Всего новостей: 2526812, выбрано 1098 за 0.226 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия. ЦФО > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186820 Андрей Шаронов

«У меня точно был комплекс самозванца»: Андрей Шаронов о карьере, бизнес-образовании и предпринимательстве

Редакция Forbes

Мировая тенденция: целесообразность высшего образования, которое изначально было ступенькой наверх, ставится под вопрос. Человек теряет много времени и изучает то, что уже устарело. Другой тренд, уже российский — государство является крупнейшим бизнесменом в стране. Россия сегодня — страна государственного капитализма с огромной ролью силовиков в экономике. Почему молодые энергичные люди должны идти получать образование в бизнес-школе, а не, скажем, в академии ФСБ?

На этот и другие вопросы отвечает гость Forbes Club, президент Московской школы управления «Сколково» Андрей Шаронов.

Зачем нужно бизнес-образование

Мы живем в фантастически быстро меняющемся мире, в котором невозможно не только процветать, но даже адаптироваться к изменениям, если ты постоянно не учишься чему-то новому. Справедливости ради нужно сказать, что обучение — это не обязательно сидение за партой. Мы обучаемся, рефлексируя по поводу нашего собственного опыта.

С середины восемнадцатого века профессии наследовались потомками, то есть люди поколениями жили в одной и той же модальности с примерно сопоставимыми навыками. Сейчас человек в среднем восемь раз за жизнь меняет виды деятельности.

Мои бабушка и дедушка были неграмотными, дедушка умел читать по слогам, а бабушка ставить подпись. Только один из их сыновей получил высшее образование – это был мой дядя. О нем говорили: «Вот он выучился на кого-то». Сегодня невозможно «на кого-то» выучиться. Это бессмысленно, поскольку все так быстро меняется, и мы должны тоже быстро меняться, чтобы соответствовать требованиям.

И бизнес-школа – это один из видов образования для взрослых, но очень концентрированного. Как показывает практика англо-саксонских стран, бизнес-школа хорошо подходит и чиновникам тоже. Я учился в Англии и Германии в школах для государственных служащих и заметил, что в немецкой культуре есть разделение: чиновники учатся в одних школах, а бизнесмены – преимущественно в бизнес-школах.

В Великобритании Маргарет Тэтчер в какой-то момент приватизировала Civil Service College, где учились чиновники. И тогда школе пришлось встать в очередь на конкурсы, чтобы получать право обучать не только чиновников, но и менеджеров и предпринимателей. Что важно, учили их примерно одному и тому же — возможно, именно поэтому диалог между чиновниками и предпринимателями там проходит чуть легче, чем в странах с другой культурой, в том числе и в России.

О комплексе самозванца и карьере

Мою карьеру можно разделить на две части. В начале почти все в моем окружении были старше меня, что заставляло испытывать комплекс самозванца.

Я очень рано стал депутатом, успел поработать даже в ЦК комсомола. Почти случайно я стал замминистра экономики, будучи сильно моложе всех моих коллег. Мне постоянно указывали на то, что мне не хватает стажа или образования, одним словом — регалий. И, конечно, приходилось вести определенную борьбу (прежде всего с самим собой) — пусть сейчас ты самозванец, но ты адекватен ситуации и ожиданиям, а через некоторое время предложишь нечто новое, что докажет, насколько ты ценный человек для этой компании.

А вторая половина жизни началась недавно, когда я понял, что стал старше окружающих меня людей. Думаю, я впервые это почувствовал в 43 года, когда уже работал в «Тройке Диалог». Как с этим жить? Я пытаюсь не доминировать, не подчеркивать возраст, статус, чтобы не демотивировать окружение.

Вообще мне больше нравятся плоские организации, где расстояние от начальника до самого низшего должностного лица совсем небольшое. Конечно, для крупных организаций это невозможно, но для небольших — вполне работающая структура. Такой метод управления создает комфортную среду, которая раскрепощает людей, в ней они раскрываются лучше, чем в вертикальных иерархичных организациях. И в этом смысле у меня уже нет комплексов.

Об отношении к предпринимателям в России

Общество в России не доверяет бизнесменам, у нас вообще не связывают появление общественного блага с предпринимателями. Иногда возникает ощущение, что люди живут в модели, при которой блага и ценности образуются от государства, а не от совокупности капитала и наемного труда, как это, в общем-то, происходит на самом деле.

В рыночных экономиках, к сожалению, предприниматели давали немало поводов считать себя своего рода хищниками. И с этим спорить сложно, так часто бывает, но тут общественные и государственные институты должны выстраивать определенные защитные барьеры.

Мне кажется, что подобная ситуация — это детская болезнь, которую мы переживаем как общество, которое исторически недавно к этому подошло. Возможно, правительству стоит занять проактивную позицию в отношении популяризации предпринимательства как общественно полезного, а не вредного вида деятельности.

Россия. ЦФО > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186820 Андрей Шаронов


Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186802

Нет денег и желания: лишь 3% россиян планируют в ближайшее время открыть свой бизнес

Екатерина Еременко

Корреспондент Forbes

Около 74% жителей российских сел считают, что им было бы трудно начать карьеру предпринимателя. Участники опроса жалуются на отсутствие стартового капитала, а также желания и идей для ведения бизнеса

Среди россиян все еще достаточно широко распространено мнение о том, что открыть свой бизнес — сложно. Тем не менее около 9% планируют в ближайшие годы начать свое дело, и в основном это молодые люди до 24 лет и жители крупных городов. Результаты всероссийского опроса, проведенного Аналитическим центром НАФИ в апреле 2017 года, имеются в распоряжении Forbes.

Авторы исследования опросили 1600 человек в 140 населенных пунктах в 42 регионах России. Возраст участников — от 18 лет и старше. Статистическая погрешность не превышает 3,4%. Более половины россиян (61%) полагают, что в их населенном пункте открыть собственный бизнес сложно, и только четверть (24%) придерживаются противоположного мнения. Чаще на трудности открытия своего дела сетуют жители сел (74%) и городов-миллионников (68%), реже – москвичи и петербуржцы (39%), а также те, кто проживает в городах численностью 50-100 000 человек (45%). Авторы исследования отмечают, что среди 28% мужчин распространена точка зрения о простоте начала собственного бизнеса, в то время как среди женщин так считают только 21%.

Каждый десятый россиянин (9%) планирует в перспективе нескольких лет открыть свое дело: 3% — в ближайшие три года и еще 6% — не ранее, чем через три года. Такие намерения в основном свойственны мужчинам (13%), молодежи до 24 лет (29%) и жителям городов численностью 500 000 – 950 000 человек (17%), реже — женщинам (6%), 45-59-летним (3%) и пенсионерам (1%), а также жителям обеих столиц (6%). Уже имеют свое дело 4% опрошенных, а 84% не рассматривают возможность стать предпринимателем.

Основные барьеры для старта предпринимательской деятельности – финансовые, психологические и профессиональные. Так, наиболее распространенная причина – финансовая: 44% опрошенных, не планирующих открывать свой бизнес, объясняют свое решение отсутствием стартового капитала. Треть (33%) приводят доводы, связанные с отсутствием желания, а 15% — указывают на отсутствие идей. Около половины тех, кто не собирается начинать свое дело, называют различные сложности, связанные с недостатком информации, навыков и опыта: незнание законов в сфере предпринимательства отмечают 12%, отсутствие экономической подготовки – 11%, непонимание рынка – 8%, нехватку опыта оформления налоговой документации, отсутствие управленческих навыков и непонимание процедур, необходимых для открытия дела, — по 6%. Только 8% ссылаются на отсутствие времени, а 6% — на возраст.

«Уровень готовности граждан в России к открытию бизнеса низкий по сравнению с другими странами (только 3% планируют открыть бизнес в ближайшие три года). При этом средний показатель среди европейских стран составляет 12%. Ключевой барьер согласно опросу – отсутствие стартового капитала. Однако более показательными являются барьеры, связанные с нежеланием быть предпринимателем и незнанием того, как можно им стать. В первом случае, важно работать в направлении повышения имиджа и статуса института предпринимательства в обществе, во втором случае – информировать и обучать основам предпринимательской грамотности, причем данную работу следует начинать еще со школы», — отмечает руководитель направления корпоративных исследований Аналитического центра НАФИ Ольга Стасевич.

Она также подчеркнула, что готовность заняться предпринимательской деятельностью неоднородна с точки зрения географии. Так, жители Уральского и Дальневосточного федеральных округов в большей степени склонны к предпринимательству (открыть бизнес планируют 9% и 8% опрошенных). На Урале это объясняется возможностями встраиваться малому бизнесу в цепочки крупных предприятий, а на Дальнем Востоке – влиянием Азиатско-Тихоокеанского региона и наличием тесных взаимоотношений с ним.

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 мая 2017 > № 2186802


США. Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 25 мая 2017 > № 2205953

Правительство США проигнорирует Петербургский экономический форум

Представлять американскую сторону будет посол Джон Теффт: он должен продвигать бизнес страны в экономических областях, на которые не влияют санкции

Члены американского правительства не приедут на Петербургский экономический форум. Об этом сообщили в посольстве США в России. Там отметили, что представлять Вашингтон на ПМЭФ будет посол Джон Теффт, и это его обязанность — продвигать американский бизнес в тех областях экономики, которые не находятся под санкциями.

Вместе с тем спецпосланник российского посольства в США Денис Гончар заявил, что Россия ждет более представительную делегацию американского бизнеса, чем в предыдущие годы. Управляющий партнер компании EY по России Александр Ивлев убежден, что и без членов правительства США американская сторона будет представлена солидно:

«С моей точки зрения то, что присутствует посол США — это довольно-таки хороший уровень, это показывает, что интерес к России есть у политических американских властей. Но для меня, честно говоря, самое важное — это то, что американский бизнес будет хорошо представлен на форуме, и мы увидим интересные беседы в рамках российско-американского делового диалога. Так что, с моей точки зрения, форум развивается, он по-настоящему международный, и участие американских компаний — тому подтверждение».

В Санкт-Петербурге ожидают представителей таких компаний, как Exxon, Google, Boeing, PepsiCo и Visa. Председателя совета директоров компании «Сафмар» Олега Вьюгина отсутствие американских конгрессменов не удивляет:

«Мы все прекрасно знаем, что на питерском форуме есть два уровня гостей. Есть предприниматели, бизнесмены, общественность, а есть официальные лица. И обычно там, особенно, когда президент участвует с панели, то в этой панели еще присутствуют какие-то официальные лица на достаточно высоком уровне. Но то, что у России и США отношения пока не восстановлены, как говорил наш министр иностранных дел, находятся на самом низком уровне историческом, ну, это так. Чего было ожидать-то?»

Одним из наиболее влиятельных американцев на ПМЭФ станет вице-президент Торговой палаты США Майрон Бриллиант.

США. Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 25 мая 2017 > № 2205953


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 мая 2017 > № 2185643 Рубен Варданян

Из рук в руки: владельцам капиталов нужно «думать о седьмом поколении» наследников по примеру ирокезов

Рубен Варданян

социальный инвестор и предприниматель

Каждый совет племени старейшины ирокезов начинали призывом: «Возьмемся за дело здесь и сейчас — с надеждой, что принятое нами решение одобрят члены нашего племени, наши потомки в седьмом поколении».Каждый совет племени старейшины ирокезов начинали призывом: «Возьмемся за дело здесь и сейчас — с надеждой, что принятое нами решение одобрят члены нашего племени, наши потомки в седьмом поколении». Robert Griffing

Попечитель бизнес-школы Сколково и глава инвестиционной компании «Варданян, Бройтман и партнеры» Рубен Варданян — об особенностях наследования бизнеса в России и проблеме первого поколения наследников

В этом году мы отмечаем столетие революции, которая лишила наших предков собственности. Мы отвыкли от того, чтобы чем-то владеть. Впервые за сто лет с 1917 года в России сформировалось поколение людей, имеющее возможность оставить следующему поколению значительные материальные блага. Вследствие изменения политического и экономического строя мы получили новую систему, важнейшим элементом которой вновь стала частная собственность. Огромное количество наших соотечественников стали владельцами рыночных активов, получив в собственность не только заводы, но и элементарно квартиры. Однако за 27 лет в нашей стране институт частной собственности не сформировался окончательно — ни в плане культуры и традиций преемственности, судебной системы, ни с точки зрения ощущения самих себя собственниками и понимания связанной с этим ответственности. Поэтому в ближайшие 10–20 лет нас ожидает серьезное переосмысление вопросов преемственности и наследования.

Почему этот процесс неизбежен? Потому что огромному количеству людей, которые стали собственниками в 1990-е, сегодня 50–70 лет. Я начинал свою карьеру в инвестбанкинге в 1991 году и был одним из самых молодых среди тех, кто пришел в бизнес в начале 1990-х. Как показывают исследования, человек начинает задумываться о смысле жизни и о том, что он оставит после себя, когда ему исполняется 65 лет, а значит, мы подошли к периоду, когда нам предстоит принимать серьезные решения, связанные с будущим своего бизнеса и наследия как такового.

В плане передачи благосостояния мы попали в общемировой тренд. В ближайшие десятилетия в Северной Америке «из рук в руки» перейдет около $30 трлн. Однако на Западе поколение преемников и наследников значительно старше нашего, активы передают 50–70-летним. Наши дети наследуют нам более молодыми. Готовы ли они к этому?

Передать не значит составить завещание и надеяться, что все произойдет именно так, как в нем написано. Передать — значит продумать, создать механизм для того, чтобы передача прошла максимально безболезненно, и долгие годы его последовательно реализовывать.

Исследование, которое мы проводили в Центре управления благосостоянием и филантропии бизнес-школы Сколково, позволило нам составить портрет владельцев капиталов в России. Сегодня от 100 000 до 150 000 российских семей владеют финансовыми активами объемом свыше $1 млн, они контролируют 25–35% благосостояния в стране. Средний возраст владельца капитала — 50–55 лет. У 63% участников нашего исследования члены семьи не вовлечены в бизнес, а у 71% нет механизмов обсуждения и принятия решений касательно семейного состояния и наследования. План преемственности бизнеса детально проработан лишь у трети крупных предпринимателей, а еще треть даже не обдумывала этот вопрос.

Сравнительно немного собственников рассматривают бизнес в качестве актива, который предстоит передать семье. Во многом это связано с тем, что у нас привыкли зарабатывать не на капитализации и дивидендах, а на денежном потоке. Кроме того, определенная доля крупных бизнесов и состояний формировалась на начальном этапе рыночных реформ, когда границы допустимого были размыты. Вполне вероятно, что некоторые нынешние владельцы либо не захотят передавать бизнесы с такой историей, либо не смогут. Еще одна сложность заключается в том, что крупный бизнес основан на неформальных договоренностях, которые не могут быть не только переданы, но зачастую даже и озвучены. Около четверти наших респондентов уже сейчас готовы продать свой бизнес, поэтому в ближайшее десятилетие мы ожидаем рост числа сделок M&A. В то же время возникает вопрос, кто станет покупателем этих бизнесов и есть ли вероятность, что из-за потери ключевого нематериального актива — текущего владельца и его системы связей — они будут продаваться с дисконтом.

Наследникам тоже непросто. Стремительное развитие технологий и достижения современной медицины приведут к тому, что люди станут жить дольше. Наши дети — первое поколение, которое может прожить до 90–100 лет. В этих условиях временные рамки для решения многих жизненных задач будут смещаться: зачем принимать решение о создании семьи в двадцать, когда у тебя в запасе есть еще 70–80 лет жизни? В связи с этим смещаются и временные рамки для решения вопросов преемственности. Наблюдается серьезный поколенческий разрыв. У поколения, сформировавшегося в других условиях, не будет предпосылок и, соответственно, готовности взять на себя ответственность за активы родителей. Сегодня у нас нет ни информационной среды, ни достаточного опыта разговора о богатстве и благосостоянии. Мы широко обсуждаем эти вопросы в «Академии преемников» бизнес-школы Сколково.

Семьям собственников следует научиться «думать о седьмом поколении» по примеру мудрых старейшин племени ирокезов, начинающих каждый совет племени призывом: «Возьмемся за дело здесь и сейчас — с надеждой, что принятое нами решение одобрят члены нашего племени, наши потомки в седьмом поколении».

Я не раз говорил о том, что главный актив XXI века — это человек, и это относится не только к бизнесу, но и к семье. В 2009 году мы в «Тройке Диалог» поддержали выпуск книги Джуди Мартел «Богатство семьи и его дилеммы». Автор утверждает, и я не могу с этим не согласиться, что самое важное богатство для длительного успеха семьи — ее человеческий и интеллектуальный капитал. Благосостоянию способствуют накопленные знания и опыт: вначале интеллектуальный капитал основателя семьи помогает ему накопить финансовый капитал, впоследствии человеческий капитал семьи развивается и приумножает интеллектуальный капитал. Этот цикл влечет за собой рост семьи и сохранение фамильного состояния.

Чтобы помочь владельцам активов определиться с выбором подходящей для них модели, мы создали компанию Phoenix Advisors («Феникс»), которая работает как с самими владельцами, так и с их преемниками и наследниками. Мы помогаем людям спокойно, в несколько этапов решить, что и как они оставят после себя, продумать и предусмотреть все сложные моменты, для которых порой очень непросто найти решение.

Вопросы, связанные с преемственностью благосостояния и бизнеса в целом, напрямую затрагивают экономическую устойчивость страны. Если через 20 лет в наших судах будут одновременно слушаться несколько тысяч споров между родственниками, большое количество активов не сможет работать, бизнесы не смогут развиваться. Мы в том числе хотим предотвратить возможный коллапс всей экономической системы.

Вопрос наследования касается не только денег и активов, то есть материально-технической части, но и нематериальной — памяти, которую оставит о себе владелец капитала. Именно в этой точке благотворительность может трансформироваться из эмоционального порыва в системную деятельность, дающую возможность оставить след. Два года назад мы создали компанию PHILIN («Филин. Инфраструктура благотворительности»), которая оказывает услуги по управлению благотворительными фондами. В то же время владельцы капиталов, желающие заниматься филантропией, могут использовать нашу инфраструктуру, чтобы не создавать с нуля все финансовые и операционные институты.

Процесс передачи требует серьезной подготовки, не только юридической и финансовой, но и философской. Мы в бизнес-школе Сколково анализируем культуру наследования, изучаем лучшие мировые практики, чтобы адаптировать существующие механизмы для России.

У людей, обладающих активами, выбор не такой уж большой.

Первый сценарий — «После меня хоть потоп, пусть наследники сами все решают».

Второй — продать бизнес и оставить наследникам деньги.

Третий — подготовить преемника, который унаследует бизнес, а остальные члены семьи будут только получать доходы.

Четвертый — выстроить структуру так, чтобы менеджмент решал вопросы, а наследники получали дивиденды.

Пятый — потратить все деньги при жизни, получить удовольствие от заработанного и предоставить детям возможность самим пробивать себе дорогу.

И, наконец, шестой — оставить большую часть на благотворительность.

И это тоже требует достаточно серьезной проработки, потому что, если завещание противоречит законодательству, действует законодательство, и наследники имеют право оспорить ваше решение. Наш главный посыл таков — любое решение имеет право быть, но для его реализации требуется длительная подготовка, не одна итерация переговоров и размышлений, потому что нет идеальной, единственно правильной модели, и многие вопросы, которые предстоит решать, — ценностные и философские.

Думать о передаче наследства у нас не принято, это считается плохой приметой, хотя на самом деле это часть культуры, которую мы должны внедрить в нашу повседневную жизнь. Имея возможность впервые за сто лет передать что-то следующему поколению, мы должны задуматься о том, как это сделать уже сейчас, чтобы не перекладывать решение и ответственность за него на плечи детей.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 мая 2017 > № 2185643 Рубен Варданян


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2017 > № 2206471 Леонард Блаватник

Леонард Блаватник: «У любого артиста мирового уровня голова очень хорошо варит про деньги»

Известный продюсер рассказал Business FM, возможно ли заработать на современном кино и почему у креативного человека обязательно должен быть бизнес-партнер

В разгар Каннского фестиваля в российском павильоне при участии Роскино кинокомпании «Марс Медиа» и Amedia Production представили фильм «Т-34», в основе которого лежит легендарная история танкиста, сбежавшего из лагеря и прорывающегося в одиночку к своим войскам. Одним из продюсеров кинокартины стал предприниматель Леонард Блаватник. Он не дает интервью, но для Business FM сделал исключение.

Я знаю, что вы не даете интервью, и мне дорого, что вы решили со мной поговорить. Почему вы все-таки даете деньги на кино? Вы же человек бизнеса, умеете считать и знаете лучше меня, что каждый раз, когда люди затевают кино, они точно знают, что много не заработают.

Леонард Блаватник: Я бы сказал так: я уже достаточно потерял денег в кино, мне кажется, знаю, как это делается, знаю, как не потерять много.

А много не потерять — это сколько?

Леонард Блаватник: Условно, 10% от того, что я вложил. Я даже думаю, что, может, немного и заработаем. Понимаете, бюджеты все-таки разумные еще в России, по сравнению с мировым рынком, поэтому, если качественный продукт создать, то его можно продать, чтобы он хотя бы окупился. Моя команда понимает бизнес довольно неплохо, хотя я не подхожу к этом как к бизнесу, я это делаю из любви к искусству. Если мне интересны люди и их проекты, я их поддерживаю. Это такая комбинация благотворительности с элементами бизнеса. Но, безусловно, бизнес должен быть дисциплинированным, тогда и продукт будет лучше. Я не ожидаю на этом сделать состояние, поэтому я хороший партнер для тех, кого поддерживаю. А я люблю поддерживать молодых, талантливых людей, не только в кино — в телевидении, в музыке, даже в других странах мира.

А как вы понимаете, что это ваше? Как это происходит? Что-то отзывается, и вы реагируете? Или еще на что-то смотрите?

Леонард Блаватник: Я относительно давно в музыкальном бизнесе — пять-шесть лет — и делаю это на серьезном уровне. Лично я и моя команда знаем, как работать в коллективном бизнесе, потому что это тоже интертеймент, немножко другой, но похожий.

А можете три правила озвучить? Мне помогут ваш опыт и ваша ирония.

Леонард Блаватник: Я процитирую одного из своих старых партнеров. Был такой Эдгар Бронфман из очень богатой семьи, у которого я покупал Warner music. Он сказал, что из его опыта все люди, которые заработали деньги, скажем, в индустрии нефти и газа или в химии, хотят потерять их в интертейменте. Поэтому я только один из этой плеяды. Но если говорить серьезно, то, как и в музыкальном бизнесе, нужно иметь дело с талантливыми людьми, у которых есть track record (послужной список — Business FM). Их нужно поддерживать не только в одном проекте, потому что, если поддерживаешь только одного артиста или один фильм, то, скорее всего, потеряешь деньги. Нужно много проектов и дать возможность выразиться — это второе. Третье, важное очень, — у креативного человека должен быть бизнес-партнер, дисциплинированный продюсер, который будет обеспечивать бизнес-сторону. В музыке — то же самое. Самые успешные музыкальные лейблы там, где вместе управляют креативный человек и человек бизнеса. На основе Amedia я пытаюсь это сделать: мы поддерживаем успешных продюсеров типа Дадашьяна. У нас, мне кажется, сильная команда, где есть дисциплинированная бизнес-составляющая. Мы финансируем проекты, и люди знают, что они должны эти деньги вернуть. Когда они это знают, они бегают немножко быстрее и много внимательнее относятся к деньгам, которые им дали. Если они знают, что не должны их возвращать, относятся халатно — такова человеческая натура. Поэтому такая комбинация креативности и бизнес-подхода, мне кажется, дает шанс на успех. Надеюсь, я вам ответил.

Вы мне ответили. Я просто все время общаюсь с людьми, которые жить не могут без того, чтобы рисовать, или жить не могут без того, чтобы думать на бумаге, и эти люди не знают, где вы ходите.

Леонард Блаватник: Это другие люди.

Да. И продюсеров у них вообще нет. Интересно, как это соединить?

Леонард Блаватник: Из моего опыта, у самых успешных людей в музыке, кино и так далее, достаточно бизнеса в голове. Они интуитивно понимают, что им нужно делать. Например, они знают, что им нужно найти агента, который будет представлять их интересы, и они находят правильного человека. Может быть, после нескольких попыток. Если у них этого нет, то, наверное, они не готовы к большому успеху. Если вы возьмете любого артиста, который достиг мирового уровня, у него голова очень хорошо варит про деньги.

То есть он с самого начала знал, что будет суперзвездой?

Леонард Блаватник: У него интуиция. Во-первых, такие люди очень амбициозны, они сфокусированы на успехе, и они очень хорошо считают деньги, поэтому всегда находят правильных людей, которые будут представлять их интересы. И так в любом деле. У того же Звягинцева есть, условно, Роднянский, который очень успешно с ним работает как продюсер, поэтому талант, настоящий талант, находит дорогу. Присылайте их в Amedia, мы поможем.

Кира Альтман

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2017 > № 2206471 Леонард Блаватник


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 мая 2017 > № 2184694 Александр Орлов

Борьба с фирмами-однодневками: почему страдают добросовестные предприниматели

Александр Орлов

Старший юрист Независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры»

Требования налоговиков фактически перекрывают возможность работы с новыми молодыми компаниями, у которых еще нет отчетности и стабильной многолетней деятельности

Последние 5-7 лет налоговики ведут активную и принципиальную борьбу с теневым сектором экономики, что обусловлено принимаемыми Минфином России документами о планах государства в области налоговой политики. Сейчас определенно можно констатировать, что налоговые органы немало преуспели в реализации принятого курса на «осветление» экономики страны.

Налоговые органы достаточно жестко проверяют достоверность сведений, подаваемых при регистрации юридических лиц. Проверке подвергаются и адреса уже зарегистрированных компаний. Так, отсутствие юридического лица по указанному в регистрационных документах адресу может повлечь в конечном итоге исключение из Единого государственного реестра юридических лиц. Особое внимание уделяется компаниям, которые меняют адреса государственной регистрации. Контроль за налоговой миграцией привел к ее значительному сокращению.

Кроме того, в рамках осуществления выездных налоговых проверок юридических лиц осуществляется проверка полноты уплаты в бюджет установленных отчислений, устанавливается круг контролирующих лиц. Например, налоговики могут принять в отношении налогоплательщика решение о доначислении налога и привлечении его к налоговой ответственности в связи с занижением налогооблагаемой базы при использовании схемы дробления бизнеса при работе с лицами, находящимися на упрощенной системе налогообложения.

Центральный банк в 2015 году дал указание банкам проверять своих клиентов на наличие признаков «однодневности». Реализуя рекомендации надзорного органа, банки осуществляют мониторинг клиентов с целью выявления среди них организаций, которые могут быть заподозрены в обналичивании, выводе денег за рубеж или неуплате НДС. Как правило, подозрения в совершении таких действий приводят к остановке клиентского обслуживания и обращению в Росфинмониторинг. Кроме того, банки активно содействуют налоговикам в предоставлении сведений о расчетных операциях проверяемых юридических лиц, что позволяет проводить анализ и последующее выявление различного рода фиктивных, с точки зрения фискальных органов, операций.

Также мы можем говорить об ужесточении ответственности за использование в бизнесе фирм-однодневок. Уголовно наказуемым деянием признается создание подобных компаний, наказание за такое преступление может составить от 500 тысяч рублей штрафа и до 5 лет заключения в местах лишения свободы.

Значительным шагом в борьбе с однодневками также стало внедрение налоговиками системы АСК НДС-2 (вторая версия автоматизированной системы контроля за НДС). Система позволяет автоматически сопоставлять сведения о покупках и продажах налогоплательщиков, выявлять расхождения в представленных декларациях по НДС и направлять налогоплательщикам требования о предоставлении уточненных сведений. Результат этого нововведения — оперативное выявление серых схем уплаты налогов.

С одной стороны, реализация политики вывода бизнеса из тени является правильным и необходимым шагом, однако здесь встают вопросы ее стоимости и эффективности на пути развития предпринимательской деятельности.

Обратная сторона медали заключается в возрастании расходов на построение бизнеса при реализации требований налоговиков соблюдать должную осмотрительность при выборе контрагента. Понятие введено постановлением Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 №53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», однако точное определение понятия в нем отсутствует.

Если проанализировать судебную практику рассмотрения налоговых споров, то усматривается достаточно частое явление — возникновение проблем компаний-однодневок у добросовестных налогоплательщиков. Самый простой пример — работа с поставщиком, который в силу каких-то причин не заплатил налоги. Система АСК НДС-2 имеет функционал выявления так называемого разрыва в цепочке уплаты НДС при анализе контрагентов налогоплательщика. Допустим, какой-то из субконтрагентов не отразил в отчетности ту или иную операцию, не отчитался по НДС. Указанное может привести к возникновению претензий налоговиков к налогоплательщику.

В рамках мероприятий, проводимых перед выездной налоговой проверкой, инспекции нередко запрашивают все имеющиеся документы по сделкам за три предшествующих года, указав только наименование контрагента и номер договора, который ими получен из выписок по расчетным счетам, предоставленным банками. На практике это может быть огромное количество документов. Отсюда расходы на копирование, бумагу, авральную работу персонала.

Практически всегда после получения документов от налогоплательщика налоговики проводят выездную налоговую проверку, результаты которой практически всегда порождают налоговые споры, что является также отдельной статьей расходов компании.

Если же размеры доначислений не могут быть выплачены компаниями, то вполне возможно развитие сценария банкротства компании и необходимости принятия превентивных мер по защите имущества компании и лиц, ее контролирующих, что также влечет расходы и другие негативные последствия.

Некоторые крупные бизнес-игроки вынуждены из-за столь пристального внимания налоговых органов принимать решения о консолидации бизнеса. Если раньше открывались предприятия в регионах, создавались новые юридические лица, рабочие места, то теперь действующие заводы трансформируются в филиалы и новые открываются, соответственно, тоже в виде филиалов. Это приводит к сокращению юридических лиц, вовлеченных в бизнес-процесс, а соответственно, и к сокращению числа неконтролируемых расходов на налоговые проверки и их результаты. Но отсюда же и негативные последствия для регионов.

Другими словами, при анализе подхода налоговиков к борьбе с однодневками можно сделать вывод, что требования налоговиков о соблюдении должной осмотрительности фактически перекрывают возможность работы с новыми молодыми компаниями, у которых еще нет отчетности, стабильной многолетней деятельности, что приравнивается к вопросу о способе дальнейшего развития бизнеса.

Представляется, что борьба с фирмами-однодневками должна быть направлена на выявление фактов неуплаты налогов с той или иной сделки, что является серьезным нарушением, за которое предусмотрена в том числе и уголовная ответственность, за недобросовестных контрагентов должны отвечать контролирующие лица, их создавшие. Реалии же свидетельствуют об обратном. В борьбе с однодневками баланс интересов очень сильно смещен в сторону налоговых органов: к налоговой ответственности привлекаются добросовестные налогоплательщики, в судебных актах по налоговым превалируют оценочные понятия при анализе сделок, основанные на устаревшей терминологии (Пленум ВАС РФ от 12.10.2006 №53, принят в 2006 году). Указанное невольно порождает справедливый вопрос — целесообразно ли рассуждать о том, как совершена та или иная сделка, должна ли ее форма устраивать налогового инспектора, если налоговая база сформирована и налоги со сделки уплачены?

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 мая 2017 > № 2184694 Александр Орлов


Казахстан. США. Нидерланды > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 24 мая 2017 > № 2184430 Айгуль Кыдырбаева

С кем судятся казахстанские инвесторы?

Улучшение инвестклимата с юридической точки зрения

По итогам первого года работы инвестиционного судопроизводства поступило 95 заявлений и дел по инвестиционным спорам, 22 из которых с участием крупных инвесторов в Верховный Суд и 73 — в суд города Астаны для рассмотрения по правилам суда первой инстанции. Исковые заявления поступили от инвесторов из США, Нидерландов, Канады и КНР. Заявления в основном касаются обжалования действий государственных органов в области налогообложения, охраны окружающей среды и антимонопольных органов. На вопросы делового еженедельника «Капитал.kz» ответила председатель специализированной коллегии Верховного Суда Айгуль Кыдырбаева.

— В прошлом году в Верховном Суде начала работу новая специализированная коллегия по инвестиционным спорам, председателем которой вы являетесь. Расскажите о первых итогах ее работы. В чем особенность инвестиционных споров?

— Инвестиционное судопроизводство — мера, принятая государством. Для того чтобы была понятна исключительность подсудности таких споров, объясню, что у нас практически все дела в первой инстанции рассматриваются районными судами. Исключения составляли лишь дела об обжаловании действий Центризбиркома, которые по правилам первой инстанции рассматривал Верховный Суд. Теперь такой порядок распространен и на инвестиционные споры. Верховным Судом по правилам суда первой инстанции рассматриваются инвестиционные споры с участием крупного инвестора, судом г. Астаны — остальные инвестиционные споры. Во-первых, в Верховном Суде дела рассматривают более квалифицированные судьи с большим опытом и стажем работы. Во-вторых, имеется мнение, в том числе инвесторов, что в районных судах есть опасность влияния на суды местных органов власти. Чтобы инвестор был уверен, что его дело рассмотрят без какого-либо влияния. В-третьих, достигается единообразие судебной практики. Если раньше такие споры разрешались специализированными экономическими судами различных регионов, то теперь они сконцентрированы в одном суде. Есть возможность быстро и оперативно обсудить практику рассмотрения той или иной категории споров. В-четвертых, сокращается общая продолжительность рассмотрения дела.

— Иностранные или отечественные инвесторы обращаются?

— Предпринимательский кодекс РК не разделяет инвесторов на иностранных и отечественных. Предусмотрены одинаковые права, одинаковые возможности и условия для всех инвесторов, осуществляющих инвестиционную деятельность в Казахстане.

— Сейчас много говорят о введении обязательной досудебной апелляции для налоговых споров. Можете объяснить, как она будет работать?

— Обязательная налоговая апелляция пока не введена. Для этого необходимы соответствующие законодательные корректировки. На сегодня статьей 671 Налогового кодекса в новой редакции предусмотрено, что для рассмотрения жалоб на уведомление о результатах проверки уполномоченный орган создает Апелляционную комиссию. Статистика свидетельствует о ежегодном увеличении количества рассматриваемых судами налоговых споров, что существенно сказывается на нагрузке судей. Как показывает международный опыт, создание налоговой апелляции снизило бы количество обращений в суды, и многие налоговые споры могли бы быть разрешены в порядке досудебного урегулирования. Например, в международной практике применяются различные модели налоговой апелляции в зависимости от системы права, формы государственного устройства и экономического развития страны. Это действующие досудебные налоговые апелляции в самих налоговых органах, как в Норвегии, Австрии, России, Латвии и Китае, а также государственные налоговые трибуналы, входящие в состав министерства по налогам и сборам, как в Дании. В отдельных странах, например в Великобритании и Швейцарии, действуют одновременно и налоговая апелляция в налоговых органах, и налоговые трибуналы. Но при любой модели налоговой апелляции количество дел, дошедших до судебного разбирательства, значительно снижается, а стороны могут качественно и своевременно разрешить свой спор, не обращаясь в суд. В настоящее время состав и положение об Апелляционной комиссии еще не утверждены и пока не определен статус решения комиссии.

— В Казахстане также создан новый институт — Международный совет при Верховном Суде. Каковы были цели его создания?

— Реализация Плана Нации «100 конкретных шагов» наряду с оптимизацией судебных инстанций и созданием отдельного судопроизводства по инвестиционным спорам ознаменована образованием нового института. Целью его создания является внедрение передовых международных стандартов правосудия в судебно-правовой системе страны, обеспечение совершенствования правового регулирования судебной деятельности и правоприменительной практики судов. Очевидно, что выполнение амбициозной задачи — вхождения в тридцатку развитых стран мира невозможна без изучения лучших мировых практик, в том числе и в сфере судопроизводства.

Замечу, что аналоги такому институту в Казахстане уже имеются: это и Совет иностранных инвесторов при президенте, Совет по улучшению инвестиционного климата при правительстве, который также призван решать актуальные вопросы по улучшению инвестклимата в стране.

Сегодня в состав Международного совета входят авторитетные зарубежные и национальные эксперты в области права, ученые и судьи. Деятельность членов Совета не ограничивается дачей заключений. Положением предусмотрен широкий круг их полномочий.

Профессиональный опыт иностранных членов Совета и знания национального законодательства отечественных экспертов позволили в минувшем году разработать рекомендации Совета по наиболее актуальным вопросам правосудия: взаимодействия казахстанских судов с иностранными судами и арбитражами по гражданским делам, дальнейшего развития альтернативных способов разрешения споров, судебного образования на основе зарубежного опыта, разрешения споров по защите прав на интеллектуальную собственность и развития судебных IT-технологий.

— Айгуль Куанышбаевна, в настоящее время Верховным судом разработан проект Административного процессуального кодекса страны. Расскажите, пожалуйста, о нем, как он будет работать в случае его принятия?

— Административно-процессуальный кодекс (АПК) разрабатывается в рамках дальнейшего развития административной юстиции в республике. Параллельно Министерством юстиции разработан проект Закона «Об административных процедурах». Проект кодекса разработан Верховным Судом с учетом мнения экспертов из Германии и ряда постсоветских стран с изучением опыта его функционирования в указанных странах. В основу проекта заложена модель административной юстиции Германии, одной из наиболее развитых и применяемых в таких странах постсоветского пространства как Латвия, Литва, Эстония, Россия, Азербайджан, Грузия и Армения. Предлагается процессуально обособить и регламентировать порядок разрешения споров публично-правового характера между государством и гражданином.

— В Казахстане уже функционируют инвестиционные суды. После завершения ЭКСПО-2017 на площадке выставки должен заработать Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) с соответствующим независимым финансовым судопроизводством и арбитражем. Откуда станут набирать судей в суд и арбитраж МФЦА, на каком языке они будут вести судебные заседания, какого международного права придерживаться?

— Согласно Конституционному закону «О Международном финансовом центре «Астана» (МФЦА) для разрешения споров предусмотрено создание финансового суда с привлечением иностранных судей, применением англосаксонской системы права и английского языка в судопроизводстве. Предусматривается также отдельное функционирование института арбитража. Для чего это делается? Любой инвестор, вложив свои инвестиции в экономику страны, должен быть уверен в надежной их правовой защите. С этих позиций английское прецедентное право, на их взгляд, является более предсказуемым. Хочу подчеркнуть, что финансовый суд и арбитраж МФЦА будут функционировать вне зависимости от национальной системы правосудия. Решения суда МФЦА в казахстанских судах не могут быть обжалованы. Поскольку деятельность МФЦА и его органов регулируется самостоятельным законом, то порядок создания соответствующего суда и арбитража, а также отбора в них судей и специалистов с конкретными квалификационными требованиями будет обеспечиваться согласно этому закону. Могу лишь отметить, что не исключаю возможности работы в суде и арбитраже МФЦА и казахстанских граждан, в совершенстве владеющих английским языком и знающих основы английского права. Таких судей и специалистов в судебной системе немало.

Казахстан. США. Нидерланды > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 24 мая 2017 > № 2184430 Айгуль Кыдырбаева


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 23 мая 2017 > № 2205048 Владимир Платонов

Реновация для бизнеса: власти обещают индивидуальный подход

Будут ли учтены все пожелания бизнесменов к реновации? Индивидуальная работа будет вестись с каждым предпринимателем, обещают в Торгово-промышленной палате Москвы

Реновация, как известно, коснется не только жильцов пятиэтажек, но и бизнеса. Как же при расселении этих домов будут решаться проблемы собственников нежилых помещений? Что им предложат взамен — равнозначное помещение или равноценную компенсацию? Кто и как будет проводить оценку, и можно ли будет ее оспорить. На эти и другие вопросы обозревателя Business FM Ивана Медведева ответил президент Московской торгово-промышленной палаты, депутат Мосгордумы Владимир Платонов.

Владимир Михайлович, не так давно для собственников жилых помещений была введена поправка, которая гарантирует равноценность. То есть не равнозначную квартиру, а деньги. Бизнесу, конечно, тоже интересен такой вариант, по крайней мере, чтобы он был как альтернатива. Потому что, говоря о равнозначности, здесь очень сложно будет подобрать равнозначное помещение, мы же говорим о первой линии, о трафике пешеходов и так далее. Очень много составляющих.

Владимир Платонов: Согласен полностью. Если у нас отрегулировано все-таки переселение жителей, а сейчас уже возникло и то, что некоторым не нужна квартира, а нужна денежная компенсация, то эта гарантия есть. По предпринимателям все гораздо сложнее. Вы назвали уже часть проблем, которые есть. Если пока жителей интересует, куда будут выходить окна, то для бизнеса гораздо важнее другие, более важные составляющие. Они были в 15-30 метрах от метро, через них шли потоки, и где они окажутся? И они уверены, что негативно это скажется на бизнесе и сложно на словах переубедить: да нет, будет все нормально. Вот именно поэтому Торгово-промышленная палата уже начала встречи с предпринимателями. Была встреча на юго-востоке. Мы призывали как можно быстрее говорить нам, чего боитесь и опасаетесь. Потому что лучше каждого предпринимателя, просчитывающего и видящего, с чем он столкнется, нет. Вот мы сейчас собираем все опасения и все предложения, как это лучше сделать.

А что будет потом, когда вы соберете мнения бизнеса?

Владимир Платонов: Дело в том, что, во-первых, сейчас идет работа над федеральным законодательством, а дальше мы будем вырабатывать правила, договоренности, потому что в каждом конкретном случае, как с жителем, это будет договоренность жителей и города, и представителей — что они отдают, что они получают и где они получают жилье. Точно так же это будет индивидуальная работа с каждым предпринимателем.

Правильно ли я понимаю, что на основании работы Торгово-промышленной палаты и сбора информации от предпринимателей, возможно довнесение поправок, которые будут конкретно регулировать и права собственников нежилых помещений?

Владимир Платонов: Город сейчас принял тот закон, который не позволяет в непростой ситуации обманывать граждан, когда они принимают решение о переселении. Вот закон — вот ваши гарантии. Но мы не можем вносить в налоговое законодательство изменения, в Гражданский кодекс не можем вносить какие-то изменения, поэтому сейчас идет специальный реновационный блок законодательства РФ. Обратите внимание, от первой встречи мэра с депутатами Госдумы прошло уже сколько времени — принято в первом чтении, сколько много споров, сколько много возражений, вот сейчас это будет все учитываться. И мы предлагаем, мы озвучиваем, мы точно так же, как и депутаты Госдумы, встречаемся и с жителями, и с представителями бизнеса. Эта работа ведется.

Допустим, предпринимателя не устроила та сумма, которую ему предложил город. Во-первых, на каком основании город будет ее предлагать? То есть правильно ли я понимаю, что это, как и в случае с квартирами, будет конкурс, будет выбран оценщик? Он оценит это помещение, и дальше предприниматель либо согласен, и тогда все бьют по рукам, либо предприниматель не согласен, и дальше что? Он имеет право судиться?

Владимир Платонов: Появилась статья 8-я — это гарантии прав собственников нежилых помещений в многоквартирных домах. Там идет отсылка к федеральному законодательству, в том числе к оценочной деятельности. Вы знаете, что вся оценочная работа проведена, не все с ней согласны, но люди, как правило, обжалуют, что слишком высокая оценка, потому что с этого надо платить налоги.

Это по кадастру?

Владимир Платонов: Да. Я уверен, что сейчас будут обращения и споры, что слишком низкая кадастровая оценка.

А кадастровая оценка, насколько я понимаю, не имеет никакого отношения к оценке компенсации.

Владимир Платонов: Кадастровая оценка, она делалась для того, чтобы помогать решать проблемы и определять ценность данного объекта объективно, а не как стороны договорились. Были случаи — за десять копеек продали то, что на самом деле стоит гораздо дороже. Поэтому кадастровая оценка делалась именно для того, чтобы было видно, что за сделки производятся с недвижимостью. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, в суде можно обжаловать любое решение, с чем не согласны. Но хочу напомнить, что Торгово-промышленная палата города Москвы имеет такое полномочие, в законе прописанное, мы можем заниматься и медиацией. Что такое медиация? Это внесудебное рассмотрение споров. И вот мы видим перед собой одну из основных задач — если споры будут возникать, то во внесудебном порядке — это гораздо быстрее, гораздо спокойнее решать те конфликтные ситуации, которые будут.

Внести ясность еще нужно по кадастровой оценке. Все-таки представители московской исполнительной власти на встречах с жителями прямо отвечали на вопрос, я спрашивал у префекта, имеет ли место кадастровая оценка, будет ли она иметь значение при оценке квартиры для выплаты компенсаций? Нет, говорили мне чиновники. То же самое говорят юристы и девелоперы.

Владимир Платонов: Я сейчас объясню Вам, в чем дело. Мы говорим о нежилых. Если разговор касается жилых помещений, то бесспорно, стоимость квартиры сейчас в пятиэтажном доме, она гораздо ниже, как бы вы ее ни оценивали, чем та, которая предоставляется. Поэтому основной принцип, который мы всегда закладывали с жителями — это равнозначная — три комнаты на три, две — на две. И сейчас вот рассчитывается вариант и возможность что-то докупить, что-то доплатить. Это все нормально. Поэтому там, конечно, оценка не столь важна будет. Кадастровая оценка будет важна, конечно, для нежилых помещений, потому что тут увязано и с налогами, это увязано со стоимостью. Этот механизм, который включен, он и так будет работать.

Если мы говорим о ресторане или кафе, там же, наверное, сложно как-то это демонтировать, вывезти и в другое помещение поставить то же оборудование. Наверное, нет.

Владимир Платонов: Еще раз говорю, это все должно просчитываться. Но меня сейчас немного напрягает информация, что кто-то начинает уже отказываться съезжать с каких-то адресов, переносить магазины. Это настолько поспешно. Самое главное — сейчас у нас жители принимают решения, их дом будет попадать в реновацию или не будет. Потому что это их жилье, у них крыша над головой, и они вместе с властями разделяют опасность проживания в ветхом жилье. С бизнесом немножечко полегче, они не живут, у них не крыша над головой, но у них бизнес — их деньги, которые они вложили. Все это будет, конечно, учитываться, сомнений никаких нет.

Допустим, принято решение о том, что выплачивается компенсация собственнику нежилого помещения, его устраивает цена, которую предложил город, но он фактически продает это помещение городу. Кто платит налог?

Владимир Платонов: Я уверен, что сейчас в Госдуме, когда обсуждается этот вопрос, это один из важнейших вопросов. Например, я знаю, что сейчас для жителей уже есть договоренности. Вы знаете, человек, когда приобретает жилье, то он в течение пяти лет обязан заплатить налог в случае продажи. И были вопросы: а как же, мы жили-жили, нас переселили, и что опять пятилетний срок? Нет, для них он продолжается. Это решение не городское, это на федеральном уровне. Ну, в отношении своего налога часть мы можем, а если федеральное налогообложение, то тогда, я уверен, сейчас это предмет обсуждения. Я уверен, что решение будет принято.

От собственников к арендаторам. Точнее все равно это проблема собственника, потому что арендатор, предположим...

Владимир Платонов: Это только проблема собственника, но мы прекрасно понимаем, что между собственником и арендатором существуют свои взаимоотношения, и во многих договорах заложена, например, ответственность...

За досрочное расторжение.

Владимир Платонов: Но здесь не вина досрочного расторжения с собственником. Он говорит: слушайте, ребята, я рад, но вот видите, какое решение принято. Тоже предмет обсуждения, как и кто, чего, сколько должен компенсировать.

Но возможно, что это город будет компенсировать?

Владимир Платонов: Я вам скажу, что меня в этой ситуации радует. Все нежилые помещения в пятиэтажках — это переведенные из жилого в нежилой фонд. Было много проблем, мы останавливали, потому что там были грубейшие нарушения при переводе в жилой. Я выслушивал жалобы жильцов, что их не устраивает, что это безобразие, что заехали предприниматели. Вот в новых домах первые этажи, как правило, не будут жилые. И город заинтересован там, как можно быстрее разместить и запустить, не будут там государственные магазины открываться, их нет, а создать условия, чтобы предприниматели как можно быстрее наладили там обеспечение. Мы сейчас запросили материалы на плотность, определенную плотность населения, сколько должно быть булочных, сколько продовольственных. И мы сейчас всю эту информацию собираем, и я думаю, можем даже от Торгово-промышленной палаты готовить какие-то пакеты. Вот есть свободные площади, приходите, вкладывайте свои деньги и работайте. Уже здесь больше гарантий. Люди, выяснив, что дом не сносимый, но видели, в каком состоянии находится, приобретали и вкладывали деньги здесь, уже в новых домах, тут больше гарантии, что никто в ближайшие 100 с лишним лет сносить не будет.

Но все-таки давайте обозначим по поводу компенсаций. Возможно ли, что платить эту неустойку за досрочное расторжение будет не собственник, а город? Это обсуждается сейчас?

Владимир Платонов: Конечно. Это один из важных вопросов, потому что, когда мы скажем собственнику: а вот какие у тебя убытки? А вот мне еще арендатор выставил такие убытки, вы же знаете, что я в этом не виноват. Я еще раз говорю, это предмет для обсуждения, и аргументация довольно-таки весомая. Но я не могу сейчас говорить об этом, не я решаю эти вопросы. Я показываю мое отношение, я юрист, мы представляем интересы бизнеса, и мы знаем, что город все это прекрасно понимает.

Мы опрашивали собственников нежилых помещений, уже есть факты того, что арендаторы съезжают сами, понимая, что, вполне возможно, дом пойдет под снос, не дожидаясь ни результатов голосования, ни конкретных решений по сносу, просто на всякий случай съезжают. И новых, как говорят собственники этих нежилых помещений, найти крайне сложно. При этом реновация — это 10-15 лет, и вполне возможно, что человек просто остается без бизнеса на десять лет.

Владимир Платонов: Могу сказать, бесспорно, они торопятся. Видно, у них есть деньги и помещение, куда это все можно перевезти. Но я предлагаю все-таки предпринимателям так быстро не торопиться паковать вещи, а могут дождаться решений, где все будет четко, открыто, будет установлена очередность, будут определены места, и тогда можно будет уже принимать решения.

Но тогда спрошу вас как юриста. Предположим, решение принято, дом точно попадает под снос. Арендатор принимает решение о том, что он съезжает. Но дом будут сносить только через год. На год туда никто не захочет заходить. Имеет ли право собственник требовать компенсацию за этот год, так как помещение будет пустовать. Ваше мнение как юриста, справедливо ли будет тогда собственнику обращаться к городу с просьбой — компенсируйте, пожалуйста. Так бы у меня в течение года арендовали помещение, а так не будут.

Владимир Платонов: Он может сказать, что у меня небывалый контракт накрылся. Я еще раз говорю, первым делом я обратился к предпринимателям: давайте все ваши опасения, и мы будем думать, как и что нужно делать. Может быть, город будет помогать — на год подыскивать, кто возьмет эту аренду. Еще раз говорю, это предмет совместной работы. Не противостояние, не борьба, не баррикады, а именно работы.

Есть точка зрения, она довольно хорошо распространена, что реновацию не нужно было так широко анонсировать, потому что люди испугались. То есть, есть распространенная точка зрения, что надо было подходить в каждый двор, говорить: ребята, давайте мы вас снесем, вот сюда переселим. И все были бы благодарны, рады, не было бы митингов и так далее.

Владимир Платонов: Люди боятся неизвестного. Митинги не от этого рождаются, потому что решение проблем на митингах ни в какие времена, ни в коммунистические, ни в посткоммунистические, ни в демократические, никогда на митингах проблемы не решались. Митинг просто показывает накал страстей для власти, и власть понимает, что нужно реагировать. Я вам так скажу, втихую такое невозможно, потому что для людей проблема жилья — это самая главная проблема в крупном городе. Я считаю, когда проблема №1 — жилье и переселение из ветхого жилья, втихую такие вещи сделать нельзя. А наша задача — как можно быстрее — что мы и делаем — буквально каждый день встречи с избирателями, с предпринимателями. Мы ходим и объясняем, чтобы не вводили людей в заблуждение.

А может быть, не нужно было порождать напряженность?

Владимир Платонов: Что такое конкретные люди? Представляете, как было бы страшно. Слушайте, в тот дом приходили и обещали, а мы — проклятые, на нас крест поставили, нас никто никуда не повезет, пойдемте на митинги, выясним, кого еще не предупредили. И тогда у них будет больше оснований для митинга. Это уже большая политика.

Спасибо Вам большое.

Иван Медведев

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 23 мая 2017 > № 2205048 Владимир Платонов


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 мая 2017 > № 2206469 Дмитрий Песков

Дмитрий Песков: «Обычные отрасли падают, как перезрелые орехи, перед фронтом глобальной технологической революции»

Летающие мотоциклы, нейрочат, который позволяет общаться мысленно, дроны, следящие за стройкой — директор направления «Молодые профессионалы» АСИ рассказал Business FM, в каком состоянии сейчас находится технологический сектор экономики и что нужно делать, чтобы он развивался

Что такое национальная технологическая инициатива? В чем заключаются приоритеты инновационной политики? Что российские компании смогут предложить на рынках будущих технологий, и как сформировать среду для их развития? Об этом в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал директор направления «Молодые профессионалы» Агентства стратегических инициатив Дмитрий Песков:

Возникло новое понятие в модерировании, я бы так сказал, наших технологических изысканий на будущее, называется «национальная технологическая инициатива», которая призвана стать таким новым форматом для работы всех институтов развития. Я вам дам слово, чтобы вы вкратце описали идею.

Дмитрий Песков: Есть уходящая аналоговая экономика, есть технологическая эволюция, которая обнуляет достижения предыдущих эпох и ставит под угрозу, как возможности зарабатывать деньги, так и исполнять социальные обязательства государства. То есть нефть, газ, понятно, остаются основой нашего экономического благополучия, но больших денег на них мы уже не заработаем. Обычные отрасли падают, как перезрелые орехи перед фронтом глобальной технологической революции. Россию на развитые, технологические рынки не пускают, место в добавленных цепочках стоимости не дают или дают внизу.

Чуть-чуть поясню. Место в существующих цепочках добавленной стоимости — это, например, если концерн «Фольксваген» переместил бы к нам производство некой части своего «Фольксвагена».

Дмитрий Песков: Да, но они же зарабатывают не на этом, они зарабатывают на бренде, на интеллектуальной собственности, на платформе, которую они делают. А вот эти жалкие два процента, которые аутсорсят, они могут аутсорсить один год в Россию, один год в Китай, третий год во Вьетнам. И на 2% вы не сможете делать ничего, кроме того, чтобы некоторое время платить зарплаты рабочим, все. Но дохода, налоговых отчислений, которые могут наполнять бюджет и обеспечивать развитие страны, на этом не заработаешь.

Значит, выход, как я понимаю, не пытаться встроиться в ныне существующий ландшафт мировой технологичной экономики, а попытаться, пробежав расстояние вперед, в каком-то будущем рынке...

Дмитрий Песков: Конечно. Мы же по большому счету до сих пор живем на достижениях двух таких проектов: космического и атомного. Когда страна, напрягаясь, создавала новые отрасли, а не пыталась встроиться в уже существующие. Ну и создала гигантским напряжением сил.

Вы забыли вооружения, они тоже.

Дмитрий Песков: Они в значительной степени являются наследством ракетного и атомного проекта. Если посмотреть на наши экспортные поставки сегодня, с точки зрения поставок авиации, поставок средств ПВО, у них корни растут из двух этих проектов. Те изменения, которые происходят, они сомасштабны изобретению атома и полету человека в космос. Они направлены в другие стороны, но сомасштабны. Глубокое погружение в мозг человека, появление дешевых технологий генетического редактирования, появление технологий распределенных реестров, то, что мы сегодня «попсово» называем блокчейн — все это явления, которые носят характер фундаментальных изменений. Каждое из этих явлений создает новые рынки. По подсчетам мировых ведущих аналитических, консалтинговых агентств — это рынки стоимостью в триллионы, десятки триллионов долларов.

В какие годы мы смотрим, в какой период?

Дмитрий Песков: Мы умеем смотреть сейчас до 2035 года.

Кто умеет?

Дмитрий Песков: Как наша группа в России, так и наши основные мировые конкуренты. Если вы сегодня возьмете, например, концерн Rolls-Royce, то он занимается прогнозированием морских технологий беспилотных, как ни странно, до 2035 года. Возьмете подход концернов из Tesla, BMW, Googlе и остальных по автопрому, они тоже целятся примерно в 2035 год. Возьмете план модернизации промышленности Индии и перевода ее на новые технологические рельсы, это тоже 2035-й. Поэтому примерно все целятся в 2035 год, дальше целиться бессмысленно, потому что это будет уже алхимия, это будет попадание пальцем в небо.

Есть впечатление, что в области новых технологий наше место близко к нулю, и даже ни одной компании пока, которая была бы общеизвестна, была бы на слуху, кроме «Яндекса», которая могла бы служить ориентиром и маяком, так ли это?

Дмитрий Песков: Да, именно то, о чем я говорил, что на сложившиеся рынки нас не пускают. Конечно, помимо «Яндекса» у нас есть такие компании, как «Касперский», еще пяток технологических компаний, которые занимаются софтом и его разработками, и они как раз возникли на новом в тот момент рынке — рынке Интернета. Когда еще не было стандартов, когда Googlе еще не забрал весь мир, «Яндекс» успел возникнуть и отхватить себе небольшой кусочек. Сейчас времена нейронета приходят, нейронет — это следующее поколение Интернета, который основан уже на прямом взаимодействии наших с вами мозгов, на возможности неголосового прямого управления и прямой коммуникации мыслями. Поэтому нас ждет в этом смысле и нейрорадио, и многие другие невероятные сегодня форматы. Это реальность, которая стремительно возникает. Действительно, например, у нас есть компания «Нейроботикс» в России, которая является одним из мировых лидеров в этом сегменте. Да, вы о них ничего не знаете, но так же, как и не знаете об их основных американских конкурентах, потому что они слишком маленькие, а рынки слишком узкие. Но продукты, которые они сегодня делают, очень похожи на то, как выглядели поисковики «Яндекса» и Googlе в 1999 году. Например, у нас есть проект «Нейрочат», в котором полностью парализованные люди обмениваются мыслями. Этот проект реализуется сегодня в России. Или, например, в феврале этого года у нас прошло испытание — инвалидная коляска, управляемая силой мысли. То есть полностью парализованный человек садится и едет.

Этот товар имеет стоимость сейчас, у него есть конкурент. Это очень хороший пример, поэтому можете о нем сказать?

Дмитрий Песков: Конечно. Умные инвесторы, венчурные фонды внимательно смотрят в это направление и быстро инвестируют. Если появляется команда, у которой есть «вижн» вперед, которая умеет применять технологию будущего для решения задач сегодня, то ее капитализация растет стремительно. Например, у нас есть компания TraceAir, она делает простую штуку — это дроны, которые мониторят строительство. Например, у вас там гастарбайтеры роют яму, в которую нужно положить трубу. Казалось бы, причем здесь 2035 год, нейроинтерфейс и все остальное? Очень просто. Если они пророют яму не так точно, как вам надо, это ваши прямые убытки, как владельца компании, которые занимаются стройкой.

А в 2035 году яму будет рыть все еще гастарбайтер?

Дмитрий Песков: Думаю, да, потому что роботы вымывают людей из середины бизнеса. Они не вымывают тех людей, которые решают их задачу дешевле, чем роботы. Какая вам разница, кто это делает? Если это делает робот дешевле, вы возьмете робота, если это будет делать дешевле гастарбайтер, вы возьмете гастарбайтера.

В каких отраслях, вы думаете, мы можем в 2025-2035 годах выйти на заметные конкурентные позиции?

Дмитрий Песков: У нас есть сильная до сих пор фундаментальная наука в определенных сферах, в той же физике, и останется таковой, и сильная технология по программированию. Вот на стыке этих двух вещей, там, где вы можете сделать решение, которое за счет сочетания этих компетенций существенно дешевле и эффективнее зарубежных аналогов, вы можете побеждать. Поэтому, например, решения в области логистики, где задействуются такого рода решения, останутся нашим конкурентным преимуществом. Решения в области создания цифровых платформ — тоже, более того, решения в области роботизации на определенном этапе тоже могут быть нашим конкурентным преимуществом.

Я хочу сказать, что это, конечно, не широко известно, но я в действительности встречал в жизни молодых людей, которые создали компании по производству роботов самых разных направленностей. Здесь, в России, не такие большие, но они действительно поставляют этих роботов за границу, это я могу засвидетельствовать. Но это, кстати, сегодня, это не будущий 2025 год.

Дмитрий Песков: Конечно. Просто, скажем, следующий робот, который они продают на рынки, этот робот, например, становится чуть умнее, потому что у него уже появилась внутренняя нейросеть, которая распознает желание ее потребителя, он учится лучше переводить и понимать язык, на котором к нему обращаются, если речь идет про сервисных роботов, например, это роботы, которые оказывают услуги ЖКХ и мониторят подводные каналы, у нас есть прекрасная питерская компания, которая лидирует на этом рынке в мире. И мы нашли порядка 40 такого рода компаний, которые являются российскими технологическими компаниями, мировыми лидерами или борцами за это самое мировое лидерство в своих узких сегментах. Вот сегодня все эти компании от космоса до производства еды, они объединяются в рабочие группы — национальные технологические инициативы — и вырабатывают те самые совместные действия, на самом деле, как им взять эти рынки, как на них заработать.

Вы упоминали мировые бренды, я думаю, они тоже, собственно и вы сказали, они смотрят туда — в 2025-2035 годы. Я понимаю, что это рынки будущего, значит, продукция вот этих компаний будущего завоюет массовые рынки через 8-18 лет. И нужно иметь большой финансовый ресурс для того, чтобы на такой срок инвестировать деньги и, между прочим, не иметь ни залога, как это принято у банков, ни гарантированного возврата. Я боюсь, что вот там, на Западе этот ресурс гораздо больше, несравнимо больше, чем у нас. Как нам тут бороться за будущее?

Дмитрий Песков: Это правда, но у нас есть несколько конкурентных преимуществ. Как ни странно, одно из конкурентных преимуществ — это внимание государства, потому что принципиально важно открывать рынки. И если мы научимся открывать рынки быстрее, чем их открывают наши конкуренты, то мы можем быстрее выращивать компании на этих рынках. Открывать, например, для них рынки государственного, муниципального, регионального заказа. Это очень сильная мера, которая позволяет быстро вырасти этим технологическим компаниям, которые, да, они про будущее, но... Но смотрите на конкретном примере. У нас есть компания, которая делает нейрокепки. Это простая кепка с контролем ваших альфа-ритмов. И если вы ее надеваете...

Извините, альфа-ритм — это что? В мозгах?

Дмитрий Песков: Да, в мозгах. Ну, например, вы дальнобойщик, и у вас огромная проблема в том, что вы засыпаете. И каждый год у нас происходит огромное количество аварий, заканчивающихся смертельным исходом, от того, что люди засыпают. Вот в этой кепке, когда кепка чувствует, что вы засыпаете, она подает вам яркие звуковые сигналы. Кепка может быть дополнена айтрекером и браслетом. Браслет вибрирует, айтрекер мигает, и все эти устройства вместе не позволяют вам заснуть и таким образом предотвращают столкновение.

Сколько стоит кепка?

Дмитрий Песков: Понятно, на ранней стадии дороговато. Сейчас кепка продается, по-моему, за 16 тысяч рублей. При массовом заказе от нескольких тысяч ее цена может упасть втрое, вчетверо. То есть вполне доступно с точки зрения окупаемости.

А конкуренты у этой кепки уже есть?

Дмитрий Песков: Конечно, они стремительно появляются, но совокупного решения ... — кепка, браслет, айтрекер — нет. Но здесь, еще раз, важнее, какое государство быстрее изменит нормативку под формирование этого рынка для того, чтобы его выиграть. Вот, например, Германия на днях приняла закон о беспилотных автомобилях, который позволяет выводить их на дороги общего пользования и выигрывает эту конкуренцию. А мы ждем этой задачи от Минпромторга с 2015 года и проигрываем эту конкуренцию. Вот вся разница.

А у нас есть собственные разработки, чтобы выводить автопилоты на наш российский рынок, наши собственные?

Дмитрий Песков: Да, по России в настоящий момент ездит восемь разного типа беспилотных автомобилей. Ну, помимо купленных «Тесла», которые в полуавтоматическом режиме уже гоняют по улицам Москвы.

Я слышал про КамАЗы, я слышал про автобусы, которые в «Сколково» катались.

Дмитрий Песков: Это Volgabus Matrёshka, да. Помимо этого у нас есть решение компании Cognitive Technologies с очень продвинутым софтом, который тоже уже ездит. У нас есть беспилотная «Газель», у компании ГАЗ. У нас есть два опытных образца, которые едут по Москве, по внутренним дорогам НАМИ. У нас есть одно решение в Томске. У нас есть КБ «Аврора» в Рязани, которое делает сейчас и продает на российском рынке вездеходы беспилотные и детские беспилотные автомобили. И у нас есть компания в Таганроге, которая занимается этими же решениями для, скажем так, сдачи безопасности.

Знаете, я бы очень поверил в наше будущее на этом рынке, если бы вдруг «БМВ» или пусть «Опель», или пусть «Фиат» купили бы эти программные комплексы. Или хотя бы попробовали их.

Дмитрий Песков: Я думаю, это будет. Я могу вам сказать, что они не просто их пробуют, а некоторые наши группы они практически осаждают. И как раз нам бы очень не хотелось, чтобы они их сейчас купили. Потому что, например, компания, которая у нас сделала первый летающий мотоцикл. Он есть, он летает. Их уже сейчас очень активно сманивает одна из трех лидирующих мировых технологических компаний. Я боюсь, что эту команду мы в ближайшие месяцы потеряем.

То есть она просто станет не нашей компанией?

Дмитрий Песков: Да.

А какова, это важный вопрос, какова природа этих компаний, на которые мы можем опираться? Потому что да, проблема в том, что у нас возникают очень интересные группы инженеров, которые, еще будучи студентами, в свободном режиме что-то очень продвинутое придумывают, но потом все это просто купит какой-нибудь Logitech или Tesla, или Googlе. Купит лицензию, либо купит этих людей, как таковых, потому что нет большой компании здесь в России, частной компании, которая их купила бы.

Дмитрий Песков: Здесь есть три ответа на ваш вопрос. Первый ответ заключается в том, что, ну и не страшно, потому что Центр разработки остается в России, люди возвращаются сюда, происходит взаимное обогащение. Это, условно говоря, модель большого количества компьютерных компаний, типа «Парелса».

Но продукция с лейблом не будет российской.

Дмитрий Песков: Да, не будет российской, потому что продукцию с российским лейблом сегодня в мире продавать на потребительских рынках практически невозможно по целому ряду причин — от отсутствия комфортной юрисдикции до проблем с брэндингом России. Второй ответ заключается в том, чтобы такого рода покупателями стали растущие, крупные российские технологические компании, в том числе госкорпорации, которые тоже пытаются меняться. Если посмотреть на новую стратегию «Ростеха», это опережающий рост на новых рынках, покупка частных игроков и попытка вырастить из них за счет межотраслевой кооперации игроков посильнее.

Вам не кажется, что это утопическое будущее, где мы попытаемся скрестить огромную госкорпорацию, как мы считаем, все-таки менее рыночно ориентированную, в силу просто того, что собственник у нее не частный, совместить вот с этой новой экономикой, которая зиждется на личной инициативе, научно-технической инициативе небольшого института Академии наук, а как мы видим сейчас, это происходит, и выросли группы, которые попытались сразу что-то сделать, и вдруг у них начало получаться. «Ростеху», мне кажется, нужны реально академия наук и институт.

Дмитрий Песков: Знаете, «Ростех» тоже меняется и в последнее время начинает покупать маленькие группы, держателей новых стандартов, работающих на новых рынках. Вопрос в том, чтобы он их не купил слишком много и не съел. И, конечно, есть ведь другие компании. Есть компании, которые у нас как раз лидируют, — это средние технологические компании в России, в разных отраслях, и они достаточно крупные для того, чтобы не быть поглощенными тем же «Ростехом». У них есть хорошие, сильные, глобальные амбиции. Если посмотреть на тех, кто у нас здесь лидирует, то их, в общем, довольно много. К примеру, в «Маринете»...

Поясним, что такое «Маринет».

Дмитрий Песков: «Маринет» — это беспилотное решение для морской отрасли. В «Хелснете» — это про здоровье. В «Энерджинете» — это компания «Таврида электрикс» с сотнями миллионов продаж в долларах на глобальных рынках. Таких компаний довольно много. Но есть еще один фактор, он самый нелогичный. Но когда мы проводили опрос среди наших компаний, их там порядка 200 совокупных, которые у нас участвуют сейчас, мы его выяснили. Вдруг обнаружили, что у нас есть компании с глобальными амбициями, российские технологические, которые не хотят продаваться, не хотят уезжать на Запад, а хотят развивать свою страну, и в этом смысле они патриоты. Я понимаю, что это не очень экономическая категория, наверное, но по факту, они, несмотря на очень быстрый рост, не хотят быть поглощенными Google Microsoft Alibaba, хотят оставаться в России со всеми сложностями, развиваться здесь и менять жизнь вокруг себя к лучшему. Это амбиции, в это абсолютно можно поверить. Другой вопрос, будет ли эта амбиция поддержана реальностью, потому что возможности, которые может предоставить крупная глобальная технологическая компания — это одно, патриотическая амбиция — это другое, но на ней не все можно. А патриотическая амбиция, подкрепленная осознанной, долгосрочной политикой государства — это третье. Вот в этот третий сценарий, совместные работы амбициозных технологических компаний и длинной стратегии государства мы играем.

Мозги, группы, команды, взгляд в будущее — это все прекрасно, но им нужно платить зарплату, им нужно давать деньги на создание опытных образцов, на маркетинг, на продвижение, на продажи. Поэтому все в конечном счете упирается в инструменты финансирования, как это ни грустно.

Дмитрий Песков: Да, но я бы сказал, что сейчас уже развернута довольно широкая линейка финансирования. Есть прямое финансирование...

Она государственная?

Дмитрий Песков: Оно и государственное, оно и частное. То есть мы видим, что сегодня, даже сегодня, уже в 2017 году у нас где-то с коэффициентом в 3, наверное, происходит финансирование. То есть на один рубль государственного, примерно три рубля взаимных частных инвестиций. Сегодня есть 12,5 млрд субсидий этого года, которые распаковываются через фонд Бортника, через РВК. На подходе линейка совместных специализированных венчурных фондов с фондом «Сколково», которые тоже будут инвестировать в направления национально-технологической инициативы.

У нас есть частный венчурный инвестор? Он хотя бы в проекте у нас или в зародыше существует? У нас же есть состояния, которые можно немножко вкладывать?

Дмитрий Песков: Конечно. И как раз сегодня мы видим очень серьезный разворот крупных игроков и владельцев состояний, сделавших деньги, например, на девелопменте, на нефти и газе, тогда они перекладываются, перекладывают риски в новые отрасли. То есть я лично за последние три месяца работал, по-моему, с шестью венчурными фондами, чисто частными, без копейки государственных средств, которые инвестируют массово в направление НТИ, как крупных игроков, и мы работаем с самыми разными — от фондов, которые созданы, я не знаю, АФК «Система» до более мелких частных игроков. Более того, и фонды, например, РВК, они ведь не государственные, они финансируют не более 50%. Вторые 50% вносят как раз те, о ком вы говорите, это частные инвесторы.

Поверим и будем ждать их. Спасибо. У нас был Дмитрий Песков.

Дмитрий Песков: Не надо ждать, надо инвестировать.

Спасибо.

Илья Копелевич

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 мая 2017 > № 2206469 Дмитрий Песков


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 мая 2017 > № 2179706 Игорь Рыбаков

Групповая терапия: совладелец корпорации «Технониколь» нашел необычную идею для благотворительности

Игорь Рыбаков

Многие вещи происходят только потому, что люди доверяют друг другу, и не происходят оттого, что люди не доверяют друг другу

Идея благоустраивать страну, место, где я живу, была всегда. Обустраивал дом, квартиру, комнату в общежитии, где мы с моим деловым партнером Сергеем Колесниковым жили студентами. Мы такой отличный дизайн-ремонт сделали: своими руками собрали шкаф, кровать, полки — у нас была самая лучшая комната в Физтехе. Менялись масштабы: «Технониколь» — это масштаб отрасли, социальные проекты — масштаб страны. Мы с супругой Екатериной основали «Рыбаков Фонд», в который перечислили 1 млрд рублей; сейчас фонд поддерживает 12 программ.

Поскольку я сам более 20 лет посвятил компании «Технониколь», первым направлением работы фонда стало предпринимательство. Наша флагманская программа — R2: мы собираем состоявшихся людей, успешных бизнесменов или топ-менеджеров, и они под руководством опытного модератора делятся своими проблемами. Группы на восемь-десять человек тщательно подбираются. Обычно если у шести бизнесменов в группе есть проблема, то два других уже с ней сталкивались. Эти два человека рассказывают о своем опыте, и постепенно шесть человек решают свою проблему и могут развиваться дальше.

Может показаться, что это слишком просто: всего лишь собрать людей в одной комнате и позволить им общаться, обеспечив определенный уровень доверия друг к другу. Но это работает. Например, Федор Жерновой, основатель и гендиректор компании «Фабрика информационных технологий» из Белгорода, столкнулся с задачей масштабирования бизнеса. В клубе «Эквиум» он познакомился с основателем компании «Связной» Максимом Ноготковым, который согласился стать его ментором. За год удалось достичь кратного роста бизнеса.

Значение фактора доверия для бизнеса я оценил на собственном опыте. Хорошо помню, как в начале 2000-х «Технониколь» решила конкурировать с компанией Rockwool, мировым лидером на рынке каменной ваты. Любые наши попытки закупить самое современное оборудование оборачивались неудачей: нам была нужна двухцентрифужная машина, на рынке были только одноцентрифужные. В России не было соответствующих технологий, не было специалистов. Мы познакомились с талантливым инженером из Словении по имени Мирка, который мог специально для нас сконструировать двухцентрифужную машину. Теоретически мог. И для него, и для его компании, и для нас это был большой инженерный риск. Я тогда сказал: «Мирка, у нас нет другого пути. Пожалуйста, пойди на этот риск, мы справимся, мы создадим новый русский Rockwool». Через два года у нас были первые образцы оборудования, сконструированного Миркой с нуля. Сейчас «Технониколь» — безоговорочный лидер Восточной Европы по каменной вате, Rockwool на втором месте с большим отрывом.

Почему это стало возможно? Потому что люди собрались вместе и поверили друг в друга. Многие вещи происходят только потому, что люди доверяют друг другу, и не происходят оттого, что люди не доверяют друг другу. Уверен, именно в этом, прежде всего в нашем многолетнем партнерстве с Сергеем Колесниковым, заключается один из секретов успеха «Технониколь». Компания сумела задействовать ресурс связей между людьми.

«Рыбаков Фонд» — это попытка масштабировать данный подход на всю Россию. Замысел в том, чтобы направить свои ресурсы на проекты, которые заставляют людей взаимодействовать. Представьте себе, что каждый университет, колледж, клуб, компания — это своего рода коллайдер, где активируются социальные связи и происходит активный обмен идеями и знаниями между людьми. А теперь представьте себе пустое пространство между данными организациями.

Мы эти пробелы стараемся убрать. Например, в образовании. Так, в 2016 году фонд выступил соорганизатором международной конференция ЕdCrunch, собравшей на одной площадке более 3000 учителей, студентов, родителей, представителей бизнеса и власти, отечественных и иностранных экспертов. По итогам всероссийского конкурса школьных учителей-новаторов «i-Учитель» три победителя из разных регионов отправились за счет фонда на крупнейшее европейское образовательное событие — Bett Show в Лондон. А на всероссийский конкурс стипендий и грантов им. Л. С. Выготского, который еще не закончился, фонд ассигновал 30 млн рублей.

Именно в зонах взаимодействия людей из разных областей и регионов происходят удивительные явления. Например, если математики встречаются с биологами и физиками в одной комнате, в одном клубе. На стыке разных областей таятся большие возможности, разглядеть их могут коллективы, сотканные из представителей разных сообществ. Проекты, которые поддерживает «Рыбаков Фонд», как раз про это — про активацию вспомогательного социального капитала. Люди встречаются, устанавливают друг с другом доверительные отношения, в результате возникают неожиданные проекты, новые альянсы. Происходят вещи, к которым мы как фонд уже не имеем отношения, но которые сильно влияют на экономику и на благосостояние граждан.

Подобный подход, так называемые peer-to-peer группы, успешно применяется по всему миру. Почти одновременно с клубом R2 возникла программа «PRO женщин» с точно такой же механикой: женщины объединяются в сообщества, чтобы вместе развиваться, поддерживать друг друга. Такие группы очень популярны в Америке, Германии, Швеции. Мы изначально тщательно подошли к формированию групп, стараясь отсечь так называемых туристов, которые приходят посмотреть на что-то новенькое и попить смузи. В итоге мы создали более десяти тестовых групп в Москве и Санкт-Петербурге, в которых собрались женщины, находящиеся на перепутье. Эти тестовые группы работали с лета до глубокой осени прошлого года, потом были произведены замеры, мы пытались понять, что произошло. Получен прекрасный результат: например, до участия в программе безработных среди них было 33%, после — 24%.

Еще одно направление, которое представляется нам очень важным, — работа с молодыми людьми. Как оказалось, очень многие молодые люди в России изначально формируют себе достаточно негативные установки: мы не в той стране родились, наши родители недостаточно состоятельные… Эти самоограничения легко снимаются, стоит начать работать с этими молодыми людьми. Очень быстро они начинают задавать себе вопрос: «О, неужели так можно?!»

Мы неплохо продвинулись с программой «Преактум». Сегодня более 200 вузов имеют команды, объединяющие студентов под менторством выпускников и академических лидеров — преподавателей. Сама по себе программа «Преактум» — это конкурс студенческих проектов. Конечно, подобных программ много: люди собираются в команды и делают проекты, тренируются, выступают друг перед другом. «Преактум» отличает то, что в ходе соревнования команд происходит объединение студентов, академических лидеров и выпускников университетов. В 2017 году «Преактум» проводит федеральный конкурс проектов студенческих предпринимательских команд. Отборочные этапы уже состоялись во всех девяти федеральных округах. В конце апреля в Москве пройдет финальная церемония, определим тройку лучших, абсолютному победителю вручим 1 млн рублей на развитие.

Эта программа — первый шаг к тому, чтобы запустить на базе каждого университета сообщество выпускников, которое обладает невообразимыми ресурсами — знаниями, опытом, связями. В России это пока не очень развито. Но так же было и в Европе 25 лет назад, когда традиционным считалось финансирование университетов через бюджет. Сейчас многим европейским университетам удалось основать эндаумент-фонды, создать сообщества выпускников, включить их в жизнь и развитие университетов. В России уже есть примеры университетов, в которых сильно сообщество выпускников: Сколково, МГУ, Томский университет. Но это лишь самое начало.

Нашему фонду всего год с небольшим, но мы вполне можем говорить о целях и даже подводить некоторые итоги. Главной точкой приложения для нас являются проекты, которые используют существующую инфраструктуру и повышают эффективность ее компонентов. Мы не создаем еще один детский садик, еще один университет или школу, наша задача — повысить эффективность тысячи школ, университетов и детских садов. По этому принципу мы и подбираем программы и проекты. Понять, какие из них сработали, можно будет не раньше, чем через три-пять лет. На этом горизонте мы будем измерять эффект — что случилось в жизни людей, вовлеченных в ту или иную программу.

Современное состояние экономической среды таково, что ключевым ресурсом предпринимателя стала его репутация. Репутация же современного бизнесмена формируется главным образом на основе того, что он делает для общества. Если на Западе успешный бизнесмен не занимается благотворительностью или социальным предпринимательством, это выглядит странно. В России же странно выглядят успешные бизнесмены, занимающиеся благотворительностью и филантропией. Но это пока. К нам в фонд уже приходят бизнесмены, желающие принять участие в том, что мы делаем. Мы не стремимся найти объединяющую всех идейную платформу, достаточно, чтобы каждый начал что-то делать для ценных для себя сообществ. В принципе репутация — это ресурс, который помогает приобрести любые необходимые связи для усиления своего бизнеса. Возможно, мы когда-нибудь придем к тому, что у каждого российского бизнесмена будет свой фамильный фонд.

«Рыбаков Фонд», программы, которые он поддерживает, — это источник моего личного счастья. Это причастность к благоустройству своей страны — уже не комната в общежитии, уже не строительная отрасль, а гораздо шире. Ну и самое главное, «Рыбаков Фонд» — это совместный проект с Катей, моей супругой, мы помимо семьи обрели еще и общее дело.

Только за один год работы двадцать человек, двадцать предпринимателей, присоединились к процессу. Я верю, что мощность этой реки будет нарастать. Думаю, через десять лет все это выльется в бурный поток, а через двадцать мы будем жить в другой стране.

Записал Дмитрий Яковенко

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 мая 2017 > № 2179706 Игорь Рыбаков


Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > bankir.ru, 15 мая 2017 > № 2174329

Все в суд: обжалование решения налогового органа в суде

НАТАЛЬЯ ЖУКОВА

ведущий юрисконсульт департамента правового сопровождения бизнеса КСК групп

Если не удается отстоять свои права в спорах с налоговыми органами при рассмотрении материалов налоговой проверки в инспекции на стадии возражений или в управлении ФНС на стадии апелляционного обжалования, то следует обращаться в арбитражный суд, чтобы отстоять свою позицию в судебном порядке.

Для того чтобы обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа по результатам проверки недействительным, необходимо обязательно соблюсти досудебный порядок обжалования акта налоговой инспекции, то есть подать апелляционную жалобу в управление по налогам и сборам (в вышестоящий налоговый орган). Апелляционная жалоба подается в управление в течение одного месяца с момента получения решения инспекции.

Налогоплательщик может подать апелляционную жалобу в управление ФНС как на бумажном носителе, так и в электронной форме — по телекоммуникационным каналам связи (п. 1 ст. 139.2 НК РФ).

Исковое заявление должно быть направлено в суд в течение трех месяцев после получения решения из управления по апелляционной жалобе, если налогоплательщик будет не согласен с выводами вышестоящего налогового органа.

Тема недобросовестности контрагентов и необоснованности полученной по сделкам налоговой выгоды является самой популярной в налоговых спорах. Так, примерно 90% доначислений при ВНП следует из-за связи компаний с однодневками.

Например, самыми популярными поводами для доначислений при выездной проверке являются: отсутствие контрагентов по юридическому адресу, массовый адрес регистрации контрагентов, массовый директор или учредитель, непредставление отчетности контрагентами, отсутствие у контрагентов имущества, транспортных средств, персонала, отсутствие у контрагента общехозяйственных расходов и др.

Основаниями для признания налоговой выгоды необоснованной согласно Постановлению Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53) являются:

– отсутствие реальности сделки, ее документального подтверждения;

– непроявление должной осмотрительности и осторожности при выборе контрагентов;

– отсутствие экономической целесообразности сделки.

Следовательно, в суде по таким налоговым спорам, прежде всего, нужно доказать:

– реальность сделок;

– должную осмотрительность при выборе контрагентов;

– экономическую целесообразность спорных сделок.

Верховный суд своими определениями СКЭС Верховного суда РФ от 05.02.2016 № 306-КГ15-19406 (по делу №А40-77894/2015), от 20.07.2016 № 305-КГ16-4155 (по делу №А40-87379/2014) однозначно дал понять, что судам в первую очередь нужно разобраться с доводами о реальности сделок с контрагентами, а потом уже с осмотрительностью при их выборе. То есть реальность важнее осмотрительности. Если нет реальности, то и проявленная осмотрительность уже не важна.

Поэтому в этой статье подробнее остановимся на реальности сделки (ее подтверждении), которую обязательно нужно доказать в налоговом споре, чтобы судебное дело закончилось благополучно для налогоплательщика.

Реальность сделки и ее документальное подтверждение

Самым важным фактором для успешного ведения налогового спора в суде является подтверждение реальности сделки.

Инспекторы, указывая на нереальность сделки, часто ссылаются на формальный документооборот или на отсутствие экономического эффекта. Каждое дело, конечно, отличается своим набором средств и способов доказывания реальности той или иной хозяйственной сделки, и в любом случае каждый судебный спор требует индивидуального подхода. Обращайтесь к юристам, специализирующимся на налоговых спорах, которые помогут выработать линию защиты в суде по конкретному спору, учитывая всю специфику отношений компании с ее контрагентами.

В этой статье мы можем поделиться только случаями из нашей практики и теми аргументами, которые нам помогли отстоять права налогоплательщиков при судебном рассмотрении споров с налоговыми органами.

Случаи из практики

В одном случае проверяющие пришли к выводу в решении по ВНП, что сделки были заключены только на бумаге, так как адресом регистрации компании-контрагента был массовый адрес. Инспекция в связи с этим сделала вывод, что Общество не проявило должной осмотрительности при выборе контрагентов.

Аргументы, которые нам помогли в суде

Решающими доказательствами в этом деле стали показания свидетелей в суде.

Так, руководитель контрагента, который был вызван в суд на допрос в качестве свидетеля, сообщил, что он сам учреждал компанию. Адресом регистрации компании выбрал бизнес-центр, что не запрещено законом. У бизнес-центра априори массовый адрес. Руководитель пояснил в суде, что все договоры, счета-фактуры и товарные накладные он подписывал лично. Он не отрицал факта спорных сделок и рассказал суду, как они осуществлялись.

Генеральный директор нашего клиента подтвердил в суде слова руководителя организации — контрагента. Рассказал: как подписывался договор, где подписывался договор, как компания нашла данного контрагента. По каким признакам выбирали именно этого контрагента.

В итоге достичь положительного решения в судебном споре с налоговым органом нам помогли допросы свидетелей, осуществленные в рамках судебного производства.

Другой раз проверяющие пришли к выводу, что, привлекая подрядчиков, компания не проявила должную осмотрительность, так как, по мнению инспекции, партнеры не способны были выполнять свои обязательства по договорам, поскольку инспекторы выяснили, что контрагенты третьего и четвертого звеньев ненадлежащим образом выполняли свои налоговые обязательства.

Аргументы, которые нам помогли

Тот факт, что партнеры контрагентов проверяемого общества (3–4-го звеньев) нарушают свои налоговые обязательства, не является основанием для признания необоснованными понесенных обществом затрат и вычетов по НДС. Налогоплательщик не должен отвечать за деятельность контрагентов, тем более 3–4-го звена, так как не имеет возможности ни проверять их деятельность, ни влиять на нее. Тем более что инспекция не отрицала того факта, что контрагенты предыдущих звеньев (1–2-го звеньев) не имеют признаков фирм-однодневок. Инспекция в суде не доказала, что контрагенты 3–4-го звеньев подконтрольны налогоплательщику.

Был случай, когда компания приобретала товары у двух контрагентов. Налоговая инспекция заявила, что этих спорных контрагентов компания сама создала с целью обналичивания денежных средств и получения необоснованной налоговой выгоды в виде вычетов по НДС, так как эти контрагенты не обладают ни ресурсами, ни деловой репутацией.

Аргументы, которые нам помогли в этом споре

Для подтверждения получения налоговой выгоды инспекции нужно доказать взаимозависимость (аффилированность) со спорными контрагентами, если этого нет, то и получение компанией необоснованной налоговой выгоды не доказано.

То есть сами по себе доводы инспекции об обладании нашими контрагентами какими-то признаками однодневок не означают получение компанией необоснованной налоговой выгоды, так как не доказано инспекцией ни аффилированности, ни взаимозависимости со спорными контрагентами, ни возможности компании влиять на деятельность спорных контрагентов.

В рассматриваемом случае проверяющие не смогли привести в суде доказательства, факты, свидетельствующие о каких-нибудь признаках взаимозависимости проверяемого общества и его контрагентов.

В итоге в суде мы доказали, что инспекция не выявила каких-либо согласованных действий в отношениях между налогоплательщиком и участниками цепочки. Поскольку инспекцией не доказаны согласованность действий и подконтрольность, значит инспекцией не доказано получение необоснованной налоговой выгоды.

Компания приобретала материалы у нескольких контрагентов. Проверяющие в решении отразили, что компания создала схему закупки материалов через промежуточные юридические лица первого и второго звеньев. Эти промежуточные компании, по мнению налогового органа, являются фирмами-однодневками, так как они не обладают ни трудовыми, ни финансовыми, ни материальными ресурсами, созданы специально для оптимизации.

Аргументы, которые нам помогли

Все документы по сделке (в том числе и первичные) были оформлены правильно и доказывали реальность спорных сделок. Так, в представленных товарно-транспортных накладных (ТТН) была указана вся цепочка транспортировки материалов.

ТТН были правильно заполнены, в них были указаны: пункт отгрузки, наименование грузоотправителей, заказчики, конечные грузополучатели. Транспортные бумаги соответствовали первичным документам. Тем более сам факт реального существования товара и получения материалов конечными покупателями налоговые инспекторы не оспаривали.

В итоге в суде нам очень помогло то, что были составлены правильно первичные документы (товарно-транспортные накладные) и мы смогли доказать реальность перемещений материалов, реальность поставок.

Клиент приобрел дорогостоящие объекты основных средств. Налоговый орган решил, что проверяемое общество создало формальный документооборот по оформлению сделки купли-продажи имущества. По мнению инспекции, доставка и монтаж станков осуществлялись компанией, обладающей признаками однодневки.

По мнению инспекции, это делалось, лишь для увеличения налоговых расходов, создания искусственных вычетов по НДС и получения необоснованной налоговой выгоды.

Следовательно, по мнению инспекции, компания не подтвердила расходы и вычеты по НДС по доставке станков и проведения работ по монтажу.

Кроме того, в некоторых из товарных накладных отсутствовали даты передачи и принятия основных средств.

Аргументы, которые нам помогли

Само по себе наличие неточностей в товарных накладных не свидетельствует об отсутствии реальности сделки.

В суде доказать реальность поставки объектов основных средств нам помогли фотографии смонтированных станков и правильно выстроенная линия судебной защиты.

Совет: Фотографии часто помогают доказать реальность работ, поставок, сделок. Фотографируйте подписание договоров с клиентами по крупным сделкам. Если это работы, делайте фотографии при проведении самих работ (на разных этапах) и результата работ. Если приобретено дорогостоящее оборудование, то фотографируйте его установку. Предоставляйте в материалы дела эти фотографии.

Выводы

Анализ судебной практики и наш практический опыт выявили, что наиболее распространенной претензией налоговиков является ведение компаниями своей хозяйственной деятельности с фирмами-однодневками.

Задача по выявлению схем с участием однодневок в настоящее время для инспекторов значительно упростилась. В арсенале налоговых органов сейчас такие информационные системы, как «АСК НДС-2», «СУР АСК НДС-2», «АИС-Налог».

Эти системы позволяют мгновенно выявлять сомнительных контрагентов.

Достаточно ввести ИНН контрагентов компании в соответствующие закрытые для налогоплательщиков информационные базы налоговых органов, перечисленные выше, и можно, по мнению налоговой инспекции, вписывать в акт выездной проверки эпизоды по налоговым правонарушениям и доначислять налоги, снимая все расходы по сомнительным партнерам по бизнесу и входящий НДС по таким контрагентам.

Несмотря на то что суды далеко не всегда поддерживают налоговиков в том, что налоговая выгода в результате контактов с однодневками не обоснована, все-таки при проведении ВНП претензии к контрагентам предъявляются в девяти из десяти случаев. Объясняется это тем, что, как показывает судебная практика, зачастую налогоплательщик не осуществляет предупреждающих мер и не соблюдает элементарные меры предосторожности, не проверяет контрагентов. Не делает запрос в ЕГРЮЛ, не распечатывает выписку, не оставляет у себя копии учредительных документов, не проверяет контрагентов на «массовость».

В результате в суде доказывать свою добросовестность и осмотрительность при выборе контрагентов ему бывает нечем.

В то же время те компании, которые обладают грамотными налоговыми юристами или привлекают грамотных специалистов, осуществляют предупредительные меры, выигрывают дела в суде. Одной из таких практик является аналог выездной проверки, при которой можно проработать места возможных налоговых рисков.

Стоит отметить, что в данной статье изложены лишь некоторые аргументы, которые могут помочь выиграть спор с налоговой инспекцией в суде. В каждом конкретном случае линия защиты может отличаться. Обращайтесь к юристам по налоговым спорам. Мы будем рады помочь вам разрешить сложную ситуацию, разработаем для вас индивидуальную линию судебной защиты в случае необоснованных претензий налоговых органов.

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > bankir.ru, 15 мая 2017 > № 2174329


Китай. Казахстан. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > newskaz.ru, 12 мая 2017 > № 2171026 Константин Сыроежкин

Китай не хочет быть главным спонсором проекта "Один пояс - один путь"

"Один пояс - один путь" - самый амбициозный проект Китая, целью которого является воссоздание Шелкового пути. Однако в последнее время Поднебесная заявляет о том, что не собирается брать на себя всю ответственность и оплачивать все проекты

 Катерина Клеменкова

Казахстан, мечтая возродить свою историческую роль и стать крупнейшим транзитным хабом Центрально-азиатского региона, уповает на инвестиции из Китая. В рамках широко разрекламированного проекта "Один пояс — один путь" Китай обещал вложить в экономику стран региона десятки миллиардов долларов: построить новые дороги, железнодорожные ветки, проложить трубопроводы.… Но в последнее время если не планы, то риторика Поднебесной изменилась.

В интервью Sputnik Казахстан известный китаевед, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований (КИСИ), профессор Константин Сыроежкин рассказал о целях китайского проекта и той роли, которая отводится в нем Казахстану.

- Константин Львович, можете рассказать о том, какая роль отводится Казахстану и другим государствам Центральной Азии в проекте "Один пояс — один путь"?

Роль центральноазиатских государств в проекте "Один пояс – один путь" — очень объемная тема. Если кратко, то здесь несколько направлений. Во-первых, Казахстан – транзитная территория, это преимущество грех не использовать. Во-вторых, планируется новая программа сотрудничества в несырьевом секторе. В-третьих, расширение сотрудничества в сфере энергетики. В-четвертых, сотрудничество в наукоемких отраслях. В-пятых, сотрудничество в агросфере. Не говоря уже об упрощении таможенных и визовых процедур, увеличении товарооборота и обменов между людьми. Другими словами, выбирать есть из чего.

- То есть в идеале китайский проект принесет в нашу жестко пострадавшую от кризиса экономику только благодать? Но можно ли верить Китаю?

Китай не обещает никаких благ. Более того, в последнее время он настаивает на том, что не собирается брать на себя всю ответственность и оплачивать все проекты. Он предложил идею, а присоединиться к ней или нет – дело суверенных государств. Идея интересная и направлений в ней много. Выбор за нами, но альтруизма со стороны Китая ждать не стоит. Что касается верить – не верить, то это – не категория международных и тем более коммерческих отношений. Рентабельность любого проекта нужно просчитывать.

- Раз уж речь зашла о выгоде, которую нужно просчитывать… На сегодняшний день конкурирующими в Центральной Азии являются три геополитических проекта – американский "Новый Шелковый путь", российский "Евразийский союз" и китайский "Экономический пояс на Шелковом пути" (ЭПШП). Какой из них выгодней Казахстану?

Об американском проекте я бы не говорил вообще. Это – нереализуемый проект, о котором уже почти все забыли. Что касается ЕАЭС и ЭПШП, я бы ставил на первое место не вопрос о конкуренции, а вопрос о взаимодополняемости проектов. Направлений масса, тем более, что в некоторых сферах проекты решают, по сути, аналогичные задачи. Что касается позиции Казахстана, выбор сделан. Казахстан активно работает и в том, и в другом проекте. К сожалению, пока не получается наладить эффективное сопряжение в треугольнике "ЭПШП – ЕАЭС – национальная программа "Нурлы жол". Но я уверен, что со временем получится и это. О выгоде я говорил выше. Выбор за нами. При разумном подходе и грамотном маркетинге проблем быть не должно. Главное, чтобы не получилось по Черномырдину.

- По мнению некоторых экспертов, в основе китайской инициативы лежит претензия Китая на лидерство в Евразии. Ведь китайцы на протяжении тысячелетий считали свою страну центром мира, Срединным царством. Сколько политической и экономической свободы окажется у Казахстана в результате реализации этого масштабного проекта?

В Китае так вопрос не ставят. Напротив, главный тезис Китая – его готовность поделиться своими успехами с сопредельными странами и "богатое и равноправное соседство". Тезис о Срединном государстве – достояние прошлого. Сегодня идеология внешней политики существенно изменилась. Что касается второй части вопроса, все будет зависеть от разумности и грамотности казахстанского подхода.

- Интересно, насколько наш подход разумен? Казахстан вообще готов к реализации китайских проектов с точки зрения кадрового и технологического обеспечения?

Это один из самых сложных вопросов. Безусловно, осваивать китайские технологии будет сложно. Особенно в первое время. Но и здесь можно найти решение.

- Какое решение? Пригласить китайских специалистов? Кстати, в одном из интервью вы говорили, что вслед за китайскими инвестициями придут китайские рабочие. Но именно этого боятся казахстанцы, прошлогодние митинги против продажи земель иностранцам тому подтверждение.

Опять же, все будет зависеть от подхода к этой проблеме Казахстана. Все можно оговорить в контрактах, которые должны быть абсолютно транспарентны. К сожалению, пока этого не наблюдается.

- Экологическая ситуация в Китае оставляет желать лучшего, планируется ли экологическая экспертиза китайских инвестпроектов?

Безусловно. Никто не собирается переводить в Казахстан экологически грязные предприятия. Более того, у нас есть собственные стандарты, которые никому нарушать не позволено.

- Не вызовет ли углубление сотрудничества с Китаем осложнений в отношениях с Россией? Насколько планы Поднебесной согласуются с планами Казахстана в формате Евразийского экономического союза?

Опять же, ключевой вопрос. Хотя, честно говоря, меня удивляет негативная реакция России на совместные проекты Казахстана и Китая. Никто не запрещает России участвовать в этих проектах. Напротив, это даже приветствуется. Другой вопрос, что со стороны России интереса к этому нет. Как нет и большого интереса к реализации проектов в формате ЕАЭС, не говоря уже о сопряжении ЕАЭС и ЭПШП. Документы были подписаны в мае 2015 года, но пока особых подвижек не наблюдается.

Китай. Казахстан. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > newskaz.ru, 12 мая 2017 > № 2171026 Константин Сыроежкин


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165336 Андрей Яковлев

Активный «стейкхолдер» и «длинный горизонт». Как выглядит рецепт для успешных реформ

Андрей Яковлев

Директор Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ

Почему некоторые реформы в России были успешны, а с другие – нет? Какие уроки можно извлечь из этого опыта?

Обсуждению этой темы был посвящен «круглый стол», организованный Ассоциацией независимых центров экономического анализа в рамках Апрельской конференции НИУ ВШЭ. Данный комментарий основан на выступлении автора на этом «круглом столе» АНЦЭА.

Полтора десятилетия реформ

Вопреки традиционным для либеральной аудитории рассуждениям о том, что какие-либо серьезные реформы в России были в начале 2000-х в рамках «программы Грефа», а потом началось «застойное десятилетие», запомнившееся лишь быстро свернутой «монетизацией социальных льгот», надо сказать, что реформы у нас проводились и проводятся постоянно.

Достаточно напомнить о реформе госзакупок, начатой в 2005 году, о реформировании образования, науки и здравоохранения, о декларировании доходов и расходов для 1,5 миллионов госслужащих, о вступлении в ВТО, об оценке регулирующего воздействия и т.д. Однако результаты этих реформ действительно различались. И стоит разобраться, чем предопределялись эти различия.

На мой взгляд, лучше с реформами у нас получалось в сфере отношений государства и бизнеса. И, пожалуй, первая в списке наиболее успешных – это налоговая реформа 2001-2002 годов. Это не только плоская шкала подоходного налога, а в первую очередь регрессивные ставки по единому социальному налогу и общее упрощение корпоративных налогов – что привело к существенной легализации бизнеса и стало фактором роста инвестиций.

C точки зрения предпринимателей это была очень эффективная реформа, которая существенно снизила нагрузку на бизнес. Но надо сознавать, что выигрыши предпринимателей не обязательно означают выигрыши для всего общества – и, как было показано в ряде эмпирических работ, налоговая реформа начала 2000-х не имела значимых эффектов для общественного благосостояния.

Другой пример из начала 2000-х – реформа корпоративного законодательства. Для второй половины и конца 1990х были характерны манипуляции с нормами закона «Об акционерных обществах» и закона «О банкротстве», когда «буква» этих законов вопреки их «духу» в массовом порядке использовалась для нарушения прав миноритарных акционеров и захвата платежеспособных предприятий.

Изменившиеся макроусловия (девальвация рубля и исчезновение рынка ГКО, который до августа 1998 года как насос выкачивал деньги из реального сектора) привели к тому, что стало выгодным производство на приватизированных предприятиях, появились стимулы к инвестициям.

Для реализации этих стимулов нужно было устранить «дырки» в корпоративном законодательстве. И это было сделано на базе консенсуса между ключевыми игроками на стороне бизнеса и представителями государства в логике: «мы все этим пользовались или закрывали на это глаза, но теперь мы прекращаем это делать».

Активный «стейкхолдер»

Еще один наглядный во всех смыслах пример – «Национальная предпринимательская инициатива» (НПИ) с идеей радикального сокращения административных барьеров для бизнеса в логике проекта Doing Business, реализуемого Всемирным банком. На момент старта НПИ весной 2012 года Россия была на 120 месте в глобальном рейтинге Всемирном банка – позади Китая, Казахстана, Беларуси, не говоря уже о странах Восточной Европы.

К весне 2017 года мы поднялись на вполне пристойное 40 место. И при всей формальности индикаторов рейтинга Doing Business это реальный прогресс. В том числе в части запуска «соревнования» между регионами по улучшению технических условий для ведения бизнеса.

Уже с середины 2000х годов, ссылаясь на рейтинг Doing Business и опросы BEEPS, многие отечественные эксперты говорили о явной деградации инвестиционного климата в России и необходимости специальных мер по его улучшению (например, в логике реформ, проводившихся покойным Кахой Бендукидзе в этот период в Грузии).

Однако российский бизнес был не готов предъявлять запрос на такие реформы – это требовало коллективных усилий. А высокие издержки ведения бизнеса в России вполне компенсировались на тот момент сверхвысокой маржой, характерной для российского рынка в тот период. Одновременно высокопоставленные чиновники отмахивались от этих предложений экспертов, ссылаясь на высокие темпы роста и приток инвестиций.

И лишь после кризиса 2008-2009 годов ситуация изменилась. С падением доходности и ростом неопределенности для бизнеса изменился баланс выгод и издержек и появились стимулы к коллективным действиям по лоббированию улучшения делового климата. Одновременно власть, столкнувшись с падением темпов роста и снижением доходов бюджета на фоне роста социальных обязательств, стала более склонна к диалогу с бизнесом.

Иными словами, во всех трех случаях – налоговая реформа, реформа корпоративного законодательства, улучшение технических условий ведения бизнеса – произошло осознание бизнесом своих коллективных интересов и появление активного стейкхолдера. Он был включен в процесс разработки реформ, ясно понимал свои цели и был готов их добиваться в переговорах с государством. Что и стало ключевым фактором успеха реформ.

В первых двух случаях таким стейкхолдером выступал РСПП, представлявший крупный бизнес, в третьем случае в этой роли выступила ассоциация «Деловая Россия», которая выражала интересы успешных средних предприятий.

То есть, если идея конкретной реформы просто предлагается экспертами со ссылками на абстрактное «общественное благо», то эта идея скорее всего провалится либо будет радикально искажена в процессе ее реализации. А если за идеей реформы стоят организованные группы интересов, тогда у нее гораздо более высокие шансы на успешную реализацию. Но это отнюдь не всегда будет вести к росту общественного благосостояния.

Истоки неудач

Теперь что было наименее удачным и почему? На мой взгляд, это реформы бюджетного сектора в широком смысле. Не хочу вдаваться в очередную дискуссию на тему ЕГЭ, реформы здравоохранения или реформы РАН. Но общим во всех этих реформах, по моему мнению, было отсутствие взаимодействия экспертов и государства со стейкхолдерами в соответствующих секторах.

То есть конкретные люди, действовавшие возможно из лучших побуждений, предложили определенные идеи и смогли убедить представителей государства в целесообразности этих идей. После чего эти идеи стали «внедряться в жизнь» сверху. И вот тут выяснилось, что в бюджетном секторе у нас нет стейкхолдеров, способных говорить от лица своих отраслей и отстаивать (в том числе публично) свои общие корпоративные интересы.

В бизнес-сообществе при всех противоречиях и острой внутренней конкуренции были РСПП и «Деловая Россия». На стороне бюджетного сектора в лучшем случае есть отдельные организации, которые могут критиковать власть, но они крайне редко предлагают конструктивные альтернативы (выходящие за пределы предложений «дайте денег») и в силу этого имеют низкие шансы быть услышанными.

Все, что мы наблюдаем в части результатов, – это следствие. Опыт реформ во многих странах, а не только в России показывает: без выработки консенсуса среди ключевых участников соответствующих секторов в отношении того, что и как нужно делать и куда двигаться, обычно ничего хорошего не получается.

Качество бизнес среды и чистота туалетов

Зададим простой вопрос: «Национальная предпринимательская инициатива» – это про место России в Doing Business или это про рост инвестиций и развитие бизнеса?

Все понимают, что скорее про второе. Но логика функционирования нашего бюрократического аппарата такова, что первая задача проще и понятнее. И к тому же она дополнительно позволяет в повседневном режиме контролировать нижние уровни в административной иерархии – так сказать, «дергать за ниточки».

В результате что видно из общения с вице-губернаторами, которые отвечают за этот процесс в регионах? С них прежде всего требуют исполнения технических показателей, записанных в дорожных картах АСИ. А есть рост инвестиций в регионе или нет – это отдельный вопрос, не входящий в KPI для АСИ.

Когда я обсуждал эту тему с коллегами из АСИ, мне привели следующий аргумент: «Есть базовые элементы среды. Например – качество туалетов. Когда они чистые – этого никто не замечает, но когда они грязные – это все видят. Так вот мы заставляем регионы обеспечить базовые стандарты для ведения бизнеса».

Это так, но стоит напомнить, что весь этот процесс начинался с «регионального стандарта» лучших практик по улучшению инвестиционного климата, который «Деловая Россия» сделала в 2010 году – сформировав своего рода «меню», из которого думающие руководители регионов могли выбрать то, что им в большей степени подходит, и могли адаптировать эти инструменты к местным условиям. Однако затем, чтобы было проще управлять и контролировать процессы, происходящие внизу, этот «региональный стандарт» сделали обязательным и еще расширили его 2-3 раза.

В результате мы в очередной раз получили единую максимально унифицированную и формализованную модель, по которой федеральному центру проще управлять. При этом мы где-то что-то улучшаем, и в глобальном рейтинге Doing Business продвинулись, но нельзя сказать, чтобы все эти усилия в среднем по стране привели к значимому росту инвестиций. Тем не менее инвестиции растут – но скорее в тех регионах, которые помимо обеспечения соответствия критериям Doing Business и НПИ делают еще что-то осмысленное.

Проблема стимулов для чиновника

Теперь о том, что на сегодня является центральной проблемой. Это проблема стимулов в системе госуправления. В 2000-е годы, пока было много денег, в системе действовал неформальный контракт «политическая лояльность в обмен на относительную автономию». Кто-то использовал эту автономию для воровства, кто-то делом занимался, но поскольку денег всем хватало, система в целом как-то работала.

Когда денег стало явно меньше – вначале после кризиса 2008-2009 года, потом после протестов 2011-2012 годов, которые для власти стали серьезным вызовом, – федеральный центр озаботился проблемой коррупции, прежде всего на нижних этажах в системе госуправления. Однако ограничение возможностей для коррупции происходило в логике усиления централизованного контроля и отказа от той автономии, которая была частью неформального контракта 2000х. Поймать чиновника на факте получения взятки сложно, поэтому в первую очередь контролируется соблюдение формальных требований всяческих регламентов, а любое отклонение от регламента рассматривается как основание для подозрения в коррупции.

К чему это приводит? Существующая у нас система регулирования, созданная в 2000-е годы, является избыточной (и с этим почти все соглашаются), но она еще и противоречива. Это означает, что если чиновник на госслужбе делает что-то, выходящее за рамки простого переноса бумаги из кабинета в кабинет, то он почти гарантированно что-то нарушает.

Эти нарушения сопряжены с рисками. Для коррумпированных чиновников эти риски уравновешиваются размерами ожидаемых «материальных компенсаций» (и это подтверждается эмпирическими исследованиями). Но если чиновник хочет заниматься делом (а таких людей на госслужбе достаточно много), то в рамках сегодняшней системы не понятно, чем компенсируются для него риски «отклонений от регламента».

В результате рациональное поведение добросовестного чиновника сводится к тому, что лучше не делать ничего, либо же делать только то, что сказано из федерального центра. Сказали «чистить туалеты» – значит, чистим туалеты.

На мой взгляд, это одна из центральных проблем, потому что нормальное экономическое развитие сегодня невозможно без осмысленных импульсов, идущих от государства, без координации со стороны государства. Что-то совсем простое можно сделать на коленке в мастерской или в гараже. Но внедрение новых технологий, эффективное встраивание в глобальные цепочки создания стоимости – это сложные процессы, требующие координации действий между разными контрагентами.

Участие государства в этих процессах и правильные импульсы, исходящие от государства и снижающие неопределенность и риски для остальных участников – очень существенный элемент. Причем такого рода импульсы для разных секторов и разных регионов объективно будут различаться, так как они должны учитывать «местный контекст». И именно поэтому их нельзя сгенерировать из федерального центра, мыслящего шаблонами «единой модели».

Малайзия: некоторые практические рецепты

Как решать эту проблему? Здесь может быть полезен анализ зарубежного опыта – причем не столько в развитых, сколько в развивающихся странах. Например, опыт агентства PEMANDU в Малайзии, с которого, насколько я знаю, во многом было скопировано АСИ.

Агентство PEMANDU было создано в 2009 году. Малайзия тоже довольно тяжело проходила через кризис 2008-2009 года, там есть свои политические проблемы, но, тем не менее, после 2008-2009 года Малайзия растет темпами по 5-6% в год. При этом уровень ВВП на душу населения в Малайзии примерно в четыре раза выше, чем в Китае, то есть это страна с уровнем доходов «выше среднего» по классификациям Всемирного банка. И такие темпы роста на этой стадии развития дорогого стоят.

За счет чего они этого смогли добиться? В том числе за счет активности PEMANDU. В частности, на старте своей деятельности PEMANDU, подчиняющаяся непосредственно премьер-министру, сформировала так называемые «лаборатории», куда были приглашены стейкхолдеры из определенных секторов экономики – как со стороны бизнеса, так и со стороны государства.

Им предложили коллективно обозначить ключевые проблемы для своего сектора, предложить возможные варианты решений, определить, сколько для этого нужно ресурсов, и сформулировать индикаторы, которые показывают процесс движения. На этой основе были сформированы приоритетные проекты, за реализацию которых отвечают конкретные министерства и ведомства, а PEMANDU ведет их мониторинг в ежеквартальном режиме и информирует о ходе реализации проектов всех стейкхолдеров.

Если возникают какие-то проблемы, PEMANDU предлагает тем же стейкхолдерам оперативно собраться и определить, что мешает реализации проекта и что нужно сделать или изменить (вплоть до возможной корректировки конечных показателей – если, например, существенно изменились внешние условия и достижение изначальных KPI стало невозможным). При этом предлагаемые решения должны быть консенсусными.

Если же стейкхолдеры не могут сами согласовать приемлемое решение, то рассмотрение вопроса поднимается на уровень профильных министров и далее может быть вынесено на совещание у премьер-министра. Но такое развитие событий будет чревато санкциями для участников проекта – со смещением с должности для чиновников и отстранением от участия в проекте для бизнес-структур.

То есть здесь есть постоянная обратная связь со стейкхолдерами и есть необходимая гибкость в проведении политики — с ориентаций не на 40 или 20 место в рейтинге Doing Business, а на результаты проектов, которые должны быть доведены до логического конца: создание системы скоростного метро в агломерации Куала-Лумпур, запуск портовой и логистической инфраструктуры, изменение качества подготовки кадров и т.д.

«Длинный горизонт»

Стоит подчеркнуть, что в Малайзии есть своя оппозиция, регулярно обвиняющая власть в коррупции, есть свое белолетночное движение «Берсих», есть этнические проблемы (когда 60% бизнеса контролируется китайским меньшинством). Тем не менее это все не мешает власти в проектном режиме проводить в жизнь конкретные прагматические реформы – которые поддерживают экономический рост и способствуют сохранению социальной стабильности.

На мой взгляд, одной из важных предпосылок для этого является наличие у национальной элиты «длинного горизонта» — заложенного еще в 1990-1991 годах тогдашним харизматичным премьер-министром Мохаммадом Махатхиром в рамках разработки долгосрочной стратегии для Малайзии (проект «Vision-2020»).

Отсутствие у российской элиты такого согласованного общего видения будущего создает препятствия для коммуникаций между разными группами в элите и мешает эффективной реализации конкретных реформ.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165336 Андрей Яковлев


Великобритания. Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165324

Галерея Tate переименовала здание в честь миллиардера Блаватника

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Бизнесмен российского происхождения сделал самое крупное в истории пожертвование в пользу музея

Британская современного искусства Tate Modern переименовала одно из своих зданий в честь миллиардера Леонарда Блаватника, сделавшего одно из крупнейших пожертвований в истории музея, сообщает The Guardian.

Здание было открыто в июне 2016 года и было временно названо Switch House. Миллиардер сделал пожертвование в 2011 году. Правительство и местные власти выделили на строительство новых зданий галереи £58 млн, а Фонд семьи Блаватника — £260 млн, необходимые для завершения строительства.

«Щедрость этого подарка почти беспрецедентна для Tate», — заявил директор Tate Николас Серота, который вскоре покинет свой пост. «Восторженная поддержка Лена Блаватника обеспечила успешную реализацию проекта, и я рад, что новое здание теперь носит его имя», — добавил он.

«Для меня и моей семьи большая честь поддерживать Tate и быть связанным с этим исключительным зданием. Tate — это пример беспрецедентного служения искусству, культуре и образованию во всем мире», — заявил сам Блаватник.

Блаватник родился в Одессе в 1957 году, во времена Советского Союза, и эмигрировал в США в 1978 году. Он стал гражданином США в 1984 году и гражданином Великобритании в 2010 году.

Бизнесмен, который описывает себя как «крупного американского промышленника», больше известен как владелец группы Warner Music, одной из крупнейших звукозаписывающих компаний в мире. Тем не менее, он сделал свое состояние благодаря Access Industries, созданной вместе с Виктором Вексельбергом в России в последние годы существования СССР. Компания инвестировала в различные сферы, в том числе в металлургию.

Блаватник занимает 40-е место в рейтинге богатейших людей мира по версии Forbes, его состояние оценивается в $20 млрд (у самого богатого россиянина Леонида Михельсона — $18,4 млрд).

Великобритания. Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 5 мая 2017 > № 2165324


Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163699

Конфискация Хорошавина: силовики нашли новый способ отъема собственности

Денис Ладыгин

ведущий юрист КСК групп

Почему конфискация имущества у экс-губернатора Сахалинской области Александра Хорошавина – тревожный сигнал для бизнеса

Верховный Суд отказался рассматривать кассационную жалобу экс-губернатора Александра Хорошавина и членов его семьи на решение нижестоящих судов о конфискации имущества. В собственность государства перешло имущество на сумму 1,8 млрд руб. Ранее оно принадлежало бывшему чиновнику, его жене и их совершеннолетнему сыну.

Хотя нижестоящие суды также отказались возвращать конфискованное имущество Хорошавину, решение Верховного суда можно назвать знаковым. Высшая судебная инстанция подтвердила законность расширительного толкования антикоррупционного законодательства: государство может конфисковать собственность не только самого чиновника, но и членов его семьи. В «зону риска» попадают супруги и дети — как совершеннолетние, так и несовершеннолетние.

Также без принятия поправок в законодательство увеличен перечень имущества, которое может изъять государство. Согласно закону, государство может конфисковать недвижимость, транспортные средства, ценные бумаги, акции. Но суды считают, что нормы распространяются и на движимое имущество, а также на денежные средства.

Судебная практика о конфискации имущества изменилась: что это значит для бизнеса

Это тревожный тренд: фактически суды предоставляют контролирующим органам дополнительные полномочия. Законы при этом остаются прежними. В этой ситуации речь идет только о чиновниках, но контроль за доходами предпринимателей в ближайшее время также наверняка станет жестче. Например, можно вспомнить дело «Сенаторов против Альфа-банка». Истец добился того, чтобы для оплаты долга предпринимателя Александра Сенаторова было продано имущество нескольких компаний. Юридически оно не было собственностью Сенаторова, но суды посчитали, что фактически это так.

Также скоро стартует автоматический обмен финансовой информацией. Россия подписала межгосударственное соглашение 2 мая 2016 года, и в настоящее время Минфин разрабатывает соответствующие поправки в Налоговый кодекс. Согласно законопроекту, под финансовой информацией понимаются в том числе сведения о вкладах и операциях по счетам клиентов банков. То есть ФНС сможет получить информацию о том, сколько денег хранят россияне в банках за границей и на что они их тратят.

Что делать предпринимателям

Бизнесменам не стоит ждать, когда контроль доходов со стороны государства станет жестче. Принимать меры по защите активов необходимо уже сейчас. Многие предприниматели переводят имущество на своих родственников, но такие сделки можно оспорить в рамках банкротства физического лица. Чтобы снизить риски, необходимо внимательно анализировать ситуацию и подбирать инструмент, который будет эффективным в конкретном случае.

Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163699


Великобритания. Мальта. Италия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163686

Райские берега: как страны Средиземноморья спорят с Великобританией за налоговых резидентов

Татьяна Полетаева

менеджер проектов Leon Family Office

Европейские страны одна за другой вводят программы, по которым новые граждане освобождаются от налогов на доходы с иностранных активов. Где льгот больше — на берегах Средиземного моря или в Великобритании?

С начала 2017 года многие состоятельные семьи начали обращать свое внимание на Италию как потенциальную страну для получения налогового резидентства. Страна, столь притягательная по своему уровню жизни, постепенно находит свое «место под солнцем» и в экономическом мире. Одной из самых громких налоговых новостей этого года стало внедрение Италией программы «tax resident non-domiciled».

Понятие резидента без домициля (т.е., по сути, без тесных связей) существует в Европе достаточно давно. Правительства многих стран были обеспокоены вопросом, как привлекать новых налоговых резидентов и увеличивать доходы своего бюджета? Ответом на этот вопрос стало, в частности, введение упрощенных налоговых режимов. Каждая юрисдикция интерпретирует их по-своему, но общая идея таких программ – льготное или ограниченное налогообложение для резидентов-иностранцев, не имеющих домициля в рассматриваемой стране. На этот шаг решились уже довольно многие страны Европы. Помимо Италии, только вступившей в эти ряды, можно выделить Великобританию, Мальту, Португалию и Кипр. Но что же все-таки выбрать состоятельной семье для налогового резидентства? Являются ли средиземноморские программы достойной альтернативой старой доброй Англии? Принять это нелегкое решение поможет грамотное планирование доходов, возможного наследства и изучение скрытых рисков таких программ. Для упрощения этой задачи имеет смысл подробнее рассмотреть заманчивые налоговые предложения каждой из стран.

Впереди всех оказалась Великобритания — ее программа вступила в силу еще в 2008 году В основу был заложен принцип «налогообложения при перечислении» («remittance basis taxation»), который был впоследствии перенят Мальтой в 2013 году и Италией в начале этого года. Согласно этому принципу, в Великобритании облагаются только доходы, полученные из британских источников (например, заработная плата или дивиденды от британских компаний), и иностранные доходы, перечисленные на британские счета. Таким образом, любые иностранные доходы, которые резидент-иностранец получает на свои счета за пределами Великобритании, не попадут в британскую налоговую базу. Более того, небританские активы такого резидента освобождаются от британского налога на наследство.

Вместе с тем, Великобритания оказалась первопроходцем не только в части внедрения таких правил, но и их изменения — причем не в лучшую для налогоплательщиков сторону. В частности, до 2017 года британское понятие «домициль» предполагало одно из следующих условий: британское происхождение, тесные связи и долгосрочные планы, связанные с этой страной, либо проживание в Великобритании более 17 из 20 лет, предшествующих отчетному периоду. С 6 апреля 2017 года этот период сокращен на два года до 15 лет.

Важно, что за применение льготы придется уплачивать ежегодную пошлину в размере £30 000 (если резидент проживает в Великобритании не менее семи из девяти предшествующих лет) либо £60 000 фунтов (в случае 12 лет из 14). Заявление на применение режима подается одновременно с налоговой декларацией – при этом последняя подается только при появлении у резидента доходов из британских источников. Таким образом, Великобритания дает своим новым резидентам без домициля возможность получать и не иностранные доходы, не заводимые в Великобританию, без каких-либо пошлин, уведомлений и деклараций в течение первых семи лет (если, конечно, они одновременно не получают доходов из самой Великобритании).

На фоне ужесточения британской программы и законодательно закрепленного Brexit, Италия может составить Великобритании вполне достойную конкуренцию. Базовые принципы ее программы аналогичны британским, но все же имеют ряд особенностей – впрочем, как положительных, так и отрицательных.

Тем, кто решил связать свою налоговую жизнь с Италией, придется ежегодно уплачивать минимальный фиксированный налог в €100 000 (€25 000 для родственников заявителя, которых также можно включить в программу). Исходя из действующих ставок НДФЛ в Италии, программа будет экономически эффективной для иностранного дохода свыше €250 000 (или свыше €75 000 для родственников).

В итальянской интерпретации этот налог, по сути, является платой за освобождение зарубежных доходов от местного НДФЛ (кроме capital gains (доход, полученный от продажи подорожавшего актива), полученных в первые пять лет применения программы), а зарубежных активов – от налога на наследство. Приятным бонусом также является освобождение от ежегодных сборов в отношении зарубежной недвижимости и финансовых активов (взимаются по ставке 0,76% и 0,2% соответственно и могут быть довольно существенными при высокой стоимости активов). Более того, резиденты без домициля не должны отчитываться перед итальянской налоговой службой о таких зарубежных активах. Омрачается программа ограниченным сроком действия (15 лет) и сложной процедурой подачи заявления на ее применение. В отличие от британского, будущему итальянскому резиденту придется получить официальное разрешение от налоговых органов. На это может уйти от 120 до 180 дней. В то же время такое разрешение нужно успеть получить до даты подачи декларации – т.е. до 30 сентября года, следующего за отчетным, что может поставить заявителя в достаточно некомфортные с точки зрения времени условия.

Мальта — еще один средиземноморский вариант резидентства без домициля. Изначально более простая налоговая система (по сравнению с той же Великобританией или Италией) предлагает достаточно простую и понятную программу. Здесь действует уже знакомый нам принцип «remittance basis taxation» — доходы из немальтийских источников, не заведенные на Мальту, облагаться мальтийским НДФЛ не будут. Важное преимущество «островной» программы — Мальта не облагает иностранные capital gains, даже при перечислении их на мальтийские счета, а также дает возможность использовать льготную ставку 15% (вместо стандартной 35%) для прочих перечисляемых иностранных доходов (для этого требуется отдельное согласование). Понятие домициля четко не определено в законодательстве, и на практике он определяется как тесная связь с Мальтой (например, семейная).

Что же касается Кипра и Португалии — эти страны выделяются из общего ряда режимов «non-domiciled», поскольку охватывают отдельные виды доходов и применяют ряд ограничений. Так, Португалия освобождает от местного налогообложения иностранные доходы (в частности, зарплату, дивиденды, арендные доходы, capital gains), но при условии, что они облагаются в стране их получения. Доходы из источников в Португалии облагаются по льготной ставке 20% (вместо прогрессивной от 14,5% до 48%), но при условии, что доход получен в результате так называемой «особо ценной и полезной деятельности» («high value-added activity») — в частности, связанной с научно-исследовательской деятельностью, искусством, медициной, образованием, а также предпринимательством (включает высших руководящих сотрудников и инвесторов). Резидентом без домициля можно стать, будучи нерезидентом Португалии в течение пяти предшествующих лет и подав соответствующее заявление на применение льготного статуса. При этом программа рассчитана только на десять лет.

Кипр распространил свой льготный режим только на доходы в виде дивидендов, процентов и арендных платежей, освободив их от специального взноса на нужды обороны (взимается по ставке от 17-30%), вне зависимости от источника происхождения (при этом дивиденды и проценты освобождены от стандартного налога на прибыль). Статус резидента без домициля предоставляется, по сути, для всех иностранцев, не являвшихся резидентами Кипра в течение последних 17 лет из 20, предшествующих отчетному периоду.

Таким образом, выбор той или иной страны для налогового резидентства следует делать, прежде всего, исходя из объема и вида зарубежных доходов и активов, а также личных планов, предпочтений и семейных обстоятельств. Так или иначе, программа каждой страны рассчитана на резидентов (т.е. лиц, выполняющих критерии резидентства, пусть и не имеющих домициль). Учитывая, что в подавляющем большинстве случаев резидент – это лицо, проводящее на территории соответствующей страны более 183 дней в году, потенциальному заявителю придется должным образом планировать свой график и образ жизни и соотносить его с этим требованием (опять же, с учетом политической, экономической обстановки и, возможно, даже климатических условий).

Так, например, состоятельная семья может сделать выбор в пользу той же Италии как страны с более стабильной экономической системой, благоприятным климатом и развитой инфраструктурой. Но при этом она должна оценить и эффективность такого планирования, ведь Италия будет иметь для нее экономический смысл только при наличии преимущественно иностранного (т.е. неитальянского) дохода выше €250 000. Аналогичный алгоритм выбора можно применить и к Португалии или Кипру, предварительно оценив виды получаемых доходов и то, насколько они попадают под действие соответствующей программы. Таким образом, налоговое резидентство может стать залогом максимальной сохранности доходов состоятельных лиц с экономической точки зрения — но только при условии его заблаговременного и грамотного планирования.

Великобритания. Мальта. Италия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 мая 2017 > № 2163686


Россия. Евросоюз > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162511 Евгений Борисов

Стартапы с университетской скамьи: почему в российских вузах не развиваются инновации?

Евгений Борисов

директор по развитию Kama Flow

Российские вузы еще не стали частью экосистемы инноваций. Что нужно, чтобы это произошло?

В опубликованном 3 мая изданием Reuters рейтинге самых инновационных университетов Европы предсказуемо ни оказалось ни одного российского учебного заведения. Среди проблем отечественных вузов — то, что зачастую при высоком уровне разработок, их проекты и команды оказываются неготовыми к взаимодействию с венчурными фондами.

Инновации в вузах не стали органической частью экосистемы в целом — это затрудняет трансфер технологий, и, в итоге, развитие этой самой экосистемы. Попытаемся разобраться, почему так происходит.

Начнем с глобальной причины, по которой в стране замедленно развивается университетская инновационная экосистема — география. Не будем долго рассуждать о взаимосвязи успеха Кремниевой долины и близости Стэнфорда и Беркли. Сегодня схожих примеров по миру довольно много — скажем, BrabantStad в Северном Брабанте (одном из самых инновационных регионов Европейского Союза), где расположен, например, центральный офис Philips, или технологическая экосистема на юге Франции, сложившаяся вокруг университета Sophia Antipolis. Еще во второй половине прошлого века там «высадились» IBM, Hitachi и Honeywell. Важно понимать, что сегодня не только «долина» питается от университетов, но и наоборот — успех выпускников «стенфордов» и «беркли» обусловлен большим количеством частных технологических компаний, работающих в непосредственной близости к кампусу. У нас в стране по объективным причинам такие технологические хабы пока не сложились, хотя потенциал есть у региона Томск-Новосибирск.

Вторая причина связана с устаревшей системой взаимодействия университета и бизнеса. Сегодня такая система представлена двумя малоэффективными инструментами — заказы на разработки по хозяйственному договору и создание базовых кафедр. Каждый из этих способов является тормозом развития университетских инноваций. Хоздоговор создает проблемы как для бизнеса, так и для университета: заказчик получает разработку, которая не внедряется разработчиком, а исполнитель хоть и зарабатывает, но не получает возможности коммерциализации своей интеллектуальной собственности. С помощью базовых кафедр крупные компании получают кадры, но потом все равно переучивают недавних выпускников, а общество теряет одного потенциального disruptive инноватора — базовая кафедра это скорее про то, «как сделать, чтобы система и дальше нормально работала», а не про то, «как поменять систему, чтобы она заработала эффективнее».

Как уже было сказано выше, из практики работы по договору вытекает следующая проблема — низкие заработки университетов на интеллектуальной собственности. Чтобы понять масштаб этой проблемы достаточно сравнить цифры. Северо-Западный университет в США в год заработывает на лицензировании около $200 млн, а лидер рейтинга ИТМО и РВК по этому показателю — Национальный исследовательский Мордовский государственный университет — в 2015 году заработал 5,8 млн рублей. Такой разрыв нельзя объяснить даже с учетом разных размеров экономик двух стран.

При этом, проблема не в том, что университеты не производят интеллектуальную собственность, а в том, что не умеют пользоваться существующим инструментарием для того, чтобы на ней зарабатывать. Безусловно, часть разработок и не должна коммерциализироваться — это фундаментальная наука и те патенты, которые получают для выполнения требований присвоения ученых степеней. Однако остаются изобретения, которые должны превращаться во внедрения. На балансе университета могут стоять от 10 до 1500 ч объектов интеллектуальной собственности. В то, что ни на одном из них нельзя заработать, верится с трудом.

Если говорить о международной конкурентоспособности, то тут ситуация еще печальнее. Достаточно просто посмотреть на статистику по заявкам на получение международных патентов. Согласно уже упомянутому отчету ИТМО и РВК, всего 12 из 40 опрошенных университетов имеют хотя бы одну такую заявку (пять из них одной и ограничились). Для сравнения: на один только Северный Брабант в 2015 году пришлось 3381 патентных заявок.

Если наиболее очевидным способом коммерциализации интеллектуальной собственности является лицензирование, то создание Малого инновационного предприятия (МИП), ставшее возможным с появлением ФЗ 217 (о практическом применении интеллектуальной собственности научными и образовательными учреждениями — Forbes),— новый механизм, проблемность которого на первых этапах можно понять. Сегодня в среднем по университетам на 1 000 обучающихся приходится примерно 1 МИП, а у университетов-лидеров этот показатель достигает 2 и 3 МИП на 1 000 обучающихся. При этом в среднем МИПы университетов привлекли по 1,24 млн рублей за 2015 год, а доход своим университетам принесли только 18 из 45 вузов, опрошенных РВК (больше 300 000 на МИП получили только 6 вузов). Цифры, прямо скажем, не самые впечатляющие.

Конечно, важно сказать, что до последний редакции ФЗ 217 не позволял размывать долю вуза в МИПе, что, фактически, делало участие в таких компаниях для венчурных фондов инвестиционно-непривлекательным. С внесением поправок, решивших этот вопрос, ситуация начала меняться в лучшую сторону.

Для дальнейшего оздоровления всей экосистемы должно ее институциональное перерождение, отправными точками для которого станут центры трансфера технологий и специализированные венчурные фонды. Первые станут единым окном, занимающимся всем, что можно коммерциализировать из разработок университета, а вторые — выберут из этих разработок те, которые имеют потенциал превратиться в продукты и помогут их авторам с выходом на рынок.

Россия. Евросоюз > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162511 Евгений Борисов


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162508

Мастер в один клик: есть ли шансы у онлайн-сервиса бытовых услуг за МКАД?

Елена Краузова, Владислав Скобелев

Маркетплейсы, посвященные бытовым услугам, набирают популярность по всему миру. Стартап MyGuru рассчитывает, что на этом можно заработать в российских регионах. Как для этого нужно адаптировать модель?

Сайты по подбору исполнителей для поручений стали одним из самых популярных видов маркетплейсов. Американский TaskRabbit, один из первых подобных сервисов, получил более $37 млн инвестиций, Thumbtack - более $273 млн, близкая по концепции краудсорсинговая платформа Gigwalk - около $18 млн. В России создатели биржи исполнителей YouDo (подробнее о его истории — в материале Forbes) рассчитывают, что общая стоимость услуг за выполнение заданий к концу 2017 года пройдет отметку в 7,5 млрд рублей. C cервисом Profi.ru работают около 200 000 человек, источники Forbes, опрошенные для рейтинга интернет-компаний оценивали ежегодную выручку площадки в около 1 млрд рублей. На доске объявлений Avito — более 10 000 объявлений с предложениями о бытовых услугах (в том числе — ремонт, помощь по благоустройству сада, установка техники и т.д) . Появляются новые игроки — например, с сайтом «Ремонтник.ру» работают около 130 000 человек.

Но есть ли подобные маркетплейсы «за МКАДом»? Однозначно утвердительно отвечает на этот вопрос Дмитрий Дубинский, основатель стартапа MyGuru. Cоздатель сервиса по подбору специалистов для одноразовых бытовых заданий в Поволжье, на Дальнем Востоке, на Урале и в некоторых регионах Центральной России рассчитывает, что ставка на регионы позволит ему обойти конкурентов. Пока MyGuru объединяет около 6000 специалистов, оборот компании — около 800 000 рублей в месяц. Можно ли покорить российский рынок бытовых заданий, не заходя «с парадного», со столичных рынков?

Кнопочные телефоны и дешевый маркетинг

Студент финансового факультета столичной Налоговой академии Дмитрий Дубинский начал путь в предпринимательство еще на четвертом курсе, когда вместе с другом решил открыть собственный минимаркет. Родители отдали Дубинскому и его товарищу практически все сбережения на создание торговой точки. Торговали студенты около пяти лет — потом им наскучило. К онлайн-бизнесу предприниматели приглядывались: было ясно, что здесь большие обороты, а инвестиции могут быть минимальными. Возможно, то, что Дубинский не знал о флагманских проектах в Рунете, помогло ему, «Тогда о конкуренции даже не задумывался, о таких проектах, как Profi.ru и YouDo даже ни разу и не слышал. Наверное, это к лучшему — когда не знаешь о возможных сложностях, очень часто они проходят мимо», — считает он. Захватывать рынок Дмитрий отправился фактически вслепую. Но это позволило не повторить модель конкурентов, а придумать свою.

История MyGuru.ru началась весной 2015 года. Однажды друг Дмитрия Дубинского пожаловался ему на недобросовестного мастера, не только завысившего цену на ремонт холодильника, но и переставшего выходить на связь после его скорой поломки через пару дней. Тогда Дмитрий задумался о создании «гаранта качества» на рынке бытовых услуг. Он решил, что онлайн-сервис должен не просто «стыковать» заказчиков и исполнителей, но и полностью контролировать коммуникацию между ними. Специалист тогда был бы намного лучше защищен от нечистых на руку профессионалов, а честные работники получали бы отзывы и поток лояльных клиентов, рассудил он. В качестве партнера к нему присоединилась Светлана Болдырева.

Дмитрий создал сервис бытовых услуг, напоминающий не «Booking.com» (площадка-каталог с объявлениями), а «Uber» (сервис, поставщик услуги). Поэтому MyGuru перенаправляет заказ ИП, зарегистрированным в системе. Пользователь заполняет анкету, а система самостоятельно подбирает наиболее подходящего специалиста, в зависимости от характера поломки, территориальной удаленности мастера, его рейтинга в базе сервиса и так далее. Таким образом, клиентам не приходится часами ждать откликов потенциальных исполнителей, а потом долго подбирать самого компетентного мастера, чтобы починить, например, внезапно прорвавшуюся трубу. В случае с MyGuru, «частники» связываются с клиентом в среднем через пять минут после подачи заявки, обговаривают цену, закрепляют ее через веб-интерфейс или через звонок в MyGuru. Среднее время прибытия оказывается не больше получаса, уверяет Дубинский.

В отличие от других площадок, где цену часто диктует заказчик, MyGuru обеспечивает жесткую фиксацию цен, но после финального слова исполнителя: на стадии разговора с клиентом мастер называет стоимость услуги. Повысить ее по факту выполнения работы он имеет только в исключительных случаях (в около 10% заказов цену можно выставить только после диагностики поломки, но в этом случае представители MyGuru проверяет факт и детали осмотра, созваниваясь с клиентом). Текущий чек, перечисляемый исполнителю заказчиком, варьируется от 1500 до 2500 рублей, MyGuru удерживает комиссию в около 35%. Стоимость привлечения одного клиента (контекстная реклама, помноженная на эффект первоначального «сарафанного радио») - около 100 рублей, говорит Дубинский. Такие показатели доходности в Москве и Санкт-Петербурге было бы не получить, считает он, — сказалась бы конкуренция за исполнителей. У YouDo сейчас около 120 000 заданий в месяц, средний чек — 5 500 рублей, говорит Алексей Гидирим, сооснователь YouDo. Стоимость привлечения клиента окупается за три года его работы с сервисом.

Зато пришлось адаптировать модель сервиса для «неподготовленных» рынков. Самой большой сложностью ожидаемо оказалась работа с исполнителями. В половине случаев обращения мастера к сервису, оказывается, что он впервые работает с маркетплейсами подобного формата, говорит Дубинский. По его словам, специалисты часто даже не ведут учет заказов. Поэтому тех, кто претендует на работу, в MyGuru строго отбирают (по итогам отбора мастера получают свою позицию в рейтинге), прося специалистов по ремонту, например, показать набор инструментов в распоряжении и «гоняя» по вопросам по области его работы. Затем — «пробное задание». «Мы делаем фиктивную заявку, мастер думает, что она «боевая« и общается с нами как с настоящим клиентом, — описывает приемы на стадии отбора Дубинский. — В процессе диалога мастера и нашего оператора-заказчика мы верифицируем те данные, которые у нас есть в результате психологического тестирования, и то, что мастер демонстрирует на самом деле. Это убойно работает. Отсеивается большая часть мастеров».

Вторая особенность региональных маркетплейсов для исполнителей — не столь активная любовь как жителей, так и специалистов к мобильным устройствам. MyGuru только сейчас, спустя почти два года работы, запускается мобильное приложение — подавляющее большинство заказов идет через сайт, а у исполнителей чаще всего в карманах кнопочные телефоны. Наконец, за пределами Санкт-Петербурга и Москвы людям куда важнее стоимость работ, так что если в сервисах, начинавших свое развитие в столице, цена не всегда имеет первостепенное значение, то у MyGuru исполнители постоянно в первую очередь конкурируют по цене. В регионах важно расхождение вплоть до 100 рублей, говорит Дубинский.

Сценарии, гарантии и фиктивные звонки

Первой площадкой для стартапа стал Волгоград. Выбор этот был отчасти случайным, Дмитрий просто искал крупный город с большим населением и невысокой локальной конкуренцией. Владелец MyGuru вместе с командой переехал из Москвы в этот регион, однако смог добиться производительности лишь в 15 заказов в день. «Это было очень мало, и мы поняли, что с похожей бизнес-моделью, как у нас, можно работать по разным городам, потому что все «в облаке», всеми процессами можно управлять удаленно», — вспомнил Дмитрий. Стартовые инвестиции в создание сайта, набор базы исполнителей, необходимый персонал и запуск контекстной рекламы составили около 12 млн рублей. Огромные вливания венчурных инвесторов в маркетплейсы, направленные, в основном, в маркетинг, он считает абсурдными. «У нас не укладывается в голове, как развиваются компании, несущие убытки и палящие инвестиционные деньги», — размышляет он». Впрочем, его компания все же привлекла инвестиции ФРИИ (2,1 млн рублей).

К концу 2015 года в систему MyGuru вошли и другие крупные города: Ростов-на-Дону, Краснодар, Воронеж. Сервис вышел на около 40 заказов в день. К 2016 году в систему вошли еще 12 городов, число клиентов возросло до значимых 70 заказов в день. Команда MyGuru окончательно закрепила схему работы исключительно с частниками. Политика сервиса не предусматривает отпуска части заказов на аутсорсинг – опять же, в связи с необходимостью полного контроля за подбором мастера и его работой. Для профессионалов сервис не является подработкой, он обеспечивает мастеров плотным потоком заявок, говорит Дубинский.

Представители маркетплейса ставят перед исполнителями жесткие условия работы с клиентами и следят за их соблюдением. Например, специалистам запрещено изменять время визита (если только об этом не попросит сам заказчик). К тому же, исполнитель обязан выдавать гарантийный талон на случай очередной поломки: мастера знают, что им самим придется исправлять ошибку, так что с первого раза справляются с заданиями на совесть. Оператор MyGuru контролирует каждый этап: узнает у клиента, созвонился ли мастер с ним и как быстро, на какую сумму договорились поставщик услуги и потребитель, на какое время назначен приезд мастера и т.д. . Исполнителям представители MyGuru рассылают запись возможных сценариев беседы с клиентом, проводят с ними «репетицию» вежливого диалога на этапе отбора. После выполнения заказа представитель сервиса созванивается с заказчиком, берет у него отзыв, — оценка влияет на рейтинг мастера и то, как часто впоследствии система маршрутизации заказов марктеплейса будет предлагать его кандидатуру. Если исполнитель не соблюдает регламент (например, сильно опаздывает на выезд), его штрафуют на 100-500 рублей, после 2-3 «красных карточек» профиль специалиста блокируется.

На YouDo гарантией качественной работы исполнителей остаются отзывы и рейтинги ( чем больше выполненных заданий и положительных отзывов), тем выше его рейтинг, говорит Алексей Гидирим, сооснователь YouDo. После 50, 100 и более успешно выполненных заказов пользователь получает специальные бейджи и выходит в топ, его профиль показывается выше в выдаче по категории, отмечает он. Сервис, к тому же, советует сторонам «сделки« оформлять расписки и договоры - шаблоны документов по запросу может предоставить служба поддержки. Кроме того, исполнитель всегда может требовать предоплату. Но так или иначе условия сотрудничества обсуждаются напрямую с заказчиком. Спорные ситуации разрешают в рамках «арбитража» — YouDo по письменному запросу одной из сторон предоставляет информацию о процессе работы с сервисом как исполнителя, так и заказчиков. Дело может дойти и до судебного разбирательства, тогда в YouDo готовы предоставить необходимую информацию по запросу правоохранительных органов.

На данный момент с MyGuru работают около 6000 специалистов. Ежемесячно сервис обрабатывает около 10 000 заказов. Для сравнения: в октябре 2016 года YouDo разместил около 90 000 заявок, путь к этой метрике занял около четырех лет. По итогам 2017 года Дубинский рассчитывает вывести MyGuru на ежемесячный оборот в 50 млн рублей (около 75 000 заказов в месяц).YouDo рассчитывает выйти на 200 000 заданий в месяц, говорит Гидирим.

Мера контроля

Насколько важно так глубоко контролировать исполнителей для бизнес-модели подобных агрегаторов? Отсутствие налаженной системы получения фидбэка Дубинский считает одной из главных причин недавнего провала сервиса «Яндекс.Мастер». Проект работал не с частными исполнителями, а с фирмами-партнерам, мастера тоже заполняли форму отчетности и оставляли гарантии, рассказывал в интервью Slon.ru (cегодня — Republic) Лев Волож, возглавлявший «Яндекс.Мастер» (сейчас он развивает сервис доставки продуктов питания MoscowFresh). MyGuru работает с проверенными специалистами, сервис Яндекса перенаправлял заказы организациям, которые в свою очередь отправляли их мастерам. В результате стоимость услуги значительно увеличивалась, а компетентность мастера оставалась секретом для всех, кроме компании, в которой он работает, размышляет Дубинский.

«Главное преимущество сервисной компании — это как раз качество: фирма очень хорошо знает всех своих сотрудников-мастеров и контролирует весь процесс от приема заказа до сдачи работы, — говорит Волож-младший. — Обратная сторона медали — высокая цена за счет комиссии фирмы, которая выше комиссии маркетплейса в 3-5 раз». При строительстве маркетплейса, такого как MyGuru, весь фокус в том, как с помощью всевозможных «заплаток» и «костылей» минимизировать негативный опыт заказчиков, поясняет он. Если это удается, то сколько бы на рынке ни было сервисных компаний, маркеплейс будет расти — благодаря более низким ценам для заказчика. Тогда найти приличных исполнителей под растущий спрос будет несложно.

По мнению Гидирима, «Яндекс.Мастер» не смог продолжать работу из-за того, что не смог быстро наладить процесс привлечения и удержания заказчиков. «Бизнес-модель большинства агрегаторов очень низкомаржинальна и может показывать успешные результаты только на больших объемах ежедневных заказов. Поэтому быстрый рост как заказчиков, так и исполнителей очень важен», — поясняет он. YouDo принципиально серьезно не вмешивается в отношения заказчиков и исполнителей. Гидирим называет проект «сервисным лоукостером», в котором отсутствие каких-либо затрат на обработку заказов прямым образом влияет на конечную сумму заказа. «Мы ближе к народу, и стоимость услуг у нас самая низкая», — говорит предприниматель. Впрочем, и YouDo тестирует более серьезные меры контроля исполнителей. В плане — сервис «Безопасная сделка», который позволит оплачивать задания через сайт с помощью банковской карты, когда платеж проходит только когда заказчик оценил результат выполнения работы.

В самом начале пути для маркетплейса действительно очень важно выступать поставщиком экспертизы (в том числе при отборе поставщиков услуг), это позволяет быстрее создать ядро лояльных пользователей, говорит о модели MyGuru Александр Чикунов, старший аналитик венчурного фонда Maxfield Capital. А большая аудитория приверженных клиентов лучше любого маркетинга, поясняет он. Впоследствии процедуры можно упростить (например, сервис Дубинского мог бы работать уже без тестового заказа), но репутация «очень надежного» у сервиса останется. Риски для MyGuru он видит в другом — не будет ли, особенно в регионах, отношение к исполнителям как к «синим воротничкам» с максимумом контроля восприниматься «в штыки»?

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162508


Норвегия > Экология. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162507

Норвежский миллиардер отдаст большую часть своего состояния на очистку океана

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Разбогатевший на рыбе и бурении нефти Кьелл Инге Рекке присоединится к другим миллиардерам-филантропам, включая Билла Гейтса, Уоррена Баффета и Марка Цукерберга

Норвежский миллиардер Кьелл Инге Рекке пообещал отдать «львиную долю» своего состояния на очистку океана от пластика, передает BBС.

Для этих целей нефтяной магнат и бывший рыбак построит исследовательский корабль. Программа будет запущена в партнерстве с экологической организацией WWF. Состояние Рекке Forbes оценивает в $2,9 млрд.

«Я хочу вернуть обществу основную часть того, что я заработал. Корабль — часть этого», — заявил сам бизнесмен в беседе с изданием Aftenposten.

Планируется, что создаваемое судно будет «засасывать» пластик и сжигать его без едких токсичных выбросов. Судно будет иметь емкость для расплавления пяти тонн пластика в день. Экипаж судна будет состоять из 30 человек, также на нем будут находиться около 60 научных сотрудников и несколько лабораторий.

«Море покрывает 70% поверхности Земли, и многое еще не исследовано», — поясняет Реке, добавляя: «Море дало мне большие возможности. Я благодарен за это». Какую именно сумму бизнесмен планирует передать на строительство корабля, не уточняется.

Клятва дарения (The Giving Pledge) — филантропическая кампания, начатая в июне 2010 года американскими миллиардерами Уорреном Баффеттом и Биллом Гейтсом. К ней также присоединились Марк Цукерберг, Майкл Блумберг, Джордж Лукас, Дэвид Рокфеллер, Михаил Фридман, Владимир Потанин и др. Участие в ней подразумевает, что миллиардеры по своему усмотрению пожертвуют большую часть состояния на благотворительность.

Уоррен Баффет пообещал отдать 99% своего состояния и разделил его между благотворительными организациями, включая Фонд Билла и Мелинды Гейтс.

Основатель Facebook Марк Цукерберг недавно пообещал оставить 99% своего состояния на благотворительность.

Рекке владеет почти 67% публично торгуемой компании Aker, занимающейся морским бурением. Рокке начал продавать рыбу с лодки в Сиэтле, а затем вернулся в свою родную Норвегию, где построил флот и заслужил репутацию безжалостного рейдера компаний, отмечает Forbes.

Норвегия > Экология. Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162507


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160647

Своя метка: зачем малому бизнесу собственная торговая марка

Алексей Банников

Генеральный директор «Фотосклад.ру»

Сегодня товары под собственными торговыми марками выпускает каждый уважающий себя ретейлер. Для чего это нужно малому и среднему бизнесу?

Тенденция создавать private label активно развивается в продуктовой и непродуктовой торговле, и зачастую такая продукция обеспечивает основную долю в обороте компаний. Сети «220 вольт», «Юлмарт», DNS стремятся продавать что-то свое, пусть это будут даже аксессуары. Самые яркие ценники и самые большие скидки, как правило, стоят именно у товаров собственной торговой марки (СТМ).

В торговле электроникой и бытовой техникой собственный бренд, или private label, несет большую нагрузку. Для многих магазинов это единственный шанс выжить и справиться с конкуренцией. Почему так происходит? Дело в том, что большинство магазинов стремится торговать так называемыми A-брендами типа Sony, Panasonic, Canon, Bosch и др., но с ними можно взаимодействовать исключительно через вендоров, которые получают основную прибыль. Ретейлеру достается лишь небольшой процент. Еще один момент — крупными брендами торгуют все без исключения, что создает жесткую конкуренцию между продавцами. Выход только один — СТМ, способная обеспечить уникальное товарное предложение, плюс вся маржа достается магазину. Еще одно немаловажное преимущество запуска собственного лейбла для ретейлера — возможность самому стать вендором и продавать продукцию на полках сетей-конкурентов.

Сеть «220 вольт», например, продает товары под собственным брендом Hammer. Мелкие расходные материалы и крупные приборы типа болгарки или строительного фена китайского производства с собственной маркировкой продаются по выгодной цене и привлекают покупателя. Другой крупный ретейлер, «Юлмарт», развивает марку телевизоров и мониторов Zifro, она дешевле продукции известных производителей в 1,5 раза. Разница для покупателя существенна, а продавец тем временем получает прибыль целиком — для обоих выгода очевидна. В отличие от «220 вольт» и «Юлмарта», СТМ которых не на слуху, розничная сеть электроники DNS продает смартфоны непосредственно под маркой магазина, тем самым стимулируя дополнительную лояльность потребителя.

Интернет-магазин «Фотосклад» опробовал эту схему на себе, уже год мы развиваем собственный бренд мелкой электроники и аксессуаров Prolike (смарт-часы, фитнес-браслеты, оптика, аккумуляторы, светофильтры и другое). Товарная матрица весьма широка, по-нашему, так и должно быть – практически в любом разделе магазина помимо известных брендов и китайских аналогов должен присутствовать товар СТМ, который позволит и покупателю получить больший выбор, и продавцу качественно представить товар. На собственном опыте мы убедились, что с товаром СТМ принципиально проще работать. Private label дает независимость от производителя в плане маркетинга: можно, например, организовывать акции и распродажи, а что-то просто разыгрывать. Это выгодно и для магазина, и для покупателя и играет важную роль в построении имиджа ретейлера.

Если смотреть на российский рынок электроники и техники в целом, то сейчас именно магазины создают платформу для отечественного производства продукции. Поэтому развитие СМТ в этом сегменте важно не только для самих компаний, но и для экономики страны в целом. Сегодня на Prolike приходится около 3% продаж «Фотосклада». Если ситуация на рынке изменится в пользу отечественных ретейлеров, а государство отменит преференции для иностранных интернет-магазинов, работающих в этой отрасли, у нас появится возможность увеличить долю продаж СТМ до 20-30%. В этом случае может идти речь о запуске своего производства на территории России, а значит, о развитии отечественной отрасли.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160647


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160563 Кирилл Войцехович-Казанцев

Брать или не брать? Два случая, когда стартапу нужны инвестиции, и три, когда не нужны

Кирилл Войцехович-Казанцев

Основатель и операционный директор I-Retail

Почему хорошую бизнес-идею нельзя купить за деньги, в чем риск инвестиций извне и когда реанимация в виде денежных вливаний не помогает

Принято считать, что стартапу деньги нужны всегда. Многие начинающие предприниматели изначально ориентированы на привлечение инвесторов — независимо от того, смогут ли они обойтись своими силами или нет. За 17 лет предпринимательской практики я запустил девять проектов, семь из них — без привлечения инвесторских денег. Один из этих семи провалился, еще два были успешно проданы большим корпорациям, остальные влились в мой текущий бизнес. За эти годы я пришел к твердому убеждению: привлекать инвестиции имеет смысл только в двух случаях.

Первый — когда есть готовая, оформленная идея и уверенность в проекте и нет собственных денег на ее реализацию. Когда я первый раз брал деньги у инвесторов, я был ровно в такой ситуации. Выйдя из одного бизнеса, я придумал новый. Так случилось, что деньги от продажи предыдущего проекта (наш сервис SMS-рассылок купил «Билайн») я не получил — меня «кинул» партнер, поэтому средства на новый пришлось искать вовне. Ключевые слова в этой ситуации это «готовая» и «уверенность». Я тогда очень четко понимал, что хочу сделать, протестировал идею на многих знакомых, составил бизнес-план, нашел единомышленников — не хватало только денег на старт. Есть такой тип предпринимателей, которые используют инвестиции, чтобы найти идею, «отточить» модель. Они приходят к инвесторам и говорят: дайте денег, мы что-нибудь придумаем. И как ни странно, бывает, что дают. Почему — загадка. Наверно потому, что есть такие инвесторы, которые носят в чемодане миллион долларов и ищут, кому бы их отдать. 100%, что деньги эти они потеряют. Идеи не покупаются за деньги. Деньги вторичны, они приходят только на готовую идею.

Второй — когда есть работающий бизнес, продажи и возможность сделать рывок, но денег от текущих продаж для этого недостаточно. Здесь ключевое условие — это «возможность». Деньги сами по себе не гарантируют прорыв, для этого нужно стечение разных обстоятельств: готовности продукта, зрелости рынка, высокого спроса и т.д. В этой ситуации я нахожусь сейчас.

Ни один другой вариант, на мой взгляд, не оправдывает рисков и последующих издержек от того, что вы впустите чужих людей и их деньги в свой бизнес. В чем риск и почему привлекать инвестиции не всегда выгодно? Прямое следствие венчурных инвестиций — снижение собственной прибыли. Соглашаясь принять чужие деньги, вы расстаетесь с какой-то частью своего бизнеса. Никто не дает деньги просто так.

Что происходит дальше? Для начала, на вашей «кухне» появляется еще как минимум одна «хозяйка», которая все время дает советы, «как готовить». Любой инвестор заинтересован в том, чтобы получить выгоду от сделки. А значит, ему нужен рост капитализации и новые инвестиции, чтобы ее обеспечить. По мере расширения круга инвесторов, доля основателя будет размываться, а потенциальная прибыль снижаться. Отдавая часть своего бизнеса, нужно понимать, что в случае успешности проекта вы скорее всего получите не прибыль, а шанс остаться в истории. А большую часть денег получит за вас кто-то другой. Конечно, если повторить успех Марка Цукерберга, то хватит и на жизнь, и на место в истории (у него сейчас порядка 20% акций Facеbook, и даже, если он оставит себе всего 1%, как собирается, — ему и его будущим поколениям на жизнь хватит). Но много ли таких примеров вы знаете, тем более в России?

Когда брать точно не надо?

Когда принципиально ничего не изменится

Бывает, что бизнес спокойно развивается, все идет хорошо, и вдруг приходят инвесторы и предлагают много денег. Почему бы нет — думаете вы, деньги лишними не бывают, всегда найдется возможность их освоить. В конце концов, предприниматель соглашается, и … начинает думать, что же с этими деньгами делать. Потому что вкладывать их по большому счету некуда. Финансовая подушка это хорошо, но она ничего не дает, если объективно нет готовности к прорыву, если все вложенные в оборот средства не обеспечивают взрывного роста продаж. В итоге пользы никому никакой: деньги не работают, капитализация не растет, инвесторы негодуют, основатель нервничает, работает ночами и подсчитывает потенциальные потери.

Если бы ситуация на рынке не сложилась так, как она сложилась (я имею в виду новые требования ФЗ 54, требующие полного обновления контрольно-кассовой техники к 1 июля 2018 г.), я бы еще год-два спокойно работал, на доходы от продаж развивал бизнес и не торопил события. И только потом, хорошо закрепившись на рынке, имея в качестве козыря и динамику продаж, и оборот, возможно, задумался о том, что пора переходить на новый этап и поднимать раунд. И денег бы я от инвесторов при таком ходе событий получил намного больше. А прямо сейчас все инвестиции уйдут в оборот. Но именно сейчас есть шанс сделать рывок. И его надо использовать.

Когда продукт самодостаточен

Зачем брать деньги у инвестора, если можно взять у клиента? Если продукт самодостаточен, бизнес вырастет и без внешней поддержки. А если нет — ему и инвесторские деньги не помогут. Начинающие предприниматели делятся на две категории. Первые хотят получить инвестиции. Вторые — сделать продукт. Это две разные стратегии. Не хорошие, не плохие, просто разные. Первые, придумав идею, тут же начинают искать под нее деньги, чтобы с их помощью сделать продукт. Вторые — вкладывают все, что у них есть, в продукт, запускают продажи, потом все средства от продажи пускают на развитие продукта, а уже потом задумываются об инвестициях. Да, единороги чаще вырастают из первых, но многие из них так и не становятся прибыльными. Их инвесторы постоянно перепродают компанию, пока лотерея на ком-то не прерывается. В какой момент это произойдет — предугадать сложно. Все это понимают, но продолжают играть. Мне ближе другая стратегия — делать продукт, и не с перспективой на продажу, а такой, который начнет продаваться сразу. Когда мы делали проект с платежными терминалами, нам тожепредлагали инвестиции. Мы подумали и решили не брать —не было особой нужды. Во-первых, рынок в тот момент не «съел» бы в 10 раз больше новых терминалов, а во-вторых, как показало дальнейшее развитие событий, повышать капитализацию и уменьшать долю было нецелесообразно. Компания Qiwi, купившая наш бизнес, вряд ли приобрела его, если бы он стоил в три раза дороже. А если бы и приобрела, я бы все равно не получил больше прибыли, так как мой процент от продаж тоже уменьшился бы ровно в три раза.

Когда бизнес загибается

В свое время я придумал проект, который имел все шансы на успех, но не взлетел. И инвесторские деньги ему не помогли. Это был онлайн торговый центр (агрегатор самых популярных интернет-сервисов) — по этой модели сейчас работают многие, от компаний по нишевой онлайн-продаже театральных и авиабилетов до Алибабы. За два года мы сделали колоссальную работу, но ресурсов в итоге не хватило: цена привлечения клиента оказалась слишком высокой, выше чем комиссия, получаемая от продаж, и, в конце концов, проект пришлось закрыть. Да, возможно, нам бы удалось продлить ему жизнь — если бы мы нашли новых инвесторов, которые согласились дать еще денег. Но что бы это дало? Мы бы все равно не смогли получить такой трафик, как есть, например, у «Яндекс-Маркета» (благодаря «Яндекс.Поиску»). У меня не было уверенности, что допинг в виде новых инвесторских денег поможет нам решить эту задачу. Многие известные проекты в этой сфере до сих пор не приносят прибыли. Инвестиции это хороший стимул для работающей модели. В качестве реанимации они не работают и вряд ли помогут создать крупную компанию в будущем.

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160563 Кирилл Войцехович-Казанцев


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158604 Илья Попов

Фабрика проектов: у правительства не хватает денег и механизмов для финансирования бизнеса

Илья Попов

эксперт « Деловой России»

Отсутствие требования залогов для получения финансирования даст мощный толчок для развития тысяч проектов

В середине апреля в правительство поступили предложения Минэкономразвития о создании фабрики проектного финансирования, которая сможет выдавать дешевые и длинные деньги заинтересованным сторонам.

Создание фабрики проектного финансирования в России назрело давно, обсуждения шли более 10 лет, но значительных изменений пока нет. Почему проектное финансирование популярно зарубежом?

Обычно проектное финансирование — это долгосрочные заемное финансирование, которое выдается под денежный поток, генерируемый самим проектом. В России многие под названием «проектное финансирование» понимают обычное финансирование, где инициатор проекта платит процент за пользование кредитными средствами с момента получения денег от банка. Что характерно происходит это на этапе, когда сам проект еще никакой выручки не генерирует. Фактически заемщик обслуживает долг с помощью своего действующего бизнеса. Именно поэтому можно смело сказать, что проектного финансирования в классическом смысле в России пока не существует.

Проектное финансирование, в отличие от корпоративного заимствования не имеет бизнес-отчетов. А ведь именно они служат банкам основанием для принятия решения о предоставлении или нет необходимого финансирования. По существующим на настоящий момент процедурам, инициатор проекта представляет в банк для анализа всю финансовую отчетность своего действующего бизнеса. По результатам оценки банк определяет рейтинг заемщика, максимально возможный кредитный лимит и необходимое обеспечение под сделку. Только после этого банк принимает решение о предоставлении или отказе в финансировании. Анализ самого проекта не является основополагающим при принятии решения. Такой подход изначально делает этот продукт недоступным для многих представителей бизнеса.

Почему российскому бизнесу необходимо проектное финансирование

? Одна из главных причин использования проектного финансирования в мире заключается в том, что инвестируя в долгосрочные инвестиционные проекты (производство энергии или строительство дорог) инвестор может значительно увеличить свою доходность. Согласно предложениям Минэкономразвития — финансирование должно предоставляться надолго (до 15 лет) и по фиксированной ставке. Сейчас ставка не превысила бы 10,75%. Однако, на текущий момент существуют гораздо более дешевые источники финансирования новых инвестиционных проектов. Например, государственное льготное финансирование фондов развития РФ (Фонд развития промышленности, Фонд развития моногородов). При соблюдении всех требований бизнес может получить целевые займы под 5% годовых. Это в два раза ниже, чем предлагает Министерство. Это означает, что окупаемость проекта произойдёт быстрее. Аргумент, который будет определяющим для бизнеса при выборе источников финансирования

? Распределение риска. Проект может быть слишком большим, чтобы один инвестор брал на себя ответственность за его реализацию.

? Долгосрочное финансирование. На текущий момент банковское проектное финансирование в среднем составляет три года, это очень маленький срок для реализации инвестиционных проектов. Например, в биотехнологии для многих проектов этот срок не менее 5 лет, а это отрасль в скором времени может стать одной из приоритетных для экономики страны

? Отсутствие существенной нагрузки на действующий бизнес (заёмщики при выплате процента и обслуживании долга рассчитывают на будущий денежный поток, который будет генерироваться проектом).

? Но самое главное преимущество проектного финансирования заключается в том, что для получения кредита заемщику не нужно закладывать имеющиеся активы. По сути, такой вид финансирования — спасательный круг для тех компаний, которые, располагая всеми необходимыми ресурсами для создания нового производства, кроме залоговых активов, которые нужны банкам для одобрения кредита. На текущий момент банки в России, при рассмотрении заявки на финансирование проекта начинают разговор не с вопроса «Что у Вас за проект?!», а с вопроса «Есть ли залоговое обеспечение?!» Исход такого диалог очевиден. Бизнес деньги от банков не получает. Вполне резонный вопрос, а кто заинтересован в проектном финансировании? Основными выгодоприобретателями станут: малый и средний бизнес. Отсутствие требования залогов для получения финансирования даст мощный толчок для развития тысяч новых проектов. По оценкам экспертов, сегодня на рынке много хороших проектов с потребностью в привлечении внешнего финансирования от 300 млн руб. до 1 млрд руб. Их развитие сдерживается только отсутствие доступных денег на длительный период времени по разумным условиям.

Что нужно сделать Правительству, чтобы запустить процесс?

Необходимо создать единый институт анализа и оценки новых инвестпроектов. У каждого из бизнесов свои показатели эффективности и зачастую возникает конфликт интересов. Сегодня государственые институты не имеют достаточной компетенции для анализа инвестпроектов из разных сегментов.

Необходимо создать программы проектного финансирования для малых (стоимость проекта от 300-500 млн руб.), средних (стоимость проекта от 500 млн руб. до 2 млрд руб.) и крупных инвестпроектов (стоимость проекта от 2 млрд руб. и более) и сократить требуемую долю собственных денежных средств инициатора проекта до 10%. Создать дополнительные программы поддержки для бизнеса при реализации новых инвестиционных проектов. Например, субсидии или льготы по реализации выпускаемой продукции, налоговые льготы на первоначальном этапе запуска производства до выхода на максимальную мощность.

При условии реализации всего сказанного у отечественного бизнеса появляется шанс не только запустить сотни новых проектов и создать тысячи новых рабочих мест, но и повысить конкурентоспособность экономики. Остается надеяться, что разработка и внедрение изменений не займет еще десять лет.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158604 Илья Попов


Россия. ДФО > Рыба. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 28 апреля 2017 > № 2157784 Андрей Коваленко

Повестка обсуждений для бизнеса и власти насыщенная.

Андрей КОВАЛЕНКО, Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Сахалинской области.

Прокуратура Сахалинской области провела в апреле круглый стол по вопросам рыбохозяйственного комплекса: рыбопромышленники получили возможность обсудить с представителями контролирующих и правоохранительных органов самые актуальные для отрасли вопросы. И предложить меры по их решению. Выступил на круглом столе и региональный уполномоченный по защите прав предпринимателей Андрей Коваленко. В интервью Fishnews бизнес-омбудсмен рассказал, какие темы волнуют рыбаков и рыбоводов.

– Андрей Сергеевич, как вы оцениваете значение состоявшегося обсуждения? Список участников представительный – бизнес, наука, рыбвод, региональные власти. Тем более что круглый стол прошел в преддверии лососевой путины.

– Конечно, такие мероприятия – это очень важно, ведь рыбное хозяйство является одной из приоритетных отраслей развития Сахалинской области. Я непосредственно принимали участие в организации совещания, мы приглашали на него предпринимателей.

Представители бизнеса подняли очень много проблемных вопросов. Прежде всего предприниматели отмечали важность сохранения и воспроизводства водных биоресурсов, в том числе тихоокеанских лососей. Ни для кого не секрет, что лососевая путина в Сахалинской области уже не первый год очень слабая. Между тем в работе задействовано много рыбодобывающих предприятий. И конечно, люди обсуждали, что делать для сбережения ресурса. Рассматривались темы охраны естественных нерестилищ, развития лососеводства, вопросы ответственности за браконьерство.

– А какие вопросы вы подняли на круглом столе?

– В своем выступлении я остановился на проблемах, которые возникают у рыбопромышленных предприятий в связи с несовершенством федерального законодательства.

Это, например, освоение объектов промысла, для которых не устанавливается общий допустимый улов. Возможный вылов предусматривается в целом на промысловый район. Соответственно, осваивать его могут как прибрежные предприятия, так и пользователи с крупнотоннажным флотом. Крупные суда за несколько дней практически полностью выбирают объем, прибрежники остаются ни с чем. Каждый год такая ситуация наблюдается, допустим, при добыче тихоокеанской сельди.

– С другой стороны, здесь можно говорить о том, что работает конкуренция: кто успел выловить, тот и получает доход.

– Бесспорно, конкуренция есть. Но нельзя забывать о социальном аспекте. Береговые предприятия, которые для многих населенных пунктов являются градо- и поселкообразующими, рассчитывают на эти объемы вылова. При существующей системе прибрежникам даже непонятно, как готовиться к промыслу. Риски очень большие, а гарантий никаких нет.

– Насколько нам известно, предпринимательское сообщество серьезно обеспокоено и теми изменениями, которые внесены на федеральном уровне в правила формирования региональных комиссий по анадромным.

– Да, это важная тема. Комиссия по регулированию добычи анадромных видов рыб для того и создана, чтобы оперативно рассматривать вопросы, связанные с организацией рыболовства. Принимаемые решения напрямую влияют на ситуацию в отрасли. В последние годы состав областной комиссии был сбалансированным по представительству федеральных и региональных чиновников, бизнеса. Однако по непонятным причинам Министерство сельского хозяйства РФ приказом от 17 августа 2016 года № 357 увеличило долю федеральных госслужащих, сократив тем самым возможности области и предпринимателей отстаивать свои интересы. При этом состав комиссии раздули практически на треть за счет людей, далеких от рыбного промысла.

Очень важная проблема – нет регламента работы комиссии. В результате возникают противоречия в принятии решений и их трактовке.

– «Узкие» места в правовом регулировании аквакультуры – о каких из них вы говорили на круглом столе?

– Изменения, которые произошли в законодательстве, не сказались, в общем-то, на развитии аквакультуры Сахалинской области по двум причинам. Первое: практически вся прибрежная акватория в регионе поделена на рыбопромысловые участки. Но вопрос о многоцелевом использовании акватории до сих пор не решен, нет возможности перевести РПУ по желанию предпринимателя в рыбоводный участок.

Второй блок вопросов – в системе торгов по предоставлению РВУ. Проблема, которую мы пытаемся решить уже долгое время, создает риски для действующих лососевых рыбоводных заводов. Она известна: в условиях прежней законодательной базы предприятия работали в режиме искусственного воспроизводства и теперь не могут рассчитывать на получение рыбоводных участок без торгов. В то же время, согласно федеральному закону об аквакультуре, право собственности на объекты рыбоводства возникает только у хозяйств, заключивших договор пользования РВУ. Наши заводы так и не получили участки, в результате ежегодно разгораются скандалы при организации промысла кеты, имеющей на 90% заводское происхождение.

Не решена проблема, когда участник аукциона предлагает высокую цену, становится победителем, но в итоге не вносит доплату – договор пользования рыбоводным участком не заключается. При этом компания, у которой были серьезные намерения по строительству рыбоводного завода, видит завышенную цену и отказывается от дальнейшего участия в торгах. В результате участки не работают.

- И какой же выход из ситуации?

– Необходимо, на мой взгляд, более значительное обеспечение, чтобы в случае отказа от доплаты компания несла более серьезные финансовые потери.

Также хотелось бы отметить проблему размещения временных построек для рыболовства и аквакультуры. Большинство земельных участков в нашей области относится к землям лесного фонда, для которых установлен особый режим хозяйствования, не позволяющий использовать их для целей рыболовства и рыбоводства. В итоге предприятия ежегодно вынуждены нарушать законодательство. Тоже давно добиваемся решения этой проблемы, однако соответствующие поправки до сих пор не внесены.

В целом организация таких обсуждений продемонстрировала, что особую важность для предпринимательского сообщества имеет тема сохранения и воспроизводства ресурса.

Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews

Россия. ДФО > Рыба. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 28 апреля 2017 > № 2157784 Андрей Коваленко


Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159404 Максим Артемьев

Итоги приватизации. Как квартирный вопрос испортил москвичей

Максим Артемьев

Историк, журналист

«Собственная» недвижимость стала серьезной проблемой как на уровне отдельной семьи, так и на государственном. Теперь о реновациях властям предстоит договариваться с сотнями тысяч отдельных владельцев

Вряд ли и Сергей Собянин, когда докладывал 21 февраля Владимиру Путину о программе по продолжению сноса пятиэтажек, и президент РФ (хотя он и сказал: «Нужно и с жителями это все прорабатывать и показывать, делать это прозрачным, показывать, что конкретно люди от реализации этих проектов получат и что они выиграют») могли представить тот общественный резонанс, который вызовет инициатива московского мэра. По сравнению с тем, как была встречена программа Юрия Лужкова по сносу панельных хрущевок, — разница впечатляющая.

Точкой отсчета для понимания происходящего можно, конечно, считать решение Никиты Хрущева о массовом строительстве дешевого типового жилья, но представляется, что основные проблемы были заложены в начале 1990-х при приватизации жилого фонда.

«Конгломераты собственников»

В мире известны три вида многоквартирного жилья — кондоминиумы, доходные дома и социальное жилье разных типов собственности. В России же в результате проведенной приватизации образовался уникальный четвертый вид, который отечественные исследователи Сергей Глазунов и Владимир Самошин назвали «конгломератами». Дома, в соответствии с законом «О приватизации жилищного фонда в РСФСР», передавались в частную собственность не как единое целое, а как механическая совокупность частных квартир. Это можно сравнить с тем, как если бы на колхозной ферме раздали в частную собственность скот крестьянам — каждому по одной голове, со своей клетушкой, но кому принадлежит помещение в целом — оставалось бы непонятно. Подобным непродуманным шагом были заложены огромные проблемы на несколько поколений вперед.

Приватизация жилого сектора не встретила отпора в отличие от денационализации земли или промышленности. Она была одной из немногих популярных среди широкой публики мер реформаторов. Людей уверили, что они теперь становятся собственниками жилья, которым смогут распоряжаться по своему усмотрению — продавать, завещать, обменивать и т. д. И десятки миллионов человек стали собственниками квартир. О том, что последует за этим, — никто не думал.

Проблемы, которых не ждали

А последовало следующее — «собственная» недвижимость стала серьезной проблемой как на уровне отдельной семьи, так и на государственном. Во всем мире подавляющее либо значительное (зависит от страны) большинство людей живет в съемном жилье и не страдает. В России же сложилось представление о необходимости иметь пусть маленький, но свой кусочек жилья. Это обуславливается и общей бедностью населения, и неуверенностью в завтрашнем дне, и желанием скопить на старость, сделать надежное инвестиционное вложение, обеспечить будущее детям.

Если говорить о многоквартирном жилье, на Западе кондоминиумы представляют собой наиболее редкий вид домов. Большинство же жилых зданий являются либо муниципальным жильем (ведомственным, благотворительных организаций), либо частными доходными домами, у которых один владелец. Ничего похожего на российские конгломераты там нет и в помине.

Можно много говорить о проблемах конгломератов — нерешенность вопроса об использовании и принадлежности нежилых помещений, обслуживании инфраструктуры, участии жильцов в управлении, затрудненности в смене места жительства, ибо собственность становится подобной путам на ногах и т. д. Но это увело бы нас далеко от актуальной темы.

Приоритет «общего блага» и миллион собственников

В аспекте рассматриваемого вопроса приватизация жилья тем способом, каким она была проведена, привела к следующему. Проблема городской реновации уперлась в то, что властям предстоит договариваться с сотнями тысяч отдельных владельцев, которые, естественно, озабочены своим будущим. В Париже при кардинальной перестройке его бароном Османом в 50-60-е годы XIX века таких вопросов не возникало, поскольку совсем иной была структура собственности. То же самое можно сказать про Нью-Йорк и другие крупные американские города, где ежегодно сносится множество старых домов. Американцы вообще любят новизну и перестройки. Городские власти и там, и там взаимодействовали либо с владельцами доходных домов, либо просто распоряжались собственным муниципальным жильем.

Что касается «неприкосновенности» частной собственности, о которой много говорится в эти дни, то, разумеется, во всем мире существует приоритет «общего блага», и при постройке дорог, военных объектов или модернизации городской инфраструктуры частные владения выкупаются по справедливой цене, даже если владелец того не желает.

Но одно дело вести переговоры или решать судебные конфликты (понятно, что процесс этот гладким не бывает) с несколькими владельцами домов или участков, другое — с сотнями тысяч обладателей квартир, как это происходит в Москве, где нынешняя инициатива мэрии касается порядка 1,6 миллиона человек. Именно этим обстоятельством объясняется желание городских властей побыстрее пропихнуть решение и их мощнейшее давление на жителей, вызывающее аналогию с катком.

«Ипотечники» против «халявщиков»

Эта экономико-юридическая коллизия усугубляется коллизией политической. Решение мэрии всколыхнуло самые разные силы, необязательно политические. Стихийно начали самоорганизовываться различные протестные группы, благо социальные сети и мессенджеры предоставляют для этого отличные возможности. Даже в той группе в WhatsApp, в которой я состою, объединяющей родителей учеников одного класса, и которая посвящена сугубо школьным проблемам, пробился гул недовольства, и участникам было предложено присоединиться к сбору подписей с протестом.

Люди взбудоражены, ибо у власти плохая «кредитная история» и не существует взаимного доверия между ней и обществом, как и внутри самого социума. Население сносимых домов данной инициативой мэрии раскалывается пополам, возникает противопоставление — купившие себе жилье в кирпичных пятиэтажках против тех, кто получил там квартиры при приватизации или живет по договору социального найма. Вторые в массе своей выступают за переезд, первые же, часто приобретавшие недвижимость «прицельно», именно в данном районе и в данном доме, отзываются о соседях со всеми признаками социального расизма — мол, мы самостоятельные и преуспевающие, а те — иждивенцы, халявщики и конформисты. Так же в свое время покупатели коммерческого жилья смотрели (и смотрят) на так называемых муниципалов, которым власть предоставляет квартиры в том же доме.

Тут необходимо учесть важный воспитательный момент, на который всегда обращают внимание на Западе при проведении жилищной политики. Там она выступает как важный инструмент борьбы с сегрегацией, недопущения формирования новых гетто по какому-либо признаку. Diversity выступает как приоритет.

Естественен консерватизм людей, их привычка к размеренной привычной жизни, что также вызывает недовольство (опять-таки, не у всех и не всегда, иные любят менять местожительство) при мысли о переезде, равно как желание, чтобы считались с твоим мнением, чтобы максимально полно учли твои пожелания.

Одновременно различные политические силы увидели в сносе пятиэтажек тему, на которой можно ослабить позиции мэрии и подняться самим. Значительная часть их критики — чистая демагогия, но взбудораженное население жадно ловит любое слово несогласия с властью. При этом важным фактором выступают муниципальные выборы в сентябре. Оппозиция давно готовилась к ним, желая отыграть в свою пользу проигрыш на думских выборах. А тут сама жизнь, точнее мэрия, подбрасывает тему, на которой можно собрать много голосов. Естественно, соискателям мандатов важно будет до сентября не дать заглушить волнения и страсти. Для многих из них хрущевки — единственный шанс привлечь к себе внимание.

Чем сердце успокоится

Что из всего этого получится, предсказать трудно. Опыт подсказывает, что даже с самыми спорными решениями властей российское население в конечном итоге смиряется. К тому же, как мы отметили, число сторонников данного решения тоже велико. Административный ресурс московской мэрии, заботливо выстроенный Лужковым и приумноженный Собяниным, — сильнейший в стране.

Кремль пока что играет на стороне мэра, чему свидетельством служит принимаемый Госдумой специальный закон. Однако нельзя исключать и повторения варианта со строительством Восточного нефтепровода, когда в результате массовых протестов президент Путин дал указание пересмотреть решение о проведении трубопровода в непосредственной близости от Байкала. И это притом, что буквально накануне Дума срочно переголосовала по соответствующему закону в интересах строителей.

Если АП сочтет, что от сноса домов проблем больше, чем конкретных выгод, то могут поступить, как поступили после массовых акций протеста при монетизации льгот. То есть внести множество поправок в программу, и в результате от нее мало что останется.

Важнее представляется не судьба конкретной программы и конкретного мэра, а само направление развития Москвы и становления в нем гражданского общества. Снос старого жилья не вызывает споров — оно эстетически неприемлемо, морально и физически устарело и износилось. Но что взамен? Не будет ли на месте пятиэтажки возведена двадцатиэтажка? И один безвкусный квартал заменен другим, таким же типовым и удручающе однообразным? Не секрет, что при Лужкове, несмотря на весь масштаб строительства, новое жилье было таким же стандартным, как и в советские времена, — имелось всего несколько серий. И так называемое элитное жилье отличалось безвкусицей и китчем. Важно не допустить архитектурного однообразия и убогости дизайна.

Воспитание гражданского общества

Аппетиты девелоперов следует умерять. Развитию Москвы по образу какого-нибудь китайского города, состоящего из бесконечного числа многоэтажек, необходимо поставить заслон. Пока же столица по-прежнему притягивает к себе людей со всей России и республик СНГ, а это означает, что людской муравейник будет увеличиваться и увеличиваться. Эта проблема тоже не решается (но решать ее необходимо не полицейским запретительным путем, а макроэкономически, подтягивая уровень жизни в регионах, но для этой задачи нынешнее правительство не имеет ни сил, ни желания).

Гражданское общество необходимо воспитывать ни на разовых популистских акциях, а на повседневном кропотливом вовлечении в самоуправление, где бы люди видели конкретный результат. Я уже почти два года провожу включенный эксперимент, участвуя в работе своего ТСЖ, — о чем пишу регулярно в Фейсбуке. Пока результаты не радуют, на последнем собрании, решавшем важнейшие вопросы, присутствовало 43 человека из 168. Помимо отсутствия взаимного доверия тут налицо и неверие в возможность что-либо изменить. Тоже, кстати, следствие непродуманных жилищных реформ. ТСЖ не стали российским вариантом кондоминиумов. И их судьба пока что туманна.

Конечно, сегодня понимаешь, что по-хорошему, четверть века назад жилье нужно было оставлять в муниципальной собственности. Но отменить приватизацию жилья сегодня уже невозможно. Однако извлечь уроки из ее проведения и предвидеть последствия принимаемых сегодня решений, в том числе с учетом всех тех казусов, которые она породила, необходимо. Ибо мультипликация ошибок чревата в перспективе управленческой катастрофой.

Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159404 Максим Артемьев


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159396

Школа миллиардера: как стартапу обойтись без маркетолога

Кирилл Прудников, Дмитрий Колесников

Основатели проект Smeat о том, почему не сработала вирусная реклама и дегустации в магазинах.

В самом начале пути мы сформулировали ключевые элементы стратегии и назвали ее «Три П» – Продукт, Продажи, Продвижение. Самым трудоемким и ресурсно-затратным из них оказалось продвижение. Мы уже упоминали про «тотальную гегемонию его величества Маркетинга», беспредельная власть которого либо жестоко наказывает, либо щедро вознаграждает. В этой колонке расскажем о том, как мы искали заветный ключ к сердцу его высочества.

Профессия маркетолога на сегодняшний день одна из самых популярных. Человеку, который никогда не сталкивался с наймом, кажется, что нет ничего проще, чем найти специалиста в этой области. Для нас это стало трудной задачей. Мы лаконично сформулировали требования и условия работы. Разместили вакансию на HeadHunter с окладом в 50 000-70 000 рублей в месяц и релевантным опытом 1-3 года. Несмотря на солидное описание с грандиозными планами развития, на собеседования приходили очень странные соискатели.

Например, девушка, которая почему-то спросила «будут ли у нее командировки в Италию» или парень, твердо заявивший, что ровно в 17.30 нужно уходить домой, так как «его там собачка ждет». Почти половина кандидатов утверждала, что хотят работать в парке или из «любимого кафе у дома». В процессе поиска подходящего кандидата мы сменили двоих маркетологов, каждый из которых не отработал и месяца. Отчаявшись найти нужного специалиста в команду, мы стали заказывать платные консультации у профессионалов, а затем самостоятельно тестировали и внедряли различные идеи.

Продвижение в сети

Smeat относится к товарной группе «снеки», которая традиционно считается категорией импульсного спроса, поэтому самый эффективный метод продвижения нашего продукта — офлайн реклама в точках продаж. Пренебречь онлайн приемами мы, конечно же, не могли. У нас есть группа в Instagram. Но по шкале эффективности продвижения она наименее результативна и выполняет больше статусную функцию. Мы пробовали стимулировать продажи в постах и вести трафик в интернет-магазин, но существенного результата это не принесло. Аналогичная ситуация с рекламой в Facebook – средний коэффициент CTR составил менее 0,1%. Самым же действенным средством онлайн рекламы для нас оказалась классическая «догоняющая» реклама в Google и Yandex.

Помимо стандартного интернет-маркетинга, мы, вдохновившись примером Dollar Shave Club, сняли вирусное видео и запустили его в Facebook. Но коэффициент вирусности составил всего 5% против традиционно ожидаемых 25-30%. Видео оказалось чересчур грубым для пользователей Facebook, где публика делится в основном интеллектуальным и обучающим контентом и, в целом, не склона засорять свои новостные ленты. В ближайшее время сделаем посевы в других каналах, и можно будет уже более точно оценить коэффициент органического прироста просмотров.

Офлайн-реклама

Действенной, но трудоемкой была серия оффлайн мероприятий летом 2016 года. Мы арендовали киоск в парке Сокольники, повесили плакат и поставили промоутера. В выходной день продавалось до 50 пачек продукта – больше, чем хот-догов в соседнем киоске. Также, мы участвовали с промо-стойками в общероссийском чемпионате по кросс-фиту, организовывали совместные акции с различными спортивными секциями. Старания оказались вполне результативными – конверсия из предложения в покупку составила почти 10%, но это отнимало слишком много времени и сил, к тому же не хватало масштабности. Тем не менее, такие мероприятия позволили нам лучше узнать своего потребителя и его поведение.

Офлайн реклама в торговых сетях, как правило, жестко регламентирована и зависит от формата магазина. В целом, можно выделить три основных способа: промо с участием персонала (дегустации и консультации), POS-материалы и промо-акции.

1. Дегустации стоят дорого и не очень эффективны: посетители, в большинстве случаев, не склоны пробовать продукт у незнакомых людей. Тем более, одного-двух достойных промоутеров найти можно, а вот 10-15 уже не просто. К тому же, их сложно контролировать.

2. Вполне продуктивным способом привлечь внимание покупателя являются POS-материалы. Список опций широк и зависит исключительно от воображения и находчивости менеджеров: маркировка ценников, шелф-токеры, воблеры, баннеры, плакаты, каталоги и так далее. Самый мощный инструмент — брендированные стойки и островки. Это не только один из самых дорогих форматов POS-продвижения, но и самый востребованный – нужно постараться убедить сеть в достоинствах продукта, а потом еще и очередь отстоять. Существуют также достаточно редкие опции, например «тротуарная графика», когда на полу гипермаркета стрелочками прорисовывается путь к товару.

3. Промо-акции, самый простой, но, тем не менее, очень действенный способ продвижения. «Три по цене двух», «скидка на вторую покупку», «скидка при покупке от 5 штук» – эти инструменты практикуются почти всеми сетями. Крупные игроки розничного рынка составляют плановые графики проведения таких мероприятий и выделяют требование об участии отдельным пунктом в договоре.

Точно оценить рентабельность какого-либо из каналов продвижения для Smeat пока сложно – слишком маленькая временная выборка. Для детального анализа данных, учета сезонности и прочих факторов необходима пара лет деятельности. Ключ к сердцу «его Высочества», пока не найден, главное не останавливаться в поисках – мы его точно найдем.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159396


США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159423 Яков Миркин

100 дней Трампа: что сделано и что будет дальше?

Яков Миркин

Председатель совета директоров ИК «Еврофинансы»

В какую сторону стало заворачивать большое американское судно? Кажется, оно стало приобретать очертания скорее военного, чем круизного лайнера

29 апреля будет 100 дней со дня инаугурации Дональда Трампа. Финансовые рынки немного притормозили в свой вере в нового президента Америки. С 20 января (день инаугурации) до начала марта индекс Dow Jones вырос на 6,5% (с момента его избрания в ноябре 2016 года — на 13%), а затем к 20 апреля упал на 2,5%. NASDAQ Composite Index — от инаугурации до начала марта вырос на 6,3% (от избрания — на 12,4%), а затем застыл на месте. Экономика США в первом квартале подросла примерно на 1%. Первый квартал всегда слабее. Истинные размеры роста — станет экономика быстрее, чем при Обаме (1,6 – 2,6% ВВП), или нет — проявятся позже, как это происходит каждый год.

Но все-таки, кто вы, мистер Трамп? Хотя бы по первым делам?

Счастье военной промышленности

За 100 дней геополитические риски значительно выросли по логике «вызов интересам США — вызывающий ответ». В Афганистане — демонстрация «матери всех бомб», длиной 9 метров. В Сирии — удар 59 томагавками, вслед за чем Россия приостановила действие Меморандума о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полетов авиации в ходе операций в Сирии, заключенного с США. Это резкий рост рисков прямого конфликта между Вашингтоном и Москвой.

Реальна опасность военного столкновения США с Северной Кореей, имеющей и атомные заряды, и ракеты, достающие территорию США. У берегов Кореи — американская авианосная группа. Словесная война между странами достигла апогея.

Объявлена тотальная война ИГИЛ (запрещена в России), что потребует массы ресурсов. Все это означает, что экономическая политика Трампа может приобрести больше военных элементов, чем это виделось. Тем более что рост оборонных расходов и перевооружение могут быть сильным стимулом для роста экономики на коротких горизонтах. Могут являться хорошим подспорьем к протекционизму. Что-то типа «решительный президент — преуспевающая экономика».

Задача обновления, переустройства армии США, баз за рубежом, специальных сил, ядерного и баллистического оружия была поставлена Трампом сразу же после инаугурации, в конце января 2017 года. В марте он запросил на эти цели больше $30 млрд как добавку к уже имеющемуся бюджету.

В чем деяния?

Что еще успел сделать Трамп? Пока его действия в любых областях экономики на 70–80% сводятся к поручениям, к тому, чтобы «изучить и представить план» или «изучить и сократить, облегчить, пересмотреть акты, правила и нормы, за которые отвечают исполнительные власти». Или урезать издержки на содержание чиновников, заморозить их наем на работу. То есть быстрые бюрократические действия внутри исполнительной власти, там, где не нужны законы и длительные процедуры внутри Конгресса. Отдача от этих поручений должна пойти через 2-3 месяца. Скорее это объявления о намерениях, «вскапывание» чуть глубже, чем в предвыборной программе.

Главные идеи те же — «Первое — это Америка». Что означает протекционизм, сильнейшие допинги для внутреннего бизнеса, капитальный ремонт инфраструктуры (она устарела) и еще чуть-чуть растрясти «нашлепку государства» (его слишком много, оно дорого и не дает расти).

Протекционизм

Покупать американское. Как только страна начинает терять позиции в мировой экономике, защитники свободной торговли неизбежно оборачиваются протекционистами. Так произошло когда-то с владычицей морей — Великобританией. То же сегодня легко увидеть в США. Вместо фритрейда — выход из Транстихоокеанского партнерства, президентское поручение разобраться, не наносит ли ущерб экономике США членство в ВТО и других торговых соглашениях. Распоряжения Трампа расследовать детально, по факторам, по странам природу дефицита торгового баланса США, выявить все случаи, когда чужие товары проникают на рынок США благодаря демпингу, ценовым субсидиям других государств. И, наоборот, когда против экспорта из США выстроены другими странами дискриминационные барьеры.

Особые обвинения Китаю. И в экспорте, и в импорте это партнер США №1. США имеют огромный, исчисляемый годами торговый дефицит с Китаем. В 2015 году — $366 млрд. Импорт товаров в США из Китая больше американского экспорта в Китай в четыре с лишним раза. «Президент Трамп указал на вызовы, создаваемые вмешательством властей Китая в экономику, и выразил серьезную озабоченность влиянием китайской промышленной, аграрной, технологической и киберполитики на рабочие места и экспорт из США», — это из пресс-релиза Белого дома в связи с визитом президента КНР Си Цзиньпина в США (7 апреля 2017 года).

И, наконец, неизбежно появятся нормы, обязывающие или подталкивающие тех, кто делает крупнейшие инфраструктурные проекты (на них запрашивается $1 трлн), использовать прежде всего американские оборудование и материалы. По нефтепроводам это уже делается.

Нанимать американцев. Идеи простые. Все сделать для того, чтобы нанимать только самых квалифицированных иностранцев, с самыми высокими зарплатами. Остальные рабочие места прежде всего для своих. В жизни все наоборот. 80% рабочих виз, одобренных для въезда в США — для самых низкооплачиваемых (пресс-релиз Белого дома от 18 апреля 2017 года).

Но самая яркая акция Трампа стала символом. Она совсем не бумажная и уже началась. Это строительство стены на мексиканской границе, длиной более 3000 км, чтобы пресечь нелегальную иммиграцию, а значит, незаконный захват рабочих мест, полагающихся американцам.

Еще одна идея — больше госзакупок дома. Американские компании получают в два с лишним раза меньше контрактов у иностранных правительств, чем нерезиденты у властей США (пресс-релиз Белого дома от 18 апреля 2017 года). Каков ответ? Больше заказывать у себя дома, а на чужбине добиваться эквивалентности. Все в госрегулировании должно быть настроено на это.

Все это очень далеко от либерализма, от игры свободных рыночных сил, но, очевидно, является реакцией на экономическое поражение, которое грозит США из Азии через 10–15 лет.

Пряники бизнесу

Их много. Директивы, данные ведомствам: срочно избавиться от лишних функций, от всего того, что затрудняет бизнес, от избыточных административных процедур и согласований, от норм, которые не действуют. Особенно тех, что мешают крупнейшим проектам по строительству трубопроводов и модернизации инфраструктуры, росту внутреннего производства топлива и энергии, сталелитейной промышленности, придавленной импортом. Приказ: максимум ускорения при выдаче разрешений на инвестиции в обрабатывающие производства.

Налоговые и финансовые реформы. Пока даны только первые поручения. Идеи все те же — историческое сокращение и упрощение налогов, максимум налоговых льгот для роста бизнеса и среднего класса.

Что касается финансов, то, возможно, впереди «реформа реформ» — пересмотр ключевых норм акта Додда-Франка. Этим актом в 2010 году была изменена система финансового регулирования в США. Из распоряжений Трампа хорошо видны его цели. Снизить административное давление на крупнейшие («системно значимые») институты, дать им возможность принимать более крупные риски, разобраться с новыми государственными структурами в финансовом секторе, которые наросли после кризиса 2008–2009 годов. Не являются ли они избыточными и не слишком ли давят, мешая росту?

Новостью является ручное управление — вмешательство президента в крупнейшие проекты. Прямые приказы ведомствам дать им зеленый свет (трубопроводы). Это, по сути, вызов принципам свободного рынка. Плюс личные сделки с крупнейшими компаниями по созданию мощностей и рабочих мест в США. Списки публично объявляются президентом. Отказались от завода в Мексике, перенесли в США — президент громко скажет спасибо. Напоминает, скорее, развивающиеся страны, чем рыночную классику.

Административная реформа

По стилю это напоминает резку автогеном. Снизить затраты, заморозить прием на работу новых госслужащих, сократить аппарат, сжать, выкрутить и отбелить весь корпус нормативных актов — во всем, что устарело, чрезмерно и мешает достичь цели — роста и модернизации. Проверить, а нужно ли вообще это ведомство. «Резать косты». Назначить сварщиков (ответственных за реформы). Сделать планы, придумать, что будет с ведомством, представить в жесткие сроки. Все это есть в прямых распоряжениях Трампа.

Когда сокращают, первым делом учреждают комиссию по изменениям. Так и случилось. Создан новый «Офис американских инноваций» (Office of American Innovation). Судя по поставленным задачам, мозговой центр, который будет отвечать за все новенькое, за классные идеи для макроуправления и реорганизацию ведомств. Его возглавит Джаред Кушнер, зять Трампа.

Наконец, борьба с Obamacare. Кажется, она займет весь президентский срок. Идея — снизить расходы бюджета, доказывая, что эта программа вместо улучшения доступа «низших слоев» к медицине, сделала его гораздо хуже. По смыслу это отказ от элементов европейской модели, от социал-демократизма, которые начали набирать силу в экономике США при прежнем президенте.

Будет ли из этого толк?

Ответа на этот вопрос мы не знаем. 100 дней после инаугурации — почти все еще в заготовках. Но то, что делается, показательно. «Трампономика» — это разрушение многих наших представлений о том, как живет на практике либеральная англосаксонская модель рыночной экономики. И хотя мы понимаем, что перед нами — не ее ломка, а просто привязка к актуальным вызовам, самым важным для нас являются, может быть, прагматичность и бесстрашие, с которыми ломаются привычные каноны, лишь бы обществу — речь идет о США — уцелеть как лидеру в меняющемся мире.

Это мастер-класс того, как важно быть эгоистичным в глобальной экономике, хотя, конечно, в меру разумного. Жить не только по правилам. Знаменитая американская инновационность всегда приходит на помощь, когда грозят сильнейшие вызовы. Она взрывает шаблоны и сама утверждает правила (пример - кризис 2008 года).

Во всяком случае можно быть уверенным, что сотни профессоров еще напишут книги о «трампономике», кто восхищаясь, кто негодуя. А пока мы будем наблюдать за этим бизнес-экспериментом, поставленным в недрах сильнейшего государства мира. И, может быть, брать урок прагматичности и изменчивости, если он окажется успешным.

США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159423 Яков Миркин


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153496 Кирилл Краснов

Капитан у руля: как выйти из оперативного управления и не потерять бизнес

Кирилл Краснов

директор R2 Private Leaders Club в составе «Рыбаков Фонд»

90% проданных бизнесов в России умирают, так как никто, кроме основателей не знает, как нужно управлять компанией.

Бизнес в России — это очень личная история, чаще всего собственники не строят машину, а растят детище, поэтому ее владелец вписан в ДНК компании: он знает стоимость каждого коврика в офисе, имя каждого клиента за последние 10 лет, и без него бизнес работать уже точно не будет. При этом, по меньшей мере 25% (каждый третий по внутренней статистике R2 Private Leaders Club) всех собственников с годовым оборотом бизнеса от 400 миллионов задумываются о выходе из оперативного управления. В России если руководитель отходит от дел — бизнес «растаскивают». Видя это, собственники остаются у руля до последнего. Продать такую компанию не как актив, тоже довольно затруднительно. Виталий Полехин, президент клуба бизнес-ангелов «Сколково» как-то сказал: «Продал – убил». И это действительно так — 90% проданных бизнесов умирают, так как никто за исключением владельца не знает, как нужно управлять этой лодкой. Именно поэтому главный вызов для собственника – сделать так, чтобы бизнес работал сам по себе.

Один из наиболее успешных кейсов последних лет – история Владимира Моженкова, экс-генерального директора Ауди Центр Таганка. Несколько лет назад самый успешный дилерский центр Audi в Европе был продан за рекордные 172 млн долларов. За 13-15 лет команда, возглавляемая Моженковым, создала идеально управляемую систему: они первыми в России внедрили структуру KPI, описали бизнес-процессы, оцифровали каждое микродействие. Новые собственники получили ключи от кабинета и на 100% управляемый бизнес, где структура принятия решений расписана на 10 лет вперед. Моженков передал новым владельцам декомпозицию целей и идеально работающий механизм, способный их реализовывать. К слову, сделка совершилась всего за две недели.

Но это — частный случай, в целом же статистика успешной передачи бизнеса в управление невелика. В основном, бизнесмены пробуют нанимать генеральных директоров и чаще всего терпят неудачу. Об этом свидетельствует не только опыт, но и статистика кадровых перестановок топ-менеджмента: только в крупных российских компаниях за год сменяется от 31 (2009) – до 17 (2016) управленцев (по статистике Ward Howell). Практически все успешные модели, при которых бизнес функционирует автономно, начинаются с фразы владельца: «Я изначально строил его так, чтобы не участвовать в «операционке». Так, например, действует основатель KupiVIP и Carprice Оскар Хартман: проектирует бизнес, чтобы затем передать его в управление, делает гендира миноритарием, а сам выступает инвестором, наставником, контролером для своего проекта.

При этом, собственник не застрахован от того, что, передав карт-бланш на управление компанией генеральному директору, на выходе он получит вовсе не то, о чем договаривались «на берегу». Что-то похожее сейчас переживает «Юлмарт». Экс-гендиректор Сергей Федоринов построил успешную компанию за счет своей воли, харизмы и интуиции, но построил ее под себя и объяснить собственникам, как управлять ей также успешно фактически невозможно. В результате, бизнес перекраивается по новым лекалам и это большой стресс для всех сторон.

Передать действующий бизнес в управление наемному топ-менеджеру — задача, сопряженная с массой рисков. Более безопасный сценарий предполагает рекрутинг будущего генерального внутри самой компании. Любимая модель международных консультантов имеет право на существование и в российском бизнесе: действия такого управленца будет проще предугадать, а компания не потеряет лучших сотрудников из-за смены руководства – генеральный, прошедший долгий путь в компании, с большей вероятностью заручится поддержкой коллектива. Вопрос мотивации и лояльности генеральных директоров все-таки остается острым, даже если менеджер «вырос» в компании. В «Большой четверке», например, эту проблему решает формат партнерства. Партнеры — это миноритарии с небольшой долей, которые прошли карьерный путь внутри и получили свой процент в бизнесе в качестве инструмента удержания. McKinsey & Company и вовсе продает своим топ-менеджерам долю в бизнесе: чтобы стать партнером, необходимо соответствовать определенным параметрам, работать в компании и в конечном итоге выкупить свою долю в бизнесе.

Самый верный способ выйти из оперативного управления и не потерять компанию — совет директоров. Это орган коллегиального управления бизнесом, где качество принимаемых решений на 75% зависит от технологий выработки и только на 25% от состава участников. Совет директоров может состоять из независимых директоров, собственных сотрудников, экспертов рынка. Чтобы модель прижилась, собственнику необходимо передать знания, рассказать о методах управления, принятых в компании. Обычно, процесс передачи длится несколько лет, после которых совет директоров постепенно начинает принимать коллегиальные решения. И несмотря на то, что у собственника по-прежнему может сохраниться право вето, утверждаться решения должны большинством голосов.

С момента, когда компания научилась сама принимать решения, начинается управляемый бизнес, а значит, его можно продавать, делать франчайзинговой моделью, и у собственника появляется возможность выйти из оперативного управления. Какой бы путь выхода из оперативной деятельности не был выбран, важно понимать, что процесс передачи дел займет не менее 2 – 3 лет, а попытки «выйти» за полгода неминуемо негативно отразятся на бизнесе. Второй важный момент — это сам акт передачи управления – как только собственник решается на найм генерального директора или созыв совета директоров – он не должен принимать решения «через голову».

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153496 Кирилл Краснов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152033 Илья Щербович

Состояние войны: «инвестор-активист» Илья Щербович впервые вошел в список Forbes

Ирина Мокроусова

Заместитель главного редактора Forbes

В 2017 году Forbes оценил капиталы основателя и президента United Capital Partners в $950 млн. Как сделать состояние на сделках с корпоративными конфликтами?

В последние годы имя основателя, президента инвестиционной компании UCP и новичка списка Forbes Ильи Щербовича F 111 не сходит со страниц деловой прессы.

В 2013 году UCP, в которой ему принадлежит 77,7%, купила 48% «ВКонтакте» и обвинила основателя социальной сети Павла Дурова F 100 в необоснованных личных расходах и конфликте интересов из-за параллельной работы над мессенджером Telegram. Дуров в свою очередь рассказывал прессе, что новый акционер действует методом прессинга и угроз. Конфликт закончился после того, как акции Дурова и UCP выкупил третий совладелец «ВКонтакте» — Mail.ru Group.

В 2016 году UCP начала новую корпоративную войну, на этот раз, против «Транснефти», скупив в течение нескольких лет крупный пакет привилегированных акций трубопроводной компании. Инвестиционная группа подавала иски в суд, требуя недоплаченные дивиденды и оспаривая устав трубопроводной монополии. В процессе выяснилось, что скупить «префы» «Транснефти» UCP просила сама компания (представили «Транснефти» это отрицали). В начале 2017 года UCP и «Транснефть» заключили мир.

Щербович называет себя инвестором-активистом и говорит, что между рейдерами и инвесторами-активистами — большая разница. Изначально в международной практике появился термин «corporate raider» — это организатор совершенно законных сделок по враждебному поглощению публичных компаний с использованием заемного финансирования, рассуждал бизнесмен в интервью Forbes. У нас же рейдер — захватчик чужой собственности незаконными способами с использованием поддельных документов, «купленных» решений судов, уголовных дел, «отжима».

А вот инвестор-активист — не захватчик и, как правило, даже не претендует на контрольный пакет. Он покупает значительный пакет и выступает «с конструктивной публичной программой повышения капитализации, обращаясь к менеджменту, совету директоров и другим акционерам», объяснял Щербович. Цель — повышение стоимости пакета за счет соблюдения правил корпоративного управления.

Как бы то ни было, из большинства своих проектов UCP действительно выходила с прибылью. В конце 2012 года эксперты оценивали всю социальную сеть «ВКонтакте» в $1,5 млрд, писали «Ведомости», а в 2014 году инвесткомпания Щербовича получила за свой пакет $1,47 млрд. Пакет в «Транснефти» UCP продала за 170 млрд рублей (по данным источников Forbes, в сделке, совершенной якобы в интересах «Транснефти», мог участвовать Газпромбанк) и наверняка не прогадала. В 2011 году, когда UCP только начала скупать «префы» монополии, одна акция стоила около 40 000 рублей, а в 2017 году в некоторые моменты цена бумаги превышала 200 000 рублей.

Недоброжелатели объясняют успехи Щербовича его знакомством с СЕО «Роснефти» Игорем Сечиным — инвестор-активист работал в совете директоров нефтяной компании, но сам он с таким объяснением не согласен: «Каждый раз, когда у наших оппонентов заканчиваются аргументы по существу хозяйственного спора, они начинают придумывать истории с каким-то политическим подтекстом». Еще один вопрос: откуда у UCP деньги на многомиллиардные сделки?

До создания UCP Щербович был совладельцем и президентом Объединенной финансовой группы (UFG) и получил деньги после продажи компании Deutsche Bank. Стартовый капитал UCP в 2007 году составлял ориентировочно $400 млн, и на момент основания компании Щербовичу принадлежало чуть более 50% UCP. По большей части инвестиционная группа вкладывает в проекты партнерские средства, вторая по размеру категория — привлеченное финансирование и третья категория — клиенты и соинвесторы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152033 Илья Щербович


Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152028 Дмитрий Ширшов

Школа миллиардера: почему сложно создавать новинки для рынка

Дмитрий Ширшов

Основатель проекта «Миними Петс», участник «Школы миллиардера» 2016-2017

Сооснователь проекта «Миними Петс» о том, как продвигать продукт, которого раньше не существовало.

Перед запуском проекта «Миними Петс» мы изучали зарубежные рынки свежего корма для животных, и оказалось, что в России свежего питания для животных просто не существует. Сначала нам показалось, это сильно упрощало задачу — быть уникальными всегда хорошо, а не иметь конкурентов – ну просто мечта. На деле оказалось, что быть первыми — сложная задача. Ведь в этом случае, ты не просто продвигаешь свой продукт, ты «обучаешь» рынок и потребителя новому подходу к привычным вещам. На плечи нашего маленького производственного стартапа легла задача просветительская. В процессе работы мы определили для себя несколько правил, которые помогают нам справиться с этой задачей.

Выявить трендсеттеров

В категории кормов для кошек и собак за последние 10 лет не было почти ни одной серьезной инновации. На полках стоят все те же сухие корма и банки, а последней новинкой были снеки-подушечки и флекс пакеты, запущенные примерно в 2001 году. На саму идею свежей еды люди реагируют позитивно, но в то же время, они далеко не всегда готовы взять на пробу что-то новое. Чтобы «раскачать» публику, нам нужно было найти своих трендсеттеров. Для «Миними Петс» ими стали знакомые владельцы кошек и маленьких собак. Дело в том, что эти животные очень привередливо относятся к еде, поэтому их хозяева постоянно вынуждены искать какие-то новинки, чтобы угодить питомцу. Среди наших первых клиентов были хозяева кота породы мейнкун и собаки — цвергшнауцера, которые на момент встречи с нами несколько месяцев занимались поиском подходящих кормов. Так удачно вышло, что именно наши продукты им подошли, а дальше заработало «сарафанное радио» — потянулись их знакомые и их знакомые.

Подать личный пример

Наша философия – «здоровая еда как для людей». Мы много говорим о том, что наш продукт по качеству — полный аналог человеческой еды, но адаптированный для животных. Как доказать, что продукт действительно соответствует заявлениям? Только личным примером. Когда мы открывали бизнес, я исполнил заветную детскую мечту и завел большую собаку, чтобы быть «внутри» темы, внутри сообщества. Кстати, моя собака Гард была и остается первым дегустатором всех продуктов «Миними Петс». Мы также приходим в магазины, где хотим развить дистрибуцию, либо на выставки, где общаемся с хозяевами домашних животных, открываем наши роллы, едим их сами и предлагаем попробовать всем – не только животным, но и людям.

Такой прием людей часто удивляет, но это работает, кажется, наш директор по продажам уже прибавил пару килограммов на наших лакомствах. Кроме того, когда у нас появляется новый партнер – зоомагазин или какая-то из точек food retail, мы обязательно предлагаем ее продавцам продукт на тест, чтобы они покормили своих животных — намного легче предлагать новинку, когда ты сам ее попробовал и убедился, что это круто. У нас даже был случай, когда продавец в зоомагазине съел наш ролл вместо ланча, а остатки положил в коробочку, которую потом продали клиенту. Клиент немного расстроился, но мы загладили свою вину: оперативно отреагировали в социальных сетях и привезли ему недельный запас еды от «Миними», ну а продавец признался в своем поступке, что еще раз доказало, что наша еда ничем не хуже человеческой.

Выбрать эксперта, которому доверяют

Среди наших аудиторий, есть очень сложная прослойка лидеров мнений — это зоопрофессионалы. Это ветеринары, которые рекомендуют корм, или продавцы в зоорознице, которым доверяют их постоянные покупатели. Очень часто среди таких людей встречаются скептики, которые воспринимают все в штыки. Почему? Потому что на рынке еды для животных лет 15 не было инноваций. «Бороться» со скептиками и переубеждать их лучшего всего может человек с научным бэкграундом, более того, человек не слишком связанный с коммерцией. В нашем случае им стал профессиональный биолог и консультант по разработке продуктов с двадцатилетним опытом — Ольга Владимировна Успанова. Она участвует в разработке наших продуктов, и для — «тяжелая артиллерия» в общении с профессиональными аудиториями. Более того, она принимает участие и в общении напрямую с клиентами – хозяевами домашних питомцев: ведет свой блог на нашем сайте, дает интервью, а новым клиентам мы с удовольствием дарим ее консультации по питанию, которые можно провести онлайн или по телефону. Это added value к нашему продукту, и это как раз важная часть нашей просветительской функции.

Контролировать каждый шаг цепочки продаж

Мы готовим корм из ингредиентов, которые могут есть люди методом пастеризации (щадящая тепловая обработка при температуре 85 градусов). Именно благодаря такой обработке еда получается вкуснее и полезнее, чем любой корм: ее питательные свойства – на 25-30% выше, а нагрузка на пищеварение и обменную систему домашнего питомца – меньше. Мы только около 12 млн рублей потратили на разработку рецептур и специальных технологий производства. Поскольку продукт особенный, требования к его хранению также специфические. Срок хранения продукта – 90 дней, потому что приготовленная дома еда может быть полезной для питомцев (если она правильно сбалансирована), но она «живет» в холодильнике всего пару дней. Сухие корма и консервы живут месяцами, но в силу этого полезные вещества в них убиваются при обработке. Чтоюы обеспечить срок хранения в 90 дней и сохранить вкус, продукт должен на всем протяжении цепочки продаж жить в холодильнике при температуре 0-4 градуса, упакованным в пятислойную оболочку, которая защищает его от воздействия окружающей среды. Если эти условия нарушаются, срок хранения скорее всего сократится.

Поскольку мы авторы продукта, то несем ответственность не только за коробочку с надписью «Миними Петс», но и за репутацию категории свежей еды, это налагает на нас особые обязательства. Именно поэтому всю цепочку логистики и продаж мы контролируем сами. Холодный склад мы арендуем, но он оборудован по нашим требованиям. Доставка на грузовиках-рефрижераторах также наша собственная, как и холодильники в зоомагазинах. По этой причине мы сейчас представлены только в Москве и Петербурге, хотя к нам поступает масса запросов из регионов, где наш продукт многих очень интересует. Но управление холодной сеткой холодильников на больших дистанциях — не самая простая задача. Поэтому в приоритете у нас с одной стороны — создание новых продуктов класса human grade, которые могли бы храниться на «теплой» полке, с другой – партнерство с дистрибьютором федерального масштаба, у которого есть холодная система доставки и хороший уровень контроля качества.

Действительно ли все это нужно? Да, такой подход создает для нас большой объем обязательных затрат, но мы не можем все это делегировать — мы делаем свежую еду для животных, мы первые двигаем ее на российском рынке и в случае, если у нас будут брак и недоработки, у категории свежего питания для кошек и собак может просто не быть второго шанса.

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152028 Дмитрий Ширшов


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152022

Миллиардер Глеб Фетисов стал попечителем «Русского Букера»

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Ранее комитет премии сообщал, что она прекратит работу в случае, если новый спонсор не будет найден

Экс-сенатор Глеб Фетисо стал попечителем литературной премии «Русский Букер». Об этом Forbes сообщил пресс-секретарь Игорь Пылаев.

Он рассказал, что часть средств, выделенных Фетисовым, уйдет на выплату премии (ее размер составляет 1,5 млн рублей, она присуждается ежегодно), а еще часть – на поддержку действующих и новых проектов «Русского Букера». Общую сумму средств, которую бизнесмен планирует выделить на этот проект, Пылаев назвать не стал. Тем не менее, по словам осведомленного источника, речь идет о 10 млн рублей.

Представитель фонда «Русский Букер» подтвердил Forbes информацию о том, что у премии появился новый спонсор, но отказался раскрыть подробности.

«Стараниями «Русского Букера» он (русский роман – Forbes) сберегается и развивается. Для нашей кинокомпании также принципиально, чтобы при поддержке премии отечественная киноиндустрия получила первоклассную литературную первооснову, в которой сегодня так нуждается», — заявил сам Фетисов.

«Русский Букер» был основан в 1991 году и стал первой негосударственной премией в истории новой России. Первое вручение состоялось в 1992 году, ее лауреатами в разные годы становились Булат Окуджава, Василий Аксенов, Людмила Улицкая, Михаил Шишкин, Александр Иличевский и др.

Премия столкнулась с трудностями в марте 2017 года, когда истек пятилетний договор о партнерстве с банком «Глобэкс». Тогда же в комитете премии сообщили, что новый спонсор не найден, и предупредили, что в случае закрытия премии возродить ее будет практически невозможно.

Глеб Фетисов, в прошлом сенатор от Воронежской области и владелец «Моего банка», сейчас возглавляет «Фетисов Иллюзион». Он выступал как продюсер и сопродюсер в фильмах «Тайна Железной маски», «Дуэлянт», «Нелюбовь» и пр.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152022


Узбекистан > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.uz, 24 апреля 2017 > № 2151867

Индивидуальные предприниматели получили право осуществлять со своих пластиковых карт платежи, связанные не только с производственными нуждами, но и с покупкой товаров и оплатой услуг любого характера.

Соответствующие изменения Центральный банк Узбекистана внес в Положение «О порядке использования индивидуальными предпринимателями банковских карт в национальной валюте».

«Теперь нет необходимости заключать соответствующий договор между сторонами, то есть между продавцом и владельцем банковской карты», — говорится в сообщении Центробанка. При осуществлении таких оплат отчетными документами являются оригиналы квитанций и счета, квитанции банкомата, инфокиоска и терминала, прилагаемые к ним, подписанные служащим, принимавшим соответствующий платеж через терминал, с проставленной печатью «оплачено».

Индивидуальные предприниматели теперь также вправе передавать свои банковские пластиковые карты в пользование другим лицам.

Ранее средства своих пластиковых карт индивидуальные предприниматели могли расходовать исключительно на производственные нужды предприятия.

Узбекистан > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.uz, 24 апреля 2017 > № 2151867


Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан

Почему господдержка вредит бизнесу

Андрей Мовчан

Мы много слышим о различных программах господдержки бизнеса. Государство уверяет, что помогает и малому бизнесу, и избранным крупным компаниям, и отдельным отраслям, и в целом, например экспортерам. Но помощь в основном состоит в адресном предоставлении денежных средств. Парадокс в том, что государство, испытывающее сегодня потребность в деньгах, предлагает бизнесу, у которого избыток денег, финансовую поддержку.

Эффективный бизнес, будь в России сегодня благоприятные нефинансовые условия, легко нашел бы деньги и без государства — у банков, инвесторов, иностранцев. Банкиры сегодня говорят, что деньги у них есть, но их некому дать — не потому, что у нас нет хороших предприятий, а потому, что они поставлены в условия, когда они не могут отвечать за результат своей деятельности. А неэффективный бизнес, сегодня активно питающийся госпрограммами, стране не нужен в любом случае.

Суть программ поддержки могла бы состоять в создании условий, при которых частный сектор свои деньги будет использовать. Нужно снижать риски ведения бизнеса — за счет улучшения законодательства и системы правоприменения, открытия России для мировых рынков. Но снижение рисков не должно разрушать рыночные механизмы. Та же система страхования вкладов сегодня в России играет крайне опасную роль из–за попытки "отменить" рыночный механизм оценки вкладчиками рисков вложения в банки.

В результате банки, ведущие слишком рискованные операции или просто уводящие активы в пользу своих владельцев, не встречаются с оттоком вкладов — наоборот, привлеченные высокими процентами и чувствующие защиту Агентства по страхованию вкладов, люди несут деньги в те банки, которые готовы платить больше. В конечном итоге банки–мошенники и банки, ведущие рискованную политику, зарабатывают (и воруют) за счет средств других банков и государства, себестоимость операций "порядочных банков" растет, так как им приходится не только платить взносы в АСВ, но и конкурировать ставками с будущими банкротами — все это существенно снижает качество банковской системы.

Ситуация в банковской сфере усложняется и многолетней традицией прятать убытки и недостатки баланса — система надзора ЦБ с удовольствием проходит мимо проблем банков, если они минимально спрятаны. Большое количество кредитов в портфелях банков сегодня объективно являются невозвратными; для хотя бы частичного восстановления качества балансов банкам надо было бы распродать залоги по таким кредитам, однако признание кредитов "плохими" приведет к репрессивным мерам со стороны ЦБ, и банки "тащат" кредиты, финансируя безнадежных заемщиков еще и под выплату процентов, а объекты залога, которые зачастую уже и сам заемщик не эксплуатирует, постепенно теряют стоимость.

Так что, возможно, в обозримом будущем нас ждет не только сокращение числа российских банков до 100–200, но и масштабный банковский кризис, который государству предстоит заливать деньгами: совокупный капитал банков оценивается в 9 трлн рублей, и, возможно, на спасение банков придется отдать 4–5 трлн — это почти два годовых дефицита нашего федерального бюджета.

Деловой Петербург

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 24 апреля 2017 > № 2151577 Андрей Мовчан


Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148164 Екатерина Матернова

Представитель Еврокомиссии Екатерина Матернова: Очень надеюсь, что 2017-й станет решающим годом в приватизации в Украине

Блиц-интервью заместителя председателя директората Еврокомиссии по вопросам политики соседства и расширения Екатерины Матерновой агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Приватизация государственных предприятий (ГП) после ее полного провала в 2016 году вновь одна из наиболее обсуждаемых тем между властями и международными партнерами Украины. Интересно ваше мнение относительно способов решения этого вопроса? Что вы думаете о румынском подходе, когда госпредприятия были переданы в управление внешней компании, конкретно в этом случае - американской Franklin Templeton?

Ответ: Позвольте начать с небольшого экскурса. В последние три года после Майдана власти Украины реализовали огромное количество важных для страны реформ, несмотря на высказывания некоторых оппонентов таких реформ и некоторое нетерпение молодого поколения, начиная с успешной макростабилизации экономики, энергетической реформы, реформы банковского сектора, затем - внедрения обязательного декларирования активов и многообещающего начала судебной реформы. Многое осуществлено и, безусловно, намного больше, чем за 20 лет до этого.

Тем не менее, остается один сектор, ситуация в котором не может не вызвать удивление, насколько мало там сделано - это приватизация. Мне известно, что премьер-министр и министр финансов, как и другие государственные чиновники, решительно поддерживают приватизацию, но до настоящего времени прогресс отсутствует.

Процесс приватизации обязательно должен быть перезапущен. Оснований достаточно, но три из них являются особо важными.

Во-первых, это устранит один из наиболее серьезных коррупционных факторов. Госпредприятия являются одним из источников коррупции, это утверждение характерно для многих стран, Украина не является исключением.

Во-вторых, правительство Украины вряд ли можно назвать успешным в управлении более 3 тыс. предприятий.

В-третьих - это наиболее быстрый и легкий способ привлечения в страну инвестиционного капитала, технологий и управленческого ноу-хау. Хорошо и прозрачно проведенная приватизация дает мощный сигнал международному сообществу об инвестиционном потенциале страны, и странно было бы оставить этот потенциал незадействованным.

Мне понятны объяснения о наличии государственных интересов в некоторых предприятиях. Мне известно о наличии ряда сложных вопросов, которые необходимо решить перед приватизацией. Но в собственности государства находится также много небольших предприятий, от которых просто необходимо избавиться, распродать их, после чего сосредоточить усилия на крупных.

В целом еще раз хочу отметить: со всеми невероятно трудными и крайне непопулярными реформами, которые удалось воплотить этому и предыдущему правительству, вызывает недоумение, почему в этой сфере до сих пор полностью отсутствовали реформы.

Вопрос: У вас есть какие-либо конкретные предложения, каким образом привести этот процесс в действие?

Ответ: У нас нет полномочий, чтобы делать какие-либо предложения или устанавливать сроки. Это нужно решать властям Украины. Но есть некоторые элементарные меры, которые можно и необходимо предпринять в этом направлении.

Несколько лет назад было проведено разделение государственных предприятий на группы в зависимости от их размера. Соответственно, за этим должна была последовать ликвидация или распродажа мелких предприятий, не представляющих собой особого интереса, и выделение в определенную категорию стратегических предприятий, которые вы хотите оставить в руках государства.

В отношении остальных предприятий, не вошедших в эти две категории, вам просто необходимо нанять авторитетных иностранных консультантов, которые проведут качественный due diligence, подготовят их к приватизации и помогут найти ним инвесторов.

Это то, что сделали все наши (ЕС – ИФ) страны 20 лет назад, в том числе в Словакии, откуда я родом.

Очень надеюсь, что 2017-й станет решающим годом в приватизации в Украине.

Меня очень воодушевили заявления премьер-министра Владимира Гройсмана на конференции инвестиционной компании "Драгон Капитал" в начале марта. Судя по его высказываниям, Фонд госимущества (ФГИ) реализовал свои полномочия не в полной мере. Надеюсь, что правительство страны найдет решение этого вопроса, определит план, которому ФГИ будет следовать.

В свою очередь, Европейский Союз при поддержке наших партнеров – Международной финансовой корпорации и Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) - готов предоставить помощь в реализации этого плана.

Надеемся, что в этом году у вас действительно будут успехи.

При этом хочется отметить: я не ожидаю существенного роста налоговых поступлений в госбюджет в результате приватизации, поскольку новым владельцам нужно будет в первые годы внести в них существенные инвестиции. Но уверена: приватизация определенно послужит положительным сигналом, если вы хотите привлечь в страну крупных инвесторов.

Вопрос: Как полагаете, процесс должен начаться с приватизации крупных предприятий, таких как Одесский припортовый завод (ОПЗ), "Центрэнерго", или с небольших?

Ответ: Считаю, что для создания большего резонанса необходимо начинать с небольшой группы крупных компаний, куда можно привлечь специальных консультантов, в которые может войти и МФК, и ЕБРР.

Небольшие предприятия также нужно приватизировать, но вряд ли этот процесс привлечет внимание крупных инвесторов. Кроме того, вы упомянули ОПЗ, где было несколько неудачных попыток приватизации. Это, конечно, плохо, что они оказались неудачными, но там уже проделана определенная работа и нет необходимости начинать все с чистого листа.

Вопрос: Предлагаю вернуться к предположению, прозвучавшему в начале нашей беседы. Речь шла об альтернативном решении управления госпредприятиями, в частности, о привлечении некоей внешней управляющей компании по примеру Румынии. Как вы оцениваете эту идею?

Ответ: Считаю, прежде чем можно было бы думать о чем-либо подобном, нужно выполнить два условия. Первое: приватизировать или ликвидировать несостоятельные госпредприятия. Второе: определить категорию госпредприятий, которые остаются в госсобственности в среднесрочной перспективе, например, железная дорога, и добиться там улучшения корпоративного управления.

Управление государственными предприятиями определенно нуждается в улучшении, и это должен быть параллельный приватизации процесс, поскольку очевидно: некоторые из них не будут приватизированы в краткосрочной или среднесрочной перспективе.

Вопрос: Может ли приватизация и реформа управления государственными предприятиями стать условием для получения Украиной макрофинансовой помощи ЕС?

Ответ: В настоящее время программа макрофинансовой помощи стране уже запущена, и, поскольку мы предсказуемая бюрократия, все условия предоставления финансирования были установлены заранее. То есть, условия нынешней макрофинансовой помощи уже не изменятся.

В то же время это не исключает того, что если будет запущена новая программа, то указанные условия будут внесены в эту программу.

Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148164 Екатерина Матернова


Россия. США > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146714 Алексей Гирин

Конец корпораций: почему старая модель экономики в России не работает и что с этим делать?

Алексей Гирин

управляющий партнер Starta Capital

Из России уезжает целое поколение технологических предпринимателей. Как венчурные инвесторы могут помочь стране «не потерять» их?

Если мы посмотрим сегодня на мировую экономику, бросается в глаза, насколько сильно стала проигрывать старая «олдскульная» модель новой. Достаточно взглянуть на топ нью-йоркской биржи NYSE по капитализации. Там давно уже почти нет корпораций, которые представляют старую экономику, особенно ресурсных. В последние годы на вершине такие компании, как Microsoft, Apple, Google, Amazon, Facebook.

Какой вывод делаю из этого я? Это свидетельствует о том, что социальный и экономический уклады меняются. Если спуститься на микроуровень, очевидно, что перестали работать в первую очередь классические управленческие технологии: все эти MBA, матрицы, иерархии и т. д.

Кто они — новые драйверы экономики?

Так кто же двигает мировую экономику, обеспечивая компаниям те конкурентные преимущества, которые невозможно скопировать? Это талантливые технологические предприниматели — такие люди, как Илон Маск, Трэвис Каланик, Сергей Брин, Марк Цукерберг.

Основной актив технологической экономики сегодня — технологический предприниматель как единица. Даже гигантские ресурсы уже не могут обеспечить старым корпорациям лидерство, в лучшем случае они могут помочь им не отстать от новых драйверов экономики.

Мы даже не говорим уже о технологиях — они есть у всех, без них невозможно само существование крупного бизнеса. Огромные финансовые ресурсы, R&D с умными «головастиками», опытные профессиональные менеджеры — все это есть у «олдскульных» корпораций, и все равно этого недостаточно.

Раньше можно было сказать, что ресурс — это передовые знания, но теперь и это не так. Информация устаревает катастрофически быстро: сегодня ты прочитал заявление Илона Маска о полетах в космос, а уже через месяц эти данные бесполезны, потому что еще через пару месяцев он, образно говоря, запустит ракеты на Марс. И так во всем.

Точки роста технологической экономики России

На чем был основан экономический рост нашей страны последние 25 лет? Это четыре составляющих: индустриальная база, оставшаяся от Советского Союза, природные ресурсы на экспорт, высокий внутренний потребительский спрос и западные управленческие технологии. Последние хлынули к нам после распада Союза вместе с экспатами, возможностью получить МВА, качественной деловой литературой, и, думаю, во многом благодаря им развивались такие флагманские на тот момент отрасли, как телеком, ретейл, та же нефтянка.

Что происходит сейчас? Советская индустриальная база почти исчерпана. Не очень понятно, каков будет спрос на природные ресурсы. Потребление падает по объективным и субъективным причинам, а управленческие технологии, как мы видим, не работают даже там, где они появились.

Очевидно, что с учетом локальных и глобальных трендов надо искать точки роста именно для технологической экономики России. Важнейшая составная часть этого — талантливые технари. И они у нас есть, есть механизмы, позволяющие им появляться.

Но, к сожалению, давайте смотреть правде в глаза — возможности для реализации их амбиций и развития внутри страны ограничены. Поэтому многие из них — часто лучшие — едут за реализацией своей мечты на Запад. Так или иначе, они попадают в лучшие мировые технологические компании: те же Google, Microsoft, Facebook.

Когда-то это называли «утечкой мозгов». Давайте посмотрим на это явление шире. Эти ребята, вероятно, не видят возможности построить собственный технологический бизнес и/или быть интегрированными в глобальную экономику через российские компании. И они уезжают. Даже не в поисках лучшей жизни, а просто чтобы реализовать свои амбиции.

Нужна армия технологических предпринимателей

Ловушка в том, что большинство в итоге оседает «серой массой» руководителей и исполнителей в этих лучших корпорациях — да, с хорошими зарплатами, условиями работы и «гринкартами». В Google работает 20 000 человек — каковы шансы даже очень талантливому программисту и руководителю выделиться там? Суровая правда в том, что и для страны они тоже потеряны: в лучшем случае они будут посылать любимой бабушке по $100 в месяц.

Не знаю, сколько из этих людей станет той самой «элитой» мировой экономики — технологическими предпринимателями, когда они созреют до собственных бизнесов. Но факт, что их связь и интеграция с Россией будет минимальной. У сотрудников глобальных компаний нет необходимости в экономическом взаимодействии с Россией. Они уже на 100% будут интегрированы в местную экономику. Так или иначе, этих людей страна потеряет.

Нам нужна армия технологических предпринимателей. Предпринимателей с компетенциями и навыками конкурирования на глобальных рынках. Где их взять, если многие технари уезжают, даже не попробовав себя в роли предпринимателей? А те, кто попробовал и состоялся, не обладают компетенциями построения глобальных технологических бизнесов.

Их потолок успеха — какая-то доля от 1% глобального рынка (средняя доля любого сегмента технологического бизнеса России от мирового). И то — состояться удается единицам из тех, кто попробовал себя в качестве предпринимателя. Если технологический предприниматель не достигает успехов, то часто при получении хорошего предложения о работе на Западе мы теряем его и людей из его команды для страны.

Управляемая «утечка мозгов»

Если мы не можем остановить этот процесс «утечки», может, мы его сделаем отчасти управляемым? Если невозможно получить передовые компетенции технологического предпринимательства внутри страны, может, нужно взять их там, где уже успешно работают эти передовые практики? Это может быть выигрышная ситуация для всех.

Открыв акселератор в Нью-Йорке для компаний из бывшего Советского Союза, мы создали механизм, позволяющий решить сразу несколько задач. Во-первых, реализация молодых талантов в качестве глобальных технологических предпринимателей. Во-вторых — перенос в страну передовых компетенций технологического предпринимательства (именно компетенций, то есть не знаний, а именно практику и навыки создания передовых технологических компаний). И в-третьих — получение страной доходов от успеха наших технологических предпринимателей.

Этап, когда тот самый талантливый технарь задумывается, начинает пробовать себя в предпринимательстве, делает первые шаги, — очень короткий, и важно «поймать» его именно в этот момент.

Что с ним надо сделать? Дать инструменты и ресурсы для реализации амбиций. Поместить в правильную среду, помочь, поддержать знаниями и деньгами.

Нью-Йорк: в поисках места под солнцем

К сожалению, правильная среда для развития технологического предпринимателя сегодня не в России. А среда действительно определяет почти все — и, вопреки расхожему мнению, это не Кремниевая долина, а Восточное побережье. Кремниевая долина — это про визионерство, передовые технологии. Сердце предпринимательства, бизнеса — Нью-Йорк и Восточное побережье в целом.

Здесь сидят все мировые корпорации, крупнейшие банки, штаб-квартиры и представительства большинства компаний, «старые деньги». В конце концов, калифорнийские стартапы приезжают продавать именно сюда. Большинство из них делают свои продукты для оптимизации «олдскульного» бизнеса. И что важно — это самое месиво, дикая конкуренция, борьба. Если ты выживаешь здесь, то выживешь везде.

Идея в том, чтобы помещать молодых талантливых ребят сразу туда, в эпицентр, снабдив инструментами и ресурсами для старта бизнеса на незнакомой территории. Два раза в год в нашем акселераторе в Нью-Йорке мы набираем по 10-12 начинающих технологических команд из России и других русскоговорящих стран. Работаем с ними 3,5 месяца, предоставляя инструменты и возможности для поиска, адаптации и реализации себя в качестве технологического бизнеса в США.

Задачи здесь каждый день тебе ставит не коуч, не ментор, не профессор на курсе, а твои клиенты, партнеры, инвесторы. Интересно наблюдать, в каком ошалевшем состоянии ходят наши стартаперы в первый месяц после приезда. И как они преображаются к концу программы, обретают уверенность. В Нью-Йорке ты в буквальном смысле слова каждый день ищешь собственное место под солнцем.

Как выжить в мясорубке технологического бизнеса?

Что делать? Если акселераторы дают поток мероприятий, контактов и связей, то это помогает основателям стартапов стать экспертами экстра-класса в своих областях, а также узнать лично почти всех своих конкурентов. Это дает возможность быть на передовом крае своих сегментов, понимать тренды и, более того, влиять на них.

20-30% (не так уж и мало) проектов из нашего портфеля остаются в США и развиваются уже как глобальные компании. «Списывать» ли остальных? Уверен, что нет. Основатели этих проектов возвращаются домой, чтобы подкопить силы, улучшить свой проект, как-то собраться для нового натиска на глобальные рынки. Но при этом в России они становятся «бенчмарками», носителями знаний и навыков. Все они делятся передовыми компетенциями на своих рынках с партнерами и клиентами. Они знают, как и что работает на Западе, что не будет работать и т. д. Где здесь, в России, еще взять эти знания из первых рук? На курсе MBA, у наемных сотрудников западных компаний? Нет, только у предпринимателей, прошедших «школу выживания» и поиска себя в самой «мясорубке» технологического бизнеса — в Нью-Йорке.

Источники передового опыта

Никто из прошедших через наш акселератор ребят никогда больше не станет человеком на зарплате, в этом я уверен. Это значит, что перед нами — настоящие технологические предприниматели. Даже если их проекты вдруг не закрепятся в США, они будут локальными лидерами у себя в стране или на других, менее конкурентных, чем в США, рынках.

При этом российская экономика получает огромные преимущества. Как я уже сказал, такие стартапы становятся источниками передового опыта и компетенций, и я даже не знаю, как еще их можно было бы «затащить» в страну. Очевидно, что средний менеджмент ведущих компаний, преподаватели MBA и книжки о чьем-то успехе — теперь носители карго-культа. Знания, которые они несут, не приведут к становлению технологической экономики.

Исследования и разработки наших стартапов останутся в России — а это означает налоги, рабочие места. Кроме того, их первые инвесторы — это почти всегда россияне. А это значит, что и деньги после выхода будут вложены по той же схеме в российские же стартапы, в нашу экономику. Эти люди не теряют связь со страной — ни ментально, ни материально.

Как много технологических предпринимателей может производить такая система? Сколько толковых людей можно взять и поместить в правильную среду? В нашем случае за год мы дали возможность больше чем 50 выходцам из бывшего Советского Союза реализовать себя в новом качестве. Они поделились своими компетенциями, знаниями и надеждами минимум с 10 людьми из своего окружения и команд.

Будущее — за экспортом компетенций

Возвращаясь к вопросу преобразования экономики России, очевидно, что сегодня это могут сделать только технологические предприниматели. Любые другие ресурсы и инструменты позволят разве что не отстать навсегда. И получить этих предпринимателей можно, только предоставив им возможность состояться в этом качестве. Старт в США — лучший вариант для этого.

И главное: у нашей страны уже был успешный опыт «рывка» на передовой технологический край с помощью США — индустриализация 1930-х годов. Тогда СССР приобрел тысячи готовых производств в США, начиная с энергетики и металлургии и заканчивая кораблестроением и авиацией. Более 300 тысяч квалифицированных специалистов из США помогали заложить основы индустриальной мощи СССР.

Сейчас мы должны так же максимально использовать передовой технологический опыт США для построения новой технологической экономики России. Только теперь надо импортировать не заводы, а компетенции технологического предпринимательства.

Россия. США > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146714 Алексей Гирин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 19 апреля 2017 > № 2160830 Дмитрий Медведев

Отчёт Правительства о результатах работы в 2016 году.

«Правительство Российской Федерации: <…> представляет Государственной Думе ежегодные отчёты о результатах своей деятельности, в том числе по вопросам, поставленным Государственной Думой» (Конституция Российской Федерации, статья 114, подпункт «а» пункта 1).

Из стенограммы:

Д.Медведев: Уважаемый Вячеслав Викторович (В.Володин), уважаемые депутаты Государственной Думы, уважаемые коллеги! Сегодня я представляю отчёт о деятельности Правительства за 2016 год депутатам нового, седьмого созыва. Со многими из вас мы сотрудничали, работали в прежнем составе Государственной Думы, поэтому итоги работы 2016 года – это в известной степени наш совместный результат. Хороший, очень плотный уровень взаимодействия сохраняется и с обновлённой Думой, это стало понятно за время первой осенней сессии. Я хотел бы искренне поблагодарить депутатов и прошлого, и нынешнего созыва за совместную работу.

Всего за прошлый год Государственная Дума рассмотрела и приняла 284 правительственных законопроекта, которые теперь стали законами. Новый состав парламента после выборов сразу включился в работу – за осеннюю сессию был одобрен 91 законопроект Правительства, и сейчас на разных стадиях рассмотрения находится ещё свыше 270. В том числе такие важные законопроекты, которые призваны повысить качество судебной экспертизы, эффективность борьбы с кибератаками, снизить число пробок, сделать движение безопасным. Один из таких важных законопроектов, который активно обсуждался в прошлом году, на который очень остро реагируют наши граждане, – «О садоводстве, огородничестве и дачном хозяйстве». Все эти проекты уже прошли первое чтение. Прошу уважаемых коллег-депутатов активно заниматься этими и другими важными законопроектами. От того, насколько слаженно мы с вами работаем, действительно во многом зависит, как живут граждане нашей страны.

В этом году по просьбе коллег-депутатов мы несколько изменили формат отчёта Правительства. Основной акцент решили сделать на ответах, на дискуссии. В докладе я коротко – умеренно коротко, конечно, – остановлюсь на основных итогах года.

Если говорить о политических событиях, то, конечно, главным политическим событием стали выборы в Государственную Думу. Единый день голосования определил стратегический курс России на ближайший политический цикл. Он показал, что важнее всего в работе власти для граждан нашей страны последовательность и ответственность за принимаемые решения, способность слышать и выполнять обещанное, побеждать честно и чисто. И как Председатель Правительства, и как Председатель партии «Единая Россия» я уверен, что это правильно. Люди проголосовали за стабильность, и в то же время наши граждане проголосовали за развитие, за то, чтобы мы сделали всё, чтобы людям жилось лучше, чтобы успех действительно стал нормой жизни в нашей стране. В этом главный политический запрос общества сегодня. Я уверен, что этот запрос сохранится и в ходе предстоящей президентской кампании. Борьба, как и в любой президентской гонке, естественно, будет серьёзной. Но хотел бы специально подчеркнуть в этом зале: мы никогда не превращали политическую борьбу в войну и делать этого не собираемся.

Мы с вами прекрасно понимаем, что сегодня у нас трудностей хватает, и если мы будем тратить время ещё и на популизм, на спекуляции, раздувать пустые конфликты, то от этого выиграют только те, кого вряд ли заботит, как будет жить Россия, те, кто хочет изолировать и ослабить нашу страну. Конечно, это не значит, что у нас не может быть разногласий, это совершенно нормально. Но хочу отдельно, специально подчеркнуть: наши споры при всей разнице в подходах политических партий, идеологии касаются методов достижения главной цели. А в чём эта цель? Она у нас общая – развивать страну, чтобы обеспечить людям благополучную жизнь. В этом смысле прошедший год был для нас очень важным. Он действительно был непростым, как и предыдущие, прошёл в режиме жёсткой экономии ресурсов, но дал нам главное – стал годом осознанных возможностей.

В политике – при всём внешнем давлении – мы по-новому осознали возможности не только ему противостоять, но и наступать в продвижении своих интересов. В экономике мы по-новому осознали возможности не только ситуативно отвечать на кризисные явления, но и создавать новые источники роста. Мы по-новому осознали возможности, существующие в нашей стране. Как и то, что рассчитывать нам приходится только на себя. Нас и санкциями продолжали давить (это уже общее место и, по всей вероятности, очень надолго), и нефть была дешёвой. Всё это осталось, но мы научились использовать ситуацию, когда вступили в конкурентную борьбу за лидерство на внутреннем и внешнем рынке. Сегодня никакие вызовы нас уже не пугают, наоборот, дают стимул развиваться. И эта уверенность в собственных возможностях уже приносит результаты. Ведь наша экономика развивается, несмотря на то что нам всем предсказывали катастрофу из разных мест, в том числе из-за океана. Прогресс видят даже те, кого трудно заподозрить в симпатиях к нашей стране.

Д.Медведев: «Всего за прошлый год Государственная Дума рассмотрела и приняла 284 правительственных законопроекта, которые теперь стали законами. За осеннюю сессию был одобрен 91 законопроект Правительства, и сейчас на разных стадиях рассмотрения находится ещё свыше 270. В том числе такие важные законопроекты, которые призваны повысить качество судебной экспертизы, эффективность борьбы с кибератаками, снизить число пробок, сделать движение безопасным».

Я хотел бы несколько слов сказать про эти оценки. Все оценки условны, но всё-таки это имеет значение. Два крупнейших рейтинговых агентства «большой тройки», я имею в виду Fitch и Moody's, за последние полгода изменили прогнозы для экономики России с «негативного» на «стабильный». А ещё одно, S&P, подняло его до «позитивного». И уже к концу года Россия может вновь вернуться в категорию стран с инвестиционным рейтингом. А это значит – дополнительные возможности для притока финансов и решения других задач.

В рейтинге глобальной конкурентоспособности наша страна в прошлом году поднялась на 43-е место, это неплохо с учётом того, какой путь мы проделали. Подчеркну отдельно, что наши позиции растут уже четвёртый год подряд, и это в условиях финансового кризиса. Мы последовательно продвигаемся и в рейтинге Всемирного банка Doing Business, который оценивает качество делового климата. Здесь тоже изменения существенные – за последние пять лет мы поднялись на 80 позиций. Обратите внимание – 80 позиций! Где мы были – это 120-е место в мире из 200 стран, которые в ООН, а сейчас мы на 40-м месте. И второй год подряд мы опережаем наших партнёров по БРИКС. А это для нас очень важно, потому что это наши друзья, но в тоже время это экономики, которые развиваются по сходным законам. Надеемся, что бизнесу от этого становится легче работать, экономика становится более эффективной, есть успехи и в области рейтингов по здравоохранению, по образованию. Там тоже есть движение вперёд.

Прогресс, пусть и небольшой, есть в каждой из отраслей критически важных для развития страны. А это значит, что это непросто отдельные успехи, это всё-таки системные улучшения. Принимаемые методы, меры - они работают. И в целом наша страна двигается вперёд.

Сегодня наша задача помочь этому движению. Чтобы каждое решение в экономике приводило к конкретным изменениям в жизни человека. Именно на это была направлена работа Правительства в прошлом году, хоть мы все прекрасно понимаем, что в повседневной жизни люди ни о каких рейтингах не думают. Мы все это понимаем, конечно. А думают, о тех проблемах и трудностях, с которыми сталкиваются каждый день, когда платят высокую плату за коммуналку, или ипотеку берут, когда не могут попасть к нужному врачу, или записать ребёнка в хорошую школу.

В последние несколько лет нам пришлось не просто, и всей стране и значительной части населения нашей страны. Но даже в этих условиях у нас есть неплохие результаты. Я отчитываюсь о результатах, поэтому ещё хочу специально это отметить.

Самый главный, наверное, из результатов – это увеличение продолжительности жизни. С 2006 года (а почему мы берём 2006 год – именно в тот период мы начинали реализовывать первый национальный проект) она выросла на 6 лет и достигла почти 72 лет. Это самый высокий показатель за всю историю страны.

Человек живёт дольше и лучше, если редко болеет, когда может заниматься любимым делом, строить планы для себя и своей семьи, получать стабильный доход. Наконец, когда у человека достойная старость и нет препятствий, чтобы быть активным. Не просто доживать, а жить полноценной жизнью. Мы понимаем, что пока реальная картина от этого довольно далека. Но чтобы такие возможности появились у каждого человека, чтобы у нас было больше здоровых, благополучных и счастливых людей, мы активно занимаемся сферами, которые непосредственно влияют на жизнь людей. Я на них остановлюсь.

Д.Медведев: «У нас общая цель – развивать страну, чтобы обеспечить людям благополучную жизнь. В этом смысле прошедший год был для нас очень важным. Он действительно был непростым, прошёл в режиме жёсткой экономии ресурсов, но дал нам главное – стал годом осознанных возможностей».

Первое – это поддержка семей с детьми. Более 10 лет назад мы вплотную занялись демографией. В 2007 году была принята Концепция демографической политики. Ситуация тогда, напомню, казалась непреодолимой. Это было следствие бесконечного количества демографических ям, гибели миллионов людей в XX веке и тех катастроф, которые наша страна пережила.

В России сейчас живёт 146,8 млн человек (по предварительной оценке Росстата). Конечно, в эту цифру внесло свой вклад возвращение Крыма в состав России. Но по рождаемости мы обогнали многие европейские страны. И это результат в том числе принимаемых нами мер: прежде всего материнский капитал, ежемесячные выплаты на третьего ребёнка, предоставление земельных участков, решение проблемы детских садов и создание условий для работающих матерей.

Впереди у нас решение ещё одной проблемы. Сейчас в детородный возраст вошло поколение родившихся на рубеже 1990-х годов. Людей этого поколения, к сожалению, меньше, чем предыдущих. И прогнозы в этом смысле не самые благоприятные. Но мы доказали, что любые, даже самые негативные тренды, тенденции можно переломить. Для этого нужно продолжать поддержку семей, использовать не только те меры, которые себя зарекомендовали, но и принимать новые. И я уверен, что вместе с регионами мы сможем разработать такие меры. Об этом меня спрашивали депутаты из «Единой России», некоторые другие тоже.

У нас есть ещё один важный результат – сократилось число сирот практически со 120 тыс. в 2012 году до менее чем 60 тыс. в 2016 году. И эта работа должна быть продолжена.

Второе – здравоохранение. Вне зависимости от того, какая у человека зарплата, сколько ему лет, где он живёт, он хочет быть здоровым. А если заболел – без сложностей получать самую эффективную помощь. И у нас есть реальные результаты. В прошлом году, по данным ВОЗ, Россия вошла в десятку государств, которые в последние годы добились наибольшего прогресса в борьбе с болезнями сердца, лёгких и диабетом. Главное – сокращается смертность от этих заболеваний.

Снижается материнская и младенческая смертность – за последние 25 лет, то есть за всю историю современной России, почти на три четверти. С 2011 года уровень младенческой смертности снизился почти в два раза, а за 2016 год (в сравнении с 2015-м) – на 7,7%. Во многом это произошло благодаря строительству перинатальных центров. В них есть всё, чтобы выхаживать новорождённых в самых сложных случаях. И строительство центров, естественно, продолжится.

Мы создали по всей стране центры высокотехнологичной медицинской помощи. Число пациентов, которым оказали такую помощь, выросло беспрецедентно – с 2010 года почти в три раза. И только за прошлый год её получили 960 тыс. человек. А когда мы начинали национальный проект, её получали приблизительно 70 тыс. человек! Это серьёзный результат на самом деле.

Мы прорабатываем сейчас вопрос создания в регионах новых центров, где будут применяться методы ядерной, регенеративной медицины, современные персонализированные технологии здоровья. Развиваем всё, что упрощает людям получение медицинской помощи, в том числе телемедицинские и информационные технологии, чтобы наши люди могли легко записаться к врачу, получить нужную справку, иметь доступ к своей медицинской карте.

Д.Медведев: «Самый главный из результатов – это увеличение продолжительности жизни. С 2006 года она выросла на 6 лет и достигла почти 72 лет. Это самый высокий показатель за всю историю страны».

Для этого важно, чтобы сама медицина была мобильной и врачи могли быстро доехать до больных даже в труднодоступных районах. В этом году в 34 регионах стартует приоритетный проект по развитию санитарной авиации, на который направляется 3,3 млрд рублей. Для обновления автопарка скорой помощи за счёт средств федерального бюджета уже закуплено в прошлом году 2,3 тыс. новых автомобилей.

У нас долгое время не хватало врачей в сельской местности. Благодаря той программе, которую начинала «Единая Россия», – «Земский доктор» – с 2012 года на село приехали работать почти 24 тыс. врачей. Мы приняли решение продлить её и на этот год и увеличить до 60% долю её федерального финансирования.

Мы стараемся сдерживать необоснованный рост цен на лекарства. Мы поддержали наших производителей. Эта работа будет продолжаться. Она требует новых механизмов. Уже в пилотном режиме в шести регионах настраивается система маркировки, чтобы защитить людей от поддельных лекарств. К концу 2018 года все выпускаемые лекарства должны быть промаркированы.

Депутаты из фракции «Единая Россия» задавали вопрос о медицинских вузах. Конечно, людям не всё равно, у какого врача лечиться, какое образование этот врач получил, поэтому вводится институт аккредитации специалистов, в соответствии с которым работать врачами будут только лучшие. Будем оценивать уровень квалификации медиков по новым профессиональным стандартам. Повышение квалификации выведем на новый уровень. Пройти переподготовку можно будет через портал непрерывного медицинского образования. Им уже сейчас пользуются более 133 тыс. врачей. В ведущих вузах, в научных организациях, чтобы регионы, где не хватает врачей, находили специалистов, мы применяем целевой приём и обучение в медицинских университетах. И это тоже даёт результаты.

Интересный факт: впервые в истории новой России (это опрос социологов) больше всего родителей в будущем видят своих детей врачами (когда я это прочитал, тоже был удивлён), а не юристами, экономистами, как это было всего несколько лет назад. Это уже другое восприятие жизни в нашей стране.

Третье. Пенсии и система социальной поддержки, активное долголетие.

Человечество, конечно, стареет в силу известных причин. Наша страна не исключение. Уже сегодня каждый четвёртый в России – пенсионер. В прошлом году мы приняли Стратегию действий в интересах граждан старшего поколения. На этот год предусмотрены средства на повышение доступности и качества социальных услуг для пожилых людей.

Но мы также понимаем, что система поддержки, социальная инфраструктура, обслуживающая этих людей, устарела и её нужно серьёзно менять. Мы стараемся это делать. А для достойной старости, конечно, нужна и нормальная пенсия. Мы понимаем, что в нашей стране она пока небольшая, поэтому продолжаем работать над развитием пенсионной системы. В 2012 году была принята Стратегия долгосрочного развития пенсионной системы на период до 2030 года. Это практически сразу дало дополнительные деньги Пенсионному фонду, снизило дефицит его бюджета, увеличило собираемость пенсионных взносов.

Продолжаем совершенствовать и страховые механизмы. Передали администрирование пенсионных взносов в налоговую службу. Конечно, возникают и трудности. Напомню, в прошлом году мы не смогли проиндексировать в полном объёме пенсии. Мы, естественно, ничего не забываем, мы понимали, что пожилым людям придётся непросто, но не обещали того, что не могли выполнить в тот период. Честно объяснили, почему приняли такое решение. Появилась возможность – пенсионеры получили единовременную дополнительную выплату к пенсии. Мы, понимаем, конечно, что этого недостаточно. Порядок индексации менялся только на прошлый год. В этом году пенсии проиндексируют в соответствии с законодательством. Кроме того, с 1 февраля мы перешли на индексацию по фактической инфляции всех федеральных социальных выплат. Это сделано впервые. Знаю, что у коллег-депутатов от Коммунистической партии есть вопрос относительно дальнейшей индексации пенсий работающим пенсионерам. Давайте обсудим социальные и экономические последствия этого.

Четвёртое, о чём хотел бы сказать, – доходы людей. Экономическая ситуация последних лет, конечно, сказалась на них негативно. Зарплаты в стране невысокие. И мы предпринимаем усилия для того, чтобы ситуацию выправить, ищем дополнительные ресурсы для того, чтобы помочь тем, кто зарабатывает мало.

В первую очередь это касается повышения зарплат тех, кто работает в образовании, здравоохранении, культуре, – как и заложено в майских указах Президента. Эту работу мы продолжим и в любом случае выйдем на показатели, которые определены в указах. Прошу и регионы, и коллег-депутатов активнее в этой работе тоже участвовать.

В прошлом году мы два раза поднимали минимальный размер оплаты труда – до 7,5 тыс. рублей. Хотя это тоже было непросто, мне пришлось несколько совещаний на эту тему провести (коллеги знают об этом) и объяснять, почему это нужно сделать. С 1 июля этого года МРОТ поднимется до уровня 7,8 тыс. рублей, а в ближайшие несколько лет – до уровня прожиточного минимума работающего. У нас есть все возможности, чтобы это обеспечить. Об этом спрашивали коллеги из «Единой России».

Есть решение ещё по одному важному вопросу – задержка зарплат. Я специально проводил несколько совещаний на эту тему. Конечно, люди должны получать свои деньги вовремя, в полном объёме, независимо от того, коммерческий это сектор или бюджетники. В том, что касается бюджетных выплат, ситуация под контролем, с коммерческим сектором всегда сложнее. Но мы продолжаем контролировать это в ежедневном режиме, увеличили ответственность работодателей. Тех, кто задерживает деньги, – штрафуют. За прошлый год было выплачено 25 млрд задолженности более чем 1 млн человек. И сейчас мы готовим поправки в законодательство, чтобы лучше обеспечить защиту прав работающих людей.

Будем поддерживать и рынок труда. Ситуация с безработицей у нас сейчас не такая острая, как была два года назад или в 2009 году. Число безработных, которые состояли на учёте в службе занятости, было меньше в прошлом году, чем количество предлагаемых вакансий. Уровень безработицы составил 5,5%. В этом году мы рассчитываем, что она должна опуститься ниже 5% . Это нормальный, близкий к среднемировым уровень безработицы. Мы поможем людям, которые потеряли работу, и тем, кому будет грозить увольнение. Инструменты для этого у нас есть, в том числе законодательные. Хотя их арсенал можно ещё раз посмотреть. Об этом нас спрашивали коллеги из КПРФ.

Д.Медведев: «Мы повысили гранты молодым кандидатам и докторам наук. Запустили программу, которая называется "Мегагранты". Создали на базе российских вузов и научных организаций 160 лабораторий международного уровня под руководством учёных с мировым именем. Ещё 40 начнут работать в этом году. Это новые точки роста нашей науки, к которым можно отнести также инжиниринговые центры, центры молодёжного инновационного творчества».

Пятое. Поддержка науки и качественное обновление всей системы образования.

Ещё совсем недавно, напомню, западные фонды, не стесняясь, проводили селекцию в российских университетах. Просто приходили и переманивали к себе самых способных. Шла настоящая охота за талантами. А у нас было немодным идти в науку. Сегодня мы делаем всё, чтобы преодолеть этот интеллектуальный провал. Общие расходы на науку в последние годы растут. Важно и то, что в эту сферу стали приходить деньги частного капитала.

Мы повысили гранты молодым кандидатам и докторам наук. Запустили программу, которая называется «Мегагранты». Создали на базе российских вузов и научных организаций 160 лабораторий международного уровня (подчёркиваю, именно международного уровня) под руководством учёных с мировым именем – наших и приглашённых. Ещё 40 начнут работать в этом году. По сути, это новые точки роста нашей науки, к которым можно отнести также инжиниринговые центры, центры молодёжного инновационного творчества.

Конечно, мы должны стимулировать конкуренцию среди крупнейших российских компаний за право участвовать в образовательных проектах. Это касается и высшего, и среднего профессионального образования. Сейчас предприятия очень часто получают, что называется, готовый продукт, а надо, чтобы они принимали участие в его создании. Система образования должна быть привязана к экономике и, конечно, должна быть завязана на работодателей. А научно-технические разработки, которые ведутся за счёт бюджета, должны быть ориентированы на потребности российской промышленности.

По-настоящему современная образовательная среда нужна нашим школам. К 2025 году у нас должно появиться 6,5 млн новых мест в школах. Первые объекты уже построены. Это почти 168 тыс. новых мест в 48 регионах. Новые школьные здания, новые классы, лаборатории – всё, что окружает детей, поможет учиться по самым передовым образовательным технологиям. Проект по школам должен быть поддержан и в плане содержания учебных программ и качества преподавания. В рамках проектной работы мы создаём национальную платформу электронного образования с широким интернет-доступом к библиотекам, музеям, выставкам. Создаём в малых городах современные многофункциональные культурные центры, реставрируем театры и музеи. Запускаем такие проекты, как «Местный дом культуры» (этот проект родился в том числе с участием коллег-депутатов, очень важный проект), «Театры малых городов» – тоже обсуждали, обсуждали на партийных форумах, обсуждали в Государственной Думе, обсуждали в Правительстве, этот проект предложила «Единая Россия». Я считаю, что это очень важно для провинции. Очень важно, чтобы люди, которые живут в разных регионах страны, не чувствовали себя оторванными от культуры. А общие расходы на культуру составляют сейчас почти 100 млрд рублей. Конечно, нужно стремиться к лучшему финансированию.

Мы стараемся делать многое, чтобы людям жилось удобнее. Создаём возможности посещать музеи, в том числе по интернету, записываться к врачу, не тратить время на получение документов, справок. Именно для этого были созданы многофункциональные центры, которые работают по всей стране. Хочу подчеркнуть специально, сегодня 96% граждан могут получить услугу через систему МФЦ – по принципу одного окна. Это существеннейшая экономия времени наших граждан – 96%, почти вся страна.

Люди уже смогли оценить это удобство. В день в МФЦ обращаются 350 тыс. человек. А в 2016 году эти центры оказали более 60 млн различных услуг, 60 млн. Ко всему привыкаешь, но совсем недавно всё это было совершенно иначе, давайте вспомним. Перечень этих услуг всё время расширяется – мы создаём в МФЦ дополнительные окна теперь и для бизнеса.

Конечно, чтобы в полной мере реализовывать социальную политику, которую мы ведём, нужно развивать здравоохранение, образование, помогать тем, кто не может помочь себе сам, для всего этого нам необходимо иметь сильную, растущую экономику, которая зарабатывает деньги. Уже в IV квартале прошлого года экономика показала пусть и небольшой, но всё-таки прирост – 0,3%. По итогам 2016 года у нас было существеннейшее замедление снижения валового внутреннего продукта по сравнению с падением почти на 3% в 2015 году. Такие показатели стали возможными не в силу улучшения внешней конъюнктуры, на это я обращаю внимание коллег-депутатов (эта внешняя конъюнктура как была, так и осталась для нашей страны очень тяжёлой, и в субъективном, и в объективном смысле). Это результат нашей совместной работы.

Д.Медведев: «Современная образовательная среда нужна нашим школам. К 2025 году у нас должно появиться 6,5 млн новых мест в школах. Первые объекты уже построены. Это почти 168 тыс. новых мест в 48 регионах. Новые школьные здания, новые классы, лаборатории – всё, что окружает детей, поможет учиться по самым передовым образовательным технологиям».

Инфляция составляет сейчас год к году 4,2%. А ещё два года назад, напомню, она выражалась двузначными цифрами. Постепенно снижается ключевая ставка Центрального банка, а значит, более доступными становятся потребительские и коммерческие кредиты. Ипотечные ставки находятся на рекордном минимуме для нашей страны. Этот минимум пока ещё не совсем минимум, но это существенно лучше, чем то, что было, и есть тенденции к тому, чтобы и дальше ипотечные ставки снижались. Значит, появились дополнительные возможности для инвестирования. Наши компании и банки уверенно справляются с обслуживанием своих внешних долгов. Нет никакого дефицита на валютном рынке, нет ажиотажного спроса.

Ещё недавно наш бюджет с учётом трат резервного фонда более чем на две трети зависел от продажи нефти и газа. Сейчас ситуация изменилась: доходы бюджета от других отраслей составляют более половины. Даже притом что в прошлом году цена на нефть и газ несколько подросла, в I квартале этого года несырьевые доходы составили почти 60% всех доходов федерального бюджета. Нам удаётся держать дефицит бюджета на приемлемом уровне. Основным источником покрытия дефицита является резервный фонд, деньги которого теоретически должны были бы закончиться уже к концу этого года. Но этого не произойдёт. Мы заработали больше, чем планировали, в том числе за счёт мобилизации доходов. Резервов здесь ещё достаточно. Настраиваем систему бюджетных платежей так, чтобы она была более эффективной.

У нас уже начался новый бюджетный цикл. Работу над бюджетом будем вести с учётом проектного подхода в государственных программах, который позволяет концентрировать ресурсы на ключевых направлениях. Активно использовать проектный подход мы начали в этом году. Что называется, снова, потому что у нас была первая часть национальных проектов, а сейчас – вторая. Я уверен, что этот подход открывает широкие возможности для развития и социальной сферы, и экономики.

Напомню, что вместе мы сформулировали 10 приоритетных направлений: здравоохранение, образование, ипотека и арендное жильё, жилищно-коммунальное хозяйство и городская среда, международная кооперация и экспорт, малый бизнес и поддержка предпринимательской инициативы, реформа контрольной и надзорной деятельности, безопасные и качественные дороги, проблемы моногородов и экология. По каждому из них разработаны проекты с конкретными исполнителями, ключевыми показателями, выделены просчитанные ресурсы, при этом ответственность не «размазывается» между ведомствами. Мы регулярно встречаемся на эту тему с Президентом, обсуждаем, как идёт работа по проектам. Считаю, что проектный подход – это отличная возможность внедрять на уровне государства самые современные управленческие технологии.

При формировании бюджета, мы считаем (надеюсь, что это созвучно и позиции уважаемых коллег-депутатов), нужно исходить из трёх принципиальных установок: деньги, во-первых, должны идти на вложения в человека; во-вторых, на реализацию инфраструктурных проектов; в-третьих, на обеспечение национальной безопасности. И ещё одно: несколько лет назад было принято решение о стабильности условий налоговой системы, поэтому и в этом году налоги мы повышать не планируем, и просил бы, уважаемые депутаты, нас в этом поддержать.

Фактически мораторий на увеличение налоговой нагрузки действует уже более трёх лет. Большинство изменений мы принимали по сборам в 2016 году, они были направлены на улучшение собираемости, а также на привлечение дополнительных доходов за счёт расширения базы.

В I квартале этого года налоговые поступления выросли почти на треть по сравнению с I кварталом прошлого года. Это на самом деле очень важный показатель. Хотя ещё Черчилль когда-то говорил, что популярны только расходы, а сбор денег для обеспечения никогда популярным быть не может. Но нам удалось увеличить собираемость налогов, и я считаю, что это хороший результат.

Кроме того, доработан упрощённый порядок возмещения НДС для крупнейших налогоплательщиков. Ряд решений был реализован на основе тех идей, которые были заложены в программе «Единой России». Среди них в том числе были меры налогового стимулирования для малого бизнеса. В частности, принято решение о продлении действия единого налога на вменённый доход – самого простого и востребованного налогового режима. Были подняты пороги применения так называемой упрощёнки. Мною как Председателем партии было предложено восстановить для некоторых категорий самозанятых граждан, которые работают без наёмного персонала, которые не зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей, возможность добровольного уведомления о такой деятельности с временным освобождением от уплаты налогов. Это мы долго обсуждали и считаем, что это правильно. Речь идёт о репетиторах, о нянечках, о сиделках. Соответствующие поправки были внесены в Налоговый кодекс. Хотел бы также поблагодарить за это коллег-депутатов.

Мы продолжаем принимать меры по снижению нагрузки на бизнес.

Передали администрирование социальных взносов в руки налоговиков. Правительство приняло трёхлетний мораторий на плановые проверки малого бизнеса. Смягчены некоторые нормы законодательства о контрольно-надзорной деятельности, уголовного закона. Для компаний, годовая выручка которых менее 400 млн рублей, установлен иммунитет по отдельным антимонопольным запретам. Упрощена бухгалтерская отчётность. Мы и дальше будем эти требования стараться упрощать для малого бизнеса.

Д.Медведев: «Инфляция составляет сейчас год к году 4,2%. А ещё два года назад она выражалась двузначными цифрами. Постепенно снижается ключевая ставка Центрального банка, а значит, более доступными становятся потребительские и коммерческие кредиты. Ипотечные ставки находятся на рекордном минимуме для нашей страны».

Приняты и некоторые другие важные меры для малого и среднего бизнеса. Неплохо работает «Программа 6,5» по кредитованию малого и среднего бизнеса. По вопросу доступности кредитных ресурсов – вопрос задавали и коллеги из фракции ЛДПР, и, конечно, он всех волнует: в прошлом году совокупный лимит кредитования малого и среднего бизнеса. По вопросу доступности кредитных ресурсов – вопрос задавали и коллеги из фракции ЛДПР, и, конечно, он всех волнует: в прошлом году совокупный лимит кредитования малого и среднего бизнеса по льготной ставке увеличен почти в два раза – до 125 млрд рублей.

И все эти меры уже дают результаты. Малых и средних предприятий становится больше. Мы ещё, наверное, об этом сегодня поговорим, потому что этот вопрос всегда волнует. С августа 2016 года – а мы тогда запустили реестр малых и средних предприятий – по март текущего года их количество выросло на 8,2%. То есть сам по себе объём малого бизнеса у нас не сжимается, а растёт, как и вклад в валовый внутренний продукт. Он сейчас составляет около 20%. Об этом мы, наверное, ещё поговорим.

Увеличился и интерес к России иностранных инвесторов. Фундаментальные плюсы нашей экономики – а они точно есть – это высокая доходность, наличие обширной ресурсной базы, квалифицированный персонал. Эти достоинства никуда не делись. Напротив, мы добавили к ним сейчас низкую инфляцию и целый ряд преимуществ, которые связаны с нашим членством в Евразийском союзе. В итоге к концу года динамика инвестиций в целом по экономике стабилизировалась. В этом году начинается их рост.

Уважаемые коллеги! Возможности, о которых я говорил вначале, мало осознавать, их надо использовать – с помощью специальных инструментов: правовых, финансовых и организационных. Так мы действовали в реальном секторе. Не дожидались, пока кризисные волны опрокинут целые предприятия, а то и города. Кстати сказать, и не прислушивались к советам различных специалистов, аналитиков, которые говорили о том, что кризис, мол, просто всё очистит и это такое хорошее явление, через которое нужно пройти. Мы на это не пошли, не отправили людей на улицу, а за счёт принимаемых мер точечно поддержали самые уязвимые предприятия. Но при этом, конечно, не создавали для них тепличных условий. С помощью инструментов господдержки мы стимулировали и производительность труда, и освоение новых технологий, и укрепление конкурентоспособности. И в результате мы достигли определённых успехов в импортозамещении (о котором меня спрашивают коллеги из «Единой России» и КПРФ).

Хотел бы подчеркнуть: импортозамещение для нас – это и есть такая осознанная возможность. Это не самоцель и не процесс ради процесса, чтобы любой ценой сохранить неконкурентоспособные производства. Я уже говорил об этом, в том числе и с этой трибуны.

Наша продукция должна отвечать самым высоким требованиям потребителей – как в России, так и на международных рынках.

Ещё один нюанс: мы не должны просто прошибать лбом сложившуюся структуру мировой торговли. Там, где это оправданно, нужно вступать в кооперационные альянсы. Главное, чтобы мы не просто собирали отвёрткой привезённые машинокомплекты, а развивали на своей территории полноценные технологические компетенции. И именно на это направлены все наши решения.

Для этого, в частности, действует инструмент, который стал популярен – о нём говорят, иностранные инвесторы его, что называется, уважают. Это специальный инвестиционный контракт, в рамках которого для инвестора фиксируются условия для работы в обмен на обязательства вкладывать деньги в увеличение локализации производства на конкретном предприятии.

Хорошим спросом пользуются программы Фонда развития промышленности, он предоставляет льготные займы под 5%.

Мы дополнительно поддержали отдельные отрасли – вы знаете об этом, я неоднократно с коллегами-депутатами это обсуждал, это автопром, лёгкая промышленность, сельскохозяйственное машиностроение и транспортное машиностроение, – в прошлом году почти на 106 млрд рублей. В этом году мы выделяем сопоставимые средства – 108 млрд рублей на эти же цели.

В результате была создана сбалансированная система мер, благодаря которой реальный сектор вышел окрепшим и готовым к росту. Об этом говорит статистика.

Прирост промышленного производства (это очень важный показатель для нас) за прошлый год составил 1,3%. В этом году мы ожидаем порядка 2%. Давайте сравним с некоторыми другими странами.

Ряд отраслей показали ещё более уверенный результат. Какие это отрасли? Не могу не упомянуть фармацевтику и медицинскую промышленность. Производство российских лекарств увеличилось почти на четверть. Это очень важный показатель. Это означает, что наши люди могут покупать российские лекарства, купленные не за валюту, а произведённые в стране. Они просто дешевле. По перечню жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов уровень самообеспеченности, то есть уровень производства внутри страны, достиг 77%.

Жильё. В прошлом году мы применили новый подход к развитию этой сферы. Были подготовлены конкретные шаги по благоустройству всех городов России. Это создание парков, пешеходных зон, детских и спортивных площадок, культурных пространств. Мы обязали все муниципальные образования сформировать и реализовать пятилетние комплексные программы по благоустройству.

Современные дома немыслимы без качественного коммунального сервиса.

Мы завершаем выполнение поставленной Президентом задачи по расселению аварийного жилищного фонда, который признан таковым по состоянию на 1 января 2012 года. Речь идёт о расселении 3 млн кв. м, где живёт почти 200 тыс. человек, в этом году.

За время реализации программы, с 2008 года мы расселили свыше 860 тыс. человек из более чем 13 млн кв. м аварийного жилья.

В прошлом году в новые квартиры переехали 176 тыс. человек. В целом по стране целевые показатели 2016 года по этой программе выполнены на 105%.

В 14 регионах такое аварийное жильё (подчёркиваю: конечно, признанное таковым на 1 января 2012 года) уже ликвидировано. Мы принимаем все меры, чтобы регионы могли выполнять свои обязательства, оказываем им финансовую поддержку. Усилили мониторинг за соблюдением сроков реализации региональных программ по расселению и за качеством нового жилья.

Чтобы привести в порядок жилищный фонд, были приняты программы капитального ремонта. В 2016 году капитальный ремонт сделан в 40 тыс. многоквартирных домов, где живут более 5 млн человек. Темпы ремонта по сравнению с 2015 годом были увеличены в два раза. Как выросла и собираемость платежей. При этом мы продолжаем помогать тем, для кого эти взносы оказались очень существенными: это ветераны Великой Отечественной войны, чернобыльцы, инвалиды, дети-инвалиды, пенсионеры.

Конечно, для такой огромной страны, как наша, нужно много жилья, и все эти программы имеют свои трудности, наверное, и проблемы, о чём и вы мне скажете. Тем не менее в прошлом году было построено почти 80 млн кв. м. Это означает, что десятки тысяч людей переехали в новые квартиры. Жилищное строительство во многом подстёгивается развитым рынком ипотечного кредитования. В 2016 году было выдано на четверть больше займов, чем годом раньше. Такими хорошими цифрами мы во многом обязаны государственной программе субсидирования процентных ставок на приобретение жилья в новостройках.

Сельское хозяйство. Его успехи подтверждаются ежегодным ростом в течение нескольких лет, в среднем – до 4% в год, в прошлом году – почти на 5%. Я напомню, что прошлый год стал годом рекордов для аграрного сектора. Такого урожая зерновых и зернобобовых у нас не было 25 лет. Продолжают расти объёмы производства овощей, фруктов, мяса.

Мы выделяем немалые средства на субсидирование краткосрочных кредитов, поддержали новые инвестиционные проекты, выделяли гранты среднему и малому бизнесу, разработали новый механизм льготного кредитования по ставке до 5%. Этими вопросами интересовалась фракция «Справедливая Россия». Такая господдержка действительно оказывает положительное влияние. Спрос на российскую сельхозпродукцию есть и внутри страны, и за рубежом. Объём экспорта за прошлый год вырос более чем на 5%.

Сельхозмашиностроение. Мы, наверное, ещё сегодня поговорим и по этой теме, и по другим. Тем не менее одну цифру назову: за прошлый год оно выросло более чем в 1,5 раза, в том числе благодаря правительственной программе скидок. Это тема, которая волнует коллег из ЛДПР и КПРФ. И ещё одна вещь, о которой я хотел бы сказать: доля отечественной продукции на рынке превысила 50%. Ещё совсем недавно всё, что покупали наши аграрии, это были иностранные комбайны, тракторы, а сейчас доля нашей продукции – более 50%. Но ещё более симпатичная цифра в отношении транспортного машиностроения. Мы стимулируем перевозчиков отказываться от старых вагонов. В результате производство новых вагонов выросло на треть. И в транспортном машиностроении у нас минимальная доля импортной продукции – всего 6%. Значит, мы можем себя полностью обеспечивать продукцией машиностроения. Эта цифра достижима и в других отраслях.

Автопром. Несмотря на сложности в отрасли, по некоторым позициям мы добились хороших результатов. В частности, производство автобусов увеличилось более чем на треть, в том числе в результате заказов для школ.

Инфраструктурные отрасли дали хороший результат. Топливно-энергетический комплекс (для нас это важный сектор) демонстрировал уверенный рост и даже рекорды: во-первых, по добыче и экспорту нефти, причём за счёт месторождений, для которых были приняты специальные режимы; во-вторых, по добыче угля; в-третьих, по экспорту газа. И мы продолжаем наращивать поставки, в том числе за счёт реализации такого проекта, как газопровод «Турецкий поток». В-четвёртых, очень хорошие показатели были достигнуты по генерации электроэнергии атомными электростанциями.

Транспортный комплекс. По дорогам. За прошлый год было построено и реконструировано 3,3 тыс. км различных дорог, отремонтировано 22 тыс. км, построено 7 мостов, проведены строительные и ремонтные работы на 30 мостах, количество перегруженных трасс снизилось на четверть. Это результат различных мер, в том числе запуска известной системы «Платон», которая собирает сейчас 20 млрд рублей. И мы, учитывая различные позиции и мнение самих перевозчиков, тариф не стали повышать существенно, стараясь всё делать достаточно аккуратно.

Внутренние авиаперевозки. Мы поддерживаем их развитие за счёт субсидирования. В итоге в прошлом году билет на самолёт купили 56,5 млн пассажиров – это на 7% больше, чем в 2015 году. И мы занимаемся, конечно, реконструкцией аэропортовой инфраструктуры.

Самым популярным видом транспорта всё равно остаётся железная дорога. За прошлый год поезда в нашей стране перевезли более 1 млрд человек и 1,2 млрд тонн грузов.

Напомню, что по решению Правительства в 2016 году 50-процентная скидка на железнодорожные билеты для школьников действовала круглый год. Всего было перевезено 2,3 млн человек.

Несколько слов про оборонку. Оборонно-промышленный сектор первым оказался в условиях санкций, в условиях давления. И именно поэтому там первой началась тема, связанная с импортозамещением. От этого зависела обороноспособность страны. В результате более чем на 10% вырос объём производства в ОПК, рост производительности труда за год – 13%. Хочу ещё цифру одну назвать: государственный оборонный заказ в 2016 году выполнен на рекордном уровне – 99%, такого не было никогда. А что касается ядерного оружейного комплекса, что для нашей страны, как вы понимаете, очень чувствительно, этот показатель составил 100%.

Напомню, мы занимаем второе место в мире на рынке вооружений. Объём экспорта продукции военного назначения превышает 15 млрд долларов. Были подписаны новые контракты, а портфель заказов к концу прошлого года составил 50 млрд.

Авиапром. Специально концентрируюсь на конкретных показателях, чтобы не было ощущения, что мы рассказываем о каких-то общих успехах. В 2016 году построено 30 гражданских и 109 военных самолётов, 22 гражданских и 186 военных вертолётов. Гражданская авиатехника пока отстаёт по объёму от того, что делается для оснащения Вооружённых сил, но это соотношение мы будем выравнивать. Средства на период 2017–2019 годов на это запланированы.

По ракетно-космической промышленности. В 2016 году стал работать первый гражданский космодром Восточный, с него стартовала ракета «Союз». На этот год запланировано два пуска. Ведётся создание второго стартового стола для тяжёлой ракеты «Ангара».

По судостроению. За год сдано шесть боевых кораблей – это две подводные лодки и надводные корабли. Из гражданских заказов: сданы ледокол «Поларис», который работает и на дизеле, и на сжиженном природном газе, ледокол «Новороссийск» – третий в серии самых мощных дизель-электрических ледоколов. Начата разработка атомного ледокола-лидера мощностью 120 МВт. Спущены на воду и самый мощный в мире головной универсальный атомный ледокол «Арктика» нового поколения и неатомные ледоколы – «Александр Санников» и «Виктор Черномырдин».

В целом можно говорить о возрождении нашего единственного в мире (подчёркиваю: единственного в мире) атомного ледокольного флота. Это важно для бесперебойной работы Северного морского пути и для освоения Арктики.

Мы должны заниматься не только Арктикой, конечно. Мы занимаемся каждым регионом. Равномерное развитие территорий – серьёзная задача для любой большой страны. Россия не исключение, поэтому здесь мы придерживаемся двух принципов: с одной стороны, помочь регионам найти верные ориентиры развития, согласовать инвестиционные планы, а с другой – повысить ответственность региональных властей, настроить их на конкретные результаты.

Что в этом направлении делалось?

Во-первых, мы корректируем госпрограммы и инвестиционные программы государственных компаний, увязывая их с перспективными проектами. Есть бизнес, который сейчас готов строить «заводы и пароходы». Но он сталкивается с ограничениями: нет дорог, нет энергосетей, нет жилья. Очевидно, что усилия бизнеса и государства здесь должны быть объединены.

Во-вторых, мы развиваем механизм проектного финансирования. Когда деньги есть – запускаем стройки, если ситуация меняется, стройки часто замораживают, и те, кто ждал этой инфраструктуры, её не получают. Поэтому нужно обязательно оберегать такого рода проекты, помогать им.

Улучшение инвестиционного климата также является темой номер один для региональных властей.

И наконец, мы сохраняем систему финансовой поддержки регионов. Она становится более мотивационной. У регионов есть обязательства, которые они берут на себя при получении помощи. В то же время, если результаты не достигнуты, должна быть ответственность. Главный критерий оценки – результат. Сколько создано современных высокотехнологичных компаний? Насколько вырос несырьевой экспорт? Как растут доходы людей?

Если обязательства исполнены, достигнуты высокие темпы роста собственного экономического потенциала, выделяются гранты. В прошлом году их было на 5 млрд рублей. В этом году ещё 10 млрд рублей предполагается. Но было принято решение – и здесь я просил бы коллег из Государственной Думы нас поддержать – увеличить эту цифру ещё на 10 млрд рублей. А с будущего года в качестве дополнительной меры мы планируем зачислять прирост налога на прибыль в той части, которая подлежит зачислению в федеральный бюджет.

Продолжаем совершенствовать межбюджетные отношения. В 2016 году региональные бюджеты исполнены с минимальным дефицитом за десять лет. Это очень важный показатель. Дефицит уменьшился с более чем 170 млрд до 12 млрд рублей. То есть, по сути, проблема дефицита исчезла. Сократилось число регионов, где госдолг превышает доходы. Об этом нас спрашивали коллеги из КПРФ, и другие фракции интересуются. Мы об этом ещё поговорим.

Подросла и доходная база – соглашения с регионами выполняют свою задачу. Естественно, Правительство продолжит помогать регионам. На 100 млрд увеличены дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности и ещё на 100 млрд – объём субсидий на софинансирование расходных обязательств.

Д.Медведев: «Ещё недавно бюджет с учётом трат резервного фонда более чем на две трети зависел от продажи нефти и газа. Сейчас ситуация изменилась: доходы бюджета от других отраслей составляют более половины. В I квартале этого года несырьевые доходы составили почти 60% всех доходов федерального бюджета. Нам удаётся держать дефицит бюджета на приемлемом уровне. Мы заработали больше, чем планировали, в том числе за счёт мобилизации доходов».

Здесь тоже коллеги из разных фракций спрашивают, насколько сбалансированы эти обязательства с финансовыми возможностями. Мы проводим инвентаризацию полномочий и анализ фактических расходов. Это позволяет справедливее распределять помощь из федерального бюджета.

Развёрнута и отдельная работа по моногородам. Создано 17 территорий опережающего развития. За прошлый год благодаря этой работе создано несколько тысяч новых рабочих мест вне градообразующих предприятий, что особенно важно.

Это общие подходы к региональному развитию, но есть и индивидуальные. Я говорю о Дальнем Востоке и Крымском полуострове, где мы решаем нетривиальные задачи.

В 2016 году на Дальнем Востоке в полтора раза сократилась убыль населения. Это очень важный суммарный показатель. В макрорегионе который год подряд отмечается рост промышленного производства. Число территорий опережающего развития выросло до 15. Появляется и много новых строек. Запущен механизм инфраструктурной поддержки крупных инвестпроектов.

Менее года назад, напомню, была представлена программа «Один гектар». Уже 11 тыс. гектаров нашли своих хозяев. Поступило 82 тыс. заявлений. Это очень важный показатель. Это означает, что у людей проснулся интерес к работе в этом регионе и они готовы ехать трудиться. Работают и другие решения: о свободном порте Владивосток, о поддержке авиаперевозок, о развитии транспортных коридоров.

Если говорить о Крыме, то мы решали не менее сложные задачи. Прошлый и позапрошлый годы для полуострова были переходными. Преодолевались последствия блокады. Осуществлялась интеграция в наше правовое и экономическое пространство. Эта работа продолжается и сейчас, но ситуация самым существенным образом изменилась, включая зависимость бюджетов Крыма и Севастополя от федерального. Может быть, ключевым событием прошлого года стало полное включение Крымской энергосистемы в единую энергетическую сеть страны. Была запущена последняя линия энергомоста. Суммарная мощность – 800 МВт, это более половины от общей потребности. А в декабре –магистрального газопровода. И это важнейший шаг к обеспечению полной энергетической безопасности.

Мы продолжаем строительство Керченского моста, реконструкцию федеральных дорог на подходах со стороны Краснодарского края, что важно. А пока работает паромная переправа. Её объёмы по перевозкам растут. На треть увеличилось число пассажиров (до 6 млн человек). Увеличился и туристический поток. В 2016 году Крым посетило 5,5 млн человек – в два раза больше, чем в 2014-м.

Я специально постарался дать по максимуму некоторые факты и цифры из жизни страны за прошлый год. Одни – не такие высокие, как нам бы всем хотелось, а другие – уже вполне достойные. Но все эти цифры говорят о том, что выбранное нами направление – верное. И это результат нашей общей ежедневной работы. Ни трудности в экономике, ни внешние вызовы не помешают нам добиваться поставленных целей.

Александр Васильевич Суворов говорил: «Природа произвела Россию только одну. Она соперниц не имеет. Мы – жители России, мы всё одолеем». Хорошие слова. Я в этом тоже уверен.

В.Володин: В соответствии с ранее принятым регламентом обсуждения отчёта переходим к вопросам от фракций.

О.Смолин (член фракции политической партии «Коммунистическая партия Российской Федерации»): Мой вопрос про 15 млн работающих пенсионеров, которым второй год подряд отказывают в индексации пенсий. Это приводит к снижению уровня жизни, платёжеспособного спроса, тормозит экономическое развитие страны, но самое главное – стимулирует людей не продолжать работу, но её прекращать.

По данным экспертов, близких к Правительству, в прошлом году Пенсионный фонд сэкономил на этом примерно 25 млрд рублей, однако около 3 млн пенсионеров либо прекратили работу, либо стали работать без трудовых книжек. Потери того же Пенсионного фонда – около 20 млрд рублей.

С учётом того, что мы заработали больше, чем планировали, стоит ли из-за 5 млрд отказывать в индексации пенсий 15 миллионам и вызывать их недовольство? Когда будет возобновлена индексация пенсий работающим? Нельзя ли для начала проиндексировать пенсии хотя бы работающим людям с низкой заработной платой или хотя бы инвалидам с низкой заработной платой, чтобы они оставались на работе?

Д.Медведев: Тема действительно хорошо известна. Вы понимаете, в каких условиях Правительство работало в прошлом году. Я, выступая только что с трибуны, говорил о том, что нам вообще пришлось принять, скажем так, не очень популярное и сложное решение о том, чтобы изменить порядок индексации именно в силу того, что бюджет формировался очень трудно. Тем не менее в определённый период мы смогли деньги изыскать, для того чтобы провести так называемую единоразовую компенсационную выплату в размере 5 тыс. рублей. Я напомню, что эта выплата, кстати, была сделана в отношении всех пенсионеров, в том числе работающих пенсионеров.

Но ситуация остаётся не самой простой. Цифры, которые Вы называете, не совсем точны. Нужно ещё раз проверить, какое количество средств потребуется для включения в индексацию работающих пенсионеров, потому что мы, конечно, при принятии решений ориентируемся прежде всего на индексацию выплат тем, кто не может трудиться, я думаю, что это вполне справедливый подход. Если человек способен трудиться, то всё-таки у него немножко другой финансовый статус.

Но проблема существует. Тему эту мы не закрываем, мы вернёмся к обсуждению этого вопроса и в ближайшее время сформулируем позицию о том, каким образом поступать дальше, потому что применительно к работающим пенсионерам есть разные предложения, я слышу и предложения от КПРФ, это вполне серьёзные предложения. Но будем определяться, исходя из комплексного анализа ситуации с пенсионными выплатами и с Пенсионным фондом в целом. Так что обсудим это ещё раз и на площадке Государственной Думы, и в Правительстве.

В.Пашин (член фракции политической партии «Либерально-демократическая партия России»): В последнее время мы наблюдаем увеличение протестных акций, которые организованы дальнобойщиками, выступающими против системы «Платон». Акции проходят во всех регионах нашей страны. Во время протеста дальнобойщики выстраиваются вдоль трасс, перекрывают движение, в городах проходят митинги, в которых принимает участие большое количество людей. Возникает вопрос: будет выстроен какой-либо диалог с нашими гражданами по решению и урегулированию конфликтной ситуации?

Д.Медведев: Не просто будет, он выстроен. Этот диалог ведёт всё Правительство, включая меня. Мы находимся в постоянном диалоге.

Если говорить о тех, кто сейчас находится в таком состоянии – состоянии забастовки так называемой, то это приблизительно 480 человек. Обращаю внимание, что в системе «Платон» зарегистрировано 800 тыс. автомобилей.

Иными словами, это довольно небольшое число людей. Тем не менее мы, конечно, продолжаем консультации.

Я встречался лично с лидерами дальнобойщиков – они поставили массу разных вопросов. Многие вопросы абсолютно справедливы, касаются целого ряда технических проблем (например, максимальная нагрузка на ось, качество трасс), есть вопросы, связанные с ответственностью за нарушение правил дорожного движения, и, конечно, вопросы платы в системе «Платон». По всем этим вопросам даны поручения.

Более того, обсудив эту тему с коллегами, которые представляли Ассоциацию автоперевозчиков, я принял решение о том, чтобы увеличение платы происходило медленнее, чем мы на это ориентировались. Мы подняли эту плату постановлением Правительства всего на 25%, до 1 рубля 91 копейки за один километр. Это существенным образом смягчает ситуацию.

И ещё один момент, на который я хотел бы обратить внимание. Это не я сказал – это сказали коллеги, которые представляют Ассоциацию автоперевозчиков. Они все хотят работать не в серой, а в белой зоне. А вот часть людей, которая выступает с определёнными требованиями, как раз в этой системе не зарегистрирована. Но, мне кажется, вполне справедливо, что значительная часть людей, которые занимаются автоперевозками, компаний, которые занимаются автоперевозками, хочет именно того, чтобы всё, что делается, было понятно и прозрачно, чтобы они платили деньги за понятные услуги со стороны государства.

С другой стороны, вы понимаете, почему сама эта система возникла. В какой-то период мы брали и транспортный налог, и некоторые другие только с владельцев легковых автомобилей, но основной ущерб дорогам всё-таки причиняют тяжёлые грузовики. Поэтому всё это действует в мире, начало работать и у нас. Но самое главное, чтобы это было прозрачно и понятно, чтобы все подчинялись требованиям транспортного законодательства, – вот на этом основан наш постоянный диалог с владельцами автогрузовиков, владельцами компаний, которые занимаются перевозками.

А.Исаев (член фракции политической партии «Единая Россия»): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Сейчас мы наблюдаем укрепление курса рубля – это, безусловно, положительно сказывается на снижении темпов инфляции, это, безусловно, положительно и добавляет уверенности нашему населению, растёт его покупательная способность. Очень важно, что это даёт дополнительные возможности для инвестиций в нашу экономику и для импорта высоких технологий, хотя определённые сложности могут возникнуть у отечественных экспортёров.

В понедельник, мы знаем, Вы обсуждали этот вопрос с Президентом Российской Федерации. Не могли бы Вы и нам рассказать, что планирует сделать Правительство, для того чтобы использовать эту ситуацию для поддержки инвестиций в нашу экономику, для защиты отечественного товаропроизводителя (а это значит в конце концов защитить интересы работающих, их рабочие места)?

Д.Медведев: Это действительно очень важная тема. Я достаточно долго рассказывал о том, какие меры по поддержке предприятий мы принимали в прошлом году, в позапрошлом году по конкретным направлениям, по конкретным отраслям. Но мы с вами понимаем, что эти меры всё-таки носят адресный характер. Это важные меры, и мы их сохраняем. Я сказал, что на 108 млрд рублей мы продолжим поддержку ключевых отраслей, ключевых предприятий. Но должны быть и более системные меры, которые адаптированы к сегодняшней макроэкономической ситуации. Именно это мы обсуждали с Владимиром Владимировичем Путиным в понедельник во время встречи и говорили о тех тенденциях, которые сформировались в настоящий момент в экономике, включая и укрепление рубля, и возможности приобретения оборудования, для того чтобы реконструировать предприятия.

Что предлагает Правительство? Мы предлагаем рассмотреть вопрос о введении инвестиционной льготы общей, имея в виду понижение налога на прибыль до 5%, если средства расходуются на вложения в основной капитал предприятия, а именно: на реконструкцию, на модернизацию производства, на оснащение его высокотехнологичным оборудованием. Это уже системная мера. Эта мера поддерживается ведомствами Правительства, и я очень надеюсь на то, что она будет поддержана и коллегами из Государственной Думы. Потому что она коснётся всех, а не только конкретных предприятий.

Что мы планируем ещё сделать? Нужно, конечно, поддержать и такого рода вложения, и компании, которые у нас быстро сейчас растут и являются, как принято говорить, драйверами современного, высокотехнологичного развития. IT-компании, компании, которые занимаются интеллектуальной собственностью, патентование, лицензии – всё это могло бы попасть в перечень льготируемых видов расходов, которые, конечно, ещё предстоит определить Правительству, причём с учётом тех льгот, которые уже существуют. Эту работу мы настроим.

И может быть, ещё одно замечание по этому поводу, чтобы у вас была вся картинка – и наши представления, и то, что мы обсуждали с Президентом страны. Можно было бы подумать о том, чтобы во всяком случае часть этой льготы была обязательной за счёт федеральной части налога на прибыль. Это коснулось бы сельского хозяйства и обрабатывающих отраслей промышленности. Но это пока только предложения. Мы с вами в самом плотном контакте продолжим над этим работу.

Г.Хованская (член фракции политической партии «Справедливая Россия»): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Строятся нежилые объекты, которые рекламируются затем как жильё. Стоимость их значительно ниже, чем жилья, так как их можно строить в промзонах, не надо менять генплан, нет обременения по инфраструктуре. И всё это с разрешения властей на землях, предназначенных для нежилых объектов. В апартаментах нет права на постоянную регистрацию, налоговые льготы, тарифы для жителей. Граждане купили апартаменты, поверив застройщикам, что перевести их в жильё легко, но зачастую это просто невозможно.

Обратная ситуация. Только после обращения к Президенту прошёл первое чтение проект, запрещающий использовать жильё для предоставления гостиничных услуг. Использовать квартиру под хостел и сейчас нельзя, но, несмотря на это, продолжается попытка легализовать эту деятельность. Люди, считавшие, что дома можно отдохнуть, жалуются, что их дом превратился в проходной двор.

Скажите, пожалуйста, можем ли мы рассчитывать на Вашу поддержку, или нужно снова обращаться к Президенту?

Д.Медведев: Уважаемая Галина Петровна, можете рассчитывать в полной мере. Потому что эта проблема существует. Это не означает, что нужно всё завернуть, так сказать, и запретить, и так называемые апартаменты, и создание этих самых гостиниц. Тем не менее совершенно очевидно, и здесь я с Вами не могу не согласиться, что всю эту работу нужно упорядочить в рамках совершенствования жилищного законодательства.

По нежилым объектам. Напомню, что понятие «апартаменты» в российском законодательстве отсутствует. Надо определиться в терминах. Потому что за границей строят так называемые лофты, их статус тоже не очень определённый. Мы должны понять, каким образом будут регулироваться такого рода стройки, будет ли в этом случае осуществляться процедура перехода из нежилого фонда в жилой с учётом того, что требования к нежилому фонду принципиально другие. И здесь я рассчитываю на помощь коллег – депутатов Государственной Думы в том, чтобы эти понятия развести. Может быть, не ставя глухой стены между ними, но тем не менее всё-таки эту деятельность (включая, ещё раз подчеркиваю, переход нежилого помещения в жилое) максимально точно расписать в законе, когда это можно, а когда вообще нельзя и недопустимо.

И наоборот, в отношении гостиниц или хостелов так называемых. Здесь, мне кажется, очевидно, мы заинтересованы в том, чтобы количество гостиничных мест росло, в том числе гостиниц не очень дорогих, с небольшим количеством звёзд. Но абсолютно недопустимо, когда подобного рода гостиницы создаются, например, на пятом этаже десятиэтажного дома. Это просто безобразие, этому нужно поставить заслон, имея в виду специальное регулирование. Я не предвосхищаю это специальное регулирование, но какое оно может быть: либо установить, что гостиницы могут создаваться только на первом этаже, с обособленным входом и выходом, как магазин, и тогда это жильцами достаточно спокойно будет восприниматься; либо, что более трудный вариант, но я его тоже не исключаю, потому что дома могут быть разные, – с письменного согласия всех жильцов, которые проживают в доме, и если владельцы убедят, что это так нужно и важно, и получат на это согласие, тогда, наверное, на это тоже можно было бы пойти.

Но я не предвосхищаю нормативную модель. Просил бы вместе с Правительством всеми этими вопросами позаниматься, мы готовы оказать здесь максимально деятельную помощь и вместе с вами подготовить проекты законов, включая изменения в Жилищный кодекс.

И последнее, просто я вспоминаю, что в Жилищном кодексе нет ведь запрета использования жилья под офис, но только в определённых, строго нормированных случаях. Нужно обратить внимание на формулировки этой нормы тоже.

А.Журавлёв (независимый депутат, избранный от политической партии «Родина»): Партия «Родина», которую я представляю в Государственной Думе, всегда отличалась патриотической риторикой, поддерживала любые начинания Правительства, связанные с укреплением государства, особенно в области строительства армии и флота и оборонно-промышленного комплекса. И, надо отдать должное, Правительство добилось в этом достаточно больших успехов, несмотря даже на частичное сокращение финансирования в этом году.

Мы считаем, что отечественный ОПК может стать локомотивом многих направлений нашей гражданской промышленности, и в связи с этим вопрос: какова стратегия Правительства Российской Федерации в области развития гражданских отраслей промышленности и каковы перспективы диверсификации технологий в ОПК в части их использования в гражданском секторе экономики?

Д.Медведев: Про перспективу роста отраслей промышленности я довольно подробно сказал. Чтобы не повторяться и не утомлять уважаемых коллег-депутатов, я скажу чуть больше про диверсификацию ОПК, тем более совсем недавно проводил на эту тему совещание.

Чего нам точно нужно избежать, так это повторения того, что было в 1990-е годы, когда на оборонных предприятиях начали делать кастрюли и сковородки. Совершенно другая ситуация – рост производительности труда, большой объём государственных заказов. Поэтому если и заниматься диверсификацией, это должна быть высокотехнологичная продукция: космос, высокие медицинские технологии, авиастроение, различного рода сложные приборы, которые нужны в гражданском секторе. Вот это цель.

Мы исходим из того, что в ближайшие годы объём гражданской продукции на предприятиях ОПК может вырасти приблизительно на 30%, это будет хороший результат. Но для этого нужны системные меры. Мы их наметили.

Какие это меры?

Во-первых, это различного рода льготы, которые мы будем применять к предприятиям ОПК, включая возможность субсидирования кредитов.

Во-вторых (я этого не исключаю), это могут быть в некоторых случаях запреты на ввоз целого ряда иностранной продукции. Просто для того, чтобы поддержать своих, ничего в этом особенного нет. Не в ущерб, конечно, интересам отраслей и тем более граждан, но для того, чтобы поддержать своё производство.

В-третьих (это тоже очень важное направление), экспортная поддержка. Для этого существует Внешэкономбанк, Российский экспортный центр, Фонд развития промышленности. Все они должны внести свою лепту. В этом случае мы получим современный диверсифицированный оборонно-промышленный комплекс, который и хорошее вооружение создаёт, и в то же время развивает гражданскую компоненту.

И последнее, что я хочу сказать на эту тему.

Так получилось, что в мире (и Советский Союз не был исключением) очень многие гражданские технологии развивались за счёт создания оборонных, военных решений. Так было, и до сих пор это во многом так.

Но начался в мире и обратный процесс: многие военные решения появляются в результате развития гражданских технологий. Я это говорю к тому, что, если мы будем развивать гражданскую компоненту в ОПК, мы тем самым будем способствовать тому, что оборонно-промышленный комплекс будет лучше выполнять свои задачи по созданию военной техники.

Н.Коломейцев (член фракции политической партии «Коммунистическая партия Российской Федерации»): Отвечающие за рост экономики центробанки и правительства 23 стран мира в разы снизили процентные ставки и сохраняют их, а через политику количественного смягчения максимально упростили доступ своих экономик к финансам. Их монетизация составляет 125%. В Российской Федерации всё наоборот: монетизация – 42 при норме 70, ставки повышены в три раза, тарифы естественных монополий, ЖКХ растут, ЦБ искусственно созданы механизмы недопуска к финансовым ресурсам.

Опять задерживаются зарплаты шахтёрам Гукова голодающим. Дальнобойщикам непонятно, почему 20 млрд рублей, собранных с них, идут в карманы ненасытного концессионера, а не в Росавтодор. Минфин пока саботирует самое эффективное постановление №1432.

Скажите, пожалуйста, что мешает вам отказаться от услуг уволенного вами Кудрина и Набиуллиной и защититься от нападок Навального?

Д.Медведев: По поводу количественного смягчения. Знаете, конечно, можно разные модели применять, но я, когда выступал, рассказывал о том, как выглядит наша экономика в сравнении с ситуацией, которая есть в экономиках близких нам стран БРИКС. Это экономики стран, сопоставимых с нами и по уровню экономического развития, и по многим другим показателям. В ряде этих стран пошли на так называемое количественное смягчение, и посмотрите, что у них происходит с валютой, с курсом, в целом с экономической ситуацией. Там большие трудности.

Нам этого удалось избежать. Это в значительной мере заслуга тех людей, которые над этим трудились – и в Центральном банке, и в финансовом блоке Правительства.

Да, иногда приходилось принимать жёсткие, не очень популярные меры, искать сложные решения, но всё это привело к тому, что у нас сейчас стабильный курс, мы можем развивать экономику и решать долгосрочные задачи.

Если говорить о кредитной политике, да, у нас, наверное, не идеальная сейчас ситуация с кредитами, тем не менее Центральный банк – а именно он отвечает за эти функции – последовательно снижает ключевую ставку. И по всей вероятности, если ситуация будет к этому располагать, эта политика будет продолжена, а стало быть, кредиты будут доступнее. Ещё совсем недавно кредитная ставка была почти в два раза больше.

Делать нужно всё максимально аккуратно, чтобы не разбалансировать ситуацию. А иначе мы получим ситуацию, близкую к Венесуэле или даже к некоторым нашим партнёрам по БРИКС, где, ещё раз подчёркиваю, финансовая ситуация выглядит гораздо более сложно, чем у нас.

По поводу «Платона». Я уже об этом говорил, не вижу смысла к этому возвращаться, скажу лишь, что эта система только тестируется. Естественно, деньги, которые собираются, должны идти прежде всего на реконструкцию дорог. Об этом мы говорили с дальнобойщиками. Именно такие решения и будут приниматься.

Ещё один сюжет, который Вы упомянули: я уже на эту тему высказывался, могу лишь ещё раз сказать и Вам. Я не буду специальным образом комментировать абсолютно лживые продукты политических проходимцев. И считал бы, что и уважаемая мною фракция Коммунистической партии Российской Федерации должна от этого воздерживаться.

В.Володин: Кстати, один раз уже страна от этого пострадала, и в первую очередь КПСС, поэтому выводы надо делать.

А.Диденко (член фракции политической партии «Либерально-демократическая партия России»): С 2015 года Россия успешно выполняет военные задачи в Сирии, на борьбу с мировым злом направляются средства российских налогоплательщиков, российские военные ежедневно рискуют своей жизнью. Изначально мы обратились к мировому сообществу с предложением создать широкую коалицию по борьбе с международным терроризмом. Тогда мы остались в меньшинстве. Сегодня мы наблюдаем, как администрация США, с одной стороны, решает свои политические задачи за наш с вами счёт, с другой стороны, они бомбят аэродром в суверенном государстве, показывая, что 50 крылатых ракет могут попрать международное право. Европа и ближайшие арабские страны поспешили одобрить эти действия, даже не дождались предварительных итогов расследования. Чуть ли не Россию пытались обвинить в покровительстве этих нечеловеческих действий.

Фракция ЛДПР решительно осуждает агрессивную политику Вашингтона и хотела бы услышать оценку Правительством упомянутых эпизодов. И какие меры могут быть приняты, если авиаудары повторятся?

Д.Медведев: Наша позиция была, мне кажется, исчерпывающим образом сформулирована Президентом страны, именно он отвечает за внешнюю политику государства. Но, если Вы спрашиваете, я, конечно, свой комментарий тоже сделаю.

Всё, что произошло в последнее время в Сирии, включая военную атаку Соединённых Штатов Америки, абсолютно не идёт на пользу урегулированию ситуации. Что там произошло, в этой провинции Идлиб? Очевидно, что это большая и хорошо продуманная провокация, которая принесла свои плоды, в том числе, наверное, американской администрации. Что там на самом деле было – склад ли химического оружия, или вообще всё это придумано и инспирировано, – должна выяснить компетентная комиссия. И наша задача – сделать всё, чтобы эта комиссия провела расследование. Не вешать ярлыки сразу же на правительство Асада, делать какие-то выводы, создавать основу для дальнейших агрессивных действий, а провести максимально тщательное расследование – именно на этом настаивает наша страна.

С точки зрения международного права то, что было сделано американцами, является актом военной агрессии. Если говорить о нашем соучастии в процессах урегулирования в Сирии, то наши силы, наши возможности там используются на основании легального приглашения действующего правительства Сирии, а американцы применили силу без санкций ООН, в нарушение норм международного права. Это акт военной агрессии, о чём и было сказано.

Что будет дальше, мы не знаем, но я знаю абсолютно точно, кто выиграл от этого акта агрессии – ИГИЛ, или ДАИШ, как принято ещё называть, потому что в этом случае, по сути, им развязали этими решениями руки.

Я напомню, что наши американские партнёры, особенно в период предвыборной кампании, активно призывали к тому, чтобы совместно бороться с так называемым Исламским государством, говорили о том, что неважно даже, какой политический режим в Сирии, важно, чтобы мы противостояли террористам. Ну и что мы видим? Первое действие, которое осуществила американская администрация на сирийском направлении, – это удар по правительственным войскам. То есть борьба развёрнута не с террористами, а с политической властью Сирии. Нравится она американцам или нет, но это политическая власть, причём легальная политическая власть.

Всё это мы будем учитывать. Президент провёл Совет безопасности на эту тему, были даны необходимые поручения. Мы не можем, конечно, повлиять на позицию наших партнёров, которые пытаются тем более консолидировать внутри НАТО различные силы, но очевидно, что дальнейшая эскалация насилия приведёт только к разрушению сирийского государства, его фрагментации и частичной как минимум победе террористов. Это категорически не соответствует нашим планам. Естественно, наше Правительство и Министерство иностранных дел под руководством Президента работу на этом направлении продолжат.

В.Никонов (член фракции политической партии «Единая Россия»): Многоуважаемый Дмитрий Анатольевич! Вопрос о школах. Вы в своём докладе назвали уже эту цифру – 6,5 млн дополнительных мест, которые надо создать в школах. Была отработана неплохая схема, которая позволила решить во многом проблему мест в детских садах для детей от трёх до семи лет. Но школьная программа более дорогостоящая. Мы начали небольшими темпами, выделяя по 25 млрд рублей в первые два года. Как Вы относитесь к идее увеличения финансирования?

Второе. Во всех регионах ставят вопрос, нельзя ли выделять субсидии не на один год, а на два-три года, потому что за один год построить хорошую, большую, современную школу не получается.

Д.Медведев: Это на самом деле очень важная тема. Мы почти каждый день эту тему так или иначе обсуждаем: результаты, которые достигнуты, способы достижения целей, финансы. Напомню, мы хорошо с вами смогли реализовать программу по детским садам. Она, по сути, исполнена на 99%. Это выдающийся результат, который никогда не был достигнут в нашей стране – ни в советский, ни в постсоветский период. То есть мы, по сути, закрыли проблему детских садов для семей, которые имеют детей в возрасте от трёх до семи лет. Это очень хороший результат. Хочу ещё раз поблагодарить коллег из Государственной Думы, которые этому способствовали.

Теперь в отношении школ. Действительно, эта программа более масштабная, потому что мест в детских садах нужно было чуть больше миллиона, а если говорить о школьных местах, то их нужно 6,5 млн. И речь идёт не только о строительстве новых школ, но и о реконструкции старых школ, чтобы они были современными, удобными, чтобы были оснащены по последнему слову школьными принадлежностями, оборудованием, лабораторным в том числе. Это большая задача, и денег на неё требуется много, поэтому мы эту программу с вами подготовили на 10 лет.

В прошлом году удалось создать почти 170 тыс. новых школьных мест – это хороший результат. Да, действительно, финансов выделено 25 млрд рублей. Не могу с Вами не согласиться: лучше бы, если бы их было 50 млрд. Естественно, строили бы быстрее. Поэтому, отвечая на первую часть вопроса: появятся дополнительные деньги – постараемся эти деньги нацелить и на школьное строительство.

Есть сейчас запрос от Министерства образования выделить дополнительно 10 млрд, для того чтобы создать дополнительно 18 тыс. ученических мест. Но в любом случае мы создадим и в этом году не менее 170 тыс. таких мест, то есть продолжим работу именно такими темпами, а если позволят обстоятельства, будем делать это быстрее.

Теперь в отношении того, как эти субсидии реализовывать: в течение двух-трёх лет или одного года. Согласен, что зачастую стройка не попадает в строительный цикл и в результате возникают проблемы. Я недавно был в Тамбовской области, смотрел школу, даже приводил в пример. В этой школе будут учиться 2,5 тыс. человек, это самая большая школа в стране. Причём это не просто перенаселённый школьниками дом, а современная школа с огромным количеством кабинетов, лабораторий, различных залов. Очень хорошая школа. Такая школа, действительно, может быть построена в крупном микрорайоне.

Я почему её привожу в пример? Эту школу точно за год не построить. И тогда нужно смотреть, каким образом такого рода объекты создавать. Давайте рассмотрим вопрос о том, чтобы такого рода проекты можно было пролонгировать на несколько лет. Но при этом мы должны следить всё-таки за эффективностью расходования бюджетных средств, чтобы это не превращалось в ситуацию, когда в один год деньги получили и только на следующий год начали строить, имея в виду, что всё это помещается в трёхлетку. Если такой механизм создадим, я не возражаю против того, чтобы увеличить срок финансирования.

А.Грешневиков (член фракции политической партии «Справедливая Россия»): Год экологии и заповедников начался с закрытия детского журнала о природе «Муравейник» и увольнения из Минприроды единственного специалиста по заповедному делу – учёного Степаницкого. Хорошо бы закончить Год экологии добрым и прорывным делом, например, восстановлением программы возрождения Волги и принятием закона об оздоровлении бассейна реки Волги, её притоков по типу закона о Байкале.

Рядом с Волгой проживает более 40% населения России, из 100 самых загрязнённых городов 65 расположены тоже здесь. Ежегодно в Волге скапливается 60 млн тонн токсичных отходов, а обезвредить удаётся лишь 15. Сельхозпредприятия сбрасывают 400 тыс. тонн вредных веществ. В Послании Президента есть поручение Правительству подготовить программу сбережения Волги. Когда появится такая программа и закон, которые позволят создать экономические механизмы оздоровления великой реки, а также государственную схему бассейного управления этой рекой?

Д.Медведев: Правительство, конечно, много ошибок допускает, и наше в том числе, но мы «Муравейник» не закрывали и учёного не увольняли. Я, конечно, готов дать поручение, чтобы разобрались, что там произошло.

Если говорить об основной части вопроса, по поводу программы в отношении Волги. Абсолютно с Вами согласен: такая программа нужна и закон такой нужен. И в самое ближайшее время такой законопроект будет подготовлен. Надеюсь, что это произойдёт в ближайшие полтора-два месяца. Этот закон мы вам представим.

Что нужно сделать для оздоровления ситуации? Мы все понимаем, в чём проблемы. Очевидно, что это и сбросы от промышленных предприятий и от сельскохозяйственных предприятий в Волгу. И необходимость оздоровления притоков Волги, чтобы вся эта система биологическая была достаточно живой и сама себя воспроизводила в соответствии с биологическими, природными законами. И целый ряд других мер принять, включая дноуглубительные работы (чтобы Волга не цвела, это, к сожалению, проблема), меры по поддержанию биоразнообразия Волги. Всё это должно войти и в закон об оздоровлении ситуации с рекой, и в программу.

Деньги уже сейчас частично на эти цели выделяются. Они не очень большие, скажем честно, это несколько миллиардов рублей, но мы продолжим обязательно работу, чтобы полностью просчитать всю необходимую деятельность, которая требуется для того, чтобы Волга стала снова нормальной, полноценной рекой, гордостью нашей страны. Я думаю, что эти средства будут просчитаны тоже в самое ближайшее время. По мнению Минприроды, их общий уровень составит где-то в районе 200 млрд рублей. Это большие деньги, мы понимаем с вами. Тем не менее заниматься этим надо, и в программу должны войти все направления деятельности по оздоровлению ситуации вокруг Волги.

Р.Шайхутдинов (независимый депутат, избранный от политической партии «Гражданская платформа»): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Партия «Гражданская платформа» ведёт активный диалог с предпринимательским сообществом и самозанятыми. При всём внимании Правительства к малому бизнесу ситуация, на наш взгляд, ухудшается. Малые предприятия сокращаются, теневая экономика растёт – по данным экспертов, в ней сегодня занято уже около 25% работников. Рост малых предприятий, о котором Вы сказали, эксперты связывают с сокращением как раз средних предприятий. Может, пора поменять подход и взять за основу пример, который демонстрирует сельское хозяйство, – импортозамещение? Распространив на программу поддержки малого бизнеса и предпринимательства именно программу импортозамещения, поддерживая формирование рынков для тех предприятий, которые нужны для развития страны, не только заградительными мерами, но и другими механизмами. Не считаете ли Вы это правильным?

Д.Медведев: Рост малых предприятий – ключевой показатель современного состояния экономики, здоровья экономики. Конечно, оценки могут быть разные. Я, выступая с трибуны, говорил о том, что за последнее время по состоянию оценок, начиная с августа прошлого года и по апрель, выросло количество малых предприятий на 8%. Вы связываете это с перетоком из средних предприятий. Это тоже нужно оценить, не готов ни спорить, ни согласиться по этому поводу. Но очевидно, что ситуацию с малым бизнесом мы должны мониторить.

Нужно ли нам полностью менять подходы, радикально менять позиции? Не уверен, что радикальные средства в этом случае помогают, всё-таки целый ряд мер, который за последнее время был принят для поддержки малых предприятий, себя зарекомендовал неплохо.

Довольны ли мы тем, каким образом выглядит ситуация на сегодня? Конечно, нет! И в этом Вы абсолютно правы. Малые предприятия в настоящий момент создают приблизительно 20% экономики в нашей стране, чуть меньше даже. А сколько нужно? Мы всё время задаём себе этот вопрос. Ну и ответ на него есть: как в других развитых экономиках – не менее 50. Вот это является главной целью. Конечно, ради этого нужно изыскивать самые разные новые инструменты.

Я уже называл, выступая с трибуны, целый ряд решений, на которые мы пошли, и по самозанятым, и по единому налогу на вменённый доход (который мы сохранили, хотя на него периодически тоже всякого рода нападки, не скрою, совершаются, тем не менее мы не пошли на то, чтобы от него отказаться), ряд других мер приняли.

И ещё раз упомяну «Программу 6,5». Понимаете, это вполне конкретная программа. Я периодически собираю своих коллег: она работает, помогает малому бизнесу, причём мы за последнее время сделали её, что называется, более демократичной, сейчас она распространяется на более широкий круг представителей малого бизнеса. В частности, деньги теперь могут получить и представители совсем небольшого бизнеса, потому что минимальный кредит снижен с 50 млн рублей до 5 млн рублей, целый ряд других решений принят.

Ставка кредитная, которая там используется, является вполне комфортной для малого бизнеса.

Если мы продолжим работу в этом направлении, будем расширять набор инструментов поддержки, то я думаю, что ситуация будет меняться.

Но ещё раз подчеркиваю, не могу с Вами не согласиться, работа по укреплению малого и среднего бизнеса должна быть обязательно продолжена на всех уровнях, не только на уровне Правительства. Нам необходимо развернуть в эту сторону и нашу банковскую систему, потому что банки далеко не всегда охотно работают с малым бизнесом, им проще работать с крупными клиентами. Будем надеяться, что и в этом направлении целый ряд программ новых появится, а такие программы разработаны и в наших крупнейших банках, я имею в виду и Сбербанк, и ВТБ, и другие банки. Мне кажется, это было бы правильным.

В.Ганзя (член фракции политической партии «Коммунистическая партия Российской Федерации»): Я сильно удивлена, что у нас всё так хорошо в здравоохранении, потому что оптимизация и недостаточное финансирование привели к ухудшению доступности и качества лечения населения. Дело в том, что люди ждут своей очереди недели, а иногда месяц, чтобы попасть к узким специалистам, поэтому вынуждены обращаться к платной медицине.

Не менее сложная ситуация складывается и для онкобольных. Ведь больно видеть, когда отчаявшиеся родители вынуждены искать то деньги, то место в клинике и в то же время новые корпуса, например, в НИИ детской онкологии, уже наполовину оснащённые современным оборудованием (в онкоцентре имени Блохина), до сих пор не введены в эксплуатацию, причём из-за каких-то межведомственных несогласий.

Скажите, пожалуйста, как Правительство намерено изменить сложившуюся ситуацию в здравоохранении, связанную с оптимизацией. И какие меры будут приняты в отношении онкоцентра – когда он начнёт работать?

Д.Медведев: Может быть, я не так чётко сформулировал, но мне казалось, что это всё прозвучало достаточно однозначно. Я не говорил, что у нас всё хорошо в здравоохранении. У нас, конечно, не всё хорошо, там очень много проблем, и я здесь с Вами не могу не согласиться. Но я говорил лишь о том, что там есть позитивные тенденции, и это тоже невозможно не видеть, в том числе создание новых клиник, оснащённых самым современным оборудованием.

Мы продолжим движение по программе совершенствования здравоохранения в ближайшие годы по всем направлениям, включая и электронную запись.

Вы сказали по поводу очередей. Да, конечно, есть и очереди к узким специалистам, хотя объективно в тех регионах, где налажена электронная очередь и все эти процедуры уже действуют, всё это гораздо более цивилизованно выглядит. Но проблемы есть, это правда.

Возвращаюсь к более конкретной части Вашего вопроса – по НИИ детской онкологии имени Блохина.

Действительно, эта стройка, к сожалению, затянулась по разным причинам. Сейчас не буду анализировать все эти причины – наверное, здесь и ведомственная несогласованность, и какие-то ещё причины. Мы и с Геннадием Андреевичем (Г.Зюгановым) к этой теме неоднократно обращались.

Ситуация такая. Сейчас проходит экспертиза проектно-сметной документации, она в ближайшее время будет завершена. Потому что всё построено, но то оборудование, которое заказывали, устарело, к сожалению, – строили долго. 1 млрд рублей выделен на закупку нового оборудования в текущем и следующем годах. НИИ имени Блохина попросил найти ещё дополнительно 3 млрд рублей на закупку ещё более современного оборудования. Я думаю, что в этом их нужно поддержать, с тем чтобы клиника была оснащена по самому последнему слову техники, потому что детская онкология – это страшная история и мы должны сделать всё, чтобы помочь детям, которые оказались в столь серьёзной и подчас трагической ситуации.

Клиника с учётом результатов работы по проектно-сметной документации и выделения этого миллиарда и дополнительных средств будет введена в строй – я имею в виду, полностью дооснащена – в следующем году и начнёт работать.

М.Дегтярёв (член фракции политической партии «Либерально-демократическая партия России»): Россия в последние годы вложила огромные деньги в спортивную и туристическую инфраструктуру в связи с Олимпийскими играми и предстоящим чемпионатом мира. Это, конечно, дало серьёзный толчок развитию спорта, физической культуры и туризма.

Олимпийское наследие сегодня используется, оно востребовано, служит людям. Правда, это у многих вызывает зависть, многих раздражает.

В любом случае какие меры планирует принять Правительство, чтобы сохранить набранный темп в развитии физкультуры, спорта и туризма? Потому что грандиозных строек уже больше не предвидится, а традиции в физической культуре, спорте у нас великолепные, а с красотами и культурным наследием России соревноваться просто некому.

Д.Медведев: Не могу с Вами не согласиться, что в этом плане с нами трудно соревноваться, и подчас это, наверное, и зависть вызывает, и даже нападки на нас и наших спортсменов.

Мне кажется, знаете, что очень важно сделать? Вы точно сказали, что грандиозных строек не предвидится, но часть строек ещё идёт. Вот мы сейчас все стадионы завершим, сдадим их, передадим регионам, у нас будет уже современная футбольная Россия, проведём Кубок конфедераций, проведём чемпионат мира, проведём зимнюю Универсиаду – и действительно каких-то крупных строек не будет.

Но главное не это. Мы создали уже основу для занятий не только профессиональным спортом, но и любительским – физкультурой, и очень важно не потерять темп по строительству относительно небольших спортивных сооружений, которые должны быть в каждом населённом пункте. Даже в крупных деревнях должны быть полноценные спортивные сооружения.

В прошлом году мы построили 4 тыс. разных спортивных объектов – это неплохой темп. Нам нужно сохранить такого рода задел и строить во всех местах – и в городах, и в сёлах, начиная от дворцов спорта, которые есть ещё, действительно, не везде, и заканчивая небольшими площадками, которые должны быть на пришкольных территориях в сельской местности. Давайте этим вместе заниматься.

И.Гусева (член фракции политической партии «Единая Россия»): Правительство серьёзно занимается реформированием межбюджетных отношений, и для того чтобы простимулировать регионы по наращиванию собственного налогового и экономического потенциала, каждый год успешным регионам, где мы наблюдаем серьёзный рост экономики, выделяется 10 млрд рублей.

Но регионы разные, возможности разные (мы представляем регионы). Может быть, сделать следующий шаг и при сборе федерального налога дать возможность регионам оставлять не менее 50% от плановых цифр, согласованных с Министерством финансов Российской Федерации?

Д.Медведев: Мы довольно подробно об этом говорили, и в своём выступлении я тоже уделил этому внимание. Действительно, у регионов разные возможности, и мы обязаны это учитывать. В том числе есть и предложение, о котором Вы сказали. Всё это мы обязательно обсудим, постараемся принять сбалансированное решение, потому что мы не должны допускать существенной дифференциации в уровне доходов, мы должны выравнивать эти доходы. На всё это как раз и ориентирована деятельность финансово-экономического блока Правительства.

Я не буду сейчас специально глубоко во все эти цифры снова погружаться, называть, отмечу лишь одну позицию: в прошлом году объём поддержки, который был установлен для регионов, составил около 1,5 трлн рублей. Это очень большие деньги. Это и субсидии, и субвенции, и так называемые трансферты, и так называемые иные трансферты.

Естественно, мы будем мониторить ситуацию и принимать решения в зависимости от того, как она складывается в каждой конкретной территории. Но решения должны быть просчитаны. Я только что вам говорил о возможности появления новой инвестиционной льготы, которая рассчитана на инновационное производство. С другой стороны, мы должны помогать регионам, в том числе оставляя у них часть запланированной прибыли, и такие решения приняты. Такую оптимальную модель нам и необходимо выработать с вашим участием.

В.Гартунг (член фракции политической партии «Справедливая Россия»): В связи с резким ростом курса доллара в декабре 2014 года многие валютные ипотечные заёмщики, имеющие рублёвые доходы, попали в катастрофическую ситуацию.

Вот пример. Заёмщица-пенсионерка, взявшая в банке 6,2 млн рублей на квартиру с видом на МКАД, внёсшая первоначальный взнос 4,4 млн рублей, 4,4 млн рублей выплатила банку добросовестно в течение нескольких лет и теперь вынуждена вернуть банку квартиру, за которую она уже 8,8 млн заплатила, и ещё остаётся должна банку 12,5 млн рублей.

И таких ситуаций по стране примерно тысяча, у меня целая папка этих обращений. Они каждый день стоят у Государственной Думы.

При желании Правительство могло бы помочь им через программу АИЖК, установив простые критерии входа в эту программу: это дата оформления кредита до 15 декабря 2014 года и наличие обязательств в иностранной валюте. Готово ли Правительство Российской Федерации оказать гражданам, столкнувшимся с обстоятельствами непреодолимой силы, такую поддержку?

Д.Медведев: С точки зрения квалификации того, что произошло, я всё-таки придерживаюсь немного другой позиции. Это не обстоятельства непреодолимой силы, это не форс-мажор. Во всём мире (начнём с этого) риски всё равно должны просчитываться при заключении договоров.

Конечно, люди попали в очень сложную ситуацию, и мы в этом случае не руководствуемся общими нормами законодательства, в том числе гражданского законодательства, о том, что в этом случае все риски концентрируются на одном заёмщике. Хотя в настоящий момент количество валютных ипотечных кредитов и вообще валютных займов существенно снизилось, потому что наши люди всё-таки стали задумываться, что есть обстоятельства, которые могут сложиться неблагоприятным образом. Хотя это и не форс-мажор, ещё раз подчёркиваю.

Теперь в отношении того, как и кому помогать. У нас было принято решение в рамках АИЖК и в соответствии с теми процедурами, которые установлены, о помощи заёмщикам, которые попали в сложную ситуацию. На это были выделены деньги – если я не ошибаюсь, порядка 4,5 млрд рублей. В настоящий момент эта работа не закончена. В общей сложности помощь была оказана 20 тыс. заёмщиков, часть этих заёмщиков – валютные заёмщики. Никакого запрета на оказание им помощи нет, но мы, конечно, стараемся такие сигналы посылать, чтобы эта помощь и поддержка оказывалась не по сплошному принципу, потому что это довольно сложно, а прежде всего тем, кто попал в сложную жизненную ситуацию. Может быть, типа той, о которой Вы только что рассказали. Это могут быть и инвалиды, и пенсионеры, и военнослужащие, и семьи с большим количеством детей. Эта работа будет продолжена.

С.Пантелеев (член фракции политической партии «Коммунистическая партия Российской Федерации»): В текущем году на поддержку предприятий сельхозмашиностроения выделено 13,7 млрд рублей – это больше ассигнований прошлого года, но недостаточно для решения вопроса модернизации сельскохозяйственного производства. Вам известно, что порядка 40 млн гектаров пашни в стране не обрабатывается, техники для её обработки, особенно тракторной, не хватает, а мощности существенно изношены: 50% техники эксплуатируется более 10 лет, энерговооружённость ежегодно падает.

Чтобы активизировать решение этой задачи, в текущем году, по нашим расчётам, необходимо выделить из бюджета дополнительно 50 млрд рублей на краткосрочные кредиты сельхозпроизводителям и 50 млрд рублей на инвестиционные проекты и модернизацию сельского хозяйства.

Согласны ли Вы поддержать эти объёмы финансирования, принимая во внимание жизнеобеспечивающую роль сельскохозяйственной отрасли и то, что, как Вы сказали на итоговой коллегии, АПК является локомотивом экономики России?

Д.Медведев: С оценками того, что в настоящий момент делается, я уже выступал с трибуны – по поддержке сельхозмашиностроения. Но, видимо, здесь наши ощущения несколько разные. Я считаю, что за последние годы мы достигли существенного прогресса в области сельхозмашиностроения, потому что каждый год закупается 21–22 тыс. единиц новой техники – такого не было никогда за всю историю Российской Федерации.

В чём не могу с Вами не согласиться, так это в том, что нам нужно всё равно продолжить эту работу, потому что значительная часть парка служит уже более 10 лет, и в этом Вы абсолютно правы. Именно поэтому мы и сохраняем ассигнования на эти цели, и в этом году, как Вы справедливо сказали, – 13,7 млрд рублей на закупку сельхозтехники.

При этом ещё раз хочу обратить внимание на то, что здесь речь идёт о закупке именно нашей техники. В настоящий момент уже 55% сельхозтехники, которая используется аграриями, – это российская техника. Они стали её покупать, потому что она стала качественной. И здесь ситуация, когда, по сути, аграрный сектор даёт заказ нашему машиностроению, и это даёт очень хороший эффект. Этот курс будет продолжен. Считаю, что он приносит очень хорошие результаты.

По поводу необрабатываемых земель. Конечно, наша задача заключается в том, чтобы пашни вовлекать в оборот, и для этого был принят новый закон, касающийся оборота земель сельхозназначения, ответственности тех, кто держит такую землю. В этом смысле задача всех властей – доводить этот закон до исполнения, вовлекать неиспользуемые пахотные земли в сельхозоборот. Это действительно общая и очень важная задача.

Притом что – не будем лукавить, что называется – всё равно урожаи, которые мы собираем, существеннейшим образом отличаются от того, что было в советские времена, равно как и решение вопросов обеспечения продовольственной безопасности. Мы достигли таких уровней обеспечения продовольственной безопасности, которые заложены в доктрине, которых никогда в предыдущие годы – ни в постсоветский, ни в советский периоды – мы не достигали. Мы, по сути, кормим себя сами, это выдающийся результат. Результат работы по программе развития села за последние 10–12 лет.

Теперь в отношении дополнительных средств. Мы не отказываемся рассмотреть вопрос о выделении дополнительных ассигнований, естественно, с учётом ситуации, которая сложится. Я об этом ещё, может быть, чуть позже два слова скажу. Речь может пойти и о краткосрочных кредитах (я недавно встречался с производителями животноводческой продукции), и об инвестиционных кредитах. Такого рода обращения со стороны Минсельхоза в Правительство есть, они будут самым внимательным образом рассмотрены.

Но если вы ставите этот вопрос – я в данном случае уже обращаюсь к коллегам из Коммунистической партии, – если вы считаете целесообразным поддерживать сельское хозяйство, я просил бы вас поддержать и законопроект о бюджете, потому что именно там будут заложены эти ассигнования.

Я.Нилов (член фракции политической партии «Либерально-демократическая партия России»): Уважаемый Дмитрий Анатольевич, как Вы относитесь к предложению фракции ЛДПР наконец ввести в России прогрессивную шкалу налогообложения, но при этом тех граждан, которые получают, допустим, до 20 тыс. рублей в месяц, вообще освободить от подоходного налога?

Почему мы так ставим вопрос – давайте посмотрим, что происходит в стране. У нас с каждым годом всё больше людей находится за чертой бедности. У нас законом установлен МРОТ ниже величины прожиточного минимума. Это нонсенс! У нас практически все местные бюджеты дефицитные. При этом граждане видят, мы все видим, что ресурсы финансовые сосредоточены и централизованы в основном у ограниченной группы лиц. И мы считаем, что некая децентрализация сегодня крайне необходима.

Плюс такой бы налоговый манёвр, на наш взгляд, мог бы стать действенным инструментом для борьбы с бедностью и для того, чтобы государство смогло полноценно и в полном объёме выполнять все свои социальные обязательства. В том числе решился бы вопрос индексации пенсий работающим пенсионерам, о чём сегодня уже говорилось в ответах на вопросы.

Д.Медведев: Это предложение не новое, и такой подход разделяют многие коллеги из других фракций. Я, кстати, как и мои коллеги по Правительству, никогда не говорил, что мы навсегда отказались от изменения законодательной модели в области налогообложения доходов физических лиц. Но давайте от общетеоретических установок перейдём к практическим делам.

Так называемая плоская шкала налогообложения была введена 1 января 2001 года, у нас появилась единая ставка 13%. Я не говорю об удобстве администрирования, это само собой разумеется. В результате мы смогли существенным образом поправить ситуацию с уплатой этого налога, по сути, истребили «конвертную» схему, значительная часть экономики была выведена из серой зоны.

Поэтому, если принимать подобное решение, – понятно, не сейчас, потому что мы сейчас, по сути, ввели мораторий на изменение налоговой системы, а когда-то в будущем нам в любом случае нужно взвесить все плюсы и минусы такого рода изменений. Есть, наверное, плюсы, их нужно просчитать, но есть и очевидные минусы, о которых всё время говорят и которые невозможно отрицать.

Начнём с того, что возникнет колоссальная дифференциация по доходам. По понятным причинам значительная часть людей, у которых более высокая налоговая база, живут в крупных городах, в регионах, где больше населения. Как быть с другими регионами? Это первое.

Второе и, может быть, ещё более важное. По всей вероятности, может произойти возврат так называемых серых схем, когда в силу ряда причин деньги будут уплачиваться снова в конвертах. Этого мы допустить не можем, потому что в настоящий момент более 3 трлн рублей поступает в бюджет за счёт подоходного налога. Это огромная цифра.

Поэтому такого рода решения должны быть максимально тщательно просчитаны. И мы точно не должны потерять того, что достигли за последние годы. А в этом смысле наша страна была и остаётся примером для очень многих других юрисдикций или других стран. Ещё раз подчеркиваю, любой вопрос может обсуждаться, речь идёт только об уместности и времени постановки подобных вопросов и реализации подобных предложений.

А.Лавриненко (член фракции политической партии «Единая Россия»): В этом году кардинальным образом изменилась система льготного кредитования сельхозтоваропроизводителей, льготные кредиты выдаются по ставке не выше 5%, основная масса кредитов идёт через Россельхозбанк. Кредиты очень востребованы. Банк имеет массу заявок, но выделенных средств недостаточно.

Дмитрий Анатольевич, не рассматривает ли Правительство возможность докапитализировать Россельхозбанк?

Д.Медведев: Ваш вопрос, по сути, является продолжением того диалога, который у нас идёт на эту тему последний час.

Хочу прямо сказать, Правительство рассматривает такого рода предложения. Россельхозбанк является крупнейшим кредитором аграрного сектора, специализированным, по сути, в этом смысле финансовым институтом, коммерческим банком, поэтому мы заинтересованы в том, чтобы он был докапитализирован до нужного уровня.

В настоящий момент у нас на докапитализацию Россельхозбанка заложено 10 млрд рублей в структуре тех 215 млрд рублей, которые идут на финансирование сельского хозяйства. Но с учётом обсуждения этой темы, совещания, которое я провёл, было принято решение о том, чтобы изыскать ещё 20 млрд рублей за счёт высвобождения целого ряда инструментов, которые были направлены на поддержку банковской системы. Таким образом, Россельхозбанк сможет получить для докапитализации 30 млрд рублей, и это в значительной степени закроет те проблемы, которые существуют. Я считаю это очень важным.

Г.Омаров (член фракции политической партии «Справедливая Россия»): Увеличение продолжительности жизни и рост рождаемости должны быть важнейшими составляющими демографической политики Правительства Российской Федерации. Статистика за 2016 год свидетельствует о том, что эти показатели приобрели критический характер, рождаемость снижается, младенцев родилось на 50 тыс. меньше, чем в 2015 году, увеличение населения идёт за счёт миграции из стран ближнего зарубежья.

Очевидно, что существующие механизмы правительственного стимулирования роста населения видятся неэффективными. Сохранение нации возможно при коэффициенте рождаемости 2,11%, при коэффициенте 1,9% сохранение нации сложно, может понадобиться от 80 до 100 лет. При коэффициенте 1,3% сохранение нации невозможно, экономической модели не существует. В России сегодня коэффициент 1,7–1,8%.

Какие меры Правительство Российской Федерации намерено принять для исправления сложившейся демографической ситуации?

Д.Медведев: С частью того, что Вы сказали, я точно согласен. Мы действительно должны сделать всё, чтобы этот негативный тренд, который стал образовываться (я об этом уже тоже сказал, выступая), постараться преодолеть. Потому что мы сейчас попадаем в демографическую яму, связанную с выходом в репродуктивный период поколения 1990-х годов, там действительно провал, и нужно сделать всё, чтобы постараться этот тренд выправить. Сделать это непросто.

С чем я не согласен? Если говорить о системе поддержки деторождения, я лично принимал участие в формировании этой системы в 2006–2007 годах, реализовывал её впоследствии, я считаю, что у нас одна из лучших в мире, наиболее эффективных систем.

Давайте зададимся по-честному вопросом, в какой стране есть материнский капитал. Нигде нет его, только у нас в таком объёме. За счёт этого нам удалось сохранить демографические тренды, не только за счёт миграции, а именно за счёт естественного прироста населения (я уже не говорю о том, что очень важно продолжить работу по программе «Здравоохранение» и снижать смертность). Поэтому я считаю, что у нас одна из лучших, наиболее эффективных систем, но и она в известной степени себя исчерпала. Я спорить не буду, нам нужны новые подходы, нам нужно смотреть вперёд.

Когда мы начинали работать, у нас коэффициент был 1,3 (в 2006 году), и все говорили о том, что Россия однозначно будет вымирать, нам рисовали самые тяжёлые перспективы, падение населения страны до 100–110 млн человек.

Но этого не произошло. У нас 147 млн. И даже с учётом миграции и прихода Крыма – всё равно у нас ситуация выправилась, коэффициент сейчас 1,75–1,8. Вы правы, этого недостаточно, надо стимулировать, чтобы коэффициент был 2. Это очень сложно: чем более развитой является страна, тем более сложно стимулировать такого рода процессы, потому что люди, женщины прежде всего, задумываются о карьере, есть масса всяких разных проблем. Тем не менее стимулировать это можно.

Поэтому нам нужно подумать и о сохранении в том или ином виде программы материнского капитала, и о стимулировании – и это очень важно – рождения не только вторых и третьих детей (потому что это мы плюс-минус научились делать), но и о стимулировании рождения первенцев, и вот это действительно ключевая задача. Если мы все вместе сможем придумать инструмент финансовый, организационный, как это лучше сделать, наряду с региональными программами, наряду с программами выделения необходимых земельных ресурсов и так далее, – тогда, я считаю, наша задача будет выполнена.

Ю.Афонин (член фракции политической партии «Коммунистическая партия Российской Федерации»): Озеро Байкал – достояние национального и мирового масштаба, внимание к которому, кстати, активно проявляют наши западные и восточные партнёры. Мы знаем о серьёзных мерах, которые приняты для защиты озера, – это и закрытие Байкальского ЦБК, и противодействие гидростроительству бассейна Селенги, и принятие соответствующей программы. Однако, несмотря на те усилия, которые предпринимает Минприроды, региональные власти Иркутской области и Республики Бурятия, остаётся нерешённым целый комплекс проблем.

Одну из причин этого мы видим в том, что сегодня Байкалом занимаются разные федеральные ведомства, решения которых иногда противоречат друг другу. В результате нередки случаи, когда глава муниципалитета получает из прокуратуры два предписания: первое – предписание о строительстве социального объекта, второе – о запрете выделения земли под строительство этого объекта.

Какие комплексные меры Правительство намерено в ближайшее время принять для решения проблем Байкала?

Д.Медведев: Байкал является крупнейшим резервом питьевой воды на планете, жемчужиной нашей природы. Мы должны сделать совместно всё, чтобы Байкал сохранялся в том виде, в котором есть, и, наоборот, принять меры по недопущению дальнейшей деградации природных ресурсов и недопущению сбросов и иных проблем, которые связаны с самим озером.

Вот Вы упомянули субъекты Федерации, в которых эта программа в настоящий момент реализуется. Я начну с того, что и сами коллеги, в том числе в Иркутской области и в Республике Бурятия, должны максимально внимательно относиться к тем решениям, которые они принимают.

По поводу сбросов, по поводу всякого рода проблем, которые связаны с функционированием объектов на берегу озера. Некоторое время назад на эту тему даже был репортаж. Надо максимально тщательно контролировать утверждение проектно-сметной документации и по гостиницам, и по другим объектам, которые концентрируются на берегу озера. Это ответственность региональных властей, и её ни в коем случае невозможно перекладывать на плечи властей федеральных, это то дело, которым они должны заниматься вместе с муниципалитетами.

Теперь по поводу большой программы. Здесь я не могу Вас не поддержать, необходимо, чтобы всё это было в одних руках. Ровно поэтому было создано Байкальское управление Росприроднадзора, для того чтобы следить за ситуацией вокруг Байкала и выдавать необходимые предписания, именно поэтому этой темой и соответствующей программой занимается Министерство природных ресурсов, оно и должно отвечать за её реализацию.

У нас были выделены средства, порядка 30 млрд рублей, связанных с перепрофилированием и закрытием Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Сейчас уже эти процедуры все позади, но в то же время работы, направленные на минимизацию накопленного экологического ущерба, необходимо продолжить.

Средства, которые на это были выделены, необходимо окончательно освоить, создать и новые социальные объекты там, и новые туристические объекты, в то же время не допустить деградации биосферы, которая сложилась вокруг озера. Поэтому эта работа по ФЦП будет продолжена Министерством природных ресурсов. В настоящий момент готовятся поправки к программе и к закону об озере Байкал. Просил бы принять в этом участие.

С.Катасонов (член фракции политической партии «Либерально-демократическая партия России»): Проблема, которая волнует практически всех жителей нашей страны, – это ситуация, которая сложилась в области здравоохранения. Де-факто надо признать, что медуслуги стали платными для населения. Это обусловлено целым рядом фактором.

Во-первых, нет понятного, прозрачного перечня гарантированных государственных услуг. Во-вторых, тарифы, которые сегодня заложены в ОМС, экономически необоснованные, поэтому врачи, скажем так, принципиально переводят своих пациентов на платные услуги. В-третьих, так называемая оптимизация, которая привела к тому, что не только отделения закрываются, а сегодня целые районные больницы ликвидируются. Это вызывает социальное напряжение. В частности, в Оренбургской области в 5-тысячном посёлке тысяча человек вышла на улицу. Хотелось бы всё-таки понять, это и есть государственная политика в области здравоохранения либо ситуация будет меняться?

Д.Медведев: Мы с вами понимаем: такие решения, по изменению работы самой системы здравоохранения, лёгкими не бывают. Я отмечу лишь несколько моментов.

Первое – по поводу оптимизации, которая проходила и проходит в целом ряде территорий. Эта оптимизация должна быть, безусловно, разумной, она не должна причинять ущерб населению страны, и это ответственность региональных властей – как и какие решения здесь принимать. Мы со своей стороны готовы помогать, но здесь прежде всего критерием должны быть интересы людей, которые проживают в соответствующей местности. Этим же применительно к федеральным учреждениям должно руководствоваться и Министерство здравоохранения.

По поводу стандартов. Я считаю, что за последнее время мы смогли создать более современную систему стандартов, систему подушевого норматива финансирования. Естественно, мы заинтересованы в том, чтобы этот норматив рос, чтобы не было дифференциации в региональных системах здравоохранения, такой как существует.

В настоящий момент в соответствии с этим стандартом (на самом деле он есть и действует, я не могу согласиться с тем, что он не применяется), существует в соответствии с Конституцией, в соответствии с другими нормативными актами набор медицинских услуг, которые могут и должны оказываться бесплатно. Этот перечень никто не менял и менять не собирается. Это и амбулаторные услуги, и услуги, связанные со стационарным лечением, вызов врача на дом, скорая помощь, целый ряд других услуг, которые образуют базу для оказания услуг здравоохранения любому человеку в нашей стране.

Является ли эта система идеальной? Нет, конечно, она требует совершенствования, и мы, естественно, готовы всем этим заниматься. Но ресурсы внутри системы сконцентрированы очень значительные, таких ресурсов раньше не было. Общие ресурсы здравоохранения, или консолидированный бюджет, насколько я помню, – 2 трлн 220 млрд рублей. Мы должны сделать всё, чтобы эти деньги расходовались рациональным образом.

Последнее – по поводу платности услуг. Действительно, в ряде случаев злоупотребления платностью допускаются, здесь я спорить с Вами не буду. Это решения, которые не должны приниматься. За бесплатностью услуг должны следить все: и контрольные структуры, и прокурорские структуры. Подмена бесплатных услуг платными – это правонарушение, и за это должна наступать ответственность. О каждом таком факте необходимо сообщать в органы здравоохранения или правоохранительные структуры.

Набор платных услуг, которые оказываются населению, был установлен Правительством в 2012 году и никаким особым коррективам не подвергался.

А.Сидякин (член фракции политической партии «Единая Россия»): Уважаемый Дмитрий Анатольевич, Вы в своём выступлении уже отметили, что инфляция у нас замедлилась, и это действительно так. Но по бензину и дизельному топливу ситуация обратная – рост цен заметен. Я знаю, что Правительство предпринимает здесь определённые усилия, но из регионов раздаются тревожные звонки, что чуть ли не изо дня в день рост цен автолюбители на заправках наблюдают. Причём люди говорят, что цена на нефть растёт – растёт на бензин, цена на нефть падает, а на бензин всё равно растёт. И в этой связи опасаются, что этот процесс никогда не закончится.

Скажите, пожалуйста, насколько оправданны опасения граждан? Что предпринято (или будет предпринято) Правительством в этом болезненном вопросе?

Д.Медведев: Этот вопрос действительно очень острый, и мы постоянно получаем сигналы, мои коллеги собирают совещания, приглашают туда нефтяников, разбираются, почему в том или ином регионе произошёл рост, почему образуется дефицит. Очевидно, что бензин является подакцизным товаром, и в ряде случаев принимались решения об увеличении акцизов в непростой финансово-экономической ситуации. Но если брать совокупно – я понимаю, что средняя температура по больнице мало кого интересует, тем не менее усреднённый рост цен на бензин за прошлый год оказался ниже инфляции. Потому что инфляция у нас была 5,4%, а рост цен на бензин составил 4,1%. Но это не означает, что везде ситуация была гладкой. И в этом смысле Вы абсолютно правы.

Что здесь делать? Мне кажется, мы уже с вами научились работать в этом направлении. Должен быть тотальный контроль. Если что-то происходит не в связи с изменениями базовых цен или изменениями акцизной политики – а это злоупотребления либо поставщиков, либо посредников, – на это необходимо влиять. Мы готовы это делать по линии Правительства, и такая работа будет продолжена. Я просил бы и вас, как коллег по Государственной Думе и коллег по фракции «Единая Россия», также максимально тщательно следить за всеми процессами в разных регионах и в случае необходимости сообщать нам, чтобы мы могли принимать оперативные меры. При понимании того, что, естественно, в конечном счёте эти цены определяются спросом и предложением, потому что это та сфера, которая государственному регулированию подвергается только косвенно.

О.Нилов (член фракции политической партии «Справедливая Россия»): Одной из основных причин преждевременной смертности в России является массовое употребление гражданами, причём часто неосознанное, фальсифицированного алкоголя. Десятки тысяч отравленных ежегодно, сотни тысяч умерших от сопутствующих заболеваний, тысячи «фабрик смерти» по всей России, миллионы литров контрафакта. Всё это производится и реализуется часто при попустительстве властей и силовых структур. Причина – многомиллиардные доходы, идущие мимо казны в карманы криминальных структур, часть которых идёт на прямой подкуп чиновников-силовиков. Наши законы о госмонополии на спирт, о приравнивании бутлегеров к фальшивомонетчикам, о возврате контроля государства, а значит, и многомиллиардных доходов, не поддерживаются Правительством. Но самое главное, нет персональной ответственности за это тихое массовое убийство – от участкового до начальника ГУВД, от главы поселкового муниципалитета… Правда, за исключением одного региона, есть такой регион – это Чечня, где власть Рамзан Кадыров употребил и навёл порядок.

Дмитрий Анатольевич, где отставки и посадки за этот народомор?

Д.Медведев: Если говорить о правоохранительных органах, то они работают, в том числе и по печальным фактам, которые были в прошлом году. Надеюсь, что посадки там точно будут.

А в отношении того, как нам регулировать эту сферу. У нас в целом количество смертей от употребления алкоголя, в том числе алкоголя некачественного или опасного, снижается. Но всё равно общее количество таких трагических ситуаций огромно, около 15 тыс. человек в год. Хотя совсем недавно эта цифра была где-то почти в два раза больше. Тем не менее существует целый набор идей о том, каким образом в этой сфере навести порядок.

Я знаю о том, что «Справедливая Россия» предлагает рассмотреть вопрос о введении государственной монополии. Мы неоднократно к этой теме обращались, обсуждали её и с коллегами по Правительству, и с представителями силового блока.

Понимаете, что работает в целом ряде скандинавских стран – не факт, что таким образом будет работать у нас.

Начнём с того, что те печальные факты, о которых Вы сказали, связаны ведь с употреблением непищевого алкоголя, а когда речь идёт о государственной монополии, речь идёт обычно о введении государственной монополии на производство спирта. То есть одним этим решением эта задача не закрывается.

Во-вторых, есть другой момент. Если это делать, необходимо выкупать эти спиртзаводы, хотя и сейчас значительная часть спиртопроизводства осуществляется «Росспиртпромом». То есть в принципе поставить это под контроль можно и должно.

Сейчас самое главное, чтобы на эту систему в полной мере распространить правила ЕГАИС, то есть автоматизированного учёта, чтобы мы понимали движение по всей цепочке. Это поможет навести порядок, в том числе в отношении нелегальных производителей – а с ними борьба идёт: смею Вас уверить, не все те структуры, которые с этим борются, сидят на финансировании у подобного рода каких-то водочных королей, значительную часть доходов, которые связаны с производством нелегальной водки и спирта, за последнее время удалось просто нейтрализовать. Это было сделано по целому ряду территорий, в том числе по Северной Осетии, где, как известно, этот бизнес очень сильно процветал. То есть бороться с этим можно.

Есть и другие меры. В настоящий момент мы рассматриваем распространение всей ЕГАИС не только на производство спирта, но и в том числе на производство технических видов спиртов, чтобы мы понимали, что с ними происходит (это задача, которой занимается целый ряд ведомств и которая, надеюсь, в ближайшее время будет решена), включая сырьё для производства всякого рода химической продукции и продукции, которая идёт на прилавки магазинов.

Здесь, я считаю, нужно объединить усилия и постараться создать универсальную систему контроля и надзора.

Введение же государственной монополии, возвращаюсь к той идее, которую Вы сформулировали, в настоящий момент – нам во всяком случае – представляется малореалистичным. Но самое главное, скорее всего, эта монополия не принесёт желаемого эффекта. Хотя, если будут представлены убедительные доказательства того, что это в конечном счёте в масштабах страны создаст, и предложения, каким образом эту задачу решить, естественно, Правительство готово рассмотреть и инициативу «Справедливой России».

В.Володин: Заданы все вопросы от фракций в соответствии с ранее принятым регламентом обсуждения отчёта Правительства, переходим к выступлениям руководителей фракций.

Г.Зюганов: Уважаемые коллеги, члены Правительства!

В политике, чтобы не делать лишних ошибок, надо быть как минимум принципиальным. Когда мы говорим о кризисе и наших партнёрах, надо помнить, что многие партнёры маски сняли, рукава засучили, сапоги начистили, беспилотники зарядили, и цель их не Украина и Сирия, цель их – Россия, и из этого надо исходить в своей финансово-экономической политике в ближайшее время.

Что касается формулы выхода из кризиса, она звучала в этом зале и в выступлениях Президента, который призывал нас к консолидации сил на фоне происходящего, и в выступлениях Святейшего Патриарха, который заявлял, что надо взять с собой и Святую Русь, и великую российскую державность, и советскую справедливость, и в выступлениях нобелевского лауреата Жореса Алфёрова, ибо без современного научно-технического прогресса и качественного образования все эти задачи не решаемы.

К сожалению, Дмитрий Анатольевич, в политике Правительства не учитывается эта главная формула вывода страны из кризиса. Многие министры, наверное, о ней и не слышали.

Раскол в стране усиливается, кто бы что ни говорил, у нас 1% населения захватил 90% собственности, а страна продолжает нищать – это является главным позором: 40 млн граждан еле сводят концы с концами, хватает средств только на одежду и лекарства. Мы обязаны всё сделать, чтобы исправить это положение.

Что касается озлобленности, она нарастает на глазах – это видно и по отношению к врачам, и по ситуации, которая складывается на транспорте: каждый день вы видите эти ужасные кадры, которых раньше в жизни нашего общества не было.

Кризис в целом продолжает углубляться. И на мой взгляд, если мы не сменим курс и не укрепим кадровый состав Правительства, политический кризис будет неизбежен.

Вы первым заявили (я помню, в Ярославле) о необходимости модернизации. Мне казалось, эта линия восторжествует. Ничего похожего. Посмотрите на свои конкретные сводки. ВВП за последние четыре года упал на 8%. Мы недополучили товарной продукции на 100 трлн рублей. Три годовых бюджета выброшены на свалку, а не включены в оборот.

Внешний долг уже 530 млрд долларов, это на 150 млрд больше, чем золотовалютные резервы. Вы понимаете, что это такое при нынешней политике главного глобалиста – Америки.

Если посмотреть на общественные настроения: одни живут в интернете, другие в телевидении, а реальность направлена на дестабилизацию происходящего. Я видел трагедию СССР, видел поведение Ельцина. И никогда не думал, что мы доживём до тех дней, что не сбережём свою страну и не выполним наказ избирателей – сохранить единое Союзное государство.

Главная, на мой взгляд, ошибка: нет нормального управления в стране. Президент довольно эффективно занимается международной политикой, силовики борются с преступниками, у них огромная работа, стараются делать это профессионально, а Правительство, особенно финансово-экономический блок, ползёт по ельцинско-гайдаровской колее. Всё крутится у них вокруг сводки текущего дня. Но сегодня текущий день даже не может прокормить нормально.

Правильно вы гордитесь: хлеба вырастили больше. Но ни в одном магазине он не стал ни на копейку дешевле, а люди потеряли в доходах за три года примерно 20%. Тогда почему, если хлеб есть, гоним за кордон, а у себя не можем отрегулировать нормально цены? Мы должны всё сделать, чтобы исправить ситуацию. Мы в этом вопросе подходим абсолютно прагматично и конструктивно. Назову некоторые идеи.

Мы предложили отработать стратегический план. Вы все поддержали, приняли закон. Для того чтобы отработать, надо предложения собрать со всей страны и с каждого субъекта, оттянули это на 2018 год и опять барахтаемся в текущих проблемах. Но разве такой гигантский корабль, как наша страна в 11 часовых поясах, может работать и идти вперёд без соответствующего компаса и стратегии? Китайцы приняли две стратегии – к 100-летию Компартии и к 100-летию образования республики. Смотрите, какими темпами идут, кто нам не даёт поучиться у них! I квартал – 7 с лишним процентов промышленность, а у нас к февралю по ВВП – минус 1,5%. А Вы говорите, у нас всё хорошо. Совсем это не так.

Наука и образование. Все в мире знают: чтобы провести модернизацию, надо минимум вкладывать в науку – 7%, в образование 7% от ВВП и примерно столько в здравоохранение. У нас это в два с лишним раза меньше.

А посмотрите с этим ЕГЭ. Новый министр взялась за это, её со всех сторон стали колошматить. За что? За то, что она решила вернуть школе доброе русское и советское имя? Это делают те, кто ничего не понимает в образовании.

А если посмотреть, мы же создали уникальное учебное заведение у Алфёрова: школа, институт, академия, опытные производства. Почему не внедряют это хозяйство? Фильм отснят великолепный на эту тему.

Народные предприятия. Вы же сами помогали, когда Маркелова отгоняли от нашего лучшего хозяйства – «Звениговское». Оно стало чемпионом в Европе, а не только в нашей стране, 13 млрд общий оборот, 1 млрд одних только налогов заплатили.

Почему у нас великолепные фильмы лежат про народные предприятия? Почему не хотите показать, как умные, образованные современные люди двигают вперёд производство?

ЖКХ. Кто бы что ни говорил, в хрущёвках живёт 40% населения. Они решили свою проблему. Но сегодня, если вы не утроите вложения в ЖКХ, это будет бомба, которая взорвётся в каждом городе. У нас уже в этом году дефолт коммунальный – Воркута, Пенза, Красногорск… Неужели вы не чувствуете эту жуткую опасность?

У нас страна стоит на миллионе километров трубопроводов разного сечения – от магистральных до квартальных. 600 тысяч сгнило.

ЖКХ требует особого подхода. Здесь он такой стандартный, текущий, он не решает ни одной проблемы. Москва проявила инициативу, правильно сделала. Но без поддержки всех регионов, без соответствующих программ от Владивостока до Калининграда невозможно решить. Нужна общенациональная государственная программа, и мы её в состоянии решить.

Если взять коррупцию. Я Вам благодарен, когда Вы отогнали Маркелова от нашего хозяйства. На него ж вот такая стопка лежала, силовики всё подтвердили… Но это тоже ненормально, когда один за другим садятся губернаторы. Это авторитет власти. Отработайте кадровую политику. У нас была гениальная кадровая политика. Куда у нас нормальные люди подевались? Почему вы не хотите ни к кому прислушаться ни слева, ни справа?

Что касается партийного строительства. С Вами обсуждали (Жириновский помнит, Миронов помнит), мы Вам объясняли – в мире три-четыре политических течения. Всё остальное от лукавого. Как развивалась Америка, как Англия, как Китай, как Франция. У нас сейчас 77 партий…

И таких вопросов много. Но хочу, чтобы почувствовали. Ещё раз заявляю, нас не взяли ни батыи, ни наполеоны, ни гитлеры... Нас раздолбили русофобией, антисоветизмом и национализмом. Это хуже термоядерного оружия. Гляньте на Украину, посмотрите вокруг.

Идём к 100-летию. Это не только мой праздник, это гениальный эксперимент в мире, который спас распавшуюся империю, ведь империя распалась на 47 территориальных квазиобразований. Собрали, 6 тыс. заводов за 10 лет построили, победили, в космос прорвались. Давайте вместе готовиться к этой уникальной дате. К нам приедут из 150 стран – лучшие государственные деятели и парламентарии, ваши коллеги. Это наш общий национальный праздник. Вам в любом случае придётся возвращаться к ленинско-сталинской модернизации, изучать опыт реформ Китая... А пока ваше Правительство работает очень слабенько. И если у вас дальше будет Кудрин и ему подобные, просто обвалимся. Нельзя этого допускать категорически.

В.Жириновский: Раз передо мной выступали левые депутаты, я, естественно, нахожусь под впечатлением. Когда мы слушаем всё, что здесь говорится, у нас у всех настроение ухудшается. Для чего мы всё это говорим? Всё плохо, Россия вымирает, ещё что-то там... Зачем про плохое день и ночь говорим? Вечером включите телевизор: из десяти сюжетов новостей девять отрицательные, всё отрицательное, каждый день. Это тоже неправильно. Это не свобода слова. Надо создавать хорошее настроение.

Когда мы говорим про русофобию, то надо брать причины. У нас был союз Антанта: Британия, Франция, Россия. Никакой русофобии не было. Мы вместе должны были добить Германию в 1917 году. Кто остановил это всё?

Поэтому никаких экспериментов не надо. Надо было беречь правительство царское – не уберегли, временное не уберегли. Советское было – так всё было хорошо, что его не уберегли тоже? Надо же смотреть на всё объективно. А то мы вырываем всё кусочками – нравится это, нравится то, нравится другое...

А причина? Мы говорим, распалось государство на сколько-то там... Оно не распалось бы, если бы кто-то не захватил власть в Петрограде, ничего не распалось бы. Захватили власть, разогнали всех, объявили другую власть. Вот в это время и стали разбегаться, потому что нет хозяина в доме. А зачем этого хозяина убрали? Ну так же нельзя.

Вот сколько великих достижений было! А сколько крови, сколько жертв, сколько трупов? Ведь сегодня мы почему мучаемся? Людей не хватает. Почему об этом честно не сказать? Не хватает хороших, образованных, опытных. Посмотрите, у нас большинство министров – какое образование? Финансисты, социологи, журналисты даже есть. Видите, как хорошо. Оборонная промышленность, а курирует журналист. Вот я бы никогда в жизни не согласился. При советской власти одни технари были. Я предлагаю на руководящие должности поставить инженеров по всей стране. Они меньше совершат ошибок, у них специальное мышление. И главной профессией в стране объявить – инженер транспортного машиностроения, чтобы в эти вузы шла молодёжь.

Вот претензии к Министру труда и Министру образования: кого они нам готовят? Министерство образования готовит специалистов, которые не нужны нашей экономике, а Минтруд не может их трудоустроить. Есть три вуза, ни один выпускник которых не работает по специальности. Да закройте их! Так же нельзя. Почему вы не закрываете эти вузы или не трансформируете их профиль подготовки кадров? Вы бережёте академиков и преподавателей, а студенты вас не интересуют.

Сейчас посол в Турции – вакантное место. Почему? Не могут подобрать нужную кандидатуру со знанием турецкого языка. Я их предупредил, что недопустимо направлять послами людей, не знающих языка. А востоковедов полно подготовили. Где же специалисты? Больше всего у нас готовят востоковедов, вакансия образуется – нет специалиста.

Минфин. Что он делает, Минфин? Бюджет мы утверждаем осенью, а деньги почему не идут в январе? Вот сейчас у нас с вами 19 апреля. Пусть нам скажет господин министр: деньги пошли уже все по бюджету 2017 года? Нет. Где они находятся? Почему они лежат в Москве? Почему их не спустить туда, в регионы?

Как мы управляем промышленностью? Мы разогнали министерство. Хорошо. Создали ассоциации. Какая разница? Слово другое, да? Ассоциация. Те же проблемы. Укрупнять надо руководство предприятиями, собрать все мелкие предприятия. Не хотите назвать министерством, пусть будут ассоциации, но деньги нужно давать как можно раньше.

Минэкономики должно более точный прогноз давать. Не могут дать точный прогноз. Почему? Не знают экономики. Замещение идёт по верху. Снизу брать нужно, тогда будет результат, а так результат будет плохой.

Вот вы арестовали Маркелова. Если бы он остался в ЛДПР, он бы здесь сидел, в зале, а попал в «Единую Россию» и сейчас сидит в СИЗО.

Поэтому, когда берёте людей, вы хоть у нас спросите, что за человек…

Ресурсов много. Но почему мы держим 400 млрд долларов, наши валютные запасы? Почему Правительство не может у Центрального банка взять деньги? Почему ЦБ выше Правительства, ЦБ выше Президента, выше нас с вами? С какой стати? Кто дал такие права Центральному банку, что он командует экономикой, он решает, какой будет курс? А может быть, мы будем решать, какой будет курс? Кто нам установил курс 56 рублей? Почему в Туркмении 3 маната (местная валюта) за доллар? По всему миру 2–3 рубля за доллар, если перевести на рубли, только в России с самыми богатыми ресурсами 60, 70… Это тоже нужно разбираться. И почему нельзя эти деньги использовать?

Вот мы за эти годы много денег бросили на спорт. Хорошо. Красивый город Сочи. Хорошо. Чемпионаты проводим. Хорошо. А если все эти деньги бросить на дороги? Я вас уверяю, проблема с дорогами была бы решена. Или все эти деньги бросить на жильё? Проблема с жильём была бы решена. А кто принимал решение все ресурсы страны бросить на сооружение великолепных спортивных сооружений? Людям нужны дороги и дома на первом месте. А потом он на стадион пойдёт. А если дома нет, что он после матча будет делать?

И построили пятиэтажки. Где, в какой стране мира строят на 40 лет? 100 лет, 150 стоят дома, при царе построенные, а Хрущёв построил, и уже сносить надо. А что нужно было делать? Дайте землю и дайте стройматериалы, и сейчас бы люди жили каждый в своём доме. Но нельзя, частная собственность. Мы же коммунизм строили…

Нам же уже обещали, Дмитрий Анатольевич, построить миллион коттеджей, деревянное строительство… Это прозвучало. Ну и что дальше? Кто-то остановил, потому что боится власть независимых граждан. Будут жить в отдельных домах, своя машина, свой офис, своя мастерская. Вот этого власть боится. Поэтому здесь надо смотреть и думать, почему три эпохи и трижды мы боимся сделать народ богаче, независимее, самостоятельнее.

Вот арестовали этого Маркелова, а он мне говорил: «Что я, белая ворона, что ли? Все берут, и я буду». Вот вам психология губернатора. Тогда когда других арестуем? Сразу нельзя? Постепенно, по три-четыре человека в год? Я согласен, сразу – это коллапс будет в управлении.

Вот эти все декларации, мы зачем это делаем? Мы народ раздражаем. О какие богатые министры, депутаты, губернаторы!.. А пресса радуется: ой, ещё одна машина, вот ещё там где-то квартира, ой, там за границей... Я много раз предлагал: уберите все декларации. Вы знаете, кого надо арестовать, и арестовывайте без деклараций. Вы прекрасно знаете, кто ворует и у кого какие деньги. И зачем лишний раз народу создавать такое впечатление, что есть мультимиллионеры, миллиардеры и есть зарплата 5 тыс., 7 тыс. и так далее? Это ровным счётом ничего не даёт, это только конфликты в семье...

Штрафы. Подают заявления в суд о защите чести и достоинства на миллиард. Это кто должен отдать такой штраф? Кто мешает указать: штраф не больше размера трёх средних зарплат этого человека? И то он три месяца будет без зарплаты…

Министерство сельского хозяйства. Ну что мы с турками из-за помидоров спорим? А чего мы раньше помидоры не выращивали? Почему, когда нас зажали со всех сторон, у нас вдруг появился скот и всё остальное?

И Кубань, пустая Кубань. Где пляжи? 200 км пустого побережья. Попробуйте взять землю, попробуйте там построить. Сочи – великолепно. Остальное – пустые километры. Люди в Турцию едут, а там теракты. Куда ехать людям? В этом виноваты эти вот министры, и поэтому мы должны думать об этом… Смотрите, как они сидят все, Дмитрий Анатольевич, смурные, грустные.

Нужно улыбаться, вы министры самого лучшего в мире правительства! Самой сильной в мире страны! За вами самые большие деньги и самые лучшие депутаты Государственной Думы!

В.Васильев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемый Вячеслав Викторович! Гости, дорогие коллеги, друзья!

Сегодня у нас очень важное обсуждение. Уже девятый год эта традиция в России. У нас есть возможность всегда и подготовиться, и выслушать доклад, и задать вопросы. В этом году их как никогда много. Они содержательные, и ответы на них тоже были развёрнутыми.

Разговор очень важен, об этом говорили все выступающие. Сегодня необходимо отметить, что Россия живёт в условиях жёстких международных санкций, преодолевая последствия экономического кризиса – падение мировых цен на энергоносители.

И обсуждая сегодня работу Правительства, мы должны сделать ряд выводов о том, как справилось государство в этих непростых условиях. Прошлый год был особенно важен, в 2016-м решалось: либо мы преодолеем последствия кризиса и создадим возможность для экономического роста, либо будет стагнация, которая неизбежно приведёт к сокращению социальных расходов.

Думаю, что все вы, уважаемые коллеги, к какой бы политической фракции кто ни относился, согласитесь: с этой сложной ситуацией вместе с Правительством нам удалось справиться, и отчётные цифры, пояснения, которые мы слышали, тому свидетельство.

Все социальные обязательства государства неукоснительно исполняются, несмотря на сокращение доходов в 2016 году. Фактически проведена индексация, доиндексация пенсий. Исполняются майские указы Президента, в том числе касающиеся увеличения заработных плат врачей, учителей и других работников социальной сферы.

Правительство услышало предложения Думы при внесении изменений в бюджет 2016 года и принятии бюджета 2017 года, что позволило сохранить объёмы поддержки сельского хозяйства, существенно поддержать оборонно-промышленный комплекс, ремонтировать и строить дороги, а также запустить новые проекты по благоустройству дворов, парков, по дополнительному финансированию муниципальных домов культуры и малых театров.

Несомненным успехом является рекордное с 1990 года снижение темпов инфляции, а ведь она в первую очередь бьёт по самым бедным слоям населения.

Необходимо отметить, что Правительство и Центральный банк в прошлом году провели санацию банков, убрав с рынка недобросовестные и ненадёжные организации, тем самым защитив интересы населения, вкладчиков, обеспечив стабильность финансовой системы нашей страны. Это позволило нам выйти на важнейшее решение – создание национальной платёжной системы «Мир», что в современных условиях необходимо для сохранения экономического и политического суверенитета страны, нашего бизнеса, нашей банковской системы.

Сегодня мы принимаем во втором чтении законопроекты, которые позволят в ближайшее время перевести на расчёты в рамках национальной платёжной системы работников бюджетной сферы и пенсионеров. То, о чём последние 20 лет говорили все фракции, нам удалось решить. И не могу не отметить, что это стало возможным благодаря тому, что нынешний состав Государственной Думы, избранный 18 сентября 2016 года, начал работать в постоянном диалоге с Правительством. И Председатель Правительства сегодня тоже на это обратил внимание и отметил.

Наша с вами важнейшая задача – выйти на повышение качества принимаемых законов. Об этом говорили все выступающие, и решить эту задачу без Правительства, разумеется, мы не сможем. Более 50% рассматриваемых сегодня законопроектов внесены Правительством, а на остальные законопроекты мы будем получать заключения и отзывы.

Хотелось бы поблагодарить, Дмитрий Анатольевич, Вас за то, что Вы занимаете принципиальную позицию и, несмотря на сопротивление некоторых чиновников, поддержали все фракции Государственной Думы, предложившие внести дополнительные механизмы совместного контроля за качеством принимаемых законов.

Во-первых, мы предложили поправку в 125-ю статью Регламента Государственной Думы о том, что отныне по законопроектам, требующим издания подзаконных актов, перед третьим чтением Правительство будет представлять подробную информацию о содержании и сроках принятия соответствующих подзаконных актов. Важно, что такая норма закреплена и в правительственном регламенте. Представляете, какая это возможность изменить законы к лучшему!

Во-вторых, Правительство по просьбе Государственной Думы будет оценивать регулирующее воздействие принятых во втором чтении законопроектов, касающихся экономической политики и прав бизнеса. Уверен, что эти решения помогут нам увеличить эффективность совместной работы.

Вместе с тем, говоря о взаимодействии с Правительством, хочу поднять и некоторые волнующие фракцию вопросы.

Первое. На прошлой неделе нами в первом чтении был принят подготовленный группой моих коллег законопроект, позволяющий жильцам при оплате общедомовых нужд переходить от нормативов к показаниям общедомовых счётчиков. В данном случае мы фактически исправляем ошибку, допущенную восемь месяцев назад, которая вместе с постановлением Правительства от 26 декабря 2016 года привела к резкому завышению стоимости жилищно-коммунальных услуг, недовольству людей, нарушению принципа справедливости и поощрению бесхозяйственности. Примеры подобных ошибок, к сожалению, не единичны, и виной тому ведомственный лоббизм, в противостоянии которому, Дмитрий Анатольевич, Вы нас поддерживаете. Спасибо за это. Это ситуация, когда те или иные министерства вместо того, чтобы вносить свои законопроекты на обсуждение Правительства, на общественное обсуждение, пытаются в обход добиться их принятия через отдельных депутатов, кстати, в различных фракциях. С ведомственным лоббизмом и нам, и Правительству вместе нужно бороться самым жёстким образом.

Второе. Нерешённой остаётся проблема закредитованности регионов, об этом уже говорили. К сожалению, принимаемые нами меры по замещению коммерческих кредитов бюджетными оказываются явно недостаточными. Есть регионы, долг которых сегодня составляет почти 100% от годовых доходов их бюджетов. Правительство должно выработать план чрезвычайных мер по наведению порядка в этой сфере, с тем чтобы помочь этим регионам вылезти из долговой ямы.

Третье. Острейшей финансовой проблемой для многих регионов являются, по мнению наших коллег из субъектов Федерации, почти кабальные соглашения между регионами и Министерством финансов, исполнить которые зачастую невозможно.

Мы считаем, что все вопросы, связанные с финансированием регионов в рамках межбюджетных отношений, должны решаться не на трёхсторонней комиссии и не ведомственными актами, а приниматься в этом зале, обсуждаться в Совете Федерации и утверждаться Президентом в федеральном законе о бюджете.

Это сделает систему более прозрачной и позволит всем депутатам, представляющим те или иные регионы, а не только тем, которые входят в состав трёхсторонней комиссии, участвовать в обсуждении и принятии соответствующих решений. Регионы будут получать информацию об объёмах финансирования не в марте-апреле текущего бюджетного года, как это происходит сейчас, а в ноябре предшествующего. Мы понимаем, что в этом случае возрастёт количество поправок, подаваемых ко второму и третьему чтению бюджета, но считаем, что такое решение будет серьёзным шагом на пути создания открытого, понятного и для федерального центра, и для регионов бюджета. Со своей стороны (Владимир Вольфович (Жириновский) говорил об энтузиазме) мы готовы работать и до ночи, чтобы решить эту задачу.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич, мы очень надеемся, что в текущем году нам удастся перейти к устойчивому росту национальной экономики. Основа для этого заложена, как вытекает из Вашего доклада. Наша фракция готова работать в этом направлении с Правительством. И для этого просим Вас ставить Правительству более амбициозные задачи, как их ставит Президент. Дума неоднократно подчёркивала, что приоритетным в работе Правительства должно стать полное и неукоснительное исполнение указов Президента от 7 мая 2012 года.

Завершая своё выступление, хочу сказать следующее. Мы готовились к сегодняшнему обсуждению, внимательно слушали доклад Председателя Правительства, его ответы на наши вопросы. Их было много, как никогда много. Позиция фракции «Единая Россия», моих коллег, едина. Мы считаем, что Правительство в непростых условиях сработало достаточно эффективно, обеспечив выполнение обязательств государства перед людьми и заложив основу для дальнейшего развития нашей страны.

С.Миронов (руководитель фракции политической партии «Справедливая Россия»): Уважаемые коллеги! Оптимизм Правительства подкупает, и очень хотелось бы следовать этому оптимизму. Как мы слышали от предыдущего министра экономики, точки роста найдены, инфляция локализована, процветание не за горами. Не экономика, а просто песня! Правда, достаточно всего лишь двух-трёх сводок Росстата, чтобы поставить этот оптимизм под очень большое сомнение. Рост экономики близок к статистической погрешности. За два года реальные доходы граждан нашей страны упали на 9%. За чертой бедности сегодня находится более 20 млн человек.

Правительство рассуждает о политике развития, но для всё большего количества россиян эта политика – политика выживания. По официальной статистике, рост цен с начала года составил 1%, а население устойчиво не верит в официальные цифры инфляции. Люди говорят: такое ощущение, что, кроме рубля, всё дорожает. Правительство всячески избегает слова «кризис», а 78% взрослого населения нашей страны уверено, что сейчас в России полноценный экономический кризис. Более 40% людей в нашей стране получают зарплату менее 20 тыс. рублей в месяц. Среднюю зарплату, о которой рапортует Росстат, люди в регионах не видят.

Согласно официальному сценарному прогнозу на 2017–2019 годы, Правительство вообще не ставит себе задачу снижать численность населения с доходами ниже прожиточного минимума. Это недостойно нашей великой страны. Доходы ниже прожиточного минимума – это даже не бедность, это нищета. Всевозможные опросы показывают, что уже каждый четвёртый гражданин России сегодня экономит на еде. Это позор! Среди работающих бедных много молодых семей с детьми – не менее трети. Бедность особенно вопиюща в сёлах и небольших городах. Нелегко и среднему классу, 70% которого экономит буквально на всём. Как в этой ситуации можно рассчитывать на экономический прорыв и демографический рост?

Из-за роста цен пенсия снова стала синонимом бедности. Пенсионеры тратят деньги всего на три позиции из перечня товаров и услуг, по которым определяется индекс роста цен, – это жилищно-коммунальные услуги, лекарства и, конечно же, питание. Это те сферы, где были самые мощные ценовые скачки.

Буквально два штриха по здравоохранению и жилью. Сегодня у нас в результате оптимизации 16 тыс. населённых пунктов Российской Федерации (в XXI веке!) полностью лишены какой-либо медицинской помощи. Сегодня у нас в результате оптимизации количество врачей резко сократилось.

Хроническое безденежье, чехарда пенсионных реформ, страх потери работы, дамоклов меч нищеты вызывают сильнейшую социальную депрессию, недоверие к институтам власти, подрывают единство нашего общества. Попытки экономического блока Правительства вместо реальной борьбы с бедностью подправить картину за счёт манипуляций с величиной прожиточного минимума, МРОТ и индекса цен вызывают у людей лишь раздражение.

Вывод один – нынешняя экономическая модель полностью себя исчерпала.

Заявления некоторых министров экономического блока нередко вообще носят провокационный и запугивающий характер. Парадоксально, но вся правительственная дискуссия о налогах сползает к увеличению налоговой нагрузки на низкодоходные группы населения. Чего только стоит предложение повысить подоходный налог до 15% или попытки вывести из тени самозанятых, обещая освободить их от налогов на два года, начинать взимать налоги на третий! Как можно искать в нянях и репетиторах источник устойчивых бюджетных доходов? Может, надо просто поблагодарить их за то, что они спасают свои семьи от нищеты?

Без структурных реформ и инвестиций экономику не поднять. Но главное – надо развернуть экономику лицом к человеку. Если не придать экономике человеческое измерение, ничего не получится. Нужны мотивы и стимулы к труду. В условиях, когда труд, созидательная деятельность не является гарантией справедливого вознаграждения и заслуженного социального статуса, никакого экономического чуда не будет.

Теперь о структурных реформах.

Первое. Вялость инвестиционного процесса очевидна. Инвестиции в основной капитал снижаются третий год подряд – откуда взяться экономическому росту? Хватит связывать структурные реформы с сокращением доли государства в экономике и с приватизацией! Мы уже проходили это и остались у разбитого корыта. Нужны локомотивы экономического роста. Хочу назвать три важнейших.

Это государственные инвестиции в инфраструктуру. Причём здесь не просто допустимы, а желательны именно мегапроекты, такие, например, как высокоскоростной транспортный коридор между Европой и Азией через Россию. Дороги – это рычаг стягивания огромной территории страны в интересах наших граждан, оказавшихся в тисках многочисленных моногородов. В России во все времена дороги кормили людей.

Это строительство доступного жилья, передача его гражданам на условиях социального найма. Это само по себе может стать одним из мощнейших стимулов экономического роста. Пора распрощаться с догмой, что ипотека – единственный путь решения жилищного вопроса в России, особенно перед лицом роста бедности основной массы наших граждан.

Наконец, это энергосбережение. Эта тема в России такая же традиционная, как и дороги. В 2016 году завершилась пятилетняя программа по энергосбережению, но она не выполнена в полном объёме. Между тем развитие новых технологий в энергетике – важнейший фактор экономического роста.

Теперь второе – о влиянии структурной реформы курса рубля.

Минфин и Минэкономразвития постоянно говорят о переоценённости рубля. Но нельзя забывать, что большинство жителей страны – это в большей или меньшей степени импортёры, а затыкать дырки в бюджете слабым рублём – это опять косвенным образом обирать население. Провалы по доходам надо компенсировать не курсом рубля, а мерами по жесточайшему контролю над эффективностью бюджетных расходов. Правительству пора заняться развитием, а не монетарной эквилибристикой. Нельзя допускать, чтобы валютный рынок превращался в площадку для спекуляций обладателя инсайдерской информации.

Третье. Инвестиционная активность тормозится не только дороговизной денег, но и тем, что нет ясности: зачем вообще их инвестировать. Потенциальный рост ВВП сегодня почти полностью зависит от внутреннего спроса. В условиях сокращения реальных доходов населения никакого роста не будет. Люди мало зарабатывают и, соответственно, мало покупают. Вот, кстати, главный рычаг и главная причина низкой инфляции.

Кроме того, возникла громадная задолженность населения перед банковским сектором, сегодня она превышает 10 трлн рублей, а между тем выручка банковского сектора в 2016 году выросла в пять раз. У банков нет денег, чтобы кредитовать экономику, но вполне достаточно, чтобы поиграть на курсе рубля.

Четвёртое. Введение прогрессивной шкалы подоходного налога, на чём уже 10 лет настаиваем. Все разговоры о том, что кто-то уйдёт в тень, что невозможно собирать… Весь мир собирает, 19 стран из двадцатки экономически развитых используют прогрессивную шкалу налога, а мы нет. Я думаю, что нужно всё-таки переходить к реальным делам.

Пятое. В прошлом году количество малых предприятий сократилось на 29%, причём именно за счёт выхода из бизнеса или ухода в тень.

Например, страсти по системе «Платон» обернулись тем, что Правительство проигнорировало интересы низкорентабельных перевозчиков, которые тем не менее очень нужны нашей стране.

Радуют, конечно, успехи сельского хозяйства, но, если мы не решим проблему с семенным фондом (80% всех семян мы покупаем за рубежом), у нас ничего хорошего не будет.

На основе официальных данных Федеральной службы государственной статистики партия «Справедливая Россия» подготовила специальный доклад «Социальные итоги года». Я после своего выступления этот доклад передам Дмитрию Анатольевичу Медведеву. И главный вывод этого доклада заключается в том, что социальное самочувствие граждан сегодня крайне низкое и продолжает снижаться.

И должен сказать, что в целом, говоря о работе Правительства Российской Федерации, наша фракция, наша партия «Справедливая Россия» считает, что нужно оценить работу Правительства Российской Федерации как неудовлетворительную.

Мы считаем, что результаты работы финансово-экономического блока нашего Правительства вступают в прямое противоречие с 7-й статьёй Конституции Российской Федерации, где говорится, что Российская Федерация – это социальное государство.

Поэтому мы уверены, что необходимо менять экономический курс, необходимо менять курс работы Правительства, а самое главное, мы абсолютно уверены, что такой финансово-экономический блок в нашем Правительстве не нужен гражданам России. Спасибо за внимание.

В.Володин: Уважаемые коллеги, мы с вами завершили выступления от фракций. Заключительное слово Дмитрия Анатольевича Медведева, Председателя Правительства Российской Федерации.

Д.Медведев: Уважаемые коллеги! С большим удовольствием, как обычно, выслушал выступления наших руководителей фракций в Государственной Думе – и по эмоциональному накалу, и по содержанию. Если позволите, прежде чем я сердечно поблагодарю всех за проделанную работу, за вопросы, я всё-таки некоторые комментарии к тому, что прозвучало, тоже сделаю.

Геннадий Андреевич (Г.Зюганов) говорил о макроэкономических показателях. Наверное, не всё так просто, но я всё-таки хотел бы ещё раз акцентировать внимание всех, и наших коллег из Коммунистической партии на том, что макроэкономика в нашей стране находится в порядке, и это действительно заслуга и Центрального банка, и финансово-экономического блока Правительства.

Вот и про долг говорили. Вы найдите ещё страну, где такой небольшой внутренний и внешний долг, как наша. Таких стран почти нет! У нас очень низкий уровень долговой нагрузки. На это я хотел бы обратить внимание. Это некоторое передёргивание фактов.

Вы про ЖКХ говорили. Нужна общегосударственная программа. Геннадий Андреевич (обращаясь к Г.Зюганову), я Вас полностью в этом смысле поддерживаю. Давайте поработаем совместно, чтобы эта программа работала так же хорошо, как в Москве, в других местах. Здесь Вы найдёте в лице Правительства Российской Федерации самых горячих сторонников совместной работы. Давайте это сделаем.

Про кино какое-то рассказывали. Я его не видел, но, если дадите, с удовольствием посмотрю.

Ещё одну вещь абсолютно точно сказал Геннадий Андреевич Зюганов: гляньте на Украину. Вот гляньте. Это очень правильные слова. Но одну поправку я всё-таки хотел бы внести в то, что было сказано лидером Коммунистической партии. Геннадий Андреевич, Кудрин не работает в Правительстве Российской Федерации. Вы сказали: выгоните Кудрина. Но его нет в нашем Правительстве. Алексей Леонидович занимается другими делами. Сейчас 2017 год. Какая-то преемственность в подходах может быть, тем не менее давайте не будем всё валить на конкретных людей.

Теперь в отношении некоторых позиций, которые были озвучены Владимиром Вольфовичем (Жириновским). Тоже много интересных мыслей прозвучало. Я не могу не согласиться с идеей о том, что мы должны поднять инженерную профессию на самый высокий уровень. Мы с Владимиром Вольфовичем оба юристы по образованию. Тем не менее мы понимаем, насколько важно, чтобы у нас были грамотные инженеры. Я как-то рассказывал, и в этом зале тоже, но ещё раз напомню. Я, может быть, лет 20 назад, ещё в Петербурге, когда занимался совсем другими вещами, познакомился с каким-то немцем, и он оставил мне визитку. Я запомнил это на всю жизнь. Я был молодой юрист, какие-то консультации, наверное, были... И на этой визитке было написано: «дипломированный инженер». Понимаете? Я считаю, что мы должны сделать всё, чтобы наши инженеры с таким же удовольствием изготавливали вот эти визитные карточки, на которых написано «дипломированный инженер», гордились своей профессией. В этом будущее России.

По поводу деления имущества, нажитого в браке. Владимир Вольфович, не мне Вам объяснять, есть же брачный контракт, всё решаемо.

Наконец, с чем также не могу не согласиться из тех сентенций, которые были озвучены лидером ЛДПР: коллеги, надо точно беречь лучшее в мире Правительство и лучших в мире депутатов Государственной Думы. Безусловно, так. Лучше не скажешь.

Моя родная фракция – Владимир Абдуалиевич Васильев озвучил целый ряд идей, по которым мы, конечно, готовы вместе с коллегами работать, в том числе и по регламенту Правительства, по более подробной информации, по законопроектам. Всё это мы с вами уже обсуждали, и я все поручения дам. Кстати, как и вопрос ведомственного лоббизма. Это безобразие. Мы с вами неоднократно об этом говорили, и я коллегам по Правительству, что называется, и по левую, и по правую руку сидящим, тоже об этом говорил. Существует только консолидированная позиция Правительства. Ведомственный лоббизм недопустим. Он подлежит истреблению. Если поймаете кого-нибудь с этим – замминистра или ещё кого-то, даже самого министра, – дайте мне информацию, мы с товарищами разберёмся по-товарищески. Это недопустимо.

По соглашениям с регионами, по закону о бюджете, по отражению соответствующих расходов в бюджете – давайте обсудим все плюсы и сложности такого подхода. Я к этому готов. Очевидно абсолютно, что это создаст дополнительную нагрузку для Государственной Думы, но в то же время выведет этот процесс на законодательный уровень. В этом есть плюсы. Давайте постараемся найти сбалансированную, оптимальную конструкцию для этого.

Сергей Михайлович Миронов, когда критиковал Правительство – а Правительство, очевидно, нужно критиковать, в определённых ситуациях, во всяком случае, – сказал о том, что мы боимся слова «кризис». Помилуйте, кто ж его боится? Мы открыто об этом говорим. Уважаемые коллеги, давайте честно: я сегодня всё специально смягчил, имея в виду, что и экономика стала расти, действительно, и целый ряд отраслей даёт уверенный рост. У нас есть масса позитивных показателей. Но давайте на землю опустимся все: а мы в каких условиях живём? Финансы закрыты, блокада, цена на нефть упала в два раза! Вы это всё забыли? Ничего не изменилось. Давайте так, дайте универсальный рецепт, если порулить готовы, что делать дальше. Деньги найдите дополнительные. Вот привёл наш коллега, Сергей Михайлович, какие-то примеры. Мы изучим, естественно. А просто так эти разговоры никакой ценности не имеют – в условиях крайне трудной внешней и внутренней конъюнктуры.

Хочу завершить вот чем. Уважаемые коллеги, во-первых, всех призываю к ответственности, давайте будем ответственными, давайте вместе помогать стране, а не реализовывать политические амбиции. Наша задача именно в этом. Давайте действовать в интересах граждан нашей огромной страны. Вот это ключевая вещь. Давайте из этого исходить.

Я хочу искренне поблагодарить всех депутатов Государственной Думы, которые эти четыре часа потратили на общение с Правительством. Это всегда нелёгкий разговор. Спасибо вам за вопросы, за неподдельное внимание к нашей деятельности. Будем работать над решением этих задач.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 19 апреля 2017 > № 2160830 Дмитрий Медведев


Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145295 Тимур Хутов

Как защитить предпринимателя от силовиков: итальянский опыт и роль прокуратуры

Тимур Хутов

Руководитель уголовной практики компании BMS Law Firm

Как бороться с практикой арестов предпринимателей, производимых с целью передела собственности? Новые предложения в русле опыта Италии

Не секрет — уголовное преследование предпринимателей в России является инструментом для передела собственности. Масштабы трагедии огромны. Президент Владимир Путин в своем федеральном послании 3 декабря 2015 года прямо сказал о том, что в 2014 году по экономическим статьям было возбуждено 200 000 дел. При этом до суда дошли 46 000, а 15 000 – развалились в ходе процесса. Приговором же закончились только 15% всех дел. 83% предпринимателей, ставших фигурантами таких дел, в итоге потеряли свой бизнес.

По сути, на сегодняшний день в стране не работает механизм фактического возврата предпринимателю собственности, отобранной в результате незаконного уголовного преследования, либо возмещения ущерба от незаконных и необоснованных следственных действий.

Силовики далеко не всегда являются инициаторами такого давления, часто они оказываются всего лишь средством для устранения конкурентов. В прошлом году был достигнут максимум за последние 6 лет по количеству возбужденных дел против предпринимателей. Пока ни власти, ни бизнесмены не пришли к единому выводу о том, как с этим эффективно бороться.

Новые предложения и итальянский опыт

Ожидается, что новые предложения по ограничению уголовного преследования предпринимателей будут высказаны в ежегодном докладе уполномоченного по защите прав предпринимателей Бориса Титова. В конце апреля документ будет выложен на обсуждение, а затем представлен президенту. По словам людей, знакомых с содержанием документа, бизнес-омбудсмен, в частности, предлагает внести ряд изменений в уголовно-процессуальное законодательство.

Самым главным положением является то, что уголовные дела против бизнесменов будут возбуждаться только с согласия прокурора. Аналогичным образом должен решаться вопрос об аресте подозреваемого. Также прокурор должен иметь полномочия по отмене постановления о возбуждении уголовного дела. Помимо этого, разрешение следователям будет требоваться и для проведения ряда следственных действий при расследовании экономических преступлений. Предложение касается выемки и досмотра – как раз тех следственных действий, которые на практике применяются зачастую без вообще каких-либо оснований.

Согласно уголовно-процессуальному кодексу выемка производится на основании постановления следователя. Ее отличием от обыска являются точные данные о том, что предметы находятся в определенном месте. На практике происходит повсеместная подмена выемки полноценным обыском, когда в постановлении указываются формальные основания и изымаются предметы, которые вообще нигде не фигурировали до проведения следственного действия. От подобных обысков часто страдают компании, у которых незаконно забирают всю документацию, не утруждаясь обоснованием своих действий.

Более того, подобные следственные действия почти полностью парализуют текущую деятельность компании, поскольку следователи имеют право забрать не только документы, которые, по их мнению, «имеют отношение к делу», но и компьютеры, серверы и т.д. После этого работа компании просто останавливается, что ведет к колоссальным ежедневным убыткам.

Прокурор может стать тем должностным лицом, которое обеспечит соблюдение прав предпринимателей при расследовании экономических преступлений. Однако это не единственное предложение омбудсмена – он предлагает и более масштабные нововведения. Речь идет о создании специального органа, который будет заниматься расследованием всех преступлений в сфере экономики.

За образец предполагается взять Финансовую гвардию Италии, которая является одним из самых эффективных ее правоохранительных органов. Она наделена широким спектром полномочий — от налогового и таможенного контроля до надзора за законностью при проведении государственных закупок и размещении заказов.

Итальянский опыт показывает, что подобная концентрация полномочий оказывается очень эффективной и способствует снижению уровня коррупции. Вполне возможно создание такого органа и в России, однако реализация этого проекта потребует изменения структуры правоохранительных органов, поэтому говорить об этом можно только в долгосрочной перспективе. На данный момент достаточно было бы обеспечить прокурорский надзор за расследованием экономических преступлений, а затем уже заниматься более масштабными изменениями.

Проблема арестов предпринимателей

На законодательном уровне власти не так давно уже предпринимали попытку снизить давление на бизнес. Речь идет о внесении изменений в УПК РФ, которые ограничивают право назначения ареста обвиняемым в совершении экономических преступлений. Согласно статье 108 УПК РФ заключение под стражу может быть назначено предпринимателю только в том случае, если соблюдено одно из условий: он не имеет постоянного места жительства на территории РФ, его личность не установлена, им нарушена ранее избранная мера пресечения либо он скрылся от органов расследования или суда.

Казалось бы, в СИЗО сейчас должны находиться единицы обвиняемых по экономическим преступлениям. Однако это не так – правоохранительные органы находят лазейки для обоснования этой меры пресечения. Так, суды в большинстве случаев отправляют под арест госконтрактников на основании того, что не относят их деятельность к предпринимательской. Следователи, в свою очередь, настаивают на аресте бизнесменов, несмотря на поправки к УПК РФ. По этому поводу Верховный суд давал специальное разъяснение, однако пока ситуация не изменилась.

Случай из нашей практики: 15 ноября 2016 года было опубликовано Постановление Пленума ВС РФ о запрете арестов предпринимателей. 18 ноября 2016 года, то есть через три дня после нашумевшего постановления, в суде одного из регионов страны слушалось ходатайство следователя об аресте предпринимателя, руководителя коммерческой организации, которого обвиняют в преднамеренном неисполнении договорных обязательств перед другой коммерческой организацией.

Судья, находясь в совещательной комнате 30 секунд, молча удовлетворяет, обосновав свое решение тем, что «суд не находит оснований для признания того, что данное деяние совершено в сфере предпринимательской деятельности». И это несмотря на то, что Пленум ВС РФ говорят прямо противоположное.

Внимание к проблеме правозащитники пытаются привлечь с помощью всероссийской акции «СтопАрест», в рамках которой в суды одновременно начали подаваться заявления о пересмотре меры пресечения для представителей бизнеса. Флешмоб проходит при поддержке уполномоченного по правам предпринимателей. Акция должна привлечь внимание властей к проблеме и помочь установить точное количество арестованных предпринимателей.

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145295 Тимур Хутов


США. Весь мир > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145273

Самые успешные венчурные инвесторы мира — 2017: рейтинг Forbes

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Кто заработал миллиарды на инвестициях в Facebook, Twitter, Instagram, Uber и другие технологические компании

Американский Forbes опубликовал ежегодный The Midas List, «список Мидаса», — рейтинг самых успешных венчурных инвесторов мира. Обладатели капиталов Кремниевой долины вкладываются в технологические стартапы с небольшой аудиторией и маленькой выручкой, которые спустя годы вырастают в прибыльные динамичные компании, зарабатывающие миллиарды долларов на миллионах пользователей. Топ-10 рейтинга зарубежных венчурных инвесторов и единственный в списке российский миллиардер Юрий Мильнер, который упорно карабкается к вершине, – в фотогалерее Forbes.

1. Джим Гетц

Компания: Sequoia Capital

Главные инвестиции: WhatsApp, Palo Alto Networks, Nimble Storage

Возраст: 51

Партнер фонда Sequoia Capital четвертый год подряд занимает первую строчку The Midas List благодаря своей счастливой инвестиции в мобильный мессенджер WhatsApp. За проектом, созданным украинским эмигрантом Яном Кумом, охотились многие инвесторы Кремниевой долины, но вложиться на венчурной стадии удалось лишь Гетцу. $60 млн на «выходе» обернулись $3 млрд – благодаря легендарной сделке WhatsApp с Facebook: компания Марка Цукерберга выкупила мессенджер за почти $22 млрд. В портфолио Гетца немало и других успешных сделок.

В число успешных «выходов» Гетса входит покупка Wipro консультационной фирмы Appirio за $500 млн в прошлом году, HubSpot (вышла на IPO в 2014 году), Barracuda Networks (IPO в 2013 году), Nimble Storage (IPO в 2013 году), Ruckus Wireless (IPO в 2012 году) и Palo Alto Networks (IPO в 2012 году). Гетц по-прежнему входит в советы директоров этих пяти компаний (стоимость каждой из которых превышает $1 млрд) и намерен и дальше представлять Sequoia в этом качестве.

2. Крис Сакка

Место в рейтинге в 2016 году: 3

Компания: Lowercase Capital

Главные инвестиции: Uber, Twitter, Stripe, Instagram

Возраст: 41

Крис Сакка попал в рейтинг впервые в 2015 году благодаря «входам» на ранних стадиях в Twitter, Uber и множество других стартапов, превратившихся в крупный бизнес. Его фонд Lowercase Capital вложился в Instagram, который Facebook приобрел в 2012 году за $736 млн. В прошлом году стал постоянным участником популярного шоу для малых предпринимателей «Shark Tank», а также насладился успешным выходом на IPO Twilio в июле. Кроме того, будучи ярым противником администрации президента США Дональда Трампа, Сакка в прошлом году вложился в дюжину фондов, которыми управляют женщины или мигранты.

Экс-сотрудник Google, известный своими ковбойскими рубашками, еще во времена работы в корпорации выписал «ангельский» чек на $25 000 Twitter, а перед IPO прикупил еще долей в сервисе микроблогов на $1 млрд. Инвесторам Lowercase основатель и управляющий фонда «заработал» более $4 млрд дохода. Основную ценность Lowercase Capital принесла доля в Uber. Фонд вложился в сервис по вызову такси дважды — $1,3 млн вместе с другими инвесторами на посевной стадии в 2010 году и $11 млн в первом раунде в 2011 году.

3. Питер Фентон

Место в рейтинге в 2016 году: 4

Компания: Benchmark

Главные инвестиции: Twitter, New Relic, Docker

Возраст: 44

Будучи одним из пяти партнеров Benchmark, знаменитого венчурного фонда Кремниевой долины, Фентон вовремя вложился во множество сервисов, от eBay до Uber. Самая удачная сделка инвестора – «вход» в капитал сервиса микроблогов Twitter. Договориться с основателями компании Фентону удалось еще в 2009 году. К 2013 году, когда Twitter провел IPO и получил оценку в $30 млрд, доля партнера Benchmark составляла 6,6%. Говоря о творческой философии фонда в выборе проектов для инвестирования, он отмечает: «Мы скорее джаз-банд, а не военный оркестр».

4. Стив Андерсон

Место в рейтинге в 2016 году: 2

Компания: Baseline Ventures

Главные инвестиции: Instagram, Twitter, Social Finance

Возраст: 48

Первый инвестор Instagram, Андерсон поддержал мобильный фотосервис задолго до того, как приложение стало социальным феноменом и было приобретено Facebook почти за $736 млн. На ранней стадии он стал инвестором платформы Heroku (поглощена Salesforce.com в 2010 году за $212 млн), финансового сервиса Social Finance, онлайн-стилиста для женщин Stitch Fix и разработчика мобильных игр Machine Zone. Забавно, что первым бизнес-предприятием венчурного капиталиста еще в старших классах школы было участие в диджей-дуэте Steve&Steve. Андерсон и до сих пор увлекается электронной музыкой. Инвестор также любит велоспорт, однако теперь больше внимания уделяет робототехнике и искусственному интеллекту, инвестируя в Dishcraft Robotics.

5. Брайан Сингерман

Место в рейтинге в 2016 году: 36

Компания: Founders Fund

Главные инвестиции: Stemcentrx, Airbnb, Lyft, Spotify, SpaceX

Возраст: 40

Брайан Сингерман ворвался пятерку «списка Мидаса» в 2017 году благодаря смелой ставке на биотехнологическую компанию Stemcentrx, которая занимается изучением стволовых клеток. В апреле 2016 года фармацевтический гигант AbbVie объявил о покупке Stemcentrx $10,2 млрд долларов. К другим успешным проектам в портфолио Синмермана относятся Oculus VR, который Facebook приобрел за $2 млрд в июле 2014 года, Misfit и The Climate Corporation. Активный портфель инвестора включает Airbnb, AltSchool и Emerald Therapeutics. Выпускник Стэнфордскрого университета Сингерман в 2004 году был принят на работу в Google, где проработал четыре года в качестве инженера и руководителя, основав среди других проектов сервис iGoogle.

6. Мэри Микер

Место в рейтинге в 2016 году: 5

Компания: Kleiner Perkins Caufield & Byers

Главные инвестиции: Facebook, JD.com, Airbnb, Spotify

Возраст: 57

«Королева интернета» Микер вновь единственная женщина в первой десятке списка. Ее успех обеспечивают своевременные инвестиции в сервис электронных платежей Square, стриминговый Spotify, Facebook, Airbnb и Houzz. Другие инвестиции под руководством Микер включают LegalZoom, Twitter, Instacart, Slack и бренд носков Stance.

В 2010 году она покинула пост аналитика Morgan Stanley, после 30 лет успешной карьеры, чтобы в статусе партнера присоединиться к команде известного фонда Kleiner Perkins. Ее ежегодные отчеты Internet Trends о ключевых трендах в интернете пользуются непререкаемым авторитетом на рынке, предсказывая, что будет актуально в венчурной отрасли в будущем.

7. Билл Гурли

Место в рейтинге в 2016 году: 8

Компания: Benchmark

Главные инвестиции: Uber, GrubHub, Nextdoor

Возраст: 50

Постоянный участник рейтинга, Гурли – самый опытный активный партнер Benchmark, инвестировавшей в Twitter, Snapchat и Uber. В Uber Билл даже заседает в совете директоров – именно ему в Benchmark доверили курировать инвестицию, которая состоялась в 2003 году. В последнее время он стал объектом более пристального внимания, занимая пост члена совета директоров и являясь наставником основателя сервиса такси Трэвиса Каланика, после серии скандалов с участием стартапа. В его портфолио есть и другие успешные проекты, в частности, миллиардный «единорог» NextDoor, Stitch Fix, HackerOne и Vessel. Бывший игрок сборной Университета Флориды по баскетболу, Гурли начал карьеру в качестве инженера в Compaq, но вскоре ушел в венчурные капиталисты. Он ведет популярный в Кремниевой долине блог Above the Crowd, в котором предостерегает рынок от надувания новых «пузырей».

8. Карл Гордон

Место в рейтинге в 2016 году: 20

Компания: OrbiMed

Главные инвестиции: Acerta, Seragon Pharmaceuticals

Возраст: 52

Гордон оказался в первой десятке Midas List в этом году неслучайно. Успех эксперта по биотехнологиям отражает тренд на инвестиции в фармацевтику. Прочную позицию в рейтинге венчурному капиталисту обеспечила покупка в декабре 2015 года фармацевтической компанией AstraZeneca биотехнологической Acerta, которая оценивается в $7 млрд. Другие недавние «выходы» включают Aragon Pharmaceuticals, выкупленную в 2013 году Johnson & Johnson, фармакологическую Seragon Pharmaceuticals, которую купила Genentech в 2014 году, и Adimab. Гордон продолжает верить, что его дети, которым сейчас 17 и 14 лет, станут лучшими «экзитами» инвестора.

9. Дуглас Лион

Место в рейтинге в 2016 году: 9

Компания: Sequoia Capital

Главные инвестиции: WhatsApp, FireEye, ServiceNow, Jasper Technologies

Возраст: 59

Лион – один из отцов-основателей «фабрики инноваций» Sequoia Capital, управляющий партнер прославленной инвестиционной компании. Фонды Sequoia в нужный момент инвестировали в Google и YouTube, в Zappos и LinkedIn, сверхуспешным «выходом» стала инвестиция в WhatsApp, которую позже купила Facebook почти за $22 млрд кэшем и акциями. Лион вместе с семьей эмигрировал в США из Генуи и бережно относится к своим итальянским корням, за что в Кремниевой долине получил шутливое прозвище «консильери».

Его профессиональные удачи — IPO компаний ServiceNow (2012 год), CafePress (2012 год) и RingCentral (2013 год). Он также помогал коллегам инвестировать в FireEye (IPO в 2013 году) и курировал несколько сделок M&A: Meraki, поглощенную в 2012-м Cisco за $1,2 млрд, и Aster Data, поглощенную TeraData в 2011 году за $263 млн.

10. Джим Брейер

Место в рейтинге в 2016 году: 9

Компания: Breyer Capital

Главные инвестиции: Facebook

Возраст: 55

Ранний инвестор Facebook Брейер теперь инвестирует через свою собственную фирму Breyer Capital, где он фокусируется на компаниях, которые занимаются разработками в области искусственного интеллекта, а затем внедряют их в целый ряд отраслей, таких как цифровое здравоохранение или финтех. Брейер также активно инвестировал в Китай с 2005 года, объединившись с IDG Capital Partners для создания венчурного фонда на $1 млрд. Его работа в Азии окупилась в прошлом году, когда Wanda Group купила американскую Legendary Pictures, которая занимается выпуском кинофильмов, за $3,5 млрд. У предпринимателя также есть доли в других компаниях, в частности, в сфере анализа данных — Kensho, Digital Currency Circle Financial и стартапе Heal. Ранее он также инвестировал в китайского производителя смартфонов Xiaomi и социальное приложение Wickr.

15. Юрий Мильнер

Место в рейтинге в 2015 году: 17

Компания: Digital Sky Techlogies

Главные инвестиции: Twitter, Spotify, Airbnb

Возраст: 55

Мильнер вновь стал единственным россиянином, оказавшемся в рейтинге самых успешных венчурных инвесторов мира Forbes. В 2015 году миллиардер из России впервые вошел в топ-20 списка, заняв последнее место, в прошлом году он поднялся на 17-е место и теперь стремится выше.

Самый влиятельный российский инвестор в технологии оказался в элите мировых венчурных капиталистов благодаря своевременным вложением на ранней стадии в Facebook и Twitter через свой фонд DST Global. Позже он удачно вложился в Spotify и Airbnb. И обрати внимание на азиатских технологических «тигров», инвестировав в гиганта электронной коммерции Alibaba и онлайн-ритейлера JD.com.

В 2012 году Мильнер вместе с основателями Facebook и Google Марком Цукербергом и Сергем Брином объявили о создании крупнейшей в мире премии в области биомедицины и наук о жизни «Breakthrough Prize». В июле 2015 года он вложил $100 млн в проект по поиску внеземних цивилизаций. Идеологом проекта предприниматель называл знаменитого физика Стивена Хокинга, а среди его «научных лидеров» — Фрэнка Дрейка и Джеффа Марси.

США. Весь мир > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145273


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145229 Денис Савин

Паралич бизнеса: как разблокировать замороженные налоговиками счета

Денис Савин

старший юрист BGP Litigation

Для налогоплательщиков такое мероприятие налогового контроля равноценно химическому оружию, способному парализовать жизненно важные элементы бизнеса.

Блокировка счета – один из самых эффективных и популярных инструментов взыскания налоговой задолженности. Однако для налогоплательщиков такое мероприятие налогового контроля равноценно химическому оружию, способному парализовать жизненно важные элементы бизнеса. Ведь, столкнувшись с подобным инцидентом, у организации не только пропадает возможность вести расчеты с контрагентами, но и появляются серьезные претензии с их стороны вплоть до штрафов за неустойку или вовсе расторжения контрактов, что губительно для работающего бизнеса. В связи с тем, что с блокировкой счета может столкнуться любая компания, важно знать, по каким основаниям налоговые органы вправе приостанавливать операции по счетам налогоплательщиков и как можно максимально быстро добиться отмены такой приостановки.

По общим правилам блокировка счета представляет собой прекращение банком всех расходных операций по данному счету. Исключение составляют платежи на выплаты по возмещению вреда жизни и здоровью, алименты, оплату труда и выходных пособий, уплату налогов и авансовых платежей по ним, сборов, страховых взносов, пеней, штрафов. Если блокировка связана с неисполнением требования об уплате налога, пеней или штрафа, банк прекращает расходные операции по этому счету только в пределах суммы задолженности.

Вынести решение о блокировке счета налогоплательщика налоговые органы могут лишь по нескольким основаниям:

в случае неисполнения им требования об уплате налога, пени, штрафа;

для обеспечения возможности исполнения решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения или решения об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения;

в случае непредставления налоговой декларации в налоговый орган в течение 10 дней по истечении установленного срока представления такой декларации;

непредставление налоговым агентом расчета сумм налога на доходы физических лиц, исчисленных и удержанных налоговым агентом;

если в силу обязанности представлять налоговые декларации в электронной форме по телекоммуникационным каналам связи (ТКС), отсутствует электронный документооборот с налоговыми органами;

при неисполнении обязанности по отправке квитанции о приеме уведомлений, требований, направленных налоговым органом по ТКС, в течение шесть дней со дня их отправления.

Недавно, 6.04.2017, Правительством Российской Федерации опубликован проект Федерального закона о внесении изменений в Налоговый кодекс Российской Федерации, согласно которому статья 76 НК РФ дополняется новым основанием для блокировки инспекцией счета — в случае непредставления плательщиком расчета по страховым взносам в налоговый орган в течение 10 дней по истечении установленного для его представления срока. Решение о приостановлении операция по счету направляется в банк инспекцией, как и любой другой документ, в электронном виде (п. 4 ст. 76 НК РФ, Приказ ФНС РФ от 01.12.2006 N САЭ-3-19/[email protected]).

Неуплата налога, пени или штрафа

В случае наличия у компании задолженности перед налоговым органом, Инспекция имеет право направить ей требование об уплате такой задолженности. В случае его неисполнения в указанный срок, но не менее 8 дней, руководитель инспекции или его заместитель выносит решение о взыскании налога. И только после этого он вправе вынести решение о приостановлении операций по счетам в банке, но в пределах суммы задолженности. То есть, если денежных средств на счете больше, чем размер задолженности перед налоговой, компания может свободно ими распоряжаться (Письмо Минфина РФ от 09.07.2008 № 03-02-07/1-268).

Если инспекция примет решение о блокировке нескольких счетов, общая сумма денежных средств на которых больше размера задолженности, налогоплательщик может отменить его, подав заявление с указанием счета с достаточным количеством денежных средств для погашения недоимки. Решение об отмене блокировки счета в части превышения суммы задолженности принимается в течение двух дней.

Если задолженность перед налоговыми органами образовалась в связи с неуплатой налогов, сборов, страховых взносов управляющим товарищем инвестиционного товарищества, ответственным за ведение налогового учета, то блокировка счета происходит в следующем порядке. В первую очередь приостанавливаются операции по счетам инвестиционного товарищества. Если на нем нет средств или их недостаточно для погашения налоговой задолженности налоговики выносят решения о блокировках счетов в отношении каждого участника по цепочке: управляющий товарищ, ответственный за ведение налогового учета, управляющие товарищи, товарищи. При этом решение о блокировке в отношении счетов товарищей руководитель налогового органа или его заместитель может принять лишь на сумму, пропорциональную доле каждого из товарищей в их общем имуществе, определяемой на дату возникновения задолженности. Прежде чем вынести каждое из вышеперечисленных решений, инспекция обязана принять решение о взыскании налога за счет средств на банковских счетах участников инвестиционного товарищества.

Непредставление налоговой декларации

Если налоговая декларация не представлена в инспекцию в течение 10 дней после истечения срока на ее подачу, руководитель инспекции или его заместитель вправе вынести решение о приостановлении операций по банковскому счету, но без ограничения суммы, как в случае с неисполнением требования об уплате налога. Сделать это он имеет право в течение трех лет с момента окончания срока подачи непредставленной декларации (пп. 1 п. 3 ст. 76 НК РФ).

Отсутствие ТКС или неуведомление о получении

В силу положений п. 3 ст. 80 НК РФ многие налогоплательщики обязаны представлять в свою инспекцию отчетность в электронном виде по ТКС через оператора электронного документооборота. В свою очередь Инспекция таким же способом может направлять им требования, письма, уведомления и другие документы. Если не обеспечить получение этих документов, то есть не подключить ТКС для связи с Инспекцией в течение 10 дней с момента возникновения такой обязанности, Инспекция также вправе приостановить операции по банковскому счету недобросовестного налогоплательщика.

Если у налогоплательщика все же будет установлен электронный документооборот с Инспекций, однако он течение 6 дней не уведомит ее о получении требования о представлении документов, требования о представлении пояснений и (или) уведомления о вызове в налоговый орган, направив в ответ соответствующую квитанцию о приеме, инспекция имеет право применить аналогичный инструмент налогового контроля.

Решения о блокировке в данных случаях руководитель налогового органа или его заместитель может принять в течение 10 дней с момента установления факта неисполнения соответствующей обязанности.

Непредставление 6-НДФЛ

С начала 2016 года налоговые агенты обязаны подавать в налоговые органы расчеты исчисленных и удержанных сумм налога на доходы физических лиц в срок до 1 апреля года, следующего за истекшим налоговым периодом. Если этого не сделать, то счет налогового агента будет заблокирован по решению руководителя или заместителя налогового органа в течение 10 дней с момента окончания срока на представление 6-НДФЛ.

Обеспечительные меры

В силу положений п. 10 ст. 101 НК РФ налоговики имеют право вынести решение о приостановлении операций по банковскому счету в качестве обеспечительных мер, направленных на исполнение решения налогового органа, принятого по результатам проведенной налоговой проверки. При этом вынести такое решение они могут только после принятия обеспечительных мер в виде запрета на отчуждение (передачу в залог) имущества налогоплательщика и в сумме, равной сумме недоимки за вычетом стоимости имущества, не подлежащего отчуждению.

Снятие блокировки

В случае неисполнения обязанностей по представлению декларации или 6-НДФЛ, подключения ТКС или отправки квитанции о приеме снять блокировку не представляет проблемы – необходимо просто исполнить свою обязанность. В результате счет разблокируют в срок не позднее одного дня, следующего за днем ее исполнения. Если налогоплательщик не направит квитанцию о приеме документа, но при этом исполнит полученное от Инспекции требование или уведомление, счет также будет разблокирован в аналогичный срок (п. 3.1. ст. 76 НК РФ).

Для отмены решения о блокировке, вынесенного по иным основаниям, нужно уплатить задолженность перед налоговыми органами, указанную в требовании об уплате налога или решении инспекции по налоговой проверке. А она зачастую весьма солидных размеров, поэтому уплатить ее сразу затруднительно. Если решение о приостановлении операций по счету принято в качестве обеспечительной меры, то, кроме как уплатить задолженность, отменить его можно по просьбе налогоплательщика. При этом обеспечительная мера должна быть заменена на гарантию от банка о том, что он обязуется погасить задолженность в случае неуплаты ее налогоплательщиком, или залог ценных бумаг или иного имущества, а также поручительство третьего лица (11 ст. 101 НК РФ).

При блокировке одного счета открыть новый счет в каком-либо другом банке невозможно в силу п. 12 ст. 76 НК РФ.

В случае принятия инспекцией решения об отмене блокировки счета, такое решение направляется в банк в электронном виде не позднее следующего дня. В этот же срок копия решения передается или направляется налогоплательщику. Если решение вынесено в качестве обеспечительной меры исполнения решения инспекции по налоговой проверке, то срок вручения налогоплательщику увеличивается до 5 дней (п. 13 ст. 101 НК РФ).

Взыскание процентов за нарушение сроков по отмене блокировки

За соблюдением Инспекцией сроков по отмене решения о блокировке следует внимательно следить. В случае нарушений, например, решение об отмене вынесено спустя месяц, а направлено в банк спустя еще две недели, с налоговой можно взыскать проценты, начисленные за каждый день неправомерной блокировки денежных средств.

Обращаем внимание, что полученные суммы процентов нужно будет учесть в налоговой базе и уплатить с них налог.

Неправомерная блокировка

Налоговым кодексом предусмотрено ограниченное число оснований для вынесения решения о блокировке. Этот список ограничен, то есть по иным основаниям блокировку можно признать незаконной.

Так, например, блокировка счета за непредставление в инспекцию квартальных (полугодовых) расчетов по налогу на прибыль является неправомерным, так как они не являются налоговыми декларациями (п. 1 ст. 80 НК РФ) и, соответственно, не входит в перечень оснований, предусмотренных ст. 76 НК РФ (см. определение Верховного Суда РФ)

Если инспекция выносит решение о блокировке счета в связи с непредставлением декларации за период, в котором у налогоплательщика не было обязанности ее представлять, такое решение также можно признать недействительным (постановление Арбитражного суда Поволжского округа).

В случае нарушения последовательности применения обеспечительных мер в виде приостановления операций по банковскому счету, например, без принятия обеспечительных мер в виде запрета на отчуждение (передачу в залог) имущества налогоплательщика, решение инспекции по блокировке счета может быть отменено (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.02.2017 N Ф04-6916/2016 по делу N А75-4874/2016).

Порядок приостановления операций по расчетному счету регламентирован статьей 76 НК РФ. Любые нарушения процедуры могут стать основанием для отмены и признания блокировки неправомерной. Например, если инспекция вынесла решение о приостановлении операций по счету без направления требования об уплате налога (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 28.01.2015 N Ф09-9313/14 по делу N А76-12206/2014).

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145229 Денис Савин


Белоруссия > Приватизация, инвестиции > belta.by, 18 апреля 2017 > № 2234805

Государство будет минимально вмешиваться в работу бизнеса. Об этом заявил заместитель главы Администрации Президента Валерий Мицкевич в интервью Национальному правовому интернет-порталу, комментируя вынесенные на общественные обсуждения документы о раскрепощении предпринимательства, сообщает БЕЛТА.

Ключевым в пакете документов выступает проект декрета "О развитии предпринимательства и исключении излишних требований, предъявляемых к бизнесу". "Документ призван кардинальным образом изменить сложившуюся систему отношений между государством и бизнесом. Теперь государство будет минимальным образом вмешиваться в работу субъектов хозяйствования, - отметил Валерий Мицкевич. - Бизнес будет сам себя регулировать. Чтобы эти слова были не просто красивой фразой, в проекте предусмотрен ряд механизмов по их выполнению".

Во-первых, это уведомительный порядок начала осуществления наиболее распространенных видов деятельности. "Когда мы только приступали к подготовке этого документа, то решили посчитать, сколько процедур или шагов надо пройти предпринимателю, чтобы открыть простое кафе. И насчитали порядка 12 административных процедур. Это, даже по мнению управленцев, очень много", - сказал он. В этой связи было принято решение максимально упростить процесс начала своего дела. "Рабочая группа приняла решение воспользоваться уже апробированной в Эстонии моделью. Пусть предприниматель направляет в местные органы власти одно единственное уведомление, и - все, на следующий день он вправе начинать работать, - пояснил замглавы Администрации Президента. - Хочет, пускай кафе открывает, хочет, пусть книгами торгует, а хочет, пусть мебель выпускает. Никаких препятствий для его работы нет. Человеку больше не нужно бегать по органам, собирать всякие справки и бумажки. И это правильно. Он лучше других знает, что надо для его работы". В то же время, направляя такое уведомление, субъект гарантирует, что будет соблюдать законодательство, работать честно. Не государство, а он сам должен контролировать свою работу, обеспечивать ее безопасность.

Во-вторых, в проекте декрета заложен минимальный перечень пожарных, санитарных и природоохранных требований к содержанию и эксплуатации зданий и объектов, принадлежащих бизнесу. "Здесь мы четко руководствовались требованиями главы государства о том, что все ненужное и лишнее надо отсечь, - рассказал Валерий Мицкевич. - Постарались по максимуму упростить все излишние требования. Например, из действующих сегодня 586 пунктов правил пожарной безопасности, 7 приложений и 13 таблиц в проекте сохранено лишь 58 пунктов".

Разрабатывая санитарные правила, в первую очередь руководствовались предложениями бизнеса. "Сами предприниматели решили, какие требования излишние. А мы их поддержали, исключив все эти правила, связанные с поточностью сырья, готовых блюд и полуфабрикатов на кухне в ресторане или столовой, - добавил он. - Минздрав, правда, пока с опаской посматривает на все эти нововведения. Но думаю, что и Минздрав нас в итоге поддержит. Ведь работают в Европе люди, руководствуясь минимальным перечнем требований. Думаю, и мы сможем попробовать".

Именно заложенные в проекте декрета общие требования будут обязательны для соблюдения. Другие нормы и правила будут носить рекомендательный характер и могут применяться исключительно по усмотрению субъекта хозяйствования.

В-третьих, планируется максимально упразднить административные барьеры на пути развития бизнеса. "Так, мы отменили необходимость согласования режима работы магазинов и объектов общепита с исполкомами. Разрешили оказывать услуги по ремонту автомобилей в собственных гаражах граждан. В сфере транспортной деятельности отказались от оформления путевых листов. Упростили многие требования при осуществлении строительства. К примеру, предусмотрели возможность введения объекта строительства в эксплуатацию по принципу "одного окна", - пояснил Валерий Мицкевич.

"Проект декрета содержит еще множество различных положений, направленных на улучшение бизнес-климата в нашей стране. Главное теперь - довести этот документ до совершенства и в готовом виде представить на подписание главе государства", - подытожил замглавы Администрации Президента.

Белоруссия > Приватизация, инвестиции > belta.by, 18 апреля 2017 > № 2234805


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143017 Павел Кошкин

Университет монстров: почему бизнес и ученые не находят общего языка

Павел Кошкин

бывший главный редактор англоязычного аналитического ресурса Russia Direct

Низкая эффективность научных разработок для предпринимателей и политический застой мешают развитию российских университетов

Отношения между бизнесом и университетами в России непростые: они друг друга не понимают, говорят на разных языках, но тем не менее пытаются найти точки соприкосновения. Пока безуспешно. Однако попытки наладить диалог между учеными и предпринимателями — важный шаг для того, чтобы сделать науку более прикладной и практичной, а бизнес — более восприимчивым к академическим идеям.

Сможет ли Россия — с сильной вертикалью власти, бюрократией и академическим консерватизмом — создать благоприятные условия, при которых бизнес и университеты будут обслуживать взаимные интересы, а не противопоставлять себя друг другу? Этот вопрос был поднят в апреле во время дискуссии в Центре русских и евразийских исследований им. Дэвиса Гарвардского университета. Дискуссию инициировал РУДН. «Если мы хотим развивать исследовательские университеты, то без соединения взгляда со стороны бизнеса и со стороны академического сообщества ничего не получится: наука и бизнес будут существовать обособленно», — отметила Светлана Балашова, исполнительный директор Международного центр исследований развивающихся рынков при РУДН. Бруно Сержи, научный директор этого центра и эксперт Центра Дэвиса при Гарварде, также считает, что университетская среда всегда была чужда и непонятна бизнесу.

Финансист Александр Просвиряков, член ассоциации ACI Russia и Russia Corporate Treasurers Association, считает, что «академическая среда готовит, в первую очередь, специалистов-теоретиков, которые не всегда готовы применять свои знания в практической плоскости». «Причем, наименее подготовленными, по моему опыту, являются выпускники российских финансово-экономических вузов», — добавил он.

По его словам, в России гораздо меньше внимания уделяется такому методу обучения как case studies (изучение конкретных случаев), когда от студентов ожидают вариантов решений по реальным кейсам в практике какой-нибудь компании. «Это заставляет молодых специалистов быть готовыми действовать и нести ответственность за свои решения, в отличие от простого изучения теоретических основ экономической жизни», — отметил он.

Согласно статистике и общественному мнению, университеты тоже не удовлетворяют запросы рынка и бизнеса. Около 50% россиян считают, что приобретенные в университетской магистратуре знания, недостаточны для успешного трудоустройства, как показывают данные опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), опубликованные в январе 2017 года. При этом 47% процентов респондентов отмечают, что ситуация с трудоустройством по полученным специальностям в России ухудшается. Одна из причин — экономический кризис. Однако некомпетентность выпускников тоже играет важную роль, учитывая тот факт, что большинство работодатели, как правило, обращают внимание на опыт работы (50%), личные качества и навыки кандидатов (59%), а не на академическую успеваемость (15%) и репутацию учебного заведения (11%), как свидетельствуют опросы.

В тоже время, в академической среде бытует представление о том, что бизнес преследует исключительно сиюминутные цели. И дело не только в том, что бизнес стремится заработать деньги. Проблема в том, что бизнес в России — в силу того, что работает в постоянно меняющейся среде и в условиях непредсказуемости — вынужден адаптироваться и ориентироваться на достижение быстрого результата, чего не всегда дают научные исследования. «Дело не в том, что мы считаем бизнес — акулами капитализма, а в том, что у нас другой горизонт планирования», — заключает Балашова.

Несостоявшийся диалог

Тем не менее сегодня российские университеты стараются идти в ногу со временем, развивая образовательные программы под заказ бизнеса или формируя центры трансфера технологий, конечная цель которых – коммерциализация интеллектуальной и инновационной деятельности, а также установление тесных связей с крупным бизнесом. К сожалению, успешных примеров немного, но попытки предпринимаются.

Так, российские университеты пытаются открыть центры трансфера технологий примерно с 2000-х годов. К 2016 году такие центры появились во многих университетах, в том числе и тех, которые участвовали в государственной программе «5-100» по повышению конкурентоспособности российских вузов. Все эти попытки отлично вписываются в концепцию «Университет 3.0», которая развивается в рамках так называемой Национальной технологической инициативы (НТИ), запущенной Кремлем в декабре 2014 года. Агентство стратегических инициатив и Российская венчурная компания активно продвигают эту идею, предлагая трансформировать классические университеты в центры, объединяющие три функции — образовательную, исследовательскую и предпринимательскую. Словом, Университет 3.0 в идеале объединяет в одну команду не только представителей академической среды, но и крупного бизнеса.

Один из примеров — innovationStudio, совместный проект корпорации Intel и экономического факультета МГУ, запущенный в 2007 году. Куратор проекта Георгий Лаптев говорит, что инициатива «дает возможность студентам и сотрудникам создавать концепты новых продуктов и бизнес-модели».

Без компетенций бизнеса реализовать эту концепцию будет невозможно. Пока она все еще на бумаге и далека до полной реализации. Препятствий — множество: бюрократия, консерватизм академической среды, менталитет ученых, которые предпочитают избегать высоких рисков в отличие от бизнеса и посвящают себя исключительно фундаментальной науке. Яркий пример – история с Кендриком Уайтом, американским предпринимателем, основателем и главой фонда Marchmont Capital Partners. Еще недавно он был советником ректора Нижегородского государственного университета (ННГУ) по инновациям, а в 2013-2015 годах занимал должность проректора ННГУ. Уайт мечтал создать в университете эффективный центр по трансферу технологии, чтобы коммерциализировать разработки ученых и показать, на что способна российская наука, если объединится с бизнесом.

Начиная с 2013 года, он активно работал в этом направлении. Однако к 2015- 2017 из-за недостатка финансирования со стороны Минобразования, ННГУ больше не мог поддерживать инициативы Уайта, и он решил покинуть университет после истечения годового контракта. По факту, Уйат не сумел найти общий язык с консервативно настроенными профессорами. Они воспринимали его, скорее, как конкурента, чем участника диалога, заявил он Forbes. Проблема в том, что профессура привыкла получать краткосрочные государственным гранты из бюджета, но так и не научилась или просто не захотела капитализировать результаты своих исследований и адаптироваться их под нужды рынка.

«Нам не хватало ярких историй успеха», — добавил он. — «Возможно, мои идеи потеряли актуальность еще и потому, что руководство ННГУ не ставило долгосрочный целей по развитию инноваций и ждало от нас быстрых результатов за очень короткий промежуток времени. Однако такая тактика — игра в короткую на поле инноваций — по определению не может привести к успеху. Нам нужно было больше времени для реализации и коммерциализации наших инновационных проектов — по крайней мере, пять-семь лет, а не два-три года».

И снова политика…

Впрочем, политический режим в России, который, как правило, редко на практике поощряет инициативу «снизу», тоже является серьезной проблемой. Это отражается на принятии решений в самих университетах, где доминируют строгая иерархия «сверху-вниз». В США ситуация обратная: инициатива, как правило, идет снизу — возможно, это одна из причин, почему бизнес и университеты в Америке, по большому счету, на одной волне. Примеры — Стэндфордский университет, Массачусетский технологический институт (MIT), которые успешно сотрудничают с бизнесом, отвечая на запросы рынка.

В России — другой подход. Власти пытаются объединить два, казалось бы, несовместимых принципа — «заказ сверху» и «инициативу снизу». Некоторые ученые и предприниматели соглашаются, что «заказ сверху» и «инициатива снизу» могут гармонично сосуществовать. Эти инициативы должны проводиться на основе открытого конкурса, быть долгосрочными и транспарентными.

Однако на практике обычно все выглядит иначе. Государство выделяет деньги на проекты — ведомства или окологосударственные организации получают доступ к ним. Потом идет распределение ресурсов, но результат получается сомнительным — проекты не всегда доходят до финишной прямой. Насколько такая тактика эффективна — большой вопрос, так как она создает лазейки для коррупционных схем и иногда просто сводится к бессмысленной трате бюджетных средств. Так или иначе, но это не содействует диалогу между бизнесом и университетами.

По мнению профессора MIT Лорена Грэхема, несмотря на благородные попытки установить диалог между бизнесом и учеными, они вряд ли принесут значительные результаты — нужно изменить мотивацию и отношения сторон друг к другу — бизнесу следует понять, что представители академической среды могут помочь реформировать экономику и сделать предпринимателей успешными, а ученые избавиться от представлений, что бизнес является «грязным» и нечестным».

Политика Кремля и менталитет академической среды (и общества) являются причиной, почему Россия не может эффективно решить данную проблему. Более того, государство в России — доминирующая сила, которая больше заинтересована не в создании экономики знания, а в сохранении контроля над ресурсами и своей власти, добавляет Грэхем. Это усугубляет проблему диалога. И до тех пор, пока данная тенденция будет продолжаться решить проблему будет непросто. Грэхем считает, что в условиях усиления авторитарных наклонностей политического режима России, настоящий диалог как форма коммуникации может состояться только в условиях здоровой демократии — политической и конституционно-правовой транспарентности. «Нынешние лидеры России не пользуются доверием среди некоторых представителей академической среды», — считает Грэхем. — «В тоже время лидеры бизнеса сегодня не доверяют ученым и не стремятся помочь им. И это недоверие имеет под собой достаточно оснований и останется до тех пор, пока в обществе не произойдет серьезный сдвиг».

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143017 Павел Кошкин


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 апреля 2017 > № 2141156 Михаил Козырев

Миллиардер недели: Михаил Фридман и история исков богатейших россиян к СМИ

Михаил Козырев

Заместитель главного редактора Forbes

Тяжбы богатейших предпринимателей против журналистов — это своего рода зеркало того, что происходит в стране. Это своего рода «зеркало»

В четверг, 13 апреля Михаил Фридман F 7, крупнейший из совладельцев «Альфа-групп», чье состояние оценивается в $14,4 млрд, объявил, что подает в суд на газету «Ведомости». Причина – февральская статья в издании, описывающая якобы имевшие место быть связи между «русской мафией» и проектом «Альфы» в Европе. Фридман считает, что сведения, изложенные в материале, не соответствуют действительности. Еще одна претензия – журналисты газеты не связались с представителями группы, чтобы получить комментарий по ситуации. На следующий день, в пятницу, шеф-редактор «Ведомостей» Дмитрий Симаков признал – да, комментариев не попросили. Издатель газеты Демьян Кудрявцев принес Фридману извинения, заявив, чтоб при подготовке материала была допущены «человеческая ошибка».

Что будет дальше, пока не понятно. Фридман настаивает на публикации опровержения, в противном случае, по его словам, суд неизбежен. Но каков бы ни был исход дела, очевидно, что конфликт «Ведомостей» и «Альфа-групп» уже вошел в историю. А именно — как один из ярких эпизодов во взаимоотношениях российских медиа и по-настоящему больших денег.

Борис Березовский и его иски

С самого начала 90-х, с запуска в России частной экономики и появления независимых СМИ, отношения между ними складывались непросто. Но если суммировать, то их можно охарактеризовать фразой «собака лает — караван идет». По крайней мере, добиваться через официальных опровержений негативных публикаций нарождающийся российский бизнес стремился далеко не в первую очередь. Игрокам был предельно понятен вес публикаций, равно как и лица, за ними стоящие. В таком контексте СМИ как самостоятельная цель ответной атаки особой значимости не имели.

Другое дело, когда крупнейшие представители российского частного капитала стали заметны на Западе, где роль медиа неизмеримо выше. В какой-то момент новые богатейшие русские попали в фокус их внимания и конфликты стали неизбежны. Первый по-настоящему резонансный скандал разразился в 1996 году, когда американское издание Forbes выпустило статью Павла Хлебникова «Крестный отец Кремля», посвященную деятельности Бориса Березовского, на тот момент пребывавшего в зените своего могущества. В числе прочего журналист обвинил Березовского в причастности к убийству Влада Листьева.

В этой истории для российского читателя не было больших открытий. О роли, которую тогдашний заместитель секретаря Совета Безопасности играл в российской политики и экономике, было хорошо известно. Однако публикация в одном из заметных западных СМИ наносила серьезный урон по репутации теневого кардинала Кремля именно там, где это было в тот момент важнее всего, на Западе. Березовский не мог не реагировать, и он принял решение – судиться. Иск в Лондонском суде рассматривался c 1997 по 2003 год.

Результат его был формально в пользу Березовского. Журнал принес предпринимателю свои извинения, тот в свою очередь отозвал иск. Для Березовского это было более чем актуально. В Кремле к тому времени прочно обосновался Владимир Путин. Борис Абрамович с 2001 года пребывал в эмиграции и был объявлен в розыск российской Генпрокуратурой. Чтобы не допустить выдачи в Россию, Березовскому нужно было очиститься от любых обвинений в криминале.

В этом смысле показателен второй из нашумевших исков Березовского к СМИ. В 2007 году перебравшийся в Великобританию опальный российских олигарх подал в Высокий суд Лондона иск против государственного телевизионного холдинга ВГТРК. Березовский потребовал опровергнуть сюжет, в котором говорилось о фальсификации данных, на основании которых предприниматель получил в Великобритании статус политического беженца, а так же о якобы имевшейся у Березовского заинтересованности в устранении Александра Литвиненко (мол, тот слишком много знал об истории с получением гражданства). Суд в итоге признал правоту Березовского и потребовал от ВГТРК уплаты £150 000 компенсации. История эта помогла Березовскому более уверенно чувствовать себя в Лондоне.

От Дерипаски до Батуриной

Россия начала «нулевых», между тем, вступила в период наивысшей интенсивности «корпоративных» войн. Крупнейшие частные ФПГ окучивали последние из перспективных активов, остававшихся «бесхозными», сколачивая в них отраслевые холдинги. «Войны» сопровождались соответствующими кампаниями в медиа, где стороны также себя не ограничивали. Некоторые из участников баталий переходов на личности терпеть не собирались. Особенно, если в конфликте оказывались замешаны зарубежные СМИ и новые хозяева активов задумывались о будущем, о привлечении инвестиций c Запада и необходимой для этого репутации, например.

В 2003 году Олег Дерипаска F 23 подал иск на немецкую Frankfurter Allgemeine. Поводом послужила статья о том, как холдинг «Базовый элемент» установил контроль над Братским и Усть-Илимским лесопромышленными комбинатами и как пытался взять под контроль Архангельский ЦБК. Материал красочно описывал перипетии так называемых «лесных войн», которые вел «Базовый элемент» Дерипаски, «грубое ведение дел» и «давление» который тот оказывал на своих оппонентов. Но в итоге суд признал, что в статье «Битва за леса России» была опубликована ложная информация, нанесшая ущерб имени Дерипаски. Суд запретил Frankfurter Allgemeine Zeitung и журналисту Эльфи Зигль, автору публикации, в дальнейшем распространять сведения, опубликованные в статье.

Другое показательное судебное разбирательство состоялось между Альфа-банком Михаила Фридмана и газетой «Коммерсант». В 2004 году издание опубликовало статью под заголовком «Банковский кризис вышел на улицу». Речь в ней шла о якобы имевшихся очередях вкладчиков в отделениях Альфа-банка. В ответ собственники банка, стремясь не допустить всплеска паники, подали на «Коммерсант» в суд, требуя опубликовать опровержение, а также компенсировать материальный ущерб. «Коммерсант» проиграл дело во всех инстанциях и был вынужден заплатить. О действительно чувствительных для крупного бизнеса материях главные деловые СМИ России стали писать с большей осмотрительностью.

Лидером же по количеству исков, поданных к СМИ и затем выигранных в судах, стала Елена Батурина F 96, супруга тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова. Писать опровержения и оплачивать пусть и символические, но штрафы в пользу Батуриной, вынуждены были «Ведомости», «Коммерсант» и Forbes. Поводом для исков становилось любое упоминание о возможной связи успехов бизнеса «Интеко», компании Батуриной, cо статусом ее хозяйки как жены столичного мэра. Разбирательства происходили в московских судах. После того, как Лужков перестал быть мэром, сошли на нет и судебные войны между Батуриной и медиа.

Геннадий Тимченко и Роман Абрамович

Появление в числе ключевых игроков российской экономики людей из ближайшего окружения Владимира Путина (Геннадий Тимченко F 4, Аркадий Ротенберг F 39, Юрий Ковальчук F 91 и другие) и осмысление этого феномена в медиа – еще один сюжет, который не мог не вызвать судебных разбирательств со СМИ в качестве ответчиков.

Так, в 2009 году Геннадий Тимченко, на тот момент совладелец компании Gunvor (один из крупнейших нефтетрейдеров в мире), подал в Лондонский суд иск против журнала The Economist. Поводом послужила публикация, в которой успехи Gunvor связывались с личными связями Тимченко и президента Владимира Путина. Мол, благодаря им Тимченко смог стать крупнейшим поставщиком за рубеж нефти госкомпании «Роснефть», а это, в свою очередь, дало мощный импульс развитию бизнеса Gunvor, который из небольшой трейдерской компании за несколько лет превратился в одного из лидеров глобального рынка. До судебных слушаний, впрочем, дело не дошло. The Economist убрал упоминание Gunvor из статьи и опубликовал разъяснения, что «Роснефть» продает через Gunvor лишь 30-40% своей нефти. И ни Владимир Путин, ни другие люди из его окружения не имеют интересов в бизнесе Gunvor. На этом инцидент был исчерпан.

Еще одним заметным явлением «нулевых» стало формирование представительной группы из числа богатейших предпринимателей, сколотивших свои миллиардные состояния в России, но затем вышедших в «кэш» и инвестировавших полученные средства на Западе. Наиболее заметным среди этих людей стал Роман Абрамович F 12, продавший в 2003 году «Сибнефть» «Газпрому» за рекордные $13 млрд. Богатство предпринимателя и его образ жизни обеспечили Абрамовичу пристальное внимание журналистов. Миллиардер и его спутница Дарья Жукова превратились в регулярных героев публикаций в разделах светской хроники. Судебные разбирательства в такой ситуации выглядели неизбежными. Что и произошло.

В марте 2010 года Роман Абрамович выиграл дело о клевете у итальянской газеты La Repubblica. Лондонский суд обязал принести Абрамовичу публичные извинения и выплатить «значительную компенсацию» за нанесенный ущерб. Газета также приняла на себя обязательства напечатать опровержение. Повод — вышедшая в мае 2009 года статья, имевшая заголовок «Черный год для Абрамовича: он проиграл яхту в покер».

«Основным содержанием статьи были клеветнические утверждения о том, что у Абрамовича серьезные проблемы с азартными играми, которые угрожают его отношениям с Дарьей Жуковой. Якобы для покрытия игорных долгов он был вынужден отдать собственную яхту стоимостью полмиллиона евро», — отреагировала на публикацию La Repubblica своим пресс-релизом Millhouse, управляющая компания Абрамовича.

В чем причина жесткости «Альфы»?

В последующие годы пальму первенства в конфликтах со СМИ со стороны крупного российского бизнеса перехватили государственные компании, прежде всего «Роснефть». Что вполне соответствует тенденциям развития ситуации в российской политике и экономики. Ключевые роли играют государство, его компании и люди их возглавляющие. Частному бизнесу, даже самому крупному, выделена вспомогательная роль. Тем, кто по таким правилам играть не согласен (не может), лучше уступить активы государству или более покладистым миллиардерам.

Михаил Фридман и его партнеры свой главный актив – долю в нефтяной компании ТНК-BP - продали государственной «Роснефти» за $28 млрд еще в 2013 году. Созданный акционерами «Альфы» фонд LetterOne (зарегистрирован в Люксембурге) в настоящее время подыскивает проекты за рубежом для инвестирования этих средства. Область рассматриваемых проектов чрезвычайно широка – от проектов добычи сланцевой нефти в США до инвестиций в технологичный сектор, медицину и ритейл.

Любое упоминание о «возможных связях» с криминалом акционерам «Альфы» в этих условиях сильно вредит. И «вредит» — еще очень мягко сказано. Тем более, когда об этом пишут «Ведомости», одно из немногих российских изданий, которым доверяют на Западе. В этом, судя по всему, и заключается ключевая причина жесткой реакции «Альфы». Ведь группу сегодня стоит рассматривать, прежде всего, как международную, а не российскую. Крупнейший частный агломерат в российской экономике сокращает в ней свое присутствие и одновременно «подчищает хвосты», которые могут помешать Михаилу Фридману вести дела за рубежом.

И с этой точки зрения, в конфликте с «Ведомостями» «Альфа» будет идти до конца. Идеальный для группы результат – судебное решение, в котором черным по белому будет написано: «связи» с «испанской мафией» – это клевета. Для западных банков и потенциальных партнеров такой документ будет самым убедительным. А слова издателя «Ведомостей» о том, что была допущена «человеческая» ошибка могут и не смягчить настроя Михаила Фридмана.

Какой вывод? История исков миллиардеров к СМИ – это больше, чем просто история громких судебных разбирательств. Тяжбы богатейших людей страны и национальных медиа многое говорят о том, что происходит в стране. Это своего рода «зеркало». То, как в нем отражается текущая ситуация, характеризует положение дел в бизнесе и деловых СМИ сегодняшней России далеко не лучшим образом.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 апреля 2017 > № 2141156 Михаил Козырев


Россия > Приватизация, инвестиции. Агропром > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141137 Анастасия Колесникова

Психология предпринимателя: почему частный бизнес спасет планету

Анастасия Колесникова

Создатель проекта «Местная еда» и фуд-инкубатора «Местной еды».

Российским предпринимателям чаще всего мешает развививать бизнес не отсутствие денег, опыта или знаний. Почему начинающему бизнесмену нужно изменить формат мышления?

Последние пять лет я занимаюсь поддержкой начинающих гастро-предпринимателей, то есть помогаю всем желающим открыть свое кафе, запустить доставку самой вкусной лапши в городе или начать продавать кофе из окошка. За это время через онлайн и оффлайн курсы с полезной информацией о санитарии и прочих бизнес-процессах в ресторанах прошло более 500 проектов. В прошлом году мы запустили первый в России фуд-инкубатор. Суммируя весь этот опыт, я поняла, что предпринимателям мешает не отсутствие опыта, знаний и даже денег. Часто нам не хватает понимание сути бизнеса, формата мышления предпринимателя. Слушая в прошлом году на бизнес-форуме «Атланты» выступление Раджа Сисоида о сознательном капитализме, о необходимости каждому бизнесу иметь социальную полезность, я проследила эволюцию своего отношения к бизнесу и предпринимательству.

Я классический пример провинциального отличника, приехавшего в Москву учиться в университете. Все детство я впитывала от родителей с советским прошлым в городе с советским прошлым, что деньги – это алчность и капитализм. Представляете, каково с таким бэкграундом человеку, который не может быть наемным работником, и ищет себя. Не определившись со своим отношением и верой в бизнес как в движущую силу планеты, быть успешным предпринимателем тяжело, потому что когда-то наступает системный кризис, и ты не понимаешь в чем смысл. Поэтому я постепенно начала искать смысл, до системного кризиса.

Бизнес — это увеличение социального блага

Как-то этой мыслью со мной поделился Михаил Зельман — бизнесмен и ресторатор (основатель сети Goodman, владелец международной сети ресторанов Burger&Lobster). Что это значит — подумала я. И только изучение шаблонов бизнес-модели, медитации и scrum дали мне ответ. Все технологические стартаперы знают, что в первую очередь нужно проверить – какую проблему клиента решает твой бизнес, есть ли вообще такая проблема у людей. Если перефразировать, то выглядит все так:

Человеку чего-то не хватает, он не чувствует 100%-го счастья, и ищет пути решения этой проблемы.

Ваш бизнес сделал что-то, чтобы решить проблему человека.

Человек готов заплатить в обмен на решение своей проблемы. Не в обмен на продукт, а в обмен на повышение уровня его счастья.

Вы получили деньги, которые позволяют компании развиваться (вы рады, вас драйвит), платите достойную зарплату (а значит довольны и счастливы ваши сотрудники), вам самим теперь хочется поехать в спа-отель в Африку, например, или купить велосипед для триатлона.

Если где-то в этой цепочке кто-то не рад, бизнес рушится. Простой пример: вы мало платите уборщице в своем кафе. Она недовольна и естественно не слишком счастлива, убирается с грустным лицом и не торопится, гости видят, что в кафе грязно и редко приходят, выручки нет, бизнес на грани краха. Итак, вывод: бизнес – это увеличение социального блага, не перераспределение и даже не баланс, а постоянное наращивание, и в этом его суть. Если смотреть на слово «благотворительность» детально, то бизнес творит благо. Мне как отличнице, закончившей технический вуз, такое логичное объяснение миссии бизнеса очень нравится.

Бизнес — средство повышения самооценки

У меня есть личная гипотеза, что у нас в стране у предпринимателей очень сложно с уверенностью в себе. Когда ко мне приходят за консультацией по открытию ресторана или запуску нового гастрономического стартапа, быстро становится понятно, что люди не столько хотят ресторан, сколько изменений в жизни, а если еще проще — просто быть счастливыми. Ресторан — это средство на пути к счастью. И если вкратце суммировать популярные статьи о смысле жизни – человек хочет чувствовать себя счастливым, ему для этого чего-то не хватает, он разбирается в себе, понимает, чего ему не хватает, делает некие шаги и получает это. В этой цепочке есть несколько сложных звеньев: как понять, чего ты на самом деле хочешь? как начать делать?

Решить первую задачу очень важно, никакой бизнес без этого не полетит. Успех в решении второй задачи зависит от уверенности в себе, и именно свое дело помогает достичь этой цели наиболее успешно. Я видела глаза «директоров по маркетингу», которые продавали на маркете свои первые бургеры. Покупатели не знали их статуса, дохода, того, за что их уважают или кого они бесят, самое главное было – вкусно или нет. В этот момент происходит слом парадигмы. Человек начинает по-другому оценивать себя, ценить свой труд, ценить труд других.

Бизнес — это реализация себя

Есть такое заблуждение у начинающих предпринимателей: «Я хочу начать свое маленькое дело, чтобы оно давало стабильный доход, а я буду делать, что хочу». Дело в том, что бизнес — это не средство, это реализация себя, в какой-то степени деятельность и времяпрепровождение. Кто-то выражает себя в качестве певца, кто-то в качестве директора по маркетингу, а кто-то в качестве предпринимателя. Свое дело — это не про стабильность. Стабильность — это когда все понятно, предсказуемо, ожидаемо — зарплата наемного сотрудника, например. А бизнес — это творчество, создание нового, из хаоса, из ничего.

Если вдуматься в значение слова business, то станет понятно, что это про занятость, про собственный статус (сравните с loneliness, mindfulness). А предприниматель — это тот, кто предпринимает, действует. В логике бизнеса заложено развитие и генерация «прибыли». Даже цифру назвать сразу нельзя, где же тут стабильность? Стабильности можно достичь, но она будет такой же временной, как любой этап в процессе развития человека как личности. Каждый раз когда вы думаете «нет, бизнес – не мое», а что если перефразировать «Бизнес помогает мне раскрыть себя по-новому?». Я даже сказала бы, что бизнес – это путь развития человека.

Пирожок может спасти мир

Я много путешествую и в каждой стране слышу одни и те же разговоры про экономику и ожидаемую поддержку государства. В Иране, в Монголии, Армении, Кении и Вьетнаме. Со временем я стала понимать, что к сожалению, не всегда государство может помочь, и на это могут быть вполне логичные объяснения. И что тогда делать? Как каждому отдельному человеку строить свою жизнь, не полагаясь на помощь других?

Я пока нашла только одно решение – частное предпринимательство, во всех его формах: от самодельных пирожков, испеченных бабушкой, до ферм и заводов. Не все могут делать бизнес, скажете вы. Все. Но как найти клиента для своего продукта? Нужно сначала найти клиента, а потом сделать продукт. Надо узнать, что нужно людям, в чем они нуждаются. И если знать это и делать то, что им нужно, получается бизнес. Но чтобы это узнать, надо начать общаться с людьми, и надо искренне желать им помочь. Очевидно же, что бизнес развивает внимание и уважение к другим, альтруизм и желание быть полезным, чувство полезности рождает ощущение значимости и смысла жизни. На мой взгляд, бизнес – это такой же путь духовного развития, как монастыри, йога и чтение.

Россия > Приватизация, инвестиции. Агропром > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141137 Анастасия Колесникова


Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Химпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141132 Илья Захаров

Школа миллиардера: стирка на аутсорс

Илья Захаров

Основатель сервиса WashDrop, предоставляющего сервис мобильной химчистки

Основатель WashDrop о том, чем химчистка похожа на Uber, и как научить москвичей отдавать вещи в химчистку каждую неделю.

Работая над идеей «умной» химчистки WashDrop, мы, конечно, не собирались останавливаться на традиционном для России формате «раз в год почистить шубу и подушки». С самого начала мы стремились заменить стиральную машинку на профессиональную прачечную, как это принято в Европе и Америке, сделать обращение в химчистку привычным еженедельным делом. Было понятно, что часто используемый сервис должен быть быстрым, удобным и дешевым.

Действовать решили поэтапно. Полгода назад мы начали проработку проекта, изучили конъюнктуру, потенциальный спрос, сформулировали торговое предложение и вышли на рынок как химчистка нового поколения. Сначала стали обеспечивать удобство и скорость: запустили сайт, бесплатную доставку с навыками приемки у курьеров, приступили к разработке мобильного приложения, добились результата в 48 часов на выполнение заказа. Это позволило нам успешно стартовать и выйти на первые результаты: сейчас у нас около 200-250 обращений в месяц от людей 27-34 лет и пул постоянных клиентов, которые заказывают химчистку регулярно — 1 или 2 раза в месяц.

Пришло время второго этапа: сократить время повторного обращения до одной недели, расширить аудиторию до 20-40 лет и увеличить ежемесячное количество заказов до 1000-1100. Для реализации этой задачи мы обратились к опыту аналогичных сервисов в других нишах. Помните, как захватывали рынок сервисы, подобные Uber: удобство онлайн-технологий и низкий порог входа за счет скидок на первые поездки. В итоге, мало кому из современных молодых людей придет в голову останавливать такси на дороге.

Онлайн-технологии у WashDrop уже есть, осталось разработать систему «легкого входа». Тогда мы придумали проект WashDrop-express. Это пакетное предложение, «стирка выходного дня» за 24 часа и в два раза дешевле стандартного прайса. Обычно люди откладывают важные дела по дому на свободное время: генеральная уборка, стирка, сушка и глажка постельного белья, поездка за продуктами на неделю – все это делается в выходные и на отдых времени не хватает. Поэтому для пилотного варианта WashDrop-express мы выбрали именно субботу:

Клиент выбирает размер пакета экспресс-стирки на сайте и заказывает выезд курьера на субботу, указав удобное время и адрес.

Курьер привозит пустой пакет выбранного размера, в который клиент складывает вещи из перечня: постельное белье, полотенца, рубашки. Количество вещей для стирки ограничено только размерами пакета.

Через 24 часа курьер возвращает чистые вещи.

В нынешнем варианте экспресс-стирки доступно два пакета: поменьше — «Индивидуальный» и побольше — «Семейный». Чтобы клиент вошел во вкус и продолжал пользоваться сервисом еженедельно, мы сделали скидки в 10% и 20% на вторую и третью неделю соответственно. В этом виде WashDrop-express прошел сплит-тестирование на изучение потенциального спроса, который выявил явную заинтересованность. Людям важно иметь свободные от бытового рабства выходные, поэтому им близка идея поручить стирку химчистке. Поэтому мы расширили штат курьеров на субботу-воскресенье и официально запустили проект. Ждем первых результатов, чтобы оценить его эффективность в цифрах.

Когда формат станет привычен и понятен целевой аудитории, планируем расширить услугу на все вещи, принимаемые на экспресс-стирку, отказаться от ограничения только в субботу и полностью перейти на обслуживание за 24 часа. Следующий этап – продолжить повышение удобства сервиса. Разрабатываем предложение: единая цена на все вещи внутри категории.

Сейчас, чтобы сориентироваться в ценах каталога WashDrop, нужно потратить время, найти нужную подкатегорию среди большого списка: платье повседневное, сложное, вечернее – у каждого своя цена. Мы сделаем 10 основных категорий, внутри каждой из которых будет единая цена на все вещи. В итоге, клиент сможет быстро и без труда оценить сумму заказа.

Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Химпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141132 Илья Захаров


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141359 Тулеген Аскаров

«Пенсионка» ушла в ноль

Судя по официальным данным «ЕНПФ», последний месяц минувшей зимы стал серьезным испытанием для накопительной пенсионной системы, нуждающейся в экстренной подпитке дополнительными обязательными взносами работодателей (ОПВР).

Тулеген АСКАРОВ

Напомним читателям «ДК», что такие взносы в размере 5% от доходов работников будут перечисляться с 1 января следующего года, но при этом они не будут являться их собственностью в отличие от нынешних 10%-ных обязательных пенсионных взносов, удерживаемых с них, и не смогут наследоваться. Более того, не все работники смогут получить выплаты за счет ОПВР, так как для этого такие взносы должны перечисляться не менее 60 месяцев на условные пенсионные счета. А пенсионные выплаты работников, не доживших до наступления возраста выхода на заслуженный отдых, государство распределит в пользу состоявшихся пенсионеров, имеющих право получение средств ОПФР. Произойдет это не скоро – лишь с 1 января 2023 года.

Как следует из сведений ЕНПФ, за февраль выплаты вкладчикам выросли на 18,4 млрд тенге, в том числе переводы в страховые компании – на 1,9 млрд тенге. При этом начисленный инвестиционный доход по накоплениям вкладчиков сократился за последний месяц зимы на 7,9 млрд тенге, «чистый» инвестдоход – на 9,4 млрд тенге. Последний показатель определяется как разница между начисленным инвестдоходом и комиссионными вознаграждениями, которые получает ЕНПФ в размере 5,25% от этого дохода и 0,0225% от пенсионных активов. Как видно из приведенных данных, в феврале общий размер комиссионных, полученных государственным монополистом, увеличился на 1,5 млрд тенге. Но при этом вознаграждение от инвестиционного дохода за последний месяц зимы не изменилось и осталось на уровне в 1,6 млрд тенге, тогда как комиссионные от пенсионных активов, получаемые «ЕНПФ» ежемесячно, выросли почти на 1,5 млрд тенге.

Понятно, что при таком раскладе у «ЕНПФ» нет особого стимула требовать от Нацбанка, управляющего инвестициями пенсионных активов, роста доходности по ним, так как можно автоматически хорошо зарабатывать на комиссии от роста накоплений вкладчиков. В итоге за первые два месяца текущего года доходность по этим накоплениям, распределенная на счета вкладчиков (получателей), упала практически до нуля, составив 0,02% годовых! В абсолютном выражении Нацбанк заработал для вкладчиков «ЕНПФ» в январе-феврале лишь 5,9 млрд тенге при том, что за первый месяц текущего года, было 13,8 млрд. тенге при доходности в 0,16%.

Столь плачевный результат в «ЕНПФ» объясняют не только инвестиционной деятельностью Нацбанка, но и волатильностью курсов иностранных валют наряду с изменением рыночной стоимости финансовых инструментов, в которые инвестированы пенсионные накопления. Действительно, убыток от переоценки иностранной валюты за два месяца достиг 89,4 млрд тенге, превысив доходы от вознаграждения по ценным бумагам, размещенным вкладам и операциям «обратное РЕПО», которые составили 85,3 млрд тенге. Выйти же в скромный «плюс» ЕНПФ удалось за счет доходов от рыночной переоценки ценных бумаг в его портфеле, принесших 13,3 млрд тенге.

Судя по всему, негативное влияние на доходность по пенсионным активам оказало значительное укрепление тенге к доллару в феврале на 3,5%, что автоматически повлекло отрицательную курсовую разницу по инвалютной части инвестиционного портфеля «ЕНПФ». Тем не менее, как раз долларовая его компонента растет в текущем году быстрее тенговой, прибавив с начала года 1,49% до 1 трлн 514, 62 млрд тенге, в то время как часть в казахстанской валюте увеличилась на 0,85% до 5 трлн 186,0 млрд тенге.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 13 апреля 2017 > № 2141359 Тулеген Аскаров


Россия. США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139865 Катерина Ленгольд

Две вселенные: чему российским стартаперам можно научиться у западных коллег

Катерина Ленгольд

Предприниматель, вице-президент по развитию бизнеса, Astro Digital

Успех российских стартапов на западном рынке — явление редкое. Что мешает отечественным предпринимателям выходить на зарубежные рынки, поднимать инвестиции в иностранных фондах и завоевывать сердца пользователей?

Мне повезло стать продуктом двух культур — российской и американской. Я выросла в Москве и к 20 годам успела поучиться в МИФИ, Высшей школе экономики, Сколтехе. Когда мне представилась возможность продолжить образование в США в знаменитом Массачусетском технологическом институте (MIT), я не раздумывая собрала чемоданы и вылетела в Бостон.

Мое знакомство с американской предпринимательской экосистемой началось в первое же утро. После бессонной ночи (джетлаг — штука суровая, особенно с непривычки) я отправилась в ближайший «Старбакс» за порцией кофеина. В ожидании заказа стоящий рядом в очереди парень без лишних церемоний начал… презентовать мне свой проект. Вот прямо так: «Привет, Я Том, у меня есть классная идея стартапа, хочешь расскажу?»

Я была обескуражена. По натуре я человек очень коммуникабельный, в детстве без приглашения залезала на табуретку и читала стихи гостям, но вот с ходу незнакомому человеку выдать питч! Этот курьез стал моим первым открытием в американской культуре предпринимательства — умение и желание говорить о своей идее всем и каждому. Говорить вкусно, заразительно, эмоционально. Вот такая любовь с первого питча.

В воздухе над Kendall Square (это местечко рядом с кампусом MIT имеет самую высокую концентрацию стартапов на Восточном побережье) «вирус предпринимательства» превышает все допустимые пределы. Я заразилась быстро. Уже через полгода после приезда я основала свою первую компанию — маркетплейс спутниковых данных ImageAiry, который в 2015 году купила калифорнийская аэрокосмическая компания Astro Digital.

За время обучения в бизнес-школе MIT Sloan и последующей карьеры в роли основателя высокотехнологичной компании я познакомилась с десятками предпринимателей как местных, так и российских. Невольно замечая различия в их подходе к бизнесу, я примеряла на себя собранные наблюдения, тестировала их на практике и старалась понять, что работает, а что нет.

Больше общения!

Наблюдение: Американские предприниматели отлично умеют презентовать свои идеи. Причина не в их особенных способностях к публичным выступлениям. Дело в том, что они делают это очень часто. Формат короткой беседы, small talk, столь популярный в США и не прижившийся в России, — отличный способ не только познакомиться с клиентами и завязать партнерские отношения, но и шанс рассказать случайно встреченному в лифте инвестору историю о том, как ты собираешься менять мир. Говорить о своей идее всем и всегда, без стеснения и страха, что ее немедленно украдут, — вот что стало моим первым уроком.

Рекомендации:

Общайтесь. Общайтесь с разными людьми, с теми, кто не похож на вас, кто работает в другой индустрии и живет в другой культуре. Рассказывайте этим людям о своих идеях и внимательно слушайте. Нет ничего полезнее обратной связи от человека, который смотрит на вещи иначе, чем вы.

Учитесь слушать. Большинство людей слушают, чтобы ответить, а не чтобы понять. Для многих нетворкинг — это эфирное пространство, где ключевая задача — прорекламировать себя и всех поразить. Не тратьте на это время.

Ищите способ быть полезным окружающим. Это не альтруизм, а долгосрочная инвестиция.

Больше простоты!

Все американские предприниматели, с которыми мне довелось сталкиваться, отличались высшей степенью прямолинейности. Берут и говорят как есть: «Нет, эту функцию мы реализовать не сможем. Наша команда недостаточно разбирается в технологии». Сначала мне это казалось странным и даже непрофессиональным. На практике же подобный подход сильно упрощает ведение деловых переговоров — когда стороны открыто и прямо говорят о своих целях и возможностях гораздо проще прийти к взаимовыгодному результату.

Рекомендации:

Будьте откровенны с вашими бизнес-партнерами (и не только). В краткосрочной перспективе обман может сработать, но кумулятивный эффект от надежного долгосрочного партнерства куда ценнее.

Превосходите ожидания (и не обещайте невозможное!). Если вы пообещаете Х, а сделаете Х-1, то партнерство пострадает. Если вы пообещаете Х и сделаете Х, то это воспримут как должное. Никаких оваций вас не ждет. Если же вы пообещаете Х, а сделаете X+1, то вы — герой. Почему бы изначально не поставить планку ожиданий на уровне X-1 и с легкостью их превзойти?

Больше неудач!

В Америке совершенно иное отношение к неудачами. Тут их как будто вообще не бывает: ты либо победил, либо получил опыт — одно из двух. Почему это важно? В стартапах ошибки неизбежны — когда ты создаешь новый продукт, приходится делать массу предположений касательно бизнес-модели, рынка, каналов продвижения. Эти гипотезы надо проверять, и нередко результаты приводят к серьезному переосмыслению концепции продукта. И это хорошо. Вся суть стартапа заключается в последовательном совершении ряда ошибок, которые в итоге приводят к появлению масштабируемого продукта, у которого сходится юнит-экономика. А вот желание сделать идеально с первого раза и страх потерпеть неудачу — прямой путь к полному и безоговорочному провалу для любого стартапа.

Рекомендации:

Не пытайтесь сделать «правильно» с первого раза. Если вы создаете что-то новое, то ошибки неизбежны, и ключевую роль играет скорость проверки гипотез. Вместо того чтобы полировать до блеска и пытаться продумать все детали проекта, сделайте несколько итераций. Если вам не стыдно за то, как выглядит первая версия продукта, то вы ее выпустили слишком поздно.

Будьте открыты к критике. Чем более честную обратную связь вы получите, тем легче вам будет понять и исправить ошибки. Комплименты бесполезны, а вот жесткая конструктивная критика способна творить чудеса.

Россия. США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139865 Катерина Ленгольд


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов

Как Алидар Утемуратов строит казахстанский IT-гигант

И почему он решил заняться технологиями?

Граффити в стиле киберпанк на всю стену, огромный open space, комната отдыха с удобными креслами перед плазмой с игровой приставкой, высокий стол без стульев в переговорной. «Это чтобы совещания не затягивались, стоя все быстрее решается», — рассказывает Алидар Утемуратов, основатель DAR. Он сам проводит экскурсию по офису, и пока мы идем к его кабинету, я думаю о том, что если бы в нашей стране было больше таких компаний, программисты бы не мечтали бросить все и уехать работать в «Яндекс» или еще дальше, в Google.

«Где вам будет удобнее?» — спрашивает он, когда мы заходим в кабинет, и нажимает на пульт рабочего стола с регулировкой высоты, который начинает опускаться. Да, мы же в технологичной компании, но разговор будет дольше совещания, поэтому все-таки выбираю классические кресла с видом на журнальный стол в форме крыла самолета. И почему-то начинаю разговор с самого неудобного вопроса.

— А у вас никогда не было соблазна просто наслаждаться жизнью? Ведь обстоятельства и фамилия позволяют. Можно было бы гонять где-нибудь по Европе на Lamborghini…

— Нет, такого варианта никогда не было. Нас с младшим братом воспитывали по-другому, с детства приучали работать над собой. Я всегда хотел заниматься своим делом.

— Вы работали в самых разных бизнесах, возглавляли Васильковский ГОК, даже продюсировали кино. Почему свою компанию решили открывать в сфере IT?

— Моей целью всегда был именно свой бизнес. Первым проектом, еще во время моей учебы стал запуск спутниковой связи Thuraya, и, несмотря на то, что он был успешным, я понял, что мне не хватает знаний и опыта.

После окончания университета я начал свою карьеру в «Казахтелекоме», где получил колоссальный опыт, когда возглавил подразделение, которое имело филиальную сеть по всему Казахстану, пришлось сразу окунуться в специфику разных регионов и городов Казахстана.

Затем был Altyntau Resources («Васильковский ГОК») — крупный технологичный проект мирового масштаба.

Все мои проекты всегда были связаны с технологиями, и поэтому решение создать собственную IT-компанию стало очевидным логическим шагом.

— Вы всегда были достаточно закрыты от прессы, почему именно сейчас вы поменяли свою позицию?

— Я никогда не стремился к публичности, но времена изменились, изменились требования к ведению бизнеса. Сейчас я развиваю свой большой проект, что-то уже получается и мне есть о чем рассказать.

— Недавно известный российский предприниматель Юрий Мильнер, основатель фонда DST Global, в интервью сказал, что люди часто не понимают, недооценивают усилия, которые нужно приложить, и жертвы, на которые нужно пойти, чтобы построить большой бизнес.

— Я это понимаю, мой выбор осознанный. Приходится жертвовать чем-то, проводить на работе время, которое мог бы посвятить себе, друзьям, провести с семьей на отдыхе, тем более сейчас, когда мы работаем от запуска к запуску. Но мои близкие меня поддерживают, и я благодарен им за это.

— У вас всегда такой график или просто сейчас для компании DAR горячая пора запуска новых проектов?

— Конечно, график сейчас не такой интенсивный, как был раньше. Все-таки я отец трех дочерей и стараюсь находить правильный баланс между работой и временем, которое я могу провести с семьей. А сейчас действительно работаем от релиза к релизу без учета выходных и праздников, но когда запустятся все проекты, надеюсь, будет полегче.

— Давайте поговорим о вашем видении рынка. Вы верите в то, что Алматы может стать Кремниевой долиной СНГ? Почему Минску, например, удалось создать IT-инфраструктуру, на которой создаются компании уровня Wargaming, а у нас все больше на уровне слов и презентаций?

— Я думаю, здесь несколько аспектов. Во-первых, научно-инженерное наследие, которое после развала Советского Союза оказалось в Беларуси. Мы — страна, богатая природными ресурсами, и у нас тоже есть сильное IT, но в корпоративном сегменте — в нефтегазовой, горно-металлургической, телекоммуникационной и банковской отраслях. Там на IT было потрачено много денег и привлечено много специалистов. В Беларуси весь научный потенциал ушел в разработку.

Но у нас последние 5 лет тоже идет здоровый процесс, разрабатывается много отечественного программного обеспечения, но пока, к сожалению, чем-то глобальным мы похвастаться не можем. Однако появляются специалисты, которые выросли в корпоративном сегменте и теперь занимаются стартапами.

Во-вторых, важно еще и правильное регулирование отрасли, нужно создавать пул инвесторов как на уровне госорганов, так и на уровне частных компаний, надо воспитывать молодежь, стартаперов.

В-третьих, нужна государственная поддержка по продвижению за рубежом. Например, в Израиле правительство каждый год на любых выставках выкупает павильон и выбирает компании, которые поддерживает. Но важно, что все их технологии сразу ориентированы на мир. Одна из наших проблем — тяжело создать продукт, который будет успешен глобально. А технологические разработки Израиля нацелены именно на мировой рынок.

Я считаю, мы сможем стать достойными участниками глобального процесса. Наивно думать, что мы можем конкурировать с Кремниевой долиной, но потенциала у нас больше, чем у многих европейских стран.

Хотя, по моему личному мнению, с точки зрения креатива сейчас в Калифорнии наблюдается спад — все сводится к мессенджерам и соцсетям, даже искусственному интеллекту, а робототехнике уделяется намного меньше внимания, чем «Уберу» и «Фейсбуку». Это проблема всего мира.

— Вы же тоже планируете заняться разработками в сфере искусственного интеллекта?

— Мы уже работаем над машинным обучением и Big Data. А в следующем году планируем использовать полученные наработки при работе с искусственным интеллектом.

Также мы начали проводить исследования, хотим запустить программу среди университетов, подключить к разработке студентов. В следующем году будет уже достаточно своих данных, чтобы все это можно было применить.

— Какие продукты будут востребованы через 10 лет?

— Ошибочно думать, что вы знаете, что будут хотеть люди через 10 лет, в этом главное преимущество agile.

При создании каждого продукта мы хотим решать проблемы партнеров и пользователей, помогать в ведении своего бизнеса. Пока наша основная цель — открыть API к нашим платформам и сервисам казахстанским разработчикам и предоставить свои наработки для использования в прикладных целях любому желающему. Это может облегчить запуск интернет-бизнеса начинающим разработчикам. Пока мы делаем ставку на это.

Над чем сейчас работают в DAR

Качественный контент в одном месте

На прошлой неделе был официально запущен сервис DAR Play — агрегатор, который дает доступ к обширной библиотеке казахстанских и зарубежных фильмов и музыки.

«В планах — консолидировать весь казахстанский аудио- и видеоконтент. Если к нам захочет присоединиться какой-то телеканал — мы открыты, можем транслировать концерт онлайн, можем записать его. Также хотим активно работать со спортивным направлением, планируем запустить бесплатную радиостанцию. Мы готовы реализовывать разные идеи наших партнеров», — рассказывает Алидар.

Это первый отечественный стриминговый сервис, работающий по подписной модели. Подписка будет стоить от 899 до 1290 тенге, доход от нее DAR будет делить с правообладателями. «Я верю, что будущее именно за такой моделью. Пользователи ищут максимальное удобство, чтобы смотреть то, что они хотят, а не то, что им навязывают, делать это где и когда они этого хотят. Эти три фактора приводят к тому, что подписная модель становится самой рабочей. И в мире уже есть успешные кейсы, например, такие как Netflix», — говорит Алидар.

Он легко переходит к языку цифр, рассказывая, что Netflix в прошлом году потратил $5 млрд, чтобы снять почти 600 часов собственного контента. То же самое делает HBO и FOX. Netflix, CBC, NBC и ESPN в этом году потратят $22 млрд на создание контента.

В DAR тоже есть такие планы. «В этом году мы хотим попробовать запустить как минимум 2−3 своих проекта. Один из них с вайнерами, потому что сейчас они очень популярны среди молодежи, и еще два проекта, которые больше ориентированы на семейный просмотр и аудиторию 30 плюс», — делится планами основатель DAR.

Один из самых важных вопросов в таких проектах — авторские права. И если с международными игроками, такими как Warner Brothers, Paramount Pictures, Fo, все понятно, процессы отработаны и четко прописаны, то в случае с казахстанскими правообладателями все не так просто. Иногда консультировать приходится самим, для этого курировать юридическую часть пригласили известного эксперта в области авторского права Темирлана Тулегенова.

Но Алидар Утемуратов всегда подчеркивает, что DAR — прежде всего IT-компания. По его задумке, на платформе будет аналитический движок, собранные с его помощью данные помогут продюсерам лучше понимать свою аудиторию. Как это работает? «Например, вы смотрите фильм и на каком-то моменте его останавливаете или перематываете. Мы можем подсказать, что смутило зрителя. Возможно, в этот момент была какая-то сцена насилия или грубый язык. Мы будем готовы предоставлять также статистику по количеству прослушиваний музыки. Поэтому DAR Play должен выступать неким бизнес-партнером, который будет видеть тренды и рассказывать о них», — уверен Алидар Утемуратов.

Бизнес-партнер еще и потому, что теперь доход музыкантам и продюсерам могут приносить не только выступления на тоях и корпоративах, DAR Play станет инструментом, на котором можно легально зарабатывать. Выгоду могут получить все участники процесса: музыканты занимаются творчеством и зарабатывают на нем, кинопроизводители смогут вкладывать больше средств в создание фильмов, потому что они будут приносить прибыль и после завершения проката в кинотеатрах, а потребители получают простой и легкий доступ к любимым фильмам, сериалам и музыке.

Сейчас пользователям DAR Play доступно более 19 тыс. полнометражных фильмов, мультфильмов и сериалов, а также более 2,2 млн песен от 100 тыс. исполнителей со всего мира. К концу года библиотека DAR Play вырастет до 3 млн треков и 45 тыс. фильмов.

Бауржан Шукенов передал компании DAR исключительные права на коммерческое управление песнями и клипами Батыра. «Мы хотим добиться того, чтобы „Казахфильм“ открыл доступ к своей библиотеке, к золотому запасу отечественного кинематографа всем казахстанцам», — говорит Алидар Утемуратов.

Казахстанский Amazon

«Мы хотим создать крупнейшую электронную площадку для онлайн-торговли по примеру Amazon и Alibaba», — именно так видит DAR Bazar его основатель. Официального запуска сервиса пока не было, он запланирован на осень этого года, когда на площадке наберется необходимое количество партнеров, хотя уже сейчас их порядка 700.

Мое предположение о том, что конкурировать с товарами, которые продаются, например, на китайской площадке, будет достаточно сложно из-за цены, Алидар Утемуратов уверенно опровергает. «Наше преимущество — в удобстве и сервисе. Да, мы не можем конкурировать с некоторыми китайскими товарами по цене, но это больше вопрос к производителям. Зато мы готовы конкурировать по уровню сервиса, скорости доставки, удобству пользования, — уверен он. - Например, сейчас статистика возвратов одежды в онлайне на уровне 30%, тогда как в оффлайн — порядка 7−8%. А возврат товара почтой — это всегда время и неудобство. Потребности пользователей растут. Если раньше вы готовы были ждать свою посылку месяц, сейчас все хочется здесь и сейчас, и удобство перекроет разницу в цене. Время, а не экономия в 10%, становится ключевым фактором оценки всего процесса».

Чтобы выиграть в этой гонке, в DAR решили не работать с партнерами, а самим делать полный сервис — от приема и обработки заказа, сортировки товара до доставки конечному пользователю, то есть и платежная, и логистическая инфраструктура у компании собственные. Все это пока в Алматы и Астане с перспективой расширения на всю страну.

Что же с финансовой окупаемостью проектов? «Говорить об этом пока рано. Мы решили так: пока не ставим высокие цены, которые будут отпугивать, сначала создадим масштаб, наберем объем, который в перспективе 2−3 лет окупится. Например, уже к концу этого года планируем нарастить ежемесячный объем покупок на DAR Bazar до 30 тыс. товаров на сумму 300 млн тенге, — уверен глава компании. — Знаете, мы вообще отошли от стандартных бизнес-планов. Раньше просчитывали и на 5, и на 10 лет, а сейчас ведем только краткосрочное планирование. Руководитель каждого проекта знает, сколько ему дается денег, на какой период и какие минимальные показатели он должен обеспечить. Цикл у нас такой: запускается MVP (от англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт) — 3−6 месяцев, пилотный запуск — 6−9 месяцев, и потом даем возможность планировать больше, чем на 9 месяцев».

В DAR работают еще и над разработкой собственного мессенджера, который соединил бы в себе функции чата, мобильного кошелька и цифрового помощника. Но пока много рассказывать о нем Алидар не готов. «Да, все-таки жизненные правила не меняются: говорить только о том, что уже сделано», — вспоминаю начало нашего разговора. «Но вы же помните, горизонт нашего планирования — год, так что скоро мы будем готовы вас удивить», — уверяет он.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов


Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 12 апреля 2017 > № 2203284 Борис Подольский

Идеальной оценки не существует. Интервью Бориса Подольского об инвестиционном климате в стране и политике развития РОСНАНО.

Вложение средств требует от инвестора тщательного анализа ситуации на рынке.

Автор: Жанна Раевская

Об инвестиционном климате в стране и политике развития компании в интервью с Борисом Подольским, заместителем председателя правления — исполнительным директором УК «РОСНАНО»

— Борис Геннадьевич, РОСНАНО — это не только инвестиционный фонд, но и государственная структура, наделенная функциями института развития. Государство, оценивая эффективность группы, исходит из тех же критериев, что и инвесторы, которые вкладывают деньги в ваши фонды?

— Да, у нас есть инвестиционный мандат от государства, есть новый сектор экономики, который мы должны были создать (и создали) и развивать. Именно в рамках этого сектора мы и можем инвестировать. Но помимо этого мы должны выполнять целый ряд задач, которые ставятся разными ведомствами и правительством в целом. Это и социальные функции — создание высококвалифицированных рабочих мест, поддержка технологических предпринимателей, импортозамещение, образование и подготовка кадров, метрология, стандартизация. И когда мы говорим «оценка государства», надо понимать, что оценок этих не одна и не две, а достаточно много. Соответственно и критериев не меньше. У профильных министерств свои сферы ответственности: кто-то отвечает за экономический рост, кто-то — за модернизацию промышленности, кто-то — за рабочие места или здоровье граждан. Но даже когда дело доходит до оценки чисто финансовых результатов, нередко приходится сталкиваться с непониманием специфики работы инвестиционных фондов, особенно фондов прямых инвестиций. Коллеги из Минэкономразвития стараются помогать в меру своих сил, но государственный институт развития иногда чувствует себя между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, ты понимаешь, что надо находить проекты и в них инвестировать. А с другой стороны, может прийти внушительный контролер, дернуть тебя за руку и спросить, а в этом проекте прибыль у тебя где? Вот эти десять, с ними все в порядке, мы их в сторонку отложим, к ним претензий нет. А вот с этим давайте разбираться — куда деньги государственные пошли, почему прибыли нет? И в отсутствие какой-то реальной, четко описанной и понятной базы, в отсутствие понятия оценки эффективности всего фонда, а не каждого отдельного проекта этого фонда разговора на одном языке не получается.

— Какие методы оценки инновационных компаний использует РОСНАНО? Как вы оцениваете компании, в которые собираетесь инвестировать?

— Говорить о наличии единственно правильной, «волшебной формулы», которая нами или кем бы то ни было используется для оценки стоимости инновационных компаний, наверное, не совсем корректно. Такой формулы попросту нет. Все зависит от значительного числа факторов — стадии, на которой находится сама компания, наличия в отрасли сопоставимых конкурентов или производителей аналогичной продукции, сектора, в котором компания работает, степени уникальности продукта, который компания выпускает или разрабатывает. Перечислять можно долго. Существует несколько общепринятых методик — в частности, можно назвать такие, как оценка чистой приведенной стоимости или оценка с помощью рыночных мультипликаторов. Для компаний, которые находятся на ранних этапах своего развития, когда нет не только выручки, но иногда даже и рынка для будущего продукта, используются специальные методы оценки для венчурных бизнесов, например параметры последнего раунда привлеченного финансирования.

Если компания на рынке не уникальна, используются методы сопоставимых компаний, компаний-аналогов. Нередко используются различные методы финансового моделирования. В зависимости от ситуации мы используем какой-то из этих инструментов либо их комбинацию. Однако надо понимать, что каждый из этих приемов среди прочего базируется на определенных предпосылках, прогнозах и предположениях — входных параметрах. Это и макропараметры — например, прогноз динамики валютных курсов или инвестиционный спрос в экономике, и отраслевые прогнозы, и предположения относительно наличия спроса на конкретный продукт в стране или за ее пределами. И в этой ситуации очевидно, что погрешность оценок может быть весьма существенной. Достаточно взглянуть на аналитиков, пытающихся предсказать динамику нефтяных цен хотя бы на год вперед, чтобы понять, насколько зыбкая почва лежит даже под самыми изощренными математическими моделями.

— В других странах такая же проблема?

— Проблемы точности финансовой оценки везде одинаковы. Конечно, в зависимости от стадии развития конкретного рынка, его насыщенности, стабильности экономики и в конце концов опыта конкретного инвестора точность оценки может существенно различаться. На рынках с большим количеством торгуемых на бирже компаний можно, например, использовать уровень биржевых котировок в качестве индикаторов стоимости. Эксперты РОСНАНО всегда смотрят, как торгуются акции анализируемой компании, сколько было раундов финансирования, как они проходили, как оценивали компанию предшествующие инвесторы — те, которые входили в капитал компании до нас. К России эта история не всегда применима. Котирующихся на бирже инновационных компаний очень мало, и оценку по биржевым котировкам мы тоже, получается, не можем использовать.

Лучшие инвестиционные решения всегда базируются на большом количестве разных факторов. Среди них финансовый анализ и инвестиционная оценка, которые, в свою очередь, конечно, важны, но точно не являются единственными критериями для принятия решения. Опыт инвестора, знание и понимание перспектив конкретных технологий и динамики рынков, наконец, интуиция также крайне важны.

— Вы сейчас решаете задачу по привлечению рыночных инвесторов. А как вы оцениваете результаты деятельности РОСНАНО и как инвесторы оценивают вас как управляющую компанию?

— Ключевая вещь, которую нужно показать инвесторам, — это так называемый track-record (трэк-рэкорд), или история успеха управляющей компании. Инвесторы оценивают конкретную команду, которой доверяют свои средства в управление, а также количество и качество уже проинвестированных, или «закрытых», фондов. При этом, пожалуй, самым значимым показателем для оценки является критерий «деньги к деньгам». Сколько на вложенные инвестором деньги компания денег вернула, или доходность инвестиции. В фонде, как правило, есть много инвес­тиций в разные проекты. Это во многом зависит и от объема фонда, и от его инвестиционного мандата — в разных фондах по-разному. Помимо количества проектов, конечно, важную роль играет их инвестиционное качество. Есть проекты, которые приносят среднюю рыночную доходность, которая может быть сопоставима с другими существующими рыночными инструментами. Есть проекты, которые проваливаются. Но, если повезет, есть и так называемые «единороги». Это звездные проекты, которые приносят норму доходности существенно выше рынка. При этом фонд всегда оценивают по всему портфелю проектов, причем в оценке фонда важно учитывать, когда он формировался. Для сопоставления различных фондов между собой или сравнения с инвестиционным рынком в целом также используется понятие так называемого «винтажного года». Например, созданный в 2009 году портфель инвестиционного фонда сравнивается с инвестициями другого фонда того же винтажного года или в целом с показателями рынка. Соответственно после выхода из всех проектов ты сравниваешь свой фонд с сопоставимым и смотришь, какую доходность они показали инвесторам. Либо сравниваешь с тем или иным фондовым индексом — какую он продемонстрировал динамику за эти годы. Посмотрите, например, как изменился индекс РТС с 2011 года — мы тогда активно входили в проекты. Так вот, например, сейчас те, кто вложился в индексный фонд, привязанный к РТС, в минусе за этот период на 40–50%.

— РОСНАНО не первый год на рынке. Как меняется оценочная стоимость ваших портфельных компаний?

— На начальном этапе инвестиции, как правило, оценивают в размере оригинальных расходов на конкретный проект. А по истечении, например, года уже применяют метод инвестиционной оценки, чтобы получить так называемую «справедливую стоимость». В зависимости от характеристик конкретного проекта (инвестиции) эта оценка может колебаться в течение срока инвестиции и может как расти, так и снижаться по отношению к оригинальным затратам.

Возьмем в качестве примера один из наших проектов — «Монокристалл». В 2012 году этот проект был одним из «громких» убыточных проектов. Компания была на грани полной потери инвестиционной стоимости, но потом восстановилась. Сейчас она является одним из лидеров на мировом рынке искусственных сапфиров, которые используются в светодиодах и оборудовании для солнечной энергетики, а также в производстве смартфонов, планшетов и «умных» часов, для стекол, камер и сенсоров отпечатков пальцев. Доля «Монокристалла» на мировом рынке сапфиров для светодиодов — более 25%. Экспорт идет в два десятка стран.

Другой пример — компания «Хевел», наше совместное предприятие с «Реновой». Это проект, в рамках которого совместные действия инвесторов и менеджмента позволили выправить компанию, которая поначалу тоже выглядела далеко не блестяще. Был найден адекватный ответ на вызовы рынка, предложена новая стратегия, которая позволила выйти компании на безубыточность. Если раньше мы производили только солнечные панели, то теперь мы строим и продаем солнечные электростанции, дизель-солнечные гибридные системы, востребованные в отдаленных, не подключенных к сетям районах. Мы уже не сомневаемся, что из этого проекта мы также выйдем с положительным результатом.

Но бывают и ситуации, когда приходится принимать болезненные решения, списывать в убыток целые проекты.

— Получается, что РОСНАНО не просто дает деньги портфельным компаниям, но и помогает с выработкой и реализацией стратегии?

— Да, особенностью фондов прямых инвестиций является не просто вхождение в актив и последующий выход с прибылью, а именно активное учас­тие в управлении бизнесом и создании стоимости за счет внедрения новых стандартов управления, повышения операционной эффективности. В нашем случае мы также помогаем своим портфельным компаниям находить правильную маркетинговую стратегию, включая продажи, и даже формировать рынок. Еще РОСНАНО помогает портфельным компаниям получать различные инструменты государственной поддержки и находить партнеров среди компаний с государственным участием. Взять наш проект «Метаклэй», где был продукт, при производстве которого использовалась очень перспективная технология. Но они долгое время не могли масштабировать бизнес и занять достойную нишу на рынке. При нашей поддержке было найдено уникальное применение продукции в проектах «Газпрома», удалось вытеснить иностранных конкурентов. Сейчас продукция «Метаклэй» применяется в качестве изоляции в трубах большого диаметра. Компания стала неплохо зарабатывать, и недавно мы вышли из проекта с хорошей доходностью.

— Вы постоянно подчеркиваете, что РОСНАНО нужно оценивать как инвестиционный фонд. Если посмотреть с этой точки зрения, какую доходность показывают венчурные фонды на Западе?

— Насколько я помню, в принципе зарабатывают деньги около 20% фондов. То есть можно предположить, что соответственно 80% их теряют. Вопрос в том, сколько зарабатывают эти счастливые 20%. Это зависит от многих факторов. Для успешных венчурных фондов есть отдельные годы, когда наб­людается бум технологических компаний, когда надуваются пузыри и все удачно складывается. Вот тогда венчурные фонды показывают и 20, и 30, и даже 40%. Такие примеры можно найти. Но это скорее исключения. В среднем по рынку, конечно, доходность намного ниже — примерно от 10 до 15%.

Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 12 апреля 2017 > № 2203284 Борис Подольский


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138395 Дмитрий Андреев

Работа над ошибками: как избежать убытков в стартапах

Дмитрий Андреев

Основатель и генеральный директор аутсорсингового колл-центра Creative Call Project

Серийный предприниматель о том, во сколько могут обойтись ошибки молодому амбициозному предпринимателю.

Предпринимательством я занялся восемь лет назад, когда открыл промо-агентство Postfirm в Петербурге. К сожалению, бизнес не удалось развить и после первого неудачного опыта запустил еще несколько проектов — от онлайн-сервиса для ночных клубов до IT-интегратора и аутсорсингового колл-центра. Работа с разными сегментами позволила накопить знания о ведение бизнеса в целом и запомнить ошибки, которых лучше не допускать.

Ошибка: Изучать спрос после старта

Цена ошибки: 500 000 рублей

Рекламное агентство полного цикла мы открыли в 2014 году, вложив в проект полмиллиона рублей. Работа подразумевала широкий спектр услуг, поэтому мы сфокусировались на разработке самого продукта вместо того, чтобы искать клиентов и планировать график продаж. За четыре месяца работы мы перебрали множество услуг (от создания видеороликов для рекламы до продажи канцелярских товаров), но так и не нашли свою нишу с относительно низким уровнем конкуренции и хорошей маржинальностью. Когда инвестиции иссякли, бизнес пришлось закрыть.

Вывод: Для начала изучите, кто ваши клиенты и за что они готовы платить. После незамедлительно начинайте продавать. Помните, что в крайнем случае реализацию можно передавать на аутсорс, параллельно совершенствуя продукт или услугу.

Ошибка: Плодить расходы без необходимости

Цена ошибки: 235 000 рублей

В эйфории от первых успехов молодой предприниматель иногда может не заметить, как начинает плодить статьи расходов далеко не первой необходимости. С начала работы рекламного агентства мы тоже так поступили, решив, что нам нужен просторный офис с современной мебелью, где мы посадим секретаря и поставим шоколадный фонтан. Мы согласились на высокую аренду, вложились в ремонт, начали набирать персонал. К сожалению, среди нас не было финансиста, который бы подсказал, что строить компанию параллельно с наймом сотрудников чревато кассовыми разрывами, когда прибыли еще нет, а расходы уже внушительные. К моменту первых продаж мы успели несколько раз заплатить за аренду и зарплату сотрудникам, и, разумеется, были в минусе.

Вывод: Важно спланировать расходы на старте бизнеса и исключить неоправданные траты. А пока у вас нет клиентов, или вы не проводите с ними встречи, можно поработать дома или в кафе.

Ошибка: Экономить на мотивации топ-менеджмента и отдела продаж

Цена ошибки: 2,6 млн рублей упущенной выгоды вследствие снижения мотивации менеджеров

Создавая сетку вознаграждений для продажников и их руководителей в первый год работы одного из наших проектов, мы не могли учесть, какими будут расходы спустя несколько лет, а, значит, и то, сможем ли платить те же самые комиссионные с продаж. За три года работы колл-центра его структура разрасталась, появились новые отделы, что снизило маржинальность бизнеса. У нас был выбор: повысить стоимость оказываемых услуг или изменить систему мотивации за счет увеличения плана продаж и небольшого изменения вознаграждений. Мы выбрали второй путь, однако даже незначительное изменение в системе мотивации повлекли за собой катастрофические последствия — за полгода продажи компании упали на 46%, пока мы просто не заменили руководителя отдела, готового работать на новых условиях.

Вывод: Если сотрудник не справляется, не пытайтесь повысить его эффективность за счет снижения вознаграждения, это лишь демотивирует его. В таком случае стоит заняться поиском нового человека в команду.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138395 Дмитрий Андреев


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137193 Дмитрий Потапенко

Дмитрий Потапенко: «Систему разрывает изнутри, ресурсов на всех не хватает»

Варвара Перцова

Корреспондент Forbes

Предприниматель-правдоруб, получивший широкую известность после своего эпатажного выступления двухлетней давности, теперь идет в политику. Что он говорит сегодня о ситуации в стране?

Известность предприниматель Дмитрий Потапенко обрел в 2015 году, после своего выступления на Московском экономическом форуме. Тогда, не стесняясь в выражениях, Потапенко раскритиковал правительство за введение продуктового эмбарго, неадекватно завышенные кредитные ставки и систему «Платон». Отношения правительства с предпринимателям он сравнил с «диалогом мясника с коровой», который «ласково заглядывает в глаза и держа нож под горлом задает вопрос: «А что у нас сегодня — говядина или молоко?»

Позднее Потапенко, судя по всему, решил конвертировать свою известность в политический капитал и присоединился к «Партии Роста» Бориса Титова. Уход в политику бизнесмен объяснил желанием «улучшить свою работу по помощи предпринимателям» и координировать устремления «экономически активных граждан в регионах».

Forbes поговорил с предпринимателем-правдорубом об отношениях власти и бизнеса, утраченной свободе, московских митингах и будущем российской экономики. А затем в шести пунктах систематизировал представления Потапенко о текущей ситуации в стране.

О диалоге власти и предпринимателей

Диалог как таковой отсутствует. Он не нужен, в первую очередь, власти. Надо четко разделять «бизнес» и предпринимательство. Не стоит себя переоценивать.

Существует диалог крупного сырьевого бизнеса, который происходит в непубличном пространстве. Он построен на родоплеменных отношениях, связях кланов, где все определяется одним простым, но весомым требованием — можешь ли ты позвонить первому лицу напрямую.

Я – не «бизнес». Я предприниматель. И власть со мной никакого диалога не ведет. Она и не должна – они взаимодействуют со мной с помощью «электрошокера», бесчисленных указов и постановлений, просто диктуя царскую волю. А если посмотреть топ-500 российских компаний, то они все связаны с кланами вокруг нашего президента. И там не диалог, это семейная беседа за чаем.

Мы, оставшиеся 145 млн граждан, никак с ними не связаны.

О том, какой должна быть экономика

Что касается экономики, то в моем понимании правильная модель – это что-то в духе австрийской школы экономической мысли как философской первооснове, а в практической реализации – нечто среднее между германской и южнокорейской экономикой.

Но надо понимать, что для внедрения такой модели придется пойти на определённые жертвы в 2018-2019 году. У меня нет сомнений в том, кто станет следующим президентом. Но ему придется принести в сакральную «жертву» некоторых политических деятелей, которые вызывают определённое раздражение у людей. И в тот момент, когда будут снимать Дмитрия Анатольевича, я буду первым, кто встанет на его защиту. Потому что вовсе не Дмитрий Анатольевич Медведев определяет нынешнюю политику России.

В целом же, я бы закрыл 90% министерств и ведомств. А задачей государства стало бы создание условий для экономически активных граждан, потому что это соль экономики. Я бы хотел, чтобы 85% работали бы на себя. Гражданин должен иметь возможность зарабатывать для себя и своей семьи.

Все остальные функции относятся к системе перераспределения, контроля и подавления. Разумеется, функции - карательные, должны остаться у государства, потому что любое частное будет эмоциональным.

О родоплеменных отношениях и дворцовых переворотах

Напряжение, созданное между кланами и будет ключевым моментом, который разрешит сложившуюся ситуацию. Россия – страна дворцовых переворотов.

Систему разрывает изнутри, потому что ресурсов на всех не хватает. Чем больше участники напиваются и насыщаются, тем быстрее их разорвет. Все как в животном мире. Поэтому подавление протестных акций – бессмысленное расходование государственных ресурсов. Они не представляют опасности для системы, которая опасна сама для себя. Чем больше они закручивают гайки, тем глубже роют себе яму. Гражданское общество, тем временем, из-за неумелого управления внутренней и внешней политикой – только кристаллизируется.

Люди начинают ощущать себя гражданами, которым нет места в этой родоплеменной структуре. Поэтому властям за это жестокое подавление митингов нужно сказать спасибо. Они кристаллизуют общество, формируя понимание у его членов, что сегодня преследуются участники митингов, а завтра и они окажутся под прицелом.

Те же школьники, смотрящие ролики в интернете, пришли на митинг (организованный Алексеем Навальным 26 марта 2017 года – Forbes) не ради денег, а из-за понимания, что в этой жизни им не уготовано ничего – даже Ford Focus в кредит.

О рецепте успеха для молодых

Все зависит от уровня квалификации. Не существует волшебных пилюль и «голубых океанов» (концепция экономистов и профессоров INSEAD Кима Чан и Рене Моборна, которые утверждают, что компаниям, чтобы достичь успеха, нужно не бороться с конкурентами, а создавать «голубые океаны» бесконкурентных рынков — Forbes).

Я начинал в далеком 1987 году вести бизнес с моим однокурсником, еще не имея никаких юридических документов, занимались меновой торговлей пластинками. По прошествии лет я вижу, что ключевым фактором успеха является искренний, живой интерес и опыт, который нужно набивать. До открытия своей первой фирмы я красил дома, разгружал вагоны, был бригадиром – и это тоже был предпринимательский опыт, причем довольно жесткий – когда коллеги-однокурсники не оправдывали доверия и сбегали, случалось впрягаться за троих. А сфера не имеет значения. Россия по-прежнему нуждается в жесточайшей конкуренции среди предпринимателей.

В Европе бизнес другой - спокойный, деревенский и нудный, без всплесков. Я это вижу на примере детей моих партнеров. Дети попадают в среду, где нет никакого внешнего пресса, понимая, что свои €1500 заработают и на них можно жить – небогато, но неплохо.

Европа в своем роде такая деревенька, где многие годы и десятилетия может ничего не меняться. Я наблюдаю это и в моем бизнесе там – сети из 12 магазинов в Чехии и завода в Бельгии, где никто не ожидает больших флуктуаций.

Об утраченной свободе 90-х

После перестройки и власть была слаба, и криминал слаб. Однако криминал был сильнее власти. А сейчас власть укрепилась, и сама стала криминальной. Хотя она легитимна, но методы ее родом из 90-х.

В 90-е годы появилась реальная свобода. Но то время подвело тем, что в обществе не было навыка обращаться с этой свободой как с профессиональным инструментом. И это неумение обернулось самой существенной проблемой нашего гражданского общества – мы потеряли свободу. Мы уже 20 лет проигрываем право принятия решения. Сейчас не существует механизмов влияния на власть, гражданское общество должно вновь научиться отстаивать свою свободу и оказывать действенное влияние на власть.

То, чем сейчас занимаются, например, дальнобойщики (протесты против системы «Платон» – Forbes) — всего лишь возвращение себе права быть услышанными.

Даже те, кто голосует за стабильность, про себя понимают, что власть сменится. Те, кто говорят, «если не Иванов или Петров - то кто», должны осознать, что власть – не сакральная материя в руках одного человека, а всего лишь инструмент. А президент, премьер-министр и любая государственная должность - всего лишь функция, которая должна быть выполнена.

Но мы все время начинаем их окрашивать в какой-либо цвет – Вася хороший, а Петя - плохой. Поменяем Петю на Васю и все изменится. Проблема в том, что вся система управления категорически неверна.

Об уголовном преследовании предпринимателей и статье об экстремизме

Динамика по количеству уголовных дел в отношении бизнеса особенно не улучшается, и это несмотря на поручение Президента. У нас почти 200 тысяч уголовных дел. И лишь 15% из них – по реальным фактам, остальные заводятся как способ отъема собственности.

На каждый регион приходится почти 2000 уголовных дел. Губернаторы, мэры, главы МВД, Следственного комитета и прокуратуры не спешат выстраиваться в очередь по пересмотру дел и возвращения незаконно отжатого. Я что–то не вижу возврата этого имущественного комплекса, везде тишь да благодать.

И пока эти бизнесы и собственность предпринимателям не возвращены, обсуждать экономическую политику бессмысленно. После возвращения должен быть второй заход, когда на посадку пойдут те, кто утверждал — это уголовное преследование. Те, кто отбирал - МВД, налоговики и далее по списку. Президент же дал поручение. Гарант конституции, человек, который может карать, жаловать и миловать. А пока по факту главы следственных комитетов, мэры, губернаторы и начальники налоговых и пожарных инспекций просто «положили болт» на это поручение.

Схемы уголовного преследования остались достаточно примитивными - либо доначисления налогов, либо 159 – я (мошенничество). А сейчас еще становится распространенным привлечение за экстремизм. Мои коллеги продали один вагон обоев в Турцию и через сутки они давали показания в Генпрокуратуре и ФСБ - им предъявили экстремизм. А торговля обоями - это прикрытие. Потрясает сам факт, что такие дела появляются. Отчасти это эффект «низкой базы», но таких дел вообще не должно быть по отношению к юридическим лицам и коммерческим структурам.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 апреля 2017 > № 2137193 Дмитрий Потапенко


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138332 Дмитрий Бугаенко

Инвестиции будущего: что купить, чтобы не проиграть через 10 лет?

Дмитрий Бугаенко

управляющий партнер «ИК ВЕЛЕС Капитал»

От ракушек и мешочков с солью к новой цифровой экономике

Немецкий экономист Клаус Шваб, бессменный президент Всемирного экономического форума в Давосе, в своей книге «Четвертая промышленная революция» совершенно справедливо отмечает: «Мы стоим у истоков революции, которая фундаментально изменит нашу жизнь, наш труд и наше общение». И, добавлю уже от себя, подход к инвестициям.

Сегодня представляется очень важным осознать, что мы находимся на пороге четвертой технологической революции, а значит, в самом начале колоссальных изменений во всех сферах жизни всего человеческого общества.

На бытовом уровне мы уже привыкли к вещам и явлениям, которые сложно было представить даже 10-15 лет назад: не снимать на фотоаппарат и не считать оставшиеся кадры, не пользоваться бумажной энциклопедией, не ловить такси на улице, не ехать по аптекам в поиске лекарств, не идти в банк, не ехать в кассу за авиабилетами, не пользоваться дорогим международным роумингом, не удивляться тому, что поисковик знает, что нас интересовало в последнее время, а видеохостинг – что мы хотим сегодня посмотреть.

Если в прошлом веке электричество дало толчок росту производства, то теперь новые истории предпринимательских взлетов будут построены на использовании искусственного интеллекта – от умных домов до умных ботинок, меняющих конфигурацию в зависимости от погоды и самочувствия пользователя.

Надо учитывать, что технологические изменения будут происходить все быстрее и быстрее. Гораздо быстрее, чем нам кажется. Первые 50 млн пользователей телевидения набрались за 13 лет, первые 50 млн пользователей Facebook — за 3,5 года, а в случае Angry Bird это произошло за 35 дней.

Изменения нашей жизни на бытовом уровне – это конечные проявления глубочайших изменений на отраслевом и страновом уровнях.

Двести лет назад 80% человечества трудилось в сельском хозяйстве. Потом механизация и автоматизация труда позволили сократить число занятых в сельхозпроизводстве на порядок, а для людей возникли новые сферы занятости в городах. Так и сейчас в процессе новой технологической революции более 70% сегодняшних профессий будут автоматизированы и заменены машинами. В первую очередь, на мой взгляд, отомрут профессии, связанные с низкоквалифицированным и монотонным трудом. Это касается как синих, так и белых воротничков. Во вторую очередь, пострадают заложники нового уровня прозрачности и скорости экономических процессов, связанного с внедрением технологии блокчейн: посредники, торговцы, агенты, риелторы, брокеры.

На смену исчезнувшим придут профессии, связанные с высокоинтеллектуальным и творческим трудом. Будут цениться изобретатели, инвесторы, акционеры.

В межстрановой конкуренции дешевая рабочая сила перестанет быть конкурентным преимуществом. Это будет следствием значительного удешевления технологий с применением робототехники и 3D-печати. Драматически упадет значение природной ренты, в то время как значение технологической ренты значительно вырастет. Страны будут делить на технологические и нетехнологические, и именно уровень развития технологий будет определять их вес в мировой экономике.

Практически все ведущие экономисты и аналитики предсказывают весьма скромные прогнозы роста мировой экономики на ближайшие годы. При этом сектора, связанные с новой технологической революцией, будут расти на десятки и сотни процентов в год. Рынок технологий искусственного интеллекта, по разным оценкам, вырастет в 20 раз за ближайшие восемь лет. Первые отрасли, которые претерпят революционные изменения в этой связи, - здравоохранение и финансовый сектор. Глобальные перемены также будут происходить в производстве сенсоров, микрочипов, технологий виртуальной и дополненной реальности, персонифицированных технологиях производства, таких как робототехника и 3D-печать, облачных технологиях, производстве дронов, медицинских и бытовых роботов, автомобилей без водителей.

Что же будет ценно в новом мире, а что утратит свою ценность?

Меня, как инвестбанкира более чем с 20-летним стажем, прежде всего волнуют два основных вопроса.

Первый – как сберечь накопления и по возможности их приумножить в современном мире? Второй – какие точки приложения предпринимательских усилий будут наиболее эффективными, а значит и инвестиционно привлекательными?

Видимо, старые вечные ценности будут существенно отставать от новых. Нефть, золото, газ, лес, пушнина, ракушки, мешочки с солью – все это будет стоить, конечно, каких-то денег. Но доля новой цифровой экономики будет только расти, как и ее доля в капитализации мирового фондового рынка. Поэтому я бы рекомендовал существенно уменьшить долю ракушек и мешочков с солью в вашем финансовом портфеле и увеличить в нем объем акций компаний, ориентированных на новую экономику.

При этом надо помнить, что в такие переломные моменты звезды не только загораются, но и гаснут. Постарайтесь избавиться от акций бизнесов, не имеющих будущего. Когда-то и у Xerox с Kodak все было хорошо с выручкой, прибылью и перспективами. Ближайшие годы будут богатыми не только на фондовые взлеты, но и на падения.

Какие же компании достойны внимания инвесторов?

Компании, контролирующие доминирующие интернет-платформы: Alhabet, Amazon, Apple, Facebook, в Китае – Alibaba, Tencent.

Компании, демонстрирующие убедительные успехи в области виртуальной и дополненной реальности: Sony, IMAX, Intel, Microsoft, Nvidia, Samsung Electronics.

Компании, ориентированные на технологии, подобные робототехнике и 3D-печати: ABB, Illumina, Medtronic, Kuka, Rethink.

Компании, специализирующиеся на Big Data и искусственном интеллекте: Splunk, Qlik, Infosys, Wipro.

Поставщики компонентов для индустрии интернета вещей: ARM Holding, Infineon.

Этот список не претендует на полноту и представительность и приведен лишь в качестве примера. Но одно абсолютно точно – доля новой экономики будет расти гораздо более опережающими темпами относительно традиционных отраслей.

Что касается точек приложения предпринимательских усилий и возможностей возврата инвестиций, то я бы процитировал известного визионера, журналиста и знатока киберкультуры Кевина Келли. В своей книге «Неизбежное» он пишет (и с этим нельзя не согласиться): «Правда в том, что сегодня – лучшее время, чтобы начать что-то создавать. Никогда еще не было больше возможностей, более низких барьеров, высокого соотношения преимуществ и риска, высокого возврата на вложенные усилия, чем сегодня. Прямо сейчас, в эту самую минуту. Именно на это мгновение будут оглядываться люди в будущем и вздыхать: «Эх, оказаться бы сейчас там!» Это самое лучшее время в истории человечества для начала чего-то нового. Вы не опоздали!»

Все действительно только начинается. Будет интересно.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138332 Дмитрий Бугаенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter