо».

Лукавит власть. Все она знает. Все понимает. Но вразумительные ответы ей давать опасно, чтобы невзначай не возбудить «туземное население», которое вдруг очнется и почувствует себя народом, на «бунт – бессмысленный и беспощадный».

Но даже то, что объяснено, вызывает законное негодование людей. Они вдруг поняли, что их звания собственников не что иное, как пустая консервная банка, побрякушка на шее вместо королевских украшений.

Что можно сказать в заключение?

Даже туземцы далеких материков и океанических островов разобрались, как ловко их обставили колонизаторы. «Повелись» они когда-то на пустые и никчемные украшения в виде банок, пуговок, блях, булавок. Некоторые опомнились. Узрели, в чем корень зла. Объединившись, вырвали его вон.

Дорогие соотечественники! Для 90% процентов нас с вами собственность – бусы из пустых консервных банок, за ношения которых надо платить. (Заметьте, даже папуасы этого не делали). Если не снимите их, вас ожидают новые законы. Например, законы, связанные с неподъемными налогами на вашу недвижимость. Вы же собственники!..

Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > zavtra.ru, 19 февраля 2017 > № 2079669 Михаил Мороз


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2079511 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

О ходе реализации приоритетных проектов «Малый бизнес и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы», «Чистая страна» и «Безопасные и качественные дороги».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Рассмотрим несколько приоритетных проектов. Начнём с направления, которое касается развития малого бизнеса, индивидуального предпринимательства – той сферы экономики, с которой сталкиваются практически ежедневно многие из нас. Эта сфера даёт работу миллионам людей и делает развитие экономики в целом более устойчивым. Именно в небольших компаниях нередко рождаются различные современные и зачастую прорывные идеи, формируются рынки, концентрируются капиталы, появляются новые бизнесы. Мы все понимаем, какое значение малый бизнес имеет для страны.

Паспорт проекта мы утвердили в конце ноября, ключевая цель – обеспечить дополнительную занятость в этом секторе ещё для 1,2 млн человек, поддержать по показателям 336 тыс. индивидуальных и малых предприятий, в том числе путём расширения доступа к закупкам и мерам поддержки в рамках национальной гарантийной системы. У нас создана необходимая инфраструктура для этого, работает профильная корпорация развития, банк, принят программный документ «Стратегия развития малого и среднего бизнеса на период до 2030 года». Работает и так называемая программа «Шесть с половиной». Этот инструмент мы создали для помощи тем малым компаниям, которые ведут проекты в приоритетных отраслях – здравоохранении, аграрном секторе, обрабатывающих производствах и некоторых других.

Однако рост сектора сдерживает ситуация с доступом к кредитам. Малый бизнес далеко не всегда способен предоставить достаточное залоговое обеспечение. Для решения этой задачи мы собрали предложения и банковского, и делового сообщества. Есть разные идеи и по корректировке программы стимулирования кредитования субъектов малого и среднего предпринимательства в сфере высокотехнологичных производств, и по повышению статуса гарантий и поручительств корпорации МСП и МСП Банка, и по разработке стандартов кредитования представителей сектора, и по расширению информационного обмена. Всё это, надеюсь, позволит сделать хорошую деловую репутацию реальным активом, а с другой стороны, защитить банки от недобросовестных предпринимателей. Сегодня мы об этом поговорим.

Также посмотрим, как идёт реализация проекта «Чистая страна». Он направлен на формирование в нашей экономике новой отрасли по переработке твёрдых отходов. Речь идёт о предприятиях, которые занимаются производством электроэнергии на основе возобновляемых источников. Для мощности, которая вырабатывается на основе таких источников, у нас существует и специальный механизм – так называемый зелёный тариф. Он уже применяется для солнечных и ветровых станций. Сегодня посмотрим, можно ли распространить его и на энергию, которая вырабатывается мусоросжигательными заводами.

Такой шаг в целом должен способствовать улучшению экологической ситуации в крупных городах, мегаполисах. Скажем, в Московской области почти вообще не осталось полигонов, где можно было бы захоранивать бытовые отходы без ущерба для экологии.

Кроме того, мы вносим изменения в ряд документов, в том числе по проекту «Безопасные и качественные дороги», в частности, уточняются регионы, где он будет реализован. Определимся с судьбой информационного ресурса, где будет формироваться база фото- и видеоматериалов, которые присылают люди. Внесём ряд изменений в проект по развитию и поддержке экспорта.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2079511 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > premier.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2079510 Игорь Шувалов, Андрей Костин

Брифинг Игоря Шувалова и президента - председателя правления ОАО «Банк ВТБ» Андрея Костина по завершении заседания президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

Из стенограммы:

И.Шувалов: На заседании президиума Совета при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам мы сегодня обсудили тему развития малого и среднего предпринимательства, особенно в части кредитования кредитными организациями Российской Федерации.

Ситуация в банковском секторе в 2016 году складывалась непросто, и первая половина минувшего года была отмечена тем, что кредитный портфель в пользу малых, особенно микропредприятий, сокращался. При этом банки с государственным участием, Сбербанк и ВТБ, говорят и дают нам данные о том, что средние предприятия стали больше получать кредитов и на рынке такие заёмщики ведут себя достаточно активно.

В отношении малых форм предпринимательства действительно были накоплены сложности. Сбербанку пришлось представить новый продукт, для того чтобы работать с такими заёмщиками, и во второй половине 2016 года ситуация изменилась. Сейчас кредитный портфель растёт, но, как отмечали выступающие, в общей методологии мы, конечно, рассматриваем портфель средних предпринимателей, малых и микропредприятий, не разделяя их. Мы должны сейчас в первую очередь сконцентрироваться на том, чтобы кредиты были более доступны для малых предпринимателей. Нас заботит микрофинансирование. Надеюсь, что при помощи банков с государственным участием и региональных банков, которые заинтересованы в малых предпринимателях, мы сможем в течение 2017 года добиться реального увеличения кредитного портфеля. Видим большой интерес со стороны региональных банков к этой форме работы с предпринимателями. При этом они запрашивают некоторые изменения, которые должно обеспечить Правительство. Что это за изменения? Гарантии, которые выдаёт корпорация по развитию малого и среднего предпринимательства, достаточно сложно реализовать. Сложилась практика, когда, корпорация, прежде чем выдать необходимое покрытие по такой гарантии, обращается в суд, для того чтобы суд принял решение, стоит ли рассматривать данный случай как гарантийный и направлять деньги в счёт невыполненного обязательства.

Сегодня мы подробно это обсудили и договорились, что порядок будет изменён. Либо мы проведём соответствующую работу со Счётной палатой и Генеральной прокуратурой, чтобы придать нормальный характер такой гарантии, чтобы она, безусловно, была реализована. Считаем, что мы должны в ближайшие недели такую работу наладить.

Мы обсудили, как работает так называемая программа по 6,5%. Это наша совместная программа с Банком России. Председатель банка подробно рассказала, какие проекты финансируются за счёт этой программы. Очень удачная программа, но в основном она носила антикризисный характер. Договорились, что Банк России будет мягко на рынке эту программу сворачивать, но без ущерба для кредитования в пользу малых и средних предпринимателей.

Был запрос на то, чтобы изменить норму Гражданского кодекса об институте факторинга, поскольку мы факторинг можем применять в настоящий момент, если использовались только тендерные процедуры. Но в большей части такие процедуры не используются, факторинг неприменим для того, чтобы заложить такие финансовые права. Мы считаем, что это упущение, и будем работать и с правовым сообществом, и с Министерством юстиции, чтобы сделать механизм реально работающим, когда компании являются участниками тендерных процедур по 44-му и 223-му законам, то есть это закупки у государственных агентов и компаний с государственным участием.

Кстати, таких закупок за прошлый год было в пользу субъектов малого предпринимательства около 1,5 трлн, то есть это большой ресурс.

И мы договорились, что на базе МСП Банка (он входит в корпорацию малого и среднего предпринимательства) будет создан специальный центр компетенций, который будет устанавливать определённую рамку, стандарты, и эти стандарты продвигать на рынки: как лучше работать с субъектами малого предпринимательства, по каким критериям предоставлять им кредит. Будем эту работу продвигать.

Также хочу сказать про один проект, который совсем недавно был реализован в Республике Татарстан. Это совместный проект Google и Сбербанка по обучению субъектов малого предпринимательства умению развивать свой бизнес. Мы в течение 2017 года будем эту работу проводить уже в максимальном количестве субъектов Российской Федерации. Надеюсь, что за два года сможем такие курсы провести по всей территории Российской Федерации.

Что касается других банков, которые захотят подключиться к этому проекту, – мы посмотрим, как это сделать. Очень интересная программа, несколько тысяч человек было в Республике Татарстан обучено. И это совершенно новый продукт: как ощущать себя на рынке конкурентным, в том числе как наилучшим способом получить кредитный ресурс для своего развития.

А.Костин: С IV квартала прошлого года наметилась позитивная тенденция в том, что касается кредитования малого и среднего бизнеса, это во-первых. Во-вторых, малый и средний бизнес по своей природе отличаются, поэтому по среднему бизнесу мы не видим больших проблем, во многом это будет зависеть от ситуации в целом в экономике, на рынке.

Что касается малого бизнеса, особенно микробизнеса, то требуются дополнительные меры. Сегодня они обсуждались. Те программы, которые Правительство осуществляет, серьёзно помогают банкам в развитии кредитования этой категории. Группа ВТБ наиболее активна в том, что касается работы по программе «Шесть с половиной». В прошлом году мы выдали кредитов порядка 30 млрд, использовали весь свой лимит. Программа действует, на наш взгляд, успешно, более чем в 10 регионах выдавались кредиты. Мы намерены дальше её продолжить, работая с фондом и банком малого и среднего предпринимательства. В целом могу отметить, что кредитные ставки, по крайней мере по группе предприятий малого и среднего бизнеса, снизились за последние годы в среднем на 3%. Сегодня по среднему бизнесу это 13%, по малому – 14,4%. Мы надеемся, что и дальнейшее снижение ключевой ставки Центрального банка, снижение рисков позволят и дальше снижать процентные ставки для этой категории заёмщиков.

Ещё одна из тем, которая обсуждалась на совещании у премьера, – это повышение транспарентности сделок и клиентов малого и среднего бизнеса. Можно даже подумать о создании некоего кредитного бюро либо другого способа обмена информацией, который помогал бы банкам лучше узнать своего клиента, лучше оценивать риски при выдаче таких кредитов. Такая работа тоже нуждается в своём развитии.

Гарантии – тема актуальная. Правительство готово содействовать тому, чтобы гарантии носили безусловный, безотзывный характер, что облегчит банкам работу в этой сфере.

Эти моменты в рамках сегодняшнего совещания касаются работы с малым и средним бизнесом. Ещё раз хотел бы подчеркнуть, что у этих категорий довольно разные проблемы. Средний бизнес намного устойчивее, ему намного легче получать кредитование, чем предприятиям малого.

Вопрос: Малый бизнес выступал за расширение программы, чтобы была большая доля кредитования малого и среднего бизнеса…

А.Костин: Мы тоже хотели бы расширения, но Центральный банк этого не хочет. Центральный банк вообще считает – особенно это касается крупных банков, таких как ВТБ, Сберегательный банк, что мы можем вполне выйти в рыночное поле здесь, а такая программа больше должна сконцентрироваться на работе небольших региональных банков. Но пока мы не видим каких-то изменений, конкретных планов по изменению существующего порядка. И вряд ли можно рассчитывать, допустим, такому банку, как ВТБ, на расширение этой программы в том, что касается наших лимитов, хотя мы готовы были бы это сделать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > premier.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2079510 Игорь Шувалов, Андрей Костин


Белоруссия > Приватизация, инвестиции > belta.by, 17 февраля 2017 > № 2078373 Владимир Зиновский

Министр экономики Владимир Зиновский в интервью газете "Рэспублiка" рассказал о допмерах в создании благоприятных условий ведения бизнеса, сообщает БЕЛТА.

Что касается совершенствования деловой среды, Владимир Зиновский отметил оптимизацию ответственности за нарушения законодательства. По его словам, необходимо сделать ее соразмерной совершаемым административным правонарушениям, расширить практику вынесения предупреждений за первое нарушение. Запланирована совместная работа над уголовным законодательством всех заинтересованных для максимальной декриминализации экономических рисков.

Кроме того, планируется сократить число лицензируемых видов деятельности, упростить административные процедуры, оптимизировать представляемую в разные инстанции отчетность. "Правительство намерено серьезно повысить качество нормотворческой деятельности, внедрить институт оценки регулирующего воздействия. Каждый проект нормативного акта, затрагивающего интересы бизнеса, будет сопровождаться всесторонней оценкой такого влияния. Это позволит внимательнее относиться к законодательным инициативам, влияющим на бизнес-климат, сделает весь процесс публичным, вовлечет в обсуждение широкий круг общественных экспертов", - добавил Владимир Зиновский.

Для поддержки малого предпринимательства стоит задача по созданию в стране гарантийного фонда. "Доступ к финансовым ресурсам всегда был проблемой для развития малого и среднего бизнеса. Создание гарантийного фонда решит эту проблему для тех, у кого есть эффективные окупаемые проекты, но не хватает собственных средств", - пояснил министр.

В качестве стимула к созданию новых производственных предприятий планируется освободить их от уплаты НДС при ввозе технологического оборудования. Кроме того, в каждом городе с численностью от 6 тыс. человек и выше появятся индустриальные площадки с необходимой транспортной и инженерной инфраструктурой.

Объем средств, затрачиваемых на поддержку малого и среднего предпринимательства, планируется довести к 2020 году до 1% от собственных доходов консолидированных бюджетов областей и Минска.

Белоруссия > Приватизация, инвестиции > belta.by, 17 февраля 2017 > № 2078373 Владимир Зиновский


Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 13 февраля 2017 > № 2071267 Георгий Бовт

Лендлорды как гопники

Георгий Бовт о том, почему государству выгодна бесплатная приватизация жилья

Бесплатная приватизация жилья продлена навсегда. Еще год назад премьер Медведев говорил, что вечной она быть не может. Но она смогла. Все партии-фракции слились в политическом единомыслии. И проголосовали «за». Как в старые добрые советские времена в Верховном Совете. Жириновский назвал решение «праздником». Хотя первоначально законопроект предлагал как раз прекращение бесплатной приватизации жилья с 1 марта 2017 года. Возможность сделать это, но лишь до 2020 года, сохранялась лишь для жителей Крыма, детей-сирот и очередников, чьи дома признаны аварийными до 1 января 2012 года.

Только в нашем парламенте умеют так передумать между первым и вторым чтениями.

В приступе невиданной щедрости депутаты единогласно вскричали народу: «Да заберите даром все!» Напрашивается вопрос: «Так в чем подвох?» Чего это они, придумывающие чуть ли не каждый месяц новые поборы, вдруг так расщедрились?

И другой вопрос: а стала ли наша страна страной победившего частного собственника (в части владения хотя бы квартирами), как предлагалось и грезилось в далеком 1992 году, когда началась бесплатная приватизация. Она и была бессрочной. Однако в Жилищном кодексе 2004 года ее сроки ограничили 2007 годом. Затем «крайний срок» продлевали еще четыре раза.

Теперь депутаты говорят, что, мол, по мере приближения сроков окончания бесплатной приватизации чуть ли не по всей стране начался страшный ажиотаж, люди боятся, что не успеют, надо людям пойти навстречу. Официальная статистика, впрочем, иная: число бесплатно приватизированных именно в прошлом году квартир снизилось по сравнению с 2015 годом на 40% (с миллиона до 600 тыс.). То есть никакого ажиотажа на самом деле не было. Если и был относительно повышенный спрос, то в таких городах, как Москва и Петербург. А вот в наиболее бедных регионах (типа Ингушетии, Кабардино-Балкарии или Республики Алтай) спрос на бесплатную приватизацию уже стремился к нулю. И тому есть причины.

Сегодня бесплатная приватизация выгоднее на самом деле государству в большей степени, чем гражданам.

Если исключить бесплатную приватизацию так называемого социального жилья, которой вообще, по идее, быть не должно. Просто далеко еще не все граждане прочувствовали, почем им обойдется этот бесплатный «праздник».

Россия — страна относительно небогатая, но по сравнению с богатыми и благополучными странами доля частного жилья в ней — не менее 84% от всего жилого фонда. Это недостижимая пока цифра, к примеру, для богатой Америки, где доля частного жилья составляет от 42–45% для семей афроамериканцев и «латинос» (относительно более бедных в среднем) до 71% для белых (в среднем получается около 65%, примерно на уровне Новой Зеландии и Франции). Для таких богатых европейских стран, как Германия, Финляндия (менее урбанизирована), Дания или Великобритания (где «мой дом — моя крепость»), эти показатели составляют соответственно 52%, 72%, 62%, 63%.

И наоборот, для относительно более бедных стран процент частного владения выше: Румыния — 96%, Словакия — 90%, Литва — 89%, Польша — 83%, Болгария — 82%. Если взять крупные города благополучных стран, то там доля частного владения намного меньше, чем в наших мегаполисах. К примеру, в Берлине — всего лишь около четверти жилья приватизировано. Разительный контраст с Москвой.

В странах с меньшим уровнем неравенства (Германия, Швеция, Дания и т.д.) ниже доля частного жилья. Странно? Вовсе нет, если учесть фактор развитого социального найма, а также меры государственной защиты частных арендаторов от произвола «лендлордов». Каковых мер у нас нет и в помине:

снимающий квартиру абсолютно бесправен, а представить среднего российского пенсионера в таком качестве можно разве что в кошмарном сне. Лучше сразу эвтаназия.

Кстати, главным возражением против бессрочной приватизации было то, что оно демотивирует строительство социального жилья. Если его можно приватизировать (там есть ограничения, но они преодолимы, всегда можно приватизировать такое жилье на достигших совершеннолетия детей), то к чему строить? Из почти 4 миллионов человек, что стояли в очереди на улучшение жилищных условий по этой линии, квартиры получили лишь несколько десятков тысяч человек в последние годы. Ну а поскольку теперь, в условиях трудностей и бюджетных ограничений, властям стало не до социального жилья, то проблема отпадет сама собой.

Напомним, что собственник жилья не имеет права на улучшение жилищных условий за счет государства, он может это делать только за свой счет.

Если бы темпы строительства социального жилья были выше, многие не стали бы приватизировать квартиру, а удовольствовались бы наймом у муниципалитета. А если бы еще государство, вспомнив, что оно у нас «социальное», субсидировало малоимущим и тем же пенсионерам стоимость аренды у частных владельцев, то не только снизился бы спрос (и цены) на частные квартиры, но и повысилась бы мобильность населения, произошло бы резкое улучшение качества рынка труда.

В определенном смысле приватизация жилья в наших условиях — это отчасти вынужденная мера социальной самозащиты в условиях сворачивания социальных гарантий со стороны государства. Своя квартира видится спасительным якорем от падения в полную нищету. За неимением других.

Приватизируя жилье, собственник идет на повышение трат по его содержанию. Плюс налог на недвижимость. Всю «прелесть» которого многие уже успели в этом году оценить, а в полной мере оценят к 2020 году, когда он будет взиматься в полном объеме. Ставки за год даже для по западным меркам халуп выросли в разы, достигнув размеров, взимаемых с real estate во Флориде.

К 20-му году наверняка будет принят и закон, разрешающий деприватизацию жилья только малоимущим. Он давно лежит в Думе. Им почти что пугают детей: мол, бедных людей будут выбрасывать на улицу. Но суть его, мне кажется, даже не столько в этом (будут выбрасывать вообще всех), а в том, что когда кто-нибудь, прочувствовав непосильное бремя новых налогов на недвижимость, захочет избавиться от этого «счастья» быть лендлордом в нашем государстве, то сделать это будет не так-то просто.

Теперь о том, что такое в наших условиях этот самый «собственник». Лендлорд (как в англоязычных странах называют хозяина квартиры), прости господи.

Когда все начиналось в начале 90-х, ведь сколько было благостных разговоров, что вот, мол, получит человек в собственность квартирку, и сразу вырастет у него частнособственническое самосознание. И станет он относиться к своей собственности ответственно. И настанет у нас жилищно-коммунальное счастье. Примерно такие же разговоры велись и о становлении «среднего класса». Который есть опора демократии.

Везде есть — и у нас станет, дескать. Ну и где она, эта «опора», во многом состоящая нынче из чиновников, «взошедших» на взятках силовиков и бюджетников? Они теперь могут позволить себе поехать кто в Крым, кто Турцию, кто в Египет с Таиландом, они накупили машин, взяли ипотеку, обставились мебелью и бытовой техникой, а по уровню распространения высшего образования (не будем тут о его качестве) превзошли многие куда более «сытые» страны. Стало ли больше демократии? И разве жилищно-коммунальное счастье таки настало? Где можно посмотреть на его блеск и великолепие?

Есть, конечно, примеры, когда собственники жилья ответственно и сознательно подходят к управлению своим домом. Они понимают, что такое «капитализация» собственной квартиры, зависящей от того, в каком состоянии подъезды, дворы и лифты, есть ли в доме консьерж. Но в большинстве случаев этим «лендлордам» как было «нас…ть в лифте», так и осталось. Гопничество от факта наличия свидетельства о собственности никуда не делось.

За пределами своей «хаты» их не волнует никакая «капитализация», они не хотят платить ни копейки лишней добровольно на так называемые «общие нужды».

Термин «самообложение» остается экзотикой. Способность к «горизонтальной солидарности и мобилизации» во имя общих целей среди собственников жилья — примерно та же, как на политическом уровне по всей стране, когда дело касается отстаивания общих прав. То есть близкая к нулю. Как на политическом уровне господствует подход «без нас все решат, от нас ничего не зависит», так и в отношениях с какой-нибудь управляющей компанией. Все то же безволие, граничащее с раболепием.

Многим таким людям было бы по-прежнему удобнее, проще и комфортнее не быть никакими собственниками, а полагаться во всем на, условно, государство. Которое, в свою очередь, после начала приватизации жилья сделало немало для того, чтобы удавить в зародыше всякие именно здоровые частнособственнические инстинкты. Их пробуждение в людях просто не нужно властям. Такие люди неудобны, они все время требуют отчета и контроля.

А вопрос «На что пошли наши деньги?» — самый неприятный для властей. И когда его некому задать — это просто прекрасно. Идеал русского чиновника — это лозунг «Даешь налоги БЕЗ представительства!».

Собственников жилья постарались начиная с 90-х лишить как можно большего объема прав, о которых говорили/мечтали вдохновители приватизации жилья. Они максимально ограничены теперь в возможностях управлять (в целях получения доходов с целью компенсации коммунальных трат) общим имуществом. Если не на основании формальных правил, то путем придумывания неформальных препон. Им чинят препятствия для проведения такого разграничения придомовой территории, которое могло бы повысить материальную самостоятельность жилищного самоуправления.

Само это самоуправление куда бесправнее западных аналогов в возможностях понуждать платить на общие нужны (если так решило большинство) «халявщиков». Первые этажи зданий с приватизированными квартирами оказались почти везде во владении муниципальных властей, но не жилищного самоуправления. Их сдают в аренду. И с жильцами, разумеется, не делятся. Вместо того чтобы поддерживать всевозможные ТСЖ, учить людей, как правильно организовать самоуправление, власти повсеместно насаждают всевозможные ГУПы и МУПы, прочие реинкарнированные ЖЭКи под именем какого-нибудь ГБУ «Жилищник» и т.п.

Поощряется безволие и безынициативность так называемых собственников, но никак не их ответственность и самостоятельность.

Главное, чтобы платили повышенные налоги и теперь еще и взносы на капремонт. Последние — самое яркое воплощение «мутных» и бесконтрольных поборов. По факту все эти деньги аккумулируются в руках местных властей, которые ими распоряжаются как хотят. В том числе расходуя (чему уже появились свидетельства) совершенно нецелевым образом.

И даже в распоряжении своей же непосредственно собственностью владельцы квартир стали более бесправны, чем в 90-х. Появились новые возможности принудительного выкупа собственности (прецедент создан в связи с сочинской олимпийской стройкой и теперь шагает по стране) по выгодной государству цене. Сократились возможности оспаривать в суде стоимость недвижимости. Сократились на практике и возможности «прописать» на своей площади «кого угодно». Ужесточились (хотя подчас и оправданно) условия перепланировки. Дело идет к тому, чтобы даже единственного жилья станут лишать по разным «долговым» основаниям.

В случае признания жилья «ветхим» собственников далеко не всегда устроит то, что им предложат в порядке «компенсации». А жилье им никакое, в отличие от жителей «по социальному найму», которые могут в таком случае претендовать на 18 кв. м. на человека в новой квартире, не положено. Иными словами, повышение «материальной ответственности», финансового бремени по обслуживанию собственности растет на фоне сокращения прав собственников и гарантий неприкосновенности этих прав.

Разве такая приватизация задумывалась и представлялась в 1992 году? Впрочем, обманутые ожидания присущи не только этой сфере. И эти обманутые ожидания тоже будут, конечно, продлены бессрочно.

Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 13 февраля 2017 > № 2071267 Георгий Бовт


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 10 февраля 2017 > № 2085739

Четвертая волна сноса: 55 тысяч рублей компенсации за законные постройки?

Владельцы сносимых объектов якобы стали сговорчивее. Однако, по словам юристов, возникает вопрос: получается, что власти признают постройку законной, просят ее снести и предоставляют за это выплаты. Многие бизнесмены уверены в своей правоте

В Москве проходит новая, четвертая волна сноса самостроя. Большинство владельцев согласны на добровольный снос. На этот раз в списке 54 объекта, крупнейшим из них оказался торговый центр «Персей» рядом с выходом из метро «Водный стадион».

Три четверти зданий владельцы согласились демонтировать по своей воле, а остальные начнут сносить в принудительном порядке после 14 февраля. Среди тех, кто попал под четвертую волну, предприниматель Михаил Цветков.

«Как объясняют город и правительство Москвы, якобы мы находимся в охранных зонах систем водоснабжения и телефонных коллекторов, при этом доказательства по этому вопросу отсутствуют. В соответствии с законом никаких охранных зон не зарегистрировано, но, тем не менее, принимаются такие решения. Объект — торговое предприятие, это здание, построенное в 1997 году, введенное в эксплуатацию на основании распоряжения префекта округа. Там так и написано: земля выделялалась для строительства и дальнейшей эксплуатации. Сначала это был рынок, потом, грубо говоря, был взят в 1990-2000 годах тренд на торговые центры, и вот он существует до сих пор, вот уже столько лет. Более того, все местные жители категорически против. У нас на руках более тысячи подписей местных жителей, которые за то, чтобы снос этот не производился. Мы в зоне жилой застройки, это территория проспекта Маршала Жукова с пересечением улицы Демьяна Бедного, это просто жилой массив. Практически сейчас будут лишены работы порядка 200 человек. Там работают разные люди, это торговля продуктами питания, оказываются бытовые услуги разной направленности — от ремонта обуви до ремонта одежды. Там можно было купить какие-то мелкие вещи, от женских колготок до маек, канцелярские товары, газеты. Но все это единым махом по решению Собянина сносится».

Размер компенсации составляет 55 тысяч рублей за квадратный метр, если собственник сносил объект сам, и 51 тысячу, если помогали городские службы. Многие бизнесмены соглашаются на компенсации, глядя на печальный опыт своих товарищей по несчастью. Business FM узнала историю Хачатура, представителя компании «Вента АМ». Его магазины у станции метро «Фили» снесли еще прошлым летом, когда по городу прошла вторая волна.

«Предложили мизерную компенсацию, чтобы мы никуда не обращались. Хотя мы сказали, что у нас есть решение Верховного суда, согласно которому данный объект не является самостроем. Они нам сказали, что для них это не документ. Мы компенсацию до сегодняшнего дня не получили, хотя наш объект — один из редких Москве. Он был компенсационным, его построило правительство Москвы. То есть и земля выделялась правительством, и проект был сделан правительством Москвы, и финансировалось правительством Москвы. А на сегодняшний день они посчитали, что это самострой. Был продуктовый магазин и магазин цветов. В 1999 году строилось Третье кольцо в районе метро «Кутузовская», наш магазин находился там. Нас оттуда убрали, и в 2001 году передали компенсацию, вот этот объект на станции метро Фили, этот магазин построил город Москва. Нам сказали, что данный объект стал как бы самостроем, это уже в правительстве Москвы заявили. Мы им — получается, что вы же сами нам построили самострой. Они говорят: нет, мы не строили самострой. Мы построили вам, передали недвижимый объект, и данный объект стал самостроем в тот момент, когда вы получили свидетельство собственности. Суд принимает этот аргумент».

Последние три волны сноса показывают, что владельцы стали сговорчивее. В декабре принудительно демонтировали только четыре объекта — остальные 39 добровольно снесли сами владельцы. Хотя многие бизнесмены на компенсации все-таки не соглашаются, говорит юрист межрегионального юридического центра «Право К» Акоп Абгарян, представляющий интересы владельцев сносимых объектов:

«Нет, я не могу сказать, что соглашаются, потому что предприниматели тоже в себе уверены, и они говорят: мы пойдем до конца, если лишат — пусть лишают, но мы правы и не будем сдаваться. Получается, какая картина? Мэрия говорит: мы вам выплатим средства, если вы добровольно снесете ваши объекты. Выплачивают средства тем, кто законно построен, а тем, которые незаконно построили, нет. Тогда вопрос: почему сносят законные объекты, когда также мэрия их признает? А незаконные сносит — понятно. То есть они признают, что у тебя объект законный, все это видят и говорят — мы вам за это денег дадим, только снесите сами. Это большой вопрос, на который мэрия, наверное, не ответит. Но и так же, конечно, 10% предпринимателей соглашаются на этот механизм. Пропала надежда на помощь со стороны властей. Получается негативная ситуация: при наличии свидетельства о праве тебя лишают твоего имущества».

По мнению московских властей, все сносимые павильоны были построены без получения разрешения на строительство, а в реестр объектов недвижимости помещены незаконно.

При этом объекты находятся либо над теплотрассами, либо в охранной зоне метро. Их снос продиктован требованиями безопасности. Компенсируют власти техническую стоимость строения и сноса как такового, а не объекта недвижимости.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 10 февраля 2017 > № 2085739


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 7 февраля 2017 > № 2064690 Борис Титов

Встреча Дмитрия Медведева с Уполномоченным при Президенте по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Борис Титов информировал Председателя Правительства о ходе работы над среднесрочной программой социально-экономического развития России.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Борис Юрьевич, мы с Вами, как обычно, поговорим о важнейших параметрах, которые характеризуют деловой климат в нашей стране – это текущее состояние малого, среднего бизнеса, ряд законодательных инициатив. Хотел бы также узнать, как идёт работа над среднесрочной стратегией, потому что этим вопросом занимается группа, которую Вы координируете, как и некоторые другие коллеги. Каковы результаты в настоящее время?

Б.Титов: Мы очень активно продолжаем работу над документом, который мы назвали «Стратегия роста». Сегодня Столыпинский клуб создал экспертный центр, он называется Институт экономики роста им. П.А.Столыпина. Это не только предприниматели со своим взглядом и опытом работы в экономической сфере, но это и серьёзные экономисты. В работе института экономики роста принимают участие очень известные экономические центры нашей страны.

Мы подготовили структуру «Стратегии роста». Главное, что мы выводим на первый план, – Россия должна расти быстрее, необходимо обеспечивать качественный, стабильный рост экономики. У нас для этого есть потенциал. Мы его исследовали, посмотрели, какие сектора экономики могут работать и возмещать те выпадающие доходы, которые есть в связи с изменением конъюнктуры мирового рынка на нефть и сырьевые товары. Мы считаем, что этот потенциал в том, что к 2035 году даже при очень спокойном сценарии может быть удвоение ВВП. В ближайшие годы Россия может расти быстрее среднемировых темпов экономического роста.

Источниками такого роста являются прежде всего малый и средний бизнес, углубление переработки сырья, возможности, которые открывает новая, цифровая экономика. Это может быть, каким бы странным это ни показалось, социальный сектор. Потому что социальный сектор – это не только какие-то расходы бюджета, но и потенциал достаточно серьёзного роста нашей экономики (по крайней мере около 1% ВВП, мы считаем, потенциал этого сектора).

Конечно, расти мы должны прежде всего за счёт инвестиций, за счёт частного сектора предпринимательства, прежде всего производственного бизнеса. И мы видим, что именно рыночная экономика может создавать такие условия для роста и никакой другой альтернативы этому нет.

Конечно, очень важно сегодня улучшение экономической среды ведения бизнеса. Многие говорят о том, что сегодня институциональные условия недостаточно хороши для того, чтобы приходили инвестиции. Это действительно так, это очень важно, но всё-таки сегодня на первый план выходят вопросы экономические.

Бизнес, когда принимает решение об инвестиции, всегда взвешивает риски и доходность, экономические условия ведения бизнеса, издержки – высокие, разумные издержки. И мы видим, что, к сожалению, пока экономические условия у нас недостаточны для того, чтобы привлекать инвестиции. То есть в нашей стратегии мы говорим, что необходимо снижение издержек. Это и налоги, которые, с одной стороны, обеспечивали и стимулировали бы рост, с другой стороны, были бы достаточными, чтобы поддерживать доходы бюджета. Это тарифы. Мы считаем, что мы не должны создавать центры прибыли в виде крупных сырьевых и финансовых компаний в России. Прежде всего должны быть тарифы. Эти компании должны работать как сервисные для того, чтобы обеспечивать переработчиков выгодными условиями для своих проектов. Ну и, конечно, мы за низкие процентные ставки и долгосрочные кредиты.

Поэтому мы считаем, что ключевая ставка, особенно сегодня, когда у нас рекордно низкая инфляция, должна снижаться. И мы за умеренно низкий курс рубля (на первом по крайней мере этапе реформ), который потом должен постепенно, вместе с экономическим ростом возрастать.

Кроме этого ещё один момент, который нам хотелось бы сегодня акцентировать. Наши оппоненты часто говорят, что у нас есть такой сдерживающий фактор развития экономики, как трудовые ресурсы. Мы считаем, что это не так. В нашей стране, во-первых, по количеству достаточно ресурсов – просто на сегодня есть неэффективная занятость. Во-вторых, по качеству это достаточно квалифицированные трудовые ресурсы. Сегодня нет дефицита трудовых ресурсов, есть вопрос повышения квалификации. Поэтому мы говорим о том, что нужно проводить серьёзную работу по повышению квалификации у нас в стране. И конечно, всю эту работу сейчас надо осуществлять детально по всем аспектам.

Очень важна общественная поддержка такой стратегии. И население, и бизнес, и власть должны понимать, что это очень важно и что это именно та стратегия, которая необходима нашей стране. Поэтому мы говорим о том, что главными KPI (ключевые показатели эффективности) этой стратегии, которую мы предлагаем, должны быть высокопроизводительные рабочие места. 25 млн высокопроизводительных рабочих мест – это майский указ Президента Российской Федерации, и эту задачу мы вполне можем выполнить. Это именно тот показатель, который бы объединил интересы и людей, которым нужны рабочие места, и бизнес, который хочет повышать производительность труда, модернизировать нашу экономику, реализовывать высокотехнологичные проекты у нас в стране, и, конечно, власть, которая может выстроить правильное управление и достичь этой поставленной цели.

Д.Медведев: Если исходить из материалов, которые Вы дали, совершенно очевидно, что основной набор целей носит универсальный характер и воспринимается всеми, кто желает процветания стране. Это и современная устойчивая конкурентная экономика, и удобная для жизни страна, и современная инфраструктура, и переход к инновационной экономике, и, естественно, сотрудничество с другими государствами, место в глобальной экономике. Вопрос именно в средствах достижения этих целей.

Действительно, нам нужно не в перспективе, до 2035 года, а гораздо раньше, в ближайшие годы, обозначить набор средств и решений, которые позволят нам выйти на темпы роста нашей экономики выше среднемировых.

Хотя это тоже некоторая условность, потому что мы исходим из предположения о том, как будет расти мировая экономика. Существуют разные прогнозы, как она будет расти. Если рост мировой экономики замедлится, то достигнуть этих параметров будет не очень сложно. Но сейчас мы исходим из предположения о том, что мировая экономика тоже будет развиваться и сохранит темпы роста как минимум от трёх до трёх с половиной процентов.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 7 февраля 2017 > № 2064690 Борис Титов


Россия. ДФО. ЦФО > Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 6 февраля 2017 > № 2077526 Пекка Вильякайнен

Региональный этап Open Innovations Startup Tour 2017 фонда "Сколково" завершился сегодня в Хабаровске. Советник президента фонда Пекка Вильякайнен в интервью корр. ИА AmurMedia поделился своим видением развития стартап-движения на Дальнем Востоке и рассказал, какие факторы могут повлиять на этот процесс.

— Пекка, скажите, пожалуйста, насколько инновационным можно назвать Дальний Восток России?

— Россия в целом и Дальний восток в частности – очень инновационная и очень креативная и полна безумных по-хорошему креативщиков. Но большинство из этих инноваций, изобретений, даже и запатентованных вещей почему-то скрыты и никогда прекрасными компаниями не станут. Потому что нет истории предпринимательства. Я думаю, это восходит корнями к советским временам. Потому что предпринимательство строится в первую очередь на доверии, на возможности быстро выстраивать коммуникации, находить общий язык с разными людьми. И в России всегда была с этим проблема – люди здесь не всегда хотят раскрывать свои идеи, делиться своими наработками, и это тормозит. Приведу пример. В Уфе во время одного из туров в зале набралось несколько сотен человек, все были заинтересованы в предпринимательстве, в создании бизнеса. Я задумался – как вообще хорошо люди друг друга знают в этом сообществе? Потому что люди собрались одного плана, одного толка, которые мыслят одинаково. Я попросил: поднимите руки те из вас, кто знаком хотя бы с двумя людьми, сидящими в этом зале. Половина присутствовавших руки подняла. Я говорю: а сколько из вас знакомы и доверяют хотя бы шести человекам в этом зале? И уже процентов 10 подняло руки. Я спросил: а 10 человек кто-нибудь из вас знает? И из семисот человек только пять рук. Это показало, что по отдельности все сильны и все прекрасные предприниматели, но как команда они работают не очень.

— Этот фактор наверняка негативно сказывается на развитии предпринимательства. А что еще, во Вашему мнению, служит тормозом в развитии стартапера, инвестора, предпринимателя?

— Первое – это отсутствие доверия. Потому что хороших инженеров, хороших технарей, безумных инноваторов на самом деле много. Но если эти технари, эти инженеры не объединят усилия с более бизнес-ориентированными людьми, например с теми, кто занимается промышленным дизайном или со специалистами по международным рынкам, то наверное вряд ли они преуспеют. Еще момент: когда ты создаешь какой-то продукт или услугу, то ты должен заранее себя подготовить на то, что этот продукт может и должен продаваться во всем мире. Я не говорю о том, что маленькое предприятие должно сразу нацеливаться на мировые рынки сбыта, нет. Я говорю, что когда ты что-то разрабатываешь, качество этого продукта должно быть подходящим для всего мира. Еще один момент: молодым предпринимателям часто требуется помощь так называемых бизнес-ангелов, то есть уже устоявшихся, опытных бизнесменов, предпринимателей, которые могли бы помочь советом, стать их наставником. Потому что стартапам на самом деле и деньги не особо и нужны. Понятно, что без финансов никуда, но им не нужно обычно много, они же не заводы строят. Вот чего им точно не хватает очень часто, так это дружеского совета, некоего контроля со стороны устоявшегося бизнесмена.

— Каждый регион в силу своего территориального распоряжения имеет определенную специфику: аграрную, промышленную, добывающую и прочее. Какой по специфике стратап проект будет заведомо успешен на Дальнем Востоке?

— Понятно, что регион исторически связан с тяжелой промышленностью, производством, поэтому все инновации, направленные именно в эту сферу, будут актуальны. Естественно, все, что связано с рыболовецким и морским хозяйством, например, рыбные фермы – мы были во Владивостоке, так там могут появиться такие проекты, о которых в центральной России ты и мечтать не сможешь. Но одно из основных преимуществ вашего региона – близость к странам АТР. Я не говорю, что нужно разрабатывать продукцию с прицелом исключительно на рынки Азии, необходимо объединять усилия этого стартап-сообщества с тем, что происходит в Южной Корее, Китае или Японии.

— Как по-Вашему, готов ли бизнес вкладываться в стартап-проекты?

— Нет, не готов. У большинства компаний есть такой синдром, некая болезнь – они привыкли, что инновации у них появляются внутри, то есть они сами себя обеспечивают. Но время работает на нас. И я думаю, что для России кризис стал благословением. Потому что сейчас все компании встали перед задачей нарастить свою производительность. Я, например, являюсь членом совета по модернизации Почты России и вхожу в совет Почта банка и вижу, что даже для таких традиционных компаний инновации и новые технологии очень и очень важны, потому что без них ничего не получится. И российские компании в этом плане отстают от американских и европейских компаний. Возьмем, к примеру, Apple, то, что создавал Стив Джобс, или продукты, которые выходили из компании Google – они в свое время поглотили сотни стартапов и сейчас используют их технологии. Это быстрый путь к новым технологиям – купить тот стартап, который идет впереди тебя по определенным технологиям. И такой путь я вижу и для российских предприятий.

— За время существования стартап-туров Сколково изменилось ли в нашей стране отношение к такого рода проектам?

— Фундаментально. Начиная, кстати, с журналистов. Три-четыре года назад стандартной была такая ситуация: приходил журналист со списком вопросов и в конце спрашивал, что такое стартап вообще. Казалось, что понаехали шишки из Москвы, посланные Дмитрием Медведевым, приготовили какое-то шоу или молодежную программу… То же самое относилось и к губернаторам – они благодарили за приезд и все такое, но реально не понимали влияния этого движения на будущее страны, на будущее региона и его экономику. И приписывать это нужно не только Сколково, это заслуга всех нас. Сейчас все регионы начинают это осознавать гораздо лучше.

Россия. ДФО. ЦФО > Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 6 февраля 2017 > № 2077526 Пекка Вильякайнен


Кипр > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > cyprusrussianbusiness.com, 1 февраля 2017 > № 2061754 Никос Михаэлас

Никос Михаэлас: «кризис породил инвестиционные возможности»

Со времён «большого взрыва» Кипрской фондовой биржи почти два десятилетия назад очень немногим финансовым компаниям удалось пережить кризис и последовавший за ним четыре года назад обвал банковского сектора. Однако компания Demetra Investments оказалась устойчивее и сильнее рынка. В подтверждение тому, Demetra Investments Public Company Ltd (DI), управляющая €120 млн активов, уже давно известна как крупнейшая инвестиционная компания, зарегистрированная на Кипрской фондовой бирже (CSE).

Никос Михаэлас, обходительный киприот с докторской степенью в области финансовой экономики (Manchester Business School), является одним из самых опытных инвестиционных менеджеров в стране. Он присоединился к DI в 2005 году и быстро поднялся по служебной лестнице, заняв пост генерального директора одного из крупнейших местных институциональных инвесторов.

– Давайте начнём с вопроса, которым задаются многие инвестиционные менеджеры. Когда появляется инвестиционная возможность, что именно помогает вам понять, нужна ли эта инвестиция в вашем портфеле?

– Это ли не вопрос на миллион долларов! Прежде всего, мы пытаемся определить перспективы и риски, которые влечёт за собой каждая инвестиция. Каковы источники доходов и их качество? Насколько устойчива доходность капитала? Насколько ликвиден актив и как он может повысить эффективность нашей деятельности или уменьшить её волатильность? Наша основная цель – создать доходность в долгосрочной перспективе для 150 тысяч наших инвесторов, однако мы также оцениваем эффект, который инвестиция может оказать на нашу текущую деятельность и баланс. Мы тратим огромное количество времени, как на уровне менеджмента, так и на уровне Совета директоров, пытаясь понять рынок той или иной инвестиции и оценить соотношение риска и доходности по ней. Оценка ситуации всегда остаётся в центре внимания. Иногда мы делаем ошибки, инвестируя чуть раньше либо чуть позже, однако в большинстве случаев нам всё удаётся.

– Каким был самый главный урок в вашей карьере?

– Оставаться сосредоточенным на нашей стратегии и быть готовым к быстро меняющейся экономической среде. Возможно финансиализация мировой экономики и породила больше возможностей, но при этом она и увеличила риски. Вслед за банковским кризисом на Кипре, в Европе был принят ряд мер и новых директив, которые в корне изменили общепринятое представление об управлении ликвидностью для различных типов институциональных инвесторов и управляющих фондами. Приведу пример: раньше мы верили, что для простых процентных депозитов потенциальное банкротство банка не страшно. Однако теперь это не так. На самом деле, депозиты свыше €100 тыс. – это финансовый продукт с низкой рентабельностью и средним риском. Профессионалу в сфере инвестиций казалось немыслимым беспокоиться о депозитах в евро в европейском банке. Но сейчас это риск, пусть и маловероятный, который необходимо учитывать каждому менеджеру.

– Какова ваша инвестиционная стратегия?

– Наша цель, конечно же, состоит в том, чтобы максимизировать стоимость акционерного капитала за счёт долгосрочного устойчивого дохода. Наша стратегия – диверсифицировать инвестиции, создавая средне- и долгосрочные позиции в компаниях, которые предлагают постоянный качественный доход и удовлетворяют ряду других критериев. У нас есть стратегические инвестиции в крупнейших бизнес-организациях на Кипре, часть которых ведут деятельность на международном уровне. В основе этих инвестиций – стратегия регулярных дивидендов.

Помимо того, большая доля нашего инвестиционного портфеля приходится на доходные коммерческие объекты недвижимости в деловых центрах страны. Стабильный и устойчивый доход в долгосрочной перспективе – это стратегия, лежащая в основе наших инвестиций в недвижимость.

Мы также уделяем внимание инвестициям, относящимся к категории кризисоустойчивых или имеющих глобальную клиентскую базу. Примерами могут служить наши инвестиции в опреснительные станции и в NIPD – биотехнологическую компанию, которая всего лишь в прошлом году с большим успехом запустила свою пренатальную диагностику синдрома Дауна, известную как Veracity.

Банковский кризис породил инвестиционные возможности, которые в докризисную эпоху были нам недоступны. Мы сыграли ведущую роль в капитализации Hellenic Bank – одного из системных банков страны, – приобретя долю, о покупке которой ещё пару лет назад и мечтать не могли. В настоящее время мы входим в число крупнейших акционеров Hellenic Bank, третьего по величине банковского учреждения на Кипре. Не скрою, что работа банка не оправдала наших ожиданий. Тем не менее быстрое улучшение экономической среды и решительность правительства в сфере реализации реформ внушают оптимизм в банковском секторе. Как один из основных акционеров, мы должны делать больше, чтобы помочь Hellenic Bank справиться с текущими проблемами. В конце концов, все мы в одной команде.

– Какова была самая важная новость 2016 года в инвестиционной сфере на Кипре?

– В последний год существенные успехи можно было наблюдать практически в каждом секторе экономики, частично благодаря реформам, а отчасти из-за повышения спроса из-за рубежа. Даже ослабевший было строительный сектор окреп. Как ожидается, показатель экономического роста в 2016 году превысит 2,7%. Однако самая важная новость в инвестиционной сфере – это, конечно, изменение прогноза некоторых рейтинговых агентств по кипрской банковской системе с негативного на позитивный. По мнению Moody's, восстановление экономики Кипра сделает банки прибыльными и улучшит слабое качество их активов.

– Каковы ваши экономические ожидания на 2017 год? Какие сферы или проекты принесут больше прибыли инвесторам?

– Благодаря повышению кредитного рейтинга международными рейтинговыми агентствами, кипрская экономика постепенно приближается к инвестиционному уровню. Его достижение создаст многочисленные преимущества для экономики и инвестиционной сферы. По моим прогнозам, местная экономика достигнет инвестиционного уровня в течение 2017 года; это позволит снизить будущие государственные расходы по займам и вновь привлечёт иностранных институциональных инвесторов на Кипр. Приток прямых иностранных инвестиций в страну будет поддержан новым капиталом, что, в свою очередь, положительно отразится на рентабельности и повысит качество активов в банковском секторе. Это станет стимулом для всей экономики и – я уверен – повлияет на уровень безработицы. Более того, возможное решение кипрской проблемы повлечёт кардинальные перемены не только с политической и геостратегической точки зрения, но и в экономическом плане, с потенциальными огромными преимуществами в энергетическом и банковском секторах, а также в секторах торговли, судоходства и недвижимости.

Кипр > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > cyprusrussianbusiness.com, 1 февраля 2017 > № 2061754 Никос Михаэлас


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 февраля 2017 > № 2058259 Герман Греф

Встреча Дмитрия Медведева с президентом, председателем правления ПАО «Сбербанк России» Германом Грефом.

Обсуждались новые сервисы и продукты, разработанные Сбербанком в целях поддержки малого и среднего предпринимательства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Герман Оскарович, Вы возглавляете крупнейший банк в стране, в котором значительная часть населения держит свои деньги, вклады. Но помимо обслуживания граждан Российской Федерации вы довольно активно присутствуете на бизнес-направлении, в том числе занимаетесь малым и средним бизнесом. У вас есть целый ряд новых продуктов, а с учётом тех задач, которые Правительство сейчас решает, это очень важно. Что нового для малого и среднего бизнеса в настоящий момент подготовил Сберегательный банк?

Г.Греф: Мы запускаем целый ряд новых продуктов и новых сервисов для малого бизнеса. Прежде всего хочу сказать, что в прошлом году мы провели эксперимент совместно с компанией Google в Татарстане по обучению представителей малого бизнеса. Прежде чем предлагать какие-то новые продукты, связанные с новыми технологиями, очень важно повысить уровень пользования ими. Это был эксперимент, который очень хорошо удался. Мы рассчитывали на то, что в программе в Татарстане примут участие 2–3 тыс. малых предпринимателей, но очень большой интерес к программе проявил президент республики, он ежедневно контролировал участие малого бизнеса во всех муниципальных образованиях, и в результате через программу обучения прошло порядка 15 тыс. малых предпринимателей. Программа получилась значительно более массовая, чем мы ожидали.

Результаты программы мы подвели в конце ноября. 200 лучшим выпускникам программы вручили сертификаты об её окончании, а также подарки в виде различных цифровых бесплатных сервисов. Мы отработали эту программу в Татарстане, и в этом году договорились с компанией Google, что мы распространяем её. Думали, что на 11 регионов, но Игорь Шувалов попросил нас сделать это максимально широко.

Д.Медведев: Что она даёт представителям малого и среднего бизнеса?

Г.Греф: Во-первых, это программа подготовки малого предпринимателя, который начинает с нуля. Все начальные знания и инструменты, которые необходимы и связаны с расчётами бизнес-плана, основами налогового законодательства, бухгалтерским учётом, наймом персонала, трудовым законодательством и так далее. Это специальный кейс для так называемых стартапов. Помощь в определении тех сфер, где, по нашему анализу, наибольшая часть рынка ещё свободна и куда можно приложить свои усилия. И вторая часть – для малого бизнеса, который находится уже, можно сказать, в развитом состоянии, где есть уже, может быть, несколько десятков, сотрудников, – это всё, что связано с маркетингом, возможностью выхода на новые рынки, контролем издержек, бизнес-планированием, выходом на экспорт, то есть весь спектр вопросов, с которыми сталкиваются малые предприниматели.

Д.Медведев: По сути, это сопровождение того, чем они занимаются.

Г.Греф: Это и экспортно-импортные операции, валютный контроль (разбитые на несколько сегментов программы) и всё, что связано с управлением персоналом. Новые технологии по управлению издержками, система управленческой отчётности, ERP (Enterprise Resource Planning – Управление ресурсами предприятия), управление хозяйственной деятельностью и все самые современные инструменты, которые мы предоставляем им бесплатно.

Д.Медведев: А деньги какие-то в результате они смогут получить ещё от вас?

Г.Греф: Мы даём второй продукт, который выпустили на рынок в прошлом году (я хочу сказать слова благодарности в первую очередь налоговой службе): наша компания «Эвотор» выпускает терминалы, которые позволяют зарегистрировать бизнес, не обращаясь в налоговые органы, открыть счета удалённо благодаря тем поправкам, которые были приняты в прошлом году по инициативе Правительства. Зарегистрировать большое количество лицензионных прав, получить разрешение на торговлю и так далее (тоже в удалённом режиме) – такие возможности мы с целым рядом субъектов уже реализовали. А также другие: встать на налоговый учёт и получить весь набор необходимых бухгалтерских программ, таких как 1-С, «Сбербанк Бизнес Онлайн», системы управленческого учёта и ведения расчётов и бухгалтерии через удалённые каналы доступа. Всё это продаётся в одном пакете. Плюс кассовые аппараты и возможности расчёта в мобильном режиме. То есть если малый предприниматель осуществляет торговлю на рынке в каком-то мобильном варианте, весь этот набор мы ему предоставляем.

Д.Медведев: А на каких началах? Он потом должен же рассчитаться за предоставленный продукт?

Г.Греф: Весь набор сегодня стоит примерно 16 тыс. рублей – это стоимость самого терминала, в который входят кассовые аппараты и так далее. Но это примерно в пять-шесть раз дешевле, чем весь набор покупать отдельно в разных местах. Сервис уникален ещё тем, что налоговая служба подключает налоговое цифровое облако и все операции, которые совершаются через этот терминал, автоматически попадают в налоговую службу.

Д.Медведев: То есть вы вручаете будущему малому предпринимателю своего рода удочку, при помощи которой он должен зарабатывать себе на жизнь.

Г.Греф: Самое главное, что мы освобождаем его от огромного количества бюрократии, связанной с хождением по различным органам государственной власти, банкам и получением разрешения и так далее. Наша задача – довести эту ситуацию до конца, с тем чтобы малый предприниматель мог с этими вопросами не обращаться ни в один орган государственной власти. Ведь там ещё требуется целый ряд походов по учреждениям, сбор подписей и так далее, поэтому наша задача на этот год – довести это всё до состояния, когда можно будет это всё делать через удалённые каналы.

Д.Медведев: Это на самом деле очень важно для того, чтобы предприятие просто заработало. Я неоднократно уже приводил пример, как лет пять, шесть назад в Сингапуре по предложению местных специалистов, по сути, за 10 минут зарегистрировал компанию. И никуда выходить не потребовалось. Достаточно было просто набрать необходимое количество позиций, согласовать те или иные вопросы, сообщить, нужны ли лицензии и так далее.

Надо признаться, такие продукты работают, и очень успешно. Буквально через две недели пришло уведомление, что они готовы развернуть деятельность этой компании. Это означает, что такие сервисы уже достаточно давно применяются. Но у нас, к сожалению, пока это не так развито, и то, что Сбербанк за это взялся, очень полезно. Тем более что вы даёте даже более широкий спектр услуг: это не просто регистрация компании, это ещё и набор продуктов, которые требуются для ведения бухгалтерской отчётности, для первых шагов в бизнесе, для набора персонала, не говоря уже о курсах повышения квалификации сотрудников.

Я думаю, что коллеги из Правительства правы – нужно максимально широко распространять такого рода практику по всей стране.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 февраля 2017 > № 2058259 Герман Греф


Китай > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > russian.china.org.cn, 29 января 2017 > № 2053634

В Тяньцзиньской государственной показательной зоне самостоятельных инноваций зарегистрировано уже свыше 80 тыс предприятий, а общий объем полученных ими в 2016 году доходов, по предварительным оценкам, превысит отметку в 2 трлн юаней /1 долл США - 6,87 юаня/. Об этом рассказали на рабочем совещании по вопросам науки, техники и права интеллектуальной собственности, прошедшем на днях в Тяньцзине /Северный Китай/.

Сообщается, что только в 2016 году в этой зоне зарегистрировались около 20 тыс новых предприятий, 6100 из которых являются научно-техническими предприятиями, общее число таких предприятий достигло 27 тыс или 31 проц от всех зарегистрированных в Тяньцзине предприятий такого типа. Среди зарегистрировавшихся в прошлом году предприятий 540 являются государственными компаниями, специализирующимися на новых и высоких технологиях, теперь таких компаний здесь 1800 /55 проц общегородского показателя/.

По предварительным оценкам, общий объем доходов зоны по итогам 2016 года составит 2,1 трлн юаней, увеличившись на 16 проц по сравнению с предыдущим годом, рассказал глава Тяньцзиньского комитета по вопросам науки и техники Лу Вэньлун. По его словам, в 2017 году число зарегистрированных в зоне научно-технических предприятий планируется довести до 34 тысяч или 36 проц общегородского показателя, а общий объем доходов зоны должен достичь 2,3 трлн.

Создание Тяньцзиньской государственной показательной зоны самостоятельных инноваций было утверждено Госсоветом в декабре 2014 года, официально она была открыта 26 февраля 2015 года, ее общая площадь составляет 244,67 кв. км.

Китай > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > russian.china.org.cn, 29 января 2017 > № 2053634


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter