Всего новостей: 2526812, выбрано 1098 за 0.234 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254500 Ольга Пономарева

Налоговая оттепель: чего стоит опасаться предпринимателям

Ольга Пономарева

Управляющий партнер группы компаний «Содействие бизнес проектам»

На что бизнесу следует обращать внимание при выборе контрагентов.

Весной в российском бизнес-сообществе, среди юристов и налоговых консультантов наделало много шума внутреннее письмо Федеральной налоговой службы (письмо ФНС № ЕД-5-9/[email protected]). Некоторые назвали его «налоговой оттепелью». Главная мысль письма — инспекторы должны ослабить давление на бизнес и перестать начислять дополнительные налоги за формальные нарушения, такие как результаты допроса директора, неверная подпись или ее отсутствие. Раньше для начисления многомиллионной недоимки было достаточно указания в актах проверок признаков однодневки у контрагента и последующих за ним звеньями. Сейчас налоговой предстоит еще и установить реальность/фиктивность хозяйственной сделки с контрагентом. Бизнесу снова напоминают, что к выбору контрагентов нужно подходить осмотрительно.

Три самых важных вывода из письма ФНС, или в каких направлениях теперь будут «копать» налоговики по спорам с фирмами-однодневками

Налоговики будут доказывать наличие взаимозависимости налогоплательщика и контрагентов. Кроме юридических и экономических критериев (общие учредители или руководители, родственные связи) часто указывают косвенные признаки взаимозависимости: один ip-адрес, с которого компании заходят в банк-клиент или отправляют отчетность в налоговую, документы и печати поставщика в офисе фирмы, показания сотрудников о взаимоотношениях с сомнительными контрагентами.

Если обосновать взаимозависимость не удастся, в налоговой будут доказывать недобросовестность компании при выборе контрагента только первого звена — того, у которого непосредственно был куплен товар.

Особое внимание налоговики будут уделять сбору доказательств по спорным операциям, которые приведут к ответу, была ли сделка на самом деле. Такому повороту будут рады налогоплательщики, которые занимаются реальной финансово-хозяйственной деятельностью, но при этом пострадали «из-за того парня». Например, их контрагент осознанно не платил налоги в полном объеме или допустил ошибку при выборе подрядчика. Сложные времена начнутся для тех, кто только создает видимость деятельности, сотрудничает с компаниями-имитаторами, которые предоставляют ложные документы, а на самом деле не проводили сделки.

Любой компании в повседневной деятельности и при налоговом планировании нужно заботиться о том, как она будет доказывать, что договорные обязательства с контрагентами выполнены. Также нужно аргументированно объяснять людям из налоговой мотивы выбора. Для этого понадобятся подтверждающие документы, которые покажут: компания действительно искала наиболее выгодного поставщика и проверила его «доброе имя» еще до сделки. Для фискальной службы важны именно бумаги: устные заверения о том, что контрагент «надежный парень с хорошими ценами», инспекторов не удовлетворят.

Только выполнение этих двух условий оградит от обвинений в сотрудничестве с однодневками и помогут снизить налоговую недоимку, если «нехорошие» контрагенты случайно затесались в ряды поставщиков. Обратите внимание: низкая цена выбранного контрагента — не сильный аргумент. Позаботьтесь о том, чтобы у вас было как можно больше письменных доказательств вашей собственной добросовестности. Будьте готовы рассказать налоговикам о своем производственном процессе и его нюансах, которые требуют привлечения поставщиков или подрядчиков. Всегда учитывайте экономическую целесообразность ваших действий, продумывайте рациональное и логичное объяснение. Если вы хотите относительно спокойно и безопасно вести бизнес, вам придется внедрить систему отбора и даже вести на своих контрагентов убедительное досье. Эти документы могут понадобиться при проведении налоговой проверки и для защиты бизнеса и вас в суде. Также вы должны быть готовы представить эти бумаги во время камеральных проверок и на этапе преданализа.

Источники безопасности

Деловые контакты. Храните все, что может подтвердить встречи с контрагентом: пропуск, фото контрагента в офисе (например, в момент подписания договора), совместные фото или видео с мероприятий, бизнес-встреч, протоколы переговоров, отчеты сотрудников, электронные и бумажные письма, в которых обсуждалась будущая сделка.

Полномочия представителя. Проверьте, кто подписывает бумаги от имени поставщика. Снимите копию устава и учредительных документов, доверенности, паспорта представителя или директора.

Имущество и ресурсы контрагента. Проверьте, где работает контрагент территориально: попросите письмо с указанием фактического адреса, договоры аренды, посетите производство, склады. Удостоверьтесь в наличии необходимой для выполнения условий договора техники, оборудования и транспорта. Проверьте, есть ли у контрагента квалифицированный персонал и соответствующий опыт. Если сделка требует специальных разрешений, попросите копии лицензий, свидетельств, регистрации в СРО.

Источники информации о контрагенте и его деловая репутация. Будьте готовы объяснить инспектору из налоговой, как вы узнали о поставщике, какую собирали информацию о его деловой репутации, платежеспособности, опыте работы на рынке, обязательствах. Храните скриншоты его сайта, рекламу, письма с рекомендациями, публикации в СМИ, данные рейтингов, отзывы покупателей, партнеров.

Выбор поставщика. Составьте схему поиска и отбора контрагентов с перечнем документов, которые должны быть у вас по каждому кандидату. Определите источники информации для поиска: скриншоты сайтов, рекламные материалы, прайс-листы, предложения о сотрудничестве, информацию о предыдущих работах контрагентов. Выбор поставщика обоснуйте в служебных записках и других документах.

Выгода от сделки. Проверьте, кто предлагает аналогичный товар на рынке: если есть другие поставщики с более низкими ценами, объясните, почему выбрали не их. Возможно, у них нет нужных объемов, неудобная доставка? Храните у себя результаты мониторинга рынка, изучения и оценки потенциальных контрагентов.

Выписка из ЕГРЮЛ и онлайн-проверка. Эти документы необходимо получить до того, как договор с контрагентом будет подписан. Проверьте поставщика с помощью онлайн-сервисов на сайте ФНС России. С 25 июля 2017 года здесь также будет доступна информация, которая ранее была налоговой тайной, — данные о среднесписочной численности, наличии и размере недоимки, об уплаченных налогах, суммах доходов и расходов согласно бухучету.

Таким образом, письмо ФНС дает больше возможностей для проявления осмотрительности, но и спрос будет выше. На сегодняшний день государство экономически не заинтересовано в том, чтобы налоговое бремя для бизнеса снижалось. По этой причине фискальные органы руководствуются не «налоговой оттепелью», а своим, неписаным и главным правилом: насчитывать по максимуму НДС и налог на прибыль. Налоговая служба усиленно «подтягивает» профессионализм своих инспекторов, чтобы судебные решения по результатам их проверок с многомиллионными начислениям могли устоять, а не рассыпались в судах. Результативных проверок становится больше, налоговых споров в судах — меньше, а решения все реже принимаются в пользу налогоплательщика. Такое положение дел вынуждает бизнес начать заботиться о своей безопасности в повседневной деятельности, а не только когда налоговая проверка на пороге.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254500 Ольга Пономарева


Россия. Весь мир > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 24 июля 2017 > № 2254369 Кирилл Дмитриев

Встреча с главой Российского фонда прямых инвестиций Кириллом Дмитриевым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с генеральным директором – председателем правления Российского фонда прямых инвестиций Кириллом Дмитриевым. Глава РФПИ информировал Президента о текущей работе фонда по привлечению инвестиций в российскую экономику, в том числе при участии крупнейших суверенных фондов мира.

Российский фонд прямых инвестиций создан в 2011 году по инициативе Президента и Председателя Правительства. РФПИ – суверенный инвестиционный фонд России, осуществляющий прямые инвестиции в лидирующие и перспективные российские компании совместно с ведущими мировыми инвесторами.

* * *

В.Путин: Кирилл Александрович, как работа продвигается?

К.Дмитриев: Владимир Владимирович, спасибо большое, что Вы способствовали преобразованию РФПИ в суверенный фонд России.

За время работы мы проинвестировали уже более триллиона рублей в различные российские компании, при этом 100 миллиардов – это средства РФПИ, а 900 миллиардов – это средства от наших партнёров. И численность уже портфельных компаний РФПИ – в них работают более полумиллиона человек, поэтому фонд активно развивается.

Буквально за последние 12 месяцев мы проинвестировали 270 миллиардов рублей в различные компании, и оборот всех компаний РФПИ – это уже более двух триллионов рублей, и он вырос на 13 процентов по сравнению с прошлым годом.

Многие наши инвестиции направлены именно на новые проекты, на проекты с нуля. Мы также инвестируем, например, в «Фосагро», «Вертолёты России», в аэропорты Владивостока, Санкт-Петербурга, в нефтесервисную компанию «Евразия».

Поэтому очень активно развиваются и инвестиции, и, соответственно, наши компании. Например, «Мать и дитя» открыла 20 новых клиник, раньше она была только в трёх регионах, а сейчас в пятнадцати.

Мы оказываем также положительный эффект на экономику России. Например, развиваем гидроэлектростанции в Карелии, строим интеллектуальные сети, показали снижение потерь в электросетях на 20 процентов.

В.Путин: Малые электростанции?

К.Дмитриев: Да, малые – в Карелии. И это первый проект банка БРИКС, и, соответственно, там зашли и саудовцы, и эмиратцы, и китайские соинвесторы. У нас получается в различные проекты привлекать пять-шесть ведущих суверенных фондов различных стран.

И в завершение. У нас уже с Эмиратами более 30 проектов, с Саудовской Аравией – они тоже активно инвестируют. И с китайскими партнёрами уже осуществлено более 19 проектов.

В.Путин: Сколько человек у Вас работает, специалистов непосредственно в фонде?

К.Дмитриев: Около 100 человек.

В.Путин: Что Вы получили дополнительно административно после преобразования фонда в суверенный?

К.Дмитриев: Нам стало гораздо легче работать с нашими партнёрами, потому что это крупнейшие суверенные фонды мира. Мы чувствуем, что можем делать проекты в гораздо большем объёме и привлекать значимо больше средств.

Сейчас, например, у нас уже 30 миллиардов долларов привлечено от ведущих суверенных фондов. Мы считаем, что эту цифру можно увеличивать.

В.Путин: Что Вы считаете наиболее интересным, ближайший план? Что у Вас подготовлено для дальнейших инвестиций, какие проекты?

К.Дмитриев: В основном это инвестиции в инфраструктуру.

В.Путин: Хорошо.

Россия. Весь мир > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 24 июля 2017 > № 2254369 Кирилл Дмитриев


Киргизия. ЕАЭС > Таможня. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 22 июля 2017 > № 2251858

Более 70% предложений бизнеса включено в Таможенный кодекс ЕАЭС

Об этом рассказал министр ЕЭК Мукай Кадыркулов

Более 70% поступивших от бизнеса предложений нашли отражение в новом Таможенном кодексе Евразийского экономического союза (ЕАЭС), который должен вступить в силу 1 января 2018 года. Таковы оценки предпринимательских объединений, участвовавших в разработке документа. Об этом рассказал член Коллегии (министр) по таможенному сотрудничеству Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) Мукай Кадыркулов 20 июля на круглом столе «Кыргызстан в Евразийском экономическом союзе: результаты, вопросы, перспективы» в Бишкеке, сообщает корреспондент центра деловой информации Kapital.kz со ссылкой на пресс-службу ЕЭК.

Кроме того, он отметил, что правительства стран ЕАЭС договорились синхронизировать проведение необходимых внутригосударственных процедур, предшествующих ратификации договора о ТК ЕАЭС.

«Таможенный кодекс — это первый масштабный документ в практике Союза, в разработке которого участвовал бизнес, — сказал министр ЕЭК. — Мы отказались от старой практики, когда госорганы сами разрабатывали документ, а только потом показывали его непосредственным исполнителям — участникам внешнеэкономической деятельности. Представители бизнес-сообществ всех пяти стран Союза были непосредственными разработчиками ТК ЕАЭС, начиная от концепции и заканчивая конкретными формулировками в тексте».

Мукай Кадыркулов заверил, что такой формат работы уже сейчас распространен и на другие нормативно-правовые акты, разрабатываемые на площадке таможенного блока ЕЭК.

Со вступлением в силу нового Таможенного кодекса будут устранены все занесенные в «Белую книгу» ЕАЭС препятствия на внутреннем рынке, отнесенные к сфере таможенного регулирования. На момент создания Союза в предварительном списке изъятий, барьеров и ограничений для взаимного доступа субъектов предпринимательской деятельности на национальные рынки стран ЕАЭС фигурировало порядка 600 неурегулированных вопросов. Из них 23 относилось к таможенной сфере. Сейчас осталось всего два. И оба они устраняются со вступлением в силу Таможенного кодекса ЕАЭС. Но, как подчеркнул министр ЕЭК, несмотря на то, что, по официальной статистике, к началу следующего года будут устранены все барьеры, изъятия и ограничения в сфере таможенного регулирования, еще есть над чем работать.

Киргизия. ЕАЭС > Таможня. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 22 июля 2017 > № 2251858


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 июля 2017 > № 2248790 Дана Жунусова

Процесс закупок кардинально пересмотрят

«Атамекен» держит руку на пульсе по принимаемым мерам совершенствования закупок

31 января этого года в своем Послании глава государства отметил, что сфера закупок нуждается в совершенствовании, поручив кардинально пересмотреть подходы по проведению закупок в государственном и квазигосударственном секторе, сфере естественных монополий и недропользования. О том, что делается в этом направлении и над какими вопросами еще надо поработать, в беседе с заместителем председателя правления НПП РК «Атамекен» Даной Жунусовой.

— Расскажите, какова роль НПП РК «Атамекен» в данном процессе?

— Действительно, сфера закупок остается актуальной темой для наших предпринимателей. Данный факт подкрепляется растущим количеством обращений в «Атамекен».

За весь прошлый год поступило 930 обращений по линии защиты бизнеса с проблемами в сфере закупок, что на 30% больше, чем в 2015 году. Также в Реестре проблемных вопросов Нацпалаты, формируемом на региональном уровне, зарегистрировано 24 системные проблемы, в основном указывающие на необоснованные отклонения от участия в тендерах и «заточенной» технической спецификации под конкретного поставщика.

В 2016 году суммарный объем фактических закупок государственного сектора, Фонда «Самрук-Казына» и недропользователей составил 9,3 трлн тенге.

Поэтому НПП РК «Атамекен» уделяет очень большое внимание данному вопросу.

В реализацию Послания Президента с февраля текущего года Нацпалата принимает непосредственное участие в совершенствовании систем видов закупок. Проведено более 10 совещаний по вопросам закупок на площадке Правительства. И хотелось бы отметить, что за 4 месяца работы при поддержке Правительства нам удалось добиться весьма серьезных результатов в пользу наших предпринимателей.

— Не могли бы вы рассказать подробнее о результатах вашей работы?

— Изучая закупочные системы, мы выявили множество системных проблем для предпринимателей, которые могут быть разделены на 4 категории:

1. Отсутствие стабильности и информативности;

2. Отсутствие транспарентности закупок;

3. Вопросы повышения конкурентоспособности товаропроизводителей;

4. Слабый контроль за процессами закупок.

Исходя из этих аспектов, «Атамекеном» совместно с бизнес-сообществом были подготовлены и представлены в Правительство ряд поправок по совершенствованию системы закупок гос/квазисектора, а также предложения по совершенствованию закупок Фонда «Самрук-Казына», недропользователей и субъектов естественных монополий.

— Какие шаги предпринимаются для решения этих проблем?

— Планирование. Ключевым фактором результативности каждого производства, да и любой деятельности в целом, является продуктивное планирование.

Проанализировав системы госзакупок и закупок квазигоссектора, мы выявили, что информация по планам закупок на текущий год, которая должна публиковаться на портале закупок, не публикуется вовремя либо публикуется не в полном объеме. Нами было зафиксировано, что по состоянию на 1 марта 2017 года из более 18 тыс. госучреждений только половина разместила планы на веб-портале.

В данной ситуации у потенциальных поставщиков отсутствует возможность планирования своего производства.

В связи с этим мы в рамках проекта нового разрабатываемого Закона о совершенствовании закупок предложено привлекать заказчиков к адмответственности за неполное и несвоевременное опубликование планов закупок. Данная поправка была одобрена Министерством финансов РК и включена в законопроект.

Централизация. Одной из важных инициатив Нацпалаты, которая была поддержана в Правительстве, является проведение закупок методом централизации.

Централизация госзакупок предполагает консолидацию потребностей заказчиков, т. е. объединение многочисленных мелких однотипных закупок в крупные лоты с учетом регионального принципа. Централизация закупок обеспечит сокращение субъектов-организаторов и повышение транспарентности, а также даст возможность отечественным товаропроизводителям (ОТП) концентрировать свое производство на одном конкретном крупном заказе вместо многочисленных мелких и однотипных заказов. Это в первую очередь создает стабильность для наших предпринимателей. Кроме того, укрупнение заказов может стимулировать мелкие ОТП, формировать консорциумы, кластеры в целях оптимизации производства.

Консолидация таких товаров, работ, услуг (ТРУ) будет осуществляться согласно утвержденному МФ РК перечню. В настоящее время перечень ТРУ, закупаемых централизованным методом, ограничен только 7 видами товаров (автомобильные средства, вертолеты, сервера, периферийное оборудование, программное обеспечение, мебель, медицинская техника).

Учитывая, что централизация закупок может быть использована как эффективный инструмент поддержки предпринимателей, «Атамекен» предложил расширить данный Перечень, исходя из анализа наиболее закупаемых товаров в сопоставлении с данными по внутреннему рынку.

В этой связи нами предложена централизация товаров мебельной и легкой промышленности в пилотном режиме. На текущий момент товары мебельной промышленности включены в данный Перечень, вместе с тем ведется работа по внедрению закупки централизованным методом товаров легкой промышленности.

Также хочу отметить, что это только начало и работа по расширению данного перечня будет продолжаться.

— Расскажите о работе по совершенствованию антидемпинговых мер.

— К сожалению, не всегда принятые меры приносят желаемые результаты. Например, в конце 2015 года в Закон «О государственных закупках» была включена статья об антидемпинговых мерах. Есть категория потенциальных поставщиков, которые ставят целью выиграть конкурс, но не знают, что с ним делать после этого, т. к. цена сильно занижена, и, конечно, они не просчитывают и не планируют, в этом их минус, и эта статья должна была предусмотреть барьер для такой категории потенциальных поставщиков.

Однако в скором времени это новшество получило обратный эффект и позволило отдельным поставщикам таких услуг в сфере строительства, как проведение технадзора и строительно-монтажных работ, разработка проектно-сметной документации, снижать цены до необоснованно низких и таким образом побеждать в конкурсе с минимальным ценовым предложением. Конечно, такого рода демпинг цен ограничивает участие добросовестных предпринимателей, не говоря о качестве поставляемых работ и услуг, тем более если учитывать, что цены в строительстве могут быть снижены только за счет грамотной организации строительства и производительности труда в лучшем случае на 5−8%.

В этой связи Нацпалата при поддержке Правительства добилась усовершенствования действующего механизма в части установления экономически и технологически обусловленных порогов демпинговых цен для услуг технического надзора, проведения СМР и разработки ПСД. В ближайшее время «Атамекен» совместно с отраслевыми ассоциациями и уполномоченным органом завершит работу по вычислению соответствующего условного порога.

— Какова ситуация с интеграцией систем закупок?

— В настоящее время имеются четыре разрозненных баз данных, которые находятся в ведении Минфина (www.goszakup.gov.kz), МИРа (reestr.nadloc.kz), Фонда (tender.sk.kz), АО «НУХ Байтерек» (mitwork.kz). При этом классификации товаров, работ, услуг у всех разные.

Отсутствует статистическая информация об объемах закупок, номенклатуры закупок, а также другая информация, необходимая потенциальным поставщикам для определения потребностей рынка закупок.

В этой связи Правительством одобрено наше предложение об онлайн-интеграции существующих информационных систем по закупкам с информационной системой Нацпалаты путем создания Единой точки доступа.

Мы считаем, что это не только позволит предпринимателям получать информацию по принципу «единого окна», но и существенно повысит общественный контроль за процессами.

Получив доступ к необходимым данным в режиме реального времени, мы сможем анализировать объемы закупок, корректировки планов, обоснованность проведения закупок способом из одного источника и мониторить процессы закупок на всех стадиях.

— Каковы единые подходы в ПКО в государственных закупках и закупках Фонда?

— Отмечу, что предварительный квалификационный отбор потенциальных поставщиков предусмотрен и в госзакупках. Однако указанные системы ПКО значительно разнятся не только подходами, но и основной целевой направленностью.

Учитывая, что концептуальной целью ПКО является выявление добросовестных поставщиков, нами предложено внедрить единые подходы в ПКО в целях исключения необходимости предпринимателя проходить аналогичные процедуры отбора для участия на разных площадках закупок.

Данное предложение было поддержано Минфином РК, в связи с чем достигнута договоренность об определении единых подходов, а также о признании результатов ПКО Фонда.

— Что скажете об ответственности в закупках квазигоссектора?

— Одной из задач Нацпалаты является защита интересов бизнеса. Поэтому для нас крайне важно, чтобы в отношении предпринимателей не ущемлялись их права в сфере закупок.

В настоящее время не предусмотрена ответственность в отношении должностных лиц за нарушение законодательства закупок в квазигоссекторе — максимально строгим наказанием за нарушение правил осуществления закупок является выговор.

Поэтому в разрабатываемом проекте закона внедрена норма по установлению адмответственности за нарушение законодательства в сфере закупок квазигосударственного сектора.

— Есть ли единые правила закупок для всех субъектов квазигоссектора?

— Несмотря на одинаковую природу субъектов квазисектора (организационно-правовую форму), подходы по регулированию закупок являются разными. Если, например, закупки госпредприятий регулируются Законом о госзакупках, то нацхолдинги и нацкомпании закупаются в соответствии с постановлением Правительства, а закупки Фонда и вовсе проводятся согласно внутренним Правилам.

Мы считаем, что это крайне неэффективно и неудобно для предпринимателей. Для участия в закупках по одному и тому же ТРУ на разных площадках бизнесу приходится руководствоваться тремя разными регулирующими документами. Такого рода разрозненность отнимает как много времени, так и порой приходится нанимать дополнительные человеческие ресурсы, что несет и дополнительную финансовую нагрузку.

Поэтому в целях установления единых подходов и принципов проведения закупок, по настоянию Палаты, в новом законе будут установлены единые правила закупок для всех субъектов квазигоссектора.

— Как обстоит работа по переводу всех закупок квазигоссектора, естественных монополий и недропользователей на электронный формат?

— Крайне важно, что в условиях цифровизации, для того чтобы быть конкурентоспособными, нам нужно идти в ногу со временем. То же касается и сферы закупок. Электронный формат закупок имеет множество преимуществ для предпринимателей: удобство, экономия времени, прозрачность.

К сожалению, на сегодняшний день закупки таких учреждений, как «СК-Фармация», «Казавтожол», «Казагро», «Зерде» и др., все еще проводятся в бумажном формате.

В этой связи в целях упрощения и обеспечения прозрачности процедур закупок все закупки квазигоссектора, естественных монополий и недропользователей будут переведены в электронный формат.

Есть также ряд моментов, которые нуждаются в совершенствовании.

Первое — отсутствие транспарентности. Другим немаловажным фактором совершенствования закупок является обеспечение транспарентности их проведения. Это в первую очередь позволит снизить риск проявления коррупции, тем самым повысит эффективность процессов закупок, поэтому Национальная палата добивалась принятия ряда важных предложений на этот счет.

Второе — усиление контроля. Как уже было сказано ранее, одним из наиболее беспокоящих предпринимателей является вопрос необоснованных отклонений от участия в тендерах и «затачивания» технической спецификации. Мы считаем, что причиной этих проблем наряду с непрозрачностью проведения закупок является отсутствие должного контроля за их процессом.

Хотелось бы отметить большую работу, проведенную «Атамекеном» совместно с Фондом «Самрук-Казына». 14 июня текущего года было подписано Дополнительное соглашение, предусматривающее внесение поправок в Соглашение о взаимодействии между НПП и Фондом «Самрук-Казына» по следующим направлениям.

Третье — кодификация. В январе 2013 года закупки группы компаний «Самрук-Казына», а в 2016 году и все государственные закупки были переведены в электронный формат. Естественно, для идентифицирования товаров, работ и услуг при проведении электронных закупок применяется кодификация товаров, работ и услуг.

Основываясь на лучшем международном опыте, в 2012 году коллеги из «Самрук-Казына» создали Единый номенклатурный справочник товаров, работ и услуг (ЕНС ТРУ). Данный классификатор является основным инструментом предпринимателей в поиске ТРУ в закупках.

За основу разработанного кода был принят Классификатор продукции по видам экономической деятельности (КПВЭД), в соответствии с которым ранее формировались планы закупок государственных органов и компаний Фонда.

Стоит отметить высокую значимость ЕНС ТРУ, так как госзакупки и закупки Фонда, чьи объемы составляют более 5 трлн тенге ежегодно, проводятся с применением данного справочника. Кроме того, в дальнейшем планируется внедрение ЕНС ТРУ в закупки недропользователей и субъектов естественных монополий.

Вместе с тем имеется ряд проблем, таких как пробелы в методологии формирования новых кодов, что приводит к дублированию кодов. Мы обсудили эту проблему с руководством Фонда и совместно решили дальше совершенствовать классификатор, провести полную ревизию кодов с последующим их утверждением и пересмотром методологии. К этой большой работе также привлечен и наш бизнес.

И последнее, четвертое — повышение конкурентоспособности товаропроизводителей. В условиях интеграционных процессов и ужесточения конкуренции мы считаем важным уделять более серьезное внимание повышению конкурентоспособности отечественных предпринимателей, в том числе и в сфере закупок.

Как известно, в рамках проводимой трансформации Фонда ведется работа по совершенствованию закупочной политики компаний Фонда.

В реализацию данного направления работы в мае 2016 года Фондом в пилотном режиме внедрена система предварительного квалификационного отбора поставщиков (ПКО), которая в дальнейшем будет использоваться во всех закупках Фонда. После прохождения по ПКО у потенциальных поставщиков отпадает необходимость подтверждения квалификации персонала и опыта работы в ходе каждой закупки. Это облегчает участие в закупках Фонда.

Несмотря на заявленные преимущества, стоит отметить, что ПКО не ограничивает поставщиков, среди которых могут присутствовать наравне с товаропроизводителями и дилеры, и импортеры, которые, как правило, находятся в более выигрышном положении.

В связи с этим в целях повышения конкурентоспособности товаропроизводителей по инициативе «Атамекена» и при поддержке Правительства на сегодняшний день прорабатывается механизм закрепления преимущества потенциальным поставщикам в ПКО при наличии Индустриального сертификата.

— Борьба с «заточкой» идет полным ходом? Данный вопрос неоднократно всплывал.

— К сожалению, даже перевод закупок на электронный формат не решает проблемы лоббирования интересов определенных поставщиков.

По данным Комитета по внутреннему госаудиту и финансового мониторинга, в 2016 году выявлено более 42 тыс. лотов госзакупок с нарушениями на 464 млрд тенге. В 2015 году установлены нарушения только по 10 тысячам процедур на сумму 170 млрд тенге. Таким образом, рост выявленных нарушений составил более чем четыре раза.

Основными нарушениями являются: необоснованное отклонение конкурсных заявок предпринимателей; установление в конкурсных документациях дополнительных требований, не предусмотренных правилами закупок; необоснованный выбор поставщиков, несоответствующих квалификационным требованиям.

При этом важно понимать, что это только статистика выявленных нарушений.

Хотя «заточка» техспецификаций и тесно связана с вышеназванными проблемами, с ней весьма нелегко бороться законодательно.

В качестве оперативной меры мы предложили Фонду «Самрук-Казына» внедрить институт независимых отраслевых экспертов, который обеспечит качественный контроль против «заточки» путем предоставления доступа в онлайн-режиме к процессам закупок (на стадии объявления, проекта технических спецификаций), с предоставлением публичных отчетов экспертов по итогам их деятельности. Мы продолжаем работу в данном направлении.

— Резюмируя пересмотр закупок в рамках внутрихолдинговой кооперации Фонда, что можете сказать об этом?

— Одним из способов проведения закупок является закуп ТРУ из одного источника в рамках внутрихолдинговой кооперации. В свою очередь, информация о таких закупках является закрытой, в связи с чем не исключены риски ограничения добросовестной конкуренции и возможности создания условий для скрытой монополии.

В этой связи Нацпалата совместно с Фондом будет проведена работа по определению основных видов деятельности дочерних организаций Фонда и исключению возможности закупа ТРУ, находящихся в конкурентной среде.

Результатом данной работы станет Перечень ТРУ, разрешенный к использованию для проведения закупок в рамках внутрихолдинговой кооперации.

— Спасибо за содержательную беседу!

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 июля 2017 > № 2248790 Дана Жунусова


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 17 июля 2017 > № 2248682 Николай Пугин

Результат зависит от каждого.

Актуальные вопросы развития предпринимательства на пленарном заседании совета руководителей региональных торгово-промышленных палат обсудили, в том числе, и через призму стоящих перед палатами задач.

Мы попросили комментарий по итогам прошедшего в Москве мероприятия, собравшего представителей 180 территориальных ТПП, у председателя Совета ТПП Нижегородской области Николая Пугина.

- Николай Андреевич, как в ТПП РФ оценивают развитие экономики и роль системы ТПП в этом процессе? И насколько деятельность региональной палаты соответствует стоящим перед системой ТПП задачам?

- В качестве председателя Совета ТПП региона я впервые присутствовал в подобном мероприятии. Меня порадовало живое обсуждение проблематики. Пленарное заседание вел президент ТПП РФ Сергей Катырин, с которым я давно знаком. Характеризуя изменения в экономике страны, он оценил роль в этом процессе территориальных палат. И Торгово-промышленная палата Нижегородской области прозвучала в числе первых, отмеченных за эффективность. То, что мы одни из лучших, это приятно и важно. Как и то, что отмечен профессионализм генерального директора нижегородской ТПП Дмитрия Краснова. А цели и задачи деятельности ТПП нашего региона полностью соответствуют задачам, стоящим перед системой ТПП России в целом, и главная -- содействие модернизации экономики страны.

Говоря об итогах работы экономики, президент ТПП РФ назвал показательные цифры. В первом квартале текущего года рост экспорта составил 35%, на 25,5% вырос импорт. Меняется структура экспорта -- нефть и газ занимает в общем объеме 42,5%, а не 78%, как было. Доходы от экспорта нашей сельхозпродукции превысили доходы от экспорта вооружения. Серьезно возросли доходы от экспорта информационных технологий, то есть наши ИТ конкурентоспособны. На внутреннем рынке появилась продукция, которую Россия раньше импортировала. Так, уровень производства жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов внутри страны в прошлом году достиг 77%. Транспортное машиностроение в доле российской продукции сегодня составляет всего 4%, сельхозмашиностроение -- более 50%, но мы начали производить то, что никогда не делали -- например, вертолетные двигатели. Это отрадно, и в этих результатах отчасти я вижу и результат работы системы ТПП.

Моя деятельность связана с ТПП с 90-х годов, и могу сказать, что нижегородская палата состоялась. В последние годы ТПП НО работает над совершенствованием механизмов взаимодействия с членскими организациями -- сегодня она объединяет ни много ни мало 1118 организаций и предприятий региона, большей частью относящихся к малому и среднему бизнесу.

В те же 90-е, когда меня просили оценить состояние малого и среднего бизнеса, я отвечал, что значение МСБ в российской экономике близко к нулю. Прошло всего лишь 20 лет, в разрезе истории не так много, и за это время МСБ оформился -- благодаря совместной работе нижегородцев, правительства, палаты -- и сейчас дает более 15% регионального валового продукта. В МСБ занято 30% экономически активных людей.

Как член инвестиционного совета при Губернаторе Нижегородской области я вижу, с какой энергией и целеустремленностью предприниматели хотят делать дело. Часто предприниматель -- в одном лице и руководитель, и бухгалтер, и исполнитель. Порой удивляет, что чуть завелась какая копейка -- и он ее направляет на социальные нужды. Это вызывает уважение. И важно, что в регионе есть структура, занимающаяся защитой интересов предпринимателей, работает над повышением уровня их правовой грамотности, расширяет спектр услуг для предпринимательского сообщества. Я 20 лет был депутатом Законодательного Собрания Нижегородской области и могу отметить, что ТПП всегда принимала активное участие в работе по совершенствованию нормативного правового регулирования, проанализировала более трехсот законопроектов, участвовала в разработке важных для развития бизнеса законов.

- Не могу не спросить, как вы оцениваете целесообразность и значимость принятия в апреле этого года закона «О Торгово-промышленной палате Нижегородской области»?

- Федеральное законодательство устанавливает общие принципы работы территориальных палат. Принятый закон позволит ТПП региона во взаимодействии с органами власти и МСУ, с предпринимательским сообществом более эффективно выполнять свои функции.

- Нижегородская область традиционно является промышленной. У Вас, Николай Андреевич, огромный опыт в отстаивании интересов реального сектора экономики. Что сделано в Нижегородской области и на что следует обратить особое внимание в современных условиях?

- Развитие промышленности зависит от притока инвестиций. Без денег ничего нельзя сделать, и много законов принято, которые позволили заинтересовать инвестора. Нижегородская область -- российский регион, где внедрена система «одного окна». Сроки принятия решений и оформления документов по инвестиционным проектам сократились с 2 лет до 2-3 месяцев. По приоритетным проектам инвесторы получают ряд льгот и гарантий. Неслучайно инвестиционное законодательство Нижегородской области признано экспертами агентства «Эксперт РА» одним из самых эффективных в России. В Нижегородскую область пришли инвестиции, мы подняли бюджет -- и это коллективный труд нижегородцев, это итог большой работы, новый импульс которой задал губернатор Валерий Шанцев.

Надо понимать, что западный инвестор вкладывает деньги для того, чтобы заработать, он стремится сделать это в самом надежном месте с самой развитой инфраструктурой -- в столице. Автомобильный кластер появился в Калуге из этих соображений -- ближе к Москве. Между регионами идет борьба за инвестиции. С этим ничего не поделать: инвестор вкладывает свои деньги, и куда он их вложит -- его решение. Тот, кто подготовлен, тот и выиграет. У нас для инвестора созданы такие условия, чтобы он понимал: здесь его ресурсы не пропадут. А по поводу регионов. Очень много зависит от людей. Везет тому, кто везет. По моему убеждению, деньги в Нижегородскую область приносит губернатор, под его имя приходят инвестиции -- и частные, и федеральные средства. За одним инвестором идет другой, и это уже работает на бренд территории.

Российская промышленность в прошлом году дала рост не более процента, рост по нижегородской обрабатывающей промышленности -- 5,1%. Это очень важный показатель. У нас нет ни нефти, ни газа, ни редких металлов. Нижегородская область -- это, прежде всего, сильный оборонный комплекс. Устойчивый рост промышленности, аграрного сектора потянул перемены в социальной сфере. Это важно для промышленных предприятий, которые заботятся о том, в каких условиях проживают их работники. Все отмечают значимые результаты областной власти -- даже в отдаленных районах появились ФОКи, проложена новая ветка метро в верхнюю часть Нижнего Новгорода, идет строительство мостов, новых дорог, стадиона.

У нас много достойных производств, и работают на них наши люди. Возьмите автопром -- неслучайно Volkswagen Group Rus и «Группа ГАЗ» подписали соглашение, в рамках которого совместный проект по производству автомобилей Volkswagen и SKODA на Горьковском автомобильном заводе продлен до 2025 года. Это признание нашего профессионализма.

Надо быть готовым к вызовам времени. Кстати, на совете руководителей ТПП в Москве интереснейший доклад представила вице-президент ТПП РФ Елена Дыбова, как раз об этом. По ее словам, один из глобальных вызовов -- роботизация экономики. Копирайтер, вахтер, курьер, машинист метрополитена, водитель, юрист, садовник -- в числе профессий, которые заменят роботы. Кажется фантастикой, но через 10-15 лет вполне может стать явью. В автопроме мы давно занимаемся роботизацией. Почти 600 роботов работает на ГАЗе -- везде, где требуется высокое качество. Разговоры об автомобилях без водителя несколько лет назад вызывали улыбку, а сегодня в автопроме об этом всерьез задумались, над этим работают. И наши ГАЗели без водителя уже проходят тестовые испытания. То есть к роботизации экономики надо быть готовым. В этом разрезе также необходимо развивать предпринимательство.

А что поможет экономическому развитию в современных условиях? Сейчас промышленности нужны кредитные ресурсы, как говорят, длинные дешевые деньги -- не под 15-20%, а под 8-10%. Конечно, это вопрос федерального уровня. Мы гордимся, что у нас рост в промышленности 5,1%, а где-то она сработала в минус, понятно, что Федерации без перераспределения ресурсов не обойтись. Поэтому регионам важно акцентировать внимание на малом и среднем бизнесе -- отрасль состоялась, но требует поддержки. И когда на Законодательном собрании рассматривается предложение правительства оказать господдержку для развития МСП в 150-170 млн руб., по моему убеждению, этого мало. Я думаю, что надо выделять на это направление гораздо больше. Да, тогда и предприятия должны в разы увеличить свою ответственность за работу, за результат. Знаете, я всегда был оптимистом. Я знал, что мы можем сделать больше, надо только чуть помочь. Раньше, когда я был заграницей, мне говорили: ваши люди не могут работать так, как специалисты из Америки или Японии. Ничего подобного, могут! И в этом убеждаются различные иностранные партнеры предприятий региона.

Сейчас в Нижегородской области сложилась благоприятная обстановка: правительство, органы МСУ, Законодательное собрание, предпринимательские объединения, в том числе ТПП, Общественная палата работают слаженно, добросовестно, на результат -- это залог успеха. Конечно, всем хочется сделать больше. Тут главное не топтаться на месте, а идти вперед -- и все получится.

Николай Андреевич Пугин -- знаковая величина для нижегородского региона, не требующая представления. В английском есть выражение self-made-man -- это о нем. 3 августа 1958 года 18-летним пареньком после индустриального техникума переступил порог проходной автомобильного завода и затем стал президентом ПАО «ГАЗ». «Все мое протежирование -- мама, простая сельская женщина», -- говорит Николай Андреевич. И людям, стремящимся сделать карьеру, советует: нужно постоянно учиться. Два высших образования и знание иностранного языка, по его мнению, -- это уже стартовая позиция. Развивать свои компетенции -- единственная возможность устоять перед вызовами времени.

Интервью опубликовано в экономическом еженедельнике «Курс Н» №25 от 14.07.2017. Автор Наталия Миронова.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 17 июля 2017 > № 2248682 Николай Пугин


Казахстан. Малайзия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 14 июля 2017 > № 2244450 Датук Хаджи Ахмад Хаджи Маслан

Малайзия готова открыть рынок АСЕАН для казахстанских инвесторов

Вице-министр торговли Малайзии призывает крупный бизнес РК обратить внимание на рынок емкостью 625 млн человек

Малайзия является одним из самых быстрорастущих рынков Азиатско-Тихоокеанского региона. Эта страна готова вкладывать инвестиции в Казахстан, примером чему могут служить проекты в нефтегазовом и агропромышленном комплексе нашей страны. Однако в рамках Недели Малайзии в Астане и отдельно казахстанско-малайзийского бизнес-форума вице-министр международной торговли и промышленности Малайзии г-н Датук Хаджи Ахмад Хаджи Маслан предложил казахстанским инвесторам самим обратить внимание не только на рынок Малайзии, но и на более глобальный рынок АСЕАН с его чрезвычайно привлекательной экономической зоной. Об этом с министром Малайзии побеседовал корреспондент центра деловой информации Kapital.kz.

Малайзия — это офшор, которого не следует бояться

— На казахстанско-малайзийском бизнес-форуме были подписаны рамочные соглашения о сотрудничестве между малайзийскими инвесторами и казахстанской стороной. Какие бы основные направления сотрудничества между нашими странами вы бы выделили?

— Я бы, конечно, выделил соглашение малайзийской компании Reach Energy Berhad — разведка и добыча нефти и газа, которая обменялась меморандумами о взаимопонимании с акимом Мангистауской области г-ном Ералы Тогжановым. Согласно их договоренностям компания Reach Energy будет оказывать поддержку в привлечении малайзийских компаний к инвестированию в приоритетные отрасли региона. Например, инвестиции должны сфокусироваться на таких отраслях, как нефть и газ, инфраструктурные проекты, строительство, электроэнергетика, водоснабжение и туризм — все это в Мангистауской области. Первоначальная сумма инвестиций должна составить 200 млн долларов, затем в самое ближайшее время она может возрасти до 500 млн долларов, а в дальнейшем и до 1 млрд долларов.

Также в Казахстане продолжает работать малайзийская агрокомпания AGROSTAN FARMS SDN BHD, желающая осуществить проект по выращиванию мясного и молочного скота на юге Казахстана.

— А каково состояния взаимной торговли между Казахстаном и Малайзией в настоящий момент?

— Мое министерство, а именно министерство международной торговли и промышленности Малайзии (МІТІ), играет ключевую роль в развитии двусторонней торговли и инвестиций между нашими двумя странами. В частности, мы рассматриваем Казахстан как важную страну, полную возможностей и перспектив, которые являются взаимодополняющими между двумя национальными государствами.

Малайзийская Корпорация развития внешней торговли (МАТРАDЕ) — агентство под моим министерством, офис которого расположен в городе Алматы, контролирует рост двусторонней торговли между Малайзией и Казахстаном. Соответственно, мы будем поддерживать все усилия, направленные на повышение и развитие наших экономических связей. К ним относятся такие платформы, как этот бизнес-форум, который принесет взаимную выгоду для обеих стран.

Несмотря на неопределенную глобальную экономическую ситуацию, я рад отметить, что экономические связи Малайзии с Казахстаном расширяются крепко и стабильно. В настоящее время Казахстан является четвертым по величине торговым партнером Малайзии среди Содружества независимых государств.

В 2016 году общий объем торговли Малайзии с Казахстаном составил 49,22 млн долларов США, что на 36,1% больше в сравнении с предыдущим годом, где объем торговли был равен 38,81 млн долларов США. Наш общий объем экспорта в Казахстан составил 43,78 млн долларов, что на 30,4% выше по сравнению с 36,06 млн долларов за соответствующий период в 2015 году. Импорт Малайзии из Казахстана в 2016 году увеличился на 109% с 2015 года.

В настоящее время в Малайзии ведут свою деятельность более 8 тыс. компаний, в состав которых входят международные корпорации из более чем 40 стран. Эти компании сделали Малайзию своим офшорным местом для производства и услуг. Я надеюсь, что Малайзия также станет важным инвестиционным направлением для казахстанских инвесторов.

Рынок АСЕАН — это не предел, мы выведем вас на рынок в 3 млрд человек

— Как работает механизм инвестирования в Малайзию, которым могли бы воспользоваться казахстанские бизнесмены?

— Малайзийское управление инвестиционного развития (МIDА) — другое агентство под моим министерством, является первой контактной организацией для инвесторов, заинтересованных в инвестировании в Малайзию.

По состоянию на 31 декабря 2016 года у нас было 20,610 промышленных проекта с общим объемом инвестиций в 208,6 млрд долларов США. Из них 54,5%, или 113,8 млрд долларов, приходится на иностранные инвестиции.

В 2016 году Малайзия одобрила в общей сложности 6,1 млрд долларов иностранных инвестиций в производственный сектор, поднявшись на 19,3% по сравнению с 2015 годом.

Это свидетельствует о том, что иностранные бизнесмены продолжают проявлять уверенность в инвестировании в Малайзию.

Правительство Малайзии продолжает внедрять проделовую политику. К ним относятся меры по укреплению логистики и бизнес-взаимодействию, а также по устранению препятствий для облегчения ведения бизнеса. В результате на сегодня Малайзия известна как одна из хорошо интегрированных экономик. У нас есть хорошие возможности стать региональной или глобальной операционной базой для многонациональных компаний.

Правительство также внедрило новую схему «основного интегратора» для стимулирования компаний, которые используют Малайзию в качестве базы для ведения своих региональных и глобальных предприятий и операций: для управления, контроля и поддержки ключевых функций, включая управление рисками, принятие решений, стратегической бизнес-деятельности, торговли, финансов, управления и человеческих ресурсов.

Все больше многонациональных корпораций приняли малайзийскую модель «основного интегратора», которая позволяет быстрее принимать решения и поддерживает меняющиеся тенденции в цепочке поставок. Транснациональные компании теперь обладают большей гибкостью в обслуживании своих сетевых компаний для поставок в Азиатско-Тихоокеанский регион и на другие глобальные рынки.

Помимо регионального учреждения, в 2016 году получили развитие проекты вспомогательных услуг с утвержденными налоговыми льготами. Они увеличились на 156,3%, до 2,09 млрд долларов США. Значительное увеличение было обусловлено многими крупными инвестициями, которые были одобрены для деятельности в области экологически чистых технологий и комплексных логистических услуг.

Мы помним, что сектор услуг помог повысить эффективность других секторов в стране. Например, глобальные учреждения и комплексные услуги по управлению цепочками поставок быстро становятся ключевыми компонентами в экономике страны. Эти услуги повысят эффективность торговли и конкурентное преимущество для малайзийских отраслей.

— Какие еще преимущества для иностранного, в том числе казахстанского, бизнеса может предложить Малайзия?

— Преимущества ведения бизнеса в Малайзии обильны. Экономическое сообщество АСЕАН (АЕС), образованное в 2015 году, создало единую рыночную и производственную базу в регионе. Полная реализация АЕС приведет к созданию прочно интегрированной региональной экономики, которая будет способствовать беспрепятственной, трансграничной торговле и инвестициям между десятью государствами — членами АСЕАН.

Этот рынок имеет огромный потенциал. Численность населения АСЕАН составляет 625 миллионов человек. Мы смотрим на растущий средний класс с увеличением объема располагаемых доходов и регионального среднегодового экономического роста, составляющего 5%. Годовой ВВП в настоящее время оценивается более чем на 2,5 триллиона долларов США, что делает нас седьмой по величине экономикой в мире. К 2020 году в АЕС, ожидается увеличение ВВП почти в два раза, до 4,7 трлн долларов.

Совместно с АЕС, с Зоной свободной торговли АСЕАН (АҒТА) и партнерами по диалогу, такими как Китай, Индия, Япония, Южная Корея, Австралия и Новая Зеландия, это послужит дополнительным стимулом для инвесторов, заинтересованных в Малайзии.

В настоящее время АСЕАН ведет переговоры с партнерами по диалогу для заключения Регионального соглашения о всеобъемлющем экономическом партнерстве (RСЕР). RСЕР включает страны, население которых превышает 3 миллиарда, и в совокупности экономики на общую сумму 17 триллионов долларов США, где доля мировой торговли оценивается в 40%.

В качестве одной из крупнейших экономик среди стран — членов АСЕАН Малайзия предлагает инвесторам множество стратегических инвестиционных предложений. К ним относятся стратегическое географическое расположение Малайзии, наша прагматичная, предусмотрительная и благоприятная для бизнеса политика, а также наша развитая инфраструктура и связь.

По этой причине вместо конкуренции с другими странами — членами АСЕАН Малайзия приняла дополнительный метод привлечения инвестиций в регион.

Очевидно, что потенциал для укрепления деловых связей и сотрудничества в регионе является массовым. И я бы настоятельно призвал казахстанских инвесторов обратить внимание на рынок АСЕАН, чтобы рассмотреть Малайзию как дверь на рынок экономического союза АСЕАН.

Малайзия освобождает от налогов «зеленый» бизнес

— Скажите, насколько привлекательным является для иностранных инвесторов в Малайзии ниша использования "зеленых" технологий?

— Конечно, правительство Малайзии глубоко осознает важность сохранения баланса между потребностями экономического роста и сопутствующим воздействием на окружающую среду. «Зеленая» технология была определена как движущая сила будущей экономики для страны, которая будет способствовать всеобщему «зеленому» росту и устойчивому развитию.

Были введены налоговые льготы для «зеленых» технологий в виде налоговых льгот по «зеленым"инвестициям с частичным или полным освобождением от корпоративного налога на покупку активов «зеленых» технологий. И освобождение от налога на прибыль от использования услуг и системы «зеленых» технологий для их дальнейшего укрепления и развития.

Проекты, которые претендуют на этот стимул, включают в себя возобновляемые источники энергии, энергоэффективность, комплексное управление отходами и зеленое строительство, зеленый центр обработки данных. Кроме того, приемлемые услуги включают в себя системную интеграцию возобновляемых источников энергии, энергетические услуги, услуги, связанные с зеленым строительством и зеленым центром обработки данных. А также экологической сертификацией продукции, оборудования и строительства, строительством зеленого города.

Пользуясь случаем, хочу пригласить казахстанские компании и участников ЭКСПО-2017 инвестировать в эти сферы в Малайзии либо самостоятельно, либо в сотрудничестве с малайзийскими компаниями.

К тому же в 2016 году Малайзийское управление промышленного развития (МIDA) одобрило общие инвестиции в размере 579 млн долларов на 146 проектов. Для сравнения в 2015 году было профинансировано 160 проектов на сумму 419 млн долларов в секторах зеленой экономики. Это свидетельствует о значительном росте развития зеленых технологий с помощью инициативы правительства посредством постоянной политики и продвижения.

Ранее я упомянул о привлекательности Малайзии в качестве инвестиционного направления. Мои слова могут подтвердить рейтинги более чем нескольких влиятельных международных организаций. К ним относятся: недавний ежегодный сборник по конкурентоспособности, составленный Швейцарским институтом развития менеджмента. Он поставил Малайзию на 19-ю позицию среди 60 стран. Более того, Малайзия заняла 23-е место с точки зрения удобства ведения бизнеса в Докладе Всемирного банка Doing Вusіnеss 2016. Малайзия также была награждена первым местом в рейтинге самого привлекательного производственного рынка в качестве выбора для будущей передислокации в соответствии с американским индексом рисков производства Cushman & Wakefield 2017. В его установленный индекс входят 30 крупнейших стран по объемам производства, в пионерский индекс входят 10 крупнейших производственных мест. Наконец, третье место в рейтинге Всемирного Банка «Ведение бизнеса 2017» по индексу защиты инвесторов, а также восьмое место в рейтинге наиболее перспективной принимающей экономики среди развивающихся стран на период с 2015 года по 2017 год в рейтинге ЮНКТАД.

Позиции Малайзии в этих рейтингах являются независимым подтверждением усилий правительства к тому, чтобы Малайзия к 2020 году достигла статуса экономики с высоким уровнем доходов. Я приглашаю всех членов бизнес-сообщества Казахстана присоединиться к нам в этом путешествии.

Хотел бы еще раз подчеркнуть, что Малайзия готова расширять наши отношения с Казахстаном и другими странами — будь то культурная связь между людьми, торговля или инвестиции.

— Спасибо за содержательное интервью!

Казахстан. Малайзия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 14 июля 2017 > № 2244450 Датук Хаджи Ахмад Хаджи Маслан


Германия. Россия. Весь мир. СЗФО > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Авиапром, автопром > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243516

Гергиев дирижирует в Париже на Дне взятия Бастилии: почему дирижер нужен всем

Яна Жиляева

ForbesLife Staff

Валерий Гергиев — звезда главных концертных площадок Европы и Америки. Член совета директоров BMW AG Ян Робертсон объясняет феномен российского дирижера

Сегодня вечером, 14 июля, на Марсовом поле в Париже пройдет традиционный праздник в честь Дня взятия Бастилии. Национальным оркестром Франции в этот день дирижирует Валерий Гергиев. Французы спорят, почему именно Валерий Гергиев, рука Кремля, дирижирует на их национальном празднике, и насколько фигура российского дирижера близка идеалам свободы, равенства, братства. В начале лета Гергиев выступал в Лондоне на Трафальгарской площади с Лондонским симфоническим оркестром, который он возглавлял до недавнего времени, организованном при поддержке BMW. О том, почему Валерий Гергиев — самый желанный дирижер мира и зачем вообще автомобильному бренду поддерживать классическую музыку и современное искусство Forbes Life рассказал Ян Робертсон, член Совета директоров BMW AG по продажам и маркетингу BMW и развитию каналов сбыта BMW Group.

— Ян, как вам удалось привлечь к сотрудничеству Валерия Гергиева?

— У Гергиева свой взгляд на то, как сделать классическую музыку более доступной для всех, сделать ее массовой, популярной. Ведь высококлассное искусство эксклюзивно и дорого. А благодаря таким концертам, как выступление Лондонского симфонического оркестра под руководством Валерия Гергиева в центре Лондона, больше десяти тысяч человек послушали великолепное исполнение Рахманинова бесплатно. Возможность пойти на концерт или оперный театр — действительно исключительная возможность. Стоимость билета в Санкт-Петербурге, Москве, Токио, Нью-Йорке или Лондоне составляет несколько сотен или даже тысяч фунтов. Я уверен, что некоторые из сегодняшних зрителей, возможно, никогда прежде не бывали на концертах классической музыки и даже, возможно, не слушали ее, говорят: «Вау!». Они тронуты великолепной игрой оркестра под руководством выдающегося дирижера на исторической площади Лондона. А мы стали небольшой частью этого события.

Мы только что подписали договор о сотрудничестве с фестивалем Лондонского симфонического оркестра Open Air Classics на 2018-2020 годы и поддерживаем Мюнхенский филармонический оркестр, который теперь возглавляет маэстро Гергиев, — наше сотрудничество вышло на новый уровень.

— Сколько стоят такие особые отношения с Гергиевым?

— Гергиев — известнейший мировой дирижер, он очень востребован, сотрудничество с ним бесценно. У нас похожие взгляды на поддержку и продвижения классической музыки, поэтому речь здесь идет не о деньгах, а об успехе наших совместных усилий. По сравнению с тем, сколько может стоить такое событие, мы потратили сущие копейки.

Когда мы говорим об искусстве, мы не оцениваем его в денежных затратах компании. Поверьте, мы действительно серьезно вкладываемcя в поддержку искусства. Таким образом мы заявляем о себе миру. 10 тысяч людей, присутствовавших на концерте, плюс аудитория слушателей трансляции — все, кто слушали Рахманинова в этот вечер ассоциируют концерт с компанией BMW. Так мы инвестируем в наш будущий потенциал, и в создание бренда BMW.

Мы поддерживаем классическую музыку и современное искусство почти пятьдесят лет. Так, это шестой по счету концерт Гергиева и Лондонского симфонического оркестра в центре Лондона, организованный с нашей помощью. Мы проводим фестиваль Opera For All в Мюнхене и в Берлине, сотрудничаем с ярмаркой искусств Frieze Art Fair, много лет дружим с Tate Modern. Для нас это означает не столько быть частью искусства, но, что важнее, способствовать продвижению искусства, служить ему. На стенах нашей штаб-квартиры в Мюнхене висят работы художников из нашей корпоративной коллекции. Все они были приобретены, когда эти художники еще не были так знамениты, как сейчас. Этим летом в Пекине мы представили восемнадцатую модель art car. Над созданием автомобилей серии art car в разные годы работали 18 современных художников, от Чао Фей до Энди Уорхола, Джона Балдессари, Джеффа Кунса. Их произведения есть и в корпоративной коллекции, которая расположена в нашей штаб-квартире в Мюнхене. Покупали мы работы этих художников, когда они были совсем не такие известные, как сейчас. Помогая художникам и музыкантам, мы продвигаем искусство, делаем его доступным широкой аудитории.

Германия. Россия. Весь мир. СЗФО > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Авиапром, автопром > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243516


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242689 Станислав Савченко

Удвоение малого бизнеса: как облигации могут заменить банковское финансирование

Станислав Савченко

председатель совета директоров ИК «Спарта-финанс»

Пока бонды составляют 18% в объеме заимствований негосударственного сектора. Доля вложений физлиц в корпоративные бумаги менее 3%.

Только ленивый не высказался о трудном положении дел на российском банковском рынке — экономические трудности вызванные девальвацией и санкциями, в каждом втором банке миллиардные «дыры» в капитале и отсутствуют четкая стратегия и перспективы развития.

При этом кредитование сосредоточено на крупном бизнесе. В этом тоже есть логика - выданные кредиты малому и среднему бизнесу попадают под особое внимание Банка России, который видит в них теневой бизнес и недооценку рисков.

При этом больше всего от недостатка кредитования страдает малый и средний бизнес (МСБ) — очевидная жертва сложившегося положения в экономике. По данным Корпорации МСП, в России действует около 20 000 таких предприятий, которые производят 20% ВВП. Причем правительство, ЦБ и чиновники озвучивают надежду на рост экономики с ними и задают цель удвоить создаваемый ими валовый продукт. Для этого они ежегодно выделяют из бюджета многочисленными корпорациям развития и разным агентствам МСБ десятки миллиардов рублей и сотни миллиардов банковскому сектору.

Но результат не заметен. Более того, государство и малый бизнес оказались в замкнутом круге — агентства и банки неэффективны и бюрократизированы, кредиты для МСБ недоступны — на него может рассчитывать лишь каждый десятый представитель МСБ.

Где взять деньги владельцу бизнеса? Бюрократизация заставляют их кредитоваться как физлицам, брать в долг у сомнительных личностей или искать варианты через различные краундфандинговые платформы. Но ни одна из таких возможности не являются мечтой для предпринимателей. Доверия со стороны инвесторов низкое, что оправдано из-за рисков мошенничества, низкой прозрачности и отсутствия регулирования.

В качестве альтернативы банкам Владимир Путин предлагал развивать инвестиции в корпоративные облигации и даже изменить налогообложение. И инвесткомпании и Московская биржа пытаются ответить на запросы финансирования МСБ — площадка начала выстраивать инфраструктуру и хочет занять сегмент займов в районе 300 млн до 500 млн рублей, который при выпуске превращается в удобный для расчетов для частного инвестора номинал 1000 рублей. К тому же, в начале года Госдума приняла законопроект, освобождающий от налога на доходы физических лиц (НДФЛ) купоны по рублевым корпоративным облигациям, эмитированным в период с 1 января 2017 года по 31 декабря 2020 года. По оценкам аналитического департамента «Спарта-финанс» таких эмитентов — средних и даже небольших компаний — может оказаться несколько сотен, хотя конечно на первом этапе нужны «первопроходцы», и их не будет много.

Компании МСБ получившие публичный статус смогут разместить акции или облигации по облегченной процедуре. Такие облигации могут быть привлекательны для держателей депозитов, особенно, если ставка будет выше банковской. МСБ зачастую занимают под 15–18%.

Но регулятивная нагрузка на такие компании должна поддержать доверие, эмитенты должны быть прозрачными. Московская биржа ожидает, что годовая выручка таких компаний составит от 800 млн до 10 млрд рублей, у нее должна быть отчетность по РСБУ и проспект эмиссии (упрощенный). Чтобы сократить риски мошенничества такие компании должны пройти экспертизу Совета биржи по листингу и Фонда развития промышленности.

Чтобы защитить инвесторов можно реализовать механизм страхования инвестиций чтобы дать инвесторам уверенность, что проценты и основной долг по облигациям будут выплачены в полном объеме и в срок. Можно реализовать его через три варианта — страхование со стороны Агентства по страхованию вкладов, создание специального фонда или использовать действующие страховые компании. Если первый может быть похож на страхование вкладчиков депозитов в банках, то другие механизмы — вопрос дискуссии. Специальный фонд может быть создан по аналогии с АСВ — при размещении компании государство могло бы направлять средства госструктур в сфере поддержки МСБ в специальный страховой фонд для выплат инвесторам. Третий вариант — страхование, популярно в США. Страховщики при продаже полиса выступают гарантом возврата всей или части вложений инвесторов в облигации МСБ.

Любой из трех механизмов мог бы подогреть интерес к таким облигациям, тем более регулятор и правительство ждут, что облигации привлекут физлиц. Но мы находимся только в начале пути и потребуется много усилий. По данным Банка России, облигации занимают 18% в объеме заимствований негосударственного сектора. Доля вложений физлиц в корпоративные бумаги менее 3%.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242689 Станислав Савченко


Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242685 Анатолий Юшин

Бегство должников: как не пасть жертвой чужого банкротства

Анатолий Юшин

управляющий партнер адвокатского бюро «Юшин и партнеры»

В производстве судов находится около 50 000 дел о несостоятельности компаний

За последние три года значительно возросло число банкротств компаний в России. По статистике судов в 2014-м году в производстве было 37800 дел по банкротству, а в 2015-м уже 49200. И хотя по итогу 2016 года число банкротств предприятий снизилось на 3%, число предприятий-банкротов остается значительным. Большинство компаний-банкротов стали таковыми в силу объективных причин: падения покупательского спроса на их товары/услуги, резкого снижения курса рубля, санкций и антисанкций.

Некоторые предприниматели увидели в сложившейся ситуации «окно возможностей» для избавления от токсичной, обремененной долгами компании или же просто законный способ не платить по долгам. Опыт показывает, что часто банкротство одной компании может запустить целую цепочку банкротств ее поставщиков и подрядчиков. В нашей практике была ситуация, когда строительная компания — генподрядчик по возведению крупного инфраструктурного проекта не получила от заказчика оплату по договору, что привело сначала к банкротству компании, а потом и к ряду банкротств среди субподрядчиков, работавших на объекте.

Как же обезопасить свой бизнес от подобных ситуаций и как постараться получить свои деньги, если ваш контрагент – банкрот? Распознать ситуацию на ранней стадии. В процедурах банкротства время играет первостепенное значение. Суть в том, что закон устанавливает право первому кредитору, подающему заявление о банкротстве компании-должника, предложить кандидатуру арбитражного управляющего. Если предложенная кандидатура отвечает формальным требованиям, предъявляемым к арбитражным управляющим (он не дисквалифицирован, состоит в СРО, его деятельность застрахована), то суд не может отклонить кандидатуру. Следовательно, именно у первого подавшего заявление о банкротстве кредитора есть возможность определить развитие событий как минимум на начальной стадии процедуры банкротства.

Практические выводы

Во-первых, если ваш контрагент вовремя не расплачивается, и сумма о которой идет речь представляется для вас значительной, необходимо как можно быстрее подавать на взыскание этих денег в арбитражный суд. По опыту знаю, что многие предприниматели предпочитают как можно дольше не прибегать к этой мере, считая, что таким образом они испортят отношения с контрагентом.

Мне кажется это совершенно неправильным, потому что в случае если ваш должник поведет себя добросовестно, вы всегда сможете заключить с ним мировое соглашение или отказаться от иска, а отсутствие «просуженного» долга значительно ухудшает ваши шансы в случае банкротства должника. На мой взгляд, в нынешней экономической ситуации следующим шагом после получения вступившего в законную силу решения арбитража может стать подача на банкротство вашего должника (если вы не банк, закон позволяет подавать на банкротство только в случае, если выплата по долгу просрочена более чем на три месяца и наличие долга подтверждено решением суда).

Этим убиваются нескольких «зайцев»: пропадает возможность для должника инициировать процедуру банкротства через «лояльных» кредиторов, закрепляется приоритет перед другими кредиторами (можно предложить кандидатуру «своего» управляющего). А в случае, если акционеры и руководство компании-должника не заинтересованы в ее банкротстве (например, у компании есть крупные госконтракты) они сразу найдут возможность заплатить вам долг с условием, что вы отзовете заявление о банкротстве.

Во-вторых, параллельно с судебными процессами вам необходимо поручить юристу вести мониторинг информации в отношении должника. В частности мониторить дела на сайте арбитражного суда и изменения статуса должника в ЕГРЮЛ на сайте nalog.ru. Это важно, т.к. через сайт арбитражного суда можно отследить как подачу заявления о банкротстве должника, так и общее количество дел о взыскании с должника денежных средств. Последнее позволит вам понять, насколько велика общая долговая нагрузка потенциального банкрота, а следовательно, каковы ваши шансы на получение денег.

Что же касается ЕГРЮЛ, это важно с точки зрения того, что как правило «управляемые» банкротства в интересах должника проводятся через упрощенную процедуру «банкротства ликвидируемого должника», когда заявление на банкротство подается в отношении компании, находящейся в стадии ликвидации. Поэтому если вы увидите, что в отношении должника начата процедура ликвидации, это должно послужить крайне тревожным сигналом.

Держать руку на пульсе

Что же делать, если должник, используя «лояльных» кредиторов или другие кредиторы все же смогли раньше вас подать заявление о банкротстве и ввести процедуру. Прежде всего не отчаиваться. За последнее время в законодательство о банкротстве было внесено значительное число изменений, направленных на защиту именно интересов кредиторов.

Главное контролировать ситуацию и все делать вовремя:

- подать требование в реестр кредиторов, не пропустив предусмотренные законом сроки. В противном случае вы будете включены как кредитор ,«имеющий право на удовлетворение своих требований после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр». Обычно шанс такого кредитора на получение чего-либо в процедуре банкротства стремится к нулю. Также «зареестровые» кредиторы не голосуют на собрании кредиторов, а, следовательно, не могут влиять на принимаемые решения.

- обязательно участвовать во всех собраниях кредиторов, запрашивать отчеты и иную информацию от арбитражного управляющего. Владея ситуацией, вы сможете понимать, насколько велики ваши шансы на получение денег.

Также совместно с другими кредиторами вы можете принимать решения, позволяющие приблизить этот момент. Имея информацию о действиях арбитражного управляющего, вы сможете обжаловать эти действия, если будет понятно, что управляющий тем или иным образом нарушает ваши права. При этом следует учитывать, что арбитражные суды, разбирая любые споры юрлиц, обычно исходят из понятия «предпринимательского риска». Это означает, что если вы не участвовали, например, в собрании кредиторов, а потом пытаетесь оспорить его результаты в суде, с вероятностью в 99% суд вам откажет, указав, что вы имели возможность принять участие в собрании и повлиять на принятие решения.

Найти бенефициаров

Наибольшие шансы кредитору отстоять свои права и получить значительную часть долга, дают нормы закона о привлечении бенефициаров компании к субсидиарной ответственности по ее долгам. С 28 июня 2017 года вступили в силу изменения в законодательство, расширяющие возможности применения этого «оружия» против недобросовестных директоров и участников (акционеров) компаний-должников.

Закон говорит о том, что к субсидиарной ответственности может быть привлечено контролирующее должника лицо (см. ст.2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». То есть теперь потенциально к субсидиарной ответственности может быть привлечен не только директор или бывший директор предприятия-должника, но и любые иные лица, реально контролировавшие деятельность, например, представитель иностранной компании учредителя должника, действующий по т.н. «генеральной доверенности», как это обычно бывает в случае ведения деятельности через офшоры. Можно говорить о привлечении реального собственника и в случае, если компания зарегистрирована на его неработающего родственника: престарелого родителя или супругу.

На каких основаниях контролирующее компанию должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности? За последнее время законодатель расширил основания для привлечения директоров и других лиц к субсидиарной ответственности. Прежде всего это касается случаев, когда заявление подают налоговые органы.

Если же вы – обычный коммерческий кредитор, то согласно ст.10 закона о банкротстве, вы можете подавать заявление о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности в двух случаях:

1. Когда при наличии признаков банкротства компании, предусмотренных законом, директор, имеющий полномочия подать заявление в суд о признании компании банкротом, своевременно не сделал этого.

2. Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц. Как видно, обе ситуации требуют сбора необходимых доказательств, подтверждающих вину контролирующих должника лиц. Это непросто и требует серьезной юридической проработки.

Упростить ситуацию могут явные ошибки, допущенные привлекаемыми лицами, например, несдача бухгалтерской отчетности компании. Кто имеет право подать заявление и какой механизм исполнения? Как уже говорилось ранее, заявление в арбитражный суд о привлечении к субсидиарной ответственности может подать как арбитражный управляющий, так и любой кредитор. В случае, если такое заявление будет удовлетворено, кредитор получит исполнительный лист и может забирать имущество и деньги бывшего директора или акционера компании-банкрота. При этом последний не сможет освободиться от уплаты долга, подав заявление о своем банкротстве как физлица.

Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242685 Анатолий Юшин


Россия. США > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240480

«За пределами ринга»: как стартапу эффективно потратить время и деньги на поиск клиентов

Иван Львов, Никита Ушаков

Концепция и инструментарий product/market fit (соответствие продукта потребностям целевого рынка) могут помочь не только технологическим стартапам, но и любому бизнесу, который хочет стать лидером своего рынка или сегмента

«Исполнение не имеет значения. Важен только product/market fit (соответствие продукта потребностям целевого рынка — Forbes)», — такими словами начинает свой курс в Стэнфордской школе бизнеса Энди Рэклефф. Энди — известный в Кремниевой Долине инвестор и предприниматель, один из основателей фонда Benchmark, инвестировавшего в eBay, Snap, Twitter и Uber. Услышав эту фразу, большинство студентов — особенно те, кто имеет хоть какой-то управленческий опыт — недоуменно переглядываются друг с другом, но продолжают внимательно слушать. Курс, как вы уже догадались, про этот самый product/market fit (далее PMF). Что это такое, как его найти, и кого это должно волновать?

Среди Стэнфордских студентов Энди известен своим провокационным стилем преподавания, требовательностью и непростым характером. Он и Уильям Барнетт, его партнер по курсу, регулярно делают «холодные звонки», то есть заставляют студентов отвечать на вопросы, даже если они не выражают желания высказаться (по нашему, «вызывать к доске»). Да, и никаких опозданий, даже на одну минуту. Несмотря на все эти особенности, курс Энди чрезвычайно популярен в Стэнфорде — число желающих посетить этот курс в три раза превышает размер класса. Помимо экстравагантной личности преподавателя, курс обязан своей популярностью тем, что дает инструменты для построения по-настоящему крутой компании, которая меняет мир или, как минимум, свою индустрию. Нам бы хотелось поделиться с читателями некоторыми из этих инструментов.

Что такое product/market fit?

Классическое определение гласит, что PMF — это момент, когда стартап нашел большую группу клиентов, с которыми «резонирует» его продукт. Простыми словами, это такое состояние, когда твой бизнес растет как на дрожжах. Твой продукт покупают 9 из 10-ти клиентов, которые про него узнали, и еще приводят пять друзей. Приходят лучшие кандидаты. Сами. Инвесторы выстраиваются в очередь. Тоже сами. Общее ощущение: бизнес «прет» сам, а ты только успеваешь обслуживать все возрастающее число клиентов и нанимать новых сотрудников. Мечта любого предпринимателя, не так ли?

Для большинства бизнесов, увы, такое состояние так и остается мечтой. По мнению Энди и многих других известных инвесторов и предпринимателей Кремниевой Долины, разделяющим его концепцию, неспособность найти PMF и есть главная причина провала почти всех стартапов и новых продуктов устоявшихся компаний. И наоборот, наличие PMF — основная причина успеха большинства компаний и взлета карьеры руководителей, в этих компаниях работающих.

До отъезда на учебу в Стэнфорд я (Иван — Forbes) руководил крупнейшей сетью франчайзи 2ГИС из 16 городов (более 400 сотрудников). В 2010 году, когда я присоединился к сети, компания находилась в начале своего расцвета. Аудитория и продажи многих городов сети росли в три раза за год. Клиенты были счастливы, легко возвращая затраты на рекламу возросшими продажами. Сотрудники выполняли планы и активно росли по карьерной лестнице. У меня и других руководителей было ощущение, что мы гуру менеджмента и лидерства. Как вы уже догадались, мы не могли быть более далеки от правды. Дело было в том, что компания нашла PMF.

«Хорошо, — скажут заинтригованные менеджеры, сумевшие преодолеть скепсис и договориться с собственным эго, — Мы тоже хотим иметь PMF. Как его найти?». Энди и Вильям в своем курсе дают инструкции к такому поиску, объединяя концепции таких популярных в стартап-сообществе Кремниевой Долины авторов как Стив Бланк («Четыре шага к озарению»), Клейтон Кристенсен и Майкл Рейнор («Решение проблемы инноваций в бизнесе. Как создать растущий бизнес и успешно поддерживать его рост»), Джеффри Мур («Преодоление пропасти. Как вывести технологический продукт на массовый рынок») и Эрик Рис («Стартап с нуля»).

Что делать в поисках product/market fit?

Во-первых, найдите значимый рынок для проблемы, которую вы хотите решить.

У вас есть идея о том, какую проблему вы хотите решить и как. Возможно, у вас уже есть простой прототип технологии. Но в первую очередь необходимо убедиться, что у этой проблемы есть значимый рынок и ваше предложение резонирует с ним. Для этого, как говорит Стив Бланк, вы должны «покинуть здание» и провести как можно больше интервью с теми у кого эта проблема есть, также известными как потенциальные клиенты. На этих интервью всеми силами избегайте «продажи» вашей идеи или попыток убедить собеседников в ее пользе. Вы должны задавать вопросы, которые позволят выяснить наличие и важность проблемы у вашего собеседника. Проведение этих интервью — целое искусство, но вы можете научиться его основам из таких книг, как «Спроси Маму» от Роба Фитцпатрика. Помимо того, что эти интервью помогут вам выяснить наличие проблемы и группы людей, которые страдают от этой проблемы, они также помогут сформулировать и протестировать ваше решение. По мере того как вы узнаете больше о вашем рынке, держите руку на пульсе, чтобы быть уверенным, что рынок достаточно большой для построения глобального бизнеса.

Негласный размер рынка для венчурного бизнеса в Кремниевой долине — $1 млрд. Когда предприниматель приходит к инвестору, он должен быть способен доказать, что такой рынок для его товара или услуги существует (или появится). Некоторые предприниматели в этом деле большие мастера. Вы никогда не задавали себе вопрос: каким образом оценка компании Uber (около $70 млрд. ), может быть почти равна размеру мирового рынка такси (около $100 млрд)? Дело в том, что CEO Uber Трэвис Каланик сумел убедить инвесторов, что рынок для компании — это не только такси, но и прокат машин, новые авто (многие люди отказываются от покупки машины, предпочитая пользоваться услугами Uber и других подобных сервисов) и даже будущий таинственный рынок самоуправляемых автомобилей.

Во-вторых, проверьте, что рынок готов покупать то решение, которое вы предлагаете.

На следующем этапе необходимо выяснить правдивость выводов о проблеме и решении, сделанных на первом этапе. Лучший способ проверить наличие проблемы - сделать продажи ее решения реальным клиентам. Для этого вам понадобится минимальный прототип решения и потенциальные клиенты. На данном этапе нужно искать особый тип клиентов-первопроходцев, которые готовы покупать новый продукт, как только он появился на рынке. При этом потенциальные клиенты должны заплатить вам деньги или дать письменное обещание о покупке вашего продукта, если он еще не готов, чтобы подтвердить актуальность проблемы. Если вы не найдете клиентов, готовых заплатить, то необходимо вернуться к первому этапу, чтобы определить новую группу клиентов или другое решение.

Отличный пример правильных шагов на этом этапе — история зарождения компании Airbnb, стартапа с оценкой около $30 млрд. Основатели начали бизнес с того, что сдавали спальное место в своей квартире Сан-Франциско посетителям популярной дизайн-конференции. Отели в городе быстро раскупались и цены были весьма высокие, поэтому люди охотно соглашались остановиться в квартире с хозяевами на надувном матрасе и с горячим завтраком. Именно так основатели подтвердили, что на рынке есть спрос на подобное предложение, и начали строить компанию. Простой, но очень важный урок из этой истории: всегда проверять ценность продукта для клиента через попытку его продать. Даже если вы делаете бесплатный пилот, обязательно договоритесь с клиентом, что должно измениться, чтобы он начал покупать ваш продукт.

В-третьих, когда вы уверены, что ваше предложение резонирует с рынком, найдите способ его масштабирования.

Теперь, когда были совершены продажи первым клиентам, нужно найти способ масштабирования продаж. Основные сложности здесь связаны с тем, что, обычно, первые клиенты — инноваторы. Они проактивно ищут новые решения своих проблем и рады их пробовать в то время, когда основная часть рынка работает по старинке и воспринимают новые продукты с долей скепсиса. На этой стадии нужно найти четкий ответ на вопрос как продавать этим клиентам и так, чтобы выручка росла по экспоненте, а цена привлечения клиента падала. Опять же, лучший способ это проверить — практика и тестирование гипотез. Замеряйте показатели, выбирайте лучшие каналы продаж, и особенно тщательно изучайте способы естественного увеличения продаж — так называемое «сарафанное радио».

Поиск наиболее эффективных (то есть дешевых) способов привлечения клиентов называется в Кремниевой Долине growth hacking. Один из замечательных примеров такого «хакерства» дал нам тот же Airbnb. В свои ранние годы (если такое выражение применимо для стартапа, которому всего девять лет) стартап применил такой «хак»: всем хозяевам, публикующим свои квартиры или комнаты на Airbnb, предложили автоматически публиковать свои красиво оформленные объявления на Craigslist, самом популярном в США сайте частных объявлений, который при этом часто подвергается критике за свой устаревший дизайн и неудобство использования. Хозяева получили доступ к огромной аудитории сервиса, при этом имея объявления, на голову превосходящими другие подобные в рубрике, избежав при этом все основные минусы Craigslist, так как управлять своей собственностью, общаться с клиентами и получить платежи они могли по-прежнему из своего удобного кабинета на Airbnb. Пока Craigslist понял, что конкурент изящно уводит аудиторию у него из под носа, молодой стартап успел взять свое.

Что делать если не нашли PMF?

Повторить процесс. Не получилось снова? Повторить еще раз. Поиск PMF это не мгновенное явление, а долгий, плавный процесс. Найти PMF можно и другими способами, но эта методология помогает более эффективно тратить свое время и деньги на поиск рынка и продукта, которые позволят начать быстрое масштабирование. Путь к успеху лежит «за пределами ринга». Это не жесткие продажи/маркетинг и преодоление трудностей, а поиск такой ситуации, в которой твои трудности минимальные, потому что у тебя есть PMF.

После нашего переезда (TraceAir начинался в России, а затем уехал в Калифорнию — подробнее в материале Forbes) на рынок США, передо мной (Никита — Forbes) стояла задача — начать продажи в США. Изначально я пробовал работать так же, как в России, но это было ошибкой. Позиционирование, которое мы использовали в России, оказалось неприменимо в США, и мы приобрели только одного небольшого клиента за несколько месяцев работы. После чего, мы остановились и сделали несколько шагов назад, вернувшись в стадию «Поиск клиента». Взглянув на рынок по-новому, мы смогли лучше понять строительный рынок США (TraiceAir продает SaaS-сервис для наблюдения за ходом строительства с помощью дронов — Forbes) и составить более детальные гипотезы с относительно высоким шансом на положительный результат. В результате мы нацелились на строителей «одноэтажной Америки» — компании, которые делают те самые дома, в которых, как в американских фильмах, живут американские семьи.

«Странное решение, — подумаете вы. — Ведь, чтобы построить такой дом, много не надо, а тем более дронов в облаках». Однако в процессе исследования мы выяснили, что эти компании строят дома районами, а то и целыми городами, на огромных участках земли. В итоге, этап земляных работ, для которого наше решение наиболее полезно, длится от полугода до нескольких лет. При этом только один проектный менеджер занимается управлением проектом со стороны компании владельца. Но самое главное, что в процессе строительства, зачастую, нет промежуточного звена в виде генерального подрядчика, что делает принятие решения о покупке нашего софта значительно быстрее и проще. А ведь именно генеральные подрядчики нам изначально казались идеальными клиентами. К ним мы пошли в первую очередь, но не встретили большой потребности в нашем продукте. Теперь, мы находимся в стадии «валидация клиента» и добиваемся результатов тестирования наших гипотез с реальными клиентами. Многие стартапы совершают ошибку, перескакивая стадию «валидации клиента», сразу отправляясь в «стадию роста», или же сразу в стадию «построения компании». При отсутствии PMF это изматывает команду и расходует ресурсы на масштабирование бизнес-модели, которая не приносит денег.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что приведенные здесь подходы в основном применимы к технологическим компаниям, так как разработаны на основе анализа успеха подобных компаний. Тем не менее, мы убеждены, что концепция и инструментарий PMF вполне может помочь любому бизнесу стать лидером своего рынка или сегмента. Посмотрите видео Эммета Шеара, основателя Justin.tv и Twitch, а также подборку лекций выпускников и преподавателей YCombinator и Стэнфорда, чтобы лучше разобраться с PMF. А о том, как реальные стартапы находили свои ниши, будут познавательны истории стартапов Koreo и AppSumo.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240480


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240463 Максим Артемьев

Миллиардеры в роли государства: справится ли частный бизнес с проблемами моногородов

Максим Артемьев

Историк, журналист

Моногорода вовсе не советское изобретение. В царской России с началом бурного развития капитализма возникали крупные поселения при заводах и фабриках. И, думается, опыт тогдашних миллиардеров может если не оказаться полезным, то навести на некоторые размышления.

Сравнение статей советских энциклопедий о городах со статьями в дореволюционных изданиях – вещь любопытная. Справочники после 1917 года всегда начинают с перечисления промышленности – какие заводы и фабрики в городе имеются. Старые энциклопедии – с культуры, то есть училищ, музеев, библиотек. В этом различии – принципиально иное отношение к устройству городской жизни, определение того, что первично и что вторично. Город ли при заводе или наоборот?

В советское время было понятно: город – это жилые кварталы при заводах и фабриках. Исходя из этого принципа и развивались инфраструктура – транспорт, медицина, образование, социальные учреждения. Сегодня, после почти трех десятилетий рыночных реформ, наследие советского подхода дает о себе знать, в том числе в виде проблемы моногородов как крайнего проявления выше отмеченного принципа.

***

Моногорода на самом деле вовсе не советское изобретение. В царской России, несмотря на принципиально иной подход к градостроительству, с началом бурного развития капитализма возникали крупные поселения при заводах и фабриках. И, думается, тот опыт может если не оказаться полезным, то навести на некоторые размышления.

Семейство текстильных фабрикантов Морозовых типично в этом отношении. Никольская пустошь, купленная основателем династии Саввой Морозовым в 1837 году, стала местом интенсивного промышленного строительства, основной производственной площадкой семьи. Быстрым темпами Никольское (ныне Орехово-Зуево) превращалось в крупный город, не уступающий размером губернскому, но при этом без прав городского самоуправления.

Молодой Ленин, побывавший там, писал: «Чрезвычайно оригинальны эти места, часто встречаемые в центральном промышленном районе: чисто фабричный городок, с десятками тысяч жителей, только и живущий фабрикой. Фабричная администрация — единственное начальство. «Управляет» городом фабричная контора».

Морозовы не скупились и сильно вкладывались не только в развитие своей производственной базы. Помимо множества цехов, складов и тому подобных зданий, они построили казармы для рабочих, больницы, бани, школы и даже театр, разбили парк. Впоследствии был сооружен один из первых футбольных стадионов в России, на котором заводская команда, проспонсированная Иваном Морозовым, принимала соперников из Англии.

На предприятии Морозовых работало 27 000 человек. Скопление такого количества народа было опасно и в инфекционном, и в криминальном, и в политическом отношении. Но очевидец писал: «Казармы устроены согласно новейшим требованиям гигиены и санитарии, совершенно безопасны в пожарном отношении и содержатся в совершенной чистоте. Мы удивлялись порядку и чистоте в казармах... Бесплатными квартирами пользуется до 7500 рабочих и до 3000 членов их семей. При казармах состоят фельдшера-санитары. Проживающим на наемных квартирах и в своих домах платят каждому рабочему по 1 рублю 50 коп. квартирных в месяц. Розничные магазины за наличные деньги и в кредит обеспечивают пайщиков-рабочих бакалейными, галантерейными, мануфактурными и суконными товарами, готовой одеждой, обувью, съестными припасами, посудой и т. п.» Поэтому Никольскому не угрожали ни эпидемии, ни преступность, ни бунты (после 1885 года, когда произошла так называемая Морозовская стачка).

Важно отметить, что, как писали «Владимирские губернские ведомости», «Никольское состоит исключительно из построек, принадлежащих фабрикантам Морозовым.., здесь вы не найдете ни одного гвоздя, ни одной щепки, которые бы не принадлежали Морозовым».

Таких городов в России в конце XIX — начале XX века возникали десятки и десятки. Например, в той же ткацкой промышленности много подобных поселений имелось на территории нынешней Ивановской области, на востоке Московской. В машиностроении была известна Бежица. Аналогично выросла Юзовка-Донецк в металлургической промышленности. Многие де-факто города так и назывались «заводами» («поселок завода») – Ижевский завод, Воткинский завод, Нижнетагильский завод.

Однако в исторической перспективе моногорода дореволюционной России оказались тупиковым путем развития. Они не смогли «вытянуть» на себе весь груз неподъемных проблем страны периода стремительной модернизации. Фабриканты брали на себя часть ответственности за социальное положение в своих городах, но это, с одной стороны, развращало государство, поскольку правительство думало, что таким образом удастся спихнуть воз нерешенных проблем на предпринимателей, а оно по-прежнему может не спешить с реформами.

С другой стороны, таких социально ответственных капиталистов было немного. Даже в семье Морозовых: если у Саввы был девятичасовой рабочий день, то у его брата Викулы на соседней фабрике – двенадцатичасовой и заработки на 15% меньше. Это порождало взаимную неприязнь и недопонимание между предпринимателями, которые жаловались друг на друга (например, что коллеги завышают оплату рабочим, переманивают к себе и вводят их в убыток).

В равной степени это способствовало недовольству и пролетариата. Часто работники могли отовариваться только в магазинах компаний, где выбор продуктов и товаров был ограничен, цены выше, а качество хуже. Филантропами, как Морозовы, субсидирующими работников, были лишь немногие капиталисты. Кроме того, из соображений благочиния вводился строгий надзор за поведением сотрудников — например, ограничивался доступ к спиртному, наказывались невенчанные браки, что также вызывало агрессию.

Напомним, что печально знаменитый Ленский расстрел 1912 года произошел именно в «моногороде» — приисковом поселке золотодобытчиков, полностью контролировавшемся компанией «Лензолото». Рабочие протестовали в том числе против условий проживания и питания, которые насаждал монополист. «Молох» Куприна, созданный после посещения завода в Юзовке, описывает не только плюсы, но и минусы подобной индустриализации.

Заводские поселки препятствовали развитию местного самоуправления. Когда в 1907 году владимирский губернатор предложил Морозовым преобразовать их поселения в единый город с соответствующим самоуправлением, они отказались, так как надо было бы платить налоги в городскую казну и при этом потерять рычаги непосредственного управления.

***

Современные моногорода России – практически полностью наследие советского времени. Старые, дореволюционные за семьдесят лет перестроились. Орехово-Зуево (Никольское), Бежица (Брянск), Донецк (Юзовка, хотя это теперь и не РФ) ушли от моноэкономики, но им на смену пришли другие.

Вся жизнь в них крутилась вокруг градообразующего предприятия, чей директор своим реальным значением превосходил власти формальные – горсовет и горком, подобно тому как на селе председатель колхоза или директор совхоза всегда был важнее главы поссовета. После 1991 года при всех драматических переменах в этой схеме изменилось мало – при условии, если предприятие сохранилось. Многие моногорода попросту перестали считаться таковыми в силу закрытия производств. Но это отдельная тема.

Там же, где жизнь продолжилась, уклад остается прежний. Градообразующее предприятие и в рыночную эпоху продолжило быть тем центром, вокруг которого все вращается в населенном пункте. В условиях слабого государства, неработающих законов, коррумпированных правоохранительных органов это, видимо, было неизбежно. Монопольный бизнес волей-неволей должен был заниматься несвойственными ему функциями, дабы удерживать вокруг себе приемлемую социальную обстановку. В 2000-х, после стабилизации и выстраивания вертикали, его уже принуждали сверху не бросать начатого направления. В итоге пиар-службы корпораций регулярно извещают о достижениях по части социальной политики, но скандалы вокруг моногородов вспыхивают с удручающей регулярностью.

В чем же дело? Если суммировать вкратце, то корпорация не может подменить собой государство. Частный бизнес не в состоянии изменить правила регистрации, жилищное законодательство, чтобы облегчить переезд из моногорода туда, где есть работа. Также он не может профинансировать расселение людей, покупать им жилье на новом месте. Это все задача правительственных органов. Кроме того, когда вся экономика страны в кризисе, то и переезжать, в общем-то, некуда. Общее состояние экономики важнее любых частных усилий.

В случае банкротства предприятия опять-таки реальной помощи от бывших владельцев ожидать не приходится, поскольку они сами оказываются без денег. В большинстве случаев невозможно создать приемлемую альтернативу по занятости на месте в силу географии и климата – моногорода, как правило, находятся в удалении от других населенных пунктов, в местности с суровыми природными условиями.

Как и дореволюционные времена, сейчас в моногородах тормозится развитие муниципального самоуправления. Город воспринимается как придаток или как продолжение компании, соответственно, происходит привитие и консервация навыков корпоративного управления там, где, напротив, надо мыслить исходя из интересов местной общины.

Влияние на политику моногородов сугубо негативное. Во-первых, бизнес опять-таки втягивается в нее, что не является позитивным фактором ни для компаний, ни для общества. Компании стараются провести на пост мэра, в местные советы своих ставленников, чья сверхзадача все-таки отстаивание интересов крупного бизнеса. Бывают случаи, что ставки так высоки, что своего кандидата проводят даже на пост главы региона – история с Александром Хлопониным F 34, которого последовательно избрали главой Таймыра, а затем и всего Красноярского края.

В том же Норильске, впрочем, вышла осечка с мэром – «Норникель» в 2003 году не смог провести свою кандидатуру, и победил профсоюзник Валерий Мельников. Но и это не помогло становлению гражданского общества – мэра удалось переманить на свою сторону, а затем и убрать, включив в списки «Единой России» по выборам в Думу. Норильчане лишний раз убедились, что от них ничего не зависит.

Нечто подобное произошло с «Евразом», чья империя включает немало моногородов. На пост человека, который «разруливает» их проблемы, например в Качканаре (Свердловская область), Абазе и Вершине Теи (Хакасия), компания пригласила Андрея Денякина, бывшего профсоюзного лидера Кузнецкого меткомбината. Прежде, в 1999 году, он отстаивал интересы группы МИКОМ в борьбе с «Евразом», но затем перешел на другую сторону и вполне успешно решал задачи, которые ставят его новые хозяева. Пример Денякина показывает, что и профсоюзы не имеют перспектив на предприятиях моногородов и объективно теряют свою независимость. Рабочие по-прежнему бегают к директору и менеджменту, поскольку только у них реальные рычаги власти. Независимые СМИ вытесняют, их стараются заменить корпоративными. То же самое касается НКО, которые заменяют благотворительными фондами, учреждаемыми при компаниях.

Моногорода одного региона могут «принадлежать» разным компаниям. Например, в Мурманской области Ковдор относится к «Еврохиму», Ревда — к СМЗ, Заполярный- к «Норникелю», Оленегорск — к «Северстали», Апатиты — к «Фосагро». У каждой из них – свое видение социальных, экологических и иных проблем. В знаменитом Пикалево был обратный случай – в одном моногороде сошлись интересы трех корпораций. Проводить согласованную политику в интересах субъекта РФ чрезвычайно трудно, особенно когда лоббистский потенциал ФПГ превосходит административный ресурс губернатора.

Резюме просто – никакими социальными программами отдельно взятых холдингов проблемы моногородов не решить. Частный бизнес может только содействовать государству, но не подменять его собой, равно как подменять НКО и профсоюзы. Не стоит возлагать на него несбыточных упований. Решение их проблем – задача власти.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240463 Максим Артемьев


Казахстан. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 10 июля 2017 > № 2238157 Дитрих Меллер

Чем Казахстан интересен компании «Сименс»?

О проектах, «Индустрии 4.0» и «умной» энергетике

«Казахстан для нас является перспективным рынком, куда мы готовы поставлять решения для энергетики и инфраструктуры», — Дитрих Мёллер, президент «Сименс» в России, говорит об интересе концерна к нашей стране. В Казахстане глобальный игрок присутствует более двух десятков лет и за это время реализовал масштабные проекты в сфере нефтедобычи, переработки нефти и газа, металлургии, электроэнергетики и здравоохранения. В числе проектов — модернизация системы наружного освещения Алматы. Также использование элементов «умных» сетей на территории выставочного комплекса ЭКСПО-2017. Об этом Дитрих Мёллер рассказал в интервью деловому еженедельнику «Капитал.kz».

— Д-р Мёллер, какие проекты интересуют «Сименс» в Казахстане?

— Компания «Сименс» представлена в Казахстане по всем традиционным направлениям своей деятельности. Мы активно участвуем в модернизации ключевых отраслей экономики и инфраструктуры и к настоящему времени реализовали несколько десятков масштабных проектов в сфере нефтедобычи, переработки нефти и газа, металлургии, электроэнергетики и здравоохранения.

Приведу несколько примеров. В этом году был завершен уникальный проект концепции «умного» города — «Освещение Алматы». Модернизация системы наружного освещения позволила сократить энергетические и эксплуатационные расходы почти на 50%. Элементы «умных» сетей также начали использоваться на территории выставочного комплекса ЭКСПО-2017. Подобный проект осуществляется в распределительных сетях Казахстана и стран СНГ впервые.

Среди знаковых проектов есть и поставки оборудования для газопровода Бейнеу — Бозой — Шымкент, электростанции газохимического комплекса «Карабатан», газопровода Казахстан — Китай (часть транснационального газопровода Центральная Азия — Китай).

Также были реализованы такие проекты, как оснащение современным оборудованием рельсобалочного завода в городе Актобе, модернизация тяговых подстанций для АО «НК «Қазақстан темiр жолы» и поставка оборудования для подстанции «Бозарык» 110−220 кВ.

— Сколько было инвестировано «Сименс» за время присутствия в Казахстане?

— Компания «Сименс» работает в Казахстане с 1994 года. В 2016 финансовом году (на 30 сентября 2016 года) оборот «Сименс» в Казахстане составил 194 млн евро, количество сотрудников — около 130. Казахстан для нас является перспективным рынком, куда мы готовы поставлять решения для энергетики и инфраструктуры. В модернизации нуждаются многие отрасли, и «Сименс» может выступать здесь технологическим партнером по внедрению современных решений в промышленность.

— У «Сименс» есть производства в России. Планируется ли открытие производств в Казахстане?

— К настоящему времени у «Сименс» в России функционируют 10 локальных предприятий, в том числе такие крупные, как «Уральские Локомотивы», «Сименс Технологии Газовых Турбин» и «Сименс Трансформаторы». За последние годы в российские проекты было инвестировано около 1 млрд евро. Всего на производственных площадках задействовано около 4 тыс. сотрудников. Сейчас мы концентрируемся на работе и загрузке этих предприятий. Вместе с тем мы продолжаем искать новые возможности, в том числе и в Казахстане.

— По вашему мнению, когда в Казахстане начнет развиваться «Индустрия 4.0», будут появляться цифровые заводы? Рассматривает ли «Сименс» возможность создания в Казахстане такого производства, применив тот опыт, который наработан на цифровых заводах «Сименс»?

— В Казахстане делается упор на инновации, новые технологии, диверсификацию экономики. Новые технологии, «Индустрия 4.0», дигитализация — это как раз то, в чем «Сименс» является одним из глобальных лидеров. Казахстанская экономика более зависима от нефтегазового сектора и горно-металлургической промышленности. В связи с этим внедрение цифровых технологий на объектах энергетической отрасли было бы серьезным шагом для модернизации отрасли в целом.

Сегодня мы стоим на пороге больших изменений. Будущее за созданием полностью цифровых производств. Именно поэтому в нашей компании выработана стратегия Digital Enterprise («Цифровое предприятие»). Здесь речь идет о выводе на рынок различных программных и аппаратных продуктов для полной дигитализации производственного процесса — создании цифрового двойника реального производства. Несмотря на то, что в этом направлении многое еще предстоит сделать, сегодня «Сименс» является одной из немногих компаний, предлагающих объединить реальный и цифровой миры с помощью программных решений.

Именно дигитализация промышленности, которую мы называем четвертой промышленной революцией («Индустрия 4.0»), будет иметь решающее значение в будущем. Мы уже видим интерес у наших клиентов и партнеров к созданию цифровых производств и внедрению подобных технологий. И Казахстан не станет исключением.

Дигитализация — это очень емкое понятие, которое включает в себя не только цифровые фабрики и создание двойников производственного процесса, но и прежде всего внедрение «умных технологий» во всех отраслях экономики. Например, использование интеллектуальных сетей (Smart Grid) в энергетике является частью дигитализации. И в этом направлении у нашей компании есть хороший опыт построения «умных» сетей, в том числе в Казахстане и в России. В Астане на территории ЭКСПО можно увидеть практическое воплощение решений Smart Grid.

— На ЭКСПО вы представите проект создания интеллектуальной сети Smart Grid на территории выставки. Могли бы вы рассказать подробнее, в чем его суть и механизм работы? Планирует ли компания реализовывать подобные проекты в городах Казахстана?

— На территории всего выставочного комплекса ЭКСПО-2017 в Астане используются элементы «умных» сетей. В рамках проекта запущен новый диспетчерский центр (ДЦ) управления электросетями. Современный энергообъект консолидирует работу сетей и выполняет полный мониторинг нагрузки оборудования. В настоящее время центр является одним из самых инновационных и технологичных в Казахстане. С его помощью до 100% увеличивается наблюдаемость распределительной сети и снижается риск ошибок персонала при эксплуатации.

В ходе работ внедрены решения «Сименс», позволяющие объединить все ключевые элементы энергоснабжения выставочного комплекса в единую интеллектуальную сеть. Впервые были применены микропроцессорные устройства релейной защиты пятого поколения, способные не просто автоматически отключать поврежденные участки, но и передавать информацию об аварии на пульт диспетчера в режиме онлайн. Также внедрены устройства учета и контроля качества, способные обрабатывать данные о потреблении энергии на территории выставки, а также проверять качество электроэнергии, поступающей из городских сетей Астаны.

Уверены, что демонстрация возможностей системы в рамках ЭКСПО станет убедительным аргументом для внедрения аналогичных решений в повседневной жизни городов и промышленной инфраструктуры.

— По вашим оценкам, каков интерес инвесторов к интеллектуальным энергетическим системам в мире и в Казахстане? За какой период могут окупиться инвестиции в такие системы?

— Мы полагаем, что интерес к интеллектуальным сетям со стороны инвесторов и государственных институтов с каждым годом будет только увеличиваться. Мы это наблюдаем не только в европейских странах, но и в России, и в Казахстане.

К примеру, в 2013 году мы запустили первый проект по интеллектуальным сетям в партнерстве с «Башкирской электросетевой компанией» в Уфе. Уже тогда мы задумывались о том, что данный пилотный проект станет своеобразным центром компетенций для последующего тиражирования технологий интеллектуальных сетей в других регионах России. Так, в ближайшее время аналогичный проект мы начнем реализовывать с «Ленэнерго» в Санкт-Петербурге, есть намерение внедрить Smart Grid и в Ярославле.

Отвечая на вторую часть вопроса об окупаемости подобных проектов, приведу тот же пример с Уфой. Модернизация электросети в соответствии с концепцией интеллектуальных сетей в одном из спальных микрорайонов города позволила на 70% сократить коммерческие потери. Окупаемость проекта составляет около 10 лет.

Здесь гораздо важнее другое. Инвестируя в переоснащение сетевого хозяйства, компании получают максимальную наблюдаемость, что снижает аварийность, простои и коммерческие потери, а потребители могут быть уверены в безопасном, надежном и бесперебойном электроснабжении.

— Что представляет собой проект модернизации системы наружного освещения в Алматы? Какие проблемы удалось решить с помощью модернизации?

— В 2017 году совместно с ТОО «Казахстан электро» мы завершили проект концепции «умного» города — «Освещение Алматы». Модернизация системы наружного освещения позволила сократить энергетические и эксплуатационные расходы от 30% до 50%, а также внести реальный вклад в решение проблемы эффективного использования ресурсов.

В рамках проекта «Освещение Алматы» мы применили интеллектуальные системы для управления SCADA, WinCC OA. Они позволяют одновременно измерять, анализировать и снижать потребление энергии. Благодаря этим технологиям возможен удаленный мониторинг и управление электросетевым хозяйством. Интеллектуальная система способна рассчитать суммарную продолжительность горения городских светильников и предусмотреть время их выхода из строя.

Использование современных решений оптимизировало график отключения и включения наружного освещения, что ведет к экономии электроэнергии на 30%. Для оперативного реагирования в аварийных случаях создан Центральный диспетчерский пункт (ЦДП). Там осуществляется обработка и хранение данных. Каждые 30 минут показания с приборов учета поступают в ЦДП и анализируются.

В современных городах около 40% общего расхода энергии приходится именно на наружное освещение, которое помимо функционального освещения улиц и автострад включает в себя также декоративную иллюминацию. Мы надеемся, что «Освещение Алматы» — это первый, но не последний подобный проект в Казахстане.

Казахстан. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 10 июля 2017 > № 2238157 Дитрих Меллер


Россия. США. ПФО > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2243529 Ольга Проскурина

До Килиманджаро и обратно: американская история сироты из Пензы

Ольга Проскурнина

Заместитель шеф-редактора Forbes.ru

Врач и продюсер Наталья Шагинян-Нидэм помогла безногому мальчику из детского дома Пензенской области научиться ходить. Теперь он изучает политологию в Университете Бостона и покорил высочайшую гору Африки.

С соучредителем фонда «Жизнь в движении» Натальей Шагинян-­Нидэм мы познакомились на спродюсированном ею благотворительном концерте в Театре наций. Известные артисты — Евгений Миронов, Юлия Пересильд, Ирина Пегова, Анатолий Белый и Леонид Ярмольник — рассказывали о подопечных фонда, детях с врожденными физическими ограничениями. А сами дети, у которых от рождения не было рук или ног, танцевали и пели вместе с обычными сверстниками, демонстрируя поистине неограниченные возможности человека. При этом в происходящем на сцене не было избыточной сентиментальности, которой в России часто сопровождается публичный разговор об инвалидности — все было по-­американски жизнерадостно.

Собранные от проведения концерта полмиллиона рублей были направлены на поддержку программы «Хочу ходить» — она помогает детям получить необходимое лечение, протезы, образование, профессиональные навыки, психологическую помощь. А история этой программы началась со знакомства Натальи Шагинян-Нидэм с Сашей Шульчевым — воспитанником детского дома в Нижнем Ломове, что в Пензенской области.

С середины 1990-х Шагинян-­Нидэм помогла многим нуждающимся детям получить высококвалифицированную медицинскую помощь в США. В начале 1990-х она, врач-психиатр по образованию, специализировалась на проблемах детей с задержками развития и как волонтер часто бывала в детских домах, консультируя в том числе приемные семьи. «Как-то, оформляя визу в американском посольстве, я увидела сразу несколько семей с приемными детьми из российских детдомов. Кто-то попросил о консультации, я поехала в детский дом — и потом уже не смогла оттуда уехать просто так, берешь же на себя какую-то ответственность», — рассказывает она.

В 1993 году Шагинян снимала первый документальный фильм о детях из первой волны международного усыновления и во время съемок познакомилась с будущим мужем, гражданином США. Поводом для съемок стал первый по счету запрет на международное усыновление российских детей. Как вспоминает Наташа, на фоне «ничем не подтвержденных публикаций о том, что иностранцы используют наших детей на органы». Для российских детей-сирот с тяжелыми заболеваниями это была настоящая трагедия. Шагинян решила рассказать о том, как живут в США дети, усыновленные в течение последних двух-трех лет, — и сделала фильм «Дети на другом берегу». А вскоре, пере­ехав к мужу в Штаты, создала свой первый благотворительный фонд Happy Families для помощи детям с тяжелой медицинской патологией в американских больницах. Среди них оказались сироты из самых заброшенных мест России, где не было квалифицированной помощи.

В одном из таких городов Наташа в 2006 году повстречала 15-летнего Сашу Шульчева, у которого от рождения не было обеих ног и нескольких пальцев на руках. Мать Саши отказалась от сына в роддоме по совету врачей, и он попал в Нижнеломовский дом-интернат для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. История не по годам умного парня, который писал стихи и играл в футбол, стремительно передвигаясь на доске с колесами, поразила Шагинян-Нидэм. Она вернулась в Нижний Ломов, чтобы помочь Саше осуществить его мечту — встать на ноги. Для Саши Шульчева удалось собрать средства на операцию по протезированию в Texas Scottish Rite Hospital for Children. Позже Наташа сняла фильм о Саше «На своих двоих».

«Мы не стали его опекунами юридически, но, безусловно, он стал членом нашей семьи, нашим крестником. До сих пор моя дочка, она младше, относится к нему как к брату, а он так же гоняет ее, как в детстве, и помогает выбрать правильный университет», — рассказывает Шагинян-Нидэм. Благодаря ее участию в судьбе Саши мальчик остался в Техасе, был усыновлен американской парой, за два года с нуля выучил английский и французский языки, окончил факультет политологии в Университете Техаса, год преподавал русский язык в частной школе, а теперь учится на юридическом факультете в Бостонском университете. «Личная жизнь у него тоже устроена — девушка есть», — улыбается Шагинян-Нидэм.

Более того, Саша Шульчев стал одним из первых участников ежегодного восхождения на Килиманджаро, которое организует «Жизнь в движении». «Казалось бы, самая высокая точка Африки, но мы знали, что люди с ограниченными возможностями туда поднимались, и решили тоже попробовать, — рассказывает Шагинян-Нидэм. — Первым были Саша Шульчев и Саша Похилько. Мы шли по обычному маршруту, по которому ходят все, — в гипоксии, в отсутствие кислорода, нам было так тяжело, и мы ныли. А эти два красавца шли и пели. И когда кто-то позволял говорить себе: «Ой, у меня устали ноги», они кричали: «Радуйтесь, что они у вас есть!» У этих мальчиков, слава богу, хорошо с чувством юмора». Помимо Килиманджаро подопечные фонда поднимались уже и на Эверест.

Россия. США. ПФО > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2243529 Ольга Проскурина


Казахстан. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kapital.kz, 5 июля 2017 > № 2232563 Дмитрий Зверев

Бизнес-психолог: пятый элемент для создания dream team

Что мешает коллективу выкладываться на 100%

Что мешает коллективу выкладываться на 100%, откуда берутся конфликты и как сделать так, чтобы сотрудники были дружны? Вопрос качественной работы команды волнует почти каждого казахстанского руководителя.

О том, как справиться с задачей создания команды мечты и зачем для этого приглашать компетентного специалиста, «Капитал.kz» рассказал практикующий бизнес-психолог и преподаватель российского Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики» Дмитрий Зверев.

- Кто такие бизнес-психологи и чем они отличаются от бизнес-тренеров?

— Бизнес-тренер занимается обучением и развитием персонала, а это лишь часть процесса бизнес-психологии. Человек, умеющий выстраивать бизнес-процессы, не всегда способен обучать. Задачи, которые раньше лежали на бизнес-тренере, сегодня делегируют психологу. Популяризировать услуги помогают аудиторские компании. Консалтинг все более активно развивает направление бизнес-психологии, которое раньше называлось управленческим конструированием, или консультированием по управленческим процессам.

- Услуги бизнес-психологов в странах СНГ — явление достаточно новое и тем не менее уже довольно популярное. Кто он — ваш заказчик?

— Действительно, новое. И сам класс профессиональных бизнес-психологов появился недавно. В России, например, история началась с формирования первой в мире магистерской программы подготовки бизнес-психологов НИУ ВШЭ. Сейчас уже более пяти поколений выпускников получили дипломы и вышли на работу в компании, которые нуждаются в подобных услугах. К нам обращаются и государственные органы, и заводы, и спортивные команды. Но все же чаще других поступают запросы от крупных игроков рынка FMCG и индустриалистов, которые тесно сотрудничают с консалтингом. В ХХI веке cильные игроки укрепляются, поэтому рынок сотрясает множество сделок по слияниям и поглощениям — «Вимм-Биль-Данн» стал частью Pepsico Group, Gillette был куплен Procter&Gamble. Вот здесь и открывается огромное поле для деятельности бизнес-психологов — коллективы сливаются и обновляются, а их нужно реорганизовывать, формировать новую идентичность.

- Какие тренды существуют на рынке услуг бизнес-психологии?

— Как я уже сказал, это явление для наших стран новое, явных трендов пока не наблюдается. Отмечу лишь один — объективизация оценок. Если раньше главным было участие или прохождение тренинга, то сегодня считается нормальным пройти обучение и не получить сертификат. Например, вы покупаете тренинг Ernst&Young за баснословные $8 тыс. и не получаете диплом участника. Те знания и умения, которые должны были быть сформированы по итогам обучения, просто не прошли проверку. То есть общество учится оценивать реальные результаты таких обучений.

- Востребованы ли подобные услуги для малого бизнеса?

— Востребованы, правда, им важнее решать маркетинговые задачи. Для небольших компаний в первую очередь нужно расти, а уже затем заниматься выстраиванием и укреплением организации. Бизнес-психологи помогают малому бизнесу сформировать идентичность бренда и правильно его позиционировать.

- С какими проблемами чаще всего обращаются руководители?

— С разными. Более того, их появление зависит от стадии развития рабочей группы. По Такмену, их пять: формирование (forming), накопление трудностей, установление норм и правил взаимодействия (norming), активная деятельность (performing) и распад (adjourning). У кого-то проблема в разном уровне вклада. Одни сотрудники выполняют львиную долю работы, а другие просиживают рабочие часы. Для выявления проблемы можно предложить игро-технические задания. Бизнес-психолог использует набор-конструктор и проводит реальную оценку вклада сотрудника в построение, например, вавилонской башни. Затем коллектив рефлексирует. Обычно происходит чудо — отрицать очевидный результат невозможно, человек осознает меру своего вклада и часто меняет поведение. Кого-то беспокоит низкий уровень взаимозаменяемости. Тогда психологом проводится работа по повышению навыков командной работы.

- Обычно управленец пытается просто собрать лучших. Правильно ли это?

— Тема тимбилдинга неразрывно связана со способами формирования любого вида коллектива — будь то музыкальная группа или футбольная команда. Хороший пример — ФК «Реал Мадрид». Клуб ничего не выигрывал, пока просто скупал лучших — Зидана, Бекхэма, Фигу. Сегодня там 2−3 ярчайшие звезды, остальные — просто игроки высокого уровня, при этом команда берет Лигу чемпионов впервые два раза подряд. Получается, самые компетентные вместе работают менее эффективно, чем коллектив, который способен подстроиться, а не тянуть одеяло на себя. Кстати, команда или коллектив — не лучшие определения, лучше — рабочая группа. Руководители должны сделать из группы рабочую группу, заставить ее эффективно работать, в этом одна из их задач и часто им помогают бизнес-психологи.

- Часто руководители видят проблему, но не знают, в чем ее причина. С чем же обращаться к бизнес-психологу?

— Выявить причины — и есть задача бизнес-психолога. А их может быть множество. Есть такое выражение — «an elephant in the room», или «слон в комнате» — все в коллективе знают о проблеме, но никто о ней не говорит. Нахождение этих «слонов» и вынесение их на общий дискурс — задача бизнес-психолога.

- В какой момент нужно подключаться руководителю и воплощать полученные результаты в жизнь компании?

— Управленец подключается после рефлексирования от проведенных мероприятий. Рефлексия — важнейшая часть работы с группой. Идет она по 6 шагам: какие получили эмоции; что именно происходило, какая получилась картина; какие выводы из упражнений, эмоции из этих выводов; перенесение выводов на реальную рабочую деятельность, и самый последний и главный вопрос — что сотрудник или группа будут делать иначе. Здесь подключается начальник, приводит негативные или позитивные примеры из работы и подводит итог, дополнительно проговаривая полученные от работы бизнес-психолога результаты. Важно вывести опыт игрового задания в коллективную работу.

- Как быть компаниям, у которых нет возможности обратиться за помощью к бизнес-психологу?

— В конце концов все сводится к простой философии — быть этичным, корректным руководителем. Если вы допускаете ошибки и искренне в них раскаиваетесь, то коллектив вас простит. Постарайтесь действовать в общих интересах, учитывайте мнение коллег, идите на компромисс. Лучшая стратегия — win-win, или взаимная выгода. Можно использовать простые и понятные способы мотивации — показывать видео с историями успеха или предлагать прочесть книги о миллиардерах, которые достигли процветания благодаря тому, что выходили за рамки должностных инструкций. Обменивайтесь своими идеями по улучшению компании и обязательно вкладывайтесь в свою группу!

Если коллектив создается с нуля

Лучше всего пригласить специалиста. Бизнес-психолог проведет тренинг по формированию рабочей группы, состоящий из знакомства, упражнений на сплочение и правильное принятие решений, достижение совместных целей. Вне тренинга человеческие отношения выстраиваются хаотично, а с ним есть возможность узнать о коллегах что-то интересное. Это и помогает сформировать доверительные дружеские отношения. Правильно проведенный тренинг c 3−4 заданиями за 1,5 часа ускорит и сделает более качественными процесс формирования группы, который в случае его отсутствия шел бы до 3−4 месяцев.

Это поможет:

1. Берем у новичка интервью на любую тему — как провел последний отпуск, какой любимый фильм и почему именно он и проч.

2. Заполняем заранее распечатанную форму странички Facebook: где родился, чем интересуется, за какие команды болеет, в детстве мечтал быть и проч. Знакомим со страничкой весь коллектив.

3. Рассказываем 3 факта о себе: 2 ложных, один настоящий. Коллектив угадывает, какой.

4. Рисуем на доске хронологию событий: родился, поступил в университет, устроился на работу, впервые поехал за границу и проч. Коллектив может задавать интересующие вопросы.

Если коллектив находится в процессе формирования

Вы обновляете команду, дополняя новыми сотрудниками, или сливаете несколько коллективов в один. До тех пор, пока мы не поймем, в каком составе участников мы планируем работать, тренинги проводить не стоит. В случае замены членов повторный тренинг может быть воспринят негативно. Достаточно формальных процедур — знакомство и мини-задания новичкам — для понимания того, как они будут сосуществовать со старичками. Когда состав коллектива сформируется, можно будет приступать к полноценным тренингам.

Это поможет:

1. Подключаем новичка к решению простых рабочих вопросов вне его обязанностей.

2. Разделяем рабочие вопросы по группам и назначаем конкретных наставников.

3. Беседуем с новичком после недели, 2 недель, месяца в дружеском ключе: говорим о впечатлениях, сложностях и успехах.

Если группа сформировалась и стабильно работает, но в ней присутствуют конфликты

Здесь нужно понимать, что мы имеем дело с людьми, у которых опыт работы в команде различен: кто-то прошел четырех руководителей, кто-то только после стажировки. Можно проводить планерки и встречи с совместным обсуждением и решением текущих задач. Если конфликты открытого типа, нужно найти их причину. Корень бытовых проблем кроется в плохо выстроенных управленческих процессах — ищите менеджера! Если конфликт обусловлен конкурирующей средой (например, в отделе продаж или маркетинга), то его нужно не устранять, а перенаправлять. Из деструктива (оскорбления, переходы на личность, подковерная борьба и проч.) — в конструктив. Деструктивное поведение стоит изобличать, обсуждать всем коллективом и не допускать. Зачинщики будут недовольны, однако нужно приучить коллег вести справедливую игру.

Это поможет:

1. Коллектив анонимно пишет об имеющихся проблемах на бумаге.

2. Результаты зачитывают, затем ранжируют сложность решения по баллам. Выявляют самые упоминаемые проблемы и самые простые для решения. Затем проводится голосование за способ решения задач.

Легче начать с простых — кто-то мог не знать о том, что в коллективе не принято обедать на рабочем месте или разговаривать по телефону в open space. Их мы решаем сразу. Самым упоминаемым и более сложным вопросам стоит уделить особое внимание — это то, что вредит всему коллективу. Финансовые и карьерные вопросы решать еще сложнее, однако о них тоже стоит позаботиться.

Примеры эффективных упражнений тренинга формирования рабочей группы

Когда все получается, но руководителю хочется еще лучше. Создаем творческий конфликт

Задание «Кораблекрушение» — это часть тренинга, которая применяется на разогретой группе. Ваш корабль тонет, но рядом находится плот, на котором можно спастись. На корабле есть предметы, которые стоит захватить с собой на плот. Правда, брать их можно по одному, поэтому плавать придется много раз. Среди списка — спички, зажигалка, рыболовная сеть, плеер, фаеры, бутылка пресной воды и многое другое. Задача: обозначить порядок, в котором вы будете плавать за предметами. Есть правильное решение (сначала фаеры, чтобы привлечь внимание спасателей, затем зажигалка, затем спички, чтобы высушить спички и так далее по списку), от которого будет зависеть ваше спасение. Задача выполняется индивидуально, затем в паре, мини-группе и всем коллективом. Высчитывается коэффициент выживаемости, далее команда рефлексирует — где и в чем потеряли, почему не услышали партнеров, что помешало.

Цель задания: выявить отклонения в групповой работе и подчеркнуть выгодность принятия совместных решений. Ведь на неудачу в спасении повлияли неумение слушать или договариваться, желание продвинуть собственную точку зрения.

Когда в коллективе проблемы. Решаем их изнутри с помощью менеджера. После этого даем участникам конфликта высказаться

Упражнение из тренинга «Горячий стул». Проводится только с помощью специалиста. Бизнес-психолог приглашает одного из участников конфликта в центр круга из коллег. Объявляется, что каждый по очереди может (если хочет) сесть на «горячий стул». Сидящему на таком стуле участники вправе дать обратную связь, особенно неудобную, ту, о которой было сложно сказать без тренинга.

Цель задания: завершить в настоящем ситуации, не законченные в прошлом.

Дмитрий Зверев — бизнес-психолог и преподаватель факультета НИУ ВШЭ. Закончил НИУ ВШЭ, дополнив образование повышением квалификации в области бизнес-психологии в британских University of Westminster и London Metropolitan University. Дмитрий начал свою карьеру в крупной компании в качестве HR-менеджера, в дальнейшем сконцентрировал внимание на преподавании и частном консультировании многочисленных клиентов.

Казахстан. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kapital.kz, 5 июля 2017 > № 2232563 Дмитрий Зверев


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231531 Денис Долматов

Стратегия копирования для стартапов: когда отставание на пользу

Денис Долматов

генеральный директор CarPrice

Проверенные мировые модели дают большие гарантии успешности — как для предпринимателей, так и для инвесторов.

В мире существует около 50 клонов Instagram и более 40 – Uber. Пока предприниматели думают, адаптировать зарубежные идеи или ждать вдохновения на собственную уникальную, копикэты двигают экономику.

Когда отставание – на руку

Пожалуй, первая и самая крупная на сегодня компания по созданию копикэтов успешных проектов – бизнес-инкубатор Rocket Internet. Основана в Германии в 2007 году и за 10 лет инвестировала в 75 стартапов-клонов в более чем 50 странах. Основатели выбрали стратегию копирования успешных американских бизнес-моделей и их адаптации на немецком рынке. Первой крупной сделкой стала продажа Alando своему же прототипу eBay за $50 млн всего через 100 дней после старта проекта. За ней последовала CityDeal – покупка стоила Groupon $170 млн.

Почему инвесторы вкладывают в копикэты, а не стремятся в первую очередь поддерживать оригинальные идеи? Ответ прост. Каждый стартап – в своей основе рисковый для инвестора проект. И амбициозная заявка стартапера создать уникальную компанию уровня Google, Facebook или Apple, скорее, оттолкнет опытного стратега. Проверенные мировые модели дают большие гарантии успешности.

Отставание российского технологического рынка по оценкам разных экспертов варьируется от 5 до 10 лет, от европейского – на 5-7. Согласитесь, довольно сложно говорить о появлении в России уникальных в мировом масштабе проектов. Однако именно отсталость той или иной отрасли в стране играет местным предпринимателям на руку: появляется возможность перескочить в развитии некоторые «ненужные» фазы развития индустрии. Так получилось с российским рынком подержанных автомобилей: в развитых странах много десятков лет существовали аукционы подержанных машин, на которых автодилеры обменивались автопарками, обычно без возможности участия физических лиц. Для этого они свозили сотни машин на аукционную площадку и после торгов разъезжались по местам дальнейшей их перепродажи. И в определённый момент кто-то запустил онлайн-аналог традиционного аукциона, который позволил торговаться за машину, не перемещая её физически, а выставляя только её карточку.

Компания CarPrice как раз была создана как аналог этих успешных онлайн-аукционов в мире: немецкого Wirkaufendeinauto и дубайского Sellanycar. Один из основателей Оскар Хартманн двумя годами ранее инвестировал в Wirkaufendeinauto, менее чем за год выручка компании превысила 1 миллион долларов. И поэтому мы взяли за основу зарубежную бизнес-модель покупки автомобиля у физического лица и продажи его автодилеру через онлайн-аукцион. У российских участников авторынка эта модель вызывала много сомнений. Привычные способы продажи подержанной машины «от частника частнику» и трейд-ин многим казались незыблемыми. Но основатели CarPrice ясно увидели недостатки этих двух форматов и решили создать новый проект. И, как показало время, он оказался рабочим.

Глобальный vs региональный

Копикэты могут быть двух типов: по тем проектам, которых еще нет в стране, или по тем, которые уже существуют. Какие могут быть риски в первом и во втором случае?

В первом случае можно не продумать все локальные различия. Например, просчитаться в моделировании: если окажется, что маржа ниже, а доставка дороже, то вся бизнес-модель распадется. Во втором случае может оказаться, что рынок, например, может удержать только одного или двух крупных игроков. И последующим проектам придется делить малую часть рынка. Или более успешным может оказаться тот, у кого больше «карман», – он дольше может позволить себе работать в убыток. И если копикэт рассчитывает моментально зарабатывать прибыль, у него это не получится, потому что конкурент будет намеренно генерировать убытки, чтобы его утопить, рассчитывая на захват доли рынка в будущем.

Ни один копикэт в принципе не может быть полным клоном существующей компании. Почему? Начнем с простого. В процессе развития проекта на ежедневных совещаниях команда не может работать в режиме «давайте посмотрим, что на сегодня сделал наш прототип». Обычно информация закрыта и максимум, что возможно, – это иногда сверяться с курсом развития по внешним проявлениям. Поэтому в ежедневном рутинном режиме каждая компания живёт своими ежеминутными задачами, руководствуясь собственной стратегией. В итоге пути бизнесов естественным образом расходятся. Одинаковым продукт получается только в том случае, если компания сама открывает филиал и полностью диктует направление развития, но это уже не копикэт.

Конечно, нельзя забывать о противостоянии глобализации и сохраняющейся специфике рынков. Что лучше: Amazon или Ozon? Соревнование среди конкурентов идёт по типовому набору преимуществ: цена, скорость, ассортимент, надежность, удобство. По ассортименту и ценам локальным поставщикам сложно конкурировать с международными, поэтому Amazon и Aliexpress по этому параметру побеждают. А вот скорость у российских интернет-ритейлеров естественно выше. Карта плюсов и минусов для каждого проекта вырисовывается своя, и нельзя впрямую сравнивать Ozon с Amazon. Поэтому адаптация модели продиктована рынком и его условиями.

А был ли копикэт?

Скопировать полностью зарубежные проекты чаще всего невозможно: требуется глубокая адаптация. Поэтому зачастую российские клоны уходят далеко от зарубежных проектов. И когда проект адаптируется под локальный рынок – можно ли назвать его копикэтом?

Копикэт может не только уйти от прототипа, но и попытаться сместить его с рынка. Возьмем пример Китая, имеющего репутацию страны копикэтов. Ма Хуатен, председатель совета директоров и главный исполнительный директор телекоммуникационной компании Tencent, известен тем, что мастерски переносит мировые идеи на китайский рынок. Tencent сегодня владеет сильными копикэтами онлайн-сервисов: Tencent Weibo (аналог Twitter), мессенджерами WeChat и QQ, крупнейшей в Китае и третьей в мире социальной сетью Qzone, платежной системой TenPay (аналог PayPal). Компания придерживается стратегии выжидания: после выхода на рынок передовой технологии, Tencent копирует идею, улучшая решение, становится лидером в Китае. И на этом не останавливается. Так, аналог Uber и лидер на своем рынке компания Didi Kuaidi, в которую инвестировала Tencent, планирует международную экспансию.

Что должны предпринимать компании, если конкуренты копируют их? Скажу на своем опыте. После того, как мы вышли на рынок в 2014 году, у нас самих появились копикэты – схожие по бизнес-модели онлайн-аукционы. Как мы к ним относимся? Положительно. Мы понимаем, что на рынке должна быть конкуренция. Это дает уникальную возможность: взглянуть на своей бизнес со стороны. Сейчас наш основной конкурент – это привычка людей продавать из рук в руки и чрезмерная самоуверенность автовладельцев, которые почему-то не боятся реальной угрозы быть обманутыми при попытке частной сделки. Наша задача на сегодня – повышение престижа онлайн-аукционов и рост доверия к нашему бренду. И эта задача сильно отличается от рынков Германии или Великобритании, где лишь 7-10% продаж проходят «из рук в руки», что лишний раз доказывает, что полный копикэт невозможен.

Каждый проект уникален, как бы он ни пытался следовать за своим прототипом. Бизнес развивается, ищет свои уникальные преимущества и пути развития и наступает уже на собственные, а не чужие грабли. Идеи витают в воздухе, их надо брать и перекладывать на свой рынок. Если бы предприниматели из ложной скромности не брали чужие идеи за основу просто потому, что они уже существуют, экономика развивалась бы гораздо медленнее. Это общий вопрос глобализации – границы открыты как информационно, так и физически, и поэтому идеи перетекают также, как и товары. Делайте копикэты, друзья, не стесняйтесь!

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231531 Денис Долматов


Россия > Транспорт. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 30 июня 2017 > № 2227159 Владислав Иноземцев

Нерешительная приватизация. Активы РЖД должны быть проданы, чтобы начать конкурировать за потребителей

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Приватизация железнодорожных активов давно назрела. В сравнении с показателями соответствующих компаний в Европе российские железные дороги выглядят ужасающе, а железнодорожный тариф на контейнерные перевозки «конкурентен» только там, где у железнодорожников нет альтернативы

Почти полгода тому назад распространилась информация о том, что Федеральная антимонопольная служба подготовила проект президентского указа о снижении доли государства в экономике (выросшей за 10 лет в два раза и уверенно превысившей 70%). Отмечалось, что, ФАС предлагает запретить госкомпаниям покупать новые активы и начать распродавать имющиеся — причём даже профильные. Услышав о такой инициативе, сложно не вспомнить про единственную из пяти крупнейших по объёму выручки российских корпораций, которая до сих остаётся «девственно» государственной и не затронута приватизацией даже в малейшей степени — про ОАО «РЖД». За последние десять лет компания продемонстрировала все прелести государственного управления: увеличила активы в 4,1 раза, до 5,06 трлн рублей, умеренно повысила грузооборот — на 37% до 2,955 трлн ткм, и резко сократила чистую прибыль с 114,4 млрд рублей в 2005 г. до 318 млн(!) в 2015-м. Капитализацию компании оценить невозможно — но как раз к 2017 г. её бывший глава В.Якунин мечтал (размышляя в 2012-м) довести её до $129 млрд, что сделало бы РЖД самой дорогой транспортной компанией в мире.

Но сказки сказками, а потенциал компании остаётся высоким — и тем более странно, что государство не намерено, судя по всему, выводить её на рынок. Первые разговоры о приватизации РЖД начались ещё в 2005-м, потом активизировались в 2012-м (тогда «Росимущество» планировало продать 5% её акций не позднее 2015-го и ещё 20% — не позднее 2017 г.), однако ничего не сдвинулось с места. Запущенная взамен некая паллиативная схема предполагала вывод части активов РЖД на дочерние структуры (так в 2006 г. появился «Трансконтейнер», в 2007-м — Первая грузовая компания, в 2010-м — Федеральная пассажирская компания, и ряд других), которые после этого предлагались бы к продаже, причём недёшево (продажа 75% минус 2 акции ПГК в 2011 г. принесла монополии 125,5 млрд. рублей [$4,27 млрд. на момент совершения сделки, или 40% от цены недавней продажи пакета «Роснефти»]). Однако затем и такой опосредованный процесс разгосударствления прекратился — хотя и по сей день внимание инвесторов к железнодорожным активам остаётся высоким.

Последнее подчёркивается интересом, который проявляют потенциальные покупатели к «Трансконтейнеру» — «дочке» железнодорожной монополии, которая контролируется ей через «прокладки»: «Объединённую транспортно-логистическую компанию» (контролирует 50% + 2 акции оператора) (созданную РЖД совместно с «Казахстан Темир Жолы» и Белорусской железной дорогой в 2014 г. и контролируемую российскими железнодорожниками на 99,83%) и Пенсионный фонд «Благосостояние» (владеет 24,5%), соучередителем в котором также является ОАО «РЖД» (принадлежащий на хх% РЖД, а на хх% — подконтрольному РЖД ТрансКредитбанку). Идея о приватизации оператора появилась ещё в 2012 г. на волне разговоров о вхождении частных инвесторов в капитал РЖД. Тогда вице-премьер И.Шувалов настаивал на продаже актива в частные руки, но В.Якунин, апеллируя к популярной в те годы идее большого евразийского транзита, смог пролоббировать передачу почти половины акций упоминавшейся ОТЛК. В сегодняшней ситуации, когда контейнерные перевозки на Казахстан стремительно сокращаются, а с Белоруссией то и дело вспыхивают экономические войны, это решение не выглядит идеальным, но тогда ни Минэкономики, ни Белый Дом не смогли на него повлиять. Однако тот же И.Шувалов не только заявлял, что приватизация «Трансконтейнера» может состояться уже в этом году, но и установил срок подачи предложений по приватизации компании, который истекает на этой неделе, 29 июня. И это несмотря на то, что начальство РЖД заявило о своих сомнениях в полезности этой идеи, а глава ФАС И.Артемьев (тот самый, который, как выясняется, выступает активным сторонником разгосударствления) отметил, что такой шаг, если будет предпринят, может стать «трагической ошибкой», так как «частная монополия, если она будет образована, окажется во сто крат хуже, чем государственная».

Пока в РЖД идёт сложная организационная и интеллекуальная работа в направлении определения стратегии развития «Трансконтейнера»: считается, что можно продать весь контрольный пакет оператора, находящийся на балансе ОТЛК; сохранить всё как есть; разделить бизнес компании на терминальный и контейнерный; и, наконец (весьма в духе времени) выкупить не принадлежащие сейчас РЖД пакеты у «Благосостояния» и независимого акционера, компании FescoFESCO (контролируется Группой «Сумма»). Пока железнодорожники размышляют, капитализация компании в долларовом выражении снижается — если в 2011 г. 25% её акций оценивались в 10,7 млрд. рублей ($1,46 млрд.), то сегодня оценка всего актива не превышает 50,7 млрд. рублей ($854 млн.) (что равнозначно падению на 41,5% при том что индекс РТС снизился за этот период на 21%). Однако, повторю, решения пока не принято, хотя известно, что долю РЖД готовы выкупить как нынешний миноритарий FescoFESCO, так и Первая грузовая компания, и даже (действуя с учётом интересов иностранных инвесторов) Российской фонд прямых инвестиций. Стоит ли в нынешних условиях продавать активы РЖД и чем вызвана нерешительность руководства как монополии, так и государства в этом вопросе?

На мой взгляд, приватизация железнодорожных активов давно назрела. В сравнении с показателями соответствующих компаний в Европе российские железные дороги выглядят ужасающе. При сопоставимых с европейскими тарифах выручка на одного занятого (в 2015 г. 1,51 трлн. рублей при 809 тыс. работников) оказалась в 7,7 раза ниже, чем в Deutsche Bahn (Є40,5 млрд. при 190 тыс. работников) и в 4,5 раза ниже, чем в SNCF (Є31,4 млрд. при 260 тыс. работников) (согласно официальным отчётам компаний за 2015 г). При этом в грузовых перевозках РЖД делает упор на уголь, нефть, руду, удобрения, песок, щебень и цемент, а также металлургическую продукцию низких уровней передела (эти товары в 2010 году обеспечили 74,7% погрузки в компании).

Доля контейнерных перевозок в России остаётся одной из самых низких среди развитых стран: около 5% (против 18% в США и 14% — в Европе). Рынок пытается развиваться (рост контейнерного сегмента в железнодорожных перевозках в России в 2016 г. опередил общий рост объёмов грузоперевозок в системе РЖД более чем в 15 раз), но ему мешают опережающий рост тарифов и конкуренция со стороны операторов автомобильных перевозок.

Эти два фактора тесно связаны: сегодня железнодорожный тариф на контейнерные перевозки (который, заметим, только что вырос на 10% при формальной индексации тарифов РЖД в 2017 г. на 4%) «конкурентен» фактически только там, где у железнодорожников нет альтернативы — на маршруте с Дальнего Востока в европейскую часть страны. На любом отрезке пути в 1500 км и меньше везти контейнер на большегрузном автомобиле выгоднее (по совокупности факторов стоимости и транзитного времени), чем по железной дороге. Фактически сейчас РЖД «признало поражение» на коротких дистанциях и продолжает пользоваться своим монопольным положением на «восточном полигоне». Рост тарифа приводит к тому, что самый перспективный (и современный) сегмент железнодорожного рынка в России искусственно сдерживается в своём развитии (доля контейнерного сегмента в железнодорожных перевозках всей контейнеризируемой продукции составляет около 2%) (о том, что мы упускаем возможность воспользоваться трансконтинентальным транзитом, я и не говорю — китайцы давно забыли о том, что им рассказывали в Москве в конце 2000-х годов о его перспективах).

Показатели «Трансконтейнера» ухудшаются с того самого времени, как в правительстве впервые заговорили о его приватизации — с 2012 г. По официальной отчётности оператора, с 2012 г. снижаются рентабельность, а также доли компании и в контейнерных перевозках по сети российских железных дорог (с 47,4% в 2013 г. до 43,6% в 2016 г.) и в перевалке грузов на контейнерных терминалах (с 24,1% до 21,1%). Особенно заметно ухудшение ситуации в международных перевозках, где усиливаются позиции шиппинговых компаний, ведущих активную экспансию в направлении приобретения или наращивания железнодорожных активов. Но, повторю, решения о дальнейших шагах в направлении ни судьбы отдельных «дочек» РЖД, ни разгосударствления всей монополии так и нет.

На мой взгляд, оптимальная схема организации российских железных дорог выглядит так, как и любой другой инфраструктурной монополии: она должна владеть самими железнодорожными путями и тем, что обеспечивает движение: от системы электроснабжения до вокзалов. Вагоны, локомотивы, ремонтные службы, склады и терминалы — все эти активы давно должны быть проданы, оптимизированы и начать активно конкурировать за потребителей своих услуг, в том числе и с другими видами транспорта. Только в этом случае железная дорога сможет получать от смежников доходы, которые позволят сосредоточиться на расширении сети, прокладке высокоскоростных магистралей, дальнейшей электрификации дорог, и т.д. Перевозчики сами определятся, выгодно ли им возить с понижающими тарифными коэффициентами уголь и руду — или выгоднее (в том числе и для всей экономики) развивать их переработку не в Китае или Японии, а на российской территории, а вывозить готовую продукцию. В этом случае и контейнерные перевозки — как наиболее передовые и доходные — станут развиваться более быстрыми темпами, так как выгоднее станет работать на увеличение объёмов, а не только цен. Если же реальные шаги в сфере приватизации будут рассматриваться как потенциальные «трагические ошибки», ведущей государственной монополии для того чтобы казаться современной, придётся и далее уповать на услуги имиджмейкеров (за которые, кстати, в ближайшие три года компания намерена заплатить 930 млн рублей ...

Россия > Транспорт. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 30 июня 2017 > № 2227159 Владислав Иноземцев


Россия. ДФО > Рыба. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 30 июня 2017 > № 2226080 Андрей Коваленко

Ответственность контролера поможет остановить вал проверок.

Как снизить административное давление на бизнес – этот вопрос уже неоднократно обсуждался на совместных заседаниях коллегий Генпрокуратуры и Минвостокразвития. В прошлом году тема рассматривалась применительно к рыбной отрасли, в этом году совещание посвятили уже защите прав инвесторов на Дальнем Востоке в целом.

Картинка получается по-прежнему далекой от идеала. Опросы предпринимателей сюрприза не преподнесли: давление со стороны контролеров остается одним из основных препятствий в их работе. На заседании коллегий, проходившем в Хабаровске 29 июня, федеральные власти рассказали, как они намерены менять ситуацию. О результатах и планах доложили органы прокуратуры, Министерство по развитию Дальнего Востока, Минэкономразвития. Озвучил свои предложения вице-премьер – полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев.

Реализация даже одной из этих мер поможет существенно улучшить ситуацию с контролем и надзором, считает уполномоченный по защите прав предпринимателей в Сахалинской области Андрей Коваленко:

- Юрий Петрович подчеркнул, что меры, принимаемые в отношении организаций в ходе контрольных мероприятий, должны быть сопоставимы с их результатом. Недопустимо дезорганизовывать работу крупных предприятий в попытке выявить нарушения без достаточных предварительных оснований, заявил заместитель председателя правительства РФ – полномочный представитель президента.

При этом было отмечено: работники правоохранительных, надзорных органов должны нести ответственность за причиненных в ходе проверочных мероприятий ущерб, если их действия будут признаны в судебном порядке избыточными.

Это то, о чем всегда говорят и представители бизнес-сообщества, и те, кто защищает их права. Сотрудники контрольно-надзорных органов должны нести ответственность при отрицательном результате.

У нас есть примеры, когда мы защищали права предпринимателя в споре с госструктурой, дошли до Верховного суда, победили. Но для нее это лишь еще один проигрыш в суде, не более того. И госструктура возбуждает дело по аналогичным материалам уже в отношении другого предпринимателя. Только персональная ответственность, на мой взгляд, позволит остановить это бесконечное колесо проверок.

Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews

Россия. ДФО > Рыба. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 30 июня 2017 > № 2226080 Андрей Коваленко


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226168 Александр Чачава

Таинство ассамбляжа: чем похожи виноделие и венчурный бизнес в России?

Александр Чачава

Управляющий партнер LETA Capital

И у владельцев винокурень, и у венчурных инвесторов — отличные перспективы стартовать с низкой базы и в условиях относительно низкой конкуренции, но в стране с огромными возможностями в виноделии и ИТ.

Некоторое время тому назад Борис Юрьевич Титов, бизнес-омбудсмен и Председатель Совета «Российского Союза виноградарей и виноделов», в подвалах Абрау-Дюрсо рассказывал мне про таинство ассамбляжа виноделов. Кто-то может сказать, что ассамбляж, эгализация, кюве — это простые процессы смешивания разных вин, ничего сложного. На самом деле, от хорошего вина до уксуса – один неверный шаг.

После посещения замечательного винного дома Абрау-Дюрсо я задумался о том, что в виноделии и венчурных инвестициях очень много общего. Оба занятия стали слишком модными в последнее время, иметь свой венчурный фонд и винокурню – обязательный минимум любого мультимиллионера. И это, безусловно, два самых интересных, быстрых и надежных способа спустить десяток миллионов долларов, если «таинство» так и не покорилось.

Абсолютное большинство малых винокурен убыточно, равно как и корпоративных венчурных фондов при family offices, финансово-промышленных группах или просто якорных хайнетах (High net worth individual). Я как-то делал опрос российских серийных венчурных фондов: подавляющее большинство LP ранее имели негативный опыт прямых инвестиций через собственные структуры.

Венчурные фонды делятся на три категории зрелости: first-time VC (начинающий, обычно относится к первому-второму инвестиционному циклу), emerging VC (растущий, это следующие два цикла), а потом уже established VC (признанный). Избежать ошибок first-time VC не удается почти никому, кто-то их делает меньше, кто-то больше. Нас (автор представляет венчурный фонд LETA Capital — Forbes) тоже не миновала эта участь, я подробно разбирал свои ошибки в одной из прошлых статей. А вот интересный феномен: emerging VC обычно показывают лучше результаты, чем established. Думаю, ответ тут довольно прост, достаточно посмотреть на жизненный цикл предприятия ученого Ицхака Адизеса. Золотой век любой компании наступает тогда, когда энергии еще много, а опыта уже достаточно. Лучшим из лучших удается удерживаться в этом «золотом веке» довольно долго, находя новые источники энергии и вдохновения, но большинство предприятий стареют, тем самым теряя в эффективности. Я думаю, применительно к established VC справедлив еще такой фактор, что чем старше VC, тем больший фонд ему удается собрать. А показывать высокую эффективность в фонде на $500 млн гораздо сложнее, чем в фонде на $50 млн.

В чем залог успешности серийного фонда? Если этот фонд сконцентрирован на достаточно узком сегменте в плане географии и специализации, как наш, то бренд, видимость фонда в СМИ и упорная работа аналитиков может дать почти идеальный результат в плане построения пайплайна. Редкий стартап пролетит мимо.

Дальше начинается долгий процесс отбора тех стартапов, по которым потенциальное соотношение риск/доходность оптимальна. У меня на карандаше находятся десятки стартапов, которые мы ведем 3-6 месяцев, дожидаясь пока они нащупают бизнес-модель и доведут продукт до ума, чтобы проинвестировать в нужный момент, когда стартап готов к масштабированию и венчурному росту. Да, мы иногда делаем оппортунистические сделки, рассчитанные на технологический прорыв. Но рынок должен быть готов к этому, иначе получается вторая производная, это удваивает риски и, скорее всего, выносит сроки потенциального успеха далеко за горизонт. Большую часть сделок мы предпочитаем делать в считаемых областях, таких как SaaS, например. Главный фактор принятия решения об инвестиции – команда, опыт, мотивация, психологическая совместимость. Но без набора обязательных требований — вроде наличия рынка, зарубежных продаж, продукта, технической экспертизы основателей – не обойтись, это такие «красные флаги», которые блокируют сделку, даже если мы в восторге от команды.

После закрытия сделки работа не заканчивается, а только начинается. Мы делаем 3-4 сделки в год, обычно выступаем лид-инвестором, чтобы иметь место в совете директоров и возможность влиять на стратегию компании. Работа в совете директоров каждого стартапа отнимает по несколько часов в месяц в обычном режиме. Чаще всего это мозговые штурмы, знакомства и встречи с ключевыми партнерами, которые хотят удостовериться, что компания надежно и хорошо venture backed (фондирована — Forbes). Отдельный факультатив – работа психологом у основателей. В молодой дико растущей компании им все время приходится сталкиваться с вызовами и работать в сумасшедшем графике: нередки нервные срывы, потеря мотивации или депрессии.

Загрузка значительно вырастает, когда стартапу нужен следующий раунд или дело идет к поиску стратегического инвестора/покупателя. Тут роль основного инвестора едва ли не главная, и это в его интересах. Я стараюсь выстраивать отношения с фондами более поздних стадий, рекомендовать им только здоровые и перспективные стартапы, создавая тем самым хорошую репутацию. В подавляющем большинстве случаев именно предыдущий инвестор приводит нового, подтверждая качество проекта своим follow-on (доинвестированием на следующем раунде). Чаще всего, инвесторы более поздних стадий прямо требуют от предыдущих инвесторов подтверждения качества проекта деньгами. Тут проявляется разница между профессиональным серийным фондом и одноразовым: у первого зарезервирована определенная сумма на follow-on. Доинвестировать в хорошо знакомые и растущие стартапы на более поздних стадиях выгодно, когда уже сняты многие риски, компания знакома изнутри, за право инвестировать – конкурентная борьба между внешними фондами. Многие одноразовые фонды не могут себе этого позволить, потому что якорный LP разочаровался, либо просто деньги закончились.

В переговорах со стратегом главное — не спешить. В Израиле сейчас волна покупок компаний на ранней стадии американскими гигантами, этакий acquihiring (покупка талантливых команд). Они скупают все, мотивируя команды опционами своей компании, при этом отжимая ненужных инвесторов по цене, давая им 2-3х возврата инвестиций. С такой стратегией доходность фонда не будет высокой, поэтому мы стараемся брать инициативу в подобных переговорах на себя. Лучше продать компанию позже, но с венчурной доходностью. Кроме финансового интереса непосредственно фонда, не менее важна задача сделать миллионерами основателей здесь и сейчас, а не отдавать их в многолетнее вестинговое рабство в корпорацию. Да, позиция VP крупной корпорации манит основателя, который никогда не работал на такой позиции и думает, что эта работа приятна и интересна. Лучше приложить усилия к тому, чтобы сделать его свободным миллионером. Тогда он с большой вероятностью начнет новый стартап, еще более амбициозный и придет к знакомому уже VC в первую очередь. Кроме того, основатели — еще и отличные потенциальные LP, это наилучшая рекомендация фонда, когда это происходит.

Прелесть серийного emerging фонда еще и в том, что с третьего цикла есть возможность делить косты между фондами, находящимися в разных циклах, а значит больше тратить на экспертизу и помощь портфельным стартапам. Круг контактов расширяется, появляется больше возможностей увеличить доходность и найти те самые стартапы, которые делают результат фонду.

Российский рынок венчурных инвестиций, также как и рынок виноделия, очень молод и пока относительно небольшой. Оба этих рынка сталкиваются с нетипичными для развитых рынков проблемами, приходится решать совсем уже детские проблемы раннего развития, объяснять государству как с нами работать, чтобы не мешать. Но при всем при этом в России есть винодельческие компании с выручкой в миллиарды рублей, работающие с EBITDA 25%+ и быстро растущие. Так же, как и есть венчурные фонды, показывающие IRR 25%+. Самое главное: и у тех, и у других — отличные перспективы стартовать с низкой базы и в условиях относительно низкой конкуренции, но в стране с огромными возможностями в виноделии и ИТ.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226168 Александр Чачава


Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 29 июня 2017 > № 2225418

Контролеров будут отучать «кошмарить бизнес».

Как сделать жизнь предпринимателей проще, избавить компании от избыточного контроля? Свои предложения вице-премьер-полпред Юрий Трутнев, Минвостокразвития, Минэкономразвития и Генпрокуратура выдвинули на заседании в Хабаровске.

Защита прав инвесторов в ДФО обсуждалась на совместном заседании коллегий Генпрокуратуры и Минвостокразвития 29 июня в Хабаровске.

Одно из препятствий, с которыми сталкивается бизнес, - давление со стороны контролеров. Вопрос о прекращении контрольно-надзорных полномочий не ставится, но нужно разобраться, такое ли количество проверок необходимо, сколько времени занимают контрольно-надзорные процедуры и к чему они приводят, отметил вице-премьер - полпред на Дальнем Востоке.

Он сообщил, что за последние два с половиной года в регионе проведено более 130 тыс. проверок. «И это не считая доследственных мероприятий, проверок, проводимых в рамках оперативно-разыскной деятельности», - добавил Юрий Трутнев.

Для изменения ситуации он выдвинул пять предложений, сообщает корреспондент Fishnews. Первое - учитывать при оценке эффективности работы контрольно-надзорных и правоохранительных органов факторы экономического развития регионов. Второе - меры, принимаемые в отношении предприятий в ходе проверок, должны быть сопоставимы с результатом. Если суд впоследствии посчитает действия контролеров избыточными, они должны нести ответственность за причиненный ущерб. Третье - жестко ограничить сроки контрольно-надзорных мероприятий, «иначе проверки проводятся просто до победного результата».

Четвертое - внеплановые проверки должны проводиться исключительно по существу заявлений граждан. Количество таких мероприятий должно быть ограничено. Пятое - если внеплановая проверка нарушений не выявила, а предприятие понесло экономический ущерб, заявитель, по обращению которого действовали контролеры, тоже должен отвечать - как за клевету.

Госконтроль в ДФО, по словам вице-премьера - полпреда, осуществляют 35 контрольно-надзорных органов. Ряд из них и правда решает важные государственные задачи. Но в отношении ряда контрольно-надзорных органов надо подумать о передаче координации деятельности на региональный уровень, считает Юрий Трутнев.

Он заявил, что готов после обсуждения выступить с инициативой от правительства по внесению изменения в законодательство.

На совещании не раз отмечали, какие ведомства отличаются особенно ревностным отношением к бизнесу. Так, заместитель генпрокурора в ДФО Юрий Гулягин привел данные соцопроса ФСО, согласно которым, предприниматели Дальнего Востока подвергались особо пристальному вниманию со стороны органов МЧС, Россельхознадзора, Роспотребнадзора. Рассказал замглавы Генпрокуратуры и о нарушениях со стороны других госструктур. Докладчик обратил внимание прокуроров на то, что полномочия по инициированию уголовного преследования недобросовестных чиновников используются недостаточно.

Глава Минвостокразвития Александр Галушка рассказал, что согласно рейтингу, административное давление на Дальнем Востоке кратно выше среднероссийского. Назвал министр и «антигероев». На первом месте, по результатам опроса представителей малого и среднего бизнеса в регионе, оказалась налоговая, на втором - Роспотребнадзор, на третьем - Россельхознадзор. Далее - МЧС и МВД. «На вопрос: «Проводятся ли в вашем регионе заказные проверки?» только 5% ответило «нет». На вопрос: «Какие шансы, по вашему мнению, выиграть в суде у государственной структуры?» - «Нет никаких шансов или очень низкие», - ответили 68% предпринимателей Дальнего Востока», - сообщил министр.

Александр Галушка также рассказал, как в ведомстве видят решение проблем с административным давлением. Здесь Минвостокразвития выступает совместно с Минэкономразвития - предлагается по-новому организовать контроль и надзор на ТОРах. В частности, предоставить дальневосточному инвестору возможность выбрать между действующим режимом контроля и специальным, когда предприниматель сам будет оценивать соответствие контролируемых процессов установленным требованиям. «Если он принимает на себя такие обязательства и заключает соглашение с Корпорацией развития Дальнего Востока, в его отношении плановые проверки проводиться не будут вообще», - озвучил идею министр по развитию Дальнего Востока. Но если предприниматель нарушит закон, такого режима он лишится. 30 июня эти предложения будут внесены на рассмотрение правительства.

Но главные риски, по словам Александра Галушки, таят в себе внеплановые проверки. В ведомстве считают, что срок их проведения нужно сократить до одного дня и строго ограничить программу проверки фактом, который является причиной для ее организации. Дальнейшие расширения и продления проверки - только по согласованию с органами прокуратуры, только в случае выявления нарушений.

Еще одно предложение - полноценная персональная ответственность руководителей контрольно-надзорных органов. Для таких ведомств, считают в министерстве, надо установить систему показателей эффективности. В том числе обязать учитывать развитие региона. На контрольно-надзорную деятельность, по мнению Минвостокразвития, следует распространить оценку регулирующего воздействия. Министерство выступило с тем, чтобы формировать публичный рейтинг работы контрольно-надзорных органов на Дальнем Востоке. К руководителям органов, которые оказались в тройке худших, могут применяться меры вплоть до увольнения. Для лучших - поощрение.

Также Александр Галушка предложил наделить деловые объединения предпринимателей правом подавать иски в защиту интересов своих членов, а также неопределенного круга лиц. В министерстве считают, что при такой системе шансы выиграть дело будут выше.

О том, как жизнь бизнеса делают лучше, рассказал и замглавы Минэкономразвития Савва Шипов. Он сообщил, что 30 июня станет последним днем, когда контрольно-надзорные органы нашей страны будут иметь право применять нормативно-правовые акты, выпущенные в советское время.

Есть и другие меры - например, риск-ориентированный подход. Он будет распространяться не только на плановые, но и на внеплановые проверки, отметил замминистра: «Поступила жалоба - это не значит, что нужно выходить с проверкой. Должен быть индикатор риска, если он выстреливает, вот только тогда нужно реализовывать властные полномочия». Это и развитие системы профилактики - обязательная публикация контролерами «белой» и «черной» книг для бизнеса с разрешенными и запрещенными практиками соответственно. Использование чек-листов, борьба с «анонимками».

Мерой завтрашнего дня должен стать новый законопроект о контрольно-надзорной деятельности. Он, по словам Саввы Шипова, принципиальным образом меняет систему координат. Все большую роль должны играть формы дистанционного мониторинга или контроля. Вводится система оценки эффективности контрольно-надзорных органов, а также исключительный перечень видов контроля и надзора, обратил внимание замглавы Минэкономики.

Остановился он и на приоритетной программе «Реформа контроля и надзора». Одно из направлений - изменение подхода к оценке работы контролеров. «Палочная» система - бич всех контрольно-надзорных органов, считают в МЭР. Судить надо не по количеству проверок и числу привлеченных к ответственности, а по снижению вреда жизни, здоровью, имуществу.

Предлагают в ведомстве и подходы, которые должны стать принципиально новыми. Дальневосточный регион может стать пилотным в их реализации. В частности, того, о чем говорил Александр Галушка, - отказаться от плановых проверок на ТОРах. Не применять на таких территориях требования, выпущенные более 15 лет назад. А также создать коллегиальный орган (возглавить его может, например, вице-премьер) для принятия решения о неприменении определенных требований в ТОСЭРах. В Минэкономразвития заявили, что готовы прорабатывать эти предложения.

По итогам заседания генпрокурор Юрий Чайка сообщил журналистам, что принято решение создать совместную рабочую группу Минвостокразвития и Генпрокуратуры, которая будет в оперативном режиме отслеживать ситуацию.

Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fishnews.ru, 29 июня 2017 > № 2225418


Россия. США > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июня 2017 > № 2225679 Анна Черных

Молодежный резерв: как получить субсидию на социально ориентированный бизнес

Анна Черных

Куратор ДПО «Дизайн одежды» Британской высшей школы дизайна, основатель «Проектных мастерских»

Участие в госпрограммах для малого бизнеса – трудоемкий процесс, который занимает год и больше, но добиться субсидий реально

Пять лет назад по инициативе государственной организации «Молодая инновационная Россия» в стране стартовал проект по внедрению центров молодежного инновационного творчества (ЦМИТ). С тех пор открылось 226 центров в 32 регионах.

Главная цель центров – обеспечить детям дошкольного и школьного возраста, а также молодым специалистам доступ к высокотехнологичному оборудованию для приобретения навыков, которые потребуют профессии будущего. Участники воплощают свои идеи в функциональные прототипы, используя современные технологии цифрового производства в области прототипирования, 3D-моделирования, выполнения фрезерных и других технических работ. Аналогом ЦМИТ является известный международный проект FabLab, который вырос из курса профессора Массачусетского технологического института (MIT) Нила Гершенфельда «Как сделать (почти) всё, что угодно». В нашей стране развитие подобных центров поощряется и субсидируется.

Как открыть свой ЦМИТ

Бизнес-план может быть весьма простым, для создания ЦМИТ необходимо зарегистрировать компанию, написать устав, арендовать площадку и закупить необходимое ПО — процесс напоминает открытие центра повышения квалификации или творческого клуба. Двумя основными статьями доходов центра являются выполнение небольших заказов по моделированию и прототипированию, 3D-печати и сканированию или платные курсы и тренинги. По структуре расходов запуск ЦМИТ практически идентичен процессу открытия любого бизнеса: аренда площадки под центр, закупка оборудования, программного обеспечения и материалов, зарплатный фонд, налоги и ряд постоянных издержек.

Если же вы решили воспользоваться господдержкой, стоит учитывать: этот сценарий длиннее, но он реалистичный. Еще недавно я была уверена, что получить субсидию или дотацию от государства невозможно, но опыт показал, что предпринимателей, способных предложить действительно стоящую идею, поддержат в любом департаменте, где существуют программы поддержки малого бизнеса и есть определенный план по количеству ежегодных субсидий. Разумеется, от предпринимателя потребуют собрать определенный пакет документов, обосновать бизнес-план и представлять отчет по использованию средств. Поэтому нужно быть готовым к тому, что это долгая процедура, но, если есть желание, это не станет преградой.

У меня на получение субсидии для своего центра ушел год. Проект по созданию ЦМИТ проходит в рамках Программы господдержки малого и среднего предпринимательства Минэкономразвития России, согласно которой, субъекты могут претендовать на субсидии из федерального бюджета в размере 7 млн рублей.

Когда предприниматель подписывает договор, ему определяют период отчетности, в который происходит проверка показателя KPI. Проект ЦМИТ «Проектные мастерские» должен отчитываться по количеству человек, загрузке оборудования, количеству реализованных проектов, проведенных мероприятий и многим другим показателям. Наша субсидия невозвратная, мы подписали договор на 10 лет, в течение этого времени ЦМИТ должен работать.

Перспективы развития

Государство оказывает активную поддержку ЦМИТ, и это приносит свои плоды. Согласно исследованию, проведенному компанией Docsoursing, у 65 ЦМИТ в России есть полноценный сайт или своя страница в социальных сетях, где представлены минимальные данные об организации, в том числе адрес и контакты. Из них только треть являются коммерческими организациями, остальные не получают никакой прибыли и существуют за счет грантов и спонсоров.

Наш опыт участия в образовательной выставке — Московском международном салоне образования (ММСО) — показал: сейчас формируется новая учебно-профессиональная ниша, которая находится на стыке дополнительного, среднего и высшего образования. Такие профильные центры, как ЦМИТ и технопарки, формируют интерес к инженерным специальностям, создают возможность для работы с новым и современным оборудованием и позволяют развивать проектную культуру в целом. В будущем это приведет к тому, что образование будет ориентировано в большей степени на совершенствование практических и актуальных навыков у молодых специалистов.

Россия. США > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июня 2017 > № 2225679 Анна Черных


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224242 Екатерина Иноземцева

Учить или не учить: 6 ловушек бизнеса по онлайн-образованию. Советы предпринимательницы

Екатерина Иноземцева

Сооснователь и гендиректор онлайн-школы Free Publicity School

Основатель Free Publicity School о том, что низкий порог входа в бизнес онлайн-курсов отнюдь не гарантирует его успеха

Многие будущие предприниматели сейчас присматриваются к рынку онлайн-курсов, потому что он привлекателен низким барьером входа и простым управлением, на первый взгляд. В прошлой своей статье я рассказала, как появилась идея моей онлайн-школы и как мы вместе с мужем делаем из студентов популярных авторов. Сейчас я расскажу, как мы справились с шестью «узкими горлышками» своего бизнеса, и как это поможет вам сразу создать эффективную бизнес-модель.

1. Мотивация участников завершить курс. Уверена, многие читатели сами когда-то приступали к онлайн-курсам, смотрели пару видео, а затем соскакивали с процесса обучения на полпути. По моим данным, до конца обучения на полностью автоматизированных онлайн-курсов (например, типа Coursera) до конца доходит только 5-7% людей, потому что им не хватает мотивации. Таким студентам чаще всего нужен контроль, глаза внешнего наблюдателя.

ВFree Publicity School мы придумали систему бадди — наставников. Наставниками становятся, как правило, выпускники предыдущих курсов, у которых уже есть писательский опыт за плечами. На курсе они не просто подбадривают и подсказывают, а буквально спрашивают моих студентов: «Куда вы пропали? Когда будет готова статья? Когда отправите в редакцию?». И такая система поддержки-контроля работает.

Мы добавили перекрёстную обратную связь. Участники не только сами получают обратную связь от наставника, но и учатся давать по принципу «бутерброда». Это тренирует навык feedback (что было сделано) и feedforward (что улучшить на будущее), который потом можно применять в любых сферах жизни. Плюс геймификация — участники разбиты на кланы (мини-группы), в которых работают над отдельными заданиями. Считаются индивидуальный балл и групповой, выбирается команда-победителей.

Так мы решили проблему схода участника оналйн-школы на середине пути. У нас до финального результата доходят 93%, причём 70% их статей, отправленных в СМИ, публикуются.

2. Мотивация бадди (наставников) возвращаться на курс. Предыдущие два года бадди участвовали в наставничества на волонтёрских началах. Мотивация — атмосфера поддержки и вдохновения, которую мы создаём в группе, нравится вариться в «творческом соку», черпать идеи и помогать другим. Но вскоре у нас возникла следующая проблема — через 2-3 захода наставничества, бадди стали соскакивать, обьясняя свои уходы семейными делами и другими личными заботами. Каждый раз мы, основатели онлайн-школы, были вынуждены менять состав группы поддержки, тренировать их заново, проводить уже наставничество для наставников.

Теперь мы составляем не только общий рейтинг курса, но и рейтинг каждого наставника, ведь они влияют на общий результат. Для этого берём обратную связь в формате NPS (Net Promoter Score). Главный вопрос этой системы оценки: «С какой вероятностью вы бы порекомендовали наш курс (продукт, услугу) своим друзьям и коллегам и почему?», предполагающий ответ по шкале от 1 до 10. Наш NPS держится на отметке 8,0, это прописано в KPI команды.

3. Премиум или масс-маркет. Со временем в нашей школе образовалось новое «узкое горлышко»: участники требовали обратную связь и комментарии основателей школы (то есть меня и супруга Дмитрия Юрченко). Нас уже физически не хватало, чтобы откомментировать каждую статью, а ведь надо было еще заниматься управлением и развитием проекта.

Решение пришло после анализа потребностей участников. Мы выяснили, что для мотивации окончить школу одной группе ученико вполне хватает самодисциплины, и они могут дойти до конца обучения без всякой поддержки (их немного, но такие участники есть), а кому-то для ощущения движения нужна атмосфера и творческая среда. Другие нуждаются в том, чтобы их буквально вели за руку (для них и создан формат «Бадди»), а кому-то – индивидуальный менторинг от Кати и Димы.

Так мы ввели пять форматов участия в обучении с разной ценой от 2500 рублей до 50 000 рублей, повысив таким образом средний чек с 4 000 рублей до 13 000 рублей, одновременно сняли с себя двойную нагрузку и убрали претензии учеников. В итоге наша школа предоставляет продукт для каждого кошелька и получает в воронку продаж буквально все аудитории — от массового сегмента до премиального.

4. Технологизация продаж. Сегментация аудитории встроена в технологизированную цепочку продаж. У нас есть три аватара клиента. Они описаны как живая история яркого представителя этой группы со своими жизненными особенностями, деталями профессионального бекграунда, особенностями жизни, даже страхами и «тараканами». Под каждый тип построены разные лендинги и рекламные сообщения.

У нас работает Джеймс Бот – бот в фб-мессенджере, построенный с использованием системы manychat.com, которую развивает Микаэль Ян (сын Давида Яна – основателя компании ABBYY, работающей в области распознавания текстов). Система вызвала высокий резонанс в США, так как повышает эффективность коммуникации с базой рассылки в 3-4 раза по сравнению с е-мейл рассылкой. В мессенджерах общение тоже адаптируется под аватар. И только на финальном этапе взаимодействия с клиентом, если ему требуется ответить на сложные вопросы или обсудить личную ситуацию, включается живой человек — менеджер продаж. Вся цепочка общения автоматизирована от автоворонки до автодозвона и автосмс-напоминаний. Мы воспользовались готовыми рыночными решениями на рынке.

5. Технология обучения. Сначала мы вели обучающие вебинары и онлайн-практикумы сами, делились личным опытом и собирали по крупицам всё, что удалось узнать о рынке медиа и СМИ. Потом привлекли в со-ведущие самых успешных выпускников нашей же школы, которые к тому времени сами стали популярными авторами и неоднократно публиковались. Но количество курсов росло, а создавать школу «имени Кати и Димы» нам не хотелось. Наоборот, мы хотели привлекать внешних экспертов и стимулировать тех же бадди принимать живое участие и возвращаться на курс снова. Поэтому мы пошли по пути создания market place – так действует американская модель привлечения лучших экспертов с рынка, когда есть качественная аудитория и они приходят на площадку, чтобы поделиться экспертизой и косвенно порекламировать себя.

Сейчас мы используем blended learning в сочетании с системой наставничества. Участники получают обучающий материал в предзаписанных видеоуроках и домашними заданиями, в процессе прохождения курса их сопровождают бадди, и другие участники дают обратную связь, кураторы проверяют ежедневные отчёты, а вопросы и сложности обсуждаются на живых вебинарах с приглашёнными экспертами и онлайн-сессиях Q&A. Если нашу методику и формат курса можно скопировать, то воссоздать атмосферу и настроение группы, которое создаёт у нас драйвер (куратор) курса Яна Рулёва – невозможно. За это нас и любят участники, возвращаясь снова и снова в качестве клиентов или наставников.

6. Технология создания контента. Как устроен наш бизнес и чем отличается от обычного инфобизнеса? Команда из 12 человек разделена на цеха. Цех лидгена приводит трафик, в основном из соцсетей, потому что именно там наиболее качественная аудитория, которой интересны темы личной популярности, персонального бренда и развития экспертности через публикации. Цех конверсии работает над упаковкой продуктов и контент-маркетингом. Цех продукта ведёт и разрабатывает курсы.

Контент, который мы используем и для привлечения, и для обучения – это наше ядро. Частью продуктов мы делимся бесплатно в виде прямой пользы по модели freemium. Например, руководство «Как попасть на страницы ведущих СМИ», видеоурок «Как создавать цепляющие заголовки для статей в СМИ», калькулятор «Сколько можно зарабатывать на писательстве», практикум «Как стать популярным автором», чеклисты «Как сделать текст сильным» и др. С выпускниками курсов мы составили «тепловую карту российских СМИ» с рубрикатором из 50 изданий и рекомендациями, как повысить вероятность там опубликоваться. Это уже настоящий R&D.

В итоге путь клиента выглядит так: сначала он получает бесплатную полезность, и мы не просим ничего взамен. Ни е-мейла, ни контакта, ничего вообще. И так ещё пару раз, это мы называем цепочка перед цепочкой. Только после того, как клиент несколько раз выразил интерес к нашим материалам и, очевидно, ими воспользовался, он попадает в автоворонку и мы спрашиваем его согласие пойти с нами дальше (оставить е-мейл, чтобы получить более солидный контент).

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224242 Екатерина Иноземцева


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224182 Олег Ханукаев

Анонимный актив: какие бриллианты подходят для инвестиций

Олег Ханукаев

президент алмазодобывающего холдинга African Mining Company (AMC)

«Сейчас главное — не потерять, что заработал, и избавиться от рублей», — говорят инвесторы, которые хотят вложить средства в драгоценные камни. За последние 10 лет те показывали очень низкую волатильность. Но всякому ли подходят такие инвестиции?

Многие инвесторы заявляют, что разочаровались в стандартных финансовых инструментах и ищут актив, который пусть и не принесет дохода, но зато не упадет в цене.

Не взлетит, так поплавает

Если посмотреть на графики биржевых активов, мы увидим, как они за последние десять лет то взлетали, обеспечивая двузначную доходность, то вдруг тонули, принося инвесторам убытки. Возьмем, например, самый распространенный инструмент — долларовые депозиты. За последние 10 лет ставки то падали примерно до 2%, то взлетали почти до 6%, а потом снова уменьшались менее чем до 1%. Или другой инвестиционный актив — элитная недвижимость. Этот объект также демонстрировал немалую волатильность: в начале 2007 года цена квадратного метра в новостройке бизнес-класса составляла $6000, потом поднималась почти до $9000, потом снова опускалась до $6000, взлетела до $8000 и уходила на дно — до $4000. А какие «американские горки» мы наблюдали по цене на нефть! С $60 за баррель до $140 и затем — на уровень $40. Взлет и падение за десять лет пережило и золото — с $900 за унцию до $1900 и затем снова до уровня $1050. (Более подробно — см. график.)

Так что я вполне понимаю инвесторов, которые, взглянув на графики, принимаются искать действительно твердый в цене актив. И тут их взгляд натыкается на драгоценные камни. График стоимости бриллиантов выписывает волнообразную кривую: актив крепко держится на поверхности, не уходя на дно во время финансовых штормов. В 2007 году средняя цена на бриллианты высоких характеристик весом от 5 карат составляла $57 000 за карат, затем поднимались в цене до $80 000 и сейчас прочно достигла уровня $67 000. Причем во время кризиса 2009 года они не сильно падали в цене — всего примерно на 15%. А кризис 2014 года вообще пережили почти что без потери стоимости. Именно поэтому некоторые инвесторы думают, что нашли действительно надежный актив. Однако не всякому он подходит.

Из кэша в камни

По степени мобильности и удобства хранения бриллианты обыгрывают другие «вещественные» активы: в спичечном коробке можно уместить бриллиантов на десятки миллионов долларов. Золото или наличные при транспортировке через границу такой мобильностью не обладают. Камни несложно продать — в алмазных столицах хорошие бриллианты быстро купят у анонимного покупателя (хоть и со скидкой к прайс-листу Rapaport). Именно поэтому драгоценные камни пользуются популярностью у людей, которым необходимо, не афишируя сделки, перевести кеш к какой-либо другой актив. Многие соглашаются даже на такую формулу: купить сейчас дорогие камни, а затем продать через какое-то время с небольшой прибылью, которая компенсирует затраты на комиссию брокеров, оплату консультантов, хранение и страховку.

Такую стратегию можно использовать для диверсификации вложений. Но при одном условии: если купить действительно качественный бриллиант высоких характеристик и по адекватной цене. А сделать это весьма непросто.

Дело в том, что бриллианты по своей сути не могут выступать стандартным активом, обладающим минимально четкими и понятными характеристиками (например, как золото, у которого есть два свойства — вес и чистота слитка). Это и дает возможность мошенникам всячески обманывать покупателей. О некоторых таких способах мы уже писали — это, например, покупка камня по завышенной цене или предоставление липовых сертификатов.

Инвесторам, которых не остановят эти риски, можно порекомендовать покупать камни максимально высоких характеристик. Именно их стоимость будет постепенно расти. И на такие камни всегда будет спрос. О чем идет речь? Во-первых, вес инвестиционного бриллианта должен быть не менее пяти карат. Бриллианты на один — три карата годятся только в качестве подарка любимой женщине. А как инвестиции это не очень удачный объект. Во-вторых, стоит выбирать камни цвета от D до G по классификации GIA (Геммологического института Америки) и чистотой IF -VS1. Огранка должна соответствовать уровню very good или exellent. Плюс камень не должен обладать флюоресценцией (свойством светиться в ультрафиолете). Именно такой камень, оставленный на хранение в сейфе где-нибудь в Тель-Авиве или Антверпене, может стать и неплохой инвестицией и страховкой на «черный день».

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224182 Олег Ханукаев


Казахстан > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kt.kz, 26 июня 2017 > № 2253561

В Кызылординской области с начала года в рамках программы "Развитие продуктивной занятости и массового предпринимательства на 2017-2021 годы" мерами содействия занятости охвачено 4259 человек, из них трудоустроено 4168 человек, передает Kazakhstan Today.

Как сообщили в областном управлении координации и социальных программ, участниками программы стали 4226 человек, из них 99,8%, а это порядка 4217 человек, безработные, самозанятых – 7 человек. Доля участников программы из числа молодежи составила 1821 человек.

Отмечается, что на реализацию программы "Развитие продуктивной занятости и массового предпринимательства на 2017-2021 годы" на 2017 год предусмотрено 3,7 млрд тенге.

Программа состоит из трех направлений. Первое направление заключается в обеспечении участников программы техническим и профессиональным образованием, то есть краткосрочным профессиональным обучением.

В рамках данного направления ведется подготовка кадров с техническим и профессиональным образованием с учетом потребности рынка труда. В рамках первого направления охвачено свыше 2800 человек. Существует перечень предприятий и организаций, в которых проводятся краткосрочные курсы. Обучение началось с 10 мая текущего года.

Согласно следующему направлению - "Развитие массового предпринимательства" - проводится обучение основам предпринимательства по проекту "Бастау-Бизнес". С 5 апреля по 5 мая было проведено обучение первого пилотного потока программы в пяти районах Аральском, Казалинском, Кармакшинском, Жанакорганском и Шиелийском. Обучение продлится до ноября текущего года.

Также в рамках второго направления рассмотрена поддержка предпринимательских инициатив в селах и городах, планируется охватить микрокредитованием 487 человек на сумму 2,2 млрд тенге.

По третьему направлению - "Развитие рынка труда через содействие занятости населения и мобильность трудовых ресурсов" - на социальные рабочие места в 161 предприятие направлено 490 человек (при плане 505). На молодежную практику в 403 предприятия направлено 712 безработных, из них на постоянную работу трудоустроено 25 человек, в том числе за счет средств местного бюджета на молодежную практику отправлено 14 безработных (при плане 20 человек). Общественными работами охвачено 2737 безработных (при плане 5806), из них 507 завершили работу, 51 трудоустроен на постоянную работу.

Казахстан > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kt.kz, 26 июня 2017 > № 2253561


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 июня 2017 > № 2226335 Геннадий Жужлев

Геннадий Жужлев, банк «Открытие»: «Во всех отраслях есть компании, которые чувствуют себя уверенно»

О состоянии российского бизнеса и банковской системы рассказывает член правления, руководитель корпоративного блока банка «Открытие» Геннадий Жужлев

Какие сегодня настроения у российских бизнесменов? Есть ли изменения к лучшему в сравнении с тем, что было летом 2016-го? И как все это отражается на российских банках, которые обслуживают крупных и средних корпоративных клиентов?

Геннадий Жужлев: Бизнес, за исключением отдельно взятых критических точек и подотраслей, не строит свои планы, исходя из кризисных стратегий, а пытается работать в текущем режиме и развиваться. Другое дело, что ситуация, конечно, иная, чем до последнего кризиса. Нет скачка спроса, нет каких-то дополнительных доходов от сырьевых цен. Все работают в условиях ограниченного спроса, высокой конкуренции и не очень высокой рентабельности. То есть, на самом деле, все работают в нормальных условиях ведения бизнеса. Просто для нас они не очень привычные.

Что происходит сегодня в различных отраслях российской экономики?

Геннадий Жужлев: Во всех отраслях есть компании, которые себя ощущают уверенно. Да, какие-то лучше развиваются, какие-то хуже. Просто в качестве примера — месяц или два назад, продажа автомобилей — одна из наиболее пострадавших отраслей, не очень радовала показателями. Но сегодня — статистика существенного роста. Поэтому мы для себя в «Открытии» не ставим ограничений или приоритетов по отраслям. Задача другая: искать наиболее качественные интересные компании и привлекать сервисом на обслуживание в банк участников отрасли в принципе.

Банки отмечают улучшение настроений бизнеса по некоторому, пусть пока и небольшому, оживлению в кредитовании корпоративных клиентов. Правда, по итогам года в «Открытии» ожидают лишь небольшого роста этого сегмента банковского бизнеса.

Геннадий Жужлев: Лишь пятая часть крупных российских компаний сегодня привлекает заемные средства. У нас порядка 30 тысяч клиентов, из них кредитуется менее 20%. А все остальные — просто обслуживаются в банке, потребляя различные другие услуги. Я каждый день повторяю всем сотрудникам, что наш бизнес не заключается в выдаче кредитов. Мы предоставляем нашим клиентам именно качественный сервис. И мы стараемся сделать его удобным с точки зрения использования и нужным для бизнеса. То есть, банковский сервис — он должен не создавать клиенту дополнительные расходы, а должен экономить издержки клиента.

Каким образом банк может снизить издержки корпоративных клиентов?

Геннадий Жужлев: Например, мы разработали такой механизм финансирования экспортных контрактов, который исключает стандартную форму аккредитива. Это самый распространенный вариант финансирования. А стандартная форма аккредитива всегда подразумевает определенную комиссию иностранного банка. Поэтому наши специалисты и придумали такую систему. Она сложнее, но экономит расходы клиента. Другой вариант: есть группа компаний, которые имеют сотни счетов в разных банках. При этом у них нет единого управления этими денежными средствами. Да, есть финансовый директор, который получает список, где по каждой компании есть какой-то остаток денежных средств. И он пытается распределять эти средства, насколько может себе это позволить. Если банк даст возможность эти деньги собрать и оперативно, допустим, погасить часть кредитов, то компания сэкономит очень существенные платежи по процентам.

Технологии, которые используются банками, тоже помогают бизнесу повышать эффективность. Влияние не всегда прямое, но оно есть. К примеру, современные системы банк-клиент могут ускорить прохождение платежей и сэкономить рабочее время руководителя.

Геннадий Жужлев: В рамках платежей по зарплате или еще каких-то стандартных операций все проходит автоматически. Если что-то выбивается из стандарта, то топ-менеджер или генеральный директор получает уведомление об этом на смартфон, причем в любой точке земного шара. И дальше он уже принимает решение. Мы строим систему интерфейса, ориентированного на конкретных пользователей. То есть, у бухгалтера будет другой интерфейс, нежели у генерального директора. Это та же самая программа, но ей по-другому пользуются. Сейчас одна из приоритетных задач для нас — это удобство.

Дополнительные сервисы, не связанные с кредитованием и другими традиционными банковскими услугами, тоже имеют значение при выборе компаниями того или иного банка. Сегодня, в меняющихся условиях ведения бизнеса, популярны обучающие программы, что демонстрирует пример банка «Открытие».

Геннадий Жужлев: Мы постоянно проводим какие-то мероприятия, организовываем, вкладываемся в это. Причем это происходит не только в Москве, но и в разных регионах. Мы обсуждаем возможности по внешнеэкономической деятельности, рассказываем про товарные рынки, способы хеджирования рисков — не только валютных, но и товарных. Более того, мы предлагаем обучающие материалы, даем какие-то контакты. Банк напрямую на этом не зарабатывает. Я называю это «философия нашего бизнеса». Мне хочется, чтобы такой принцип разделяли все сотрудники: все, что хорошо клиенту, хорошо для банка.

Что будет происходить с российской банковской системой в ближайшие месяцы?

Геннадий Жужлев: Банки пытаются переманить друг у друга хороших заемщиков и предлагают все более низкие ставки. Это, к сожалению, избалует клиентов. Такая конкуренция — неправильная. Потому что небольшое количество клиентов получает самые выгодные условия. А все остальные оказываются где-то на заднем фоне и им сложнее работать с банками. Вторая тенденция — банки все-таки стараются предлагать какой-то дополнительный сервис. И будут все больше выходить на рынок каких-то предложений, может быть, новых информационных технологий для клиентов. Некоторые банки будут отменять какие-то комиссии. Когда они поймут, что качественных заемщиков мало и в конкуренции за них банки просто съедают прибыль друг друга, тогда начнут задумываться о том, как бы привлечь еще клиентов.

Если не произойдет новых потрясений, то, вероятно, и экономика России в целом, и банковский сектор к концу года выйдут в небольшой рост. Конечно, гарантировать этого никто не может. Но бизнес, похоже, надеется на лучшее.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 21 июня 2017 > № 2226335 Геннадий Жужлев


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215888 Инна Чигарева

Исторические параллели: цифровая экономика рискует повторить судьбу малого бизнеса

Инна Чигарева

руководитель проекта «Новый бизнес», Ассоциация молодых предпринимателей России

Устаревшие нормы и новые законы создают ряд трудностей для бизнеса, но исправление ситуации происходит крайне медленно. Любая инициатива общественных организаций сталкивается с серьезным противодействием, несмотря на общую установку помогать малому бизнесу

На Петербургском международном экономическом форуме президент Владимир Путин обозначил, что в ближайшие годы драйвером роста должна стать цифровая экономика — внедрение информационных технологий во все сферы жизни граждан России. Огромные деньги из бюджета и усилия огромного штата чиновников будут направлены на развитие этой отрасли. Это очень напоминает ситуацию с развитием малого бизнеса: 10 лет назад президент озвучивал, что именно малые и средние компании должны улучшить ситуацию в экономике, помочь России слезть с нефтяной иглы и сформировать средний класс. Президентом была поставлена цель к 2020 году увеличить долю малого и среднего бизнеса в ВВП с 12% до 50%.

Планы и результаты

Подводя итоги работы по поддержке малого и среднего бизнеса, чиновники вынуждены признать, что поставленных целей добиться не удастся. С 2006 года все принятые меры дали повышение доля малого бизнеса в ВВП лишь до 20%, при этом на программы развития было потрачено более 200 млрд рублей. Почему все меры и потраченные деньги не дали результатов?

До сих пор в сфере малого и среднего бизнеса есть масса проблем, которые не позволяют расти количеству новых компаний. Для реализации программы развития нужен комплексный подход, а в России складывается ситуация, когда, с одной стороны, есть малодоступная поддержка, с другой — постоянно меняющиеся законы, невыполнимые нормы и требования, которые затрагивают всех предпринимателей.

Устаревшие нормы и новые законы создают ряд трудностей для бизнеса, но исправление ситуации происходит крайне медленно. Недавно владелец частной сыроварни в своем видеообращении к президенту приводил пример, что небольшая компания просто не может выполнить санитарные нормы, написанные в СССР для крупных предприятий. Эти проблемы озвучиваются много лет, но изменений не происходит. А это опять же создает возможности для произвола чиновников и коррупции.

Условия для коррупции

В первую очередь хромает правозащита бизнеса, его безопасность. Чиновники, сотрудники силовых структур отлично понимают, что за беспредел не будет ответственности — получается, что для коррупции созданы гораздо более благоприятные условия, чем для бизнеса.

В своей работе я сталкивалась с очень показательными ситуациями. В 2013 году при распределении субсидий по лизингу в Краснодарском крае претендовать на поддержку могли лишь те, кто первым подал документы. Такой подход привел к тому, что предприниматели стояли в очереди круглосуточно, чтобы попасть в число первых. При этом дружественные чиновникам компании заносили огромные сумки с документами с черного входа. Мы как общественная организация обратились с жалобой в прокуратуру на то, что по регламенту оказания госуслуг ожидание в очереди должно быть не более 40 минут. Итогом стала проверка не только выполнения регламента, но и всех поданных документов — конкурс был отменен, руководитель департамента уволен, порядок приема документов изменен на отбор комиссией, а предприниматели получили возможность цивилизованно подать документы.

Но есть и неприятная сторона во взаимодействии с прокуратурой. Часто получение господдержки влечет за собой обязательную проверку прокуратурой или РОВД. Причем поводом для проверки может служить не только получение финансовой, но даже консультационной поддержки.

Значение третьего сектора

Конечно, позитивные сдвиги есть, и в этом большая заслуга общественных организаций поддержки бизнеса. Но любая инициатива общественных организаций сталкивается с серьезным противодействием, несмотря на общую установку помогать малому бизнесу, чиновники разного уровня в первую очередь защищают свои интересы, а не государственные.

А среди чиновников федерального уровня вообще нет представителей малого бизнеса, которые знают изнутри суть вопроса и смогут защищать интересы этой сферы. Страной руководят люди, которые участвуют в крупнейших компаниях и защищают только свои интересы и капиталы.

Цифровые иллюзии и реальность

Теперь переходим к цифровой экономике, которая должна стать спасением российской экономики в ближайшие 10 лет. Какие есть шансы что эти планы сбудутся? Очень низкие. В России объективно мало программистов, на их подготовку нужно несколько лет, а для зарубежных специалистов в России неконкурентоспособные зарплаты. Как сказала Анна Кулашова, член совета директоров Microsoft в России, «по данным Минкомсвязи, ежегодно вузы выпускают порядка 25 000 ИТ-специалистов. Всего на российском рынке работает около 400 000 программистов, а в США их на порядок больше — 4 млн, в Индии — 3 млн и в Китае — 2 млн».

Возможно, ситуацию спасут ИТ-стартапы? Маловероятно. Новые ИТ-компании — это тот же малый бизнес, которому для старта и развития нужна в первую очередь безопасность, правовое поле, а государство этого обеспечить не может.

Так как в рамках программы планируются масштабные проекты и крупные суммы финансирования, это создает новые возможности для коррупционных схем.

Нужно отметить что в госзакупках ИТ-продуктов и сопровождения сложно контролировать реальную стоимость контракта — одна и та же работа может отличаться по стоимости в несколько раз. Так же сложно оспаривать нарушения в техническом задании и требованиях к подрядчикам. Сложно контролировать качество исполнения — для этого нужны эксперты, которые могут изучить созданную разработку и выявить недочеты. Поэтому у чиновников будет хорошая возможность передавать госконтракты дружественным компаниям и завышать суммы тендеров, ответственность им не грозит.

Будут ли контролировать качество реализации программы? Судя по опыту развития малого бизнеса отсутствие запланированного результата при потраченных сотнях миллиардов никого не смущает.

Цифровая экономика для малого бизнеса

И опять мы приходим к необходимости общественного контроля в реализации программы цифровой экономики. Должны развиваться общественные площадки, чтобы была возможность выявлять коррупционные схемы, чтобы можно было добиваться ответственности чиновников за нарушения и чтобы предприниматели имели доступ к реализации госконтрактов.

Конечно, отдельным вопросом станет обучение — необходимо наладить тесное взаимодействие бизнеса и вузов, чтобы сформировать программы обучения, соответствующие реальным потребностям ИТ-компаний. Эту работу наиболее эффективно могут сделать только общественные организации, которые объединяют большое число предпринимателей.

Очевидно, что на власть влияет только крупный бизнес, имеющий экономический и политический вес. А малый бизнес может влиять на ситуацию лишь через третий сектор — общественные объединения. И направить все усилия нужно на создание правового поля, понятных и приемлемых правил, возможности бизнеса защищать свои права. Изменения в экономике будут происходить только при том условии, если сформируются действующие институты правозащиты и лоббирования интересов предпринимателей.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215888 Инна Чигарева


Россия. США > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215881 Андрей Юдников

Мир Дикого Запада: какие «приключения» ждут российский стартап в США?

Андрей Юдников

сооснователь и генеральный директор iVideon

Американский рынок для российского стартапа — голубая мечта. Но в действительности выход в США дается нелегко, на пути множество трудностей — от патентных «троллей» и сложностями с получением рабочих виз.

В 2015 году мы с Владимиром Еремеевым (сооснователь стартапа автора, Ivideon, основан в 2013 году, привлек $4 млн инвестиций от венчурного фонда Impulse VC - Forbes) решили начать зарубежную экспансию — в США. К этому моменту мы готовились давно, поскольку с первых дней существования пытались строить транснациональную компанию. Мы создавали продукт, понятный и доступный всему миру ( Ivideon развивает сервис видеонаблюдения через интернет — Forbes). Северную Америку мы посчитали самым привлекательным рынком: это большая территория с развитой экономикой и высокой долей частного предпринимательства. Основные клиенты нашего сервиса — малый и средний бизнес с широкой сетью точек и распределенной структурой работы. Предприниматели хотят следить за бизнес-процессами на каждой точке, и мы даем им такую возможность.

Мы продумали стратегию покорения американского рынка, получив также поддержку наших интернациональных инициатив от фонда «Сколково», резидентами которого являемся.

Наш путь начался с участия в международной выставке ISC West в Лас-Вегасе. Мы представили партнерскую программу и подписали несколько важных контрактов. Но дальше не все пошло по плану. Вот с какими неожиданностями мы столкнулись, запуская работу в США.

Приключение первое. Как мы балансировали между Америкой и Россией

Первое, что вы получаете вместе с контрактом от американского партнера, — головную боль, связанную с организацией коммуникации и техподдержки. Вы с вашим клиентом находитесь на разных континентах с огромной разницей во времени, ментальности и языке. На первых порах мы общались с клиентами и партнерами из США исключительно из России. Именно здесь сосредоточена наша R&D-команда, которая участвует в выполнении сложных проектов. Большая часть нашей команды хорошо владело английским, но многие были вынуждены поднять уровень этого знания значительно. Для многих боевое общение стало отличным учителем. Дальше нам нужно было искать возможность оказывать англоязычную техподдержку. Еще до ISC West я провел эксперимент с нашим колл-центром в Рязани: его руководители наняли несколько ребят со знанием английского, которые стали общаться с нашими первыми иностранными клиентами, параллельно обучаясь нюансам технологии. Найти в одном человеке и знание языка и хороший уровень технической грамотности совсем непросто и мы сделали ставку на обучение. Можно спорить об акценте и мелких огрехах в речи сотрудников нашего отдела техподдержки, но главное, эксперимент оказался успешным, а клиенты оставляли положительные отзывы. Позднее мы организовали работу в несколько смен, чтобы англоязычные специалисты были доступны круглосуточно.

Руководителям расширяющегося бизнеса в США также стоит быть готовыми к тому, что из-за разных часовых поясов на отдых и семью времени остается значительно меньше. В прошлую пятницу я в 11 часов вечера обсуждал бизнес-вопросы с партнером из Торонто. И это, увы, вполне обычная практика, когда вы работаете на два континента.

Приключение второе. Как мы внедряли «своих людей» в США

Воодушевившись успехами в Рязани, мы посчитали, что сможем точно так же организовать работу отдела продаж: обработку входящих заявок и лидогенерацию. Но эта затея провалилась, так как проблему разницы во времени и близости к клиенту мы решали недостаточно хорошо. Сегодня я понимаю, что без своих продавцов в Америке делать нечего. Нам повезло: ключевым продажником нашего сервиса в США стал наш коллега из другого стартапа, из компании Oco, которая производит и продает камеры для видеонаблюдения и поставляет их исключительно с нашим софтом. Мы в свое время помогли Oco с разработкой продукта и маркетингом. В 2015 году Рыжков переехал в Сан-Франциско, а на следующий год к нему присоединились двое других сооснователей. Стартап нашел первые инвестиции, стал резидентом бизнес-инкубатора в Калифорнии и продал в США более 10 000 камер (подробнее об истории и проблемах Oco — в материале Forbes). Мы запустили совместную кампанию по продажам и получили благодаря Oco большое количество лидов.

Иметь «своего человека» хорошо, но еще лучше, если основатель бизнеса лично отправится на покорение Америки. Он главный золотодобытчик, только он может с высокой эффективностью искать клиентов на новом рынке и привлекать инвестиции. Кстати, американские инвестфонды вас даже слушать не станут, пока вы не приедете познакомиться с ними лично. Причем мало материализоваться в их офисе — надо показать дом, в котором вы живете, школу, в которую ходят ваши дети. Молодым предпринимателям я советую не терять времени, а получать визу как можно быстрее и переезжать в США. С оформлением документов, к слову, могут быть проблемы: в последнее время растет количество отказов по рабочим визам. Если вам отказали, не сдавайтесь, подавайте еще раз или ищите другие возможности, например, специализированные программы для талантливых предпринимателей.

Приключение третье. Как мы боролись с патентными «троллями»

Спустя несколько месяцев после выхода на американский рынок мы (вместе с Oco и целым списком наших прямых конкурентов) попали под каток классического патентного «тролля». Это распространенное в США явление, но в России о нем пока знают мало (подробнее о «патентных троллях» — в материале другого колумниста Forbes). «Тролли» действуют так: они регистрируют патенты на достаточно общие технологии, детали или дизайн изделия, а затем инициируют десятки судебных исков против множества продавцов и производителей, которые якобы незаконно используют их патенты. Из-за того, что в патенте зачастую фигурируют общие слова и описания, «тролли» заведомо имеют выигрышную позицию. Но не в их интересах доводить дело до суда, так как это крайне дорогое удовольствие для обоих сторон: они, как правило, предлагают решить ситуацию полюбовно, требуя лицензионные отчисления в качестве компенсации за «понесенные убытки» и шантажируя жертву судебной тяжбой. Эта сумма может достигать 5–15% от оборота компании. Нападение патентного «тролля» неминуемо оборачивается сотнями тысяч долларов расходов на юристов и выплату компенсации. И это не считая других издержек в виде потерянных клиентов. Ведь в Америке серьезные организации отказываются заключать договоры с компанией, против которой ведется судебное разбирательство.

Нас спасла гибкая организационная структура холдинга. Наш «тролль» подал иск против юридического лица, зарегистрированного в Лас-Вегасе. Между тем основная компания находится в России: здесь мы платим налоги, перечисляем зарплаты, распределяем основные доходы. Наш едва запущенный американский бизнес имел небольшой оборот. Это дало нам возможность убедить «тролля» в том, что брать с нас, в общем-то, нечего. В этом деле было много хитростей и маневров с обеих сторон. «Тролль» втихую пытался признать нас недееспособным ответчиком. Мы же торговались, просили рассрочку (на 20 лет!) и на всякий случай готовили пути отступления. Пришлось даже зарегистрировать новую компанию в Делавэре, которая могла бы перехватить бизнес в случае банкротства основного юрлица. Разбирательства затянулись на два года и завершились только в конце апреля 2017. Мы подписали мировую. Истец отказался от идеи получить с нас лицензионные отчисления и согласился на небольшую фиксированную компенсацию. Если поначалу он требовал сотни тысяч долларов в качестве отступных, то к финалу этой истории нам удалось снизить эту сумму в десятки раз. Тем не менее на всю эту историю и на юристов мы потратили около $120 000. А ущерб от вынужденного простоя бизнеса не поддается оценке. Мы словно наступили на мину в самом начале марафонского забега, но мы продолжали бежать.

Как бы то ни было, новая компания в Делавэре позволила нам продолжить работу даже в период преследования «троллем». В итоге наши доходы в 2016 году выросли на 25%, число пользователей выросло на 130% (из 2,5 млн теперь 450 000 находятся в США). При этом американские клиенты более лояльны, чаще используют наш сервис и лучше понимают задачи, которые решает видеонаблюдение. Потратив на экспансию в Штаты в общей сложности чуть менее $700 000, мы получили сопоставимый с вложениями оборот. А в течение 2017 года инвестиции должны начать возвращаться, поскольку ключевые контракты на этих площадках имеют цикл закрытия восемь — десять месяцев.

Мы по-прежнему считаем американский рынок (в нашем сегменте) «горячим» и интересным: на нем совершаются первые слияния и поглощения, стартапы закрывают крупные раунды на сотни млн долларов. Да, российский стартап ожидает среда, мало напоминающая привычную зону комфорта. Однако я уверен, что строить в США технологический бизнес хоть и сложно, но можно и нужно.

Россия. США > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215881 Андрей Юдников


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 19 июня 2017 > № 2214150 Сергей Четвериков

Почему для России краудлендинговые площадки все еще непривычны?

Сергей Четвериков

Директор по работе с инвесторами краудинвестинговой площадки StartTrack

На одной лишь британской краудлендинговой площадке Funding Circle в бизнес инвестировали более 60 000 человек. Возможны ли такие же масштабы взаимного кредитования для стартапов в России?

ЦБ РФ недавно сообщил, что в последнем квартале 2016 года продолжился рост объемов заключенных сделок на площадках краудфандинга – до 338,4 млн руб. В сегменте p2b (кредитование физическими лицами бизнеса) объем составил 173 млн руб., рост на 51% по сравнению с третьим кварталом. При этом мы отовсюду слышим про падение покупательской способности населения, про сокращение расходов на бытовые нужды, но в то же время видим, что люди стали больше инвестировать в разные проекты. Почему?

Дело в том, что все это происходит на фоне снижения объема банковского кредитования малого и среднего бизнеса: по данным RAEX, в 2015 году он снизился на 28% и достиг пятилетнего минимума — 5,5 трлн рублей. Тенденция связана с макроэкономической нестабильностью и ужесточением требований к качеству активов в банковском секторе — в конечном счете банки все чаще требуют от компаний обязательные залоги и устойчивые финансовые показатели. НАФИ подтверждает: по итогам 2016 года объем кредитов МСБ сократился еще на 3%. В итоге к концу 2016 года более 50% малых и средних компаний получили отказы при обращении в банк — реальный спрос на кредиты (более 11 трлн рублей в год) примерно вдвое раза превысил предложение.

Нехитрый математически подсчет показывает: малые и средние предприятия, которым отказали банки, претендуют на 5-6 трлн рублей из других источников. Существующая финансовая система не удовлетворяет спрос таких компаний, поэтому они готовы к частным займам и продаже доли. Одни берут потребительские кредиты: уже сформировался целый класс «физюриков». Другие вкладывают собственные средства, деньги друзей и родственников.

В то время как малые и средние предприятия ищут новые источники финансирования, в стране наблюдается избыток свободного частного капитала и недостаток эффективных финансовых инструментов. Доходность по среднесрочным банковским вкладам снизилась до 9%, большинство сделок на фондовом рынке носит спекулятивный характер, а среднегодовой прирост индекса ММВБ за последние пять лет составил всего 5% годовых. Инвесторы, топ-менеджеры и предприниматели хотели бы компенсировать низкую доходность традиционных финансовых инструментов с тем, чтобы хотя бы перекрыть темпы инфляции, а в идеале — все-таки заработать.

Если говорить про одни только депозиты, то, по данным ЦБ, объем депозитов физических лиц на текущий момент составляет 24 трлн рублей и растет на 10% в год. По оценке государственного «Агентства по страхованию вкладов» 52% от общей суммы вкладов физических лиц приходится на депозиты в размере от 1 млн рублей. Итак, более 12 трлн рублей сосредоточены на банковских депозитах обеспеченных людей. При этом, согласно опросу НАФИ, 5% россиян откладывают деньги «на вложения в собственное дело», то есть готовы рисковать. Кто-то готов рискнуть половиной, кто-то не потратит и рубля, — аппетиты к риску, безусловно, разные. Частные инвесторы, по оценке наших аналитиков, в среднем, готовы вкладывать в бизнес около 10-20% собственных накоплений — в общей сложности более 2 трлн рублей.

Почему растут рынки именно краудлендинга и краудинвестинга?

Как найти подходящий объект вложений, если риски венчурного инвестирования все-таки не считаешь приемлемыми? Искать компании самостоятельно — дорого и долго. Нужно оценить операционные показатели и перспективы, проверить собственников, заключить сделку и далее постоянно контролировать развитие такой компании. Необходима инфраструктура — посредник, который за счет технологий и большого числа клиентов в разы удешевит и ускорит процесс поиска подходящих объектов инвестирования. Поэтому и появились площадки краудлендинга и краудинвестинга (подробнее о различиях в терминах — в материале другого колумниста Forbes), которые сегодня пользуются большой популярностью за рубежом. Они позволяют свести частных инвесторов, ищущих высокодоходные инструменты с приемлемым уровнем риска, и компании, о которых не пишет Forbes, но которые вполне могут обеспечить доходность на уровне 30% годовых.

В 2015 году мировой рынок краудлендинга вырос до $25,1 млрд (подробнее о краудлендинговых площадках — в материале Forbes), а рынок краудинвестинга достиг объема в $2,56 млрд. Вместе они занимают более 80% рынка краудфандинга, объем которого с 2012 года ежегодно удваивается, а в 2015 году составил $ 34,44 млрд. Прогноз Всемирного банка на 2025 год — $ 95 млрд.

Избежать путаницы в понятиях легко. Краудфандинг — это общий термин для всех видов коллективного финансирования, начиная с благотворительных взносов и заканчивая частными инвестициями. Краудинвестинг — один из видов краудфандинга, при котором вы даете деньги компании в обмен на акции или долю в капитале. Краудинвестинг часто называют equity crowdfunding, или акционерный краудфандинг. Краудлендинг (также известный как P2P lending) — это способ взаимного кредитования, при котором человек или организация может дать деньги взаймы другому человеку или организации при помощи инвестиционной площадки и без участия банка. Именно краудлендинг в 2015 году составил 73% от общего объема рынка краудфандинга — $25,1 млрд.

Какие площадки есть на рынке и как они регулируются?

Лидирующую позицию по объему рынка и качеству инфраструктуры занимает США. Там деятельность краудинвестинговых и краудлендинговых площадок регулируется комиссией по ценным бумагам и биржам (SEC), а отчетность платформ проверяется и доступна всем желающим. Группа законодательных актов, в том числе Jobs Act, законы о защите прав потребителей и финансовых сделках устанавливают требования к раскрытию информации, требования к инвесторам и компаниям, заключающим сделки на площадке, защищают интересы инвесторов и способствуют борьбе с мошенниками. Сегодня даже американские банки инвестируют или размещают собственные кредитные продукты с помощью инвестиционных платформ.

В России по модели краудлендинга (здесь мы говорим исключительно об инвестициях в бизнес) работают инвестиционные площадки: «Альфа-Поток», «Город Денег» (компания, которую представляет автор, StarTrack, также представляет подобную плошадку, по статистике ее представителей, за 2,5 года работы привлекла в 39 компаний более 940 млн рублей, StartTack на 100% принадлежит ФРИИ - Forbes). Специальное законодательство, касающееся краудинвестиций в бизнес у нас отсутствует: площадка является посредником, предоставляет сервис и инфраструктуру, а договорные отношения между инвесторами и компаниями-заемщиками регулируются ГК РФ. На ранних этапах развития краудлендинг и краудинвестинг должны быть минимально зарегулированы. В России пока так и происходит.

Правда интерес к новому рынку со стороны регулятора увеличивается: в начале 2016 года ЦБ РФ предложил площадкам делать ежеквартальный отчет и создал специальную рабочую группу, где обсуждает мягкое регулирование, создание критериев работы и внедрение таких инструментов, как ускоренный выпуск акций компаний, размещенных на инвестиционных площадках. Взвешенный подход Центробанка и отсутствие регулирования позволяет рынку быстро развиваться — в рамках одной площадки предлагать клиентам и долевое финансирование (краудинвестинг), и займы (краудлендинг), и конвертируемые займы.

Как юридически структурируются сделки?

В краудлендинге сделка – это прямой договор займа между инвестором и компанией-заемщиком. Он в общем и целом содержит стандартные положения договора займа, здесь нет ничего принципиально нового. Дополнительно всегда подписывается договор поручительства или договор залога. Единственная разница между обычным договором и договором, подписанным с помощью электронной площадки – в электронной подписи.

Целевой займ даётся на определенную цель по развитию бизнеса. Чтобы инвестор мог контролировать целевой характер использования денег, предусмотрено, что по запросу инвестора компания обязана отчитаться о расходах. Если заемщик по каким-то причинам отказывается, или выясняется, что деньги расходуются на что-то другое, инвестор может потребовать обратно займ с процентами.

Краудинвестинговые сделки по своей структуре более сложные, так как предполагают покупку инвестором (или инвесторами, если их несколько) доли в компании. В России краудинвестинговые сделки пока не распространены, поскольку еще не все механизмы отлажены. Тем не менее, есть установившаяся мировая практика, которая подразумевает допэмиссию акций на размер увеличения уставного капитала с последующим делением его на доли и их продажей по закрытой подписке заранее согласованным инвесторам.

Есть и другие стандартные инструменты, которые не очень распространены в России. Например, это так называемый конвертируемый долг (когда инвестор вкладывает деньги в компанию в виде займа, а при следующем раунде может конвертировать этот займ в долю компании).

Как инвестору гарантированно не потерять деньги?

Никак. Инвестиции – будь то краудлендинг или краудинвестинг — высокорискованный бизнес, который может либо принести большой доход, либо привести к большим потерям. Краудлендинг — менее рискован, потому что риски перекрываются поручительством собственника или залогом. В краудинвестинге такого нет — вы приобретаете долю в бизнесе и полностью делите риск с основателем так же как в венчурных инвестициях.

Да, на профессиональных краудинвестинговых и краудлендинговых площадках дополнительной гарантией может служить то, что все компании, которые размещаются на этих маркетплейсах, проходят через множество фильтров. Например, у нас (автор представляет компанию StartTrack — Forbes) аналитики оценивают компании по нескольким десяткам параметров, комбинируя венчурный анализ и классический банковский скоринг. Это позволяет отсечь инвестиционно непривлекательные и неадекватные проекты, но никоим образом не является окончательной гарантией. Другими словами, инвестор рискует деньгами, площадка — деловой репутацией. Поэтому площадки должны тщательно отбирать проекты, а каждый инвестор — самостоятельно решать, в какую компанию сколько вкладывать денег. У инвестора есть возможность провести собственный скоринг, посоветоваться с друзьями и лично пообщаться с собственником бизнеса. Более того, разумный инвестор никогда не кладет все яйца в одну корзину, но диверсифицирует риски с помощью разных инвестиционных инструментов. Если бы в этом бизнесе были стопроцентные гарантии, то доходность была бы гораздо ниже.

Как работают такие маркетплейсы для частных вкладчиков и МСБ?

Площадка ищет компании малого и среднего бизнеса (МСБ), оценивает по кредитной и венчурной методике, после чего предлагает инвесторам их финансировать. 80% компаний, которые приходят к нам (автор представляет компанию StartTrack — Forbes), по разным причинам не проходят отбор аналитического отдела. Но 20% проектов — это как раз тот прибыльный растущий бизнес, которому отказал банк. Экстраполируя этот показатель на 5-6 трлн рублей (предполагаемый объем недофинансирования МСБ), получаем 1,1 трлн рублей. Столько денег ежегодно требуется качественным заемщикам. Они растут, но не могут получить кредит в банке, например, из-за отсутствия залога — поэтому готовы к долговому финансированию под 20-30% годовых или продаже доли. Осталось создать инфраструктуру для нового рынка.

Краудлендинг уже помогает расти компаниям на западе и в России. Громких историй здесь не так много – ведь речь идет о сегменте МСБ. Но на сайтах западных площадок можно прочитать истории успеха бухгалтерской компании или магазина по продаже спортивной атрибутики. Лейтмотив у всех историй один: нужны были деньги, чтобы начать собственный бизнес или продолжить развивать собственное дело, банки были готовы субсидировать только небольшие суммы или требовали залог. Более или менее крупные примеры: голландская adtech-компания Cabture за два месяца смогла привлечь с помощью международной площадки Eureeca €212 000 от 44 инвесторов. Британская компания Homes for Houses (занимается поиском и арендой недвижимости для иностранцев и иностранных покупателей, инвестирующих в недвижимость Великобритании) менее чем за 30 дней смогла привлечь $611 тыс., причем $200 000 из них компания получила от инвестиционного фонда из ОАЭ. Одна из ведущих краудлендинговых платформ Великобритании Funding Circle за шесть лет работы привлекла £ 1,8 млрд в 20140 компаний, которые создали более 40 000 рабочих мест и перечислили £ 2,7 млрд в английскую экономику в виде налогов. В России тоже уже есть достаточное количество своих историй успехов. Например, сеть футбольных клубов FootyBall за два года привлекла через краудлендинг более 180 млн рублей, что позволило компании вырасти с 1 до 4 школ, а также увеличить объем выручки с 7 млн руб. в месяц до более чем 35 млн руб. в месяц (кампания по сбору средств была проведена на StartTrack — Forbes).

Почему сейчас мало людей знакомы с крауд-площадками?

На банковских депозитах в России лежит 24 трлн рублей – и эта огромная сумма денег работает не в полную силу. И ситуация не изменится сама по себе, хотя даже государство заинтересовано, чтобы эти деньги способствовали росту экономики Главная проблема – проблема доверия. Те, кому сейчас 45+, слишком многое пережили, чтобы доверить свои накопления «новомодному» инструменту. Другие – и таких большинство – абсолютно не понимают (как представители бизнеса, так и инвесторы), что такое крауд-площадки. Все с детства знают, что такое банки, чуть меньше народа знает, что такое акции и биржа. Но почти никто ничего не знает про краудинвестинг и краудлендинг, эти понятия находятся в слепой зоне. Никто не верит, что можно прийти на площадку и получить инвестиции. Честно говоря, даже предприниматели, которые все-таки приходят туда, до последнего не верят, что получат деньги – до самого закрытия раунда. Для многих сделка — шок и удивление.

С другой стороны, многие считают, что 30% годовых – это заоблачная ставка. Но она вполне соизмерима с банковскими кредитами, если считать эффективную процентную ставку, и в России достаточно бизнесов, которые могут обеспечить такую маржинальность. За рубежом, например, ставка на крауд-площадках для МСБ достигает 25-30% — и это в евро и долларах.

При этом регулятор принимает ограничительные меры, чтобы отсечь от крауд-площадок людей, которые по злому умыслу или по незнанию вводят людей в заблуждение, тем самым, кстати, тоже сильно девальвируя само понятие краудинвестинга и краудлендинга. Как я уже говорил, никаких гарантий здесь быть не может – на то это и инвестиции. И, возможно, со временем общественное мнение все-таки изменится, когда историй успеха станет больше, а финансовая грамотность всех сторон повысится. На одной лишь английской площадке Funding Circle в бизнес инвестировали более 60 000 человек. Уверен, подобное возможно и у нас.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 19 июня 2017 > № 2214150 Сергей Четвериков


Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар

Руководитель офиса IFC в Беларуси и Украине: По 2017 году мы выйдем примерно на $250 млн

Эксклюзивное интервью руководителя регионального офиса IFC в Беларуси и Украине Джейсона Пеллмара агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: С чем связана смена руководителя регионального офиса IFC в Украине и Беларуси? Какой опыт Вашей работы в Турции и Мьянме вы планируете применить в новом регионе?

Ответ: IFC – глобальная организация, поэтому тут есть возможность выстроить международную карьеру и поработать в разных странах и регионах. Такая карьера предполагает определенную ротацию. То есть, проработав какое-то время в одной стране, есть возможность попробовать себя в новых условиях. Например, Мьянма, где я работал последние три года, – это страна, которая десятилетиями была закрыта для мира. IFC помогает открыть рынок для иностранных инвесторов. Не так часто в профессиональной жизни инвестора можно почувствовать себя первопроходцем – там мы сделали первые в стане проекты с частными инвесторами. Это во многом был уникальный опыт.

С точки зрения моего профессионального опыта и того, что хотелось бы сделать в Украине. Работая в Турции, я отвечал за инвестиции в секторе инфраструктуры в регионе и также занимался развитием нового бизнеса в энергетике в Восточной Европе. Я надеюсь, что этот мой предыдущий опыт поможет нам увеличить инвестиции IFC в секторе инфраструктуры Украины в среднесрочной перспективе. Сейчас мы уже инвестируем в проекты по развитию агроинфраструктуры, например.

Вопрос: Какое финансирование IFC планирует привлечь в Украину и Беларусь в 2017-2018 гг?

Ответ: Украина – важная страна для IFC в регионе. Мы активно инвестируем в частный сектор здесь, начиная с 2000-х.

Как правило, мы идем от спроса на рынке. В предыдущие несколько лет мы были сосредоточены на поддержке существующих клиентов. Основной спрос на рынке был на короткое финансирование, на продукты, которые позволяют разделить риски. Мы сделали несколько таких проектов с нашими существующими клиентами. Например, продлили частичную кредитную гарантию для Райффайзен банка Аваль и Bayer, предоставили линии на пополнение оборотного капитала для наших клиентов в агро-секторе – "Астарте", "Ниве Переяславщине".

Но в целом IFC, конечно, более долгосрочный инвестор. Сейчас мы видим, что экономика начинает восстанавливаться и появляется больше проектов, которые мы бы хотели поддержать, так как они важны для долгосрочного роста и развития страны. Например, в марте мы подписали соглашение о предоставлении $37 миллионов (строящемуся зерновому терминалу – ИФ) MV Cargo. В июне и за следующие два-три месяца мы рассчитываем, что сможем инвестировать и мобилизовать финансирование в размере около $150 миллионов на поддержку новых проектов и новых клиентов. Я думаю, что в целом по 2017 календарному году мы выйдем примерно на $250 миллионов.

На сегодня мы инвестировали более чем $3,2 млрд в 90 проектов в разных секторах экономики. Это долгосрочные инвестиции, которые включают как собственные средства IFC, так и средства, привлеченные от других инвесторов. Кроме долгосрочного финансирования, мы также выделили около $1 млрд в рамках нашей программы Глобального торгового финансирования.

В Украине огромные потребности в инвестициях в разных секторах, и мы видим свою задачу не только в том, чтобы напрямую финансировать отдельные проекты, но и в том, чтобы демонстрировать долгосрочный потенциал страны и другим инвесторам.

Вопрос: Каковы приоритеты IFC на эти ближайшие годы: области инвестирования, инструменты (прямые или синдицированные кредиты, вхождение в капитал, конвертируемые займы, гарантии), SME или крупные предприятия?

Ответ: В последние несколько лет основной фокус нашей работы сосредоточился на поддержке украинского агробизнеса по всей вертикали производства. Поддержка агробизнеса останется важной частью нашей стратегии и в будущем, так как это один из локомотивов украинской экономики. Кроме того, Украина может играть гораздо большую роль в глобальной продовольственной безопасности, продолжать наращивать экспорт и увеличивать добавленную стоимость своего экспорта.

В среднесрочной перспективе мы также бы хотели делать больше в финансовом секторе, в секторе инфраструктуры, поддержать инновации в разных секторах экономики, помочь создать новые рынки. Например, мы видим большой потенциал в развитии "зеленой" экономики в Украине и готовы поддерживать проекты, связанные с ее развитием. Доступ к финансированию и качественная инфраструктура важны для долгосрочного устойчивого роста. Поэтому важно помочь восстановить банковское финансирование, удлинить его сроки. Мы уже делаем первые шаги в этом направлении. На прошлой неделе мы объявили о нашем первом кредите в гривне. Это долгосрочное финансирование – восьмилетний кредит для компании "Ашан Ритейл".

Еще очень важным направлением является улучшение конкурентоспособности украинского частного сектора. Тут много составляющих – это и инвестиционный климат, и простота ведения бизнеса, и затраты компаний на соблюдение различных нормативных документов, и наличие качественной инфраструктуры, доступ к знаниям и технологиям, желание и возможность внедрять инновации. В этом направлении мы активно работаем в рамках наших консультационных программ, например, открывая новые важные рынки – ЕС, Китай - для украинских производителей продуктов питания. Мы будем активно продолжать такую работу в рамках консультационных программ.

Вопрос: Одной из преград для привлечения международного финансирования, подобного IFC, являются валютные риски, которые украинский и белорусский бизнес боятся брать на себя после масштабных девальваций.

Ответ: В Украине, как я ранее сказал, мы уже начали кредитование в национальной валюте, подписав первый такой кредит на прошлой неделе. Мы протестировали механизм с нашим существующим клиентом, и теперь можем предоставлять финансовые продукты в национальной валюте и другим компаниям. В Беларуси у нас пока таких планов нет. Там на рынке мы видим спрос на продукты по разделению рисков, и мы готовы структурировать такие продукты для наших клиентов.

Вопрос: Ваш предшественник на этом посту Руфат Алимарданов был включен в номинационный комитет по отбору глав госкомпаний Украины. Планирует ли IFC сохранять свое присутствие в этом органе?

Ответ: Если будет запрос со стороны правительства, то мы готовы рассмотреть такую возможность и продолжить участие.

Вопрос: Каковы планы работы IFC с государственными компаниями и банками в Украине и Беларуси?

Ответ: IFC сфокусирована на поддержке частного сектора. Если говорить о работе с государственными предприятиями, то у IFC значительный опыт в том, как помочь в корпоратизации государственных предприятий. IFC также может выступать в роли якорного инвестора при проведении приватизации.

В Украине мы сейчас работаем с государственными банками, в частности с Укргазбанком. В рамках нашей консультативной программы мы помогаем банку выстраивать экспертизу финансирования зеленых проектов.

Если будет запрос со стороны правительства, мы готовы рассмотреть возможность работы в рамках наших консультативных программ по корпоративному управлению. Также мы готовы посмотреть, как можем помочь в проведении прозрачной приватизации. Еще мы активно работаем в Украине над проектами частно-государственного партнерства.

Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар


Латвия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > camonitor.com, 9 июня 2017 > № 2206879

Итальянский бизнесмен после языковой проверки: Меня обвинили, как преступника!

Хозяин открывшегося недавно в Старой Риге кафе Gelato Italia после проверки Центра госязыка выложил в соцсети пост отчаяния и боли

Владелец кафе-мороженого Gelato Italia, расположенного в Риге на улице Грециниеку, столкнулся с латвийской реальностью и, судя по всему, остался сильно шокирован.

На страничке Gelato Italia он написал: "Два дня назад в Gelato Italia пришел представитель Центра госязыка"

"Я получил штраф за то, что не говорю на латышском. В моем магазине мороженого все работники говорят на латышском. Но кто-то обвинил меня. С прошлого года я выучил много слов со своими клиентами и с девочками, которые работают со мной. Но, к сожалению, я говорить не могу.

Работая 12 и более часов в день, 7 дней в неделю, у меня нет время на посещение курсов. В Латвии я уже почти три года. Два с половиной года я живу тут. Я создал SIA. Я открыл банковский счет.

Я создал свой первый магазин мороженого с нуля, работая только с латвийскими профессионалами. Я плачу налоги. Мои работники получают хорошую зарплату. Теперь, нет, я не хочу критиковать абсурдность этого закона, но почему кто-нибудь не предупредил меня об этом, когда я начинал?

Я вложил свои деньги в эту страну, и теперь меня обвиняют как преступника. Это таким образом тут доброжелательны к иностранным инвесторам?"

Спустя час под постом владельца кафе Gelato Italia стали появляться многочисленные комментарии. Большинство из них выражали поддержку и сочувствие:

Дэги Караев: «Делитесь, делитесь, распространяйте это как можно шире. Пусть мир знает, что такое Латвия …»

Liza Highland: «Добро пожаловать в Латвию, страну дураков!»

Анна Строй: ««Языковая полиция» делает нашу жизнь труднее. Но Европа никогда не протестовала»

Но нашлись и такие, кто счел, что бизнесмен-нытик получил по заслугам.

«Конечно за три года не было время изучить латышский язык… Не надо лениться и плакать потом про штрафы! ВСЕ латыши которые едут работать за границу быстро учат или уже знают язык, туда куда едут зарабатывать и также платят налоги! И тут несчастный итальянский бизнесмен не может выучить язык и, ах боже, такой огромный штраф заплатит! Противно читать такое нытье. Такое чувство, что он своим бизнесом зарабатывает 1000 евро в месяц или меньше! И не верю, что за три года не было время пойти на курсы или самому выучить язык! Пустая болтовня!», — написал некий Iviks Kamnegadās.

Источник - Sputnik

Латвия > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > camonitor.com, 9 июня 2017 > № 2206879


Весь мир > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206589

Надежды ООН на инвесторов в мире растут

Инвестиции в глобальную экономику в 2017 году увеличатся, прогнозирует ЮНКТАД

Глобальные прямые иностранные инвестиции (ПИИ) в 2017 году увеличатся на 5% - почти до $1,8 трлн, прогнозируется в докладе Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД). Об этом пишет Интерфакс-Казахстан.

По итогам 2016 года ПИИ снизились на 2%, до $1,746 трлн, на фоне слабого роста мировой экономики и высокой степени политических рисков для транснациональных компаний.

Позитивный прогноз на следующий год основан на ожиданиях более высоких темпов экономического роста в крупнейших регионах, возобновления подъема мировой торговли и восстановления корпоративных прибылей. При этом США, Китай и Индия станут основными странами-назначения для ПИИ.

В 2018 году ЮНКТАД прогнозирует умеренное повышение прямых иноинвестиций до $1,85 трлн. В то же время объем инвестиций по-прежнему будет ниже исторического максимума в $1,9 трлн, зафиксированного в 2007 году, отмечается в сообщении.

Генеральный секретарь ЮНКТАД Мукиса Китуйи полагает, что под влиянием роста геополитических рисков и факторов политической неопределенности до восстановления докризисного объема ПИИ предстоит еще долгий путь.

Приток инвестиций в развивающиеся страны в 2016 году рухнул на 14% - до $646 млрд, в том числе в азиатском регионе — на 15%, до $443 млрд. Аналогичный показатель для развитых стран увеличился на 5% и составил $1,032 трлн.

Крупнейшим получателем ПИИ остались США, которые привлекли за год $391 млрд (рост на 12%). Великобритания увеличила показатель в 7,7 раза, до $254 млрд, и поднялась на вторую позицию с четырнадцатой в 2015 году за счет крупных международных сделок по слияниям и поглощениям (M&A). Китай занял третью строку, получив $134 млрд инвестиций (снижение на 1%).

Капиталовложения развитых государств в 2016 году уменьшились на 11% - до $1 трлн, аналогичный показатель у развивающихся стран практически не изменился — $383 млрд.

Инвестиции США в экономику иностранных государств снизились на 1% - до $299 млрд, но страна осталась мировым лидером по этому показателю.

Китайские инвестиции в другие страны повысились на 44% и достигли $183 млрд, что позволило КНР занять второе место, обогнав Нидерланды ($174 млрд, рост на 26%) и Японию ($145 млрд, подъем на 12%), сообщается в отчете.

Весь мир > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 9 июня 2017 > № 2206589


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 8 июня 2017 > № 2208722 Максим Орешкин

Максим Орешкин: Роль ГЧП в привлечении инвестиций в социальную сферу возрастает

Министр экономического развития РФ Максим Орешкин выступил на пленарном заседании «Социальные инновации и проектное управление – новые возможности развития регионов» в рамках Второго Форума социальных инноваций регионов в г. Красногорске.

Максим Орешкин: Доброе утро!

Действительно, социальная сфера – это то, что очень важно для государства, то, на что Правительство и Совет Федерации, и Государственная Дума делает самый важный акцент в своей работе. И развитие сегмента социальных НКО, социального предпринимательства – это то, что может делать эту сферу лучше, создавать помимо более качественных условий жизни людей, также новые рабочие места и двигать экономику вперед.

В своем выступлении кратко остановлюсь на трех направлениях, над которыми работает Министерство, – развитие сектора социальных НКО, социальное предпринимательство и ГЧП.

Если посмотреть динамику тех событий, которые происходят за последние 5 лет, то можно увидеть очень хорошую тенденцию, что масштаб деятельности социальных НКО существенно вырос. Этому способствует активная политика государства в этом направлении. Мы видим, что количество организаций с 2012 года увеличилось на 40% - их сейчас стало 140 тысяч, а число занятых в них добровольцев выросло до 3,5 миллионов человек.

По большому счету все базовые условия для работы созданы. К настоящему времени 75 из 85 субъектов утвердили комплексные планы мер по обеспечению доступа СО НКО к предоставлению услуг в социальной сфере. В качестве лидеров здесь отмечу Пермский край, Башкортостан, Ханты-Мансийск, Красноярск, Новосибирск, Мурманск, Архангельск.

В ряде регионов уже накоплен позитивный опыт по реструктуризации бюджетной сети, например, через введение стационарно-замещающих технологий или вывод полностью на конкурс услуг надомного обслуживания. В Пермском крае, например, использование таких технологий позволяет экономить в год до 200 млн. рублей, обеспечивая за счёт высвобожденных ресурсов дополнительный набор услуг гражданам.

Именно за счёт реструктуризации бюджетного сектора можно получить ресурсы для расширения масштабов услуг, предоставляемых гражданам, в том числе, негосударственными организациями.

Большие перспективы развития некоммерческого сектора мы связываем с дальнейшим ростом добровольческой активности. В настоящее время Минэкономразвития РФ совместно с Агентством стратегических инициатив и Общественной палатой в соответствии с поручением Президента завершило разработку плана по развитию волонтерства в РФ. Вчера этот документ был подписал, он бы внесён на утверждение в Правительство РФ. Его основные приоритеты – это поддержка волонтёрского движения, как среди учащихся, так и граждан зрелого и пожилого возраста, развитие корпоративного добровольчества, масштабирование инфраструктуры добровольческих центров.

Следующий проект – это развитие социального предпринимательства. В рамках программы поддержки малого и среднего бизнеса в него вовлечено уже 52 региона. За 5 лет им были предоставлены субсидии из федерального бюджета в размере почти 1,5 млрд. рублей.

Основные меры поддержки сфокусированы на развитии центров инноваций в социальной сфере, которые предоставляют консультационную поддержку организациям социального предпринимательства. Эти центры выступают своеобразным бизнес-акселератором, способствующим запуску и масштабированию их деятельности. Пока они есть в 22 регионах, но мы рассчитываем, что уже в следующем году их число как минимум удвоится.

Переходя к проблематике развития ГЧП, отмечу, что его роль в привлечении инвестиций в отрасли социальной сферы возрастает: на 1 июня 2017 г. каждый восьмой проект ГЧП в стране приходится именно на социальную сферу. Запланированный по ним объем инвестиций составляет 52 млрд. рублей, из них свыше 40 млрд. рублей – внебюджетное финансирование. На текущий момент инвесторы уже вложили в эти проекты более 14 млрд. рублей.

В поддержку проекта предусмотрена возможность предоставления субсидий из федерального бюджета региональным и местным бюджетам на возмещение части затрат в связи с реализацией соглашений о ГЧП. Минэкономразвития России разработаны и направлены в субъекты Российской Федерации методические рекомендации по использованию механизмов ГЧП с учётом лучших региональных практик.

В планах министерства – вместе с Минздравом и Минтрудом - доработать отраслевое законодательство в части предоставления концессионерам и частным партнёрам долгосрочных параметров (тарифов) за предоставляемые услуги.

Когда Президент на ПМЭФ коснулся вопроса привлечения частных ресурсов в инфраструктуру, это касалось не только транспортной инфраструктуры, но, в том числе, и социальной инфраструктуры. Это очень важное направление.

В заключение, хочу сказать, что рад возможности напрямую обратиться к участникам форума, представляющим регионы страны, некоммерческие организации. Работа, которая за последние годы была проведена на федеральном уровне, на уровне Министерства, позволяет уже сейчас на местах внедрять и развивать практику привлечения бизнеса и некоммерческих организаций в оказание социальных услуг. Есть ряд регионов, и об этом я уже говорил, которые это успешно демонстрируют.

Безусловно, есть много нерешенных вопросов. И работа по ним активно ведется. В этой связи мы рады будем увидеть результаты работы форума, те направления, по которым нам стоит двигаться дальше, чтобы систему дальше отладить, чтобы она работала на благо людей.

Спасибо!

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 8 июня 2017 > № 2208722 Максим Орешкин


Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов

Алексей Нефедов, банк «Югра»: «Малый и средний бизнес — локомотив для всей экономики»

Президент банка «Югра» рассказал о текущем состоянии дел и перспективах роста в сегменте финансирования МСБ

Алексей, что сейчас происходит в банке? В последние несколько месяцев новостей и публикаций в СМИ было достаточно. Были сообщения о повышенном интересе со стороны регулятора, новости о планах акционеров банка увеличить капитал на полмиллиарда долларов. Что из этих новостей соответствует действительности, и что на самом деле происходит в банке «Югра»?

Алексей Нефедов: Начну с самого главного: банк продолжает работать и выполнять свои функции, обслуживать клиентов. Не видим никаких препятствий для дальнейшей работы. Повышенный интерес регулятора есть в отношении любой кредитной организации: из-за экономической ситуации регулятор корректирует работу банков, в том числе давая направление по усилению возможных рисков. Это приводит к пересмотру рисков по определенным заемщикам и начислению резервов. Что касается увеличения капитала, акционеры в очередной раз пришли на помощь банку переводом всех субординированных обязательств, которые в свое время были предоставлены как временные средства для развития банка. Сейчас они полностью вошли в капитал как собственные средства банка «Югра» без необходимости их возвращать.Тем самым мы повысили устойчивость нашего капитала и сделали небольшой задел для возможных формирований резервов, в том числе и для возможности дальнейшего развития.

На какой срок рассчитан этот задел? Это часть стратегии банка?

Алексей Нефедов: Конечно. Мы думаем, что на ближайший год этой помощи нам должно хватить.

Ваша стратегия предусматривает увеличение активов на треть в ближайшие три года и диверсификацию клиентского портфеля, ориентированную на юридических лиц. Расскажите подробнее об этом.

Алексей Нефедов:Мы приняли подобную стратегию, чтобы банк планомерно развивался в том числе с точки зрения диверсификации направлений, роста сегмента малого и среднего бизнеса в портфеле, регионального кредитования. Основной упор будет сделан на обслуживание микропредприятий, в которых мы видим драйвер роста и возможности для того, что это направление будет развиваться.

Эксперты прогнозируют, что в этом году по сектору МСБ тренд будем сломлен и объем кредитования в этом сегменте, который несколько лет падал, наконец-то начнет расти. Произошел ли этот слом, и насколько оптимистичным стоит быть?

Алексей Нефедов: Действительно, тренд к улучшению ситуации, связанной с кредитованием МСБ, существует. Есть определенная заинтересованность, но мы должны понимать, что практически всегда риск по МСБ, в том числе по возвратности кредитов, очень высок. Этот сегмент довольно рискованный, но с учетом программ господдержки, программ по развитию, в том числе в регионах, где поддерживают МСБ, мы видим возможность перелома ситуации и увеличения кредитования сектора.

Кто станет локомотивом в этом переломе?

Алексей Нефедов: Скорее всего, это будет мелкое производство, торговля, сфера услуг, у которых есть запас для развития.

Если вы видите МСБ как источник роста, то другие банки очень осторожно относятся к кредитованию этого сегмента. Почему так происходит?

Алексей Нефедов: Мы не говорим о том, что нужно раздавать деньги направо и налево. Каждый клиент проходит определенные процедуры проверки перед выдачей кредита. Крайне тяжело кредитовать стартапы, но с точки зрения устойчивых клиентов, которые хорошо работают и берут деньги на то, чтобы диверсифицировать свой бизнес либо, наоборот, приумножить и масштабировать, можно рассчитывать на существующий фундамент и смотреть, будет ли этого достаточно для того, чтобы возмещать затраты по кредитам. На таких клиентов мы и рассчитываем. Именно масштабирование бизнеса станет тем самым драйвером роста.

На Петербургском экономическом форуме прозвучала интересная мысль о том, что сейчас малым и средним предприятиям нечего закладывать — они работают с идеями и технологиями, у них нет заводов, станков и другого имущества, и это является большим препятствием для получения кредитов. В этом вопросе вы видите какие-то подвижки в перспективе? Может быть, регулятору нужно ослабить требования?

Алексей Нефедов: Регулятор работает над общими правилами: нельзя ослабить требования одному и добавить другому. Это было бы неправильно, но этот механизм недостаточного обеспечения закрывается за счет в том числе гарантийных фондов поддержки МСБ в регионах. Если компания проходит по всем критериям, тогда эта гарантия покрывает половину необходимого обеспечения, а все остальное предприятия каким-то образом могут найти. Как я уже говорил, стартапы — это очень тяжелая сфера для кредитования. В этом случае лучше подходят частные инвесторы и портфельные инвестиции. Потом, по мере развития, можно произвести перекредитование по более выгодным условиям в классических банках.

Какова доля МСБ в вашем портфеле? Есть ли планы по ее изменению?

Алексей Нефедов: Сейчас порядка 30-40%. Мы рассчитываем, что диверсифицируем портфель и увеличим эту долю на 10-15%.

За счет чего произойдет увеличение? Что вы можете предложить?

Алексей Нефедов: Здесь вопрос именно в том, что мы можем предложить. Это планомерная работа с теми предприятиями, что обслуживаются в нашем банке, с новыми клиентами. Нужно предлагать качественный продукт, который позволит получить весь спектр услуг, недорого обслуживаться в банке и соизмерять стоимость этого продукта с возможным риском.

Что касается предложений «все в одном», которые очень понятны и популярны среди физлиц, насколько представители МСБ заинтересованы в появлении таких продуктов, и что вы можете им предложить?

Алексей Нефедов: Мы стараемся подходить к клиентам индивидуально. Есть критерии, по которым мы отбираем клиентов, и возможность кредитования, но в то же время человеческий фактор присутствует. Когда мы видим изюминку и доходность, сопоставляем риск с возможностью кредитования и оставляем за собой индивидуальный подход к клиенту, это пользуется популярностью.

Россия. УФО > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 8 июня 2017 > № 2205095 Алексей Нефедов


Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > stroygaz.ru, 8 июня 2017 > № 2203161 Михаил Бузулуцкий

Альтернатива традициям.

Арендное жилье как один из вариант развития девелоперкого бизнеса.

Многие эксперты сейчас говорят об усугублении кризиса в строительной отрасли, и, прежде всего, на рынке жилой недвижимости. Проблемы большинства застройщиков связывают с кризисными явлениями, которые проявляются в удорожании самого девелоперского бизнеса и падением платежеспособного спроса на жилье. Тем не менее, стройсектор далек от так называемого дна и более того имеет как минимум один перспективный вариант для развития, а именно строительство арендного жилья.

Михаил Бузулуцкий, директор департамента жилой недвижимости, GORN Development:

Согласно недавно опубликованным данным Рейтингового агентства строительного комплекса, объем строительных работ в стране снизился на 4,83% к 2015 году, ввод жилья сократился на 6,5%, а число стройкомпаний-банкротов выросло на 17,3%. Негативные для отрасли тенденции наблюдаются и в текущем году. По итогам 4 месяцев этого года российские застройщики ввели в строй 10,5 млн. кв. метров жилья, что на 10,7% меньше, чем за тот же период прошлого года.

И все же, говорить о падении строительной отрасли пока рано. Во-первых, строительство – инерционный бизнес, связанный с трудоемкими и длительными процессами проектирования, согласования и ввода объектов в эксплуатацию. Поэтому, реакция на кризисные изменения в стране со стороны застройщиков и производителей стройматериалов проходит с существенной задержкой. Кроме того, чтобы девелоперы и производители массово начали реально сворачивать бизнес, нужно чтобы они были уверены в том, что падение спроса на их конечный продукт, то есть жилье или стройматериалы является долгосрочным. Очевидно, что снизившийся из-за кризиса спрос рано или поздно восстановится, а пока у застройщиков есть время задуматься о вариантах диверсификации бизнеса.

Стоит отметить, что в последние годы объемы жилищного строительства в России увеличивались благодаря развитию девелоперского бизнеса. Комфортность многоквартирного жилья повышалась за счет новых технологий, а его доступность росла за счет рынка ипотеки, который в том числе субсидировался государством. Однако, к сожалению, застройщики находятся в прямой зависимости от снизившегося уровня доходов населения, который не позволяют поглощать созданный за прошедшие годы объем предложения. Большая часть россиян от модели потребления перешла на модель накопления при которой квартиры не покупают.

Одним из выходов из сложившейся ситуации для девелоперов могло бы строительство арендного жилья. В пользу развития этого сегмента есть несколько доводов. Прежде всего, нужно отметить, что стоимость владения жильем в России за счет увеличения налогов и роста коммунальных услуг растет и будет расти. На этом фоне аренда жилья в перспективе может стать более выгодным мероприятием, чем ипотека. Важным здесь является и социальный аспект. При развитом рынке аренды у людей есть возможность не тратить деньги на покупку квартиры, а инвестировать сбережения в образование или здоровье. Найм жилья обеспечивает и соцмобильность - при наличии рынков арендного жилья во всех крупных мегаполисах, человек уже не привязан к одному месту жительства, работы.

Кроме того, арендный бизнес или управление жилой недвижимостью – достаточно выгодный бизнес, как для частных компаний, так и для государства, которое, кстати, через АИЖК уже активно воплощает в жизнь идею так называемых доходных домов. В США, например, на долю занимающихся таким бизнесом паевых фондов приходится более 15% всех вложений институциональных инвесторов в недвижимость. Наконец, о высоком потенциальном спросе на аренду жилья говорят и данные социологов: из 23 млн россиян, которые думают об улучшении жилищных условий, около 8 млн готовы снимать недвижимость, если будут созданы прозрачные условия игры на рынке.

Безусловно, сейчас в условиях высокой стоимости капитала строительные компании не готовы рассматривать строительство аренного жилья в качестве альтернативы сложившийся модели продажи. И здесь важна роль государства, которое может обозначить в жилищных программах и законодательстве принципиальные позиции для строительства такого жилого фонда. Например, муниципальные власти могли бы предоставлять инвесторам земельные участки без торгов, как сейчас это делается для решения проблем обманутых дольщиков, или включать «арендные» проекты в проекты планировки территории, в том числе промышленных. То же АИЖК имеет возможность предоставлять находящиеся в федеральной собственности участки на безвозмездной основе (сейчас такие льготы имеют жилищно-строительные кооперативы). Помощь застройщикам может быть аналогична запущенной Минстроем России программе, в рамках которой из федерального бюджета выделены серьезные средства на помощь девелоперам при создании инженерной и социальной инфраструктуры для комплексных проектов освоения территории.

Иными словами, возможности и предпосылки для участия девелоперов в создании «доступного» для граждан и прибыльного для бизнеса рынка арендного жилья есть и, если, государство создаст условия, девелоперское сообщество рынок может двинуться в нужном направлении.

Россия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > stroygaz.ru, 8 июня 2017 > № 2203161 Михаил Бузулуцкий


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 8 июня 2017 > № 2203077 Павел Биленко

Работа корпораций со стартапами: как победить «эффект Кроноса»?

Павел Биленко

основатель инженерного центра ТЕКНЕР

Отношение корпораций к внешним стартапам «вы — никто, система — все» — историческая данность.

На прошедшем ПМЭФ президент России Владимир Путин призвал корпорации создать подразделения и венчурные фонды для работы со стартапами. Когда я работал в одной крупной государственной компании с очень жёсткой командно-административной вертикальной системой управления, в ответ на предложения модернизации отдельных частей системы, зачастую произносилось: «ты не можешь изменить систему. Ты никто, система все». История доказывает, что в долгосрочной перспективе это суждение ошибочно. Именно «бунтари» и их стартапы сначала подрывают старые системы, а потом создают новые, существенно превосходящие прежние в функционале и эффективности. Именно для этого их придумала природа: для «демонтажа» стагнирующих, уже не эффективных систем, для ускорения разрушения старых ржавых конструкций и создания на их обломках нового. Именно поэтому их боятся крупные компании. Так как крупным российским компаниям наладить работу с молодыми технологическими проектами?

В 1920-х крупнейшая радиокомпания США, Radio Corporation of America (RCA), собственник крупнейшей вещательной сети NBC, организовала совместную предметную работу со стартапом изобретателя Эдвина Армстронга. Он должен был разработать устройство, которое могло бы удалять помехи и искажения из AM-сигнала — основы экономики RCA. Через десять лет, в 1934, Армстронг, будучи абсолютно уверенным, что оправдал ожидания RCA, представил новую технологию передачи радиоволн — FM.

FM оказалась классической подрывной инновацией — технологией, своей эффективностью угрожающей существованию AM. Благодаря FM становилось возможным обеспечивать вещание с гораздо меньшей мощностью, с трансляцией более качественного звука с существенно меньшим уровнем помех, передавать телеграфные и даже факсимильные сообщения. В течение следующих 10 лет крупнейшая компания RCA предметно работала со стартапом Армстронга - фактически на уничтожение FM технологии. RCA представляла ее бесполезной, возводила регуляторные барьеры, направляла общественное мнение для уменьшения достоинств FM и продвижения AM-бизнеса.

Почему? Для RCA развитие FM означало подрыв AM радиоэкономики. К моменту появления FM радиоиндустрия успела накачать инвестициями AM. Инновационная возможность FM обеспечивать вещание с гораздо меньшей мощностью делала ненужным станции высокой мощности, которые контролировались несколькими вещательными компаниями. FM, напротив, открывала путь для множества новых станций. Технология разбудила в RCA страх потери рыночной монополии.

RCA удалось сформировать общественное мнение о FM как о технологии, улучшающей AM радио, но время которой еще не пришло. Поэтому, в частности, после изобретения FM, правительственная комиссия на шесть лет запретила коммерческое FM-вещание. Лоуренс Лессинг отмечал: «Большая концентрация экономической власти, которой была отмечена сфера коммуникаций... опрокинула FM и смяла ее так, чтобы она не так сильно угрожала монополистическим механизмам ведения бизнеса».

FM технология не умерла исключительно благодаря неустанной защите своего отца изобретателя Эдвина Армстронга. После его долгой и упорной работы по продвижению технологии, в 1946 году RCA стали использовать FM для передачи звука при телевизионном вещании. При этом основателя стартапа Армстронга компания предпочла забыть, заявив, что инженеры компании изобрели и запатентовали «другую» технологию FM. Юристы RCA приготовились к затяжной судебной войне на истощение. «Это была борьба одного человека с целой корпорацией, с бумажной волокитой, служебными записками и совещаниями, искусно организованными, чтобы отсрочить вынесение вердикта до тех пор, пока расходы Армстронга на юристов не вынудят его сдаться. Одна лишь дача объяснений изобретателя заняла больше года» — описывает положение дел Тим Ву в «Главном рубильнике». К 1954 Армстронг оказался почти банкротом, судебный процесс с RCA съел его состояние от ранних патентов. 1 февраля 1954 года Армстронг написал предсмертную записку, аккуратно оделся и шагнул из окна своей манхэттенской квартиры на 13-м этаже.

Кто сегодня, через 70 лет, использует AM для коммерческого радиовещания?

Самые умные корпорации сегодня стараются быть осторожными в работе с внешними стартапами. Им очевидно, что страх перед их разрушительной силой, ограничит эффективность такой работы. Они выращивают стартапы внутри себя, учатся быть такими же гибкими, быстрыми, творческими, не бюрократичными в создании новых продуктов.

Цитата из годовой отчетности Siemens: «В 2016 мы основали next47, подразделение, которое объединяет наши существующие стартап активности для более решительной поддержки подрывных идей и ускорения развития новых технологий». Ключевые слова — «подрывные идеи». Siemens не боится «disruptive power» стартапов (или делает вид, что не боится). По крайней мере корпорация демонстрирует понимание, что стартапы — «родильные дома» разрушительных для промышленного гиганта идей. Компания проявляет готовность развивать эти идеи, выделив €1 млрд на пять лет для разработки технологий по направлениям искусственного интеллекта, автономной робототехники, блокчейн приложений.

В других крупных корпорациях развитие внутренних стартапов уже приносит результаты, трансформирующие их бизнес-модели через цифровые экосистемы, а вслед за этим и отрасли национальной экономики. К примеру, шведский строительный гигант NCC через развитие собственного внутреннего стартапа разработал пиринговое приложение для быстрых сделок на вторичные строительные материалы.

Шведы объединили в одном приложении Loop Rocks спрос и предложение на материалы, появляющиеся как отходы на местах строительства — грунт, строительный мусор, щебень. Производитель таких отходов отмечает наличие этого добра на месте строительства и быстро находит потребителей. Сделка происходит без посредников, через простое приложение, с минимальными транспортными затратами, сразу с места извлечения грунта на ту строительную площадку, где он необходим. Приложение запущено в июне 2016. На сегодня при помощи Loop Rocks уже переместили более 1 миллиона тонн строительных масс, в приложении зарегистрировалось 2500 шведских пользователей, которые работают на более чем 600 строительных площадках по всей Швеции.

Отношение корпораций к внешним стартапам «вы — никто, система — все» — историческая данность. С такой позиции на уровне подразделений взаимодействие со стартапом превращается в бесконечное выяснение отношений. Многие корпорации пока не готовы работать в стартап-режимах «попытка, ошибка, новая попытка, новая ошибка»: за ошибки в корпорациях требуют с сотрудников объяснительные, после чего наказывают взысканиями и выговорами.

Внутренний скрытый страх системы перед стартапами порождает эффект Кроноса: системы привычно и легко пытаются уничтожать тех, кто имеет собственный голос, считает их неэффективными и стремится изменить их.

Идеей этого года для российских компаний, возможно, будет идея Тима Ву из его книги «Главный Рубильник», описывающей сотню лет отношений корпораций и стартапов: «Мы уже видели, как важны аутсайдеры для промышленных инноваций: только у них есть желание или интерес, чтобы бросить вызов доминирующей индустрии. И мы видели, какой мощью обладает логика, выходящая за границы благосостояния и безопасности (факторы вне мотивации благоразумного экономического игрока), — она вдохновляет на действия, трансформирующие отрасль».

Так сто лет назад телефон уничтожил телеграф. Так частные космические компании шлют сегодня горячий привет когда-то великой системе, первой запустившей человека в космос. Так сейчас, на наших глазах, энергетическая компания Tesla не спеша, последовательно и постепенно трансформирует столетнюю нефтегазовую индустрию.

Люди сильнее систем. Их отношения сильнее механики даже самой эффективно работающей машины. Понимая это, системы боятся лидеров подрывных инноваций и развиваемых ими стартапов. Но их работа может помочь корпорациям измениться, стать быстрее и эффективнее. Есть ли в этом честная потребность у корпораций, не пугают ли их эти изменения — большой вопрос.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 8 июня 2017 > № 2203077 Павел Биленко


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200745 Олег Сухов

Реновация пятиэтажек: с какими испытаниями столкнется малый бизнес

Олег Сухов

Адвокат, президент Гильдии юристов рынка недвижимости

Более чем в 4,5 тыс зданий, которые московские власти запланировали к реновации, располагаются сотни объектов социального и коммерческого назначения. С чем столкнутся владельцы бизнеса?

Как утверждает Московская торгово-промышленная палата, реновация жилого фонда столицы затронет почти 1500 коммерческих помещений, находящихся в частной собственности и более 400 таких же объектов, принадлежащих муниципалитету. В расследовании РБК утверждается, что под реновацию попадут более 2500 объектов малого бизнеса. С какими проблемами столкнется бизнес при реализации программы реновации?

Гарантии прав владельцев коммерческой недвижимости и «забытые» арендаторы.

Правовые гарантии предпринимателей в ходе сноса строений закреплены в Законе города Москвы №14 от 17.05.2017 года. Статья 8 нормативного акта гласит, что собственники нежилых помещений в домах, которые подлежат реновации, получат денежную компенсацию или оформят в собственность точно такой же объект.

Как мы можем увидеть, закон говорит только о владельцах недвижимости. Однако он совершенно не упоминает об арендаторах, снимающих коммерческие помещения в подобных домах. По-видимому, им придется опять обращаться в администрацию с целью получения другого нежилого объекта в пользование. Для мелкого бизнеса это, конечно, большая проблема. И не факт, что все предприниматели, арендовавшие помещения, смогут восстановить свое дело после реновации.

Механизм реализации права при получении денежного возмещения.

Статья 8 вышеназванного закона также указывает, что размер, порядок и условия компенсации определяются в соответствии с законодательством об оценочной деятельности. Иными словами, речь идет о законе № 135-ФЗ.

Честно говоря, данный нормативный акт вообще не содержит порядка и условий возмещения убытков при реновации. Он лишь говорит о том, что объект подлежит обязательной оценке при национализации, изъятии для государственных и муниципальных нужд, контроля налогообложения и так далее.

В 1998 году, когда принимался данный закон, понятие «реновации» в России отсутствовало. Однако для бизнеса это неважно. По своей сути рассматриваемый процесс является тем же изъятием имущества для муниципальных или государственных нужд с предварительной оценкой недвижимости в соответствии с законом № 135-ФЗ.

В этом случае муниципальный орган заказывает у оценщика заключение о стоимости помещения. Если предложенная цена устроит собственника, он получает рыночную компенсацию за изымаемый объект. При несогласии с размером выплаты дело передается на рассмотрение в суд, который определяет стоимость недвижимости на основании судебной оценочной экспертизы.

Я рекомендую заранее подготовиться к процессу. Следует, например, собрать все документы, свидетельствующие о затратах, которые понес собственник в ходе эксплуатации или ремонта объекта, чтобы они были учтены при расчете размера возмещения. Если не оформлены какие-то документы, например отсутствует кадастровый паспорт или свидетельство о государственной регистрации права, иные правоустанавливающие документы, то заранее их следует привести в законный порядок. Кроме того, не лишним будет найти оценщика и обратиться к адвокату для ведения дела в суде.

Реализация права при получении равноценного помещения.

Гораздо более сложной представляется ситуация, когда владелец захочет получить не деньги, а равноценное помещение. Здесь механизм реализации не отработан и представляется довольно туманным.

Начну с того, что в настоящее время в Госдуме только разрабатывается Федеральный закон о реновации. Он предусматривает, что московские власти смогут предложить обладателю коммерческого объекта, расположенного в пределах МКД, такое же помещение в Москве. При этом его площадь не может быть меньше размера освобождаемого объекта.

В связи с этим возникает вопрос: а возможно ли вообще предоставить равноценное в коммерческом отношении помещение? Допустим, магазин находился в хрущевке. Она располагалась в шаговой доступности от станции метро. Власти же предлагают недвижимость пусть и в том же районе и такой же площадью, но на границе города и вдалеке от остановки общественного транспорта. Естественно, собственник вряд ли согласится на такой «обмен». В этом случае ему придется судиться с муниципалитетом. И здесь, кстати, возникает еще одна интересная дилемма: а в каком порядке станут рассматриваться такие дела? По КАС РФ (Кодекс административного судопроизводства) или АПК РФ (Арбитражный процессуальный кодекс)?

С одной стороны, решение о реновации возникает из правоотношений, не основанных на равенстве, автономии воли или имущественной самостоятельности участников. Субъект РФ реализует свои публично- властные полномочия, исходя из федерального и московского законов. Собственник же находится в подчиненном положении. Следовательно, материалы должны рассматриваться по КАС РФ. С другой стороны, тот же ВС РФ пояснил, что дела, связанные с предпринимательской и другой экономической деятельностью и вытекающие из споров с государственными и муниципальными органами, рассматриваются только по правилам АПК РФ.

Ответы на эти вопросы должен дать законодатель или Верховный суд.

Проблемы арендаторов.

Но самые больше трудности ждут арендаторов. Как я уже сказал выше, закон о них вообще не упоминает. Конечно, у некоторых бизнесменов к моменту сноса домов истекут сроки действия договоров, и они в любом случае будут искать другие помещения. А вот с остальными арендаторами власть просто-напросто досрочно расторгнет соглашения в порядке ГК РФ. Следовательно, им также придется подыскивать новые площади. И чем раньше, тем лучше. Вопросы о возможности компенсации для таких арендаторов в виде денежных выплат или предоставления новых объектов остаются открытыми и неурегулированными. Об этом с горечью говорят все представители московского бизнес-сообщества.

Судебная практика по программам реновации.

Закон города Москвы о реновации вступил в силу менее 15 дней назад, а федеральный закон был принят только в первом чтении. Поэтому судебной практики по данным вопросам пока нет. За две недели она просто не успела сложиться.

Впрочем, мало кто знает, что это уже вторая программа по сносу или реконструкции старых зданий в столице. Первая была принята Правительством Москвы в 2005 году. Правда, тогда она называлась Программой реновации территорий и касалась только Центрального округа.

За прошедшие 12 лет с момента принятия данной программы было всего два-три судебных спора между собственниками и арендаторами, с одной стороны, и Правительством Москвы — с другой. В основном эти тяжбы касались нарушения сроков предоставления новых помещений. Стороны как-то приходили к консенсусу и не доводили дело до суда.

Впрочем, учитывая масштабы современной реновации, можно с уверенностью предположить, что ее судебная практика будет гораздо более обширной, так как имеет серьезные пробелы в реализации механизма прав собственников и арендаторов.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200745 Олег Сухов


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2471781 Рубен Аганбегян

Рубен Аганбегян: «Капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет»

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших частных банков. Член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян рассказал Business FM о состоянии финансового рынка России и планах банка на будущее

Завершил работу Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал член Совета директоров АО «Открытие Холдинг» Рубен Аганбегян. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Первый вопрос всем, кто представляет бизнес: во-первых, кажется ли Вам, что кризис закончился; во-вторых, как Вы это чувствуете на себе?

Рубен Аганбегян: Мы видим, что ситуация стабильная и не носит кризисный характер. С точки зрения долгосрочной перспективы, безусловно, ситуация неудовлетворительная, потому что экономика не растет. А такие страны, как мы, наш ноль — это плюс несколько процентов роста ВВП, это только ноль, а дальше, чтобы еще был рост, должно быть больше. Я считаю, что наша экономика должна и достойна расти от 3% и выше в год ВВП, и, конечно, то, что мы барахтаемся в районе нуля, для нас это фактически спад. В этом смысле, конечно же, кризис далеко не закончился.

Как Вы ощущаете это на себе? Это общая картина: мы из периода рецессия, которая на финансовом рынке два года назад очень остро ощущалась, все-таки вышли в плато. По Вашим ощущениям, где хорошо, а где плохо в Вашем бизнесе?

Рубен Аганбегян: Мы это ощущаем в двух ключевых вещах. Первое — прибыльность бизнеса, она очень низкая. Да, мы по прошлому году прибыльны, но можно сказать, что это почти ноль. И второе — это доступ к капиталу, он очень-очень сложный, трудный, капитала для финансового сектора на рынке, по сути, нет.

Немножко поясним и для меня, и для тех, кто нас слушает. Во-первых, конечно, до 2014 года российский финансовый сектор хорошо освоил привлечение западного дешевого финансирования, потом этот канал для кого-то вовсе умер, для кого-то стал дороже или вовсе пересох. Из чего сейчас складываются пассивы банка, говоря правильно?

Рубен Аганбегян: Здесь очень важно не путать капитал и пассивы, мы не будем в это глубоко погружаться, вот в разницу.

Вот в целом вообще просто про деньги: откуда они сейчас приходят, откуда могли бы приходить, чего Вы ждете?

Рубен Аганбегян: До 2014 года, безусловно, были и российские инвесторы, и западные инвесторы. С точки зрения пассивов, основная база всегда была российская, но она все-таки носила характер, как населения, так и предприятий, так и средних бизнесов, и она, конечно, сильно сократилась. И плюс те иностранные деньги, которые были, просто в процентном отношении доля иностранных денег все-таки была не такая, от которой мы бы зависели.

Зато она, как говорится, маржинальная была для тех, кому она была доступна.

Рубен Аганбегян: Ну да, она были низкая, конечно. И это одна из причин, почему санкции не дали того эффекта, который, может быть кто-то ждал, что они дадут, и почему я, например, считаю, что наши проблемы экономические страновые, они все-таки в нас больше, чем во внешних каких-то воздействиях. В настоящий момент, если посмотрим, то, в общем-то, в стране с долей государства в экономике больше 60%, мне кажется, не надо особо интересоваться вопросом, откуда сейчас деньги, они оттуда — из государства, прямого и косвенного. И доступ к этим деньгам частных институтов существенно затруднен в силу частично какой-то случайной, может быть, политики, но очень часто эта политика носит осознанный характер. Безусловно, государству комфортнее государственные игроки, и огромное количество нормативных и не юридически обязывающих указаний в этом смысле существует, и частной системе, частным институтам тут сложнее, чем их государственным конкурентам.

Банк «Открытие» за последние годы ворвался в пятерку крупнейших банков страны, один из двух крупнейших абсолютно частных банков, Вы как раз пережили период бурного роста. А кто обеспечил этот рост?

Рубен Аганбегян: Присоединение. Мы сливались с другими банками, и это был основной фактор нашего роста — присоединение других финансовых институтов и их объединение под одним брендом и на одной базе. Также размер привлек к себе и операции соответствующие, и бизнес и так далее.

Быть крупным выгоднее?

Рубен Аганбегян: Я считаю, что у нас в стране размер в финансовой сфере имеет ключевое значения, но, с точки зрения бизнеса, безусловно, тоже. Хотя то, что ты являешься результатом объединения, приводит к довольно большим сложностям управленческого характера. У тебя много систем, ты должен это сокращать, у тебя много неэффективности, таких как отделения рядом, и у тебя много дополнительных затрат. Смена бренда, его развитие, конечно, приводит к тому, что ты должен инвестировать.

Как изменилась сама клиентская база в связи с обретением этого размера? Вы можете уже претендовать на то, чтобы вашими клиентами были крупные госкорпорации, госкомпании?

Рубен Аганбегян: В какой-то степени можем, но все равно ограничителем является и размер нашего капитала, и то, в каких размерах мы можем с этими клиентами работать, то, что крупнейшие наши корпорации требуют от финансовых институтов, обслуживающих, довольно крупный размер операций. Здесь даже с нашим размером иногда можно упереться в ограничения. Вторая важная вещь — это то, что крупным фокусом нашего развития все-таки, с точки зрения объединенных банков, был крупный фокус на корпоративно-клиентская база. Но последние годы мы очень много инвестировали средств в развитие как розницы, так и технологий для обслуживания малого и среднего бизнеса. В этом смысле запустили целый ряд проектов, которые достаточно успешны, такие как «Точка», «Рокет», «Открытие Факторинг», которые фактически именно фокусируются на соответствующей клиентской базе, и под это естественно банк сильно менялся, с технологической точки зрения и всех остальных.

По размеру, по значению Вы приблизились или сравнялись с «Альфа-Банком», почти стоите с такими, как «Газпром», ВТБ. Там зачастую размеры кредитов измеряются десятками, а то и сотнями миллиардов рублей. Мы об этом, как правило, узнаем, когда потом возникают истории типа Зюзина и так далее, сколько денег в одну конкретную корпорацию тот или иной банк вложил, а то и целый синдикат банков. Или вы все-таки фокусируетесь на меньших размерах кредитования?

Рубен Аганбегян: Безусловно, мы работаем со всей той же клиентурой, как и все крупные банки, в этом смысле это наш постоянный фокус — и крупные клиенты и так далее. Но отдельно мы много инвестируем в технологии и в работу, в развитие малого, среднего бизнеса. Вообще, если мы посмотрим на наши рыночные доли, то мы увидим, что наша доля в обслуживании малого и среднего бизнеса больше, чем наша доля банка целиком на рынке. Здесь мы забрали большую долю, чем у банка она в общем рынке. То же самое, например, существует в еще одном инструменте — в «прайвет бэнкинге», у нас он очень крупный, хороший, известный, и еще в ряде других инструментов. Вот такое же мы хотим развить потихонечку в розницу, и инвестируем средства в технологическое развитие этого направления.

Про розницу вообще очень интересная история. Вы стали санатором одного из крупнейших потерпевших крушение банков за это время — банка «Траст», он в 30-ку входит, причем такой розничный. Это всегда интересно, спустя пару лет, теперь оценить, что произошло с «Трастом», в каком состоянии Вы его взяли, и что с ним делать?

Рубен Аганбегян: Об этом было достаточно много сказано, что взяли мы его в сложном состоянии, безусловно, после проверок и так далее, выяснилось, что это состояние было еще более сложным, чем заранее предполагалось, чем было оценено в результате экспресс-оценки. Но в настоящий момент банк находится в стабильном, нормальном состоянии, работает, и это были условия. Он не развивается, но он работает отдельно, то есть он не присоединен к нашей банковской группе, он отдельный, там есть план санации, по которому мы двигаемся. Но с точки зрения того, что произошло уже под нашим управлением, банк претерпел изменения, прошли достаточно мощные сокращения сети и всего остального, именно с точки зрения того, что, по нашему мнению, оно, может быть, не соответствовало как размеру банка, так и его объему операций. Плюс те изменения, которые мы делали, как санатор, чтобы он работал хорошо и стабильно, тоже не требовали такого количества издержек.

Можете поделиться своим мнением, это постоянно интересует всех, ну вот в данном конкретном случае: причина банкротства банка, она, скорее, в большей степени общеэкономическая или криминальная?

Рубен Аганбегян: Я не готов выносить какие-то здесь вердикты. Безусловно, это микс каких-то ошибок в бизнесе, которые накапливались длительное время, помноженные на несколько кризисов, через которые проходила структура. После этих кризисов принимались решения о развитии определенных бизнес-направлений. Эти бизнес-направления не дали того эффекта, который ожидался, соответственно, все эти проблемы постепенно копились, и возникли те сложности, которые возникли. С точки зрения того, как их квалифицировать и так далее, я здесь не готов комментировать.

Хорошо, мы увидим еще, Группа «Открытие» развитие, и, может быть, это еще не конец? Не спрашиваю вас про сделки, которые, может быть, готовятся конкретно, но в целом Вы идете на дальнейшее расширение?

Рубен Аганбегян: Безусловно, смотрим. Но если вы спросите, что является сегодня фокусом нашим, то сегодня наш фокус все-таки лежит в нас самих и в том, чтобы реформировать себя таким образом, чтобы, с одной стороны, привести все технологии в самое современное, потому что сегодня все-таки наши клиенты, особенно розничные и малый и средний бизнес, требуют и хотят удобного обслуживания, а это, прежде всего, технологии, соответственно, это одно направление. Второе — это оптимизация, приведение того бизнеса, который есть, в наиболее оптимальное состояние. Так, например, клиенты с большим удовольствием тратят больше времени на обслуживание и работу с банком дистанционно, а не через приходы в отделение. При этом все равно отделения продолжают иметь значение, потому что это и продвижение бренда, и определенные операции, клиенты все равно любят делать через отделения, например, в области недвижимости определенный ряд операций, еще какие-то, корпоративные клиенты и все прочее. Поэтому в этом смысле те реформы, которые мы делаем сегодня, они об этом.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2471781 Рубен Аганбегян


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2471780 Рубен Варданян

Рубен Варданян: «В XXI веке главный актив — не деньги, а человек»

«Человек без денег может создать компанию, которая потом будет стоить миллиарды», — уверен предприниматель. О перспективах инновационной экономики в России он рассказал Business FM на Петербургском экономическом форуме

В Северной столице завершился очередной Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал предприниматель Рубен Варданян. С ним побеседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

У нас в студии Рубен Варданян, легендарная фигура российского рынка, который смотрел все время чуть-чуть вперед. Наверное, сейчас так же, потому что сегодня на форуме очень многие мои собеседники, отвечая на вопросы про экономику, постоянно обращались либо к психологии субъектов, либо вообще подчеркивали, что экономическое будущее лежит в гуманитарной сфере. Это говорит почти каждый, и это для меня новое в разговорах на форуме. А вы уже несколько лет как бросили заниматься финансами как таковыми, хотя, наверное, занимаетесь все равно, но основной фокус вашей деятельности теперь — образование. Значит, вы были правы, вы так думали раньше, и что вы думаете теперь, что дальше?

Рубен Варданян: Я как правильный отличник: если я какой-то урок выучил, я ему дальше пытаюсь следовать. В промышленной стране главное — это концентрация капитала. Ты концентрируешь капиталы, строишь большие заводы, и производственная площадка требует огромной концентрации денег, человеческих ресурсов и всего остального. В XXI веке всегда надо говорить: главный актив не деньги, а человек. Человек без денег, имея 500 долларов, может создать компанию, которая потом будет стоить миллиарды, и это все вообще не требует огромных вложений в инфраструктуру, заводы, трубопроводы и все остального. Но если это так, то автоматически получается, что гуманитарные ценности, образ жизни, философия становятся очень важны, потому что этот главный актив не машина, по крайней мере пока.

Я на секунду возражу. Это, может быть, так, если трубы и электричество уже есть, а вот если их нет, то не вырастет.

Рубен Варданян: Даже если их нет, всегда спрашиваешь, что является самым движущим. Есть известная фраза, что армия движется с той скоростью, с которой движется самый медленный полк, и общество движется точно так же, но при этом надо опираться на тех, кто приносит прорывные изменения. Например, Tesla: все равно в Америке производятся миллионы машин с водителем, бензиновым и газовым двигателями, но ты понимаешь, куда идет тренд. Тренд в одном: 2% людей в мире будут заниматься креативом, процентов 20 будут их обслуживать в том или ином формате и помогать, 80% непонятно чем будут заниматься, потому что их функции будут заменены роботами. И вот это новое общество формируется сейчас как лягушка, сидящая в теплой воде и не замечающая, что потихонечку начинается вариться. Мы приходим к моменту, когда уже становится очевидным для всех, что происходят не просто технологические изменения, а они уже влияют на социальные, гуманитарные, политические — на все сферы деятельности. Посмотрите, реалити-шоу помогло Трампу выиграть выборы. Вся традиционная система самой богатой страны оказалась не готова к тому, что человек, потратив в четыре раза меньше денег, чем Хиллари, выиграл выборы, в принципе не будучи представителем ни одной из партий. Мы находимся в периоде тектонических изменений, и эти тектонические изменения не только технологические, но и социально-психологические. Это разговор о том, что мы уйдем от чистого капитализма, когда главный элемент — это только прибыль, в социально измеряемые виды деятельности, которые будут на стыке между благотворительностью, филантропией, бизнесом, социальным влиянием, бизнес ради не просто бизнеса, очевидно, для сохранения мира как такового.

Вернемся назад на землю. Вам как суперпрофессионалу фондового рынка в прошлом не кажется все равно, что Tesla, Facebook, Snapchat безумно переоценены, и это пузырь, который может лопнуть? Сколько процентов автомобилей Tesla выпускает в Америке? Очень мало, а стоит столько же, сколько Ford.

Рубен Варданян: У нас есть более фундаментальная проблема: вся материально-техническая база мировой экономики — 65 трлн долларов, весь производный рынок — больше триллиона. На самом деле мы имеем...

Сплошной пузырь.

Рубен Варданян: Виртуальный. И поэтому биткоины, вся эта система изменений. Что измеряется чем? На самом деле изменения коснутся не только того, что производится, но как это измеряется. Условно говоря, измеряется это только прибылью или чем-то другим. Мы видим примеры Snapchat, Facebook, что измеряются уже недостаточно. Выяснилось, что GDP, рост ВВП, недостаточен для того, чтобы люди чувствовали себя счастливыми. В Америке рост ВВП, а люди идут и голосуют против той партии, которая обеспечила рост ВВП: потому что я не верю в свое будущее, потому что я знаю, что потеряю свою работу, и меня не волнует, что сегодня вроде бы, кажется, все хорошо. То есть мы видим изменения поведения и оценки того, что хорошо и плохо, во всех сферах, в том числе в сфере того, какой бизнес сколько должен стоить.

Не очень понятно, но, скорее, понятно, что пусть оно стоит так.

Рубен Варданян: Не в этом дело. Просто система измерения изменений...

Изменения стоят дороже, чем то, что существует.

Рубен Варданян: Да. Удачный пример — Amazon, это показывает, что это правда, и тот же Amazon сейчас стал двигателем.

Вы видите признаки роста, появления этой экономики в нашей стране?

Рубен Варданян: Конечно, а куда мы денемся. Прогресс нельзя остановить. Вопрос — какое место мы займем, какую часть будем обеспечивать.

Я имею в виду успешный, не то что мы где-то плетемся. Мы уже десяток лет ждем каких-то результатов от инновационной политики. Она ведь у нас провозглашена государством, но сколько нам ждать, чтобы увидеть ее зримые результаты, будут ли они?

Рубен Варданян: Во-первых, это очень нетипично, что инновациями занимается только государство.

В былое время это было типично. В былое время в государстве и занимались инновациями.

Рубен Варданян: Это была другая модель экономики, инквизиционная модель, когда концентрация ресурсов была в рамках одного института, который мог мобилизовать все и финансовые, и человеческие ресурсы и за счет этого сделать качественный скачок, но это другая модель. Есть четыре модели: эволюционная, революционная, реформационная и инквизиционная. Мы сейчас в эволюционной модели, не в инквизиционной, поэтому их нельзя сравнивать. Модель, которая была во времена Сталина, была инквизиционная. Она дала свой результат, но она требует бесконечного человеческого ресурса. Просто там цена была оплачена тем, что мы сейчас имеем население в России 150 миллионов вместо того, чтобы иметь 350 миллионов. Вот и вся цена, которая была заплачена за счет этого скачка.

А сейчас-то все нормально? Нам надо подождать, и посеянные семена взойдут?

Рубен Варданян: Срок ожидания может быть больше, потому что пять-десять лет для создания такой среды, где все будет расцветать и давать результат, это маленький срок.

Семена, на ваш взгляд, посеяны?

Рубен Варданян: Посеяны. В некоторых местах они дают больше. Например, в Татарстане точно посеяны, в некоторых регионах других России, в некоторых регионах видно, что есть попытки, в том же Ульяновске. Я не все регионы хорошо знаю, но я точно вижу некоторые регионы, где это происходит достаточно активно. В том же Сколково, Томске, Новосибирске, в некоторых точках они видны. Насколько они пробьются через асфальт, как трава, или они еще будут специально прополоты, будут нужны удобрения, которые помогут им вырасти — это два разных вопроса.

Так удобрения вносят. Знаете, как в сельском хозяйстве: удобрений сыпали много, а урожай маленький.

Рубен Варданян: Поэтому вопрос еще правильной эффективности — это очень важный вопрос. Надо понимать, что из десяти созданных компаний девять умирают. Мы даже к этому привыкнуть не можем, что такое вообще может быть. Прокуратура тут же придет и скажет: это точно мошенничество, деньги все увели непонятно куда. А у нас это нормальный процесс, когда из десяти новых компаний, создаваемых в венчурном бизнесе, в инновациях, девять будут неуспешными. Это все психологические изменения. На мой взгляд, мы идем к ситуации, когда эти 2-3% креативных людей будут выбирать, где жить. Хорошая новость, что они могут жить в любой точке, потому что сейчас уже не надо ехать в Силиконовую долину, чтобы быть успешным. Мы видим, как в Европе, Азии появляются центры, где можно создавать очень серьезные компании, не выезжая обязательно в самую развитую страну. Вторая хорошая новость в том, что изоляционизм, который возник и в Америке, и в Англии, привел к тому, что все меньше людей хотят туда уехать. Если мы будем правильно выстраивать политику сохранения своих лучших кадров и привлечения других, у нас есть шанс. Шанс есть всегда. Надо делать очень много усилий, и будет всегда неочевидно, что это получится с первого раза.

Илья Копелевич

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2471780 Рубен Варданян


Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205062 Рубен Варданян

Рубен Варданян: «В XXI веке главный актив — не деньги, а человек»

«Человек без денег может создать компанию, которая потом будет стоить миллиарды», — уверен предприниматель. О перспективах инновационной экономики в России он рассказал Business FM на Петербургском экономическом форуме

В Северной столице завершился очередной Петербургский международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал предприниматель Рубен Варданян. С ним побеседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

У нас в студии Рубен Варданян, легендарная фигура российского рынка, который смотрел все время чуть-чуть вперед. Наверное, сейчас так же, потому что сегодня на форуме очень многие мои собеседники, отвечая на вопросы про экономику, постоянно обращались либо к психологии субъектов, либо вообще подчеркивали, что экономическое будущее лежит в гуманитарной сфере. Это говорит почти каждый, и это для меня новое в разговорах на форуме. А вы уже несколько лет как бросили заниматься финансами как таковыми, хотя, наверное, занимаетесь все равно, но основной фокус вашей деятельности теперь — образование. Значит, вы были правы, вы так думали раньше, и что вы думаете теперь, что дальше?

Рубен Варданян: Я как правильный отличник: если я какой-то урок выучил, я ему дальше пытаюсь следовать. В промышленной стране главное — это концентрация капитала. Ты концентрируешь капиталы, строишь большие заводы, и производственная площадка требует огромной концентрации денег, человеческих ресурсов и всего остального. В XXI веке всегда надо говорить: главный актив не деньги, а человек. Человек без денег, имея 500 долларов, может создать компанию, которая потом будет стоить миллиарды, и это все вообще не требует огромных вложений в инфраструктуру, заводы, трубопроводы и все остального. Но если это так, то автоматически получается, что гуманитарные ценности, образ жизни, философия становятся очень важны, потому что этот главный актив не машина, по крайней мере пока.

Я на секунду возражу. Это, может быть, так, если трубы и электричество уже есть, а вот если их нет, то не вырастет.

Рубен Варданян: Даже если их нет, всегда спрашиваешь, что является самым движущим. Есть известная фраза, что армия движется с той скоростью, с которой движется самый медленный полк, и общество движется точно так же, но при этом надо опираться на тех, кто приносит прорывные изменения. Например, Tesla: все равно в Америке производятся миллионы машин с водителем, бензиновым и газовым двигателями, но ты понимаешь, куда идет тренд. Тренд в одном: 2% людей в мире будут заниматься креативом, процентов 20 будут их обслуживать в том или ином формате и помогать, 80% непонятно чем будут заниматься, потому что их функции будут заменены роботами. И вот это новое общество формируется сейчас как лягушка, сидящая в теплой воде и не замечающая, что потихонечку начинается вариться. Мы приходим к моменту, когда уже становится очевидным для всех, что происходят не просто технологические изменения, а они уже влияют на социальные, гуманитарные, политические — на все сферы деятельности. Посмотрите, реалити-шоу помогло Трампу выиграть выборы. Вся традиционная система самой богатой страны оказалась не готова к тому, что человек, потратив в четыре раза меньше денег, чем Хиллари, выиграл выборы, в принципе не будучи представителем ни одной из партий. Мы находимся в периоде тектонических изменений, и эти тектонические изменения не только технологические, но и социально-психологические. Это разговор о том, что мы уйдем от чистого капитализма, когда главный элемент — это только прибыль, в социально измеряемые виды деятельности, которые будут на стыке между благотворительностью, филантропией, бизнесом, социальным влиянием, бизнес ради не просто бизнеса, очевидно, для сохранения мира как такового.

Вернемся назад на землю. Вам как суперпрофессионалу фондового рынка в прошлом не кажется все равно, что Tesla, Facebook, Snapchat безумно переоценены, и это пузырь, который может лопнуть? Сколько процентов автомобилей Tesla выпускает в Америке? Очень мало, а стоит столько же, сколько Ford.

Рубен Варданян: У нас есть более фундаментальная проблема: вся материально-техническая база мировой экономики — 65 трлн долларов, весь производный рынок — больше триллиона. На самом деле мы имеем...

Сплошной пузырь.

Рубен Варданян: Виртуальный. И поэтому биткоины, вся эта система изменений. Что измеряется чем? На самом деле изменения коснутся не только того, что производится, но как это измеряется. Условно говоря, измеряется это только прибылью или чем-то другим. Мы видим примеры Snapchat, Facebook, что измеряются уже недостаточно. Выяснилось, что GDP, рост ВВП, недостаточен для того, чтобы люди чувствовали себя счастливыми. В Америке рост ВВП, а люди идут и голосуют против той партии, которая обеспечила рост ВВП: потому что я не верю в свое будущее, потому что я знаю, что потеряю свою работу, и меня не волнует, что сегодня вроде бы, кажется, все хорошо. То есть мы видим изменения поведения и оценки того, что хорошо и плохо, во всех сферах, в том числе в сфере того, какой бизнес сколько должен стоить.

Не очень понятно, но, скорее, понятно, что пусть оно стоит так.

Рубен Варданян: Не в этом дело. Просто система измерения изменений...

Изменения стоят дороже, чем то, что существует.

Рубен Варданян: Да. Удачный пример — Amazon, это показывает, что это правда, и тот же Amazon сейчас стал двигателем.

Вы видите признаки роста, появления этой экономики в нашей стране?

Рубен Варданян: Конечно, а куда мы денемся. Прогресс нельзя остановить. Вопрос — какое место мы займем, какую часть будем обеспечивать.

Я имею в виду успешный, не то что мы где-то плетемся. Мы уже десяток лет ждем каких-то результатов от инновационной политики. Она ведь у нас провозглашена государством, но сколько нам ждать, чтобы увидеть ее зримые результаты, будут ли они?

Рубен Варданян: Во-первых, это очень нетипично, что инновациями занимается только государство.

В былое время это было типично. В былое время в государстве и занимались инновациями.

Рубен Варданян: Это была другая модель экономики, инквизиционная модель, когда концентрация ресурсов была в рамках одного института, который мог мобилизовать все и финансовые, и человеческие ресурсы и за счет этого сделать качественный скачок, но это другая модель. Есть четыре модели: эволюционная, революционная, реформационная и инквизиционная. Мы сейчас в эволюционной модели, не в инквизиционной, поэтому их нельзя сравнивать. Модель, которая была во времена Сталина, была инквизиционная. Она дала свой результат, но она требует бесконечного человеческого ресурса. Просто там цена была оплачена тем, что мы сейчас имеем население в России 150 миллионов вместо того, чтобы иметь 350 миллионов. Вот и вся цена, которая была заплачена за счет этого скачка.

А сейчас-то все нормально? Нам надо подождать, и посеянные семена взойдут?

Рубен Варданян: Срок ожидания может быть больше, потому что пять-десять лет для создания такой среды, где все будет расцветать и давать результат, это маленький срок.

Семена, на ваш взгляд, посеяны?

Рубен Варданян: Посеяны. В некоторых местах они дают больше. Например, в Татарстане точно посеяны, в некоторых регионах других России, в некоторых регионах видно, что есть попытки, в том же Ульяновске. Я не все регионы хорошо знаю, но я точно вижу некоторые регионы, где это происходит достаточно активно. В том же Сколково, Томске, Новосибирске, в некоторых точках они видны. Насколько они пробьются через асфальт, как трава, или они еще будут специально прополоты, будут нужны удобрения, которые помогут им вырасти — это два разных вопроса.

Так удобрения вносят. Знаете, как в сельском хозяйстве: удобрений сыпали много, а урожай маленький.

Рубен Варданян: Поэтому вопрос еще правильной эффективности — это очень важный вопрос. Надо понимать, что из десяти созданных компаний девять умирают. Мы даже к этому привыкнуть не можем, что такое вообще может быть. Прокуратура тут же придет и скажет: это точно мошенничество, деньги все увели непонятно куда. А у нас это нормальный процесс, когда из десяти новых компаний, создаваемых в венчурном бизнесе, в инновациях, девять будут неуспешными. Это все психологические изменения. На мой взгляд, мы идем к ситуации, когда эти 2-3% креативных людей будут выбирать, где жить. Хорошая новость, что они могут жить в любой точке, потому что сейчас уже не надо ехать в Силиконовую долину, чтобы быть успешным. Мы видим, как в Европе, Азии появляются центры, где можно создавать очень серьезные компании, не выезжая обязательно в самую развитую страну. Вторая хорошая новость в том, что изоляционизм, который возник и в Америке, и в Англии, привел к тому, что все меньше людей хотят туда уехать. Если мы будем правильно выстраивать политику сохранения своих лучших кадров и привлечения других, у нас есть шанс. Шанс есть всегда. Надо делать очень много усилий, и будет всегда неочевидно, что это получится с первого раза.

Илья Копелевич

Россия > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 5 июня 2017 > № 2205062 Рубен Варданян


Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов

От чистого сердца. Дойдут ли пожертвованные деньги до больных и бездомных или попадут к мошенникам?

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

По данным фонда поддержки и развития филантропии «КАФ», объем пожертвований частных лиц в 2016 году составил 143 млрд рублей. К сожалению, за эти деньги наравне с уважаемыми фондами и нуждающимися семьями конкурируют мошенники

Несчастные сироты, болеющие дети, обездоленные старики, бездомные животные — невозможно с каменным сердцем пройти мимо. Но, увы, благотворительность — это идеальная сфера для злоупотреблений и мошенничества:

100% эмоциональное попадание в аудитории: больные дети, инвалиды, немощные престарелые, бездомные животные, — для каждого из нас найдется трогающая сердце тема;

несовершенство законодательства, делающее мошенничество в благотворительности трудно наказуемым, ведь для неотвратимости наказания должны иметься: потерпевший, значимый ущерб, неопровержимые доказательства.

Но трудно признать потерпевшим человека, добровольно положившим деньги в коробку для сбора пожертвований. Средняя величина частного пожертвования не превышает 5 000 рублей, что трудно признать значимым ущербом. В результате правоохранительные органы даже не пытаются довести дело до суда.

Большой рынок и низкие риски дают питательную почву для развития мошенничества. Причем сами мошенники приобретают все более респектабельный вид. Это уже далеко не примитивные уличные попрошайки. Во-первых, они активно действуют в интернете. А во-вторых, они вполне могут оказаться зарегистрированным в Минюсте фондом, сдавать отчетность и выглядеть респектабельной организацией.

Но есть косвенные признаки, которые должны заставить задуматься, кому мы отдаем деньги.

Публикации с призывом о помощи в соцсетях

Соцсети дали возможность обращаться к сотням и тысячам знакомых и незнакомых людей. А финансовые технологии дали возможность моментально переводить деньги на банковскую карту или электронный кошелек. На стыке этих технологий и появилась незамысловатая мошенническая схема.

В простейшем случае мошенники используют чужую историю: копируют текст, фотографии, сканы документов у настоящих фондов. И публикуют сообщение в соцсетях — «Вконтакте», «Одноклассниках» и Facebook. Единственное, что в таком объявлении оригинально — номер карты и электронного кошелька.

Механика не затейлива и быстро выявляется. Фонды мониторят утечку собственных материалов. И достаточно обращения к модераторам соцсети, чтобы заблокировать такое сообщение.

Более искушенные мошенники не воруют контент у фондов. Они находят реальных подопечных, действительно нуждающихся, из тех кто не обращался в фонды или получил отказ последних. Как правило это болеющие дети. Мошенники делают фотографии, пишут оригинальные истории, обычно копируя стиль крупных фондов. Сбор идет также на личную карту и электронные кошельки организаторов схемы. Чтобы различие фамилий у подопечного и у владельца счета не вызывали подозрение, указывается, что счет принадлежит непрямому родственнику: дяде, тете, бабушке, дедушке.

В продвижение публикации организаторы схемы вкладывают рекламный бюджет. Такие истории могут собрать 500 000-700 000 «лайков». При средней конвертации «лайка» в пожертвование 0,5% и при среднем чеке в 500-1 000 рублей такой сбор может принести 1,5-3 млн рублей. Незначительная часть денег, как правило, все-таки попадает к подопечному — это позволяет поддерживать с ним и его семьей долгосрочные отношения и организовывать повторные акции сбора средств. Часть денег уходит на маркетинг и операционные затраты. Остальное — доход организаторов. И проконтролировать движение денег невозможно.

К сожалению, примерно также через публикации в соцсетях собирают средства и действительно в них нуждающиеся. И понять кто есть кто очень трудно даже профессионалам.

Спам-рассылка

Другая популярная и эффективная схема — спам-рассылка. Она начинается со взлома или покупки доступа к почтовым ящикам реальных людей. По всей контактной базе жертв делается рассылка письма с душещипательной историей о том, что сестра, племянник или крестница попали в беду и что срочно нужны деньги на операцию или лекарства. Заканчивается письмо просьбой перечислить деньги на карту и электронный кошелек и переслать письмо всем знакомым.

Текст обычно написан безупречно с точки зрения социальной инженерии. И дальше письмо распространяют живые люди, пребывающие в полной уверенности, что они помогают родственникам и близким друзьям своих близких друзей. Особенность такой схемы — высокий средний чек пожертвования. Людям стыдно перечислить в помощь друзям символические 100 рублей. Поэтому часто суммы находится на уровне 5 000-10 000 рублей и выше.

Сбор наличных на улице

Оффлайн-схемы тоже прогрессируют. Мошенники успешно мимикрируют под добросовестные фонды: регистрируются в Минюсте, сдают годовые отчеты, имеют официальные сайты, находят реальных подопечных.

Для сбора средств на улице фонд привлекает волонтеров, обычно, студентов или школьников. Их снабжают всей необходимой атрибутикой: фирменные футболки, флаги, фотографии детей, сканы документов и опломбированные ящики для сбора денег. Выглядит все по-настоящему. Да оно таковым и является.

Нарушения начинаются, когда ящики для сбора оказываются в офисе фонда. Проконтролировать количество собранных денег и их дальнейшую судьбу невозможно. Часть денег для поддержания реальной деятельности зачисляется на счет фонда и передается подопечным. А часть остается неподотчетной. Из наличных же денег платится зарплата волонтеров, чтобы экономить на налогах.

Выявить мошеннический характер таких фондов очень сложно. Косвенно о нечистоплотности может свидетельствовать отсутствие в отчетности затрат на зарплату волонтеров и налоги — НДФЛ, ПФР, ОМС и ФСС.

Тревожная статистика

Это далеко не исчерпывающий список схем. Мошенники их непрерывно совершенствуют, придумывают новые. И косвенно об их успехе свидетельствуют результаты исследования фонда поддержки и развития филантропии «КАФ»:

Растет доля прямых пожертвований семьям

За два года с 24% до 37% выросла доля людей, жертвовавших деньги напрямую конкретным людям и семьям. Именно здесь максимальная доля злоупотреблений и мошенничества. При этом с 2015 года доля тех, кто делал пожертвования в фонды осталась на уровне 50%. Но только фонды могут гарантировать целевое использование средств.

Растет доля пожертвований наличными, а также переводом на банковские карты и электронные кошельки

За год доля тех, кто жертвовал наличные в офисе фонда выросла в 3 раза (с 13,5% до 40%), с помощью карт — в 3 раза (с 9% до 30%), с помощью электронных кошельков — в 3 раза (с 6% до 17,5%). К сожалению, этому росту способствовали и недобросовестные получатели пожертвований.

Мошенничество очень сложно отличить от настоящей помощи нуждающимся. Мошенники воруют деньги у этих людей. Они получают деньги, которые должны были получить больные дети, старики и взрослые, попавшие в беду.

Что делать нам — тем, кто хочет помогать?

Быть бдительными и собрать максимум информации перед тем, как отправить кому-то деньги.

Переводить деньги на расчетные счета известных фондов, жертвуя удобством перевода на личные карты и электронные кошельки.

Что делать фондам?

Договориться о стандартах поведения, отклонение от которых будет поводом для подозрений в нечистоплотности: отказ от сбора наличных на улице, отказ от серой зарплаты, отказ от сбора на личные карты и электронные кошельки.

Объединить усилия и добиваться совершенствования законодательства для более эффективной борьбы с мошенниками в благотворительности.

Автор благодарит за помощь в работе над материалом исполнительного директора фонда «Подари Жизнь» Григория Мазманянца и координатора проекта «Все вместе против мошенников» Милу Геранину.

Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин

Орешкин: в июле-августе рубль упадет из-за волатильности притоков капитала и отрицательного текущего счета

В интервью Business FM в кулуарах ПМЭФ глава Минэкономразвития рассказал о том, как изменится курс рубля, почему не нужно говорить о налоговых реформах, и как будут финансироваться проекты «с нуля»

Уровень налоговой нагрузки в России повышаться не должен. Это позиция Минэкономразвития, заявил в интервью Business FM в кулуарах Петербургского международного экономического форума глава министерства Максим Орешкин. Он также рассказал о финансировании инфраструктурных проектов и о том, каким должен быть курс рубля. С министром экономического развития Максимом Орешкиным беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич:

В выступлении Путина прозвучали две вещи, важные для бизнеса, которые так или иначе связаны с вашим министерством: проектное финансирование — его важность подчеркнул президент — и специальные инвестиционные контракты. Все это прямо прозвучало, причем пролонгация.

Максим Орешкин: Еще одна была очень важная вещь — это инвестиции в инфраструктуру. То, о чем мы говорим, о том, что нужно создать такую положительную спираль с точки зрения инвестиционной и экономической активности. Реализацию новых проектов в инфраструктуре — она открывает возможность для новых инвестиционных проектов, которые тоже должны находить свое финансирование и реализовываться. Вот эту положительную спираль мы будем пытаться запустить. Это две программы по проектному финансированию и по инфраструктурному строительству — то, над чем мы работали последние месяцы.

Мы уже начали рассказывать бизнесу, который еще не весь знает об этих формах, хотя крупный, конечно, знает, это на всех панелях обсуждается. Если коротко, все-таки, какие отрасли в первую очередь будут затрагивать вот эти формы государственной поддержки промышленности?

Максим Орешкин: То, о чем мы говорим, мы говорим о проектном финансировании — на самом деле в банковской системе очень большая с этим проблема. У нас банки любят кредитовать либо большие предприятия, либо под залог. Взять новый проект, который возводится с нуля, и получить под него финансирование очень сложно. Именно здесь на это будет нацелено. Мы начинаем работу на базе «Внешэкономбанка». Первый раунд работы будет вводиться именно по тем отраслям, которые в стратегии «Внешэкономбанка» отмечены: в первую очередь все, что связано с развитием экспорта, с новыми высокими технологиями. Любая, на самом деле, отрасль промышленности может попасть в эту программу, если она имеет такую ориентацию, на экспорт, например. С этой точки зрения здесь практически все могут в нее попасть. Задача — отбирать правильно проекты, их структурировать и финансировать через синдицированное кредитование, о чем говорил президент. Здесь будем навешивать механизмы поддержки: это частичная госгарантия, это гарантия того, что инфляция, например, останется стабильной на долгосрочном горизонте, что позволит короткие деньги банков переворачивать в длинное финансирование для проектов. Это же, на самом деле, очень важно с точки зрения получения проектами длинных кредитов. Банки сейчас, может быть, еще боятся, что у нас инфляция будет 4% в долгосрочной перспективе, что она может вырасти, отклониться...

Даже ЦБ этого боится, не только банки.

Максим Орешкин: Правильно, но мы ЦБ верим, понимаем, что там команда очень сильная, что они достигнут своих целей, и правительство готово прогарантировать в рамках данной схемы, что инфляция не выйдет за уровень 4%. Это позволит проектам обеспечить уровень кредитных ставок на длинные сроки, базовую ставку 7% плюс кредитный риск по проекту, который может 2-3% сверх этого составить. Вот такая схема позволит привлекать больше частных средств. Именно на это и нацелена эта идея, чтобы не государством залить все эти деньги, все эти проекты и наворотить дел, а именно привлекать частное финансирование, в том числе частные инвесторы будут оценивать риски для того, чтобы инвестиции шли только туда, куда нужно и эффективно. И третий этап в данной схеме — это то, что «Внешэкономбанк» будет входить миноритарным акционером в реализуемые проекты, получать там на акционерные соглашения большие права и тем самым контролировать, как эти проекты реализуются, и тем самым создавать дополнительную гарантию стабильности и устойчивого развития этих проектов для частных инвесторов.

Вот эта новизна для бизнеса, которая здесь прозвучала, она важная. Теперь то, что важно для всех и для бизнеса тоже, потому что практически все, с кем я говорил в этой студии, для них этот вопрос остается острым. Курс рубля. Причем одни говорят, что завышенный курс мешает, это экспортеры, естественно, другие — сельскохозяйственные производители, на удивление, мне говорили: нет, не надо, чтобы рубль становился дешевле, хотя они экспортеры тоже в какой-то степени, но они очень зависят от импортных поставок всего-всего разного. И этот вопрос по-прежнему важен для всех, и мы немножко запутались. Все-таки, чего ждать?

Максим Орешкин: Ждать, что курс останется плавающим, что он будет меняться под влиянием рыночных факторов. Какой курс нужен России? России, конечно, нужен крепкий рубль, но крепость его должна быть вызвана фундаментальными факторами: ростом производительности труда и эффективности российской экономики. Если сила рубля будет вызвана резким ростом цен на нефть, мощным притоком, временным, капитала, конечно, такие истории будут нести только негативные последствия. А именно такую историю мы, например, наблюдаем с начала этого года. У нас, например, на долговой рынок в марте в рынок ОФЗ пришло больше 200 млрд рублей от иностранных инвесторов.

С марта-то прошло уже два месяца. Мы все ждали, что carry trade закончится, и Силуанов ждал, вы ждали и предполагали, собственно, это все звучало, почему люди и обсуждают это. Все-таки, какой прогноз вы делаете?

Максим Орешкин: Просто сложилась уникальная ситуация. С одной стороны на глобальных рынках мы что видим? Мы видим склонность к риску на историческом максимуме. Никогда так дешево риск не оценивался. На этом фоне, конечно, в развивающиеся рынки идет капитал. А если посмотреть уже ситуацию на развивающихся рынках, то традиционные конкуренты России — это Турция и ЮАР, которые традиционно конкурируют за притоки капитала. В Турции инфляция 11% и разбалансированная макроэкономическая ситуация, в ЮАР недавно сменили правительство, и очень большая неопределенность. И там в этих странах валюта упала, притоки прекратились. И де-факто Россия стала страной №1 по качеству макроэкономической политики и, соответственно, сюда пошли капиталы довольно агрессивным темпом.

Агрессивным и устойчивым, то бишь, курс примерно останется, как есть, вот в течение этого времени. Я пытаюсь сформулировать...

Максим Орешкин: Я отвечу вполне конкретно: такие притоки капитала долгими и устойчивыми быть не могут. Они на то и притоки краткосрочного капитала, что они достаточно волатильны. Это первая история, которая может сыграть на динамику курса рубля — это волатильность, связанная с изменением общего настроения на глобальных рынках. Будет ФРС повышать дальше ставки, будет ситуация ухудшаться, и другие риски мировой экономики проявляться, рубль, конечно же, на все это отреагирует. Вторая история — это то, что при том восстановлении экономики, которое мы сейчас видим, при росте рубля мы видим положительную динамику импорта. Импорт растет активно, и в летние месяцы это приведет к тому, что текущий счет станет отрицательным. В июле-августе мы ожидаем отрицательный текущий счет. И первый, и второй фактор могут повлиять негативно на рубль и его скорректировать.

Вот это было важно, что вы ожидаете отрицательный текущий счет в июле-августе. Мы все слышали, президент попросил больше не обсуждать проекты налоговой реформы, какими бы они ни были, публично. Просто, когда внутри все договорятся, чтобы людей не пугать ничем. Но скажите, в целом, налоговая реформа нужна, она будет? Или тема может быть отложена? Ввели механизм проектного финансирования, специнвестконтрактов, ну, в общем, всякие налоговые льготы в тех направлениях, которые правительство считает нужным поддерживать, и, может быть, на этом и остановиться? Или все-таки налоговая реформа будет?

Максим Орешкин: Смотрите, откуда вся эта история родилась. Когда Алексей Леонидович (Кудрин — BFM.ru) говорит о том, что нам нужно потратить дополнительные средства на образование, здравоохранение и инфраструктуру, сначала у него была идея повысить налоги, потом идея усилить дефицит бюджета. На самом деле важно, чтобы вот эти разговоры не появлялись, найти источник средств для финансирования всех этих очень важных вещей. С инфраструктурой — это вот та программа, которая сегодня была объявлена, над которой мы сейчас будем работать — это программа привлечения частных денежных средств в развитие инфраструктурных проектов. Эта история с повестки снимается. Образование и здравоохранение, история наведения порядка в бюджетном процессе, в том, как мы выбираем те проекты, которые государство реализует. Пример приведу: в госпрограммах, которые сейчас сделаны, существует 2400 целей. При таком целеполагании невозможно оценить эффективность того или иного госпроекта внутри госпрограмм, и поэтому там заведомо содержатся неэффективные расходы. Задача здесь навести порядок, сузить количество целей, оценить, насколько каждый расход, каждый проект влияет на достижение этой цели, тогда как раз найти решение и источники для финансирования этих расходов. Но что гораздо более важно — это пойти по позитивной спирали. Сначала реализовывать те изменения, которые не так дорого стоят, но дают максимальный эффект, это позволит экономике выйти на более высокую траекторию, она будет больше зарабатывать и, соответственно...

И, может быть, тогда не придется ничего такого придумывать с налогами. То есть приоритет на инвентаризацию расходов сначала, да?

Максим Орешкин: Наша позиция, что уровень налоговой нагрузки в российской экономике повышаться не должен. О чем мы можем думать — это изменение структуры. Такой структуры, которая будет способствовать более активному инвестиционному процессу, такой структуры, которая будет, например, компаниям, переходящим из теневой экономики в белую экономику, позволять развиваться дальше и не погибать от высокой налоговой нагрузки.

И еще одна популярная тема про популярную пословицу, что есть маленькая, большая ложь, а есть статистика. Теперь Росстат перешел в ведение Минэка, вы этого добивались, другие министры это тоже поддерживали, я знаю.

Максим Орешкин: Но я этого не добивался, если честно. Это задача, которая была мне поставлена. Я не добивался.

Может быть, ваш предшественник еще добивался, потому что, действительно, происходили расхождения в том, как считал Минэк, и то, как давал Росстат. Что изменится в наших цифрах с переходом?

Максим Орешкин: Цифры останутся абсолютно независимы. Если я хоть когда-то узнаю, что кто-то из сотрудников Минэкономразвития скажет Росстату, что ту или иную цифру нужно подправить, он будет уволен в тот же самый момент. В чем я вижу задачу? Это отстаивание интересов Росстата, это продвижение вперед тех изменений, внутри Росстата, которые будут позволять ему становиться современнее, более качественно собирать информацию с первичных источников, с меньшей нагрузкой на предприятия. И мы уже сейчас работаем по определенным направлениям. Например, у нас в начале года были неточности определенные в статистике в секторах госуправления. Сейчас активно работаем с Минфином, чтобы здесь навести порядок, и данные поступали в Росстат именно в том виде, в котором они нужны. Активно работаем с налоговой службой, чтобы те данные, которые они собирают через онлайн-кассовую технику, потом в дальнейшем могли использовать.

Просто более современные способы сбора информации, чем те, которые были приняты до сих пор, еще самые давние.

Максим Орешкин: В этом плане Росстату просто нужна помощь, поддержка, на уровне членов правительства этим мы и занимаемся.

А вот теперь один, позвольте, дискуссионный, не сиюминутный вопрос, но в общем-то про это. Здесь сидел Владимир Мау (российский экономист — BFM.ru) и вот о чем говорил. Вообще считать ВВП так, как мы его считаем у нас, в Западной Европе, где угодно, сейчас уже бессмысленно в новой экономической реальности, у нас уже другие процессы происходят. Поскольку, грубо говоря, убер-технология сокращает, она интенсифицирует все, сокращает количество расходов. Электронная книжка понимает ВВП. Словом, что тот счет ВВП, который был принят, он перестает отражать реальное положение в экономике.

Максим Орешкин: На самом деле, ВВП не уменьшает, а увеличивает, и объясню, почему. Потому что то, что происходит при появлении «Уберов» или других электронных технологий, это меняются структуры экономик, меняются структуры рынков. Отдельные рынки сжимаются, но это означает, что люди могут тратить, зарплата-то у них не уменьшается, они переходят на другие рабочие места, поэтому доходы есть, они начинают тратиться в других секторах. Появляются новые сектора экономики. Как раз, технологические изменения, которые приводят к тому, что некоторые сектора экономики сокращаются, означают, что для других секторов экономики это возможность роста, и это возможность появления новых секторов в экономике. Вот эти структурные изменения в экономике, когда происходят, экономика так и растет.

Так что менять подходы нам не нужно пока?

Максим Орешкин: Нужно считать. Есть международная методология, нужно считать в соответствии с ней, нужно грамотно пользоваться цифрами и понимать, что за каждой цифрой стоит.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205088 Максим Орешкин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2471777 Александр Шохин

Шохин: налоговый маневр остается одной из гипотез

Президент Российского союза промышленников и предпринимателей рассказал, чем новое понятие спецконтрактов помогает бизнесу, что тормозит эту помощь, а также чего ждать от налоговых изменений

Новое слово — СПИК. Что оно означает, как поможет бизнесу, и что тормозит эту помощь? Об этом — и не только — в кулуарах Петербургского экономического форума рассказал президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. С ним беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Очень много панелей на форуме. Сколько вы успели сегодня обойти?

Александр Шохин: На самом деле, чересчур много, и приходится бегать. Пространства большие, и накручиваешь километры. Я думаю, за день десяток люди пробегают между сессиями.

Среди всего этого разнообразия что вы считаете самым главным? Главное — вроде бы макроэкономическая панель.

Александр Шохин: Дискуссии на тему макроэкономики ведутся, пожалуй, с Гайдаровского форума, то есть с начала года, шесть месяцев уже мы в этой теме, в том числе и дискутируем по ключевым развилкам, по которым до сих пор не договорились. В частности, в январе была заявлена тема налогового маневра «22/22». Судя по совещанию у президента на этой неделе, налоговый маневр остается пока одной из гипотез. Решение не принято. И если в январе энтузиазма было много — и у экспертов, и у министерств — сейчас, по-моему, эксперты уже потеряли интерес к теме налогового маневра, причем я имею в виду экспертов вроде группы Кудрина, группы Титова. Тема осталась внутри правительства. По всей видимости, может быть, президент объявит свое решение на форуме, будет маневр или нет. Тем не менее, сейчас все увлеклись тонкой донастройкой налоговой системы. Кстати, бизнес в этом заинтересован: целый ряд решений может быть принят уже сейчас, в этом бюджетном цикле, то есть в том бюджете и налоговой политике, которые будут в сентябре уже лежать в Государственной думе. Если эта дискуссия затягивается, в том числе по той формуле, которую предложил сам президент — 2017 год посвятить дискуссиям по налогам, в 2018-м принять все необходимые решения, с 2019-го запустить — то мы как минимум теряем год. Во-вторых, если бы точно знали, что будет с 1 января 2019 года, можно было бы готовиться, адаптироваться, принимать те или иные бизнес-решения, исходя из того, какой налоговая система в 2019-м и последующим годах. Поскольку этого нет, стало быть, неопределенность.

Может быть, этого и не будет уже с 1 января 2019 года? Может быть, и не будет вообще?

Александр Шохин: Поэтому, я думаю, надо сейчас определить те направления налоговой донастройки, которую уже сейчас можно запустить. А происходят у нас какие-то вещи, не очень приятные для бизнеса вещи. Например, есть такой хороший механизм — специнвестконтракт, СПИК. Этот контракт требует разработки регионального законодательства и применения этих норм в том числе в регионах. По нашим оценкам, только 40 регионов приняли соответствующее законодательство, а их у нас, как вы помните, чуть больше.

Почти в два раза.

Александр Шохин: Вот вам тема, которую надо быстро урегулировать, подталкивая регионы.

Специнвестконтракт, насколько я помню, подразумевает налоговые льготы от пяти до десяти лет, и это важная штука, налог на прибыль.

Александр Шохин: Важная. Более того, он предполагает так называемую дедушкину оговорку: если вдруг условия деятельности бизнеса ухудшаются, для тех, кто в режиме СПИКа работают, они сохраняются на весь период реализации проекта такими же, как они были. Вообще-то говоря, для бизнеса иногда это важнее, чем льготы. Потому что люди входят в проект на одних условиях, потом вдруг — кадастровая оценка, налог увеличивается в десять раз, не потому, что кто-то увеличил налог, а кадастровая оценка выросла десятикратно! И поди доказывай, что ты заходил в проект, не имея это в виду. Так вот эта «дедушкина оговорка» — для многих иногда единственное, что им нужно. Гарантируйте, что условия контракта останутся такими же на весь период реализации. Или другой пример: налоговая льгота на вновь вводимое современное оборудование. Она есть, но будет сейчас применяться в случае, если регионы решат, давать или не давать. Но, поскольку у регионов сложная достаточно ситуация с бюджетами, скорее всего, они, по крайней мере, не все будут давать.

А вот эти СПИКи — это тоже региональное решение?

Александр Шохин: В принципе, это совместное решение и регионов, и федерации. Все стучатся в Минпром. Сейчас СПИКи — хороший инструмент, но только промышленность им пользуется. Дело идет к тому, чтобы подтянуть энергетику. В принципе, сельское хозяйство можно переводить. Там есть и минусы в этой формуле СПИКа. Они связаны с тем, что участникам СПИКа гарантируется спрос со стороны государства, регионов и так далее. Вот для чего нужны законодательные нормы. Это механизм единственного поставщика, то есть я инвестирую деньги, а мне федеральный орган или региональный говорит: мы у тебя всю продукцию купим через пять лет, когда ты ее произведешь. Но за эти пять лет могут появиться энергичные частные предприятия, которые не хуже могут выйти на сопоставимый объем продукции, с хорошим качеством. В итоге здесь надо очень аккуратно определять механизм вхождения, чтобы не появилось ущемления конкуренции. Если вход в эти СПИКи будет кулуарный, скажем так, то это нарушение конкуренции. Если мы обеспечим прозрачность, и, условно говоря, все желающие, отвечающие универсальным критериям — финансовый план, финансовое состояние предприятий — могут войти в эти СПИКи...

Тогда и цену нужно оговаривать, если берется обязанность покупать.

Александр Шохин: Безусловно. Поэтому тут можно попробовать формулу, которая в фармацевтике применяется. Это формула «третий лишний». Запускать в этот механизм не меньше двух компаний, чтобы и цена правильно определялась, чтобы была конкуренция и так далее. Во всяком случае, я сейчас говорю о том, что есть много вопросов, которые можно назвать тонкой донастройкой налоговой системы.

Специнвестконтракты уже где-то действуют или это пока только в разработке? Я встречаю этот термин, и, по идее, это то, что бизнес просит.

Александр Шохин: Несколько компаний уже получили режим специнвестконтрактов, причем первый — иностранная фирма, немецкая Claas. У нее завод в Краснодарском крае. Это сельхозтехника. Несколько фармпредприятий получили, иностранные тоже. Кстати, это характерно, что иностранные компании получают доступ к специнвестконтракту иногда при наличии сопротивления со стороны чисто российской — с какой стати иностранцам давать? Но они локализуют производство на уровне, гораздо более высоком, чем наши компании. Они сразу могут разворачивать производство комплектующих и так далее, в то время как наши еще часто комплектуются из-за рубежа. По импорту — если «железо» у них свое, то «мозги», чаще всего, импортные. А вот тот же Claas, допустим, предложил вполне проходной вариант, когда ясно, что и «мозги» будут просто локализованы.

Их «мозги» будут просто не нужны.

Александр Шохин: Ну, это в идеале, конечно, но это, скорее всего, к отечественному производству. Такая конкуренция между российскими компаниями и зарубежными за СПИки, это неплохо, потому что стимулирует в том числе высокий уровень локализации зарубежных компаний в России. Они становятся российскими. Это условие, что вы будете производить продукцию и не менее чем на 80% комплектоваться из российских поставщиков, хорошо действует. Сегодня на форуме подписали соглашение-меморандум об открытии завода французской компании «Санофи-АвентисВосток» в Орловской губернии. Это фарма. Но интересно-то другое: главная часть этого проекта заключается не в том, что локализовано производство субстанции готовых форм инсулина, а то, что они выходят с этой продукцией на европейский рынок. Они возвращаются — в Германию, в ту же Францию, в большую Европу поставляют ту же продукцию.

Большое событие — когда пойдет поставка.

Александр Шохин: Уже да, наверное, скоро будет отмечать. В Орел поедете? Или в Германию? Ну, я в данном случае отклонился немного от темы, речь шла о большом налоговом маневре, либо о том, чтобы попытаться те инструменты, которые, как мы знаем, частично запущены, частично работают, частично, к сожалению, отменяют, отладить всю эту машину, и чтобы они с 1 января следующего года действовали, и их уже менять не надо. Надо шаг за шагом внедрять все проверенные механизмы и создавать большую определенность.

Александр Николаевич, резюмируя тему с налогами, она, собственно, одна из важнейших…. Вам не кажется, что никакой большой налоговой реформы не будет, потому что нет единства? Радикальные меры вначале привлекают своей новизной, потом при дальнейшей обкатке…

Александр Шохин: Вот я лично чего боюсь при радикальной смене этой налоговой конструкции. Первое: если радикализм выражается в том, чтобы снизить страховые платежи, что неплохо для бизнеса, безусловно, дешевый труд лучше, чем дорогой, экономия на затратах, а сейчас все стремятся на костах экономить, но, вообще говоря, у нас труд-то дефицитный. У нас рабочая сила сокращается. У нас за последние десять лет, даже чуть меньше, на 10 миллионов человек сократился показатель. А за дефицитный товар приходится больше платить. Поэтому если вы снижаете эту планку, меньше платите за рабочую силу, то у вас какой источник? Это дешевая рабочая сила из-за рубежа, а она кончилась тоже, то есть на гастарбайтеров уже ориентироваться нельзя. Но если бы они даже были, они бы дестимулировали технологическое обновление производства. Если у вас есть рабочие, которые могут копать траншею лопатой, зачем вам экскаватор? Поэтому тут и есть вопрос...

Чем дальше, тем больше вопросов.

Александр Шохин: Второе. Если вы снижаете социальные налоги, но увеличиваете косвенные налоги, налоги на потребление, НДС — это все-таки повышение цен. Но у нас реальные доходы населения не растут уже давно, и когда начнут расти, неизвестно. Стало быть, нормальный работодатель... мы опрос проводили: что вы будете делать, если страховые взносы снизятся, а НДС повысится? Мы вынуждены будем повысить зарплату людям. Мы не можем у них отнять. естественно, инфляция подскочит, пусть даже единовременно, но вот на этот скачок мы вынуждены будем повышать зарплату, иначе разбегутся людей. Я имею в виду, что дефицит кадров есть. Или начнется все равно конкуренция за рабочую силу и придется доплачивать. Ну, и есть ряд других вопросов. Например, можно ли снижать вот эти страховые платежи, не имея картинки, какой будет пенсионная система? Потому что ясно, что вы, снижая страховые платежи, по-другому должны пенсионную систему формировать. Либо вы ее делаете бюджетной, субсидируете в полном объеме, либо вы меняете какие-то принципы страховой системы, в том числе на основе предложений того же Кудрина и его группы. Они предложили и баллов побольше зарабатывать, чтобы пенсию получать, и стаж побольше, и так далее. Но это серьезная реформа, которую прорабатывать надо не один месяц. Ну и есть еще один аргумент — это выборы президентские. Многие решения носят, мягко говоря, не очень предвыборный характер. Тут надо непопулярные меры применять. Поэтому, честно говоря, радикального маневра, скорее всего, не будет. Это не значит, что в нем нет плюсов. В нем и плюсы, и минусы есть. И мы вот с самого начала, как и РСПП, сказали: мы будем считать, где плюсы, где минусы. И, безусловно, какие-то отрасли выигрывают от этого, какие-то проигрывают. Тоже самое о конкретных компаниях малого или среднего бизнеса. Во всяком случае, было бы, конечно, неплохо, чтобы в той или иной форме началось более широкое обсуждение конкретных предложений с бизнесом, потому что сейчас мы в ситуации, когда вроде бы дуракам полработы не показывают...

Да. Президент на съезде РСПП сказал: не надо выносить налоговые проекты на публику. Народ пугается.

Александр Шохин: Правильно, на самом деле, потому что он повторил это на том совещании, которое недавно проводил. Он сказал так: если сейчас вбросить любую программу, будет, может, неверное толкование, что она и есть основа экономической политики в ближайшем будущем. А это ведь не так, поэтому давайте мы на экспертном уровне еще все просчитаем, прежде чем что-то выносить. Поэтому на съезде мартовском он сказал: рано вы выносите решение, оно не принято, поэтому на совещании в Кремле и до этого Дмитрию Медведеву дал понять — надо еще посмотреть, какая программа будет основной и что в нее можно добавить из других программ.

Мне кажется, они уже сильно перемешались, за редким исключением.

Александр Шохин: Это правда.

Есть какие-то принципиальные пункты у Столыпинского клуба, которые другие не приемлют, а во всем остальном, мне кажется, они сильно сплелись.

Александр Шохин: Борис Титов сказал на этом совещании: я со всем согласен, что написано у Кудрина, ну, за малым исключением. Так же как, наверное, и он со всем согласен, кроме нескольких пунктов. Но несколько пунктов принципиальный характер носят. Если Алексей Кудрин немножко подвинулся в своих жестких оценках, у него раньше ориентация была на 1% бюджетного дефицита и на цену на нефть в 40 долларов, и бюджетные правила, исходящие из этих 40 долларов за баррель, сейчас у него уже в последней презентации — 45 долларов за нефть,как цена отсечения формирования резервного фонда, и бюджетный дефицит допустимый — 1,5%. У Титова 3% составляет бюджетный дефицит.

Но мне кажется, в программе Кудрина тоже гораздо больше разделов появилось, посвященных технологическим инициативам. Промышленным в том числе. Их администрированию, поддержке. Все это как-то взаимно друг друга обогащает, хотя при этом публика окончательно запуталась и ждет каких-то простых слов.

Александр Шохин: Не только публика, но и бизнес. Нет, многие вещи прописаны там абсолютно верно, они даже не требуют доказательств, что называется, что нужно цифровой экономикой заниматься, повышать эффективность системы управления. Важны механизмы-инструменты. Или возьмем, например, реформу судебной системы. И в той, и в другой программе — и Титова, и Кудрина — есть блоки такие. Правда, за этими слайдами есть еще какие-то доклады, расчеты и так далее, но, тем не менее, как сделать судей независимыми? Вопрос, который мы себе задаем не первый год. Но никто же не против независимости судей и того, чтобы суды принимали быстрые и справедливые решения. Вопрос в том, как это сделать. Как повысить квалификацию судей? Как сделать так, чтобы они не зависели от региональных руководителей, которые им дают квартиру или другие блага обеспечивают. Значит, судьи должны быть обеспеченными. Значит, им надо платить высокую зарплату. Может быть, в обмен на поражение в правах, то есть как в Соединенных Штатах. Они под колпаком, что называется. Их могут в любой момент и прослушать, и посмотреть конкретные дела не сильно публично, поэтому они дорожат своим местом, поскольку они занимают какое-то выдающееся положение. Можем мы себе позволить? У нас в судьи идут бывшие секретари суда. Девочки, которые стаж необходимый набрали, до 28 лет поработали в суде. Естественно, это не свидетельствует о высокой квалификации. Надо судей специально готовить. Любые институциональные реформы оказываются дорогими. Или контрактная армия. Ну, кто же против контрактной армии? Дорого контрактную армию держать. Конечно, можно сделать так, что очередь выстроится. Сейчас, кстати, во многие части ВДВ тоже очередь. Раньше бегали к знакомым в Минобороны, чтобы мальчика «откосить» от армии, а сейчас — чтобы записать в какую-то элитную часть типа ВДВ. Даже уже шутку я слышал среди военных: нам надо побольше частей объявить ВДВ, чтобы туда шли, а там уже разберемся. Поэтому институциональные реформы дорогими являются, но ими надо заниматься. В том числе потому что ведь сейчас какой дисбаланс основной? Раньше все недостатки нашей системы, системы управления, правоохранительной системы, судебной и так далее, коррупция та же, компенсировались достаточно высокой доходностью от операций. Компенсировались в том числе и наличием офшорных схем. И, в принципе, экономили где-то на налогах. Доходность была высокая. Кредиты достаточно дешевые зарубежные. Можно было инвестпроекты делать и решать вопросы с проверяющими и так далее. А сейчас доходность упала, издержки большие, а институты такие же плохие. Они не стали хуже, будем исходить из этого, но и лучше не стали. А уже платить никто не может. Может, он и хотел бы, но не может.

Решать вопросы, как прежде, да нечем.

Александр Шохин: Да, поэтому нечем решать вопрос по прежней схеме. Отсюда у бизнеса — у малого, у среднего, у крупного — есть запрос на институциональные реформы, на радикальное повышение эффективности государственного управления, эффективности судебной системы и так далее. То есть все равно, вот, кстати, оговорка есть у программы Титова, говорят, что у нас институты плохие. Да мы же работали с этими институтами, поработаем и дальше. Вот это ошибочная позиция, на мой взгляд, что давайте мы пока деньгами решим проблемы повышения темпа в ближайшее время, а институты пусть остаются такими, какими они сложились. Если мы начнем деньгами, ну, не заливать экономику, а подпитывать ликвидностью через полтора триллиона в год, там и проблемы инфляции, и прочее, но это означает, что опять мы восстановим эту систему, когда более высокой доходностью можно компенсировать недостатки институтов. А именно — решать вопросы откатами, взятками и так далее. Нам все-таки всю систему надо менять — и экономического управления, и правоохранительную.

Спасибо. Вы очень точно нам рассказали про запутанную систему подготовки нашей стратегии.

Александр Шохин: Наших стратегий. Больше стратегий — хороших и разных! Но будет одна стратегия называться «Предвыборная программа кандидата в президенты». И вот тогда мы поймем, что стратегия у нас одна — ясная. И начнем работать.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2471777 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > metalinfo.ru, 2 июня 2017 > № 2269477 Денис Мантуров

Развернутое интервью с главой Минпромторга РФ

Российская промышленность добилась значительных успехов по многим направлениям в последние годы и стала привлекательной для российских и международных инвесторов. О том, как министерство промышленности и торговли выполняет «майские» указы президента, о перспективах предприятий оборонно-промышленного комплекса и о новых инициативах в фармацевтической промышленности в интервью ТАСС в преддверии Санкт-Петербургского международного экономического форума рассказал министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров.

- Денис Валентинович, с момента публикации «майских указов» президента прошло пять лет. Какие задачи по выполнению указов легли на Минпромторг и чего удалось достичь?

- Работа Минпромторга по «майским указам» продолжается по нескольким направлениям, из которых самое социально значимое - это производство лекарственных препаратов из списка жизненно необходимых и важнейших (ЖНВЛП). Нам надо довести уровень производимых в России препаратов из этого списка до 90%, сейчас мы перешагнули за 81% и считаем, что до конца 2018 года эта задача будет выполнена. В целом вся программа "Фарма 2020", включая и медицинские изделия, и медицинскую технику, оказалась очень эффективной. Мы начали эту программу в 2009 году, и тогда присутствие российских компаний на отечественном рынке составляло 19% в денежном выражении. Сейчас эта доля составляет 30% в денежном выражении и 54% - в натуральном.

Другая задача из «майских указов» касается производительности труда. Необходимо увеличить этот показатель к 2018 году в полтора раза в сравнении с 2011 годом. Здесь в первую очередь акцент ставится на предприятиях оборонно-промышленного комплекса. Мы при расчете этого показателя ориентируемся и на объем производства, и на численность сотрудников на каждом отдельном предприятии. И если объем производимой продукции растет при сохранении числа рабочих, мы на бумаге получаем рост производительности труда. Поскольку мы проводим комплекс модернизации на предприятиях, рассчитываем добиться нужных показателей. Каждый новый станок позволяет экономить время и выполнять большие задачи меньшим количеством сотрудников.

- Как эти задачи сочетаются с другим направлением деятельности министерства - наращиванием объемов выпускаемой гражданской продукции на оборонных предприятиях? Тем более, что недавно на совещаниях у президента обсуждалась госпрограмма вооружений, учитывающая сокращение ГОЗ в следующие годы.

- В 90-е и в начале нулевых годов оборонные предприятия вообще выживали только за счет ВТС – не было ни гражданского, ни гособоронзаказа. А сейчас колоссального снижения гособоронзаказа и не будет. Равно как и не будет неожиданностей – мы знаем все параметры госпрограммы вооружений на период до 2025 года. Эта программа сбалансирована: там, где планируется определенное снижение по ГОЗ, оно будет компенсироваться гражданским направлением. Предполагается усиление военно-технического сотрудничества, поскольку есть потенциально интересные заказы, от которых прежде мы отказывались в связи с загрузкой мощностей и приоритетом в сторону своего главного клиента - Минобороны.

Опыт работы с гражданской и военной продукцией на одном заводе у нас был всегда. Мы сейчас производим среднемагистральный самолет SSJ-100 на предприятии двойного назначения в Комсомольске-на-Амуре, параллельно с истребителем СУ-35, и самолетом пятого поколения. Также происходит и в Иркутске, где будут собирать дальнемагистральный самолет МС-21. Объемы производства этого самолета будут постепенно нарастать, компенсируя сокращение по программе производства истребителя СУ-30. Также мы хотим действовать и по вертолетной программе. В прошлом году были выделены из госбюджета средства для докапитализации ГТЛК на 3,8 млрд рублей, что позволило приобрести заказчикам около 30 вертолетов в льготный лизинг. Хотим то же самое предложить правительству сделать и в этом году, обеспечив таким образом задел по производству гражданских вертолетов на следующий год. Рынок оживает, старые вертолеты Ми-8 еще 70х годов выпуска отживают свой срок эксплуатации, их будут списывать, но нужно что-то нужно взамен, а для этого должны быть конкурентные условия, чтобы авиационные компании могли себе позволить приобрести новый современный вертолет. Это и позволяет сделать ГТЛК.

Кроме этого, мы хотим за счет внедрения новых гражданских продуктов на предприятиях ОПК обеспечить приток технологий в военную сферу, а из военной - в гражданскую. В 90е годы ведущими, с точки зрения новых технологий, были оборонные производства. Теперь все наоборот. Очевидный пример – IT сектор. Там каждый год обновляется вся производственная линейка.

Сейчас мы увидим следующий принципиальный промышленный скачок. В Дубае появится беспилотное воздушное такси. На наш взгляд, это станет переломным моментом для всего транспортного и, в частности, авиационного сектора.

- Каких продуктов сейчас не хватает промышленности?

- Нам нужно создавать новые материалы. Мы производим медь, но при этом у нас нет медной фольги. А она нужна для производства электромобилей, квадрокоптеров, авиации в целом. В мировой промышленности больше будет использоваться литиевый концентрат, никель, вольфрам, металлический марганец. Эти и другие элементы и технологии придут на смену традиционным углеводородам. Первой, по нашим прогнозам, ослабнет зависимость от традиционных углеводородов в транспортном комплексе. На смену им придут продукты химического комплекса.

- Какие у вас планы в сфере добычи редкоземельных металлов?

- Мы, исходя из новых задач в сфере энергетики, с 2011 года развиваем отдельную подпрограмму по редким и редкоземельным металлам. Правда, когда мы запускали эту программу, Китай монополизировал этот рынок, что привело к росту цен – вплоть до $1 тыс. за килограмм продукта. Позже китайцы этот рынок отпустили, и цены также просели – в среднем, до $160. Это сделало программу уже не такой сверхприбыльной, но рентабельность проектов в этой сфере все же просчитывается. Без редкоземельных металлов невозможно реализовывать современные технологии. Поэтому я считаю, что мы абсолютно вовремя начали заниматься этим вопросом, привлекать бизнес, поддерживая его субсидиями на НИОКР и разработку. Как результат – мы сейчас реализовываем крупнейшее в мире месторождение редкоземельных металлов в Якутии – Томтор. Там добывается руда со значительным содержанием редкоземельных элементов. Но самая главная задача - получить из них концентрат. И последние пять лет мы потратили на разработку такой технологии. Рассчитываем выйти на освоение Томторского месторождения со следующего года. Но первую руду планируем получить в 2019-2020 годах. Потом из этой руды будем получать концентрат с использованием монацитовых песков, запасы которых у нас значительны.

Руда с Томторского месторождения будет отправляться в Читу, где на одном из предприятий Росатома и будет выделяться концентрат. А побочным продуктом при производстве концентрата будет торий - это уникальный природный элемент, не являющийся радиоактивным в природном состоянии. И дальше перед нами встанет новая задача – поиски способов ее использования в энергетике. Мы в этом плане не уникальны – Америка, Индия, Китай ведут аналогичные разработки. Минпромторг совместно с Росатомом и Академией наук будет так же искать способы создания реактора на основе этого элемента.

- С вашей точки зрения, в какие разработки в атомной энергетике стоит вкладываться?

- Сейчас сложно говорить однозначно, но мы пришли к выводу, что распределенная энергетика - то есть малые реакторы - будут колоссально дорогими, и их экономическая эффективность будет на первом этапе низкая. Наверное, когда малые реакторы начнут ставить, в том числе и на летательных аппаратах, и в других гражданских целях, их экономика станет более очевидной. Но сегодня таких технологий ни у кого в мире нет, поэтому стоит ориентироваться на высокоэффективные, крупные реакторы.

- Вы говорили об успехах фармацевтической промышленности? Какие инициативы вы планируете для того, чтобы развить и закрепить этот успех? Много говорят о вашей идее разрешить выращивание опийных растений?

- Начать стоит с того, что сегодня мы полностью импортируем субстанции для обезболивающих средств. Наверное, это неправильно. А другие страны легально выращивают у себя снотворный мак под контролем государства. Мне видится, что у нас есть такая возможность. Для этого нужно выделить 200 гектаров земли, такая возможность у нас в стране точно присутствует. Скорее всего, это Волгоград, Астрахань – южный регион с мягким климатом. На этой территории мы будем производить около 30 тонн маковой соломы, которая используется в производстве опийной субстанции. Это даст нам возможность на 80% обеспечить свой внутренний рынок основными субстанциями, которые сейчас импортируются.

Работу с опиумными веществами по разработке лекарств на их базе фактически осуществляет сегодня только одно предприятие – подведомственный Министерству Московский эндокринный завод. Он же и может заниматься выращиванием растений. Государство будет полностью контролировать этот проект, с учетом соответствующих норм безопасности, с контролем периметра и так далее.

- Понятны ли уже сроки и окончательные параметры стратегии развития автомобильной промышленности на период до 2025 года?

- При формировании этой стратегии нам нужно было учитывать изменившиеся правила игры. Особенно это заметно в городах. Люди во всем мире стали больше пользоваться коллективным транспортном. Это каршеринг, альтернативные формы общественного транспорта. Это своего рода триатлон. Ты сначала едешь на велосипеде, потом садишься на каршеринговую машину, доезжаешь до точки, садишься в метро, и подъезжаешь на работу. Интермодальные перевозки. И когда мы с коллегами из минэкономразвития готовили нашу стратегию, мы учитывали эти новые тенденции. В то же время, оглядываясь на другие страны, мы не могли обрушить уже созданную в нашей стране огромную индустрию, не учитывать нашу культуру, ментальность, привычки. Мы постараемся в ближайшее время доверстать программу, но в целом те параметры и подходы, которые в декабре прошлого года Минпромторг уже предоставил на рассмотрение общественности, останутся. Основной акцент сделан на локализации и автокомпонентах.

- Буквально на днях состоялся первый полет самолета МС-21. Сколько на данный момент выпущено опытных образцов самолета МС-21 и когда планируются первые продажи?

- Первый самолет совершил свой пробный полет, второй находится в Центральном аэрогидродинамическом институте им. Профессора Жуковского на испытаниях.

Сейчас уже изготавливаются третий и четвертый лайнеры. Мы рассчитываем, что уже в этом году начнут производиться пятый и последующие самолеты.

Они уже пойдут непосредственно эксплуатантам, заказывающим эти машины.

Мы рассчитываем, что в 2019 году завершим все испытания, получим сертификат летной годности и начнем первые коммерческие поставки.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > metalinfo.ru, 2 июня 2017 > № 2269477 Денис Мантуров


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 июня 2017 > № 2195408 Антон Титов

Без границ: как найти инвестора для региональной компании

Антон Титов

Директор группы компаний «Обувь России»

Умение находить источники финансирования и общаться с инвесторами — ценный навык для любого предпринимателя, в том числе регионального.

Для многих региональных компаний проблема удаленности от центра принятия финансовых решений, в Москве, существенно осложняет работу по привлечению средств на развитие. Но это не значит, что у такого бизнеса нет шансов. Набор финансовых инструментов для бизнеса любого масштаба вполне стандартный, правда, от размера зависит приоритет в их использовании.

Микропредприятию нет смысла выпускать облигационный займ или устраивать IPO: себестоимость таких заимствований очень велика, а размер займа должен составлять не менее 1 млрд рублей, чтобы им заинтересовались потенциальные покупатели. Хотя в принципе никому не запрещено выпускать облигации и использовать инвестиционное кредитование — при желании средняя региональная компания может привлечь деньги именно таким образом.

Второй вариант для небольших предприятий — участие в государственных программах помощи малому и среднему бизнесу и банковское кредитование. Для средних компаний к уже перечисленным финансовым инструментам я бы добавил мезонинное кредитование инвестпроектов в производственной сфере. Это уже частично долговое акционерное финансирование, и такой вид кредитования можно получить в госбанках. Крепкими середнячками также могут заинтересоваться фонды прямых инвестиций. Сейчас не только за рубежом, но и в России много небольших частных объединений, которые ищут перспективные компании на начальной стадии роста. Многие собственники регионального бизнеса полагают, что слишком малы, чтобы вызвать к себе интерес, но на самом деле все зависит от того, насколько у вас уникальный продукт и сильная команда.

Будьте открытыми

Компании-заемщику очень важно быть максимально открытой для инвесторов. Многие региональные компании боятся этого, но поставьте себя на место потенциального кредитора: как в таком случае можно рассчитывать на его доверие? Легко ли принять решение о выдаче кредита, если нет понимания, что это за бизнес и насколько профессиональная команда работает в компании-заемщике?

Общайтесь с теми, кто принимает решения

В кризис еще больше усилилась централизация в принятии решений финансовыми институтами, полномочия филиалов региональных банков значительно сократились, центр принятия решений окончательно переместился в Москву, а решения о кредитовании принимаются на уровне головного офиса. К сожалению, во многих банках коммуникационные цепочки выстроены недостаточно эффективно, скорость прохождения информации очень низкая, и она, к тому же, часто просто теряется. И в этой ситуации сложнее всего среднему бизнесу: ты уже чересчур большой, чтобы банковский филиал мог самостоятельно выдать тебе кредит, но еще недостаточно крупный, чтобы тобой заинтересовался головной офис. Поэтому ключевая задача региональных заемщиков – это качественное донесение информации до сотрудников центрального подразделения банка о своем бизнесе, его финансовых показателях и структуре собственности, планах развития.

Влияет и субъективный фактор – вас не видят и поэтому плохо понимают. Надо не бояться выходить на топ-менеджеров банка, сообщать информацию лично тем, кто принимает решения. И дело не в том, что сотрудники регионального филиала банка менее важны. Человеку, который голосует за выделение финансирования вашей компании (будь то кредит или инвестиционная сделка), надо понимать, с кем банк будет работать, знать своего клиента в лицо. Конечно, это непросто. Если ваша компания находится на Дальнем Востоке, то из-за разницы часовых поясов даже просто созвониться с Москвой – уже сложная задача. В этом случае стоит рассматривать альтернативные способы связи, в том числе онлайн.

Сделайте работу с инвесторами регулярной

Специфика привлечения инвестиций для региональных компаний заключается в том, что они занимаются этой работой эпизодически. К сожалению, далеко не все умеют правильно общаться с госструктурами, отвечающими за реализацию программ поддержки малого и среднего бизнеса, и зачастую бизнес не получает льготного финансирования только потому, что их руководители неправильно подготовили документы. В небольших компаниях нередко собственник отдает вопросы привлечения финансирования на откуп бухгалтерии, но такая тактика не позволят добиться нужного результатов. Помните, что работа с инвесторами – это регулярный процесс. В команде должен быть отдельный специалист, а при росте бизнеса — и целый отдел, который будет взаимодействовать с финансовыми структурами и частными инвесторами. Получение кредита в банке или привлечение внешних инвестиций — это ежедневные коммуникации, постоянная работа, которая должна выполняться профессионалами и не прерываться, только в этом случае возможен ощутимый результат для бизнеса.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 июня 2017 > № 2195408 Антон Титов


Россия. Весь мир. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 1 июня 2017 > № 2194356

Встреча с членами экспертного совета РФПИ и представителями инвестиционного сообщества.

В рамках Петербургского международного экономического форума Владимир Путин встретился с членами международного экспертного совета Российского фонда прямых инвестиций и представителями международного инвестиционного сообщества.

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья! Дамы и господа!

Хочу вас поблагодарить за то, что вы приехали в Россию, за то, что собрались снова в Петербурге.

Должен отметить, что всегда на Петербургский международный форум приезжает достаточно много наших друзей, в том числе руководители суверенных инвестиционных фондов. Но в этом году впервые, как господин Дмитриев сказал, на одной площадке собралось такое большое количество руководителей суверенных инвестфондов из Европы, Соединенных Штатов, Азии, с Ближнего Востока, и мы, безусловно, рады, что эта встреча проходит в Санкт-Петербурге, в рамках международного форума. Здесь сегодня присутствуют инвесторы, которые управляют капиталом свыше 11 триллионов долларов.

Предлагаю сегодня обсудить возможности для расширения нашего сотрудничества, партнерства, поговорить о конкретных взаимовыгодных проектах. Чтобы создать для их реализации предсказуемые, привлекательные условия, последовательно улучшаем инвестиционный климат в России, проводим сбалансированную, ответственную макроэкономическую политику.

Уже сейчас инфляция составляет порядка 4,1 процента в годовом выражении. Рассчитываем, что по итогам года этот показатель будет ниже целевого ориентира в 4 процента.

Банк России постепенно снижает процентную ставку. Уменьшаются ставки по банковским кредитам через коммерческие организации, коммерческие финансовые структуры. Расширяются возможности бизнеса для финансирования долгосрочных инвестиционных проектов. В целом российская экономика вышла на положительную динамику, как вы знаете.

Так, ВВП растет уже третий квартал подряд, причем, подчеркну, на фоне далеко не самой благоприятной ситуации на глобальных рынках. Ситуация, к сожалению, меняется очень медленно. Но для нас это значит, что мы стали меньше зависеть от переменчивой внешней конъюнктуры, а главное, начали работать новые драйверы, факторы развития.

Повышается конкурентоспособность наших компаний, промышленности и сельского хозяйства в целом, растет промышленное производство и несырьевой экспорт. Это пока скромные цифры, но в целом это уже настраивает нас на весьма положительный лад.

Мы ставим перед собой задачу: на рубеже 2019–2020 годов темпы роста отечественной экономики должны превышать мировые. И для этого сейчас принципиально важно обеспечить приток капитала в российскую экономику. Стремимся предложить инвесторам наиболее удобные инструменты, такие как, например, совместные инвестиционные платформы с участием Российского фонда прямых инвестиций. В прошлом году он, напомню, уже получил статус суверенного фонда Российской Федерации.

Вместе со своими партнерами РФПИ уже привлек в Россию свыше триллиона рублей инвестиций. Важно, что его проекты оказывают значимое положительное влияние на отечественную экономику. При этом их доходность существенно превышает доходность от других инструментов. Хотел бы отметить, что доходность по операциям, которые предлагает и осуществляет Российский фонд прямых инвестиций, составляет порядка 15 процентов годовых в долларах США. Это, как вы знаете, один из весьма положительных показателей, по сравнению с другими аналогичными структурами и операциями.

Одновременно, сформированы долгосрочные стратегические партнерства с международными инвесторами. Недавно принято решение о создании совместных фондов с коллегами из Турции, других государств. На сегодняшний день общий капитал таких партнерств превышает 30 миллиардов долларов.

Мы заинтересованы в том, чтобы капиталы приходили в промышленность, в агросектор, в отрасли так называемой новой экономики, то есть в те сферы, где наш бизнес готов существенно наращивать свой экспортный и технологический потенциал. Отмечу, что результаты публичных размещений ряда наших компаний стали весомым показателем роста их эффективности и капитализации. И РФПИ выступил как якорный инвестор в таких IPO, которые демонстрируют хорошие результаты, и это послужило дополнительным подтверждением надежности и доходности ценных бумаг.

Далее. Мы готовы предложить интересные объекты для приложения капиталов в инфраструктуре, в сфере транспорта, энергетики, связи. При этом намерены сделать более понятными, четкими механизмы инвестиций, чтобы снизить риски инвесторов, сделать их участие в таких долгосрочных проектах более выгодным. И конечно, рассчитываем на продолжение сотрудничества в тех отраслях, которые напрямую влияют на качество жизни наших граждан. Это, прежде всего, здравоохранение, строительство высокотехнологичных медицинских центров и другие важные проекты. Кстати говоря, некоторые из таких проектов уже осуществлены, в том числе и после наших встреч здесь, в Петербурге, на экономическом форуме.

Я просил бы генерального директора Российского фонда прямых инвестиций господина Кирилла Дмитриева подробнее рассказать об этом сотрудничестве, об этой работе.

Пожалуйста.

К.Дмитриев: Уважаемый Владимир Владимирович! Коллеги, друзья!

Владимир Владимирович поддержал создание фонда шесть лет назад. И благодаря его поддержке по калибру присутствующих здесь партнеров, которые представляют 23 страны, мы видим, что РФПИ стал экономическим инвестиционным мостом между Россией и странами Ближнего Востока, Азии, Европы и Северной Америки. Мы присутствуем на крупнейшей встрече глав институциональных инвесторов в мире.

Инвесторов привлекают в России и мощные макроэкономические показатели, и экономический рост, который мы ожидаем около 2 процентов в этом году. Уже в качестве суверенного фонда России в первый раз на Питерском экономическом форуме мы сегодня объявляем о десяти новых инвестициях с нашими партнерами. Это инвестиции в золотодобывающую компанию «Полюс», транспортного перевозчика «ГлобалТрак», крупнейшую нефтесервисную компанию «Евразия», строительство города-спутника «Южный» в Санкт-Петербурге, инвестиции в объединенный концессионный холдинг, создаваемый с управляющим активами пенсионного фонда «Газфонд» для реализации инфраструктурных проектов, в том числе инвестиций в дублер Кутузовского проспекта, инвестиции в ЦКАД и другие.

Большинство из наших партнеров до общения с РФПИ практически не инвестировали в Россию, и мы благодарны за то, что совместно мы много инвестируем, в том числе и в создание новых производств и новых инфраструктурных проектов с нуля. В частности, более 550 миллиардов рублей пошло именно на проекты, которые созданы с нуля и которых не было до наших инвестиций. Наши совместные инвестиции покрывают 95 процентов регионов России.

Даже без учета нашей доходности за счет налоговых поступлений портфельных компаний, возрастающих от наших инвестиций, вложенные в РФПИ средства возвращаются государству в виде налогов в течение пяти лет.

Мы продолжаем расширять географию наших партнерств. На встрече присутствуют представители 14 новых фондов, в том числе руководство крупнейшего пенсионного фонда в мире – японского фонда GPIF.

РФПИ играет значимую роль в выстраивании отношений с Саудовской Аравией. Впервые за историю отношений Саудовская Аравия осуществила инвестиции в Россию. Мы уже проинвестировали восемь частных компаний и десять публичных компаний. Например, в аэропорт «Пулково» проинвестировала не только Саудовская Аравия, но и наши партнеры из Объединенных Арабских Эмиратов, Китая, Катара, Кувейта и других стран.

Мы привлекаем не только институциональных инвесторов, но и стратегических, в частности строим «клинику 40» в Санкт-Петербурге [проект по проектированию, строительству и технической эксплуатации лечебно-реабилитационного корпуса Городской больницы №40] с компанией Pizzarotti и участвуем с итальянской компанией ANAS в реконструкции М4.

И в завершение хотел поблагодарить всех за дискуссию, которая сейчас состоится, где будут обсуждены наши проекты, в том числе новые проекты, инвестиции в Дальний Восток, в области транспортной инфраструктуры, в агросекторе, в высоких технологиях и в других секторах.

Спасибо.

Россия. Весь мир. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 1 июня 2017 > № 2194356


Казахстан > Приватизация, инвестиции. Медицина > np.kz, 30 мая 2017 > № 2525697

Камеральный контроль

Ольга Шишанова

Минздравом республики для снижения давления на бизнес количество разрешительных документов за последнее время было сокращено на 92 процента, количество проверок по особому порядку - на 28 процентов. Об этом заявил заместитель председателя комитета охраны общественного здоровья МЗ РК главный государственный санитарный врач Казахстана Жандарбек Бекшин

По словам Бекшина, все это должно способствовать улучшению качества оказываемых бизнесом услуг, снятию административных барьеров для развития частного сектора, повышению качества продукции, но главное, ответственности самих предпринимателей за свой бизнес. “Мы убираем ненужные, устаревшие правила и требования, ведь жизнь не стоит на месте. Сегодня ведется системная работа, которая направлена на внедрение риск-ориентированной модели контроля и надзора за объектами учета малого и среднего бизнеса. В результате сократилось количество санитарных правил. Так, если раньше их было 700, то сегодня - всего 67. Сокращаются также излишние требования либо дублирующие положения, например, со строительными нормами и правилами. Если раньше таких требований было 14 тысяч наименований, то сегодня осталось всего четыре тысячи. Кроме того, в результате инвентаризации всей нашей нормативной документации убрали из-под контроля 37 видов объектов, а значит, сократилось и количество проверок. Так, за 2016-й и прошедший период 2017 года их количество уменьшилось в 3,5 раза, а количество выдаваемых разрешительных документов - в 5,5”, - рассказал главный санитарный врач республики. Понятно, что подобные системные меры могут вызвать двоякое толкование, тем более не стоит забывать о человеческом факторе, который всегда был определяющим моментом, особенно в том, что касается принципов работы малого и среднего бизнеса.

Однако, по словам Жандарбека Бекшина, чтобы избежать подобных перегибов, сегодня в практику санэпиднадзора вводятся новые формы контроля, в том числе и без посещения объектов. Это камеральный контроль и отбор продукции на проверку.

Камеральный контроль - это тип сличительной ревизии, за основу которой берутся данные таможенных органов о продукции, что заходит в страну, и которые затем сопоставляются с данными комитета по техническому регулированию - о наличии сертификации и соответствия нормативным документам РК.

Бекшин считает, что такой подход очень эффективен - в прошлом году его ведомство выявило 30 недобросовестных участников внешнеэкономической деятельности, которые в течение 2016 года завезли в Казахстан 46 тысяч партий различных видов продукции, у которой отсутствовал сертификат соответствия.

Вторая форма контроля - отбор продукции, ранее в работе санитарно-эпидемиологической службы не использовался. Это новая форма контроля, которая, по словам главного государственного врача республики, отсутствует в других странах. Для этого ведомству выделяется определенное количество бюджетных средств (в прошлом году - 60 миллионов тенге, в нынешнем - на 8 процентов больше, то есть почти 65 миллионов тенге), на которые закупаются подозрительные и эпидзначимые продукты. Такой подход также позволяет освободить от излишних проверок дисциплинированных предпринимателей. В случае же выявления после проведения экспертизы недоброкачественной продукции моментально назначается внеплановая проверка субъектов малого и среднего бизнеса в целях выявления и выяснения причин случившегося, начиная от производителя товара и заканчивая торговой точкой, где он был закуплен. Например, в 2016 году санэпиднадзором было исследовано таким образом лабораторно более 40 тысяч проб различной продукции, в результате выяснилось, что 14,5 процента всех проверенных товаров совершенно не соответствовали требованиям санитарных норм.

Большие надежды возлагаются и на население, которое должно, но не обязано оповещать санэпиднадзор в случае обнаружения нарушений норм и санитарных правил не только в отношении продукции, но и загрязнения субъектами малого и среднего бизнеса окружающей среды. Но вот только вряд ли это будет возможным, поскольку ни о каких штрафах, ни о каких тотальных проверках, которые были когда-то предусмотрены ранее, особенно в советское время, и речи нет. Кроме того, сотрудники санэпиднадзора физически не могут охватить проверками сегодняшнее состояние производственной базы, которую представляет собой малый и средний бизнес. На многомиллионную армию предпринимателей приходится около двух тысяч работников санэпиднадзорного ведомства по всему Казахстану. Бекшин признает, что поэтому обязательные проверки всего раз, максимум два раза в год практически не дают никакой реальной пользы. Положение не спасают даже пять специализированных лабораторий с высококлассным оборудованием и референс-центр. Получается замкнутый круг - чем меньше количество проверок, тем больше нарушений со стороны предпринимателей, а значит, поневоле возникает вопрос: так ли оно необходимо - сокращение количества этих самых проверок, что помогает выявить недобросовестных дельцов и сберечь в итоге здоровье нации?

Казахстан > Приватизация, инвестиции. Медицина > np.kz, 30 мая 2017 > № 2525697


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191780 Роман Троценко

Миллиардер Роман Троценко: как вырастить поколение предпринимателей

Роман Троценко

Молодежь очень точно почувствовала настроение в обществе: сколько ни мучайся, сделать успешный частный бизнес невозможно, лучше работать на государство или на госкомпанию. Как в этой ситуации культивировать зеленые ростки бизнеса?

За последние 25 лет Россия успешно прошла огромный путь, который в других странах занял столетия. От полностью централизованной государственной экономики полуфеодального типа мы перешли к гораздо более сложным системам, создав и развив важнейшие институты — частную собственность, рыночное ценообразование, плавающий курс национальной валюты, сбалансированный бюджет. Выросло поколение людей, живущих в новой экономической реальности.

Темпы роста 5–8% в 2000–2014 годах привели к грандиозному скачку ВВП на 76%, они обусловлены возможностью дозагрузки производственных мощностей крупных предприятий, созданных еще в советское время. Сегодня мощности в основном загружены, и в начале цикла низких цен на сырье и его производные, в отсутствие иных продуктов не стоит рассчитывать на более высокие темпы, чем 1–1,8% в год в ближайшие пять лет. Драйверами этого скромного роста будут оставаться сельское хозяйство, переработка сельхозпродукции, традиционные сырьевые экспортно ориентированные отрасли и химическая промышленность.

Предполагать более высокие темпы сложно, ибо экономика пока не может предложить рынку новых продуктов или претендовать на новые ниши в мире. Что сдерживает конкурентоспособность России в мире?

Время чиновников

Каждый год я читаю лекцию старшим школьникам. Для меня это шанс посмотреть на молодежь, почувствовать, что ее волнует, и узнать планы на жизнь, ведь молодые люди самым непосредственным образом связаны с прогнозированием — именно они будут формировать будущее. В Институте стран Азии и Африки при МГУ нас учили, что, попав в незнакомую страну, можно с высокой долей вероятности предсказать, какая политическая группа одержит победу в национально-освободительной борьбе. Почти всегда это та, которую поддерживает молодежь. Это верно и для бизнеса: из двух схожих товаров большую долю рынка в конечном счете получит тот товар, который пользуется большим спросом у молодых потребителей.

В конце 1980-х годов половина моего класса зарабатывала фарцовкой — благо гостиницы, где у иностранцев можно было купить или выменять товар, были рядом. О бизнесе никто не размышлял, но все хотели финансовой самостоятельности, и многие впоследствии организовали свое дело. В 1990-е все хотели стать банкирами или работать в торговле. В 2000-е — юристами и экономистами. И вот последние несколько лет, проводя опросы, я вижу явную тенденцию к уменьшению числа молодых людей, планирующих заниматься созданием чего-либо материального, в том числе и какого-либо бизнеса.

Почти нет желающих стать врачом (обычно одна девочка, но с уточнением, что только стоматологом или косметологом), никто не хочет стать учителем, инженером, ученым. Правда, в последние пару лет стали появляться желающие посвятить себя военной службе. Некоторое оживление возникает, когда спрашиваешь, кого привлекает работа в правоохранительных органах. На вопрос, кто хочет стать чиновником, уверенно поднимает руки две трети класса. Когда я уточняю, что чиновником небольшим, допустим в муниципалитете, дети улыбаются, но руки не опускают. Почти все хотят работать в «Газпроме» или «Роснефти», но учиться на газовика или нефтяника планируют единицы. А вот когда спрашиваю, кто хочет заниматься бизнесом, в ответ тишина.

Бывает, что я иду на хитрость и объясняю на лекции, как прекрасно предпринимательство — свобода самореализации, возможность постоянно осваивать что-то новое, путешествовать, ну и, в конце концов, заработать приличные деньги и получить высокое качество жизни. Тогда появляется один желающий, все в классе хихикают и говорят: это Васиф — он троечник, еле учится, куда ему. Я поддерживаю смельчака: академические успехи для предпринимательства не самое главное — важнее смелость, общительность и способность оценивать риск и мыслить нестандартно. Но желающих не прибавляется.

Причины непопулярности бизнеса молодые люди обычно формулируют точно: они не верят в возможность заработать деньги в бизнесе. Считают, что сделать это честно в большом объеме, выстроив успешную и устойчивую компанию, невозможно. Они лично не знают ни одного человека, у которого это получилось бы на их глазах. А когда я привожу в пример себя, они отмахиваются: вам повезло, да и давно это все было, а сейчас без шансов. Другими словами, ребята не верят в то, чего они сами не видели. Они видели знакомых чиновников, купивших новую квартиру, или сотрудника госкомпании на дорогом автомобиле, а чтобы в бизнесе человек денег заработал — такого нет. Вот, может, только у Васифа папа автосервис открыл, но тоже давно, и второй же рядом с ним не построишь.

И действительно, где увидишь успешного предпринимателя? Он занят работой. А на телеэкране бизнесмен предстает в двух качествах: либо это сериал про милицию и его уже убили, либо это программа новостей и он в клетке в зале суда. Оба варианта мало привлекательны.

Надо отметить, что в последние годы молодые люди все чаще стали путать ведение независимого бизнеса и, скажем, работу в «Газпроме», при этом работу в госкомпании они тоже оценивают как бизнес, но просто более надежный и гарантированный. Аргумент, что зарплата в «Газпроме» может быть скромной, никто в расчет не берет — да при чем тут зарплата, улыбаются они, даже если в «Газпроме» мест на всех не хватит, все равно больше шансов, чем в частном бизнесе. Другими словами, молодежь очень точно почувствовала настроение в обществе: сколько ни мучайся, сделать успешный частный бизнес невозможно, лучше работать на государство или на госкомпанию. И это запрос снизу, он никем специально не поддерживается, как говорится, общее знание.

Биология предпринимательства

Экономика — система больше биологическая, чем механическая, поскольку является совокупностью живых существ, их ожиданий и реакций. Примером функционирования сложной биологической системы является дерево. Где находится зона роста дерева, в каком именно месте? Обычно отвечают: в листьях или корнях. На самом деле это неверно. Зона роста дерева — тонкий клеточный слой, находящийся непосредственно под корой. Слой толщиной в одну-три клетки, в котором клетки еще не затвердели, набрав целлюлозы, имеют мягкую оболочку и способны делиться. Когда мы срываем с дерева кору, клеточные оболочки рвутся и ствол становится влажным на ощупь. Зона роста дерева составляет несколько процентов от его массы, а для крупных деревьев — долей процента, но, потеряв его, дерево перестает расти и умирает.

В обществе функцию зоны роста выполняет бизнес. Предрасположенность к этому занятию, как, скажем, и к музыке, имеют всего несколько процентов населения. Но эти проценты создают все новое. Только работа национально ориентированного рентабельного бизнеса дает рост экономике и двигает экономическую жизнь страны вперед.

Часто слышу, что, если не будет российского бизнеса, придут транснациональные корпорации и все сделают, а может, даже и лучше сделают. Но для большинства транснациональных компаний действует правило: они пытаются национализировать прибыли и интернационализировать издержки. Они хотят продавать свой товар или услуги по всему миру, а собственный исследовательский центр или университет, который готовит им специалистов, оставить в своей стране.

Так вот, наша зона роста сокращается, количество молодых людей, заинтересованных в бизнесе, невелико и уменьшается год от года. Происходит это не по чьему-то злому умыслу или государственной воле, а под воздействием массы факторов.

Роман Троценко — о школе управления Сечина и умении «разжигать костер из любых дров»

В современном мире рассчитывать на то, что бизнес будет расти и развиваться сам по себе, особенно бизнес высокотехнологический, наивно. Это как предположить, что если вы вскопаете землю у себя в саду, то там обязательно сами вырастут красивые и полезные деревья. Там, скорее всего, вырастут сорняки, лопухи, может быть, одуванчики, но не плодовые деревья. Для того чтобы вырос сад, его надо посадить, поливать, оберегать от вредителей, культивировать, подрезать годами. И, может быть, лет через пять вы сможете попробовать яблоко, а через десять — насладиться отдыхом в тени.

Воспитание интереса к бизнесу и поддержка предпринимательского духа — такая же важная задача, как и обеспечение обороноспособности страны или сохранение научной школы. Ведь в отсутствие национального бизнеса не будет финансовых и технологических ресурсов для защиты страны, а научные разработки будут внедряться за рубежом.

Так вот, нашей общей задачей №1 является увеличение количества людей, заинтересованных в предпринимательстве, увеличение количества успешных компаний, увеличение объема создаваемого продукта, и, как результат, корпоративной прибыли, и в конце концов налогов. Для нормального экономического развития страны примерно 3% ее населения должно быть заинтересовано в бизнесе и пробовать себя в нем. Задача эта очень сложная, но выполнимая.

В бизнес из школы

Сейчас стране требуется масштабная программа по привлечению молодежи в бизнес, программа эта должна быть всеобъемлющей и охватывать несколько областей. Современный бизнес сложный, конкурентная среда плотнее, чем в девяностых, и поэтому требуется специальное образование и знание предмета.

В старших классах средней школы назрело введение учебного курса «Основы предпринимательства и защита прав потребителей». Молодым людям нужно давать общие понятия о договорах и налогах, юридических лицах и кредитах, объяснять, как зарегистрировать компанию или отстаивать свои коммерческие интересы, если ты покупатель. В техникумах и профессиональных училищах необходимо введение двухлетних специализированных курсов предпринимательства в сфере торговли, строительства и транспорта. Это позволит молодым людям без получения высшего образования зарегистрировать собственный бизнес и быть востребованными, скажем, в сервисе или общественном питании.

Смотреть страницу спецпроекта Forbes «Школа молодого миллиардера»

Обучение предпринимательству отличается от экономики, и оно почти недоступно в российских университетах вне Москвы. Тенденцией последнего десятилетия в мире стал запуск программ по предпринимательству уже в рамках бакалавриата, а не магистратуры. Ряд продвинутых университетов стал вводить не просто предпринимательство, а кросс-курсы: бизнес в сфере технологий, бизнес и коммуникации, бизнес в IT.

Отдельные программы дополнительного образования должны быть разработаны для обучению малому бизнесу, созданию стартапов, по вопросам регистрации компании, кредитования, участия в торгах на закупки для нужд государства и крупных компаний.

Требуется поменять настройки и средствам массовой информации, которые рассказывают обществу преимущественно об ошибках и злоупотреблениях предпринимателей (которые, конечно, есть) и мало интересуются процессом развития и созидания. Это сохранившийся пережиток социалистической системы, в которой бизнесу как бы не было места. СМИ в СССР рассказывали о производственных достижениях отраслей или предприятий, трудовом подвиге рабочих и сообщали о судебных процессах над спекулянтами и цеховиками. Сегодня востребована иная повестка — рассказы о создании компании от идеи и объединения единомышленников до запуска производства через все сложности и искания.

В большинстве стран бизнес считается уважаемым и даже элитарным занятием, но не у нас. Когда я стал президентом Объединенной судостроительной корпорации (ОСК), меня поздравляли все знакомые, хотя до этого я руководил собственным бизнесом большего масштаба. Просто все считают, что это переход в другой класс.

России необходимо повысить престижность предпринимательства. Важность этого осознает РСПП и ряд других бизнес-объединений, но этого недостаточно. В этот процесс должно быть вовлечено общество и государство. Удалось же Сергею Шойгу за относительно короткий срок вернуть престиж профессии военнослужащего.

Многие могут подумать, что недостаточная привлекательность бизнеса — мелочь по сравнению с другими проблемами в стране, например борьбой с бедностью, снижением детской смертности, продлением срока активной жизни, развитием транспортной инфраструктуры, общественной безопасностью и многими другими. Но если вдуматься, все эти проблемы очень тесно связаны с тем, будет ли в России активно развиваться национальный бизнес, появятся ли новые крупные компании-производители уникальных товаров и услуг, каково будет наше место в международном разделении труда.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191780 Роман Троценко


США. Россия. Китай > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 29 мая 2017 > № 2512271 Михаил Делягин

РОССИЯ ИНВЕСТИРУЕТ В ЭКОНОМИКУ США. В СВОЮ НЕ ХОЧЕТ

Инвестиции РФ в государственный долг США резко выросли, достигнув почти $100 млрд. Об этом на прошлой неделе сообщило американское министерство финансов.

Что такое 100 млрд зеленых? Ну, например, ожидается, что расходы госбюджета в этом году составят 16,6 трлн рублей ($277 млрд). То есть в облигации США закачали сумму, превышающую треть годовых бюджетных расходов.

Дмитрий Медведев, комментируя подобные инвестиции, объяснил их «чисто коммерческим расчетом». В чем расчет?

Облигации США надежны и ликвидны. Приобретая их, Россия стремится сохранить свои накопления. Подобным образом поступают многие государства, например Китай. Чем мы хуже? Все это вполне логично. Однако возникает несколько но.

Известный экономист Михаил Делягин иронизирует в эфире одного из телеканалов, что приоритетом для нашего государства является поддержка экономики страны, которая «развязала против нас холодную войну на уничтожение».

А ну как американцам покажется мало того, что в рамках экономических санкций они отлучили нас от передовых технологий? Возьмут да и заморозят наши инвестиции. Предлог и механизм подобной заморозки при желании конгрессмены найдут легко.

Однако возможны неприятности и без участия конгрессменов. Риски есть у любых облигаций, включая американские. Те же $100 млрд Россия держала в американских ипотечных ценных бумагах. В кризис 2007-2009 гг. ипотечный рынок США обвалился. Тогда нам удалось вернуть средства. Получится ли это сделать, если подобные неприятности коснутся облигационных займов? Стопроцентной уверенности быть не может.

Однако собака зарыта не здесь. Власти прожужжали нам уши о бесконечных проблемах с бюджетом: мол, денег хронически не хватает на экономику и социалку. И при этом с легкостью необычайной находят деньги для скупки американских облигаций.

«Наш Центробанк не направляет свои резервы на экономику России принципиально. Если деньги пойдут на развитие России, может возникнуть конкуренция глобальному бизнес», - говорит Михаил Делягин. А этого наши либералы, для которых «солнце восходит на Капитолийском холме», допустить никак не могут. Инвестировать в экономику своей страны не хотят - боятся, что деньги пропадут. Но ведь развиваться тем не менее надо, не то так и застрянем на обочине мирового технологического прогресса. Тем более что, как выясняется, денежки имеются, и немалые.

По словам М. Делягина, сверхдоходы бюджета к 1 мая составили почти 400 млрд рублей, неиспользованные остатки средств федерального бюджета к той же дате - 6,3 трлн рублей. Эти деньги лежат в Федеральном казначействе. Экономике и гражданам России, понятно, от этой их каменной неподвижности ни жарко ни холодно.

Почему правительство и ЦБ упорно отказывают в инвестициях промышленности и инфраструктуре России? Отчего не берут пример, скажем, с арабских шейхов?

Напомним, на высшем уровне была достигнута договоренность с руководством Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ) об инвестировании $5 млрд в строительство у нас новых дорог, современных аэропортов и высокотехнологичных телекоммуникаций.

«Мы уверены в российском рынке», - заявил наследный принц Абу-Даби Мухаммед бен Заид Аль Нахайян. Принц уверен, а российское правительство нет. С упорством, достойным лучшего применения, наши чиновники продолжают вместо России развивать Америку.

Максим Грегоров

США. Россия. Китай > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 29 мая 2017 > № 2512271 Михаил Делягин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 27 мая 2017 > № 2190108 Николай Вардуль

После боя

Николай Вардуль

Есть немало картин больших художников, объединенных темой «после боя». Как правило, на них – осознание потерь и ужаса происходившего, редко они прославляют победителей, гораздо чаще они о непомерной цене боя, которая может его обессмыслить. Искусство гуманно.

Бой ЦБ с инфляцией, конечно, не закончен, но «рейхстаг» взят – цены отступили за рубеж роста в 4%. Ну и что?

Есть разочарование, знакомое по картинам. Разве открылась дверь, за которой рост экономики и благосостояния?

Нам говорили, что покорение инфляции – необходимый шаг к росту инвестиций. В теории совершенно верно. А на практике? Одно из препятствий для роста инвестиций, если не убрано совсем, но стало ниже. Однако хватит ли этого для роста инвестиций?

Подождем – увидим, но, если обобщить, то ответ будет свидетельствовать о том, насколько рыночна наша экономика. Я не спорю с тем, что рыночные законы в российской экономике действуют. Но не только они.

Вернемся для примера к той же инфляции. У нас еще в прошлом году (как и в позапрошлом) был экономический кризис. Что делают цены в кризис в рыночной экономике? Снижаются. А у нас они были торопливее, чем сейчас, когда экономика, есть надежда, начинает оживать. Другими словами, динамика цен у нас в противофазе той, которая должна быть в рыночной экономике.

О чем это говорит? Во-первых, о том, что ЦБ последовательно проводил свою политику. А, во-вторых, о том, что структура нашей экономики не вполне рыночная. Она чрезмерно монополизирована. Рынок деформирован обилием монополий и административным давлением. По официальным данным, 70% российской экономики находится под прямым государственным контролем. А на остальную чиновники влияют неформально.

Вывод – для роста инвестиций (без чего не будет экономического подъема) снижения инфляции недостаточно. Я сейчас не о том, что надо менять структуру экономики, этим, конечно, надо заниматься, но процесс длительный, а рост инвестиций нужен как можно быстрее. Рост надо «лепить из того, что было». А это значит, что пример в тех условиях, которые есть, должно показать государство. Нам нужны крупные инвестиционные проекты с определяющим вкладом государства. А раз так, то это должны быть инфраструктурные проекты, хотя бы качественное улучшение транспортной инфраструктуры в связи с подготовкой к Чемпионату мира по футболу.

Картины на тему «после боя», увы, новые бои не остановили. Что ж, бой за экономический рост далеко не закончен. Главное – чтобы победа над инфляцией не оказалась пирровой.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 27 мая 2017 > № 2190108 Николай Вардуль


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2017 > № 2190328 Борис Титов

Встреча с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Борисом Титовым.

Б.Титов представил Президенту очередной доклад Уполномоченного по защите прав предпринимателей.

В.Путин: Борис Юрьевич, добрый день!

У Вас доклад о вашей работе за прошлый год?

Б.Титов: Да, Владимир Владимирович. Время бежит очень быстро, мы уже завершаем первый пятилетний период работы. Пять лет назад Вы приняли решение, доверили мне и нашей команде очень ответственную, непростую, но очень интересную работу, которая сегодня даёт свои, может быть – ещё пока не очень большие, но первые результаты.

Наш доклад, который я сегодня представляю, говорит о том, что институт наш полностью создан во всех регионах. Во всех 85 регионах есть уполномоченные по защите прав предпринимателей. Мы создали большую общественную команду поддержки. Это уполномоченные общественные представители, которые работают по отдельным направлениям, по налогам, по уголовному праву, то есть экспертные центры.

Кроме этого, есть ещё и наши общественные представители в муниципалитетах. У нас сегодня более двух тысяч представителей на местах. Мы ведём работу как с обращениями предпринимателей, так и по системным вопросам, которые волнуют бизнес. И в очередной раз, в четвёртый раз уже, представляем Вам наш доклад. Передаю его Вам.

В.Путин: Спасибо.

Б.Титов: Этот доклад, как всегда, готовился на базе большой аналитической работы. У нас прошло больше ста так называемых ситуационных анализов в регионах и в Москве, больше 30 по разным направлениям. Более двух тысяч экспертов и предпринимателей участвовали в подготовке. Мы получили очень большую поддержку от наших предпринимательских союзов: и РСПП, и ТПП, и «Деловой России», и «ОПОРЫ России». Они активно с самого начала участвовали в этой работе.

В докладе сегодня 267 инициатив, касающихся проблем – от очень маленьких до достаточно больших, которые сегодня волнуют бизнес, и пути, как эти проблемы решать.

Должен сказать, что, наверное, самой важной на сегодня проблемой остаётся уголовное преследование предпринимателей, о чём Вы говорили в своём Послании на 2016 год: что возбудили уголовное дело, «попрессовали» и отпустили, – и только 15 процентов дел, к сожалению, доходят до [результата].

Сейчас эта цифра немного стабилизировалась. Должен Вам сказать, что наметились, кажется, очень пока осторожные, но изменения в тенденции. 2016 – это первый год, когда количество возбуждённых уголовных дел по экономическим статьям не увеличилось. Более того, количество предпринимателей, которые находятся в СИЗО, – а Вы знаете, что по закону предпринимателей нельзя арестовывать на стадии предварительного следствия, – впервые снизилось на 24 процента. Хотя пока такие люди есть, и их количество остаётся достаточно большим, в целом тенденция к улучшению наметилась.

Нам бы очень хотелось не упустить этот момент, чтобы не повернулось всё вспять, сегодня закрепить это ещё и частью правоприменительных, по изменению законодательства решений, которые могли бы сегодня способствовать тому, чтобы эта проблема осталась в прошлом. Это первое, что бы мы хотели, вопрос, связанный со 108-й статьёй.

К сожалению, у нас пока ещё очень много предпринимателей, которые находятся в СИЗО. Говорят, что эта мера пресечения необходима для ведения следственных действий, но, к сожалению, часто бывает, что по ним следствие не ведётся, и бывает, что следователи даже не приходят.

Мы начали работу с прокуратурой, уже проверили законность содержания очень многих предпринимателей в СИЗО, и сейчас начинается процесс изменения меры пресечения, сегодня достаточно много таких случаев. Поэтому хотели бы обратиться к Вам за поручением – прокуратуре вместе с нами продолжить эту работу.

Кроме этого, конечно же, есть вопрос, связанный с административными проблемами, которых мы выявляем достаточно много. В докладе есть акцент на нескольких основных направлениях, в частности это рост тарифов на услуги инфраструктурных монополий. Здесь, к сожалению, мы видим продолжающийся рост. Одно время стабилизировали [тарифы] по Вашему решению, когда они были заморожены на один год, но, к сожалению, сейчас этот процесс [роста тарифов], особенно в области электроэнергетики, становится очень динамичным, так скажем. Хотел бы это более детально [обсудить], в докладе есть уже по этому поводу объяснение.

Серьёзно нас волнует банкротство банков и то, что сгорают счета предпринимателей. Сейчас готовится законопроект по страхованию вкладов, по крайней мере малого бизнеса. Хотели бы поддержать.

Неплатежи государства и госкомпаний поставщикам: здесь мы активнейшим образом работаем с прокуратурой Российской Федерации. Удалось за последние месяцы почти 70 миллиардов рублей задолженностей вернуть. Но, к сожалению, пока ещё эта цифра остаётся большой, и мы, конечно, продолжаем эту работу.

Очень серьёзная проблема – это рост [количества] форм отчётности, потому что сегодня каждое даже малое предприятие должно каждый месяц делать десятки таких форм. Потому что, к сожалению, это не только те организации, которые обычно, хотя Росстат увеличивает отчётность, но и все федеральные ведомства всё увеличивают и увеличивают отчётность. Причём у всех свои формы, и, что особенно насторожило, ладно там бюрократическая работа, но ещё и штрафуют. Тем более произошёл рост величины штрафов по КОАП, и сейчас небольшая ошибка в отчётности может приводить и к полумиллионному штрафу.

Снос нестационарных торговых объектов тоже является проблемой. Мы сейчас видим, например, в Красноярске достаточно напряжённая сегодня ситуация: больше 500 предпринимателей могут лишиться своих мест. Понятно, что там нужно решать вопросы универсиады, но надо решать, давать какие-то компенсации или по закону.

Самозанятые нас волнуют: пока не урегулировано. Вы дали поручение урегулировать юридический статус самозанятых, пока он не урегулирован.

В.Путин: А что там?

Б.Титов: Вопрос в том, что мы предлагали самозанятых [рассматривать] как индивидуальных предпринимателей.

В.Путин: Решение же было.

Б.Титов: Было решение, что самозанятые – граждане. Не так, как предлагалось изначально. Это привело к тому, что на сегодняшний день зарегистрировалось 40 человек (три месяца уже закон действует) из миллионов самозанятых.

В.Путин: Да, это уже практика.

Б.Титов: Вопрос в том, что это просто граждане, которые должны зарегистрироваться. При этом их освобождают только на два года от НДФЛ, на два года у них каникулы от НДФЛ. По результатам у человека статус никак не определён. То есть он всё открыл, где он и как зарабатывал, а потом ему приходится полностью платить налоги через два года.

И вопрос юридического статуса тоже очень сложный. Мы говорили о том, что практически от 20 до 30 процентов всего Гражданского кодекса придётся переписать, потому что это абсолютно новый статус в нашем законодательстве – «самозанятый гражданин». А если этот самозанятый – индивидуальный предприниматель, то он попадает под статус индивидуального предпринимателя. Поэтому это проблема, которую ещё предстоит нам решать.

Ещё сейчас на дорогах проблемы. Есть автоматизированная система весогабаритного контроля. Это тоже вызывает сегодня технические, но проблемы, много штрафов приходит, хотя это новейшая технология. Мы просим какой-то опытный период, потому что сейчас, пока идёт наладка техники, очень много различных проблем.

То же самое с электронной ветеринарной сертификацией. Очень серьёзная нагрузка на бизнес, но пока система работает так, что её, эту систему «Меркурий», надо доводить.

В.Путин: Система работает в целом нормально, Вы считаете?

Б.Титов: Она должна быть, но её надо отладить, какой-то период надо дать на отладку.

С ККТ намного лучше (контрольно-кассовая техника), хотя было очень много споров по этому вопросу, бизнесу было очень тяжело, по стоимости аппаратов, по наличию их в продаже. Но постепенно вопрос решается, мы создали отдельный специальный штаб с Федеральной налоговой службой, во всех регионах у нас идёт взаимодействие, мы мониторим ситуацию с ценами, с наличием техники, с установкой, с наличием интернета, потому что там есть проблема ещё в регионах, где нет интернета. Думаю, что к 1 июля проблема будет решена, а потом уже пойдёт второй этап, который будет связан с малыми индивидуальными предпринимателями, у которых не было техники до сих пор.

Ещё, конечно, есть вопрос в Москве со стоимостью имущества и налога на имущество для физических и юридических лиц, который сегодня, конечно, растёт.

В общем, все эти проблемы изложены в нашем докладе. Хотел бы сегодня просить Вас дать поручение Правительству, чтобы они могли проанализировать этот доклад, хотя должен сказать, что мы доклад готовили и с участием ведомств, которые принимали участие в наших ситуационных анализах, тем не менее по стандартной, уже существующей несколько лет по нашим докладам процедуре, чтобы они создали специальную рабочую группу, которая вместе с нашим институтом отработала Ваше поручение и доложила.

В.Путин: Я так и сделаю. Только предварительно, конечно, я должен посмотреть доклад, ознакомиться с ним и по результатам рассмотрения подготовить соответствующее поручение.

Борис Юрьевич, Вы уже занимаетесь не первый год этим. По сути дела, Вы создали эту систему, этот институт, вместе с Вашими помощниками. Даже перечисление тем и проблем, с которыми сталкиваются сегодня предприниматели и которыми вы занимаетесь, говорит о том, что эта работа востребована.

У Вас в конце июня заканчивается срок полномочий. Я вижу, как Вы с интересом сами это всё делаете, работаете с интересом. Думаю, правильно будет предложить Вам продлить срок Ваших полномочий, и я с удовольствием это сделаю.

Б.Титов: Спасибо, Владимир Владимирович.

С удовольствием принимаю это предложение, потому что для меня это очень интересная работа, и я буду делать всё возможное, чтобы оправдать доверие, которое Вы мне оказали.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 26 мая 2017 > № 2190328 Борис Титов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 26 мая 2017 > № 2188768 Олег Фомичев

Олег Фомичев: Мы должны переформатировать политику поддержки бизнеса в целом - усилить сервисную составляющую

В День российского предпринимательства статс-секретарь – заместитель Министра экономического развития РФ Олег Фомичев в интервью газете «Известия» рассказал о мерах поддержки малого и среднего бизнеса и нововведениях, которые ожидаются в ближайшем будущем.

Социальные платежи ИП рассчитываются, исходя из минимального размера оплаты труда (МРОТ). Премьер-министр Дмитрий Медведев поручил повысить МРОТ до уровня прожиточного минимума, что означает рост платежей для ИП. Планируется ли уходить от этой схемы расчета социальных платежей?

Задача повышения размера МРОТ до уровня прожиточного минимума очень правильная. Она приведет к легализации «серых» зарплат, к росту производительности труда. И при этом не должна противоречить задаче развития малого и среднего бизнеса. Вместе с тем, повышение МРОТ, исходя из действующего порядка расчета взносов в государственные внебюджетные фонды, напрямую повлияет на финансовую нагрузку на индивидуальных предпринимателей.

Конечно, невозможно в условиях инфляции зафиксировать платеж и сделать его постоянным. Проблема в том, что перед нами стоит задача довести МРОТ до прожиточного минимума быстрыми темпами, поэтому мы предлагаем сейчас отвязать социальный платеж, уплачиваемый индивидуальными предпринимателями, от размера МРОТ и повышать его ежегодно на основе устанавливаемого отдельным решением правительства коэффициента, который будет привязан к росту потребительских цен.

Возможны и другие варианты. Помимо прочего, мы обсуждали рост заработных плат как показатель, к которому тоже можно привязать социальный платеж ИП. В любом случае мы хотим, чтобы коэффициент ежегодного изменения, на который будет умножаться базовая сумма, утверждался правительством с учетом текущей ситуации, а не автоматически был привязан к темпам роста МРОТ.

Какой будет базовая цифра, на которую умножат коэффициент?

Мы хотим базовую цифру оставить на том уровне, на котором сейчас находится МРОТ. Зафиксировать его, и эту сумму уже ежегодно индексировать на коэффициент, который будет правительством утверждаться. Сейчас у нас МРОТ составляет 7 500 рублей. С 2018 года расчет взносов будет осуществляться исходя из МРОТ равного 7 800 рублей.

Соответствующие поправки уже разработаны, и сейчас мы будем согласовывать их с Минфином и Минтрудом, чтобы внести в правительство.

Когда новая система может заработать?

Мы хотим, чтобы заработала со следующего года. Рассчитываем, что до конца года мы этот закон примем, потому что Минфин должен считать новый бюджет, исходя из прогноза поступлений, которые будут по итогам принятия документа.

Могут ли в ближайшее время появиться новые налоговые льготы для предпринимателей?

Будут приниматься решения в целом по контурам налоговой системы. В рамках этих решений вполне возможно, что будут меняться какие-то параметры налоговых режимов для малого и среднего предпринимательства. Но пока трудно сказать, потому что дискуссия начата, и никаких еще окончательных решений не принято.

Но у вас есть какие-нибудь предложения?

У нас есть предложения по совершенствованию патентной системы. Нам нужно этот налоговый режим более жестко привязать к факту регистрации, чтобы предпринимателю было проще одновременно зарегистрироваться и заплатить патент, а также расширять сферу действия патентной системы. Сейчас патенты еще недостаточно распространены при том, что темпы роста плательщиков по ним за два года выросли в 2,5 раза.

Также эту систему нужно усовершенствовать с точки зрения уровня обложения по социальным платежам. Уже довольно давно идет дискуссия с Минтрудом и бизнес-сообществом по поводу введения для индивидуальных предпринимателей, не привлекающих наемных работников и применяющих патент, единого платежа, который будет включать сумму налога и страховых взносов.

На какие виды деятельности может быть расширена патентная система налогообложения?

Сейчас около 63 видов деятельности под патент подпадают. Для расширения надо дополнительно проанализировать региональную практику, потому что у регионов уже есть право включать в перечень видов деятельности, осуществляемых в рамках патента, новые виды деятельности. Возможно дальнейшее распространение патента на производственную сферу и сферу сельского хозяйства.

Была критика в адрес того, что только крупные госбанки кредитуют бизнес по льготным ставкам, и надо в это вовлекать маленькие региональные банки. Идет ли работа в этом направлении?

Корпорация развития малого и среднего предпринимательства (МСП), которая является главным институтом развития в части кредитно-гарантийной поддержки МСП, по договоренности с Центральным банком сейчас работает в этом направлении.

У нас есть льготная программа кредитования малого и среднего бизнеса под названием «Шесть с половиной». Эта программа фиксирует процентную ставку по кредитам в сумме не менее 5 млн рублей для малых предприятий на уровне до 10,6% годовых, для средних — до 9,6% годовых. Банки, предоставляющие финансирование предпринимателям по этой программе получают возможность рефинансирования в ЦБ по ставке 6,5% годовых, поэтому программа получила второе название «Шесть с половиной».

Более 30 новых региональных банков корпорацией для работы по этой программе уже аккредитованы. Сейчас корпорация делит лимиты между крупными и небольшими банками пополам.

Во второй половине года, если ЦБ примет решение об увеличении лимита по программе дополнительно на 50 млрд рублей, практически весь этот лимит будет размещен в региональных банках. По части крупных банков мы будем уходить в сторону увеличения сроков, на которые выдаются кредиты, и обеспечения их инвестиционного характера.

Минэкономразвития подготовило проект постановления, сейчас он находится в правительстве (речь идет об аналоге программы «Шесть с половиной», но при поддержке правительства, а не ЦБ). Для конечного заемщика практически ничего не поменяется. Просто дело в том, что у крупных банков сократились лимиты в связи с вовлечением в программу региональных банков, но у них осталась большая доля одобренных или предодобренных кредитов для МСП, и нам бы очень хотелось этот навес закрыть.

Мы будем компенсировать крупным банкам разницу между 6,5% и ключевой ставкой ЦБ для того, чтобы крупные банки навес невыданных кредитов выдали максимально быстро. Таким образом, мы сейчас обеспечим поддержку льготного кредитования малого бизнеса до того момента, как ЦБ примет решение о расширении и выделении дополнительных лимитов программы. Это решение может быть где-то в середине лета, по нашей оптимистичной оценке.

Эта программа правительства будет действовать на постоянной основе?

Сейчас мы планируем программу до конца года. Выделяется на нее порядка 300 млн рублей. Эта сумма субсидирует только разницу между 6,5% и ключевой ставкой, которая сейчас составляет 9,25%. С Минфином уже все согласовано.

Дальше посмотрим, насколько программа будет эффективно работать и будет ли в ней необходимость. Если мы ускоренными темпами будем выходить на целевые параметры инфляции, а мы уже практически на них вышли, и если ЦБ будет снижать ключевую ставку, то, в принципе, когда ключевая ставка сравняется с 6,5% необходимость в программе отпадет автоматически. Так же, как необходимость отпадет и в основной программе «Шесть с половиной», потому что самому Центральному банку уже не будет смысла фондировать банки под 6,5%, если ключевая ставка будет 6,5%.

По нашему мнению, программа со льготными ставками сейчас носит вынужденный характер. По мере снижения процентных ставок на рынке, эту программу нужно будет потихоньку сворачивать. А ставки уже снижаются. За последнее время они снизились почти вдвое. Раньше они доходили до 30%, сейчас, по данным ЦБ, в районе 14%. Разница между ставками в 9,6%, 10,6% и 14% не катастрофическая, так что к концу этого года или к середине следующего ставки могут выровняться.

Но это не значит, что правительство и корпорация МСП прекратят кредитно-гарантийную поддержку малого бизнеса. Ведь основной инструмент, ради которого создавалась корпорация, — это гарантии и поручительства по кредитам малого бизнеса. Эта работа безусловно продолжится.

А не планируют ли корпорация развития МСП и правительство новые программы поддержки бизнеса?

За следующие год-полтора мы должны политику поддержки бизнеса в целом переформатировать. Задача — усилить сервисную составляющую при оказании поддержки. Должен работать принцип «одного окна», когда предприниматель приходит в одно место и получает там весь комплекс необходимых ему услуг.

Мы планируем в ближайшие два года создание так называемых центров оказания услуг (ЦОУ) для бизнеса на базе кредитных организаций.

В каких пилотных регионах могут появиться ЦОУ? На базе каких кредитных организаций?

В первом полугодии в 10–15 регионах ЦОУ будут запущены в пилотном режиме. Как выяснилось, кредитным организациям это достаточно интересно. Например, сам с этой инициативой к нам пришел Бинбанк. Еще два или три банка, помимо ВТБ и Сбербанка, интересуются созданием ЦОУ у себя.

Как банки будут на этом зарабатывать?

Кредитные организации смогут предлагать клиентам свои услуги. Например, открытие счета или страхование продукта. Для банков это поток потенциальных клиентов.

Для предпринимателей все эти услуги будут бесплатными?

Если предприниматель будет получать государственные услуги, которые сами по себе бесплатные, то они и там будут бесплатными. Но если у предпринимателя будут в пакете платные услуги, которые носят рыночный характер, например, страхование, то они будут платными. Но зато все это будет удобно и в одном месте.

Развивая тему формирования сервисной модели и клиентоориентированности при предоставлении услуг для предпринимателей, хочу обратить внимание на уже созданную в рамках программы Минэкономразвития сеть инфраструктуры поддержки МСП. Она включает центры поддержки предпринимательства, гарантийные фонды, микрофинансовые организации, имущественную инфраструктуру поддержки для начинающих и действующих предпринимателей, центры компетенций в сфере инноваций. На базе созданной инфраструктуры планируется внедрение «пакетного» принципа предоставления услуг, которые в том числе будут предлагаться в МФЦ и ЦОУ. Такой формат взаимодействия позволит предпринимателям часть услуг получать абсолютно бесплатно.

Какие типы «пакетных» услуг планируются?

В предварительном варианте мы выделили направления «Создавай», «Развивай», «Экспортируй», «Инвестируй» в зависимости от того, на каком этапе своего существования обращается предприниматель и чем он хочет заниматься. Если он хочет расширять производство, тогда это пакет услуг «Инвестируй». Если предприниматель хочет выводить свою продукцию на экспорт, то это пакет «Экспортируй». Услуг в этом пакете много: начиная от логистики и заканчивая страхованием. Пакет услуг «Создавай» подразумевает регистрацию юрлица, открытие счета, постановку на учет в ФНС и так далее.

Так в чем будет разница между ЦОУ и МФЦ для бизнеса?

Разница между ЦОУ и МФЦ для бизнеса в форме организации. МФЦ — центр госуслуг, и он будет работать как бюджетное учреждение, но в том числе будет иметь возможность оказывать услуги от коммерческих провайдеров на договорной основе. Предприниматель сможет сам выбрать провайдера из предложенного списка. Набор госуслуг везде будет оказываться практически один и тот же. Это будут неконкурирующие организации. Просто там, где разместится МФЦ для бизнеса, поблизости скорее всего, не будет ЦОУ. У нас задача разместить их так, чтобы они не пересекались.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 26 мая 2017 > № 2188768 Олег Фомичев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter