Всего новостей: 2032014, выбрано 1692 за 0.101 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Образование, наука > premier.gov.ru, 20 марта 2017 > № 2111761 Дмитрий Рогозин, Ольга Голодец

Совещание с вице-премьерами.

В повестке: о ходе строительства космодрома Восточный; о реализации программы создания в субъектах Федерации новых мест в общеобразовательных организациях; о выборах президента Российской академии наук.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Дмитрий Олегович (Рогозин) в очередной раз забрался далеко, на космодром Восточный, с этого и начнём разговор.

Первый этап строительства практически завершается. Проект очень важный. Не говорю о его значении для развития космонавтики, для осуществления пусков, для развития научного потенциала страны – это и так общеизвестно.

В рамках строительства были выделены очень большие деньги, там не всё было без проблем. Занимались иногда и просто их эффективным использованием. Но сейчас хотел бы, Дмитрий Олегович, к Вам обратиться не по поводу пусков и научной составляющей (хотя она, конечно, важнее всего), а по поводу социальной составляющей. Место это дальнее, скажем, не сахарное для жизни (мы с вами там все бывали), и нужно, чтобы там была современная инфраструктура жилья, социальная инфраструктура. Когда мы встречались, об этом говорили. Что сделано? О чём можно сказать?

Д.Рогозин (в режиме видеоконференции): Сегодня я вместе с руководителем «Роскосмоса» Игорем Комаровым и руководителем Федерального медико-биологического агентства Владимиром Уйбой провёл очередную инспекцию космодрома Восточный. Мы были на техническом комплексе, на стартовом комплексе.

Сейчас мы находимся в городе Циолковском, и я могу доложить, что мы ввели в строй несколько новых социальных объектов, которые будут предназначены для того, чтобы ими могли пользоваться работники космодрома. Вы совершенно справедливо сказали, что крайне важно создать максимально благоприятные условия для того, чтобы лучшие из лучших специалисты космической отрасли могли приехать и обслуживать космодром Восточный.

С правой стороны от меня находится административное здание, оно уже принято в эксплуатацию. Здесь будут находиться и загс, и администрация города, уже работает аппаратно-программный комплекс «Безопасный город».

За мной находятся ясли-сад на 140 малышей, в конце мая они будут открыты, причём с бассейном. Сегодня мы этот объект также проинспектировали: очень хорошая работа. А чуть дальше, за садиком, находится 84-квартирный дом, который тоже сейчас вводим в эксплуатацию. В мае этого года будут введены в эксплуатацию ещё два дома – на 63 и на 125 квартир, а в сентябре заканчивается строительство всего этого объекта – города Циолковского (первая очередь заканчивается) и будут введены в эксплуатацию 195-, 125- и 95-квартирный дома.

Поэтому, Дмитрий Анатольевич, я думаю, что, когда Вы во второй половине года приедете на космодром Восточный – а здесь Вас очень ждут, мы планируем два пуска с космодрома, – Вы уже увидите практически полноценный, работающий, заселённый город, очень красивый город со всеми необходимыми условиями для нормальной, творческой жизни.

Д.Медведев: Будем надеяться, что увидим и счастливые лица людей, которые там живут.

Д.Рогозин: Я на это тоже надеюсь. По крайней мере всё, что делают строители и федеральная государственная корпорация «Роскосмос», нацелено на то, чтобы люди чувствовали себя здесь максимально комфортно.

Сегодня мы также посетили уже работающий медико-санитарный центр, который был построен Федеральным медико-биологическим агентством. Я убедился, что он функционирует. Огромное количество людей, амурчан, не только работников космодрома, но и тех, кто жил раньше в городе Углегорске, соседних населённых пунктах, уже пользуются услугами уникального оборудования, которое сегодня сосредоточено в этом центре. Произвело достаточно приятное впечатление, работу будем продолжать.

Д.Медведев: Действительно, очень важно, что вместе с основными пусковыми модулями, вместе с научной составляющей вводится в эксплуатацию и нормальная социальная инфраструктура. Прошу это тоже держать на контроле. И когда приедем, обязательно всё посмотрим.

Привет передавайте коллегам.

Д.Рогозин: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Д.Медведев: Теперь перейдём к образовательным вопросам, вопросам, касающимся строительства школ.

Мы эту программу, что называется, выстрадали, нашли на неё деньги. Деньги в настоящий момент не фантастические, но позволяют нам развивать эту программу и в этом году. Выделено 25 млрд рублей. В прошлом году за счёт выделенных средств (средства были такие же) было создано 58 тыс. новых учебных мест. В этом году также средства распределяются бюджетам регионов. Эта работа по-разному идёт: где-то быстрее, где-то медленнее. Где-то это создание новых школ, где-то модернизация существующих. Особенно на Дальнем Востоке, в Сибири очень часто говорят: нам не нужны огромные новые школы, которых мы будем ждать десятилетиями, отремонтируйте нашу малокомплектную школу. Как работа выстроена? Какие темпы набрали? Что надеемся получить?

О.Голодец: Сегодня развитие социальной инфраструктуры является одним из основных импульсов развития социальной сферы в целом. И мы знаем, насколько решает проблемы программа по детским садам, которая была реализована в предыдущие три года, когда удалось создать 1,36 млн мест. И замечательно, что эта программа продолжается.

По программе развития школьного образования за десять лет планируется увеличение школьной инфраструктуры и создание дополнительно 6,5 млн новых учебных мест. В 2016 году на эти цели было выделено 25 млрд рублей. В дополнение к федеральной программе регионы осуществляют свои мероприятия по реконструкции, вводу новых мест.

Если считать полный объём всех созданных в 2016 году мест, то их число (это наши усилия плюс региональные) – 167 911 мест. Это очень хороший темп, который задан на старте.

По поручению Правительства мы перешли к тому, что вводим новые типовые школы. Это школы нового образца, современные с точки зрения новых образовательных стандартов, а с точки зрения экономики строительства абсолютно оптимальные.

В 2017 году на реализацию проекта также заложено 25 млрд рублей. Число регионов, которые вошли в эту программу, увеличилось на 19% – с 48 субъектов Российской Федерации до 57. Регионы готовятся заранее, они выделяют площади, что позволяет нам решать вопрос строительства в очень компактные сроки, то есть мы не порождаем никаких долгостроев. Как правило, школы, которые заложены в начале года, к концу года уже сдаются.

В этом году мы ожидаем, что будет введено дополнительно 170 тыс. новых мест, включая реконструкцию школ, которые нуждаются просто в модернизации. Конечно, мы готовы разворачивать программу более масштабно, и если такая возможность появится, то мы сможем реализовать эту программу в более широких масштабах.

Д.Медведев: Появятся деньги – её, конечно, лучше реализовывать быстрее. Мы изначально ориентировались на десять лет. Но десять лет вообще-то большой срок, и по возможности, если будет дополнительное финансирование, было бы лучше этим воспользоваться и стройку приближать.

Что у наших коллег в Академии наук происходит? Это ведь не общественная организация, а государственная академия. Там что случилось, Аркадий Владимирович (обращаясь к А.Дворковичу)?

А.Дворкович: Сегодня началась работа годового общего собрания членов Российской академии наук.

Сегодняшний день посвящён отчёту президента академии и научным докладам, дальше были запланированы выборы президента академии на последующий период. Было внесено три кандидатуры, при этом наибольшая поддержка, по предварительным данным, была у нынешнего президента академии. Тем не менее часть членов академии – и их поддержал нынешний президент академии – посчитала, что есть определённые узкие места в нормативных документах самой академии, прежде всего в уставе, в том, что касается порядка выбора и системы выдвижения кандидатов.

Д.Медведев: Устав утверждается Правительством?

А.Дворкович: Утверждается Правительством. И значительная часть членов академии считают, что нужны изменения в устав. Они их будут предлагать. В связи с тем, что, с их точки зрения, будущая система, которая могла бы быть поддержана Правительством в случае общего согласия, будет более прозрачной и позволит осуществить более эффективный отбор кандидатов, все три кандидата решили снять свои кандидатуры и отложить выборы.

Д.Медведев: А рулить кто будет? Кто на заседании Правительства будет присутствовать? Есть понимание, с кем мы общаться будем?

А.Дворкович: Сейчас юристы смотрят, кто при несостоявшихся выборах будет руководить академией. Видимо, один из вице-президентов.

Д.Медведев: Нам, конечно, небезразлично, что происходит в нашем крупнейшем академическом учреждении. Я ещё раз повторяю: это же не общественный клуб, это государственная академия, которая функционирует на базе государственного имущества и тратит государственные деньги. Поэтому нужно, чтобы там коллапс не наступил. Надо, чтобы они как-то определились. Если потребуется правовая помощь в части, касающейся быстрейшей подготовки нормативных актов – внутренних документов академии, которые позволят провести выборы как можно быстрее, эту помощь надо оказать. Тем более что в конечном счёте, их устав утверждается Правительством Российской Федерации. Если можно сделать что-то красиво и прозрачно, давайте поможем им в этом.

А.Дворкович: Мы сегодня проведём с ними работу и консультации.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Образование, наука > premier.gov.ru, 20 марта 2017 > № 2111761 Дмитрий Рогозин, Ольга Голодец


Россия > Образование, наука > bfm.ru, 20 марта 2017 > № 2110212 Михаил Швыдкой

«Не в шутку занемог не только дядя Онегина». Михаил Швыдкой о гуманитарном образовании в России

Участникам парламентских слушаний показали видео, на котором молодые люди не могут ответить на простейшие вопросы по истории и литературе. Мнением о том, как спасти гуманитарное образование, чтобы «не было стыдно за наше будущее», делится Михаил Швыдкой

Молодые люди, в основном студенты, не смогли ответить на вопросы из школьной программы. Корреспонденты телекомпании «Красный квадрат» спрашивали их, например, о том, кого свергли большевики в 1917 году, героем какого произведения является Печорин, каково продолжение строки «Мой дядя самых честных правил». О проблеме гуманитарного образования рассуждает спецпредставитель президента России по международному культурному сотрудничеству, экс-министр культуры Михаил Швыдкой.

На парламентских слушаниях, посвященных реализации Стратегии государственной культурной политики, владыка Тихон, епископ Егорьевский, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре показал ролик, снятый телекомпанией «Красный квадрат» по заказу Пушкинской ассоциации. Молодые люди, по преимуществу студенты, пытались ответить на простые вопросы, к примеру, кого свергли большевики в 1917 году или героем какого произведения является Печорин. Их просили продолжить знаменитые строки Пушкина «Мой дядя самых честных правил». Веселые молодые люди затруднялись ответить на поставленные вопросы и уж тем более не могли продолжить знаменитую строку. Похоже, что не в шутку занемог не только дядя Онегина, но и вся система гуманитарного образования в школе.

Высокое собрание, в котором кроме депутатов Государственной думы принимали участие ответственные сотрудники министерств и ведомств, руководители федеральных учреждений культуры и общественных организаций, попросило прервать ролик на середине. Им было как-то неловко смотреть на то, как милые и здоровые молодые люди не теряли благодушия, когда утверждали, что Пушкин родился «в XVI или XVII веке».

Зато чувство общей вины за них ощущали все собравшиеся. Именно поэтому обсуждение предложенных документов и прежде всего самой стратегии вышло за пределы программы, предложенной министерством культуры. Очевидно, что этому министерству в одиночку вне серьезного межведомственного сотрудничества, вне усилий самых разных государственных и общественных институтов добиться качественного повышения культурного уровня российского общества, прежде всего молодежи, попросту невозможно.

Гуманизация образования — это не самоцель, но единственно возможный путь к воспитанию сложного человека, способного решать те неимоверно трудные проблемы, которые ставит перед нами время. Только человек, способный к саморазвитию, в состоянии ответить на вызовы ХХI века. Не надо искать простых ответов на сложные вопросы — их не найти. Если мы, наконец, осознаем это, если поймем, что культура — это не сфера развлечения, не рекреационная услуга, а непременное условие развития, тогда, я уверен, нам не будет стыдно за наше будущее.

Россия > Образование, наука > bfm.ru, 20 марта 2017 > № 2110212 Михаил Швыдкой


Россия. СЗФО > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 20 марта 2017 > № 2110069

Генбанк, которого нет.

Всероссийский институт растениеводства имени Н.И Вавилова в Санкт-Петербурге располагает четвертой в мире по размерам коллекцией семян, генетического материала и образцов растений. Многое удалось сберечь в лихолетье 1990-х, а потом приумножить. В хранилище института содержат 325 тысяч образцов. Собирать их начал еще выдающийся советский ученый Николай Иванович Вавилов и его сотрудники в 1923 году. В СССР «вавиловской коллекцией» гордились и берегли ее. Но в «рыночные» времена выяснилось: в юридическом смысле коллекции не существует. Нет соответствующих документов. А если бесценное сокровище зарегистрировать, то придется заплатить налог. Это институту не по карману, пишет газета «Правда».

Первый человек, с которым побеседовал в институте корреспондент «Красной Линии» Аркадий Медведев, — доктор биологических наук Игорь Лоскутов, заведующий отделом генетических ресурсов овса, ржи и ячменя:

— К нам приходили юристы, сказали: «Покажите вашу коллекцию». Мы показали, а они заявили: «Это не коллекция.

Нет документов, значит, в юридическом смысле она не существует». А ведь это — бесценное достояние, триллионы долларов…

Верить в подобный абсурд разум отказывается. Взимать налог с национального достояния — все равно что облагать сборами завтрашний рассвет. Но и это еще не все. Заведующая отделом генетического материала пшеницы Ольга Митрофанова рассказывает:

— Селекционное дело постепенно перестает быть государственным и переходит в частные руки.

— Чем это грозит? Можем потерять наши традиционные отечественные сорта?

— К сожалению, можем. С частными учреждениями такие контакты, как с государственными, не установишь. Они нам свои разработки не передадут.

Для них главное — бизнес. Когда экономика страны построена на приватизации прибыли и национализации убытков, то национальное достояние неизбежно попадает под контроль частного капитала. Это аксиома.

А между тем во многих сельскохозяйственных регионах нашей страны зарубежные компании давно используют российские сорта. Селекционеры добавляют к ним такие качества, как повышенная продуктивность, устойчивость к болезням, а потом выводят на поля. Но уже под своим брендом.

Доктор биологических наук Игорь Лоскутов уверен, что частные российские селекционные центры не смогут конкурировать с зарубежными корпорациями. В качестве примера он приводит процессы, связанные с экспансией в России западных пивоваренных компаний:

— В девяностые годы эти компании разливали в России солод по бутылкам, разбавляли и продавали. Затем стали привозить дешевое зерно под видом фуражного. А когда им законодательно запретили это делать, начали возделывать зерно здесь.

Действительно, количество пивного ячменя зарубежной селекции увеличивается в России год от года. В основном это немецкие сорта.

— Пивоваренных заводов с российским капиталом у нас в стране практически не осталось, — рассказывает Игорь Лоскутов. — А западные хозяева не берут ячмень нашей селекции. Поэтому российская селекция пивного ячменя прекратилась. …

Россия. СЗФО > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 20 марта 2017 > № 2110069


Россия > Армия, полиция. Образование, наука > mvd.ru, 15 марта 2017 > № 2112696 Елена Новосельцева

Сделать будущее светлым.

На вопросы корреспондентов «Полиции России» отвечает начальник Управления организации охраны правопорядка в жилом секторе и деятельности по исполнению административного законодательства ГУОООП МВД России полковник полиции Елена НОВОСЕЛЬЦЕВА.

– Елена Александровна, какие тенденции отмечаются в статистике правонарушений и преступлений, совершаемых несовершеннолетними, за последнее десятилетие? Изменился ли за это время характер детской преступности?

– Профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних уделяется повышенное внимание. Благодаря принятым за последнее десятилетие мерам количество преступлений, совершённых несовершеннолетними и при их соучастии, сократилось более чем в два раза – со 116,1 тысячи до 53,7 тысячи. Уменьшилось число тяжких и особо тяжких преступлений – с 36,3 тысячи до 11,5 тысячи. Удельный вес подростковой преступности в общей структуре снизился с 6,8 до 4,5 процента.

Как и в прежние годы, в структуре преступности несовершеннолетних доминируют преступления против собственности – преимущественно кражи, грабежи. Второе место по распространённости стабильно занимают преступления против жизни и здоровья. Характерными чертами насильственных преступлений, совершаемых подростками, становятся немотивированная агрессия и жестокость. Стоит заметить, что в последние годы в структуре преступности несовершеннолетних увеличивается доля преступлений, которые отличаются сложностью механизма совершения, в частности, мошенничеств, преступлений в сфере компьютерной информации.

– Какова роль подразделений по делам несовершеннолетних в профилактике противоправного поведения подростков? И кто из них попадает в сферу особого внимания органов внутренних дел?

– Основной круг обязанностей ПДН закреплён в статье 21 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Безусловно, в первую очередь, деятельность ПДН связана с проведением индивидуальной профилактической работы с несовершеннолетними, а также их родителями или иными законными представителями, не исполняющими своих родительских обязанностей. Сотрудники ПДН выявляют лиц, вовлекающих несовершеннолетних в совершение преступлений и антиобщественных действий, оказывают содействие в розыске детей, выявляют несовершеннолетних, нуждающихся в помощи государства, и информируют заинтересованные органы и учреждения о безнадзорности, правонарушениях, антиобщественных действиях подростков, о причинах и условиях, этому способствующих. Одним словом, спектр возложенных на сотрудников ПДН обязанностей чрезвычайно широк и включает практически все сферы жизни, связанные с несовершеннолетними. При этом работа осуществляется в тесном взаимодействии со всеми субъектами системы профилактики, а иначе на её эффективность рассчитывать не приходится.

На профилактический учёт в подразделения по делам несовершеннолетних, согласно ведомственному приказу, ставятся несовершеннолетние, требующие контроля со стороны органов внутренних дел. Прежде всего, это подростки, вступившие в конфликт с законом, употребляющие наркотические средства и психотропные вещества, алкогольную и спиртосодержащую продукцию, совершившие правонарушения, в том числе до достижения возраста привлечения к административной ответственности, а также преступления и общественно опасные деяния. Постановка на профилактический учёт производится на основании судебного акта, протокола об административном правонарушении, по которому принято решение о назначении административного наказания, мотивированного заключения о необходимости постановки несовершеннолетнего на профилактический учёт. Затем начинается индивидуальная работа с подростком, его родителями, окружением, направленная на коррекцию поведения, вовлечение в социально полезную деятельность. Основная цель работы ПДН – не наказать, а помочь «оступившемуся» ребёнку, направить его в нужное русло, а иногда и «дать путёвку в жизнь».

На 31 декабря 2016 года на профилактическом учёте в подразделениях по делам несовершеннолетних состояло 142,2 тысячи несовершеннолетних.

– Часть ваших «подучётных» попадает в центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Способствует ли коррекции девиантного поведения у подростков их краткосрочное пребывание в закрытом учреждении?

– Сейчас в стране насчитывается 77 центров временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей (далее – ЦВСНП, Центр), из них 9 транзитных. В истекшем году в них содержались почти 13,4 тысячи подростков. Бытует мнение, что Центр – это своеобразная «тюрьма для малолетних», но это абсолютно не соответствует действительности. Прежде всего, это один из инструментов профилактической системы, призванный действовать в целях защиты жизни, здоровья несовершеннолетних и предупреждения совершения ими повторных правонарушений. Несомненно, помещение в ЦВСНП ограничивает свободу несовершеннолетнего, но лишь в той мере, чтобы на короткий промежуток времени дать понять подростку, что за нарушение закона неминуемо следует ответственность, или, в зависимости от оснований помещения, защитить его. Помимо приёма и содержания несовершеннолетних правонарушителей на центры возложена индивидуально-профилактическая функция. Профилактическая работа направлена на развитие у несовершеннолетних положительных склонностей и интересов, устранение недостатков в поведении, приобщение к учебному процессу и общественно полезному труду и проводится с учётом возраста, поведения, общественной опасности совершённых подростками деяний. В настоящее время почти во всех центрах работают квалифицированные психологи, применяются различные методики коррекции поведения подростков, в том числе с использованием аппаратов психоэмоциональной коррекции, приборов аудиовизуальной стимуляции, устройств для формирования навыков саморегуляции. Широко используются возможности различных общественно-просветительских и религиозных организаций. Некоторые центры в реабилитационной работе активно используют инновационные методы иппотерапии и канистерапии.

Что касается сроков содержания несовершеннолетних в ЦВСНП, то следует отметить, что по законодательству они не превышают 30 суток (может быть продление ещё на 15 суток, но это только в крайнем случае). В этот период возможно лишь изучить ребёнка, определить его наклонности, настроить на учебный процесс. А полноценная реабилитационная работа требует длительного времени. Поэтому очень важными являются два момента: профилактическая работа с семьёй и окружением несовершеннолетнего в период его нахождения в ЦВСНП и сохранение преемственности педагогических подходов после его убытия из Центра.

– Однако истоки «детского неблагополучия» нужно, прежде всего, искать в семье, которая может составлять некую «группу риска». Ведётся ли работа с такими семьями и в каких случаях приходится прибегать к изъятию детей у родителей?

– Как такового исчерпывающего понятия «детское неблагополучие» в законодательстве или специальной литературе нет. Наверное, в этом контексте было бы правильнее говорить о семейном неблагополучии.

На профилактическом учёте в подразделениях по делам несовершеннолетних состоят более 134,4 тысячи «неблагополучных» родителей, из них 91,5 тысячи злоупотребляют спиртными напитками, более 2,5 тысячи ранее лишались родительских прав, почти 14 тысяч имели судимость.

Профилактическая работа с родителями строится во взаимодействии с органами и учреждениями системы профилактики, а координатором являются комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав на районном, региональном и федеральном уровнях. На заседаниях этих комиссий (в первую очередь, районного звена) рассматриваются такие семьи с их проблемами и заботами и принимаются решения с подключением тех или иных субъектов системы профилактики для исправления ситуации. Причём вопросы очень разные – от устройства ребёнка в детский сад до оказания помощи родителям в бесплатном лечении от алкогольной и наркотической зависимости, а также вопросы временного ограничения родителей в их правах и немедленного изъятия детей из семьи.

Кстати, вопрос о правомерности действий и органов опеки, и сотрудников полиции при изъятии детей из семьи постоянно вызывает споры, особенно среди общественности. Например, большой резонанс недавно вызвал случай с отобранием 10 детей из замещающей семьи в Москве.

При этом у органов опеки есть норма статьи 77 Семейного кодекса Российской Федерации, предусматривающей немедленное отобрание ребенка у родителей при непосредственной угрозе его жизни и здоровью. Только реализуется она, как правило, в общепризнанное рабочее время, то есть с 9.00 до 18.00 часов.

У сотрудников полиции, работающих круглосуточно, прямого права «отобрания ребёнка» нет. Но есть закреплённое законом предназначение полиции – защита жизни и здоровья людей, незамедлительная помощь каждому, кто нуждается в её защите от противоправных посягательств. Согласно статье 13 Закона «О полиции» есть право доставлять безнадзорных несовершеннолетних в помещения органов внутренних дел и специализированные учреждения для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации. Именно этой нормой пользуются сотрудники органов внутренних дел, если оказываются в ситуации, когда в силу сложившихся обстоятельств оставить ребёнка в семье – значит подвергнуть его здоровье, а то и жизнь, опасности.

При этом механизм экстренного реагирования сотрудников полиции на такие случаи ничем не урегулирован, а отсюда – обвинения в превышении полномочий и произволе. Безусловно, в большинстве случаев потом выясняется, что они своими действиями не дали ребёнку погибнуть или стать жертвой преступления.

Поэтому представляется необходимым законодательно предусмотреть порядок изъятия ребёнка в экстренных ситуациях, когда его жизни и здоровью угрожает непосредственная опасность, до принятия решения органами опеки и попечительства о его дальнейшем жизнеустройстве.

– С трудностями в воспитании детей, возможно из-за недостатка уделяемого им времени, сталкиваются и вполне благополучные семьи. Какие проблемы с несовершеннолетними вызывают наибольшую обес­покоенность и требуют пристального внимания не только родителей, но и общества?

– Кроме извечных проблем «отцов и детей», пожалуй, в первую очередь стоит сказать о проблеме самовольных уходов детей из семей и государственных учреждений. Свыше 7 тысяч детей было объявлено в розыск в 2016 году, из них более 4,2 тысячи – ушедших из семей и свыше 2,7 тысячи – из государственных учреждений. Занимаясь бродяжничеством, несовершеннолетние либо сами совершают правонарушения, либо становятся объектами преступных деяний. В среднем по России ежедневно заявляются в розыск от 40 до 130 несовершеннолетних. Как правило, их местонахождение устанавливается в первые сутки, а то и часы после оставления места жительства, разыскное дело заводится в каждом четвёртом случае.

Не менее половины детей регулярно общаются в соцсетях, и даже в игры играют только в Сети. И если первоначально это были невинные игрушки, то сейчас они становятся всё жёстче.

С июня прошлого года рабочими группами (сначала в Следственном комитете, сейчас – в Госдуме) прорабатываются проекты федеральных законов, направленных на минимизацию фактов суицидальных попыток у несовершеннолетних. Соответствующее поручение Правительству Российской Федерации и органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации дано Президентом Российской Федерации по итогам заседания Координационного совета по реализации Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы, состоявшегося 15 ноября 2016 года.

Ещё один аспект, вызывающий серьёзную обеспокоенность, – это распространение криминальной субкультуры в подростковой среде.

Не хотелось бы сгущать краски и говорить о критической ситуации, но и закрывать на это глаза мы не имеем права. Факты, когда принципам криминального мира пытаются следовать подростки, родители или иные родственники которых имеют криминальный опыт и, освободившись из мест лишения свободы, вносят в семьи элементы тюремного общения (используют жаргон, определённые правила поведения и т.д.), действительно есть. Особенно это характерно для регионов, где имеются многочисленные исправительные учреждения. Да и в целом «криминальную романтику» (причём её наиболее привлекательную для подросткового периода сторону) нельзя назвать чем-то закрытым и недоступным.

В соответствии с поручением Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации в настоящее время сформирована межведомственная рабочая группа по предотвращению криминализации подростковой среды. Министерство примет самое непосредственное участие в её работе.

Беседу вели Игорь СЕРГЕЕВ

и Алёна НОВИКОВА

Россия > Армия, полиция. Образование, наука > mvd.ru, 15 марта 2017 > № 2112696 Елена Новосельцева


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 15 марта 2017 > № 2111755 Андрей Фурсенко, Александр Хлунов

Встреча с Андреем Фурсенко и Александром Хлуновым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с помощником Президента Андреем Фурсенко и генеральным директором Российского научного фонда Александром Хлуновым. Обсуждалось продолжение реализации программы мегагрантов и грантов для молодых учёных на проведение научных исследований.

В.Путин: У нас весьма достаточно осуществляются программы по так называемым мегагрантам, и некоторое время назад мы встречались с теми учёными, которые в рамках этих программ работали – и весьма успешно; договорились о продолжении этой программы и о поиске источника финансирования. Средства найдены, причём не только на один год. Договорились, что эта программа будет продолжаться в течение нескольких лет. Как организуется эта работа сейчас, и где мы находимся?

А.Хлунов: Программа разработана, и можно уже с радостью объявить, что конкурсы объявлены. Но, прежде чем подробно объяснить все нюансы этой программы, хотел бы сказать об общем фоне происходящего сейчас в российской науке.

У нас достаточно весомые хорошие показатели по результативности, и российская наука год от года стала прибавлять – мы имеем позитивную производную публикаций результатов российских учёных в самых высоко рейтинговых журналах.

Отрадно, что тенденция привлечения молодёжи в науке тоже устойчивая, весомая, и не один год. Наука стала той сферой, где работать стало не только интересно, но и престижно. Появились изменения в структуре российской науки: молодёжь стала осваивать те сферы, которые связаны с приоритетами наукожизни, что востребовано больше в обществе и востребовано экономикой. Хотя, конечно, по-прежнему «коньком» российской науки является физика – физика высоких энергий, математика и другие сферы. Тем не менее приход молодёжи в эти новые приоритетные отрасли знания значимый и отмечается.

И по-прежнему есть тенденция, что в российской науке появились лидеры. Это не только отдельные ведущие учёные, но и отдельные организации, которые реализуют успешные проекты. На этом фоне и разработана по Вашему указанию программа, которая направлена прежде всего на дальнейшее привлечение молодёжи, закрепление её и развитие исследований в России, в российских научных организациях.

Эта программа охватывает семилетний период, что позволяет нам действительно серьёзно отслеживать карьерные траектории для талантливой молодёжи и формировать новый облик фундаментальной науки в России с новыми эффективными учёными.

Первое мероприятие направлено на тех людей, кто защитил кандидатские диссертации, им до 33 лет, де-юре они получили право работать в науке, но де-факто по жизни у нас так пока не состоялись, обычно это чуть позднее.

И для того, чтобы изменить эту ситуацию, мы предоставляем грант от полутора до двух миллионов в год на протяжении двух лет этому молодому человеку, защитившему диссертацию, с тем, чтобы он уже сумел реализовать свой научный проект в новых условиях.

При этом рассматривается решение вопросов мобильности, что тоже было застоявшейся проблемой для российской науки: там, где мы получили образование, мы защищали диссертацию, продолжали работать. Мы увеличиваем грант до двух миллионов для тех, кто решил реализовать научный проект в иной научной или образовательной организации, в ином субъекте, с тем, чтобы был обмен компетенциями, обмен знаниями – и это позволило бы более динамично развивать науку.

Второе мероприятие уже связано с лидерами, руководителями – молодыми людьми, которые являются кандидатами и докторами наук. Им уже предоставляется возможность гранта от трёх до пяти лет в зависимости от успешности. Сумма гранта – пять миллионов.

Этот молодой человек формирует небольшую научную группу до трёх-пяти человек, обязательно молодые люди, с тем, чтобы реализовать уже в этом временном интервале самостоятельный научный проект в качестве руководителя. Тем самым линейка для молодёжи выстраивается достаточно значимая – до семи лет. Это востребованный интервал для решения, закрепления и развития молодёжи в науке.

Ещё одно мероприятие, его тоже Вы обсуждали в беседе с мегагрантниками, – это развитие проектов ведущих лабораторий. Мы объявили конкурс: до 30 миллионов в год – для ведущих лабораторий. При этом предусматривается возможность соучастия не только бизнеса, но и учредителей для развития этой лаборатории.

И считаем, что важно, чтобы полученные научные результаты могли бы быть реализованы в российской экономике либо социальной жизни нашей страны. То есть предусматривается рост софинансирования исследований и, по сути, далее инновационная составляющая со стороны иных организаций для решения проблем использования этих научных результатов.

Это мероприятие уже от четырёх до семи лет. Начинаем мы с небольших требований по софинансированию, но фонд готов вложить в первый год тридцать, и просим два миллиона в качестве софинансирования. Но со временем для реализации проекта доля софинансирования будет увеличиваться с тем, чтобы инновационная составляющая уже получила такого рода материализацию.

Последнее мероприятие в рамках этой программы – это развитие инфраструктуры, об этом мы тоже говорили с ведущими учёными. Здесь проблема заключается в том, что бюджетом на протяжении длительного времени финансировалось создание новых установок, и сейчас проблема даже не в деньгах, а в эффективном использовании этих установок.

Мы предлагаем большой грант опять же в интервале до семи лет. Консорциум организаций, который формирует комплекс научных проектов, до 10 научных проектов, каждый будет до шести миллионов рублей, – с тем, чтобы эти научные проекты, которые отобраны на конкурсной основе, были реализованы на данной установке, и тем самым мы получаем синергетический эффект, когда у нас работает интеллект, а уже не деньги, – самые лучшие научные проекты на обновлённой научной инфраструктуре.

Если говорить о масштабе этой программы, то по первому конкурсу мы будем иметь ежегодный конкурс в течение семи лет, мы сейчас планируем, что им будет охвачено 600 молодых кандидатов наук. Это очень значимая цифра для нашей страны, но и по мировым масштабам это весьма и весьма хорошая цифра.

В.Путин: Ежегодно?

А.Хлунов: Да, ежегодно.

Второй конкурс – это по молодым научным лидерам. Мы рассчитываем получить 200 проектов, тоже ежегодный конкурс, 200 научных проектов, 200 новых научных коллективов Российская Федерация также будет иметь.

Последние два конкурса менее масштабны по численности, но не по результатам: мы 30 лабораторий будем иметь. Как представляется, это позволит закрепить те позитивные тенденции, которые сейчас появились в российской науке, и получить дальнейшее развитие.

Сам масштаб программы на семилетний период, хотел бы обратить внимание, на 58,5 миллиарда рублей. Финансирование закреплено из имущественного взноса Российской Федерации в фонд. В этом году и в предстоящий год будут и внебюджетные источники. Об этом мы тоже договорились, и у нас есть договорённость о получении этих средств. В принципе и с финансированием тоже вопрос решён.

Конкурсные процедуры нормативно обеспечены. Решения по всем конкурсам определяют ведущие учёные: это экспертный совет, в котором не присутствует ни одного чиновника, и в этом есть гарантия того, что у нас будет достаточно объективное рассмотрение этих заявок и мониторинг, отчётность налажена в течение года. Мы будем также за этим следить.

В.Путин: Где-то в начале следующего месяца подача заявок прекращается?

А.Хлунов: Это только по первому конкурсу.

В.Путин: 17 апреля.

А.Хлунов: Да, но мы обязуемся уже в июле довести деньги до грантополучателей. Есть некие такие новации: нам позволено как фонду, может быть, отступать от бюджетной системы. Мы будем финансировать с даты заключения соглашения по календарный год, не ориентируясь на 1 января, и 31 декабря, и возможность перерывов, связанных с бюджетным процессом. Это всё будет реализовано.

Ещё одна новация, нас склоняли к этому учёные, конкурс большой – и в этой связи, может быть, сделать двухэтапную заявку. То есть сначала мы рассказываем об идее, экспертный совет некую финальную группу заявок определяет, а уже для финалистов заявка, в полном объёме предусматривающая более детальное рассмотрение научных планов с тем, чтобы их можно было экспертировать в традиционном объёме теми 3,5 тысячи экспертов, которые имеются в фонде.

В.Путин: Те учёные, с которыми я встречался, включены в этот процесс?

А.Хлунов: Мы проводили два заседания. Сначала мы им предложили написать свои предложения, потом свели эти предложения в некий проектный документ. Потом у нас было такое специальное собрание, куда мы приглашали не только их, но и других ведущих учёных. Все сумели уже обсудить проект документа.

Сейчас мы имеем по электронной почте, во всяком случае, полное согласие этого коллектива, если говорить о мегагрантниках, со структурой этой программы и с объявленными конкурсами.

В.Путин: Но они же как раз и говорили о необходимости вовлечения в эту работу наших молодых учёных, чтобы у них появилась перспектива. Вот это вместе удаётся соединить?

А.Хлунов: Владимир Владимирович, я уже рассказывал, что 600 человек.

В.Путин: Нет, понятно, но они не сами по себе – они вместе с теми учёными, которые уже доказали, что они блестящие исследователи мирового класса, они же мне об этом говорили.

А.Хлунов: Мы и для них предусмотрели такую возможность, потому что конкурс по новым лабораториям предусматривает не только научное руководство самых ведущих учёных, включая этих мегагрантников, но и возможность в рамках этого конкурса, мы здесь Вам представили: в первый год они будут обязаны объявить открытый мировой конкурс на так называемых постдоков, остепенённых людей, с тем, чтобы были привлечены лучшие кадры для реализации этого проекта. То есть мы эту идею также реализовали в полном объёме по их предложению, и, на мой взгляд, у них есть и продолжение работы, как не только у них, но и у других учёных.

В.Путин: Соискателей.

А.Хлунов: Да, мы здесь никому, в общем-то, гарантий не даём: это конкурс в любом случае, экспертный совет будет определять победителя.

В.Путин: Во всяком случае они будут и сами работать, и привлекать наших молодых исследователей.

А.Хлунов: Конечно. Но фонд открыт, здесь нет ограничений ни по месту регистрации, ни по национальности, у нас уже работает определённое количество иностранцев, в принципе мы готовы и немцев пригласить в качестве исполнителей. Недавно мы в Токио подписывали соглашение – мне там пришлось выступать, и оказалось, что в аудитории есть учёные, которые реализуют проекты на территории Российской Федерации.

В.Путин: С теми, с которыми я встречался, – они ведь в разных исследовательских центрах работают: в Америке, Европе – где угодно.

А.Хлунов: Это очень значимо, чтобы они тоже приносили свои знания и умения для реализации этих конкретных проектов.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 15 марта 2017 > № 2111755 Андрей Фурсенко, Александр Хлунов


Великобритания > СМИ, ИТ. Образование, наука > bbc.com, 14 марта 2017 > № 2103586

Британские библиотеки: слухи о смерти явно преувеличены

Александр Кан

обозреватель по вопросам культуры

Как обстоит дело с библиотеками в Лондоне? Обозреватель Русской службы по вопросам культуры Александр Кан отвечает на вопросы читателей о культурной жизни британской столицы.

Наш читатель Роман прислал сразу два вопроса: о бесплатных музеях и о судьбе и новых тенденциях развития библиотек. На первый из них я ответил в прошлый раз, на второй попытаюсь ответить этой статьей.

Вопрос о библиотеках звучит предельно актуально. Запрос в Google "Могут ли библиотеки выжить?" дает свыше 17 млн различных материалов на эту тему: от газетных статей и мнений в большей или меньшей степени заинтересованных в этом лиц до докладов культурных институций и специальных научных исследований.

Цифровая эра

Одна причина всеобщей озабоченности судьбой библиотек совершенно очевидна: наступление цифровой эры если не вовсе уничтожило книгу в ее привычном бумажном виде, то сильно подорвало ее позиции.

При этом для потребителя ситуация не только не ухудшается, но нередко и улучшается - причем значительно. Из 170 миллионов единиц хранения в крупнейшей в стране Британской библиотеке 42 миллиона доступны для получения в электронном виде. В их число входят многочисленные документы, научная литература и даже художественная - но только в том случае, если авторское право на нее уже истекло.

Скорость получения электронной копии интересующего вас текста варьируется от мгновенной до 24 часов. Стоимость услуги определяется скоростью и качеством электронной копии.

Даже если интересующей вас книги нет пока в электронном хранилище библиотеки, сотрудники ее по вашей просьбе могут сделать ее скан.

Снижение финансирования

Вторая причина при кажущейся независимости от первой является ее прямым следствием.

Библиотеки в Британии, как, впрочем, и практически везде в мире существуют за счет общественных фондов - будь то на центральном, государственном уровне или же на уровне местных бюджетов.

Спровоцированная финансовым кризисом 2008 года и так до сих не отмененная политика жесткой экономии привела к тотальному урезанию бюджетных средств, и первыми жертвами такого урезания становятся наименее востребованные сферы социальных услуг.

И если потребность в старых привычных библиотеках с наступлением электроники снижается, то и финансирование их - по логике составителей бюджета - тоже должно сокращаться.

По данным проведенного Би-би-си в марте прошлого года исследования, за последние шесть лет 343 из существовавших в Британии в 2010 году 4290 библиотек были закрыты.

Еще 111 библиотек должны были закрыться в течение следующего года. 8 тысяч сотрудников библиотек - четверть из общего на 2010 год их числа - потеряли работу.

Однако есть и положительные тенденции. При значительном сокращении штатных сотрудников за это же время отмечен еще более значительный рост библиотечных волонтеров. Их число за эти же годы увеличилось вдвое - с 16 до 31,5 тысяч человек.

Этой же тенденции - перехода деятельности библиотек от государственного к общественному финансированию - отвечает и перевод значительного их числа из ведения местных муниципальных советов в управление различного рода общественных организаций.

Тем не менее, правительство настаивает на необходимости сохранения и поддержания библиотек. Летом прошлого года Роб Уилсон, министр по делам гражданского общества, в ведении которого находятся библиотеки, обнародовал рассчитанный на ближайшие пять лет (2016-2021) план развития библиотек.

Документ признает существующие перед библиотечной отраслью проблемы. Он приветствует диверсификацию статуса библиотек и перевода многих из них в ведение общественных организаций. В то же время он призывает местные советы к многоцелевому использованию библиотечных зданий для повышения их самоокупаемости.

В заключение Роб Уилсон приводит факт, повергший меня, признаться в немалое изумление:

"Не следует забывать, что библиотеки остаются невероятно популярными. В прошлом году число посещений библиотек в Англии превысило число проданных кинобилетов, посещений матчей Премьер-лиги и десяти самых популярных туристических достопримечательностей страны - вместе взятых".

Перефразируя сакраментальную фразу Марка Твена, можно смело сказать: "слухи о смерти библиотек явно преувеличены".

Великобритания > СМИ, ИТ. Образование, наука > bbc.com, 14 марта 2017 > № 2103586


Австралия. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > bbc.com, 13 марта 2017 > № 2103585

Почему чистый лист бумаги - это самое крутое мобильное приложение

Элисон Биррейн

BBC Capital

Мобильные приложения постепенно становятся неотъемлемой частью нашей повседневной жизни. Однако, как выяснила обозреватель BBC Capital, все больше людей тоскуют по тем временам, когда жизнь была проще, а технологии еще не заполонили все вокруг.

Каждый год в январе Анжела Себерано составляет список целей на 12 месяцев вперед, а по вечерам в воскресенье готовит и систематизирует план мероприятий будущей недели.

Однако при этом Анжела, создавшая собственную фирму по связям с общественностью Flourish PR в австралийском Мельбурне, использует не электронные таблицы и замысловатые приложения для смартфонов: ей достаточно блокнотов, старомодного ежедневника, цветных авторучек и стопки журналов.

При помощи этих простых вещей она генерирует новые идеи, составляет списки и коллажи.

Себерано вовсе не технофоб. Она свободно владеет цифровой техникой и активно общается в социальных сетях, но при этом пользуется и традиционными носителями информации. Живет она тоже "на два дома" - в Австралии и Сан-Франциско, где находятся некоторые клиенты ее стартапа.

Она считает, что для некоторых задач удобнее использовать лист бумаги - простой, осязаемый и пригодный для многих целей.

"Иногда мне хочется уйти от всех технологий и просто присесть в тихом уголке с ручкой и чистым листом бумаги, - говорит она. - Приложений огромное множество, но мне кажется, что ни одно из них не соответствует моим задачам полностью".

"Я пыталась пользоваться ими: заполняла списки дел, расставляла приоритеты, использовала приложения для "мозгового штурма"... Но с листом бумаги или старомодным ежедневником и ручкой я чувствую себя более свободной. Я в любой момент могу взять его и сосредоточиться".

У Анжелы много единомышленников. При беглом обзоре социальных сетей обнаруживается, что люди потихоньку снова начинают получать удовольствие от таких простых радостей, как рукописные заметки в бумажных блокнотах и дневниках.

Вооружившись цветными чернилами, они от руки расписывают свои жизненные планы или конкретные цели - будь то занятия спортом, финансы или карьерный рост.

И хотя приложений становится все больше, в сетевом сообществе набирают популярность и другие идеи, объединенные принципом "назад к истокам".

Что говорит наука

Результаты последних научных исследований показывают, что приверженцы традиций по-своему правы.

Конечно, технологии могут облегчить решение конкретных задач, но избыточность цифровой информации представляет собой реальную и все более серьезную угрозу.

Согласно проведенному в 2010 году исследованию Калифорнийского университета в Сан-Диего, сегодня мы потребляем почти втрое больше информации, чем в 1960-х годах.

По данным британского медиарегулятора Ofcom, 60% британцев признают собственную зависимость от электронных устройств, и каждый третий ежедневно проводит в сети больше времени, чем изначально планировал.

Означает ли это, что мы переутомляемся и что гаджеты слишком нас отвлекают? Возможно.

Например, результаты многих исследований указывают на то, что одновременное выполнение нескольких дел вредно для человека и приводит к рассредоточенности мышления.

Другие ученые выяснили, что бумага и ручка имеют некоторые преимущества перед клавиатурой.

Совместное исследование Принстонского университета и Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, опубликованное в 2014 году, доказывает, что написанное пером действительно "не вырубить топором".

Проведя три эксперимента, исследователи выяснили, что студенты, которые вели конспект с помощью ноутбука, отвечали на абстрактные вопросы хуже, чем их однокашники, делавшие заметки от руки.

Студенты с бумажными конспектами лучше понимали и запоминали учебный материал, так как обрабатывали информацию в мозгу вместо того, чтобы перепечатывать ее дословно.

А в другом исследовании, опубликованном в "Журнале прикладной когнитивной психологии", содержится вывод о том, что рисование каракулей облегчает запоминание однообразной информации.

Набросок в блокноте

Разумеется, в самой идее постановки задач без использования технологий нет ничего нового. Именно так поступали все люди до наступления эры интернета.

Разница заключается в том, что сегодня к традиционным методам возвращаются даже те, кто свободно пользуется цифровой техникой. Многие из этих людей ведут успешные видеоблоги, работают в технической сфере и отлично разбираются в новых медиавозможностях.

Производители ежедневников Moleskine и Leuchtturm1917 утверждают, что эта тенденция привела к настоящему буму продаж канцелярских принадлежностей.

Например, президент Moleskine America Марк Сислински сообщил, что за последние четыре года ежегодный рост продаж компании превышал 10%.

Директор по маркетингу компании Leuchtturm1917 Ричард Бернье говорит, что продажи начали стремительно расти в июне 2016 года, и не последнюю роль здесь сыграла bullet journaling - новая форма ведения ежедневников, набирающая популярность в сетевом сообществе.

Самоанализ по-новому

Итак, в чем же заключается неизменная привлекательность простых методов в эпоху расцвета технологий, специально направленных на повышение эффективности и производительности труда?

Для начала, у блокнота никогда не сядет аккумулятор и он не зависнет на середине задачи. Вы никогда не удалите информацию по ошибке.

Он не звонит, не вибрирует и не выводит вас из себя, постоянно докладывая о новой почте и обновлениях в социальных сетях.

В блокноте можно нарисовать набросок, диаграмму или схематичную картинку, что непросто сделать в смартфоне, а ведь иногда рисунок может заменить тысячу слов.

Эми Джонс из американского Сан-Диего создала проект Map Your Progress, который позволяет отслеживать достижение целей с помощью рисунков. Ей самой использование наглядной иллюстрации помогло вернуть долг в 26 тысяч долларов.

Взяв за образец визуальные подсказки, которые использовала ее мать, работавшая в сфере продаж, Джонс нарисовала на большом листе бумаги множество завитушек, каждая из которых соответствовала 100 долларам, и повесила этот плакат на стену.

Каждый раз, когда ей удавалось вернуть такую сумму, Эми закрашивала один из завитков ярким фломастером.

И что же в итоге? Она вернула долг вдвое быстрее, чем рассчитывала, и заодно создала интересное произведение искусства.

"Я поразилась тому, насколько эффективным оказался плакат и сколько удовольствия принесло мне его раскрашивание, - говорит Джонс. - Я могла взглянуть на любой завиток и увидеть на цветном рисунке, как становлюсь все ближе к цели".

"Это помогало мне принимать решения, и я отдавала долг намного более активно, чем если бы у меня не было настолько наглядной мотивации".

Когда она поделилась своим успехом в "Фейсбуке", идея обрела популярность. В 2015 году Эми начала продавать через интернет свои плакаты, получившие название "карты прогресса".

Ее клиенты из разных стран мира, включая даже Австралию, используют их, чтобы сосредоточиться на достижении своих целей, будь то возвращение долга, похудение или подготовка к марафону.

"В этом действии даже есть что-то от ритуала, - объясняет Эми. - Люди волнуются и ждут того момента, когда смогут закрасить очередной завиток. Это более важное ощущение, чем простое движение пальцем по экрану телефона или заполнение ячейки в таблице. Вы переживаете его более интенсивно".

Точно так же нью-йоркский дизайнер цифровых устройств Райдер Кэрролл придумал для самого себя метод составления заметок и списков, названный им Bullet Journal.

"Вы видите перед собой итог моих многолетних попыток справиться с собственной неорганизованностью, - рассказывает он. - Все началось еще в детстве, когда мне поставили диагноз "синдром дефицита внимания".

"Те, кто считает, что мы ни на что не обращаем внимания, очень ошибаются. На собственном опыте я знаю, что мы обращаем внимание на слишком много вещей одновременно. Поэтому мне пришлось придумать способ фиксирования информации короткими блоками и научиться слушать".

"Я придумал систему Bullet Journal для себя, но она подходит для всех людей с моим складом ума, нуждающихся в гибком подходе", - продолжает Кэрролл.

"Ее можно использовать для рисования, записей, планирования - в общем, для чего угодно. Я хотел создать систему, которая была бы многофункциональной".

Не бойтесь испачкать руки

Записывая идеи на бумаге, вы можете придумать нечто совершенно новое.

Чтобы разбудить в себе творческое, новаторское начало, необходимо "испачкать руки", говорит профессор бизнес-школы Кенан-Флэглер при университете Северной Каролины Арвинд Малотра.

Именно этого ощущения не хватает людям, использующим гаджеты и современные технологии.

"Исследования также показали, что тактильные ощущения могут стимулировать участки мозга, связанные с творческой деятельностью. Поэтому творческие достижения во многом зависят от прикосновений, ощущений и того чувства, которое вы испытываете, создавая нечто материальное", - говорит он.

"Мой собственный опыт быстрого прототипирования показывает, что даже в цифровую эпоху новые идеи появляются на стыке цифрового и физического аспектов", - рассказывает Малотра.

По его словам, именно поэтому во многих компаниях любят использовать настенные доски.

"По моим наблюдениям, почти в 80% офисов, где принимаются важные творческие решения, используются настенные доски", - поясняет ученый.

"И самое интересное, что почти во всех высокотехнологичных компаниях, производящих цифровое оборудование и программное обеспечение, эти настенные доски по-прежнему остаются основным инструментом для стимулирования творческой мысли и совместной работы".

Назад к основам

Главное для Анжелы Себерано - это возможность выключить телефон, отойти от компьютера, сесть и сосредоточиться. Для создания собственных систем ей нужна свобода.

"Технологии увлекают вас, но на самом деле вы всегда играете по чужим правилам, - говорит она. - Я не пользуюсь приложениями потому, что они всегда сделаны для кого-то другого. Мой процесс мышления выглядит иначе".

"Поэтому когда я беру ручку и бумагу, мои записи выглядят для меня идеально организованными, но для другого человека, возможно, это будет не так. Я считаю, что люди просто пытаются вернуть себе контроль над своим временем и над той информацией, которую они поглощают".

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Capital.

Австралия. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > bbc.com, 13 марта 2017 > № 2103585


Китай. ЦФО > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.china.org.cn, 12 марта 2017 > № 2101536

Будучи ведущим проектом по выходу китайского книгопечатания за рубеж, «план по популяризации китайских книг за рубежом» осуществляется уже 11 лет, данный план, используя книги в качестве посредника, расширяет каналы, по которым иностранные страны могут знакомиться с Китаем, а также их кругозор. В июле 2016 года в Москве открылся и начал принимать клиентов первый в России тематический книжный магазин. Для русских, которые горячо любят читать, это – не только отличное место, где можно спокойно предаться чтению, но еще и окно для знакомства с Китаем. Здесь часто организуют разные китайские культурные салоны, поэтому многие, придя сюда лишь раз, возвращаются вновь и вновь.

Книжный магазин «Шанс Боку» тесно примыкает к самой особенной в Москве улице Старый Арбат. Среди старинных европейских построек, окружающих его со всех сторон, он, хоть и не привлекает особого внимания, все равно за половину с лишним года с момента своего основания завоевал достаточную популярность. Площадь книжного магазина «Шанс Боку» невелика, однако здесь есть все, что душа пожелает, в магазине представлено более 5000 разных книг, в том числе, оригинальные издания на китайском языке, а также переводы китайских книг на русский язык и большое количество русских изданий, рассказывающих о Китае. И, и в особенности, для русских китаистов и тех, кто изучает китайский язык, здесь – просто целое море знаний. При магазине организована «Чайная станция», здесь регулярно организуют разные культурные салоны, лекции, собрания и пресс-конференции. Директор магазина Наталия сообщила журналисту, что разной формы культурные салоны – это самое популярное на данный момент среди посетителей книжного магазина направления. «Мы организовали курсы китайского языка, группу китайской живописи, группу каллиграфии, у нас есть и русские, и китайские преподаватели, конечно, наибольшей популярностью пользуются учителя из Китая, все хотят познакомиться с самой аутентичной китайской культурой. А еще и берем у преподавателей интервью, и издаем газету нашего книжного магазина. Кроме того, здесь практически каждую неделю демонстрируют уроки чайного искусства, читатели могут отведать самые разные сорта чая, ощутить прелесть чайной культуры».

Салоны китайской культуры при книжном магазине «Шанс Боку» привлекают на обучение множество русской молодежи. Здесь они читают книги и встречаются с друзьями, приумножают свои знания. Для русских читателей магазин «Шанс Боку» - это не просто книжный магазин, а окно для культурного обмена.

Китай. ЦФО > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.china.org.cn, 12 марта 2017 > № 2101536


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 10 марта 2017 > № 2102172 Владимир Владимиров

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Ставропольского края Владимиром Владимировым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Владимир Владимирович, мы сегодня проводим совещание по развитию туризма на Северном Кавказе. Этот край, что называется, самим богом для этого создан. Но хочу с Вами поговорить о другом – о строительстве социальных учреждений, в частности, детских садов и школ. В этом году мы начали большую программу, связанную с восстановлением наших дворов. Это актуально и для Ставропольского края. Как обстоят дела?

В.Владимиров: Программу по строительству детских садов мы полностью закрыли.

Д.Медведев: Сколько построили?

В.Владимиров: 26 детских садов, очередь от трёх до семи лет ликвидировали – здесь поручение полностью выполнили.

По школам. 25 млрд вы выделили, у нас два объекта: школа уже строится в городе Ставрополе, 529-й квартал, на 990 мест, и школа в городе Ессентуки на 300 мест (это уже во второй транш, который, как нам говорят, будет 4 млрд) тоже будет построена в этом году. Мы на это очень сильно нацелены.

По дворам. Во дворы никто никогда не вкладывался, это я могу ответственно заявить. И сегодня то, что мы делаем, – это точки притяжения для людей в рамках этой программы, причём вовлекаем всех жителей этих дворов в эту работу.

Д.Медведев: Это самое главное.

В.Владимиров: Они сами определяют инфраструктуру, сами определяют дизайн. Конечно, это большая для нас работа, очень сложная, но она очень нужная. Люди просто совсем по-другому к нам начинают относиться. Мы решаем их проблемы. За это огромное спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Д.Медведев: Очень хорошо. Тогда я прошу Вас и дальше держать руку на пульсе по всем этим трём программам, потому что первую мы завершили, но у нас остаётся проблема с детьми до трёх лет, то есть с ясельными группами, ну а школы и дворы – это работа, что скрывать, не на один год. Школьная программа вообще у нас рассчитана на 10-летнюю перспективу, потому что огромное количество школ нужно по стране построить. Что касается дворов, это тоже, конечно, не один год, тем не менее эта программа получила очень большой отклик, прежде всего от людей, которые проживают в этих дворах. Давайте ею совместно заниматься.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 10 марта 2017 > № 2102172 Владимир Владимиров


Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 10 марта 2017 > № 2099489 Татьяна Воеводина

 Высшее образование и трудовое одичание

сегодня школа учит невесть чему невесть для какой цели.

Татьяна Воеводина

Когда-то давным-давно знаменитый филолог и лингвист академик Л.В. Щерба сказал: не люблю спорить и опровергать, потому что убедительное изложение своих мыслей само по себе опровергает иные точки зрения.

Я тоже не люблю спорить и стараюсь этого не делать: мне очень близко базовое положение НЛП, гласящее, что у каждого своя картина мира. В результате споров (политических, идеологических, особенно в формате телевизионного ток-шоу) полемисты только матереют, костенеют и коснеют в своих убеждениях. Цель их – достижение победы и посрамление оппонента, а вовсе не «установление истины по делу», выражаясь юридическим слогом. В наше время, к сожалению, люди вообще прискорбно равнодушны к истине, но это отдельная увлекательная тема, не буду её касаться. Словом, я не люблю кого-либо переубеждать. Переубеждает человека обычно жизнь и новый собственный опыт.

Но редактор «Завтра» прислал мне ссылку на статью профессора МГУ Юрия Ожигова "Почему рабочему необходимо высшее образование", а потом ещё и интересное письмо бывшего руководителя важного КБ, и мне показалось, что мне следует что-то по этому поводу написать.

Прежде всего, я абсолютно понимаю и уважаю приверженность автора к высшему образованию, которое он почитает абсолютным и непререкаемым благом. Это типичная, нормальная и абсолютно понятная позиция работника высшей школы. Я тоже хотела бы, чтобы как можно больше людей (оптимально – все люди без исключения) покупали мой товар. Я, как и профессор, считаю, что мой товар всем без изъятья полезен и благотворен. Товары у нас с профессором разные, а подход один. И точно так же, как я не могу быть объективной в оценке пользы, приносимой моим товаром, так и работник высшей школы не может быть экспертом в вопросе о ценности высшего образования. Поскольку мы оба – заинтересованные продавцы.

Взвешенное мнение о наробразе могут иметь пользователи результатов его деятельности. То есть руководители, которые нанимают и организуют труд тех, кого этот самый наробраз выучил. Они же должны сформулировать задачи образования. Я думаю, что задачи перед наробразом (школой всех степеней) должны ставить НЕ работники наробраза, сколь бы опытны и заслуженны они ни были. Заказ на образование должен прийти от промышленности, сельского хозяйства, строительства, науки, культуры и прочих сфер практической деятельности. Авторитетные бизнесмены, чиновники и другие опытные практические работники должны сформулировать ЗАКАЗ на образование. Иными словами: какой именно человек, наделённый какими умениями и навыками и вообще какими качествами им нужен.

Это напрямую зависит от тех задач, которые стоят перед страной и которое ставит политическое руководство. Пока тут нет ничего внятного и определённого. К какой роли мы стремимся: передовой индустриальной державы или сырьевого придатка? Это главный вопрос. Нынешняя система образования ориентирована скорее на роль сырьевого придатка. Есть более частные вопросы. Например, зачем нам нужна Болонская система? Говорят: чтобы наши дипломы признавались на Западе. Тогда следующий вопрос: мы стремимся, чтобы наши специалисты оставались работать в стране или уезжали? Без ответа на главные вопросы, обсуждение деталей совершенно второстепенных, вроде ЕГЭ, абсолютно бесполезно. Вот когда будет осознано, какого рода работники нам нужны – вот тогда можно дать задание наробразу. А наробраз должен, получив это задание, найти способы его выполнить.

Тут нет ничего обидного. Военные не принимают решение, когда и против кого воевать – это дело политического руководства. Вовсе не дипломаты, а опять-таки политическое руководство решает, с кем дружить, а с кем нет. А люди этих двух почтенных специальностей решают только вопрос: как? Хватит с них и этого.

Сегодня система образования – бесцельна. Школа учит невесть чему невесть для какой цели. Теперь объявлено: школа не должна натаскивать на ЕГЭ. Тогда благоволите объяснить: а что она должна делать? Мне кажется, в высшей степени резонным, что всё больше детей переходят на так называемое домашнее обучение, индивидуальный план или что-то в этом роде, т.е. попросту уходят из школы, не желая терять время на бесцельное переливание из пустого в порожнее. Школа всех ступеней, похоже, существует не для какой-то осознанной цели, а просто потому, что в благоустроенном государстве её полагается иметь. В вузы большинство молодых людей отправляется ради продления счастливого детства, отмазки от армии, потому что родители велят, потому что все так делают, потому что надо же куда-то идти, а работы всё равно не найдёшь да и неохота, потому что вдруг в самом деле это для чего-то нужно. Кажется, я перечислила основные мотивы. Для иногородних ещё есть такая причина: это легальный способ проживания в большом городе для обделывания своих делишек. Большинство поступает в гуманитарные (чаще всего экономические и юридические) заведения, которых повсюду развелось без счёта. Все без исключения мои сотрудники – с высшим образованием. Меня лично и дипломы не интересуют, но знаю, что они в большинстве закончили что-то самоделочное, чаще экономическое, просто чтоб иметь диплом и быть «не хуже людей».

Я возвела напраслину на нашу молодёжь? Они идут, чтобы учиться? Мне кажется, два выразительных факта совершенно зачёркивают это прекраснодушное предположение.

Факт 1. Постоянная, повседневная, массовая, почти безальтернативная закупка курсовиков, дипломов, диссертаций и прочих работ, которые желающий учиться выполняет сам. Купить курсовик – это всё равно как если бы начинающая швея вместо того, чтоб шить, пошла на рынок да и купила готовый халат или рубаху. Если она так делает – значит умение шить в её жизненные планы не входит. Как не входит в жизненные планы школяров чему-то там учиться. Купить, скачать, заказать, со скидкой, три по цене двух – этим полнится интернет. Стоит раз поинтересоваться – не отпишешься. Это, по моим прикидкам, вполне объёмный бизнес. Желай школяры учиться – его бы не существовало.

Факт 2. Студенты массовым порядком работают. Многих это даже умиляет. Меж тем, если он работает, то это означает, что он не учится. Он просто спихивает кое-как зачёты и курсовики. Если работа не является частью учебного плана или не происходит на каникулах, то она учению во вред. При этом господствует мнение, что начинать работать надо как можно раньше, не работавших не принимают в приличные места, надо копить строчки в резюме. Скорее всего, так и есть: не принимают. Это значит, что работодатели вообще не придают никакого значения учёбе, их интересует одно: где и в чём кое-как наблатыкался соискатель места.

Конечно, есть учебные заведения, куда трудно поступить и где люди скорее учатся, чем отбывают нумер. Это всем известные высокорейтинговые вузы. Их десяток на всю страну, ну два десятка по снисходительному счёту. Вот они и должны быть вузами, а остальные – народными университетами культуры. Сейчас они – просто пункты передержки молодняка и легальной его отмазки от армии.

Но в полной мере от жизни не отмажешься: не каждому удаётся засесть в офис, многим приходится работать какую-то подлинную, не фиктивную работу. Делают они её плохо, криво, неумело, что вполне естественно: не учились же.

В статье "Системные неумехи", с которой и началось это обсуждение, я рассказала о таких горемыках, с которыми столкнула судьба: они делали мне простейшие стеллажи для книг. Расскажу о завершении этой истории. Замерщик куда-то слился: официальная версия – заболел. После некоторого препирательства прибыл на место начальник, который, по его словам, «занимается шкафами» … 15 лет. Я тут же спросила, где он учился, оказалось – он культуролог. С ним был сотрудник, который отрекомендовался архитектором, изучавшим сопромат. Про сопромат он сам рассказал, видимо, для солидности. Я не знаю, учит ли этому сопромат, но доски они использовали недосушенные, что привело к некоторой волнистости. Знаток сопромата пояснил, что так и должно быть, т.к., когда встанут книги, нагрузки как-то волшебно распределятся и… дальше я не поняла. Потом они уехали и обещали в следующий раз привезти надставки для стоек, которые оказались короче нужного по причине неправильного замера. И то сказать: слившийся замерщик орудовал не портновским сантиметром или старорежимной рулеткой, а лазерным прибором. Не знаю уж, кто он по образованию (замерщик, естественно, а не прибор), но стойки оказались на 20 см короче нужной длины. Прошло ещё дней десять, в течение которых мы с начальником находились в оживлённой переписке. Наконец явились ещё двое – весёлый блондин с рыжей бородкой и угрюмый брюнет – ассистент блондина. Они были до зубов вооружены разной техникой, названия которой я не знаю даже отдалённо. Работники очень культурные: привезли с собой сменную обувь и даже пылесос, чтобы убрать за собой опилки и иную грязь. Блондин был в щегольском комбинезоне стального цвета.

Начали монтировать. И тут стало ясно, что ремесла они не знают. Это же видно по тому, как берётся человек за дело, сколько он совершает лишних и пустых движений. Словом, делали они не как мастера, а как простые мужики, взявшиеся за, в общем-то, несложное дело у себя дома. Прилаживали долго, наконец приладили. Пока стоит. Работа заняла 2 месяца и 4 дня. «Вот высшего образования достойные плоды», - сказал бы Фонвизин, живи он в наши дни.

Гораздо умнее и полезнее для всех было бы если б эти парни, а также тысячи им подобных получили после 8-го класса какую-то внятную профессию. Научились чему-нибудь. Научившись – они стали бы уважать своё дело и, возможно, даже любить. Потому что человек любит то, что умеет, что получается, ему хочется повторить собственный успех, он ощущает себя умельцем, знатоком, его самооценка повышается. Захочется ему потом ещё чему-то поучиться – никакие возможности для него не закрыты. Но большинству не нужна культурология с сопроматом – он захочет совершенствоваться в собственной специальности. Такие люди, имеющиеся во множестве – это подлинный показатель умелости народа. То, что сейчас всё делают роботы, - это инфантильный миф. Роботы хороши на массовом производстве, а работы бывают всякие.

Образование нужно в тех количествах и такой направленности, чтобы это было полезно и народному хозяйству, и самому работнику. Всё излишнее вредно – это ещё латинская пословица: Omne nimium nocet. Поверхностное, да просто имитативное высшее образование – дело не просто пустое – вредное. Оно не даёт никакого ремесла, а только внушает пустопорожние претензии и неопределённое раздражение на мир, который эти претензии не удовлетворяет. А получить подлинное высшее образование, по моим наблюдениям, способно максимум процентов десять населения. Эти люди его непременно получат. И будет даже лучше, если они его получат после того, как приобретут какую-то конкретную специальность рабочего или техника. А кому оно не нужно – останутся рабочими или техниками.

Профессор утверждает, что рабочим нужно высшее образование? Ну вот те (немногие) рабочие, которым оно нужно – его и получат. Притом гораздо более осмысленным образом. А кому не нужно – будут просто совершенствоваться в своей специальности. Главное, чтобы они были умельцами, уважающими свой труд. Сегодня таких днём с огнём не сыщешь.

Что касается творчества, то это вообще тонкая материя. От образования она точно не зависит. Можно закончить что угодно, в том числе т.н. «творческий» вуз, и не быть творцом, а можно – наоборот. Как многознание уму не научает, что знал ещё Гераклит, так и творчеству оно научает в ещё меньшей степени.

Кстати, история, рассказанная профессором, про рабочих и Королёва, если что и доказывает, то только то, что отсутствие высшего образования – не помеха мастерству. Не помеха оно и тому, что профессор называет творчеством. Ведь рабочие – герои этого рассказа наверняка не имели высшего образования: тогда ещё не закружилась современная вакханалия и не утвердилось то, что иначе, как социальным развратом не назовёшь, когда мест в вузах почти столько же, сколько выпускников школ. (Напомню на всякий случай рассказанную профессором историю: «Сергей Королев запускал очередной спутник. Сроки поджимали, а документацию сделать не успели. Чертежей нет! А спутник надо сделать и запустить. Он пошел к рабочим. Так и так, говорит. Надо делать без чертежей. Я надеюсь на вашу рабочую совесть. И они сделали, и он полетел и сделал все, что должен был! Эти рабочие не были исполнителями, они были творцами».)

Сегодня сотрудник и бывший однокурсник моего мужа по Физтеху, один из руководителей в том самом королёвском НПО «Энергия», вытаскивает с глубокой пенсии тех давних мастеров, которые руками умеют то, что нынешние давно разучились. Вернее, чему не научились. Им было некогда: они получали высшее образование. Кстати, о «творчестве» исполнителей в изготовлении изделия наш друг думает не иначе, как с содроганием. «Творчество», да ещё вкупе с почти полным упразднением военной приёмки, приводит к тому, что спутники начали падать, как звёзды в августе. Так что с «творчеством» поаккуратнее бы… Мастерства и умения хотелось бы побольше.

Любопытно, что век назад стояла та же проблема. Даже удивительно, насколько похожа наша ситуация на то, что было перед революцией. После отмены крепостного права уровень общей умелости народа не возрос, а прискорбно упал. Об этом пишет знаменитый тогда публицист Михаил Меньшиков, сам выросший в псковской деревне и знающий дело изнутри. Мне хочется привести пространную выписку из его статьи с выразительным заглавием «Трудовое одичание». Статья написана в 1907 г. и вошла в сборник «Письма к русской нации».

«Кончая школу, ученик выходит из нее глубоким варваром во всем, что касается умения жить нравственно, красиво и производительно. Специальных школ у нас поразительно мало, что же касается «общего» образования, то оно на верхах и в низах приготовляет белоручек, не умеющих заработать и фунта хлеба.

У нас не оценивают глубоко просветительского значения ручного, черного труда, а между тем оно громадно. Работая физически, вы ежеминутно имеете дело с материалом, то есть с материей природы и со всеми силами, заложенными в материю, со всеми ее законами, не перестающими действовать ни на одно мгновение. Не сводя глаз с материала и со своих инструментов, ощупывая собственными руками и взвешивая все изменения собственным мозгом, крестьянин проходил серьезнейшую школу природоведения. О свойствах материи и природы вообще он имел более живое представление, чем иной профессор, знакомящийся с материей из книжных формул. Я не говорю, что это просвещение было законченным, но что оно в зачаточности своей было непоколебимо твердо поставлено - это для меня бесспорно.

Теперь не только помещики, но и сам народ начинает жаловаться, что деревенская молодежь ничего не знает. Ни топором, ни сохой, ни косой, ни граблями, ни на верстаке, ни в поле, ни на крыше, ни в огороде. Парень дюжий, а что в нем толку, если он ничего не умеет. На вопрос, что же он знает, нанимающемуся рабочему приходится отвечать, что он знает... грамоту. А нанимателю нужно потолки выбелить, стены оштукатурить, плиту поправить, хлеба вымолотить - все вещи, для которых грамота ни к чему.

"Ступай, - уныло говорит наниматель, - я сам, братец, грамотный, да вот беда: не умею навоз вывезти".

По провинции стон стоит от недостатка плотников, столяров, маляров, кузнецов, слесарей, кровельщиков, швецов, бондарей, гончаров, сапожников и вообще всякой мастеровщины. Нет умелых работников, способных вспахать поле, скосить луг и т. п. За деревенскими нуждами крестьянам приходится ездить в города и там разыскивать умелых людей. Подковать лошадь - и то нужно ехать десятки верст. На что же это похоже?»

На наши дни похоже, Михаил Осипович. Прискорбно похоже на наши дни.

Чтобы стричь - надо уметь стричь, а не быть искусствоведом. Чтобы уметь починить или смонтировать водопровод - надо быть водопроводчиком и больше ничем. Не требуется быть теоретиком гидравлики или иным каким мудрецом. Мудрец здесь не просто излишен - он вреден. Потому что практический работник - это не недоделанный теоретик, это просто - другое. Квалифицированный рабочий - это вовсе не недоделанный техник, а техник, в свою очередь, вовсе не полуфабрикат инженера. Точно так же инженер - это не недоумок, которому не повезло стать профессором. Это отдельные ТИПЫ КВАЛИФИКАЦИИ. Квалификация может быть высокой и низкой, т.е. может быть умелый рабочий и косорукий неумеха, как может быть хороший, толковый инженер и инженер тупой и никчёмный. Но ни коем образом нельзя сказать, что инженер - квалифицированнее рабочего. У каждого своя квалификация. Как рабочий не может делать инженерскую работу, так и наоборот - инженер рабочую.

Филолог совершенно не обязательно практический знаток языков, а изучение теорграмматики и истории лингвистических учений (есть и такой предмет) ни на йоту не приблизит к практическому умению переводить или преподавать язык. В старину языки преподавали гувернантки и девушки, имеющие квалификацию, "домашняя учительница" - и результаты были не хуже нынешних, когда то же самое делают иной раз и кандидаты наук. А всё потому, что для практического дела нужен человек, обученный этому делу, и больше ничего. Такая простая идея. Обидно даже, насколько простая.

Представление о том, что чем больше образования, тем лучше - заскорузлая и чрезвычайно отсталая чепуха. Она родилась тогда, когда образованных людей катастрофически не хватало и казалось: чем больше - тем лучше. Это вроде поговорки "кашу маслом не испортишь". Когда-то масло было ценностью и редкостью для простого человека, вот ему и казалось, что чем больше его положить в кашу - тем лучше будет. Казалось так, потому что никто этого масла вдоволь не ел. А дорвались до масла - тут тебе и холестерин, и диеты и всё прочее. Оказывается, маслом можно очень даже испортить и кашу, и собственное здоровье. Ровно такая же история и с образованием. Просто, как говорится, один в один.

Американские кадровики, кстати сказать, хорошо понимают, что "переобразованные" (overeducated, overqualified ) - делу во вред, поэтому уровень образования, требуемый для той или иной позиции, ограничивается и сверху, и снизу.

Многие мои знакомые приходят в ужас: "Как же так - не нужно высшее образование? Вы хотите закрыть нашей молодёжи доступ к культуре, к знаниям...". Вовсе нет! Пускай осваивают культуру. Пускай читают книжки, а не только ЖЖ, ходят в музеи, а не только сидят "в контакте", пускай, наконец, записываются в народные университеты культуры. Я обеими руками - за.

Только вот дипломов не надо выдавать, формируя тем самым ложное самовосприятие. Не объявляем же мы астрономом и не выдаём диплома парню, почитавшему кое-что о звёздах и даже сходившему пару раз в планетарий.

Об образовании надо думать и говорить. Хорошо бы «Завтра» завело специальную рубрику на эту тему. Мне кажется, образование - это и есть то самое «главное звено», потянув за которое можно вытащить всю цепь. Из болота вытащить. Тут нужен взгляд прямой и трезвый. Надо отрешиться от предрассудков и «мамашкинских» эмоций: ах-ах, как же деточка вдруг окажется без высшего образования, хотя бы подзаборно-политологического! А как можно смягчить неприятность – об этом в следующий раз.

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 10 марта 2017 > № 2099489 Татьяна Воеводина


Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > gazeta.ru, 10 марта 2017 > № 2099480 Андрей Ильницкий

«Настоящая элита — это военные»

Интервью «Газеты.Ru» с советником министра обороны Андреем Ильницким

Михаил Ходаренок, Максим Солопов

Советник министра обороны России Андрей Ильницкий рассказал «Газете.Ru» о важности современного военного сословия и его традиций в российском обществе и о том, как формируется имидж Российской армии и какие лекции читают в военных академиях министры, депутаты, известные журналисты и политологи.

— Андрей Михайлович, можно ли как-то измерить влияние Вооруженных сил на современное российское общество?

— Можно. Это делают независимые социологические службы регулярно. Сегодня армия, согласно опросам, к примеру, ВЦИОМ, по уровню доверия в российском обществе стоит на первом месте по сравнению со всеми остальными государственными институтами. Доверие к армии в настоящее время на уровне 87%. На втором месте — церковь (72%). На третьем — СМИ. Далее — правоохранительные органы, судебная система — около 40%. Общественные организации — 36–40%. Что касается политических структур, то о них даже говорить не буду, чтобы не обижать. Этот же опрос показал, что 94% россиян считают армию боеготовой, то есть способной обеспечить защиту Родины. Это, согласитесь, вдохновляет. Это большая ответственность.

— Не является ли такой уровень доверия продуктом некой пиар-активности Минобороны?

— Не люблю слово «пиар». Но уж если вы зашли с этой стороны, напомню старую мудрость: «Можно один раз ввести в заблуждение всех, некоторое время можно поддерживать иллюзию у многих, но нельзя обманывать всех постоянно». Правда рано или поздно проявится.

Поэтому пиар может быть успешен только в том случае, если в его основании — реальные дела.

У нас сегодня боеготовая и боеспособная армия. И это не только оценка россиян, это оценка наших зарубежных партнеров. Это и оценка Верховного главнокомандующего Вооруженными силами России Владимира Путина. На итоговой коллегии 2016 года он заявил: «Сегодня Российская армия сильнее любого потенциального агрессора».

— Нельзя же сказать, что другие ведомства у нас бездействуют. В чем все-таки отличие отношений с обществом Минобороны и других государственных структур?

— Поверьте мне, мы в свое время с большим удивлением ознакомились с данными другого опроса ВЦИОМ — об открытости российских ведомств. Исследование было проведено в 2016 году на основе интервью, экспертных оценок и заключений, опросов рядовых граждан. На первых местах оказались министерства обороны, иностранных дел, культуры и МЧС.

Что любопытно, на последних местах по уровню открытости ведомств — Минстрой, Минтранс и Минприроды — ведомства, работающие с весьма актуальными для россиян проблемами.

По-видимому, у них иные приоритеты и оценщики… Мы же всегда внимательны к мнению россиян, учитываем его в работе. Это установка нашего министра.

Почему? Постараюсь объяснить. Армия — опора государства и важнейшая составляющая общества. Эта всегда было, это в российской традиции, это так и сегодня. Хочешь, чтобы тебе доверяли люди, информируй общество о том, как служат их дети, братья, отцы; куда идет каждая народная копейка, затрачиваемая на армию; как это сказывается на боеготовности — на том, для чего, собственно, предназначены Вооруженные силы, на способности армии обеспечить мирное развитие России. Мы и даем такую информацию. Ведь армия — это всегда испытание. Мы постоянно показываем и рассказываем — и спасибо СМИ за поддержку в этом вопросе, — в каких условиях живут военнослужащие по призыву, как наши военные умеют управлять современными вооружениями, как они выполняют конкретные боевые задачи. Когда люди это видят, возникает доверие. У нас есть что показать обществу — и мы считаем, это необходимо делать. По-моему, это делается моими коллегами и товарищами весьма профессионально.

Итог — люди знают свою армию, люди верят нам. Вот так просто!

— Не идет ли это в ущерб сохранению военной и государственной тайны?

— Безусловно, у нас есть определенные и очень жесткие ограничения. Но мы понимаем, что сегодня Вооруженные силы, политика в области обороны — это важнейший элемент внутренней и внешней политики России. Поэтому и здесь мы должны действовать наступательно, по-суворовски — работать «первым номером», на опережение, формируя свою информационную повестку. Если мы не будем говорить сами, за нас это сделают иные, иногда откровенно переврав.

— Что вы делаете для того, чтобы такое не происходило?

— Для полного ответа на ваш вопрос нужен подробный многостраничный отчет. Это не газетный формат. Приведу лишь отдельные примеры.

Возьмем работу с экспертным сообществом. Почему она важна? Коротко объясню. Эксперты, медиаперсоны и представители СМИ — модераторы общественных настроений. Это те люди, которые формируют информационную среду. Сегодня в условиях развязанной Западом информационной антироссийской кампании, если ты не формируешь свою повестку, если лишь отвечаешь на вопросы оппонентов, ты уже проиграл. А мы не привыкли проигрывать. Поэтому работа в этой среде для нас приоритет. Она ведется и через общественные советы, и через СМИ, и через такие проекты, как «Армия и Общество. Социальные среды».

— Расскажите подробнее о последнем. Что это за проект?

— Это курс лекций и мастер-классов для слушателей военных академий, которые читают ведущие российские эксперты, политики и ученые. В сентябре 2017-го ему будет уже два года. Идея этого проекта принадлежит министру обороны. Этот проект можно рассматривать и как факультативный учебный курс для слушателей военных академий и университетов. А можно — и как мировоззренческий проект, где повышаются компетенции военнослужащих.

Социология показывает: большинство россиян считает определяющим влияние Вооруженных сил и оборонно-промышленного комплекса на экономику и культуру нашего государства.

Если такое влияние признается обществом, то военнослужащие должны обладать навыками выстраивания коммуникации с общественностью. Особенно сегодня, когда все мы живем в едином информационном пространстве. Военные не могут, как бы кому-то этого ни хотелось, быть изолированными от информационных потоков. Важно, чтобы они в них ориентировались, причем умели это делать самостоятельно.

Для обретения подобных навыков универсальных учителей нет. Есть эксперты-специалисты, каждый из которых в своей области обладает определенными компетенциями. Они расширяют знания и опыт военной аудитории. Помимо учебных целей, курс «Армия и Общество. Социальные среды» преследует в том числе задачу продвижения позиций Вооруженных сил в обществе, формирования их имиджа в экспертной среде.

— Что же это за специалисты?

— К примеру, телеведущий Владимир Соловьев выступает перед слушателями Военной академии Генерального штаба и Военного университета. Он объясняет, как выстраивать информационные потоки, рассказывает, как должна строиться информационная политика российских СМИ, безопасность в информационной сфере. Подчеркиваю, это его точка зрения. Она не является абсолютом. Но в наборе разных компетенций и мнений, которые высказываются по ходу нашего курса разными людьми — признанными лидерами в своем деле, у слушателей военных академий формируется некий единый подход, единая мировоззренческая концепция.

Скажем, по вопросу, связанному с безопасностью работы в социальных сетях, мы приглашаем советника президента по интернету Германа Клименко, а также Игоря Ашманова и Наталью Касперскую. Мы же знаем, все технологии «цветных» революций базируются на воздействии на активную агрессивную часть молодежи через сети. И мы обсуждаем с лучшими в стране специалистами, как выстроить систему противодействия этому.

— С лекциями в рамках проекта «Армия и общество» выступают и руководители государства, депутаты Госдумы. Насколько это необходимо военнослужащим?

Командующим и командирам нужно выстраивать отношения с местными и региональными властями. Выстраивать политику в таких условиях можно только со знанием перспектив и стратегии развития парламентаризма в России. Поэтому мы приглашаем выступить в рамках проекта председателя Государственной думы Вячеслава Володина или председателей парламентских комитетов, отвечающих за развитие местного самоуправления в Совете Федерации и Госдуме.

По теме безопасности выступает вице-спикер Госдумы Ирина Яровая, вице-спикер Государственной думы Петр Толстой освещает вопросы информационной политики и культуры. Актуальные вопросы международной политики раскрывает перед слушателями военных академий министр иностранных дел Сергей Лавров. Культура и образование очень чувствительные зоны для военной среды — поэтому запланированы выступления министра образования Ольги Васильевой и министра культуры Владимира Мединского.

— С гражданскими вузами и академической средой у вас как-то организовано взаимодействие?

— Среди экспертов курса «Армия и общество» — ректор МГИМО Анатолий Торкунов, президент Академии наук Владимир Фортов, генеральный конструктор космических систем Николай Севостьянов, заведующий кафедрой ВШЭ, президент Совета по внешней и оборонной политике Сергей Караганов, историк Армен Гаспарян, востоковед Евгений Сатановский и другие. Это — лучшие ученые и эксперты страны.

Мнение руководства Минобороны по вопросам военного строительства крайне важно. С установочными лекциями на курсе выступают военачальники Вооруженных сил: министр обороны, генерал армии Сергей Шойгу, начальник Генерального штаба генерал армии Валерий Герасимов, первый заместитель министра обороны Руслан Цаликов, заместитель министра обороны статс-секретарь Николай Панков, представители других силовых ведомств. Как правило, подобные мероприятия имеют более закрытый характер.

Таким образом мы создаем для военнослужащих возможность получать уникальную информацию из первых уст, от тех, кто сегодня определяет политику России, мы делаем такие, говоря языком военных, закладки на годы вперед. Ведь ясно: если офицер получил стратегическое видение вопроса от профильного министра, к примеру главы МИДа Сергея Лаврова, или от руководителей министерства обороны, или от ведущего российского политика-парламентария уровня Вячеслава Володина, то, когда он приезжает продолжать службу на места, в гарнизоны, он идеологически укреплен, у него сформировано стратегическое видение и навыки к анализу общественно-политической ситуации в стране и мире. Для современного офицера умение жить в обществе и работать с ним, причем с лидерами общественного мнения, на наш взгляд, крайне важно.

— Андрей Михайлович, с недавних пор в Министерстве обороны принято приглашать и видных деятелей культуры. Чья эта идея?

— Автором этого проекта, как и многих других наших начинаний и новаций, является министр обороны Сергей Шойгу. Такие встречи проходят в Национальном центре управления обороной регулярно. На них, несмотря на занятость, собирается руководящий состав Министерства обороны. Культура и армия — в фокусе этих встреч. Много души вложил в этот проект Антон Губанков, трагически ушедший от нас. Светлая ему память.

Накануне Дня защитника Отечества у нас выступал Александр Розенбаум. Замечу, что это был не концерт, а именно встреча. До артиста, что называется, можно было дотянуться рукой и поговорить с ним. До Розенбаума выступали Евгений Евтушенко, Александра Пахмутова и Николай Добронравов, Элина Быстрицкая, Василий Лановой, Никита Михалков, Игорь Бутман и другие. Очень интересно прошло выступление группы «Любэ». Всех их связывает позитивное отношение к Вооруженным силам. Еще раз повторю: это не концерты, это именно встречи, очень доверительные и душевные по характеру, когда значимая для нашей культуры личность приходит к военным, защитникам Родины.

— И, наверное, деятели культуры выходят от вас уже как агенты влияния Российской армии?

— Уверяю вас, они к нам и заходят таковыми.

— В качестве современного образа российских военных получил распространение, как сейчас принято говорить, мем «вежливые люди». В России, пожалуй, невозможно найти пример такого успешного пиара других институтов, будь то полиция, спецслужбы, судебная система. Можно ли управлять созданием подобных мемов?

— Не все так просто. Нельзя, наморщив лоб, сесть и сказать: давайте-ка что-нибудь такое-эдакое придумаем и начнем это транслировать в общество. Нет, так не бывает.

Я в свое время был хорошо знаком с Виктором Пелевиным, большим писателем и гениальным пиарщиком.

Он очень хорошо это описывал в книге «Generation P»: все виртуально, вся жизнь — пиар, все остальное к нему прикладывается, что «не показали по ТВ — того не было» и т.д. Это красиво, конечно, но это не так. Реальная жизнь гораздо сложнее и жестче любых виртуальных построений.

Любой пиарщик знает: продавая обществу свой продукт, нужно уметь профессионально его упаковывать. Это законы человеческого бытия. Давайте спросим себя: что производит армия, какой продукт? Если упрощенно — мы производим безопасность. Министр обороны Сергей Шойгу как-то сказал: «Безопасность для нас — это глагол». Благодаря Российской армии люди могут выстраивать жизненную стратегию. Если не обеспечена безопасность, ты не сможешь думать о том, куда ребенку пойти учиться, принимать решения на десять лет вперед. Мы же обеспечиваем людям и стране долговременную стабильность. Это наш продукт, и мы очень вежливо этот продукт обществу представляем. И да, «вежливые люди» — это очень удачное попадание. И по форме — она красива, — и по содержанию, за которым стоит реальная боеготовность армии.

Кстати, новая форма, знаете, она очень удобна. В ней человек выглядит по меньшей мере не хуже, чем в гражданском, а на мой взгляд — лучше. Посмотрите, как выглядят наши офицеры. Вы сейчас не обнаружите таких вот людей: огромный выпирающий живот, высокая тулья фуражки, три подбородка. Нет. Сегодня наши офицеры и генералы — просто красавцы. Я — гражданский государственный служащий, а хожу в форме и горжусь этим. Все мы здесь от министра до рядового — члены одной большой военной семьи. Поэтому мем «вежливые люди» — это лишь свидетельство здоровой обстановки в армии и ее правильного позиционирования в обществе.

Он был предложен и подхвачен, но он не был навязан сверху. В противном случае он просто бы не прижился.

— Всем хорошо известны военные игры, парк «Патриот», форумы «Армия» в Кубинке, «Танковый биатлон», «Авиадартс», тематические передачи на федеральных телеканалах. Каких еще проектов нам ждать от Российской армии в ближайшее время?

— На самом деле важно же «не множить сущности», а развивать удачные форматы. Вот вы упомянули военные игры. В этом году немалая их часть будет проходить уже на зарубежных площадках — в Китае, в Азербайджане. Бренд «Военные игры» и то, что родилось на площадках парка «Патриот» в Алабино и Кубинке, стали международными брендами. Этот формат продвигается и расширяется.

Тот же «Танковый биатлон» и «Авиадартс» многие вначале рассматривали как некие красивые забавы. Сейчас уже не так. Приведу лишь один факт.

Все экипажи первого набора ВКС, которые работали в Сирии, были участниками и победителями «Авиадартса».

Это не игры — это реальная боевая учеба, сделанная красиво и современно.

Проекты «Юнармия» и «Гонка Героев» — это очень крутые и современные как по форме, так и по содержанию формы работы с молодежью. Они уже охватили всю Россию и выходят на международный уровень. Поучаствуйте в них и вы! Это очень интересно и увлекательно. Уж поверьте мне, прошедшему со товарищи «Гонку Героев» в прошлом году.

— Нет ли во всех этих имиджевых мероприятиях какой-то новой идеологии?

— Конечно есть. Хотя слово это мы стараемся не употреблять, оно многих почему-то пугает. Но если вспомнить, что оно означает, что это набор идей, ценностей, идеалов и традиций, то у кого они должны быть, как не у военных, у офицеров. В основе всего — идея служения Отечеству, готовность положить ради него свою жизнь, свою судьбу, идея строго противоположная вот этой потребительской идеологии из 1990-х.

С обывательской точки зрения это весьма иррациональный выбор. Но определенный процент мужчин просто рождаются, чтобы стать воинами.

Так было всегда.

Идеология служения Отечеству — это ровно то, что сегодня транслирует армия в общество. Это ровно то, на что направлены военно-патриотические проекты. Они формируют вокруг армии лояльную среду, причем среду лояльную не армии, а государству российскому.

Когда видишь, как наши военные управляют современным вооружением и военной техникой, как они красиво выглядят, какие они при этом вежливые, спокойные, достойные люди, то рождается совершенно иное отношение к Вооруженным силам. Сейчас 64% россиян готовы служить и приветствуют военную службу. Это очень высокая цифра. У нас в некоторые военные учебные заведения сейчас средний конкурс до тридцати человек на место.

— Можно назвать этот процесс сознательным формированием новой российской элиты?

— Как-то слово «элита» сейчас не в чести. И по делу. Потому что те, кто себя так называет, в моем представлении элитой вовсе не являются.

Элита — это вовсе не люди на «Гелендвагенах» и не гламурные тусовщики с ТВ-экранов.

Настоящая, национально ориентированная элита — это военные, что блестяще показывают себя в Сирии, это инженеры и ученые из оборонки, создающие лучшее в мире вооружение, это учителя и врачи, сохранившие себя в профессии в лютые 90-е годы, это спасатели из МЧС, это те, кто возрождает сельское хозяйство сегодня, это мастера своего дела, которые служат людям и Отечеству нашему…

— Многие скажут, что это милитаризация общества…

— Я не о милитаризации говорю, а о том, что служение Отечеству, идеология, которую генерирует армия, — это то, что позволит России обеспечить свою независимость и свое спокойное и поступательное развитие. Никто в мире не должен пренебрегать национальными интересами России и игнорировать наше государство. И это не пафос. Слава богу, сейчас благодаря нашему Верховному главнокомандующему Владимиру Владимировичу Путину, благодаря армии России, ее руководству как-то все вдруг поняли, что это именно так.

— Но, образно говоря, у «вставания России с колен» есть и обратная сторона. Наша страна все чаще становится удобной для консервативных сил на Западе «страшилкой», эксплуатируя которую удобно, например, наращивать оборонные расходы. Не втягиваемся ли мы таким образом в гонку вооружений?

— Не втягиваемся. И не рефлексируем. У нас своя стратегия развития, своя программа модернизации Вооруженных сил, по которой к 2021 году уровень обеспеченности современными вооружениями достигнет 70%. Мы — военные — спокойно и последовательно следуем курсу, намеченному нашим Верховным главнокомандующим президентом России Владимиром Путиным. Каждую неделю выверяем этот курс на селекторных совещаниях, которые проводят министр обороны Сергей Шойгу и его заместители, с командующими объединениями и командирами соединений до бригады включительно. Российской общество может быть спокойно: армия задачу обеспечения безопасности страны выполняет. Вежливо и уверенно.

Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > gazeta.ru, 10 марта 2017 > № 2099480 Андрей Ильницкий


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 10 марта 2017 > № 2099339

Угольная промышленность может исчезнуть в Казахстане в ближайшие несколько десятков лет в результате модернизации экономики, заявила министр труда и социальной защиты РК Тамара Дуйсенова.

Выступая в пятницу на пресс-конференции, посвященной посланию президента РК народу "Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность", Дуйсенова отметила, что любая научно-техническая революция приводит к исчезновению некоторых профессий и отдельных отраслей. Например, в настоящее время в стране отсутствует отрасль производства паровозов или подготовка секретарей-машинистов.

"Мы сейчас создали большую рабочую группу, есть вероятность ухода от угольной промышленности. Нет сейчас очень многих шахт в Европе: появляются новые энергетические источники. Я не могу сказать, что это сегодня-завтра, но в течение, может быть, 20 лет вопрос шахт будет стоять. Поэтому сегодня мы должны начать работу по всем специальностям, касающимся угольной промышленности", — сказала Дуйсенова на пресс-конференции в правительстве.

Вместе с тем идет процесс снижения востребованности на определенные специальности из-за внедрения новых технологий.

"Если раньше там должны были работать десять человек, то сегодня обходятся одним человеком, потому что все компьютеризировано. Этих людей нужно просто перепрофилировать", — добавила министр.

По ее словам, созданная рабочая группа будет работать в этих двух направлениях.

Дуйсенова также рассказала о внедрении в стране мобильных курсов по обучению новым специальностям. Оборудованные машины, автобусы будут приезжать на места и обучать людей конкретным профессиям.

"Мы это будем делать в пяти областях — Акмолинской, Актюбинской, ВКО, Павлодарской и Костанайской. В основном такие "мобильные курсы на колесиках" будут по техническим специальностям. Курсы будут при колледжах местных исполнительных органов и, возможно, при центрах занятости местного исполнительного органа", — сказала министр.

Также рассматривается возможность организации мобильных курсов в малокомплектных школах (в свободное от учебы время), в помещении клубов или медпунктах (для краткосрочного обучения массажистов).

Идет совместная большая работа с Национальной палатой предпринимателей: рассматривается возможность мобильных курсов на производстве у предпринимателей малого и среднего бизнеса.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > dknews.kz, 10 марта 2017 > № 2099339


Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > oilcapital.ru, 9 марта 2017 > № 2098154 Татьяна Митрова

Татьяна Митрова: Наша задача – создание первоклассного российского центра независимой экспертизы в сфере ТЭК.

В начале 2017 года стало известно о кадровых перестановках в Энергетическом центре бизнес-школы «Сколково». Новый директор центра Татьяна Митрова в интервью журналу «Нефть и капитал» рассказала о новой программе центра, главных тенденциях в развитии современной аналитики и основных проблемах отечественного нефтегазового комплекса.

«НиК»: Татьяна Алексеевна, Ваше назначение связывают с кардинальным обновлением Энергетического центра «Сколково». Расскажите, пожалуйста, о Вашем виденье работы центра?

ТМ: Свою задачу я вижу в первую очередь в том, чтобы создать первоклассный российский центр независимой экспертизы в сфере энергетики, который сможет встать вровень с зарубежными площадками, будет со временем столь же известен, как, к примеру, Оксфордский институт энергетических исследований (Oxford Institute for Energy Studies) в Великобритании или Центр глобальной энергетической политики при Колумбийском университете в США – но с фокусом на переходные рынки. Речь идет о преодолении той дистанции, которая существует сейчас между положением России в мире как одного из ключевых глобальных игроков, влияющих на всю мировую повестку в ТЭК, и уровнем авторитета нашей страны в научно-исследовательской и аналитической сферах в мировой энергетике. Международному экспертному сообществу известны некоторые яркие российские исследователи, но известны они именно как индивидуальные эксперты. Наш центр, как я надеюсь, в перспективе заполнит эту нишу, тем более что бренд бизнес-школы «Сколково» – прекрасное тому подспорье. Но мы будем не просто основываться на том мощном репутационном фундаменте, который обеспечивает нам имя «Сколково», но и рассчитываем со своей стороны внести осязаемый вклад в построение репутации бизнес-школы как серьезной исследовательской, а не только образовательной площадки в этом секторе.

Не меньшее значение играет интеграция российской экспертизы в международный контекст. Мы уже начинаем создавать пространство для диалога как внутри российского энергетического сообщества, включая представителей компаний, органов власти и экспертного сообщества, так и для обмена опытом и мнениями, а также проведения совместных исследований между всеми названными заинтересованными сторонами с зарубежными компаниями, регуляторами и исследовательскими центрами. Мое кредо – «кооперация и диалог», и я надеюсь, что нам удастся вовлечь в этот процесс как можно больше стейкхолдеров и выйти в итоге на практические рекомендации и для компаний, и для регуляторов.

При этом очевидно, что задача Энергетического центра как части бизнес-школы «Сколково» – не только изучать и объединять, но и обучать. Образовательная составляющая в нашей работе очень важна, и она будет включать в себя как специальные программы для менеджмента энергетических компаний, так и открытые лекции, доступные для самого широкого круга людей, заинтересованных в тематике ТЭК. Конечным итогом этой работы будет создание образовательных программ, конкурентоспособных в мировом масштабе и дающих компетенции, необходимые для работы на таких специфических энергетических рынках, как Россия и все постсоветское пространство, страны БРИКС, Ближний Восток, Азия, Южная и Латинская Америка, а это, вообще говоря, 2/3 всего мира!

«НиК»: Вы много лет работаете в нефтегазовой аналитике. Как Вы оцениваете положение дел в этой сфере у нас в стране? Не считаете ли Вы, что сегодня общественное доверие к различного рода экспертным мнениям и прогнозам оставляет желать лучшего?

ТМ: И да, и нет – доверие к прогнозам, пожалуй, серьезно подорвано во всем мире, особенно после тех «американских горок», которые продемонстрировали цены на нефть в последние 5 лет и которые никто из аналитиков предсказать не смог. С другой стороны, и тут я могу сравнивать с уровнем ведущих зарубежных центров, у нас в стране прекрасная аналитическая школа, основанная на классических, насчитывающих десятилетия традициях, и в то же время активно впитывающая зарубежные подходы. Есть потрясающие специалисты, уникальные инструменты.

Скорее, мне кажется, проблема в том, что доверие аудитории разрушается тем, что слишком часто аналитика становится лишь инструментом в борьбе конкурирующих групп: для «обоснования позиции» продвигаются «заточенные под правильный ответ» аргументы, а все, что не вписывается в эту упрощенную картину мира, попросту выбрасывается. В результате любое обсуждение вместо попытки найти баланс становится боем не на жизнь, а на смерть, а пресловутая «позиция» оказывается куда важнее истины. Общество может не понимать всех нюансов обсуждаемых проблем, но тенденциозность и агрессию оно чувствует безошибочно, а потому не верит уже никому.

«НиК»: Возможно, Вы проводили специальные исследования, как работают известные мировые аналитические нефтегазовые центры?

ТМ: В моем случае это была немного другая история: мне удалось изучить работу международных аналитических нефтегазовых центров на практике, что называется, «изнутри», ведь я уже много лет работаю приглашенным исследователем в нескольких таких центрах: в Оксфорде, в Колумбийском университете, в Институте экономики энергетики в Токио и в центре KAPSARC в Эр-Рияде.

Удивительно, но во всех этих организациях, разбросанных по миру, действуют два базовых принципа. Первый – международный характер исследовательских команд, который позволяет собрать первоклассных экспертов из самых разных уголков мира, посмотреть на одну и ту же общую проблему сквозь призму разных подходов и принципиально отличающегося научного и культурного бэкграунда.

Второй принцип – максимальная кооперация, взаимная «подпитка» исследователей друг от друга, предельная демократичность и свобода научного высказывания для достижения качественного объективного результата. Там принято слушать друг друга и искать в первую очередь не аргументы, опровергающие коллег, а то, в чем позиции совпадают. Принять аргументы собеседника – признак силы, а не слабости.

На таких же принципах основана работа и нашего центра: у нас молодая, современная команда без формализма и иерархии, поощряется обмен идеями и мнениями. Нет никаких заранее заданных «правильных» ответов, есть только критерии объективности и научной проработанности. Мы не «за белых» и не «за красных», мы за здравый смысл.

«НиК»: Кто является потребителем ваших исследований? Как финансируется Энергетический центр «Сколково»?

ТМ: Наши потребители – это как целые отрасли ТЭК, так и конкретные участники рынка. Все открытые исследования, которые мы будем готовить и презентовать общественности, будут актуальны для специалистов компаний и регуляторов той сферы, которой касается тот или иной аналитический продукт: газовой отрасли, нефтяной, электроэнергетической, угольной. Надеюсь, в образовательном плане они будут полезны и для более широкого круга интересующихся. Эти исследования финансируются спонсорами и носят информационно-просветительский характер. Это достаточно необычная для России модель финансирования, однако она наилучшим образом зарекомендовала себя во всем мире. Надеюсь, ее удастся внедрить и на нашу почву.

В то же время у нас уже развивается и консалтинговое направление, в рамках которого готовятся аналитические продукты, необходимые для эффективного развития бизнеса энергетических компаний. Однако здесь я изначально основывалась на том, что данная категория исследований будет всегда являться multiclient study, то есть ее заказчиками будут выступать сразу несколько компаний – только это позволит нам избежать конфликта интересов и вовлечения в конкурентную борьбу на рынке. Для меня принципиально важно сохранить за Энергетическим центром статус независимой, неангажированной площадки.

«НиК»: Расскажите о Вашей команде. Какими качествами должен обладать идеальный аналитик в сфере нефти и газа? Есть ли авторитеты, на которые Вы ориентируетесь?

ТМ: Команда молодая, но проверенная. Всех экспертов я видела в деле, могла на практике оценить их деловые качества и научный потенциал. Пока процесс кадрового оформления закончен не у всех экспертов, поэтому будет немного преждевременно говорить о конкретных персоналиях. Но обещаю, эта кадровая интрига продлится недолго. А «идеального» аналитика отличают следующие качества: системное мышление, креативность, незашоренность, умение увидеть во множестве разрозненных фактов главное и при этом дотошность и въедливость. Крайне важна непредвзятость подхода и умение посмотреть на проблему с самых разных точек зрения. И я счастлива, что сейчас в моей «команде мечты» именно такие люди.

«НиК»: Над какими исследованиями сейчас работает Энергетический центр?

ТМ: Наша сфера исследовательских интересов и компетенций охватывает весь топливно-энергетический комплекс. В данный момент полным ходом идут работы по нефти (в первую очередь глобальный спрос, в частности, со стороны транспортного сектора), по газу (развитие глобальной торговли газом, фундаментальные изменения на мировом рынке СПГ, а также развитие внутрироссийской торговли газом), вот только запустили исследования по возобновляемым источникам энергии (ВИЭ) и по Internet of Energy. Но, честно говоря, я предпочитаю не расхваливать заранее будущие работы – все их результаты будут публично доступны, сами сможете оценить.

«НиК»: Какие ключевые проблемы Вы видите сегодня в развитии российского нефтегазового сектора?

ТМ: Ситуация очень непростая: целый комплекс как внешних, так и внутренних вызовов создает угрозу для устойчивого развития нефтяного сектора. Я не хочу перечислять тут все проблемы – ваши читатели знают их уж точно не хуже меня, – но сформулирую основную, на мой взгляд: отсутствие долгосрочного видения. Какова должна быть роль «нефтянки» в национальной экономике через 10 лет? Мы добычу наращиваем или сокращаем? Скоро уже должен начаться новый инвестиционный цикл в отрасли – каковы инвестиционные приоритеты? Как вообще будет выглядеть сама нефтяная отрасль, каковы будут принципы ее управления – через усиление госкомпаний или через развитие конкуренции? Без понимания этих ключевых моментов компании не могут эффективно распределять инвестиции, а государство – формировать долгосрочные «правила игры». И ни одна из заинтересованных сторон не в состоянии решить эти проблемы в одиночку – нужен многосторонний диалог.

«НиК»: Ваш прогноз мировых цен на нефть в перспективе 3-5 лет?

ТМ: Я никогда не прогнозирую рыночные цены на нефть, для этого нужны другие подходы и инструментарий. Но вот равновесная цена (то есть цена, основанная на балансе фундаментальных факторов – спроса и предложения), по нашим оценкам, к 2020 году может увеличиться до $60-65 за баррель. Однако я не вижу от этого сильных изменений для российской ситуации: нам нужно уже решать принципиальные вопросы, а дополнительные $5-10 за баррель их остроту не снимут.

Митрова Татьяна Алексеевна, директор Энергетического центра бизнес-школы «Сколково», кандидат экономических наук.

Член Правительственной комиссии РФ по вопросам топливно-энергетического комплекса, воспроизводства минерально-сырьевой базы и повышения энергетической эффективности экономики.

Окончила экономический факультет МГУ им. Ломоносова. Доцент РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина. Приглашенный профессор Парижского Института политических исследований (Sciences Po).

Руководитель научного направления Института энергетических исследований (ИНЭИ) РАН, ведущий исследователь Центра Глобальной энергетической политики Колумбийского университета (Нью-Йорк), приглашенный старший научный исследователь Оксфордского института энергетических исследований.

Руководитель проекта «Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года».

Более 20 лет работы в сфере анализа российских и зарубежных энергетических рынков, включая вопросы добычи и транспортировки энергоресурсов, спроса, энергетической политики, ценообразования, налогообложения и реструктуризации рынков.

Автор более 120 статей в научных и деловых журналах и сборниках по энергетической проблематике и 4 монографий.

Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > oilcapital.ru, 9 марта 2017 > № 2098154 Татьяна Митрова


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > bumprom.ru, 6 марта 2017 > № 2101898 Владимир Узун

Электронные учебники заменят бумажные к 2025 году, считает эксперт

Традиционные бумажные учебники перестанут быть главным источником знаний в школах уже в 2025 году, им на смену придут электронные учебные пособия, считает глава издательства "Просвещение" Владимир Узун.

"Просвещение", история которого насчитывает свыше 85 лет, в годы СССР было единственным педагогическим изданием в стране. В 2011 году оно было приватизировано, но продолжает взаимодействовать с государством, принимало участие в разработке федеральных государственных образовательных стандартов, издательство выпускает учебные пособия, в том числе цифровые, создает образовательные и научные проекты.

"Рынок образовательной литературы – это рынок авторитетной книги. Мы не можем просто дать учебные пособия учителю и ребенку без пятилетней апробации, без предварительных результатов, без сложных экспертиз – научной, педагогической, психологической. То есть у нас процесс подготовки книг идет долгие годы, но потом они, конечно, очень долго "играют" — если учебник удачный, то он работает много лет", — рассказал в интервью РИА Новости Узун в кулуарах Российского инвестиционного форума в Сочи.

Школа-2025

Уже менее чем через десять лет процесс образования в школах изменится, уверен глава издательства.

"Школа-2025 – это не просто новые "коробки со стеклами", а школы, которые будут давать образовательный результат. Мы уверены, что к 2025 году вообще не будет никакой бумаги. А если нужен результат – зачем вам нужно оплачивать целлюлозу, какие-то склады, книгопечатные машины, если данные есть в электронном виде?" — считает Узун.

По его мнению, многие дети уже готовы перейти к образованию в новом виде. Другое дело – что есть инертность системы, есть желание учителей, которые любят книгу – им так удобнее. "Но, согласно данным наших опросов, мнения учителей разделились ровно 50/50: кто-то говорит, что электронные учебники очень нужны, кто-то, что совсем не нужны", — отметил он.

"А какая будет форма этого контента, мы сейчас экспериментируем, как его защитить, чтобы это были действительно научные авторитетные знания. Очень важно, чтобы это было связано с воспитанием, с семьей, с трудом", — рассказал он.

По словам Узуна, проблемой некоторых регионов для электронного образования является в школах отсутствие доступного высокоскоростного интернета и мощных компьютеров, которые смогут хранить необходимую информацию — объем федерального перечня учебников – 84 терабайта, а материал пока тяжело технически "сжать".

"Но надо отдать должное нашему государству, которое очень много работает над созданием опорных школ (с необходимым IT-оборудованием – ред.)", — напомнил он.

"Просвещение" также в экспериментальном режиме уже начало выпуск специальных планшетных компьютеров, но для поддержания всего контента их мощности недостаточно.

Уроки истории

Несколько лет назад было много дискуссий о том, по каким учебникам следует преподавать историю в школах. Историко-культурный стандарт был принят в 2015 году. Он включает в себя перечень обязательных для изучения тем и основные подходы к преподаванию истории Отечества в школе, оценки ключевых событий, персоналий и дискуссионных вопросов. Учебники издательства "Просвещение" вошли в линейку утвержденных министерством образования.

"Мы идем в фарватере государственной политики об изменении концепции истории, обществоведения, русского языка, и здесь мы можем предлагать своих специалистов, авторов", — сказал Узун.

"Если говорить об истории – наверное, в этом был смысл, потому что был период времени нашей страны, когда она была в славе величия, и это был долгий период — 200-300 лет. И был период времени – например, 20 век, по которому пока очень сложно определиться. Я хочу напомнить, что первый учебник по новейшей истории Франции вышел через 100 лет после Великой Французской революции. 100 лет французы не могли определиться, как им относиться к этому перевороту. Поэтому история – вещь очень сложная", — напомнил он.

Решение президента РФ о введении стандарта, по его словам, как раз было сфокусировано на том, что сначала школьникам надо пройти ту историю, когда без решения России "ни одна пушка в Европе не стреляла".

"Поэтому события, по которым пока спорят, не нужно изучать их в школе. Наверное, в этом есть здравый смысл", — считает он.

Период президентства Владимира Путина и Дмитрия Медведева войдет в учебники истории еще не скоро, рассказал глава "Просвещения". "Наверное, лет через 50", — заключил он.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > bumprom.ru, 6 марта 2017 > № 2101898 Владимир Узун


Великобритания. СЗФО > Образование, наука. Экология > bbc.com, 6 марта 2017 > № 2095062

Что говорят о Пулковской обсерватории британские астрономы

Недавние события вокруг Пулковской обсерватории в Петербурге, которой угрожает световое загрязнение, обратили внимание общественности к этой проблеме в международном масштабе.

Мы поговорили с сотрудником Королевского астрономического общества Ричардом Мэсси о том, как регулировались такие вопросы в прошлом, какую роль они сыграли в судьбе многих известных обсерваторий мира и что происходит в этой области сейчас.

Би-би-си: Существуют ли какие-либо международные правила или положения, которые регулируют масштабы гражданского строительства в районе, где располагается обсерватория?

Ричард Мэсси: Международная обсерватория должна соответствовать определенным требованиям, которые обеспечивают надежность и точность ее наблюдений. В современном контексте это прежде всего ее защита от светового загрязнения.

Именно поэтому новые обсерватории строят в отдаленных местах на вершинах высоких гор. В историческом контексте, в XVII-XIX веках, например, они создавались поблизости от больших городов и на небольших высотах.

Поэтому такие старинные лаборатории должны иметь защиту от этого проклятия современной астрономии - светового загрязнения. В условиях, когда ночное небо постоянно подсвечено огнями большого города, астрономические наблюдения становятся невозможными.

Разумеется, такие организации как Международный астрономический союз постоянно следят за этим и консультируют городские власти в разных странах.

Би-би-си: Вы можете привести примеры успешного решения этой проблемы?

Р.М.: Разумеется. Например, на Канарских островах расположена крупная международная обсерватория в Лас-Пальмасе, и городские власти на соседнем острове Тенерифе соблюдают договоренность по ограничению освещенности на той стороне острова, которая обращена в сторону обсерватории.

Подобные меры принимаются в Сан-Диего, который расположен поблизости от обсерватории Паламарес, и Нью-Мексико. Обычно астрономы называют какой-нибудь астероид в честь города, который принимает такие меры, и все оказываются довольны.

Би-би-си: Каким образом строительство влияет на астрономические наблюдения?

Р.М.: Обычно возводимые современные здания являются ярким источником света, что способствует световому загрязнению.

Вокруг жилых районов существует интенсивное движение автотранспорта, что также усиливает такое загрязнение. Кроме того, такие здания являются источниками тепла, которое приводит к мерцанию астрономических объектов.

Би-би-си: Насколько известна и важна Пулковская обсерватория в астрономическом сообществе?

Р.М.: Это очень известная международная обсерватория. Она была основана в 1839 году, ее первым директором был талантливый немецкий астроном Вильгельм Струве.

Обсерватория имела один из самых крупных телескопов-рефракторов в то время. Она вошла в историю астрономии очень важными наблюдениями двойных звездных систем, в ходе которых была впервые измерена масса многих звезд.

Это были эпохальные наблюдения, так они дали ученым первые представления о массе звезд, о циклах в жизни звезд.

Также Пулковская обсерватория, подобно Гринвичской, вела работу в области практической навигации по звездам, измеряя точное положение звезд и планет на небосклоне.

Эта была настолько важная работа, что ранние русские астрономы часто использовали Пулковский меридиан в качестве нулевого, как это делали в Гринвиче.

Би-би-си: А какова роль Пулковской обсерватории в международной астрономической науке в наши дни?

Р.М.: Она продолжает быть очень важной обсерваторией. Конечно, Россия по размерам уступает Советскому Союзу, но ведущиеся в Пулкове исследования продолжают быть важным элементом научной жизни. В основном это теоретические исследования, но они находятся на высочайшем уровне.

Би-би-си: Можно ли сравнить Пулково и Гринвич?

Р.М.: Я думаю, что это очень хорошая аналогия. Дело в том, что не только обе обсерватории занимались схожими проблемами - наблюдением двойных звезд с помощью огромных телескопов-рефракторов, работами в области навигации, но и роль обеих обсерваторий уменьшилась в связи с ростом окружающих их городов.

Лондон практически поглотил Гринвич еще 200 лет назад, а с появлением электрического освещения улиц практические наблюдения в Гринвиче потеряли всякий смысл.

То же самое произошло и в Пулкове, только в иные исторические сроки.

Би-би-си: У вас в Королевском обществе есть документы о Пулковской обсерватории?

Р.М.: Да, вот например, альбом, изданный в Петербурге в 1845 году, посвященный официальному открытию обсерватории императором Николаем I.

Это подробное описание самой обсерватории, имеющихся там телескопов и инструментов, ведущихся наблюдений.

Этот документ, в частности, свидетельствует, что в те годы русская наука уже была признана за рубежом, а международные научные связи были очень широкими.

Великобритания. СЗФО > Образование, наука. Экология > bbc.com, 6 марта 2017 > № 2095062


Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 3 марта 2017 > № 2102913 Камал Ормантаев

Детская медицина: возвращение к здравому смыслу?

Автор: АДОЛЬФ АРЦИШЕВСКИЙ

Нельзя было не заметить, что в последние годы детский плач заполнил коридоры поликлиник для взрослых. Малыши теперь вместе с мамами и папами, бабушками и дедушками томятся в очереди к участковому врачу. А тот света белого не видит. Он и без того был перегружен сверх меры, так теперь еще должен выступать и в роли педиатра, хотя о педиатрии знает лишь понаслышке. Взрослый может рассказать, что у него болит, а ребенок лишь плачет и выгибается от боли, а сказать толком ничего не может. И болезни у него протекают по-особому. Что о них может знать врач общей практики? Между тем факультеты педиатрии у нас в медвузах были закрыты в 2007 году. Якобы за ненадобностью.

Привет из мрачного средневековья

Панацеей от всех болезней должны были стать семейные врачи. Ну, как на Западе. Мы же все время безоглядно пытаемся равняться на Запад, не учитывая, что у нас реалии совсем другие. Ликвидация факультетов педиатрии в мединститутах и упразднение детских поликлиник поражают своим абсурдом, отсутствием здравого смысла. Но вся эта история вроде близится к положительному финалу: на правительственном уровне уже принято решение вернуть эти факультеты в институтское лоно, а значит, можно надеяться, что со временем будут возрождены и детские поликлиники.

Вообще, для любого общества лакмусовой бумажкой гуманизма было и остается отношение к детям. И не только потому, что они – наш завтрашний день. Дети слабы и беспомощны, без взрослых они обречены. Особенно больные дети. В 1994 году Казахстан присоединился к «Всемирной декларации прав ребенка», которую инициировала ООН. В конце второго тысячелетия мы, наконец-то, уравняли ребенка в правах со взрослым человеком. Но упразднение педиатрических факультетов и детских поликлиник как-то не очень сочеталось с упомянутой декларацией, что не делает нам чести. Родители были в шоке, врачи-педиатры недоумевали, к тому же с ними не сочли нужным посоветоваться. При всем при том начальственная дама из Минздрава пыталась успокоить взбудораженную общественность: «Педиатры не исчезнут, они останутся. Изменена только структура подготовки, система подготовки, на каждом этапе которой будут ставиться определенные цели достижения компетенции. Есть базовая подготовка и дальше есть углубленная клиническая подготовка, и есть последипломная клиническая подготовка». Не правда ли, всё предельно ясно?! Во всяком случае, для самой начальственной дамы. Правда то, что нет факультетов педиатрии. Правда то, что больных детей засундучили во взрослые поликлиники, где малышам не место. И предельно ясно, что вместе с мыльной пеной словоблудия выплеснули ребенка.

Свет в конце тоннеля

Чтобы не путаться в кривотолках, мы обратились за комментариями к детскому хирургу, академику НАН РК Камалу Саруаровичу Ормантаеву.

– Может, мы сгущаем краски и тревога наша напрасна?

– Хотелось бы так думать. Но вот вам статистика. Выпуск студентов по специальности «педиатрия» в 2012 году составил 742 человека. Это те, кто был принят в мединституты еще до упразднения факультетов педиатрии. В 2013 году таких выпускников было уже 423, а в 2014-м – только 7. В результате у нас на каждые 10 000 человек приходится три педиатра, а в сельской местности в Атырауской, Западно-Казахстанской, Павлодарской областях – по одному. Между тем младенческая смертность у нас в два раза выше, чем в России и Украине, в четыре раза больше, чем в Беларуси. Пока ситуацию спасают врачи предпенсионного и пенсионного возраста. Что будет, когда уйдут и они? На восстановление необходимого количества квалифицированных педиатров потребуются годы и годы. Говорю это с полным на то основанием, поскольку дважды был деканом педиатрического факультета, а там учебная программа очень насыщенная, это 21 раздел: педиатр-хирург, педиатр-инфекционист, кардиолог, гастроэнтеролог, отоларинголог и т.д.

– Но, может быть, семейные врачи действительно являются панацеей от всех болезней?

– Там, на Западе, но не у нас. Там экономика иная и демография несравнима с нашей. Там дети составляют десять процентов населения, у нас – втрое больше. И проживает население более компактно, нет там таких немыслимых расстояний, как у нас. Да, еще такая частность: доля расходов на медицину от ВВП в США составляет 15 процентов, в Германии и Франции – 8, а у нас не дотягивает и до четырех. Одержимые оптимизацией, чиновники попытались сэкономить на педиатрии, то есть на здоровье наших детей, но это само по себе бесчеловечно и является серьезной угрозой будущему нации.

– А как обстоит дело с педиатрией у наших соседей по СНГ – в Кыргызстане, России, Беларуси, на Украине? Или мы одни такие в пределах СНГ?

– Похоже, да. О семейных врачах говорили в России, Беларуси, Украине, но дальше разговоров дело не пошло. А главное – там хватило ума не закрывать факультеты педиатрии в мединститутах. В Кыргызстане не сумели сдержать реформаторский зуд, закрыли их, но через два года спохватились и все вернули на свои места. У нас ненавистники детей от медицины оказались более упертыми, они целое десятилетие сводили педиатрию на нет. Я непрерывно слал тревожные депеши президенту, правительству, Дариге Назарбаевой. 32 ведущих педиатра Казахстана написали главе государства о той нелепости, что возникла у нас с упразднением этих факультетов. Но, видно, письма эти кто-то перехватывал, до адресата они не доходили. И вот, наконец, письмо об этом написала группа матерей.

– Говорят, вода камень точит…

– Лед действительно тронулся. 8 ноября прошлого года премьер-министр РК Бакытжан Сагинтаев поручил восстановить факультеты педиатрии в медвузах Казахстана. Сделано это было по инициативе тогдашнего вице премьера Имангали Тасмагамбетова. На заседании правительства Сагинтаев сказал буквально следующее: «Мы все понимаем, насколько велика цена врачебной ошибки. Особенно если это касается детских врачей, поэтому я полностью поддерживаю предложение и даю поручения министрам Дуйсеновой и Сагадиеву восстановить педиатрические факультеты во всех учебных медицинских заведениях и немедленно начать обучение уже с 1 сентября 2017 года». Золотые слова, долгожданные. Хотя я тут сразу же вношу поправочку. Дана команда набрать на первый курс факультета педиатрии 150 человек. Мало! Надо как минимум 250. Ведь молодых педиатров мы получим лишь через семь лет.

Доктор философии со скальпелем в руках

Не могу не сказать вот еще о чем. Нам запуд­рили мозги Болонской конвенцией. Появилось поколение «мутантов» от образования, докторов философии PhD. Опять, задрав штаны, равняемся на Запад. У нас была блестящая научная школа кандидатов и докто­ров наук. Мы ее изо всех сил начали разрушать. И чего добились? Научный сотрудник два-три года мозолит мозги, осваивая теорию, и обретает статус PhD. Вообще-то он хирург, но за эти два-три года он растерял свой практический багаж, и как специалист он теперь ничто. Нам это надо? Сейчас вот ректор МГУ Виктор Садовничий и министр образования РФ Ольга Васильева принимают меры, чтобы вернуть защиту кандидатских и докторских. Мы тоже говорим об этом, а нас слушать не хотят. Наша сотрудница пять лет работала над кандидатской, защищать ездила в Петербург. Далеко, дорого, накладно, однако защитилась. У нас нет научных советов по защите кандидатских и докторских. Сохранились они, правда, в Кыргызстане, это много ближе. Но ведь и у нас есть НИИ, и у нас можно создать такие советы, чтобы врачи-практики могли защищаться. Почему не создаем их? Не знаю. Нужно специальное распоряжение министра образования РК Сагадиева, чтобы были воссозданы такие советы, чтобы вернулась из небытия защита кандидатских и докторских. Это крайне важно для врачей- клиницистов.

Нам есть чему по­учиться у белорусских и российских коллег, но контакты с ними сведены к нулю. Почему? Не знаю. Недавно прошел съезд педиатров России. Событие, привлекшее внимание всего мира. Но оно прошло как бы мимо нас. В Петербурге есть Педиатрический медицинский институт, там собраны лучшие педиат­ры России. Сотрудница этого института, видный педиатр, хотела приехать в наш мединститут имени Асфендиярова для обмена опытом, но так и не приехала. Наши не захотели ее принять. Почему?..

Еще одна жертва оптимизации – латинский язык. Его изучение в наших медицинских вузах сведено к уровню факультатива. Но латынь лежит в основе названий болезней, их симптомов, анатомической номенклатуры, названий лекарственных препаратов. Это международный научный язык в медицине. Спрашивается, почему латинский язык исключили из программы обучения будущих докторов? А потому, объясняют в Минздраве, что он не преподаётся в медицинских вузах Израиля. Вас такое объяснение устраивает? Чиновники, видимо, не знают, что латынь входит в перечень обязательных предметов средних школ Израиля, и, соответственно, израильские абитуриенты владеют им еще до поступления в медицинские вузы. Но будем считать, что наша промашка с латынью – досадное недоразумение.

Post scriptum

А главное свершилось: решение о реанимации педиатрических факультетов принято на правительственном уровне. Пока оно лишь на бумаге, но уже хотя бы это вселяет оптимизм. Остается терпеливо ждать, когда решение начнет претворяться в жизнь.

Вообще-то всю эту неприглядную историю, весь этот абсурд с попыткой загнать педиатрию в угол и за счет ее урезания что-то там сэкономить, наверное, лучше было бы замолчать («не буди лихо, пока оно тихо»). А потому, зная нашу склонность наступать на одни и те же грабли, мы пока не ставим точку, пока – осторожное многоточие...

И еще. Нас могут упрекнуть: решение принято, а мы вроде как после драки кулаками машем. Так ведь это именно со страниц нашей газеты в течение последних четырех лет академик Камал Саруарович Ормантаев и его единомышленники возвышали свой голос в защиту педиатрии, а значит, в защиту наших беззащитных детей.

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 3 марта 2017 > № 2102913 Камал Ормантаев


Россия. Арктика. ДФО > Экология. Образование, наука > bbc.com, 3 марта 2017 > № 2095052

Что хотят узнать ученые, исследуя сибирские "ворота в ад"

Мелисса Хогенбум

BBC Earth

Эта огромная яма увеличивается с пугающей скоростью. Обозреватель BBC Earth рассказывает о кратере, сформировавшемся в сибирской вечной мерзлоте.

Неподалеку от бассейна реки Яна, среди обширной зоны вечной мерзлоты находится впечатляющий провал в земной коре, по своей форме напоминающий головастика. Это кратер Батагайка.

Он также известен как "мегавпадина" и является самым крупным образованием подобного рода: его длина равна 1 км, а глубина - 86 м. И кратер продолжает стремительно увеличиваться.

У местных жителей он пользуется дурной репутацией - они называют его не иначе как "ворота в ад" и предпочитают не бывать здесь. А вот для ученых это место представляет огромный интерес.

Исследуя слои почвы, которые обнажились при образовании впадины, можно понять, как наш мир выглядел в далеком прошлом и какой климат тогда царил.

В то же время дальнейшее стремительное расширение кратера - это наглядное свидетельство того влияния, которое климатические изменения оказывают на вечную мерзлоту.

Существует два вида вечной мерзлоты. Первый образован из погребенного под землей ледникового льда, оставшегося после последнего ледникового периода.

Второй тип - лед, сформировавшийся непосредственно в слоях почвы, и именно в такой вечной мерзлоте располагается кратер Батагайка. Зачастую этот лед находится под слоем осадочной породы, а его возраст составляет не менее двух лет.

Кратер Батагайка открывает нам срез подземной вечной мерзлоты, определенная часть которой сформировалась много тысяч лет назад.

Первое из цепочки событий, приведших к образованию кратера, произошло в 1960-х годах. Из-за быстрой вырубки лесов кроны деревьев перестали укрывать землю в течение теплых летних месяцев, и солнечные лучи начали ее постепенно нагревать.

Все это усугублялось отсутствием влаги, которая прежде охлаждала воздух и почву, испаряясь с листьев ныне исчезнувших деревьев.

"Сочетание этих двух факторов - отсутствия тени и испарения - привело к нагреву земной поверхности", - говорит Джулиан Мартон из Университета Сассекса (Великобритания).

В результате этого стал нагреваться и слой почвы, находившийся непосредственно над вечной мерзлотой, что привело к ее таянию. С самого начала этого процесса темпы таяния постепенно росли.

Именно поэтому ученые внимательно следят за тем, что происходит с кратером.

В одном из исследований, опубликованном в журнале Quaternary Research в феврале 2017 года, говорится, что благодаря анализу открывшихся слоев можно будет получить информацию об изменении климата на протяжении 200 000 лет.

За последние 200 000 лет климат Земли менялся несколько раз, относительно теплые межледниковые периоды сменялись холодными ледниковыми.

Осадочные слои в Батагайке "представляют собой непрерывную геологическую летопись, причем довольно необычную", говорит Мартон. "Читая" эту летопись, ученые смогут узнать, как менялись и местный климат, и окружающая среда.

"Мы пока еще работаем над хронологией", - отмечает Мартон. Следующим его шагом станет сбор и анализ осадочных пород.

В идеале для этого их следует просверлить насквозь, чтобы получить "непрерывную серию осадочных пород", которая позволит определить более точные даты.

Затем данные, полученные в ходе анализа вечной мерзлоты, можно будет сравнить с другими температурными данными, в том числе характеристиками ледяных кернов, взятых из ледяных щитов.

"Мы хотим выяснить, насколько сильно менялся климат [в Сибири] в течение последнего ледникового периода и как часто периоды потепления сменялись периодами похолодания по сравнению с Североатлантическим регионом", - рассказывает Мартон.

Это важно, так как о климатической истории огромной части Северной Сибири до сих пор мало что известно. Поняв, как изменялась окружающая среда в прошлом, ученые смогут спрогнозировать схожие изменения в будущем.

Например, 125 000 лет назад Земля переживала межледниковый период, во время которого температура была на несколько градусов выше, чем сейчас.

"Если мы сможем понять, какой была экосистема в то время, мы получим хотя бы приблизительное представление о том, как окружающая среда может измениться с глобальным потеплением", - говорит Мартон.

Если вечная мерзлота реагирует на нагревание так же, как и по завершении последнего из известных нам ледниковых периодов, мы можем ожидать появления новых впадин, больших котлованов и озер.

Кроме того, не исключено и появление новых участков земли, сейчас находящихся подо льдом на глубине 10-20 м.

"Вечная мерзлота, очень богатая льдом, начинает таять сверху вниз, лед исчезает, и формируется совершенно новый ландшафт", - говорит Мартон.

Всё это, возможно, уже не за горами. Теперь мы знаем, что изменения в вечной мерзлоте происходят очень быстро.

Фрэнк Гюнтер из Института Альфреда Вегенера в Потсдаме (Германия) и его коллеги наблюдают за этим местом уже 10 лет, используя спутниковые снимки для того, чтобы определить темпы изменений.

За все время их исследований стена в верхней части кратера в среднем росла на 10 м в год. В более теплые годы наблюдались еще более быстрые изменения, до 30 м в год. Гюнтер рассказал об этом на заседании Американского геофизического союза в декабре 2016 года.

У него есть основания полагать, что в ближайшие летние месяцы боковая стенка растущего кратера достигнет соседней равнины, подверженной эрозии. Это, скорее всего, станет еще одним фактором его дальнейшего увеличения.

"Если говорить в общем, то за многие годы мы не наблюдали резкого увеличения или спада этих темпов, кратер растет стабильно, - говорит Гюнтер. - А постоянный рост означает, что кратер становится глубже с каждым годом".

Это может иметь и другие тревожные последствия.

Многочисленные залежи льда, сформировавшиеся во время последнего ледникового периода, сегодня выходят на поверхность. Этот лед, содержащийся в почве, содержит большое количество органических веществ, в том числе углерода, хранившегося в нем несколько тысяч лет.

"Общее количество углерода в вечной мерзлоте по всему миру сравнимо с содержанием углерода в атмосфере", - говорит Гюнтер.

Чем больше вечной мерзлоты тает, тем больше из нее высвобождается углерода, который потребляют бактерии, в качестве побочных продуктов производя метан и двуокись углерода.

Эти парниковые газы попадают в атмосферу, повышая темпы потепления.

"Мы называем это положительной обратной связью, - говорит Гюнтер. - Потепление ускоряет потепление, и подобные процессы могут протекать и в других местах".

"Это угрожает не только инфраструктуре. Никто не может это остановить. Не существует технического решения, способного прервать формирование этих кратеров", - поясняет он.

Нет никаких признаков того, что эрозия этого кратера в ближайшее время замедлится, так как из года в год он только растет.

Поэтому будущее сибирской вечной мерзлоты - под большим вопросом.

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Earth.

Россия. Арктика. ДФО > Экология. Образование, наука > bbc.com, 3 марта 2017 > № 2095052


Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 3 марта 2017 > № 2094215 Михаил Мороз

 Еще раз о судьбе русского слова

Грустное эссе о родной речи

Михаил Мороз

Еще раз о судьбе русского слова (грустное эссе о родной речи)

Как-то роясь в своих старых школьных тетрадях, я наткнулся на записанную мной к какому-то уроку выдержку (нарочно не скажу «цитату») из В.И.Даля. Она меня изумила нынешней её злободневностью (намеренно не скажу «актуальностью»). Я почувствовал необходимость её острее, чем тогда, когда готовил высказывание гениального создателя Толкового словаря к уроку. Наверное, потому, что не возникало под сердцем тревожного предчувствия, что с нашим языком может случиться такое горе, такая беда от неминуемых потерь в нём. Вот это высказывание:

«Испещрение речи иноземными словами вошло у нас в поголовный обычай, а многие даже щеголяют этим, почитая русское слово, до времени, каким-то неизбежным худом, каким-то затоптанным половиком, рогожей, которую усыпали цветами иной почвы, чтобы порядочному человеку можно было бы по ней пройти».

Иной мой супротивник (нарочно не употреблю «оппонент») может мне возразить, сказавши: «Вот видите, слова эти Даль записал где-то в середине 19 века, а язык русский развивался, самоочищался от скверны и чужести и дожил до наших дней. Поэтому нечего беспокоиться. Произойдет самоочищения нашего языка и в дальнейшем». Возможный, предполагаемый (нарочно не употреблю «виртуальный») мой собеседник во многом и на счастье наше прав: со времен Даля язык наш (не без издержек) развивался, переживал смуты и жуткие войны и предстал перед очередным смутным временем во всём своём величии и великолепии. И это несмотря на ужаснейшие потери в 20-м веке его, русского слова, носителей — русских людей.

Но вот наступила новая смута. И в это время новой смуты мы вдруг не обнаруживаем самого главного носителя русской речи, гениальнейшего её творца и кудесника — русского крестьянина. Он исчез. Его почти не стало, потому что ушла в небытие общинная крестьянская жизнь. Произошло невиданное для Руси опустынивание огромных пространств, на которых не увидишь подчас ни одного коренного крестьянина. Есть, конечно, современные землевладения. Они очень похожи на латифундии, где используется почти рабский, мало оплачиваемый труд наёмных рабочих. Это часто заезжие люди из СНГ, китайцы (в Сибири), вьетнамцы и даже наши доморощенные люмпены (бродяги, босяки, преступники, спившиеся, опустившиеся люди). Современные политологи для обозначения людей, опущенных в результате серьёзной общественной ломки (нынешней смуты) на социальное дно, употребляют термин «маргиналы», что является синонимом слова «люмпен», введённого в оборот Марксом. (Margo - в переводе край, пометка, сноска на полях бумажного листа). Так вот, нынешняя часть маргинальных групп всё больше и больше занимает те социальные пустоты, которые возникли в результате массового исчезновения из жизни русского крестьянства. На смену Русскому Миру, достоянием которого являлось живое русское слово, пришёл иной мир, где сорная да хамская речь с примесью попсово-уголовного стёба вытесняет удивительное словесное многоцветье, рожденное в неповторимом крестьянском мире. Речения, местные слова и выражения, говоры, диалекты — это вовсе не словесный сор, как некоторые читатели могут подумать, а живительные ручейки, из которого полнилась многоводная, могучая река живого великорусского языка. Ещё совсем недавно мы с легкостью по речи могли отличить жителя одной деревни от другой. Теперь же, с физическим исчезновением носителей различных речений, мы теряем нечто живительное, то, что наполняло русское слово неповторимостью, выразительностью, меткостью. Происходит заметное «омертвление» русской лексики. Она теряет «чувственную», как бы сказали лингвисты, экспрессивную, эмоциональную окраску. Это связано с наплывом, похожим на цунами, чужеземных слов - слов-«оккупантов», нейтральных и «бездушных» по своей сущности. И слушать убаюкивающие речи возражающих мне предполагаемых супротивников, утверждающих, что язык, де, сам справится и отсеет всё ненужное, я не желаю. Одних носителей исконно русской речи уже нет (крестьянство), другие ("новые русские") так переустроены, что живое русское слово они воспринимают (по Далю) как «затоптанный половик». "Новым русским" совестно употреблять исконно русские слова: им кажется, что от бесконечного употребления слов-«оккупантов» они будут выглядеть умными и современными. Обидно, что к этому «состоянию ума» прибегают журналисты и телеведущие, которые должны по сути своей быть образцами русской речи. Но нет: им кажется непозволительным ступать по русскому «половику» русских слов, если он не усыпан чужеземными «цветами». Вот они вслед безграмотным и немощным (в смысле культуры речи) политикам говорят вместо «законный» - «легитимный». Вместо понятного русского слова «встреча» - «саммит». Вместо ясного, очевидного слова «созидательный, творческий» - «креативный». С употреблением этого заимствования происходят истинные курьёзы: его не к месту стали употреблять не только известные деятели, но и продавщицы ларьков и палаток на рынке. Одна убеждала меня купить «креативную» ветровку…

Кажется, не одному мне довелось не однажды слышать, даже от филологов, что язык живёт своей внутренней жизнью, движется и развивается, как вся окружающая нас жизнь. Язык не должен быть застывшим, закостеневшим. И иностранные слова позволяют ему развиваться, обогащаться. Всё так. Но любое развитие, в том числе и развитие языка, должно иметь некое основание, отталкиваясь от которого это развитие и происходит. Для языка этим основанием является его словарный запас, его корневые слова, которые дают жизнь огромному количеству производных слов. А исконно русские корневые слова беспощадно и не к месту вытесняются нахлынувшим вместе со странной свободой неухоженной чужой лексикой, словесным хламом, без чего мы легко могли бы обойтись. Я не имею в виду те заимствования, которые стали внедряться вместе с изобретенными другими народами предметов. Тут великий поэт был прав, когда сетовал:

...Но панталоны, фрак, жилет,

Всех этих слов на русском нет…

Поэт вынужденно использовал «иноплеменные» слова, однако винится перед читателем:

...А, вижу я, винюсь пред вами,

Что уж и так мой бедный слог

Пестреть гораздо меньше мог

Иноплеменными словами…

Великий Творец слова велик во всём — даже в признании своей вины при употреблении чужеземных слов. Нынешние же пигмеи от политики, экономики и даже культуры стыдятся иного — употреблять исконно русские слова. Это люди, претендующие на изысканно-утонченный вкус, на особенную «умственность», ненавидят русское слово. Их достаточно точно называют обрусевшим словом «снобы». И этот языковой снобизм проник во все среды (нарочно не скажу «сферы»), он стал нежелательным «достоянием» любого общественного круга.

Некоторые наши чиновники, как островные туземцы, однажды услышав иноземное слово «электорат», напрочь забыли прозрачное для русского ума и слуха слово «избиратель». А оно наше, корневое слово. С помощью его мы понимаем, кого мы себе выбираем в начальники, которые вершат наши судьбы, кого мы берем себе в жёны или обручаемся с избранником-суженым на всю земную жизнь. Но даже высокопоставленные чиновники упрямо будут произносить заёмное слово «электорат». Видно, крепко засело в их сознании чувство неполноценности (всё родное кажется плохим, а всё европейское видится неким совершенством), отсюда происходит желание попугайничать и подражать чужому языку.

Какое-нибудь слово, которое для европейца обычное и повседневное, для наших властителей и даже образованного учительства превращается в некое заклинание, окружённое ореолом священнодействия. Такие странные потуги мне приходилось наблюдать, когда я был членом городской аттестационной комиссии, где определяли первую квалификационную категорию для учителей, заявивших намерения на неё, соискателей (нарочно не скажу «претендентов»). Они не так давно подслушали слово «инновация» или прочитали о нём в какой-нибудь наукообразной дидактике и давай его употреблять к месту и не к месту. Им, вероятно, да и отдельным членам комиссии, совестно было употребить те же русские слова, с тем же смыслом: «новшество», «нововведение», «обновление», потому что это было бы «ненаучно». Вот так, в погоне за наукообразием, а также для того, видимо, чтобы напустить побольше туману, стали повсеместно употреблять слово «модернизировать». А ведь есть русские слова, вполне равные слову-иностранцу - «осовременивать», «усовершенствовать», «изменять». Они понятны любому русскому человеку. Но их не употребляют, очевидно, ещё и потому, что ничего в нашей жизни не меняется, не осовременивается или, по их речению, не «модернизируется».

Вот такие устойчивые губительные направления, изменения в развитии русского языка (нарочно не употреблю «тренды») наметились в последнее время. Но чтобы сохранить наш «великий и могучий», нам необходимо заняться сбережением русского народа, сохранив при нем Русский Мир, а не придумывать для него губительные «тренды» и «бренды».

Пора нам уже не «трендеть», а действовать в соответствии с истинными потребностями русской жизни

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 3 марта 2017 > № 2094215 Михаил Мороз


Узбекистан. Великобритания > Образование, наука > uzdaily.uz, 1 марта 2017 > № 2097917

28 февраля 2017 года прошёл Круглый Стол на тему «Современные подходы в обеспечении качества в высшем образовании». Организаторами Круглого Стола являются Британский Совет в Узбекистане и Министерство высшего и среднего специального образования Республики Узбекистан.

Целью Круглого Стола было определение основных направлений и составляющих современного менеджмента качества в высшем образовании, обсуждение современной методики обеспечения и мониторинга качества в высшем образовании, а также современные механизмы и процессы постоянного взаимодействия сектора образования с работодателями и сферами индустрией.

В ходе встречи обсуждался национальный и международный опыт по вопросам успешного стимулирования повышения и постоянного развития культуры качества в вузах.

Также национальная рабочая группа по обеспечению качества при МВССО, представила результаты пилотирования новых программ по инновационному менеджменту качества и интеграции ИКТ в процессы обеспечения качества для руководящего состава вузов, разработанные совместно с Университетом Лондон Метрополитан.

По итогам конференции были обсуждены и согласованы дальнейшие шаги для повышения качества в системе высшего образования в Узбекистане.

Наряду с организаторами в заседании Круглого Стола приняли участие ректоры высших учебных заведений Узбекистана, представители Государственного тестового центра, Государственного центра инноваций в обучении иностранным языкам, Торгово-промышленной палаты Республики Узбекистан и Национального офиса Erasmus plus. Среди зарубежных экспертов участвовали Стивен Джексон, представитель Агентства по Обеспечению Качества в Великобритании, Иан Крофорд, профессор Университета Бат.

В рамках программы по обеспечению качества высшего образования Британский Совет тесно сотрудничает с Министерством высшего и среднего специального образования Республики Узбекистан. В результате данного сотрудничества налажены тесные и долгосрочные партнёрские отношения между ведущими вузами Великобритании и Узбекистана.

Напомним, что Узбекско-британское сотрудничество в сфере образования насчитывает 20 лет успешной работы с момента подписания Меморандума о сотрудничестве между правительствами двух стран и открытия офиса Британского Совета в Ташкенте в 1996 году.

Проекты Британского Совета в Узбекистане нацелены на поддержку национальных реформ в сфере образования и создание возможностей профессионального развития и совершенствования навыков английского язык. Британский Совет также возобновляет свою работу в сфере искусства, направленную на дальнейшее развитие культурных отношений между Великобританией и Узбекистаном.

Узбекистан. Великобритания > Образование, наука > uzdaily.uz, 1 марта 2017 > № 2097917


Россия > Химпром. Электроэнергетика. Образование, наука > rusnano.com, 28 февраля 2017 > № 2091119 Сергей Калюжный

Сергей Калюжный: Созреть для индустрии. В РОСНАНО по-прежнему рассчитывают на ученых.

Автор: Елена Моргунова

Новая отрасль — наноиндустрия — появилась и окрепла в последнее десятилетие. Созданы заводы, фабрики, цеха, научно-исследовательские структуры, занимающиеся разработкой и выпуском нанопродукции. За весь период деятельности госкорпорации «Роснанотех», а затем АО «РОСНАНО» профинансировано 107 проектов, запущено в эксплуатацию 77 производств и исследовательских центров. Общий объем инвестиций в портфельные компании и фонды РОСНАНО составил 174 млрд рублей.

О чем говорят эти цифры? Насколько востребована наука при реализации проектов? Чего ждет отрасль от ученых НИИ и вузов? Об этом рассказывает советник Председателя Правления по науке — главный ученый УК «РОСНАНО» Сергей КАЛЮЖНЫЙ.

— Сергей Владимирович, вы были директором департамента научно-технической экспертизы в «Роснанотехе», участвовали в принятии решений о том, какие проекты будет поддерживать корпорация. Расскажите о критериях, которыми вы руководствовались?

— Госкорпорация «Роснанотех» была создана в сентябре 2007 года в соответствии с президентской инициативой «Стратегия развития наноиндустрии». В самом начале у общественности не было четкого понимания, чем будет заниматься корпорация. Многие подумали — наукой в области нанотехнологий. Может быть, поэтому в первый год в корпорацию поступило множество заявок от исследователей, совершенно далеких от производства. Между тем основная цель госкорпорации — развитие наноиндустрии, именно это закреплено в президентской инициативе.

Эффективность развития наноиндустрии определяется в конкретных количественных параметрах, таких как число новых предприятий, выручка компаний, объем налоговых отчислений, прибыли и так далее. Проектные компании, созданные с помощью денег корпорации в соответствии со Стратегией развития ГК «Роснанотех», должны были достигнуть к 2015 году общего объема выручки в 300 млрд рублей. Кроме того, у нас была задача развивать инфраструктуру, помогая не зависимым от нас предприятиям в этой отрасли успешно развиваться. Общий объем выручки российской наноиндустрии в соответствии со Стратегией должен был достичь 900 млрд рублей к 2015 году. Хотя в далеком 2008-м эти показатели казались трудновыполнимыми, итоги 2015 года показывают, что выручка портфельных компаний РОСНАНО составила 341 млрд рублей, а выручка российской наноиндустрии — около 1,3 трлн рублей.

Возвращаясь к научно-техническим критериям отбора, скажу, что их было только три: первый — это принадлежность проекта к нанотехнологиям; второй — научная обоснованность; третий — техническая реализуемость. Если посмотреть ретроспективу, то из тех более чем 2,5 тысячи заявок, направленных нам на рассмотрение, мы профинансировали 107 проектов.

— Жесткий отбор. Наверное, многие тогда были разочарованы. А есть ли возможность у сотрудников научных организаций принять участие в ваших текущих проектах?

— Конкуренция за инвестресурсы у нас действительно жесткая, но при этом мы открыты для всех. Если исследователь видит, что его работа может вылиться в готовый продукт или технологию, он в любой момент может подать заявку на получение инвестирования от РОСНАНО. Даже те проекты, которые мы уже финансируем, находятся в конкурентной среде, поэтому требуется постоянное улучшение продуктов. Если исследователь способен усовершенствовать какие-то характеристики, помочь портфельной компании выстоять в конкурентной борьбе, мы его обязательно услышим.

С самого начала мы понимали, что большинство ученых не сможет так просто выйти из лаборатории и сразу организовать производство в промышленных масштабах. Поэтому уже при реформировании госкорпорации в 2010 году выделили инфраструктурную часть, сейчас это отдельный Фонд инфраструктурных и образовательных проектов (ФИОП). Через него ведем большую работу по выращиванию идей и наработок до более-менее приемлемого для коммерциализации состояния. Так, ФИОП совместно с региональными властями и бизнесом создал и построил полтора десятка наноцентров и центров трансфера технологий. Это наши своеобразные фабрики по производству стартапов, расположенные в Москве и Московской области, Ульяновске, Самаре, Томске, Новосибирске, Казани, Красноярске и других городах. Наноцентры оснащены оборудованием для выпуска небольших партий продукции, располагают сервисными службами: патентными отделами, бухгалтерским сопровождением, консалтингом в области коммерциализации, площадками для аренды.

— Сколько малых предприятий создано с помощью ФИОП?

— Более четырехсот. Кстати, мы понимаем, что основным генератором идей для коммерциализации являются вузы, НИИ и Российская академия наук. Поэтому у нас есть совместный с академией центр трансфера технологий, при участии которого уже создано 75 стартапов. Понятно, что эти компании ждет сложная судьба и 80–90% из них погибнут или не выйдут из категории малых компаний (такова, к сожалению, многолетняя мировая статистика стартапов). Но часть обязательно выживет и внесет свой вклад в развитие российской наноиндустрии.

— Поделитесь историями успеха?

— Вспоминаю, как лет шесть назад к нам пришли новосибирский предприниматель Юрий Коропачинский и ныне академик Михаил Предтеченский с предложением создать предприятие по производству одностенных углеродных нанотрубок. У них была небольшая пилотная установка, способная генерировать эти нанотрубки, причем по стоимости ниже зарубежных аналогов. ФИОП начал финансирование этого стартапа, а когда производство выросло, акции фонда выкупило АО «РОСНАНО». Сейчас в технопарке Новосибирского академгородка расположен завод нашей портфельной компании OCSiAL, там работает установка, которая способна производить до 5 тонн нанотрубок в год, а также строится новая установка мощностью до 50 тонн в год. Продукция идет, в основном, на экспорт, причем рынок постепенно увеличивается.

Еще одно производство было создано по инициативе профессора Института нефтехимического синтеза им. А. В. Топчиева РАН Евгения Антипова и предпринимателя Сергея Штепы. Они предложили производить наноглину из монтмориллонита, чтобы использовать ее как аддитив для улучшения свойств различных полимеров. Например, обычная полиодефиновая пленка относительно легко пропускает кислород, и продукты питания в такой упаковке быстро портятся. Модифицированная наноглиной упаковка намного дольше сохраняет их свежими. В результате в городе Карачеве Брянской области был построен завод по производству наноглины, но потом выяснилось, что просто наноглина в количестве, предусмотренном проектной мощностью завода, рынку в общем-то не нужна. Требовался продукт более высокого передела, и компания начала его искать. Она испытывала серьезные финансовые трудности, пока не нащупала нынешнее флагманское применение: полимерное покрытие с наноглиной оказалось востребованным для антикоррозийной защиты трубопроводов. Раньше антикоррозийные покрытия покупали за рубежом. Компания разработала новый состав, прошла сертификацию и заняла к настоящему моменту 60% российского рынка. Когда мы получили от структур «Газпрома» предложение продать завод, то приняли его, обеспечив возврат наших инвестиций и некоторую прибыль. В этом принцип нашего револьверного финансирования: мы создаем компанию, строим заводы, фабрики, цеха, оснащаем их оборудованием, обучаем персонал, начинаем выпускать продукцию, решаем все проблемы становления предприятия, когда же оно достигает определенной мощности, выходим из проекта. Таким образом, мы берем на себя самый трудный, наиболее рисковый этап. А затем начинаем финансировать следующий проект.

— То есть вы постоянно готовы к тому, что к вам придет ученый с интересной идеей?

— Конечно, он может дорастить идею до стадии создания промышленного производства через наши наноцентры и центры трансфера технологий. Но важно не забывать, что в нашей стране построена еще одна инновационная цепочка: есть фонды посевных инвестиций, такие, например, как Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере. На следующем этапе вступает «Сколково». Там уже поддерживаются не исследователи, а компании. Есть возможность получить грант, статус резидента с налоговыми и прочими льготами. Когда дело доходит до прототипа установки или готового продукта, к процессу подключаются Российская венчурная компания и другие венчурные фонды. И лишь на следующей стадии, когда речь идет о строительстве нового завода, компания становится интересной для РОСНАНО. Другими словами, для нас надо «созреть», пройти через этапы становления.

— РОСНАНО занимается анализом того, кто может быть потенциально интересен для компании? Знаете, кто вот-вот обратится с заявкой?

— Мы не можем этого знать. Конечно, мы сканируем рынок, бывают очень интересные вещи. Например, одна из компаний, которая изначально планировала создать предприятие по производству биотоплива из микроводорослей, исследуя микрофлору озера Байкал, нашла продуцент, обладающий антибиотической активностью. Теперь пристально наблюдаем за этой работой: все-таки нечасто возникают кандидаты в новый класс антибиотиков. В данном случае может получиться что-то оригинальное, значимое.

— В этом году у РОСНАНО десятилетний юбилей. Оглядываясь назад, можете сказать, что удовлетворены результатами работы?

— Давайте посмотрим непредвзятым взглядом. Что было в 2007 году и что есть сейчас? Солнечной энергетики в России не было. Да, делали солнечные батареи для космоса, но это — мизер. Несколько лет назад мы построили в Чебоксарах завод, который производит солнечные модули. Инжиниринговые компании делают из них готовые подстанции, которые при нашем участии уже установлены в Башкирии, на Алтае, в Оренбургской области. За 2015–2016 годы мы запустили солнечные электростанции общей мощностью 100 МВт. В этом году добавим еще 73 МВт. Начинаем заниматься гибридными солнечно-дизельными электростанциями, ветроэнергетикой.

Еще одно мощное направление — ядерная медицина. Ее раньше в стране практически не было, хотя Россия — самый крупный производитель изотопов в мире. РОСНАНО создало большую сеть позитронно-эмиссионных центров в Липецке, Орле, Курске, Белгороде, Уфе, Екатеринбурге, Москве, Тамбове, где проводится диагностика, позволяющая выявить злокачественные новообразования на ранней стадии. При наличии показаний пациенты из этих центров могут быть направлены на лечение на аппарате «Кибер-нож», установленном в Уфе, методом радиохирургии.

Не существовало в 2007 году и отечественной наноэлектроники (минимальный топологический размер чипов был 0,18 мкм). А сейчас чипы с топологическим размером <100 нм производят сразу несколько наших компаний, например «Микрон», выпускающий электронную «начинку» для проездных билетов, пенсионных удостоверений, загранпаспортов и др.

Или компания IPG Photonics. Она контролирует более 60% мирового рынка силовых волоконных лазеров. Мы выступили соинвестором при строительстве и оснащении шести больших заводских корпусов в городе Фрязине, а когда новые производственные мощности заработали, вышли из состава акционеров компании. И таких примеров много. Поэтому порой бывает обидно слышать критику от тех, кто до конца не разобрался в вопросе.

Россия > Химпром. Электроэнергетика. Образование, наука > rusnano.com, 28 февраля 2017 > № 2091119 Сергей Калюжный


Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 28 февраля 2017 > № 2088225 Татьяна Воеводина

 Системные неумехи

социальной нормой должно стать среднее специальное образование

Татьяна Воеводина

Несколько дней назад столкнулись две новости: одна из большого мира, другая – из маленького, бытового. Портал «Утро.ру» сообщил:

«По данным Счетной палаты, только в 2015 г. доля безработных специалистов с высшим образованием увеличилась на 19,6%».

А из маленького мира было вот что. Столяры (не просто пара друзей, а фирма, с сайтом, уставом и печатью) привезли после долгой канители заказанный мною книжный стеллаж простейшего фасона. Стали собирать – и оказалось, что вертикальная стенка на 20 см короче нужного и почему-то спилена под каким-то необъяснимым углом. Теперь бессмысленные доски лежат у меня в подвале и ждут директора, который в самых разлюбезных выражениях обещал приехать, во всём разобраться и принять незамедлительные и действенные меры, но – увы – у него сломалась машина. Приедет он теперь только в воскресенье.

Что между этими историями общего?

Всё общее.

Они – о неумехах. О системных неумехах. О неумехах как общественном явлении, а не о личной косорукости Васи или Пети. Они о том, что профессиональный уровень, умелость нашего народа находится на прискорбно низком уровне с тенденцией к понижению. Сегодня найти не то, что классного, а хоть какого-нибудь специалиста в любом деле – редкостная удача. Говорю как работодатель. Недавно директор школы говорил о том же: найти приличного, результативного учителя – проблема из проблем. Уверена: те самые безработные с дипломами, число которых возросло почти на 20%, о чём сообщает «Утро.ру», - ровнёхонько ничего не умеют. Ни головой ни руками – ничем и никак. Ну разве что резюме писать – этому у нас научились за годы прогресса и рыночных реформ. Потому что умей они хоть что-то – их бы с руками отхватили. А они – увы… В вузах они изучают «взгляд и нечто», ни к чему не приложимое. Ведь большинство получает профессии юристов, экономистов, политологов, финансистов, переводоведов, журналистов и прочих знатоков игрушечных специальностей в самоделочных вузах.

Итогов у этого пятилетнего сидения ровно два: 1) устойчивая привычка к праздности и 2) убеждение, что простой труд не для меня. Современное высшее образование формует толпы праздных, ни к чему не годных людей, которых к тому же гложут претензии к миру и жизни: ведь я же менеджер по международной экономике (специалист по компаративной лингвистике и межкультурной коммуникации), а мне – на складе ящики ворочать. (Кстати, это горючая смесь всяких протестных движений, вроде майданных прыгунов и белых ленточек).

Очень часто такой человек с отвращением принимается за какую-нибудь физическую работу, вроде изготовления мне стеллажа. Он её чаще всего не уважает, даже презирает (т.к. не умеет), ощущает себя недооценённым и несчастным.

Единственно, на что он годен – это сидеть в офисе в окружении трёх К: кофе, кондиционер, клавиатура. Но для этого никакого специального образования не нужно: школы – за глаза и за уши. Откуда я это взяла? А вы посмотрите, кто по диплому работники какой-нибудь конторы. Рядом трудятся: юристы, экономисты, финансисты (этих больше всего, потому что из выпускают в каждой подворотне), психологи, филологи, культурологи, ну и так, по мелочи – экологи там всякие. И все они заняты одним и тем же. Это, по-моему, яснее ясного доказывает: никакое образование там и не нужно.

В результате качество народного труда неуклонно снижается.

Что нужно сделать, чтобы поправить дело? Мне кажется, нужно не реформировать, а просто радикально изменить нашу систему образования.

Социальной нормой должно стать среднее специальное образование.

Надо вполне уяснить: для подавляющего большинства производимых в обществе работ никакой высшей мудрости не требуется. Требуется твёрдое среднее специальное образование.

Следует освежить в сознании то, чем отличается среднее специальное образование от высшего образования соответствующего профиля. То есть чем отличается фельдшер от врача, техник от инженера. Техникум ещё в советское время превратился в отстойник для неуспевающих школяров. (Ещё в большей степени это относилось к ПТУ). На самом деле, техник – это знаток определённой отрасли техники и технологии, это вполне полноценный специалист, на нём, в сущности, должно держаться производство. Что его отличает от специалиста с высшим образованием? То, что он не нацелен на создание нового, он использует уже имеющееся, действует по готовым наработкам. Именно поэтому ему не требуется особо глубокое проникновение в теорию, понимание глубинных механизмов явлений и т.п. Подавляющему большинству людей подобное проникновение и не доступно, а для подавляющего большинства работ, по счастью, и не нужно. Высшее образование – по замыслу – должно быть направлено на создание нового, а среднее – на использование готового. Но использование толковое и квалифицированное.

Это техник. А есть ещё квалифицированный рабочий. Это тоже специалист своего дела, но работающий, опять-таки по замыслу, руками. Непосредственно создающий вещь. Грань между ними – зыбкая. Обычно на этом месте вспоминают станок с ЧПУ или что-то вроде. Да, зыбкая грань, согласна. Кстати, очень трудно сравнивать, сколько в какой стране людей с каким образованием, т.к., положим, в Финляндии медсестра или воспитательница в детсаду считается лицом с высшим образованием, а в Германии это рабочая профессия. Безусловно, провести грань бывает трудно, но ядро явления выделить всё-таки можно. Нам нужно огромное количество людей с умными руками. Важно выявить ещё в общеобразовательной школе людей, у которых руки умнее головы, и направить их по правильному пути.

Выбор правильного жизненного пути – это вообще огромное благо и достижение – и для самого труженика, и для всех окружающих. К сожалению, сегодня повседневные ручные работы у нас делаются ошеломляюще убого и косо. При огромном прогрессе во всём, при новых материалах и инструментах строительство, например, ведётся на отвратительном, постыдном уровне. Найти приличного сантехника, электрика – редкостное счастье, их лелеют, благоговейно передают друг другу. Приличные парикмахеры – на вес золота. Портных нет вообще. Считается, что они не востребованы, но это не так, просто не умеют и не дерзают попробовать научиться. Такое положение вполне объяснимо. Эти работы выполняют люди, которые кое-как самоуком «наблатыкались» (словцо Пелевина). Так вот надо не по-маниловски грезить о нано- и ино- , а начинать учить умелых работников.

То есть что получается. Классов восемь – общеобразовательная школа. Потом – года три-четыре – базовое профессиональное образование. В итоге человек начинает работать не в 23 года, притом ничего не умея, как происходит сейчас, а лет в 18-20, уже кое-что умея. Потом, поработав и ощутив недостаточность своего образования, юноша может пойти поучиться дальше: на курсы, а то и в вуз.

Вокруг этой проблемы накручено много всякого-разного. Вопрос об образовании очень психологически болезненный: мамаши, даже вполне уравновешенные и резонные в обычной жизни, на глазах превращаются в буйно-помешанных, едва речь заходит о поступлении детей не только в вуз, но даже и в первый класс какой-нибудь особенной школы. На мои заметки, где бы они ни публиковались, приходит больше всего читательских откликов (чаще ругательных), если разговор идёт об образовании. Что, конечно, не удивительно: любой разговор об образовании ощущается как обсуждение будущего детей. А наши российские родители очень стараются организовать и обеспечить будущее детей, даже не будучи способны создать своё собственное сносное настоящее.

Потому вокруг темы образования сформировалось множество предрассудков. Главнейший: чем более высокое образование имеет человек, тем лучше он работает на любой работе. Это в корне неверно. Для хорошей работы нужен человек, умеющий делать ЭТО, а не тот, кто изучал матанализ или теорию государства и права.

Часто можно встретить такую мысль: «шибко грамотный» лучше обучаем, он успешнее осваивает новое. Тоже неверно. Я почти двадцать лет провожу самолично занятия по торговой специальности. И я заметила: самые лучшие ученики – люди со средним специальным образованием или просто со школьным. Эти записывают то, что я говорю, и, что особенно важно, стараются применить на практике. Люди с высшим образованием (к несчастью, они преобладают среди моих слушателей) менее восприимчивы. Они редко ведут конспект: им кажется, что они и так всё понимают. В результате они показывают худшие результаты – и в обучении, и в работе. Подлинным несчастьем являются люди с учёными степенями и преподаватели вузов (такие мне тоже попадались). Они ориентированы строго на приобретение знаний. Слушая меня, они часто говорит: «Я это знаю, это вы о… дальше следует что-нибудь из политэкономии, теории управления или даже коммерческой психологии. Но я-то учу не этому: я учу деньги зарабатывать. А для этого нужны не знания, а умения и навыки. Вот этого высокообразованные – просто не воспринимают. Они привыкли затягивать в себя любую теоретическую муру, а потом выдавать её по требованию. Применить её к делу они и не пытаются. А ведь именно за это и платят деньги, а не за пересказ учебников.

Так что высокий уровень образования – далеко не такое уж непререкаемое благо, как часто принято считать. Для чего-то оно нужно и благотворно, а для чего-то вредно и неуместно. Знания – это и сила, и слабость – смотря по обстоятельствам. Кстати, в XIX веке это понимали так называемые реакционеры, которые не считали обучение грамоте крестьян таким уж непререкаемым благом.

Распространённый предрассудок: сейчас время автоматизированных производств, а потому руками ничего делать не надо. Всё это сильное преувеличение. Известный историк Андрей Фурсов, изначально специалист по Востоку, приводит такие поучительные цифры: в Китае около половины всей производимой продукции делается на базе ручного труда, а в Индии – около 60%. Некоторое время назад один из руководителей НПО «Энергия», которое делает отнюдь не кошёлки и веники, а как-никак космические аппараты, вытаскивал с пенсии умелого фрезеровщика для некой особой работы. Многие вещи делаются на заказ, в таком небольшом количестве, что автоматизировать их нет никакого резона, так что ручные умения никогда не будут лишними.

Так какое же образование нам нужно? Вот как мне это видится.

Первые восемь классов все учатся вместе и одному и тому же. Все получают базовые знания – русский, математика, естествознание, история, труд. Никакой специализации, никаких особых лицеев-гимназий – все учат одно и то же. Это важно! Для желающих – кружки по интересам, но в самой школе не нужна никакая специализация. В результате ученик должен научиться читать с пониманием, писать без ошибок, должен полюбить чтение, научиться гордиться своей страной и подвигами предков. Должен получить базовые сведения по математике и естествознанию.

Дальше все уходят из школы. Все! Чтобы не было никому обидно.

И все идут получать среднее специальное образование. По существу дела – в ПТУ или техникум. При этом я считаю, что надо отменить термины: начальное, неполное среднее, полное среднее, среднее специальное, высшее образование. Не должно быть таких терминов: на них слишком много налипло нежелательных коннотаций. Все эти подразделения – устарели, не надо их тащить в будущее.

Высшее образование – это сегодня какой-то вздорный фетиш, давно утративший связь с реальностью: лучше, чтоб его не было. Высшее образование – это сейчас что-то вроде микроскопического, величиной с булавочную головку смешного дворянства – знак благородства. Поэтому надо просто придумать новые слова – например, общеобразовательная школа. Это общеобязательные 8 классов. Потом – профессиональное образование. Это по-старому ПТУ или техникум. После этого может быть ещё одно учебное заведение более высокого уровня. В некоторых специальностях оно может быть, а в некоторых – не быть. В результате такого подхода у каждого – своё специальное образование. У физика-теоретика – своё, более длинное, у парикмахерши (ныне переименованной в «стилиста») – своё. Но оба они – профессионалы, специалисты. Нет больше понятия «высшее образование» - значит, нет и чувства неполноценности ввиду его отсутствия. Люди могут спокойно сосредоточиться на получении профессии, а не копеечного статуса. Сейчас многие, особенно девушки, идут в вузы, чтобы не быть «хуже людей». Выделиться в лучшую сторону высшим образованием нынче нельзя, но не иметь его – это минус, это стыдно.

Почему советские учащиеся не особо стремились в ПТУ и техникумы, а норовили в вузы? Тут, представляется мне, была сделана большая ошибка. В ПТУ и техникумы в советское время – выгоняли. Вот был класс, где все учились вместе, кто-то лучше, кто-то хуже. И надо из этого класса выгнать худших. А лучшие останутся. Какова естественная реакция школяров и их родителей? Их две. 1) Твёрдое убеждение, что техникум-ПТУ – это отстой, дрянь собачья, которая НАМ не нужна. Даже если изначально человек был ориентирован на не бог весть какое образование – всё равно он не хочет быть мусором, от которого избавляются. И не хочет идти туда, куда ВЫГОНЯЮТ. 2) Желание во что бы то ни стало остаться среди тех, которые в данной ситуации признаются лучшими, более качественными и, так сказать, «породистыми». Это желание подкрепляется ещё и естественным человеческим консерватизмом – желанием продолжать делать то, что делал раньше. Он присущ не всем, но многим. Если не детям, то родителям. Уверена: если бы все уходили из 8-го класса, а 9-го бы просто не имелось в наличии, и при этом не было бы понятия высшего образования, а было бы просто специальное - очень многие охотно пошли бы в ПТУ. А уж в техникум бы – за милую душу.

Собственно, многие учебные заведения, считающиеся ныне высшими и очень престижными, на самом деле именно и есть техникумы. Я когда-то училась в инязе им. Мориса Тореза: типичный техникум. Туда следовало бы принимать учеников после 8-го класса и готовить из них учительниц иностранного языка и переводчиков. Всё получалось бы с точно таким же успехом. До революции (1917 г.) иностранным языкам обучали гувернантки, имеющие диплом домашней учительницы. Его получали девушки, окончившие т.н.8-й педагогический класс женской гимназии или просто сдавшие при учебном округе экзамены на звание домашней учительницы. И всё прекрасно получалось. Это гувернанточье образование никто высшим не считал. Любопытно, что в мою юность ещё сохранились дореволюционные бабушки, которые удивлялись, увидав внучкин инязовский диплом, где значилось: «специальность – иностранные языки». «Какая же это специальность? – недоумевали старушки. – Языки – они и есть языки, и больше ничего».

Деление образования на высшее и среднее приводит к смехотворным историям. В 90-е годы дочка знакомых училась в колледже при МИДе. По-старому это называлось курсы машинисток-стенографисток МИДа, потом его повысили до колледжа, но всё равно это осталось среднее специальное заведение. А не иметь высшего, понятно, стыдно. Ну и придумали: при колледже наладили чисто формальное обучение в каком-то самоделочном вузе, в результате чего девица вместе с дипломом колледжа получала высшее образование и становилась «не хуже людей». Не существуй в природе понятия высшего образования – всё было бы в порядке, и не требовалось бы суетиться попусту.

Люди спокойно шли бы в специальные учебные заведения, и получали бы специальности.

На этом месте всегда задают вопрос: а откуда будут браться творцы науки и техники, кто будет двигать вперёд то и это, пролагать новые трассы, открывать, изобретать, изменять наши взгляды на природу Вселенной и проникать в тайны макро- и микромира, как выражался в моё детство любимый альманах советской детворы «Хочу всё знать!»? Откуда они возьмутся – эти яйцеголовые, ежели, как предлагает мракобес-автор, все пойдут в ПТУ?

Я представляю это так. Инженеры получались бы из тех, что стали сначала техниками или квалифицированными рабочими. Для подготовки теоретиков-математиков полезно было бы иметь несколько заведений, куда поступали бы особо одарённые – как прежде в хорошие матшколы, куда съезжались ребята со всей страны. Обучение там должно быть настолько трудным, что соваться туда по блату или ради престижа должно быть себе дороже. Вообще, надо помнить, что образование высшего типа, стоящее на уровне максимальных достижений науки своего времени и нацеленное на создание нового, способно получить, по оптимистической оценке, процентов десять населения. Остальным это недоступно и не требуется. Всяк может наладиться рулить автомобилем, но редкие могут стать гонщиками Формулы-1; да и не требуется это.

Если мы хотим начать преодолевать наше полуколониальное прозябание и становиться подлинно передовой страной, - нам надо начать с образования. А ему, образованию, нужны не косметически-ностальгические (в стиле «назад – в СССР»), а сущностные преобразования. То образование, что есть сейчас, плодит системных неумех. Система настроена именно на это.

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 28 февраля 2017 > № 2088225 Татьяна Воеводина


Кипр > СМИ, ИТ. Образование, наука > vkcyprus.com, 27 февраля 2017 > № 2102775 Стелиос Тсангаридис

Астрономическая и космическая академия Кипра: через тернии к звёздам

В начале января 2017 года на Кипре открылась Академия астрономии и космонавтики или CASA. Министр транспорта, коммуникаций и общественных работ Кипра Мариос Димитриадис в ходе пресс­конференции, посвящённой этому событию, сказал, что верит не только в научные, но и в экономические перспективы проекта. А в обществе началось бурное обсуждение будущего академии, способностей её исследователей и планов развития. Президент Академии астрономии и космонавтики Стелиос Тсангаридис согласился дать «Вестнику Кипра» эксклюзивное интервью и ответить на все вопросы специально для наших читателей.

– Стелиос, от лица «Вестника Кипра» я поздравляю вас с открытием академии и желаю достичь всех поставленных целей. И наш первый вопрос: какой вы видите свою миссию в кипрском научном сообществе?

– Спасибо за добрые слова! Что ж, на Кипре много астрономов-любителей и просто людей, увлеченных изучением звездного неба. Большинство из них – юные ученые и студенты. Они активно наблюдают за космическими объектами и остро нуждаются в знаниях астрофизики, результатах последних исследований и в информации о новейших открытиях. Они действуют сами по себе, в отрыве от научного сообщества.

В связи с этим возникла необходимость создания государственного института, способного распространять новые данные, координировать ученых и рассказывать об их успехах. Кипру была нужна организация, которая возьмет на себя и административные вопросы. Так и появилась Кипрская Академия астрономии и космонавтики.

Цель академии – информировать ее членов и кипрскую общественность о научных открытиях, координировать действия астрономов-любителей до и во время их научных изысканий. Также мы взяли на себя ответственность за взаимодействие с государством и местными общинами. Это поможет привлечь власти к развитию астрономии на Кипре: с их помощью мы сможем не только получить доступ к ресурсам, но и сделать все результаты научных исследований официальными, признанными кипрским научным сообществом.

Наша миссия – представлять астрономию на Кипре как серьезную науку, а также – как похвальное, достойное хобби.

– Вы уже определились с командой, с чего начать, как двигаться к достижению цели?

– Конечно! И первая долгосрочная задача CASA состоит из двух этапов. Во-первых, поднять астрофизику на Кипре на действительно академический уровень путем создания телескопа, отвечающего международным стандартам. Он должен быть размером от 4 до 10 метров. Под стать такому телескопу нужна обсерватория, которая привлечет внимание мирового научного сообщества.

Во-вторых, дать возможность юным ученым стать профессиональными астрофизиками здесь, на Кипре. Не покидая страны, они смогут вносить свой вклад в международные усилия по изучению космоса.

Для этого мы делаем CASA по образу и подобию всемирно известных и уважаемых академий, таких как: Королевское астрономическое общество (Великобритания), Американское астрономическое общество (США), Институт астрономии РАН (Россия) и Астрономическое общество Китая.

– Мы знаем, что Кипр занимает весьма удачную для наблюдений позицию, однако, CASA – первая организация, деятельность которой посвящена изучению астрономии и космонавтики. Ее открытие – это история о том, как оказаться в нужном месте в правильное время? Или этому событию предшествовали годы неудачных попыток?

– Приблизительно до 2000 года практически никто не верил, что астрономия на Кипре может «выстрелить», стать популярной наукой, а быть астрофизиком – считаться достойной профессией. Я не думаю, что это было осознанно. Скорее всего, киприоты привыкли недооценивать себя.

Например, в моей юности астрономию просто не принимали как приемлемый выбор в жизни, даже если ребенок был очевидно научно одарен. Когда я говорил, чем именно планирую заниматься в университете, на лицах людей появлялось странное выражение – смесь удивления и сомнения в моей адекватности. Словно они думали, что я окончательно потерял связь с реальным миром. Они говорили мне: «Стелиос, это Кипр!», имея в виду, что тут никому не будет интересно то, что я делаю. Думаю, вы найдете примерно ту же историю у других членов команды CASA.

Это заявление – какое-то надуманное оправдание такому существенному пробелу в науке Кипра – ужасно меня злило. Потому что, как вы и сказали, Кипр занимает идеальную позицию для развития этого направления. Мы должны были создать лучшую обсерваторию! Сама природа дала нам для этого все условия! Так почему мы продолжали говорить себе «нет»?

В новом тысячелетии значительно увеличилось количество человек, для которых телескоп стал настоящим хобби. Среди них были и люди с богатым математическим и иным научным опытом, которые хотели основательно изучать астрономию. Они собирались в небольшие сообщества, объезжали Кипр в поиске лучших точек для наблюдения, нарабатывали практические знания. К 2017 году у нас наконец-то появилось достаточно человек для аккумуляции всего опыта и результатов наблюдений для исполнения научной мечты – открытия академии.

– Кто состоит в CASA? Как вы знаете, после появления в прессе сообщения об открытии академии, общественность была настроена скептически, сомневалась в возможности эффективной работы команды неизвестных ученых…

– Члены-основатели CASA – это те самые сообщества, которые разрозненно занимались научными изысканиями в течение последних десяти лет. Речь идет о Кипрской организации астрономов, Доме науки, Научном кафе в Никосии, обществе Ideodromion и научном центре Innovation Gym. Нас поддерживают, в том числе финансово, Европейское космическое агентство (ESA), Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA).

Также с нами сотрудничают Университет Чикаго, и особенно – доктор Танасис Эконому, всемирно-известный греко-американский астрофизик, работающий над проектами NASA, Университет Никосии, Министерство транспорта, коммуникаций и общественных работ Кипра и лично министр Мариос Димитриадис, а также – Cooperative Central Bank и Кипрская организация по туризму (КОТ).

И, конечно, в CASA есть я. Я не состою ни в каком любительском научном кружке, я – доктор наук в сфере ядерной астрофизики.

Научное звание я получил в 2005 году во время работы с Шоном Райаном, одним из ведущих мировых экспертов по астроспектроскопии (раздел астрофизики, который состоит из приложения спектрального анализа к изучению небесных тел – прим. авт.). Мы проводили наблюдение за углеродным и бедным гелием звездами с помощью эшелле-спектрографов и четырехметровых телескопов. Работали с Телескопом Вильяма Гершеля, итальянским Национальным телескопом имени Галилея, Англо-австралийский телескопом и другими…

Так что я могу заверить читателей «Вестника Кипра», что CASA – это объединение людей, которые действительно заинтересованы в астрономии с научной точки зрения.

– Удивительно! NASA, ESA, ученые мирового уровня, астроспектроскопия… Сколько усилий, внимания и интереса вложено в проект! Как стать членом вашей академии?

– Сейчас политика членства в Астрономической академии Кипра еще обсуждается, но я почти уверен, что мы сделаем вступление полностью свободным. Думаю, я могу говорить за всю команду, и я приглашаю всех желающих, готовых отдаться делу с таким же энтузиазмом, присоединиться к нам и внести свою лепту в научную работу. Мы, безусловно, с удовольствием пообщаемся и с русскоговорящими астрономами-любителями, уверен, они есть среди читателей «Вестника Кипра»!

Возвращаясь к предыдущему вопросу о неуверенности общества в CASA, от себя хочу добавить, что я абсолютно не против здорового скептицизма. Напротив, как истинный ученый я планирую доказать ценность CASA на практике – с помощью своей работы в академии.

– Стелиос, мы слышали также о возможном строительстве обсерватории в Троодосе. Некоторые кипрские СМИ писали об открытии площадки в апреле 2017 года. Это тоже проект CASA?

– Да, обсерватория в Троодосе – проект, с которым мы связаны напрямую. Правда, со сроками журналисты ошиблись: до апреля мы планируем начать сбор средств на ее строительство. Если все пройдет успешно, то обсерватория будет готова в 2018 году. К тому времени мы придем к единому решению о времени ее использования посетителями. Тогда и жители Кипра, и туристы, и, самое важное, школьники смогут посещать ее и участвовать в наблюдениях.

– Чего еще нам ожидать от академии в первой половине 2017 года?

– В этом году мы планируем вплотную заняться вопросом сбора средств для различной научной деятельности, в том числе для строительства обсерватории в Троодосе, покупки солнечного телескопа. Разовьем идею о создании нового туристического направления на Кипре – астрономического. Также мы сфокусируемся на открытии первой Астрономической школы в стране (всего в Европе на данный момент их семь).

И, наконец, с апреля на базе Научного кафе в Никосии мы планируем проводить различные мероприятия, информацию о которых будем размещать в открытых источниках.

– CASA планирует стать учебным заведением с правом выдавать дипломы? Расскажите обо всех вариантах обучения, которые будет готова предложить академия.

– Мы определенно хотим сделать CASA оплотом достоверных знаний, и в будущем перед нами будет стоять задача добавить Кипрской Академии астрономии и космонавтики образовательную функцию. В ближайших планах создать классы для начального обучения и начать выдавать сертификаты о присутствии на том или ином мероприятии.

Однако мы не собираемся концентрироваться исключительно на обучающем процессе. Пока мы должны приложить максимум усилий к тому, чтобы объединить под одной крышей ученых, государство и международные организации и вплотную заняться вопросом создания необходимой инфраструктуры.

– Вопрос, который я не могу не задать астрофизику, тем более, что вы упомянули о мероприятиях. Мы знаем о полном солнечном затмении, которое ожидается в августе. А что еще интересного будет происходить в небе в этом году?

– Первое, чем порадовал нас год – полутеневое лунное затмение в ночь на 11 февраля, в ходе которого Луна прошла в полутени Земли. Следующее интересное лунное затмение ожидается ночью 7 августа.

К сожалению, не все грандиозные астрономические явления можно будет наблюдать на Кипре. Два солнечных затмения мы не увидим. То, что случится 26 февраля, можно будет увидеть преимущественно с южного полушария планеты, а космический феномен 21 августа, который назвали Великим американским полным солнечным затмением, будет видно только с упомянутого континента.

Еще год подарит ряд метеоритных дождей, среди которых: дожди Лириды (пик придется на 22-23 апреля), Эта-Аквариды (пик 6-7 мая), Дельта-Аквариды (28-29 июля), Дракониды (7 октября), Орианиды (21-22 октября), Тауриды (4-5 ноября), Леониды (17-18 ноября), Геминиды (13-14 декабря) и Урсиды (21-22 декабря).

Что касается планет, то в 2017 году в самых близких позициях к Земле окажутся Юпитер (7 апреля), Сатурн (15 июня), Нептун (5 сентября) и Уран (19 октября).

Елизавета ЕНДРО

Кипр > СМИ, ИТ. Образование, наука > vkcyprus.com, 27 февраля 2017 > № 2102775 Стелиос Тсангаридис


Узбекистан > Образование, наука > uzdaily.uz, 27 февраля 2017 > № 2097915

Президент Узбекистана подписал указ «О дальнейшем совершенствовании системы послевузовского образования». Документом предусмотрено введение с 1 июля 2017 года двухуровневой системы послевузовского образования.

Согласно указу, в Узбекистане вводится двухуровневой системы послевузовского образования:

базовая докторантура – с защитой диссертации и присуждением ученой степени доктора философии (PhD) в соответствующей отрасли науки;

докторантура – с защитой диссертации и присуждением ученой степени доктора наук (Doctor of Science) в соответствующей отрасли науки.

Начиная с указанной даты всем обучающимся в базовой докторантуре будет выплачиваться стипендия, приравненная к базовым размерам должностного оклада стажера-исследователя, а в докторантуре – стипендия, приравненная к базовым окладам старших научных сотрудников, имеющих ученую степень кандидата наук (не имеющего ученого звания).

Ученая степень доктора философии (PhD) будет присуждаться научными советами лицам, имеющим степень магистра или высшее образование (по программам специальности) либо завершившим клиническую ординатуру (для медицинских наук) и защитившим диссертацию на соискание ученой степени доктора философии по установленным требованиям, сообщает Норма.уз.

К защите докторских диссертаций на соискание данной ученой степени допустят лиц, имеющих степень магистра или высшее образование (по программам специальности), либо завершивших клиническую ординатуру (для медицинских наук), и оформленных в установленном порядке в качестве самостоятельного соискателя.

Ученая степень доктора наук (Doctor of Science) будет присваиваться кандидатам наук или докторам философии (PhD) либо лицам, имеющим другие приравненные к ним ученые степени, полученные в зарубежных государствах и защитившим диссертацию на соискание ученой степени доктора наук по установленным требованиям.

К защите докторских диссертаций на соискание этой степени допускаются доктора философии (PhD) или кандидаты наук, а также лица с другими приравненными к ним учеными степенями, полученными за рубежом и оформленные в качестве самостоятельных соискателей.

В базовую докторантуру примут соискателей со степенью магистра или высшим образованием (по программам специальности) либо завершивших клиническую ординатуру (для медицинских наук).

В свою очередь, для поступления в докторантуру нужна степень кандидата наук или доктора философии (PhD) или другая приравненная к ним ученая степень, полученная за рубежом.

Кроме того, Указом установлено следующее:

1) Лица, имеющие ученую степень кандидата наук или доктора философии (PhD) либо другие приравненные к ним ученые степени, полученные в зарубежных государствах:

обучающиеся в настоящее время в институте старших научных сотрудников – соискателей или оформленные как самостоятельные соискатели, продолжат обучение в соответствующих институтах новой системы послевузовского образования с защитой, по мере готовности, диссертаций на соискание ученой степени доктора наук (Doctor of Science);

завершившие в условиях одноступенчатой системы послевузовского образования институты старших научных сотрудников – соискателей или самостоятельного соискательства без защиты диссертации, а также подготовившие диссертацию в соответствии с установленными требованиями без поступления в институты послевузовского образования и зарегистрировавшие тему диссертации в Высшей аттестационной комиссии, могут защитить диссертацию на соискание ученой степени доктора наук (Doctor of Science).

2) Лица, не имеющие ученую степень кандидата наук или доктора философии (PhD) либо другие приравненные к ним ученые степени, полученные в зарубежных государствах:

обучающиеся в настоящее время в институте старших научных сотрудников-соискателей или оформленные самостоятельными соискателями, продолжат обучение в соответствующих институтах новой системы послевузовского образования с защитой, по мере готовности, диссертаций на соискание ученой степени доктора философии (PhD);

завершившие в условиях одноступенчатой системы послевузовского образования институты старших научных сотрудников-соискателей или самостоятельного соискательства без защиты диссертации, а также подготовившие диссертацию в соответствии с установленными требованиями без поступления в институты послевузовского образования и зарегистрировавшие тему диссертации в Высшей аттестационной комиссии, могут защитить диссертацию на соискание ученой степени доктора философии (PhD).

Узбекистан > Образование, наука > uzdaily.uz, 27 февраля 2017 > № 2097915


Латвия. Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > bfm.ru, 27 февраля 2017 > № 2090663 Михаил Швыдкой

Михаил Швыдкой: «Не надо путать литературу с пропагандой»

В Риге завершила работу Международная книжная выставка-ярмарка, на которой Россия впервые за девять лет была представлена в статусе почетного гостя

В Риге 24-26 февраля прошла 20-я латвийская международная книжная выставка, где России предоставили статус почетного гостя. Последний раз в подобном качестве российская литература и издательское дело были представлены в Риге девять лет назад, в 2008 году. О главном значении этой выставки для России рассказывает Михаил Швыдкой.

На этот раз большая делегация во главе с заместителем «Роспечати» Владимиром Григорьевым была представлена ведущими российскими издателями, которые привезли в Ригу около тысячи книжных новинок. Григорий Остер, Денис Драгунский, Александр Адабашьян, Борис Грачевский, Татьяна Веденеева, Майя Кучерская в числе 30 российских литераторов за три дня приняли участие в сотне различных мероприятий.

Все издательства предлагали посетителям обменять прочитанные книги на новые, правда, ограничивая этот процесс одной просьбой — не приносить макулатуру, литературный «трэш». На российском стенде, который был объединен слоганом «Читая Россию», проверенным на различных книжных выставках-ярмарках последних лет, посетителям предоставляли возможность бесплатно и при этом совершенно законно загрузить в свои гаджеты 150 книг. В их число входили классические произведения и новинки отечественной литературы. Понятно, что это предложение российских издателей вызвало настоящий ажиотаж.

Впрочем, это не отменило спрос на традиционные бумажные издания. Здесь явными лидерами продаж стали детские книги Григория Остера, которые он с удовольствием подписывал маленьким и взрослым читателям, и «Авиатор» Евгения Водолазкина, весь запас которого разлетелся в первый же день.

Статус почетного гостя любой книжной выставки всегда предполагает особый интерес СМИ и широкой публики. Российская делегация и на этот раз не была исключением. Впрочем, некоторые особо политически озабоченные граждане словосочетания «литературный десант» и «российский инструмент мягкой силы» использовали чаще, чем, скажем, слова «литературный процесс».

Важнее другое: на подобных выставках можно в очередной раз убедиться в том, что в России есть современная литература и яркие писатели, которые интересны не только в своем отечестве, но и за его пределами. При этом ни нам самим, ни нашим зарубежным партнерам не надо путать литературу с пропагандой. Произведения Достоевского, Толстого, Чехова, Бунина — гениальное и вечное доказательство этой нехитрой мысли, о которой, к сожалению, приходится постоянно напоминать.

Латвия. Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > bfm.ru, 27 февраля 2017 > № 2090663 Михаил Швыдкой


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука > stroi.mos.ru, 27 февраля 2017 > № 2087142

Учебный корпус на 200 мест с возможностью трансформации помещений построят в центре Москвы.

Он появится на ул. Мельникова, д. 2, стр. 1 в Таганском районе столицы.

«Цель нововведений - сделать помещения образовательных учреждений более комфортными для развития и пребывания детей, трансформировать их в блок начальных классов или дошкольное отделение школы в зависимости от потребностей, с минимальными затратами, без большого изменения проекта и дополнительного прохождения экспертизы», - прокомментировал руководитель Департамента строительства Андрей Бочкарев.

На прилегающей территории появятся зоны для игр и занятий спортом, хозяйственная площадка, пешеходные дорожки и газоны.

Кроме того, к центру построят подъездные дороги с разворотной площадкой для поставки продуктов в пищеблок и проезда пожарных машин.

Сейчас идет поиск компании, которая сделает проект строительства учебного корпуса. Начальная цена контракта - 24,4 млн рублей. Проектирование не должно превышать полгода с момента заключения госконтракта.

В Департаменте строительства напомнили, что по поручению мэра Москвы Сергея Собянина на бюджетные средства планируется построить три комбинированных блока начальных классов (БНК) с дошкольными отделениями на 300 мест с возможностью трансформации помещений.

Они появятся по адресам: ул. Воротынская, вл. 12, корп. 3 (район Куркино); ул. Брусилова, д. 29, корп. 1 (Щербинка); ул. Адмирала Лазарева, дом 7 (Южное Бутово). К строительству приступят уже в этому году.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука > stroi.mos.ru, 27 февраля 2017 > № 2087142


Туркмения > Образование, наука. СМИ, ИТ > turkmenistan.gov.tm, 24 февраля 2017 > № 2094854

Формируется новое концептуальное направление национальной системы образования – электронное обучение

Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов поручил вновь назначенному вице-премьеру С.Тойлыеву, курирующему сферы образования и науки, разработать концепцию цифровой образовательной системы страны.

На состоявшемся сегодня правительственном совещании глава государства одним из приоритетных направлений политики Туркменистана назвал совершенствование систем национальной науки и образования, в частности, подготовку высокопрофессиональных молодых кадров, нового поколения учёных, а также развитие международного сотрудничества в этой сфере.

Исходя из этих задач, необходимо широко развивать цифровую образовательную среду, подчеркнул глава государства, выделив основные задачи в этой области.

Так, на всех ступенях образования необходимо совершенствовать программы обучения с применением цифровых ресурсов (электронных книг, семинаров и других информационно-коммуникационных технологий), а также соответствующих методов (дистанционное обучение и т.д.).

На начало 2016/2017 учебного года в стране действуют 1852 средние общеобразовательные школы. Из них большая часть - 66,7 процента находятся в сельской местности. 82 процента от общего числа школ оснащены интерактивным мультимедийным оборудованием и современными компьютерными технологиями. Каждый год 1 сентября всем первоклассникам Туркменистана дарят новые нетбуки от имени Президента страны.

В стране функционируют также 17 школ-интернатов для детей с ограниченными возможностями здоровья. Действуют 92 музыкальные школы и школы искусств. Средние профессиональные школы представлены 42 учебными заведениями. В 2016 годы в профшколы поступило 2269 новых компьютеров.

В Туркменистане 24 вуза. 1 сентября 2016 года открылся Университет инженерных технологий имени Огузхана, занятия в котором ведутся на английском и японском языках. Число персональных компьютеров, используемых в учебном процессе высших школ, составляет 6,6 тысячи единиц.

Из общей суммы расходов, выделяемых на общественные и социальные услуги из Госбюджета Туркменистана, в 2016 году наибольшие ассигнования были направлены на образование - 31 процент.

Туркмения > Образование, наука. СМИ, ИТ > turkmenistan.gov.tm, 24 февраля 2017 > № 2094854


США. Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 23 февраля 2017 > № 2083788

NASA-ждение: нужны ли нам пришельцы, чтобы спасти себя от нас самих?

Джин Колесников

Forbes Contributor

Пока пришельцы не прилетели, у нас есть только один шанс совершить эволюционный скачок для человечества

У меня зазвонил телефон. Кто говорит? NASA? Нашли? Наконец-то! Экстренная пресс-конференция в 21.00? Понял. Быть в парадном? Да, буду во фраке. И галстук-бабочка, конечно. Понял, свой алкоголь приносить не надо. NASA закроет счет за свои? Прекрасно!

Примерно так я себе рисовал картину, как буду рассказывать внукам… о самом большом разочаровании 2017 года.

Новость об экстренной пресс-конференции NASA (как оказалось, посвященной открытию семи новых экзопланет) застала меня по дороге на закрытую встречу Валдайского клуба (совместный дискуссионный клуб Международного дискуссионного клуба «Валдай» и «Российской Венчурной Компании» (ОАО, РВК, подробнее о ее достижениях - здесь — Forbes). В небольшом кругу гостей участники дискуссии (среди них, например, декан экономфака МГУ Александр Аузан и социолог Виктор Вахштайн) собрались потолковать про будущее и «технооптимизм». Про NASA вспомнили лишь однажды. Евгений Кузнецов, заместитель генерального директора РВК, в обсуждении прогнозов упомянул новость вскользь, да и то лишь в контексте того, что «случиться может всякое».

Еще до того, как добраться до оригинальной новости, я успел перебрать в голове с десяток гипотез, известных всем нам с детства: от планов постройки межгалактической трассы на месте Земли до возвращения Майкла Джексона. Еще была смутная надежда на то, что хоть где-то нашли разумную жизнь. Надежда — потому, что в отношении того, считать ли таким местом Землю, у меня по-прежнему определенные сомнения.

Как мы теперь знаем, в накале страстей виноваты авторы из Independent — для их работы пора бы придумать мем «британские журналисты» (вслед известному «британские ученые»). Это журналисты добавили в новость о пресс-конференции, которую собирается провести NASA об открытии «за пределами Солнечной Системы», слово «major»,которое сразу придало сообщению оттенок сенсационности. Это спровоцировало настоящий ажиотаж интерпретаций. Так, статья на сайте телекомпании «Звезда» так и гласила: «NASA анонсировало экстренную пресс-конференцию по внеземной жизни».

И хотя некоторые не исключают, что одна из главных причин PR-активности NASA в том, что агентству каждый год приходится выбивать «командировочные» на поездки за пределы Солнечной Системы (если серьезно — NASA действительно ведет серьезную PR-деятельность, в том числе для привлечения стороннего финансирования), в этот раз придраться не к чему: специалисты NASA нашли новую экзопланету, и значит, если нашу мы погубим еще при жизни, нашим детям и внукам будет куда бежать на челноках Space X (компания американского предпринимателя Илона Маска стала первой частной корпорацией по строительству ракет — Forbes), посапывая во сне и покрываясь мурашками в криокамерах, как героям футурологических фильмов.

Однако давайте на секундочку представим, что мы обнаружили пришельцев первыми. Но не они — нас. Это важно.

Что мы могли бы им противопоставить? Как могли бы их встретить и как проводить? Будем откровенны — ничего и никак.

Несмотря на то, что астрофизик Нил Деграсс Тайсон, один из десяти самых влиятельных людей в науке по оценке Discover Magazine и один из ста самых влиятельных людей в мире вообще по мнению журнала Time, а также директор Планетария Хейдена в Нью-Йорке, на одном из круглых столов исключил практически любую возможность, встретив разумную жизнь, поговорить с ее носителями — мы можем (ради мыслительного эксперимента) предположить три вероятных сценария развития событий.

Исторические события подсказывают нам (и об этом здорово пишет The Atlantic), что единственная вещь, которая ограничивает неравенство, — катастрофы. Эпидемии, революции, крупные войны, распад государств — это то, что достоверно уменьшает экономические различия. Поэтому, первый сценарий — космополитический. Так что появление общего внешнего врага, возможно, единственная историческая возможность для становления идеологии мирового гражданства, где каждый человек важен, и все объединяются ради всего человечества.

Разумеется, это — самый оптимистичный сценарий для следующего скачка развития человечества. Ведь что мы сейчас имеем? Все технологии по большей части базируются на открытиях, сделанных чуть более полвека лет назад. А новые технологии потребуют новых вычислительных мощностей, к пределу которых мы почти подобрались. Закон Мура вот-вот перестанет работать, и даже последние эксперименты с графеном и медью для микросхем нового типа только обещают подстегнуть возможности будущих процессоров, но никак не гарантируют. Так что для технологического скачка потребуются серьезные совместные усилия. Ну а сценарий, что цивилизация, способная к межзвездным гиперпространственным путешествиям (раз она доберется до Земли) окажется глупее и примитивнее нас, предлагаю даже не рассматривать.

Необходимость работать совместно подводит меня к идее о поиске технологий дистанционного проектного образования, с которым сегодня только начинают работать США и Китай. Образование должно будет стать межязыковым, что наконец заставит производителей браузеров и мобильных устройств внедрить сервисы для автоматического перевода. Подобные решения, видимо, сделать можно уже сейчас — если у нас не будет границ и требований государственной тайны для специалистов, ранее работавших против соседних правительств. А пока границы есть — есть и что делить. Тот же Китай прямо сейчас требует пересмотра морских законов.

Что еще нужно для рывка в технологическом прогрессе в космополитическом сценарии? Безусловно, технологии продления жизни. Ведь именно нынешние умы, опыт и знания первооткрывателей и ученых, позволяют нам совершенствовать технологии (вклад юных талантов, будем считать, меньше). Этот тезис плавно приводит нас ко второму сценарию — трансгуманистическому.

Еще совсем недавно на трансгуманистов смотрели как на городских сумасшедших. Но в тот момент, когда вслед за достижениями первых генетиков секвенирование ДНК стало массовой технологией, стало понятно, что проект «Геном человека», масштабный проект по расшифровке последовательности нуклеотидов в цепочке ДНК человека в начале 2000-х, был началом чего-то большего. Безусловно, идея трансгуманизма — не только о совершенствовании человека, но и в целом — об использовании достижений науки и технологий на благо человечества. Этот сценарий не противоречит концепции космополитизма, но и не требует совместной работы всепланетарного масштаба. Однако надо понимать, что результаты достижений трансгуманизима, вероятнее всего, станут общедоступными — и помогут сберечь не только его последователей, но и человечество в целом (или хотя бы его часть).

И таким нехитрым путем мы дошли до третьего сценария развития — меритократического, когда руководящие посты будут заниматься наиб. В принципе, к нему мы движемся прямо сейчас, в сторону пресловутой технологической сингулярности (точки, после которой прогресс станет настолько быстрым, что окажется недоступен пониманию человека), которую обещают нам Google и его технический директор, известный футуролог, изобретатель и визионер — Рэй Курцвейл. Правда, обещая «таблетку от старости» в 2029 году, Рэй Курцвейл тактично умалчивает о том, сколько она будет стоить и кому достанется. На мой взгляд, последний сценарий - технологической сингулярности — для современного общества, хоть и крайне пессимистичный, наиболее вероятен.

Сегодня никому нет дела до бедных стран, беженцев, проблем стран третьего мира, и нет никаких предпосылок для того, чтобы эта ситуация как-то изменилась даже с учетом угрозы тотального уничтожения всего населения Земли. Илон Маск не борется с социальными проблемами за забором Space X, он строит ракеты, чтобы можно было улететь на Марс и именно там начать жизнь с чистого листа. Хотя, может быть, и стоило бы поступить именно так.

А пока пришельцы не прилетели, у нас есть только один шанс совершить эволюционный скачок для человечества. NASA, возможно, нужно немножечко больше приврать. Ведь мы не осуждаем NASA за то, что их специалисты делают цветными снимки — изначально не столь красочные и привлекательные — с телескопа «Хаббл». Пусть уже кто-нибудь в агентстве додумается пририсовать к следующему снимку НЛО. Тогда, возможно, у нас есть шанс «развернуться» от третьего сценария к первому.

США. Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 23 февраля 2017 > № 2083788


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083714

Развитие публичной дипломатии как приоритетное направление деятельности дипломатических представительств

Ольга Лебедева, Кандидат социологических наук

Начало XXI века по праву можно считать новой вехой в развитии российской публичной дипломатии. После окончания тяжелых и непредсказуемых 1990-х годов руководство Российской Федерации стало уделять значительное внимание формированию позитивного имиджа страны за рубежом.

Формирование положительного образа страны, информирование зарубежной аудитории и соотечественников о внешнеполитическом курсе России, установление тесных контактов с гражданами зарубежных стран и их элитами - главные вехи публичной дипломатии. Основные направления были зафиксированы в Концепции внешней политики РФ 2013 года, а именно: «отработка практики использования «мягкой силы»; создание положительного образа России; формирование инструментов воздействия на восприятие России в мире; распространение и укрепление позиций русского языка в мире; популяризация культурных достижений народов России; консолидация русской диаспоры за рубежом»1.

Одним из первых шагов по реализации публичной дипломатии на качественно новом уровне можно назвать переход Росзарубежцентра в ведение Министерства иностранных дел РФ согласно Указу Президента России В.В.Путина от 6 февраля 2002 года. Данный указ закрепляет и основные задачи, которые были зафиксированы для Росзарубежцентра: «содействие развитию связей с соотечественниками за рубежом и реализации их основных прав; участие в информационном обеспечении внешнеполитических акций России; содействие развитию связей в сфере образования; организация работы за рубежом с выпускниками советских и российских вузов; пропаганда и поддержка русского языка и российской культуры за рубежом; координация связей по линии породненных городов и другие аспекты межгосударственного гуманитарного сотрудничества»2

В 2008 году Росзарубежцентр был преобразован в Федеральное агентство по делам Содружества независимых государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество)3

Итак, Россотрудничество в своей деятельности руководствуется Конституцией Российской Федерации, федеральными законодательными актами, нормативно-правовыми актами Президента РФ, Правительства РФ и МИД России, а также международными договорами. В качестве трех направлений работы агентства выделяются развитие образования и науки, публичной дипломатии, а также поддержка соотечественников за рубежом4.

В настоящее время именно Россотрудничество - основной инструмент «мягкой силы», чья деятельность направлена на формирование положительного имиджа России за рубежом. Одним из приоритетных направлений работы Россотрудничества является укрепление связей и сотрудничества с соотечественниками. В этой области агентство интенсивно взаимодействует с МИД России по подготовке и проведению всемирных конгрессов соотечественников в Москве, взяв на себя организацию работы секции «Вклад соотечественников в сохранение русскоязычного пространства, образования и русского языка в странах проживания».

Россотрудничество являлось одним из исполнителей Программы работы с соотечественниками, проживающими за рубежом, на 2012-2014 годы, которая была утверждена Распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 октября 2011 г. №1799-р. В 2012 году эта работа велась под знаком IV Всемирного конгресса соотечественников (Санкт-Петербург, октябрь), а в ходе его подготовки - через участие в страновых и региональных конференциях объединений соотечественников, проживающих за рубежом.

Укрепляется взаимодействие с Фондом поддержки и защиты прав соотечественников. Совместно с посольствами и общественными объединениями соотечественников создаются центры правовой поддержки (Киргизия, Украина, Молдавия и др.), прорабатываются кандидаты на гранты и субсидии для реализации правозащитных проектов соотечественников.

Россотрудничество также оказывает активное содействие представительствам Федеральной миграционной службы России с целью разъяснения положений Государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом. В 2012 году география этой работы расширилась. Агентство также разрабатывает и распространяет информационно-справочные материалы по Госпрограмме.

Помимо расширения изучения русского языка, Россотрудничество стимулирует развитие программ в сфере образования. Обмены в этой области - важнейший элемент «мягкой силы», который успешно применяют все сильнейшие державы в мире.

Наука в современном мире и эффективные образовательные обмены успешно используются в качестве инструмента внешней политики. В современной России в рамках деятельности Министерства образования и науки России в отечественные вузы каждый год поступают более 12 тыс. иностранных студентов5. Число иностранных студентов постепенно растет. Обучение в России не только способствует формированию положительного образа страны у студентов, но и реализации поставленных внешнеполитических задач.

Особенно активно образовательные обмены стали развиваться с 2008 года, когда это направление получило законодательное оформление и было зафиксировано в Концепции внешней политики6. С того времени количество иностранных студентов, обучающихся в российских вузах, с каждым годом растет.

За пределами России набор иностранных абитуриентов в основном проходит в Российских центрах науки и культуры (РЦНК), подведомственных Россотрудничеству.

РЦНК ежегодно проводят презентации образовательных программ российских вузов. Более того, многие вузы организуют проведение на базе РЦНК выездных вступительных испытаний и олимпиад. Таким образом, российские центры распространяют информацию о вузах непосредственно для заинтересованной аудитории.

Региональные представительства Россотрудничества регулярно организуют коллективные экспозиции российских университетов в рамках образовательных выставок, например таких, как 
«Международное образование», «Образование и карьера» и т. п. В этих выставках участвуют не только ведущие вузы страны, но и менее крупные региональные университеты России, что предоставляет иностранным абитуриентам возможность выбора из большего числа учебных заведений.

РЦНК стимулируют расширение контактов представителей университетов с членами неправительственных организаций, занимающихся делами соотечественников за рубежом, поскольку в некоторых случаях без налаженного контакта с русскими обществами, клубами и ассоциациями привлечение абитуриентов затруднительно.

Подчеркивая значимость развития образовательных обменов для реализации публичной дипломатии, ректор МГИМО академик РАН А.В.Торкунов заявил, что «Советский Союз долгое время успешно использовал высшее образование в качестве инструмента геополитики и «идеологического оружия» в условиях блокового противостояния и холодной войны, еще задолго до возникновения самого понятия «мягкой силы»7

Сравнивая достижения советской и российской образовательной политики, А.В.Торкунов подчеркнул, что «если в течение ряда лет Советский Союз занимал второе место в мире (после США) по числу обучающихся иностранных студентов, то сейчас Россия по этому показателю находится лишь на девятом месте, привлекая в основном группы студентов из развивающихся стран и стран СНГ»8.

Рассматривая институты публичной дипломатии, нельзя не затронуть деятельность Фонда поддержки публичной дипломатии имени А.М.Горчакова. Он был основан распоряжением Президента РФ в 2010 году9. В качестве основных целей, поставленных перед фондом, выделяются «поддержка публичной дипломатии, содействие участию российских неправительственных организаций в международном сотрудничестве, а также вовлечение институтов гражданского общества во внешнеполитический процесс»10.

Фонд имени А.М.Горчакова реализовывает разнообразные гранты, проводит конкурсы по проектам и устраивает мероприятия, направленные на поддержку публичной дипломатии. Об активной деятельности фонда можно судить, исходя из значительного количества мероприятий, организованных и проведенных в его рамках.

Следует отметить, что в последние годы публичная дипломатия в России принимает многоуровневый характер. Ее вопросами стали заниматься не только в рамках основных институтов, но и на более доступных для экспертов и специалистов уровнях.

Помимо деятельности Фонда А.М.Горчакова, вопросами публичной дипломатии занимаются также и в Российском совете по международным делам (РСМД)11 и фонде «Русский мир»12.

РСМД был учрежден распоряжением Президента РФ Д.А.Медведевым 2 февраля 2010 года для содействия процветанию России посредством интеграции в глобальный мир. В качестве основных целей создания совета было названо «совершенствование подготовки специалистов в области внешней политики и регионоведения, а также организация взаимодействия российских научных организаций с иностранными экспертно-аналитическими центрами по вопросам международных отношений»13.

Многие российские вузы взаимодействуют с РСМД. В их числе - МГИМО МИД России, Санкт-Петербургский государственный университет, Уральский федеральный университет, Нижегородский государственный университет имени Н.И.Лобачевского. Согласно данным за прошлый год, в рамках РСМД было реализовано более 50 проектов, в том числе исследовательские, образовательные и издательские14.

Крайне важным аспектом развития публичной дипломатии России является создание фонда «Русский мир», соответствующий указ был подписан Президентом РФ В.В.Путиным в июне 2007 года.

Основное направление деятельности данного фонда - реализация комплекса международных учебно-образовательных и просветительских программ в сфере гуманитарного сотрудничества. Также он занимается проведением конкурсов, акций, олимпиад, направленных на стимуляцию интереса к изучению русского языка, культуры и искусства. Сегодня более 45 центров фонда «Русский мир» активно работают в странах ближнего и дальнего зарубежья, способствуя развитию межкультурного диалога и укреплению взаимопонимания15.

Отдельным направлением в рамках публичной дипломатии и ее реализации за рубежом является политика государства по отношению к соотечественникам. Эта деятельность регламентируется принятым еще в 1999 году Федеральным законом «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом». В нем говорилось, в частности, что «государственная политика Российской Федерации в отношении соотечественников является составной частью внутренней и внешней политики Российской Федерации и представляет собой совокупность правовых, дипломатических, социальных, экономических, информационных, образовательных, организационных и иных мер, осуществляемых Президентом Российской Федерации, органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации в соответствии с Конституцией Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации, законодательством Российской Федерации»16.

Следует отметить, что за период с 2002 по 2010 год данный законодательный акт неоднократно дополнялся, в частности конкретизировались следующие моменты: вопросы двойного гражданства, процедура признания и подтверждения принадлежности к соотечественникам, создание фондов и других неправительственных организаций и многие другие.

Важнейшее изменение было внесено в закон летом 2010 года. Оно касалось определения непосредственно понятия «соотечественник». Итак, согласно закону, соотечественниками также стали признавать «лиц и их потомков, проживающих за пределами территории Российской Федерации и относящихся к народам, которые исторически жили на территории России и имеющим духовную, культурную и правовую связь с Родиной»17.

Одним из важнейших институтов, оказывающих помощь соотечественникам, является Фонд поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом18. Деятельность фонда сводится к оказанию экспертной юридической помощи соотечественникам. Причем деятельность эта достаточно успешна. За все время его работы было реализовано более 300 проектов в более чем 40 странах мира.

В настоящее время открыто 26 центров по оказанию квалифицированной юридической помощи в 20 странах мира. За этот период были рассмотрены около 40 тыс. обращений. Одним из важнейших проектов фонда - создание Международной ассоциации русскоязычных адвокатов, целью которой является представление интересов соотечественников в зарубежных судах.

Рассматривая инструменты публичной дипломатии России на современном этапе, нельзя не отметить растущее влияние средств массовой информации в этом процессе. За рубежом интересы России отстаивают такие гиганты СМИ, как телеканалы «Россия-РТР» (международный) и «RT», а также активно действующие проекты «Российская газета» и другие. СМИ необходимы для правильного формирования представлений и оценки российской точки зрения на международные события. Причем важно и то, что многие агентства ведут вещание на языках страны пребывания. Это позволяет расширить аудиторию за счет включения в нее не только русскоговорящих соотечественников.

Отдельное внимание стоит уделить деятельности интернет-портала «Русский век». Он был создан по заказу Министерства иностранных дел России для проживающих за рубежом соотечественников. Основные задачи портала сводятся к «информированию широкой общественности, организаций соотечественников, государственных органов России и зарубежных стран о деятельности Российской Федерации по поддержке соотечественников, проживающих за рубежом, в том числе о реализации Госпрограммы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом»19. В рамках проекта издается одноименный журнал, на официальном сайте можно получить разнообразную информацию о регионах России и даже выбрать место для переселения.

Одним из наиболее известных и успешных проектов, направленных на формирование благоприятного имиджа России за рубежом, является запущенный в 2005 году информационный канал «Russia Today», который за рубежом именуют «рупором Кремля».

Спутниковый канал осуществляет трансляцию не только на русском, но и английском, испанском, немецком и арабском языках. Когда в 2014 году было запущено вещание на французском языке, руководство канала обосновало этот шаг тем, что «мировые события в зарубежных странах освещаются, как правило, в тенденциозном, невыгодном для России свете, что приводит к формированию негативного отношения к России, и канал призван изменить сложившуюся ситуацию»20

В декабре 2015 года, во время выступления на международной конференции в Москве, посвященной 10-летию «Russia Today», главный редактор телеканала Маргарита Симоньян заявила: «Мы - часть «мягкой силы» российского народа. Мы стремимся рассказать о ценностях нашей страны всему миру, мы представляем мнение России о событиях в мире, мы делаем все, чтобы мир узнал нашу точку зрения»21

Признанием успеха «Russia Today» может служить, например, публичное заявление бывшего госсекретаря США Хиллари Клинтон (претендовавшей на пост Президента США), где она констатировала, что США находятся в состоянии информационной войны с иностранными каналами вроде «Russia Today», арабского «Al Jazeera» и китайского CCTV и проигрывают ее22. RT активно развивается и в Европе, по некоторым направлениям побеждает в конкуренции за зрителя, что также вызывает обеспокоенность уже европейских политиков, вплоть до намерений запустить новые информационные сервисы, чтобы «бросить вызов пропаганде Путина»23.

Тем не менее, несмотря на активное развитие и успехи «Russia Today», тягаться с крупнейшими западными медиагигантами, такими как «Bloomberg», Reuters, BBC, CNN, Euronews и прочие, RT пока не может. И хотя их безоговорочное лидерство также постепенно сходит на нет, формирование международного общественного мнения пока еще преимущественно зависимо именно от глобальных СМИ, сконцентрированных в нескольких странах Запада.

Отдельного упоминания заслуживает программа «Прямая линия с Владимиром Путиным», в ходе которой глава государства отвечает в прямом эфире общенациональных теле- и радиоканалов на вопросы жителей России и ближнего зарубежья. Впервые такой формат общения был организован в декабре 2001 года. Далее «прямые линии» организовывались ежегодно, кроме 2004 и 2012 годов. Вопросы президенту задают приглашенные в московскую студию программы гости, жители городов, где организуются прямые включения. Также их принимают в Едином центре приема сообщений по телефону, через сайт и с помощью SMS-сообщений.

Однако, принимая во внимание современные реалии, этих шагов может быть недостаточно, если не обращаться к возможностям среды Интернет. А этот процесс, увы, пока движется очень медленно. Хотя многие политические деятели и имеют свои аккаунты в социальных сетях, этого сейчас уже недостаточно, как недостаточно публиковать лишь новости. Вероятно, в ближайшем будущем именно использование блогов и соцсетей станет важнейшим инструментом публичной дипломатии.

Если рассматривать проблемы публичной дипломатии России на современном этапе, следовало бы упомянуть все еще непрочное взаимодействие государственных структур с негосударственными, особенно с неправительственными организациями. Также плохо отрегулировано и взаимодействие между самими НПО, действующими в сфере реализации задач публичной дипломатии.

Сегодня Россия обладает достаточным комплексом механизмов и ресурсами для формирования позитивного имиджа на международной арене.

Таким образом, с начала XXI века в современной России сложилась качественно новая система публичной дипломатии. За 16 лет сформирована законодательная база, начали реализовываться крупнейшие проекты. В дальнейшем в существующую нормативно-правовую базу вносились изменения, целью которых была адаптация законодательства к меняющимся реалиям мира и приведение к соответствию внешнеполитической стратегии страны.

Современная международная обстановка не могла не отразиться на мерах публичной дипломатии. Возникли новые риски, которые в состоянии свести на нет все усилия, например дестабилизировать обстановку в мире. Немаловажной проблемой также может стать возможное ослабление интереса к изучению русского языка, что в некоторых странах, таких как, например, Украина, является задачей, объявленной на государственном уровне.

Для успешного осуществления публичной дипломатии России следует продолжать развивать выбранные направления, применяя комплексный и системный подход к реализации целей и задач российской политики публичной дипломатии, координацию действий институтов и структур власти, общественных организаций и бизнеса для достижения максимального эффекта. Сейчас количество институтов публичной дипломатии уже значительно, однако стопроцентно скоординировать их деятельность пока не удается.

Несмотря на события в Европе и информационную войну, которую против России ведут западные СМИ, одним из важнейших направлений публичной дипломатии является взаимодействие со странами постсоветского пространства.

 1http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/official_documents/-/asset_publisher/CptICkB6BZ29/content/id/122186

 2http://www.kremlin.ru/events/president/news/42377

 3http://www.kremlin.ru/acts/bank/28020

 4http://rs.gov.ru/

 5Долинский А.В. Образовательные обмены в публичной дипломатии: российский и зарубежный опыт // Вестник МГИМО. 2014. №2(35).

 6http://kremlin.ru/acts/news/785

 7Торкунов А.В. Образование как инструмент «мягкой силы» во внешней политике России // Вестник МГИМО. 2012. №4(25). С. 89.

 8Там же.

 9http://gorchakovfund.ru/upload/iblock/88f/88f24e8f73034a356f236999e1997195.pdf

10http://gorchakovfund.ru/about/activity

11http://russiancouncil.ru/

12http://russkiymir.ru/

13http://kremlin.ru/events/president/news/6779

14http://russiancouncil.ru/projects/

15http://russkiymir.ru/rucenter/

16http://www.kremlin.ru/acts/bank/13875

17https://rg.ru/2010/07/27/sootech-dok.html

18http://pravfond.ru/

19http://www.ruvek.ru/?module=pages&action=view&id=13

20https://russian.rt.com/article/121713

21https://russian.rt.com/article/135844

22https://russian.rt.com/inotv/2014-08-06/SSHA-i-ES-ispugalis-uspeha

23http://actualcomment.ru/v-evrope-i-amerike-vse-obespokoeny-populyarnostyu-telekanala-russia-today.html

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083714


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 22 февраля 2017 > № 2083503 Иван Коновалов

 Философский камень XXI века

на вопросы «Завтра» отвечает директор лаборатории Vankon Иван Коновалов

Алексей Анпилогов

"ЗАВТРА". Наш сегодняшний разговор будет посвящён интересной теме — постепенному приходу в наш мир технологий трёхмерной печати. И мой первый вопрос: что такое аддитивные технологии и почему их так назвали?

Иван КОНОВАЛОВ. "Аддитивными" эти технологии назвали от английского глагола to add — "добавлять, плюсовать". Такое название эта группа технологий получила потому, что при их использовании происходит постепенное, послойное создание трёхмерного объекта, которое получается последовательным добавлением плоских слоёв в общий объём готового изделия.

"ЗАВТРА". А насколько инновационны аддитивные технологии? Ведь есть два противоположно-взаимоисключающих подхода к 3D-печати: с одной стороны, есть мнение, что "всё это не более чем дорогие игрушки", но, с другой стороны, есть и вторая крайность — что аддитивные технологии являются чуть ли не современным аналогом средневекового "философского камня", использование которого может превратить любой технологический процесс в машиностроении в "кнопочно-рутинное" программирование 3D-принтера, который уже сам всё сделает — от столовой ложки до лопатки турбореактивного двигателя!

Иван КОНОВАЛОВ. Я считаю, что с появлением аддитивных технологий мы получили ни много ни мало — новую промышленную революцию. Такая оценка отнюдь не сверхоптимистична: при должной организации работы с использованием систем автоматизированного проектирования (САПР), непосредственно связанных с 3D-принтерами, мы можем получать готовые изделия, полностью соответствующие требованиям конструкторов и разработчиков, уже через 3-4 часа после того, как окончательная цифровая модель создана средствами САПР. Даже десять лет тому назад процесс проектирования шёл через сложные этапы создания проекций и чертежей, потом — пластилиновых или гипсовых моделей, потом изготавливались на отдельном оборудовании опытные образцы — а теперь, с применением 3D-принтеров, это можно сделать "в один проход", и это не будет стоить слишком дорого. То есть срок доводки, отладки, испытания и приёмки изделия сокращается радикально, а сама структура промышленного производства, которая раньше была намертво привязана к громадным цехам, испытательным полигонам, большим производственным коллективам и множественным отделам в конструкторских бюро, становится избыточной. Условно говоря, завтра и самолёт, и ракету, и автомобиль при желании можно будет разработать на кухне, а собрать в соседнем гараже, при этом они будут иметь качество серийного изделия, и их изготовление не отнимет десятилетия напряжённого труда. Но, конечно, у существующих технологий 3D-печати есть свои ограничения, их тоже надо учитывать.

"ЗАВТРА". А какие сейчас есть ограничения у 3D-принтеров? Что они могут, а что им недоступно? Они могут, например, сразу сделать деталь из высокопрочного стального сплава?

Иван КОНОВАЛОВ. Вот об этих ограничениях я и упомянул. Нет, как раз из стали пока что 3D-принтеры ничего сделать не могут: нет такой технологии, которая могла бы точно и прочно спечь стальной порошок и получить готовое изделие, сравнимое по физическим и химическим свойствам с продукцией фрезерного или токарного производства. Последнее достижение аддитивных технологий в "стальном мире" — это лишь высокопрочная точечная сварка стальных конструкций, в такой технологии сейчас, например, собирают мост в Голландии, где все операции по соединению стальных балок производит робот. Однако, как вы понимаете, от такого подхода до "отливки" готового стального моста по 3D-модели всё-таки дистанция серьёзного размера.

С другой стороны, в части других металлов у 3D-принтеров есть серьёзные успехи, в первую очередь — в рамках развития технологий SLS (выборочное лазерное спекание) и SLM (выборочная лазерная плавка). SLS и SLM-принтеры уже освоили такие материалы, как алюминий и углепластики. Например, детали для ракетных двигателей J-2X и RS-25, изготовленные методом SLM, были приняты по качеству даже НАСА. Хотя они несколько уступают по плотности материала деталям, изготовленным литьём и сваркой, но отсутствие сварочных швов благоприятно влияет на прочность изделий, и в итоге получается то же самое качество, приемлемое даже для ракетной техники.

Основное препятствие применения мощной SLM-технологии в "стальном мире" сегодня — это вопрос создания качественных и дешёвых порошков для последующего спекания лазерами высокой мощности. Как только материаловедение решит задачу создания таких порошков — 3D-принтеры закроют практически весь спектр используемых человечеством материалов, кроме, пожалуй, самых экзотических. И вот тогда это станет настоящим "философским камнем": из горы невзрачного серого порошка можно будет собрать и собор, и яхту, и космический корабль.

"ЗАВТРА". Если речь зашла об экзотических материалах — то, возможно, стоит рассказать о медицине и опыте вашей лаборатории в создании весьма сложных "деталей", потом попадающих в человеческий организм?

Иван КОНОВАЛОВ. Да, медицинская сфера — нагляднейший пример того, как аддитивные технологии позволяют решать массу задач, которые невозможно было сделать пилой, зубилом или даже фрезерным станком с ЧПУ. На сегодняшний день очень масштабные разработки в медицинской отрасли связаны с 3D-печатью искусственных суставов, скелетных костей, элементов черепа и позвоночника. То, что сейчас доступно для больных людей и инвалидов в виде весьма ограниченного набора стандартных титановых или полимерных имплантатов-заменителей, которые надо подгонять и адаптировать под свойства и особенности конкретного человека, уже в промежутке трёх-пяти лет можно будет легко и массово получать в виде готовых имплантатов, созданных на основе компьютерной томографии (КТ). То есть напечатанный имплантат будет полностью повторять вышедшую из строя человеческую кость — в силу чего и сама операция пройдёт проще, быстрее пойдёт процесс заживления и реабилитации. В стоматологии эти технологии уже активно применяются, причём не только в западных странах, но и в России. Сегодня можно на основании той же КТ изготовить индивидуальные коронки для замены разрушенных зубов, и точность такой коронки будет в районе 10-15 микрон, это практически полный аналог живого зуба, человек не чувствует замены.

"ЗАВТРА". Так что, отдавать ребёнка в медицинское училище на зубного техника уже безнадёжное занятие? Его заменят 3D-принтером?

Иван КОНОВАЛОВ. Ну, всё не так трагично. В конце концов, с исчезновением московских извозчиков появились водители московских такси и машинисты метро. Так что, думаю, и в вопросе зубных техников всё не так печально — им надо будет просто переквалифицироваться в специалистов по стоматологическим аддитивным технологиям, которые будут знать о компьютерной томографии, фотополимерах и принтерах гораздо больше, чем сегодня знают о своих нехитрых инструментах. Вместо работы руками предстоит работа головой — разве это не вариант?

Более того, оказывается, что компьютерное моделирование позволяет уйти в более щадящие технологии и с точки зрения самих пациентов. Например, с помощью специальных накладок-кап сегодня можно безболезненно поменять прикус, что раньше приходилось делать установкой травмирующих и неудобных брекет-систем. Сейчас же изменение прикуса моделируется компьютером, а человек просто постоянно носит во рту корректирующую капу-накладку, которая день за днём двигает зубы так, как это рассчитал компьютер, оказывая на них точное управляющее давление. А результат один — ровные зубы, приятная улыбка, правильный прикус.

"ЗАВТРА". Зубы, кости, суставы… Это ещё можно понять и принять. А насколько реальны утверждения о том, что завтра можно будет "напечатать" послойно если не всего человека, то, по крайней мере, какие-то его органы, целиком состоящие из живых клеток, а не из костной и соединительной ткани, которые мы уже смогли воспроизводить достаточно уверенно?

Иван КОНОВАЛОВ. Пока что мягкие, "живые" человеческие органы и их печать находятся за пределами возможностей аддитивных технологий. Я здесь подчёркиваю именно слово "технологии", поскольку мы говорим не о каких-то смелых опытах в научных лабораториях, а о массовом явлении, которое влияет на нашу жизнь, изменяет наши представления о ней. Известно, что в США проводятся уже около десятка лет опыты по печати небольших участков достаточно простых тканей — кожи, мышц, кровеносных сосудов. Наибольшим успехом было создание в 2006 году из человеческих клеток имплантатов мочевых пузырей, с которыми люди живут и сегодня. Однако сама индустрия печати человеческих органов из живых клеток только зарождается, в настоящее время большая часть таких работ выполняется практически вручную, а при помощи 3D-делают только незначительную часть — создание плоской структуры слоя ткани. Но перспективы в этой сфере, конечно, захватывающие.

Это обычная ситуация — например, один из столпов современной 3D-печати, так называемая стереолитография (сокращенно — SLA) появилась на уровне лабораторных опытов ещё в 1960-х годах, когда впервые были получены стабильные результаты в виде "засветки" лазером фотополимеров в жидком состоянии, в результате чего в толще раствора полимера в жидком состоянии с помощью когерентного света формировали сложную пространственную структуру. Однако первый SLA-принтер был запатентован только в 1986 году, а создан в виде эффективного промышленного изделия десятилетием позже. Ну, а на нынешние высокие стандарты качества SLA-технология и вовсе вышла в середине 2010-х годов. Это обычный "шаг технологии": от идеи и опыта до массового применения и устоявшейся технологии всегда проходят не месяцы, но годы и даже десятилетия. Поэтому печать живого человеческого сердца я жду лет через десять, не раньше.

"ЗАВТРА". Живое сердце? А что, есть неживое? Оно-то зачем?

Иван КОНОВАЛОВ. Не смейтесь. Неживые, инертные модели органов мы печатаем на 3D-принтерах уже сегодня. И нужны они не пациентам, а врачам. Печень, почка, поджелудочная железа — это сложные трёхмерные органы, которые хоть и похожи у всех людей, но имеют разное положение полостей, протоков, сосудов и нервов, находящихся в них. В силу чего любой хирург, который проводит операцию на живом органе (а других-то нет!) какие-то подробности об их строении часто выясняет уже во время операции, когда его скальпель доходит, например, до неприятной вены, которая мешает работе. Да, до момента операции хирург всегда изучает и рентгеновские снимки, и плоские разрезы КТ, но всё равно — он работает с трёхмерным органом, работает в состоянии стресса и ограничений по времени, может допускать ошибки, действовать в неудачном ключе. А мы поступаем иначе: на основе последовательных срезов КТ делаем точную трёхмерную модель нужного человеческого органа из материала, похожего на живые ткани (пластик или силикон), после чего она попадает к хирургу — и он уже может спокойно разработать план операции, посмотреть, куда ведут его разрезы скальпеля, не пересекают ли они важные артерии или нервные окончания. И это, как оказалось, радикально экономит время — по оценкам, время операции сокращается в два-три раза, вместо двух-трёх часовой операции можно иногда справится за сорок минут, если у врачей была модель оперируемого органа. А это уже, согласитесь, технология.

То же — и в создании так называемых хирургических шаблонов, когда из такого же инертного материала создаётся накладка на орган или на ткань, которая не позволяет хирургу отклониться от оптимального направления в положении хирургического инструмента, повредить не те ткани или соседние здоровые органы. Тут самый наглядный пример тоже будет из области стоматологии: сегодня мы печатаем на 3D-принтерах высокоточные хирургические шаблоны для установки зубных имплантатов. В прошлом, до их прихода в медицину, имплантаты, особенно устанавливаемые в нежную верхнюю челюсть, иногда пробивали её верхний свод и выходили своими концами в слизистую или даже в полость гайморовой пазухи, вызывая потом постоянные воспаления в ней. Сейчас это осложнение исключили — в том числе и за счёт применения хирургических шаблонов.

"ЗАВТРА". А где ещё нашли своё "место под солнцем" аддитивные технологии?

Иван КОНОВАЛОВ. Уже традиционно для ХХ и XXI веков — любая новая технология что-нибудь да приносит в военной сфере. Так, на многих современных американских военных кораблях нашлось место 3D-принтерам, которые используются для печати запасных частей для военной техники. Это связано с тем, что военно-морской флот часто действует в удалении от своих ремонтных баз и складов снабжения, а возить с собой всю номенклатуру запасных частей, добиваться 100% надёжности или разбирать другие единицы такой же военной техники на предмет недостающих запасных частей — всё-таки ущербные и половинчатые варианты. В случае промышленного 3D-принтера всё выглядит не в пример элегантнее: всё, что нужно для его работы, — это электроэнергия, запас соответствующего полимерного раствора или металлического порошка, да полный набор цифровых чертежей и 3D-моделей потребных запасных частей. После чего при использовании 3D-печати можно сократить перевозимый на корабле склад запасных частей до минимума, а остальное получать из чрева 3D-принтера, когда эта запчасть сломалась и критически нужна.

"ЗАВТРА". А насколько реальны страхи, что распространение 3D-печати приведёт к тому, что завтра любой преступник или террорист сможет напечатать автомат Калашникова в любом сарае?

Иван КОНОВАЛОВ. Это, в общем, скорее "страшилки" массового бессознательного. Да, в сети уже полно видеофайлов, в которых американские граждане браво стреляют на заднем дворе из очередного пластикового пистолета, напечатанного на 3D-принтере. За кадром остаётся только то, что все эти изделия оказываются реально одноразовыми, рассчитанными именно на эти один-два выстрела для ролика на "Ютуб". И дело тут не только в слабости 3D-печати в части создания металлических деталей — в конце концов, знаменитый австрийский пистолет "Глок-17" большей частью сделан из высокопрочного термостойкого пластика, что и обусловило эргономичность и низкий вес этого пистолета.

Слабость нынешней массовой технологии 3D-печати, упомянутой SLA-стереолитографии — в том, что она пока ещё недостаточно точна для целей оружейного дела, её нижний предел точности находится где-то на уровне 16 микрон. Этого вполне хватает для многих бытовых приложений, но у стрелкового оружия требования повыше.

Однако и тут технология не стоит на месте — уже появились комбинированные станки, которые объединяют 3D-принтер и высокоточный фрезерный станок, причём создание готового изделия в них идёт непрерывно, в один проход. То есть такой агрегат удачно сочетает преимущества старой и новой технологий, и вот на нём уже можно создать всё что угодно, в том числе и то, что незаконно.

"ЗАВТРА". Что же тогда будет с абстрактными "токарями и фрезеровщиками 6-го разряда"?

Иван КОНОВАЛОВ. Это, безусловно, вопрос социальных изменений. С одной стороны, нельзя сказать, что нынешние аддитивные технологии — "детский конструктор", который можно приобрести в соседнем супермаркете и получить литейный, токарный и фрезерный цех на полке своего гаража. Нынешние промышленные 3D-принтеры, которые используют последние достижения SLA, SLS и SLM технологий, комбинированные обрабатывающие центры — это оборудование стоимостью в сотни тысяч и даже миллионы долларов. Так что "мгновенная смерть" ни токарям, ни фрезеровщикам уж никак не грозит — даже крупные и процветающие предприятия будут использовать аддитивные технологии на наиболее сложных и ответственных участках, где старые технологии были неэффективны или катастрофически трудозатратны. С другой стороны, если рассмотреть рынок в динамике, то тенденция очевидна: на сегодняшний день в России уже установлено и работает около десятка промышленных 3D-принтеров, которые могут закрыть задачи в авиастроении, оборонной промышленности, создании космических аппаратов. Если речь идёт о профессиональных машинах, которые используются, например, в медицинской сфере, то таких принтеров уже сотни. Так что я думаю, что с течением времени перед нынешними производственными рабочими встанет простой вопрос: или переквалифицироваться и постигать тонкости и сложности аддитивных технологий — или соглашаться быть "слабым звеном", роль которого будет постоянно уменьшаться.

"ЗАВТРА". Получается, только бесправному и низкооплачиваемому гастарбайтеру на московской стройке опасаться нечего? Его-то на дорогущий принтер никто не заменит!

Иван КОНОВАЛОВ. И это тоже неправильный взгляд. Аддитивные технологии уже пришли и в такую традиционную отрасль, как строительство. Более того, тут у России есть свои уникальные наработки: российская компания недавно сделала строительный принтер, который может печатать стены здания из стандартного бетона, заливая конструкции стен по заранее разработанному плану. К достоинствам этого изделия можно отнести его дешевизну: его создатели понимали, что конкурировать их детищу надо будет как раз с низкоквалифицированной и дешёвой рабочей силой, которую массово используют российские застройщики. С другой стороны, сделать такой бетонный принтер было гораздо легче, чем принтер, использующий лазерное спекание порошка или стереолитографию: в здании не нужны микронные точности, там и миллиметров вполне достаточно. В итоге получился достаточно интересный строительный принтер, и им уже заинтересовалась отрасль.

"ЗАВТРА". А куда завтра шагнёт аддитивная технология?

Иван КОНОВАЛОВ. Во-первых, конечно, за аддитивными технологиями останется в ближайшее время всё мелкосерийное и опытное производство — тут им нет равных ни по стоимости, ни по удобству, ни по срокам исполнения заказов. Во-вторых, везде, где нужна персонализация изделия, тоже будут использоваться различные технологии 3D-печати — такой подход открывает совсем другой мир, отличный от мира ХХ века, который прошёл под сенью известной фразы Генри Форда, сказанной им по поводу его легендарного автомобиля "Форд-Т": "Цвет автомобиля может быть любым, при условии, что он чёрный". Это фраза подчёркивала торжество индустриального подхода, в рамках которого потребитель был не более чем очередным "винтиком" в машине капиталистического способа массового производства. Аддитивные технологии позволяют уйти от этого диктата: автомобили будут не только "любого цвета", к чему мы уже привыкли, но и вообще — любыми. Любой формы, любого размера. Хватило бы вам фантазии и порошка с фотополимером.

Ну, и в-третьих, всегда нужно, конечно, учитывать оборотную сторону любой технологии. Если гипотетический "капитализм будущего" сможет остаться решающей силой — то мы сможем увидеть не только "новые органы в кредит", но и, например, "гамбургеры и пиццу из белковой массы, крахмала и пальмового масла", которую бесправным рабочим будут выдавать холодильники-принтеры в обмен на трудодни на самых тяжёлых и опасных работах. А в случае неуплаты по счёту людей будут лишать и такой "помойной еды" из принтера-пищераздатчика. Неприятный мир? Не спорю. Ведь, в конечном счёте, использование и развитие любой технологии зависит только от нас самих, и только нам решать: будут ли 3D-принтеры спасать жизни — или их приспособят для производства оружия и синтетической еды взамен натуральной.

"ЗАВТРА". Большое спасибо за интересную и содержательную беседу.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 22 февраля 2017 > № 2083503 Иван Коновалов


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > fadm.gov.ru, 22 февраля 2017 > № 2083053

«Пример для своих сверстников и истинные патриоты своей страны»: как стать добровольцем на День Победы?

22 февраля в информационном агентстве ТАСС прошла пресс-конференция Всероссийского общественного движения «Волонтеры Победы», посвященная старту набора добровольцев для подготовки и организации празднования великого Дня Победы.

Участие во встрече приняли временно исполняющий обязанности руководителя Федерального агентства по делам молодежи Алексей Паламарчук, Герой России, первый заместитель Секретаря Общественной палаты Российской Федерации Вячеслав Бочаров, руководитель ВОД «Волонтеры Победы» Ольга Амельченкова и ответственный секретарь «Поискового движения России» Елена Цунаева.

«В 2015 году был открыт набор участников Волонтерского корпуса 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, функция координации деятельности которого была возложена на Федеральное агентство по делам молодежи и Роспатриотцентр. В момент, когда зарождалось данное движение, мы не могли себе представить, что всего за год к нему примкнут более 100 000 молодых людей из разных уголков страны. А спустя два года движение будет насчитывать уже порядка 160 000 человек», – начал пресс-конференцию Алексей Паламарчук.

Стоит сказать, что Волонтеры Победы смогли не только расширить охват оказываемой помощи, но и вывести на качественно новый системный уровень сами подходы к взаимодействию с добровольцами.

Временно исполняющий обязанности руководителя Федерального агентства по делам молодежи также отметил:

«Деятельность Всероссийского общественного движения «Волонтеры Победы» играет значимую роль в деле воспитания у молодого поколения чувства патриотизма и гражданственности, сопричастности к истории своего Отечества и ответственности за его будущее. Я с уверенностью могу сказать, что юные участники данного движения являются примером для своих сверстников и истинными патриотами своей страны».

Подробнее о наборе добровольцев рассказала Ольга Амельченкова. Сегодня запущена регистрация волонтеров на мероприятия, приуроченных к 9 мая, по нескольким направлениям: Всероссийский конкурс «Послы Победы», волонтерское сопровождение парадов Победы и шествия «Бессмертного полка» в городах России, организация Всероссийских акций и встреч с ветеранами.

«Послы Победы – лучшие добровольцы нашего движения, которые на протяжении всего года активно занимались помощью ветеранам, благоустройством памятников, проводили различные исторические квесты, акции и другие мероприятия, связанные с сохранением истории нашей страны», - отметила руководитель ВОД «Волонтеры Победы» отметила.

Конкурсный отбор проводится уже в третий раз, участником может стать любой человек в возрасте от 18 до 30 лет.

«Самое главное, зачем активисты включаются в это – желание помочь в организации Парадов Победы в Москве и Севастополе», – добавила Ольга Амельченкова.

Особое внимание на пресс-конференции уделили возможности участия в шествии «Бессмертный полк». Руководитель ВОД «Волонтеры Победы» подробно рассказала о функциях, которые выполняют добровольцы на площадке: раздача воды и всевозможных атрибутов вдоль колонны, организация группы людей в секторах построения, навигация, помощь волонтеров-медиков, сопровождение шествия в процессе движения, корректировка направления и скорости, создание праздничного настроения.

Важно отметить, что все участники пресс-конференции отметили то, что добровольцы действуют не только 9 мая.

«Волонтеры Победы – не те молодые люди, которые собираются от случая к случаю. Это постоянная работа, которая затягивает. Она будет сопровождать молодого человека в течение всей жизни, потому что потребность делать добро воспитывается», – отметил Вячеслав Бочаров.

Он привел в пример несколько проектов, которые действуют в течение всего года: «Диалоги с Героями» и «Эстафета поколений». Эти мероприятия реализуются подведомственным учреждением Росмолодежи ФГБУ «Роспатриотцентр» совместно с Волонтерами Победы.

Волонтеры Победы также проводят огромное количество проектов совместно с «Поисковым движением России» и ВПЦ «Вымпел». Например, «Дорога к Обелиску». «В 2015-2016 году в рамках проекта прошли более 80 тысяч мероприятий, связанных с благоустройством воинских захоронений. Это не единоразовая акция – мы заботимся о памятниках и братских могилах в течение целого года. Еще одно направление, которые мы начали развивать с «Волонтерами Победы» в рамках проекта, – это забота о могилах ветеранов Великой Отечественной войны, которые в силу разных причин оказались заброшенными. Хочу подчеркнуть, что этим занимаются молодые люди, что особенно важно и ценно».

Добавим, регистрация на конкурс «Послы Победы» продлится до 20 марта, на остальные мероприятия – до 6 апреля. После подачи заявки на сайте волонтерыпобеды.рф и конкурсного отбора, активистов ждет увлекательное обучение, организованное представителями региональных отделений, местных штабов и общественных центров гражданско-патриотического воспитания в ВУЗах с привлечением историков и ветеранов Великой Отечественной войны. К добровольцам присоединятся известные артисты, музыканты и спортсмены.

Напомним, впервые волонтеры приняли участие в организации празднования Дня Победы в 2015 году, а в 2016 году более 152 тысяч человек помогали в подготовке мероприятий.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > fadm.gov.ru, 22 февраля 2017 > № 2083053


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082268 Александр Чачава

Как выбрать инвестора от пре-seed до раунда А

Александр Чачава

Forbes Contributor

Стоит проанализировать не только общую инвестиционную стратегию и портфолио фонда, но и то, есть ли у него госинвесторы и насколько быстрые планируются «выходы»

Сотни статей написано на тему важных факторов, которые надо учесть при выборе венчурного инвестора. В основном их пишут основатели стартапов, описывая свой опыт, который ограничивается 2-3 сделками. Наш опыт куда больше, так что в этой статье я хотел бы помочь советами предпринимателям.

На самой ранней стадии лучше привлекать деньги у друзей и семьи, людей, которых вы хорошо знаете и которые вас хорошо знают. Либо вообще первые шаги делать на свои. Лучше не давать ранним инвесторам долю более 10%. Многие стартапы умерли из-за того, что инвестор ранней стадии взял слишком большую долю в бизнесе. Инвесторы более поздних стадий крайне негативно относятся к тем стартапам, в которых ранний инвестор получает слишком большую долю. Он обычно не профессионал, не вовлечен в бизнес, не приносит ценности, при этом его доля дает ему возможность участвовать в управлении или блокировании тех или иных решений. Кроме того, такая большая доля в руках непрофессионального инвестора свидетельствует о неопытности фаундеров, да и профессиональному VC обидно за свой миллион долларов получать меньшую долю, чем ранний непрофессиональный инвестор за $100 000.

На стадии seed, когда уже готов прототип и нужны деньги на доработку продукта, проверку модели роста и так далее, в идеале найти супер-ангела или соответствующий фонд ранней стадии, часто это одно и то же. Супер-ангел – это человек из отрасли, серийный инвестор ранней стадии, который разбирается в теме, обладает определенной репутацией и связями. Проекты таких супер-ангелов легче находят инвестиции на раунд А, который предполагает масштабирование бизнеса или рост аудитории. На стадии seed лучше всего поделить не более чем 15% акций, либо вообще взять конвертируемый займ к раунду А со скидкой 30%.

Наконец, инвестора на раунд А лучше искать среди профессиональных венчурных фондов, которые уже имеют опыт успешных инвестиций в компании вашей стадии и рынка. Неплохо изучить релевантные фонды до начала общения и выбрать те из них, которые кажутся более подходящими.

Важнейший фактор в подборе конкретного человека, у которого вы возьмете деньги – ваша с ним психологическая совместимость. Если вам неприятно общаться с человеком, с которым потом планируете быть вместе акционерами одной компании, лучше не идти на этот шаг. Многие сравнивают выбор инвестора с выбором второй половины для создания семьи. Психологическая совместимость, профильность и репутация фонда важнее оценки бизнеса. В конце-концов, когда мы не можем договориться об оценке со стартапом, всегда есть шанс структурировать сделку так, чтобы акции можно было перераспределить в зависимости от выполнения KPI. В быстро растущем стартапе мы готовы и на меньшую долю, главное чтобы цена акции росла кратно каждый год.

Когда основатели проекта определили шортлист фондов, потенциально готовых инвестировать, провели с ними предварительные переговоры и получили позитивную обратную связь, наступает очень важный момент — выбора фонда. Самые сильные и привлекательные стартапы получают несколько предложений об инвестиции, зачастую не совсем понимая, какой фонд выбрать, ведь все фонды обещают примерно одно и то же: smart money и все такое. Наша рекомендация – сделать по 4-5 референс—звонков по каждому фонду. Да, это займет время, но выбор инвестора – одно из ключевых событий в жизни стартапа, плохой инвестор может разрушить компанию, а хороший – внести значительный вклад в успех.

Референс-звонки лучше всего делать в портфельные стартапы фонда, причем стоит выбрать пару звездных и пару неудачных проектов, например. Так вы узнаете, играл ли какую-то роль инвестор в развитии успешных стартапов и какую именно, а также, что еще более важно, как вел себя, когда проект переживал сложные времена. Возможно, портфельные стартапы не расскажут всей правды о своем инвесторе, но выдумывать сказки тоже не будут, общая канва даст вам достаточно информации о фонде. Если же фонд откажется делать интро в портфельные компании с просьбой о референс-колле, это будет довольно странно выглядеть – стоит задуматься.

Отдельно стоит взять подробное интервью у партнера фонда, не стоит этого стесняться, фонд точно также должен продавать себя стартапу, как и стартап продает себя фонду. Команда и ее бэкграунд, кто инвесторы в фонд, какие успехи и неудачи, как могут помочь и так далее. Некоторые фонды не любят раскрывать своих инвесторов, необходимо настоять на своем, нужно знать, кто основные LP в фондах. Сегодня, в эпоху санкций, противоотмывочных компаний, борьбы с коррупцией и всеобщей прозрачности оффшоров деньги пахнут. Раунд даже от слегка токсичного фонда может закрыть западные рынки капитала и усложнить фандрайзинг в России. Понять степень токсичности фонда иногда бывает довольно непросто, найдите знакомого инвестбанкира для консультации, он вам все расскажет про каждый фонд.

Отдельный и большой вопрос – как относиться к фондам с госденьгами. Как минимум такие фонды проигрывают частным с точки зрения гибкости и скорости работы, но однозначно токсичными я бы их не назвал. Для стартапа, планирующего работу в России, такой фонд может оказаться даже предпочтительным. Для международного стартапа, в случае оформления сделки в английском праве в соответствующей юрисдикции государственность денег будет почти не заметна. В любом случае, есть большая разница между частным фондом с государственным LP и полностью госструктурой или госкорпорацией, которые решили заняться прямыми инвестициями в стартапы.

Подписанием термшита выбор инвестора не заканчивается, тем более, что до 50% сделок разваливаются даже после подписания этого предварительного документа. Инвестор будет просить запрета конкурентных переговоров на время действия термшита, это довольно распространенное пожелание, идти на него стоит на довольно короткий срок, до двух месяцев, и при условии, что финансовое положение стартапа довольно устойчиво на этот период. Есть фонды, которые уже подписав термшит, потом затягивают сделку, видя сложное финансовое положение стартапа, пытаются отторговать его «по итогам due diligence». Вообще я бы внимательно отнесся к фондам, которые отчаянно торгуются, внося сложности в условия контракта, вроде кратных преимуществ при ликвидациии и прочих потенциальных обременений. В общем, не садитесь играть в азартные игры с инвестором без хорошего юриста, имеющего опыт подобных сделок. Да, оценка вашего бизнеса может вам не понравиться, стоит поинтересоваться аргументами в пользу этой оценки, обычно фонды пользуются довольно понятными и простыми методиками. Но при этом сама структура и условия сделки должны быть довольно просты и понятны, если это сделка не поздней стадии на десятки млн долларов, конечно.

Еще один важный фактор, на который стоит обратить внимание, – это долгосрочность стратегии фонда. Сегодня нельзя построить серьезную компанию быстрее, чем за пять лет, мало кто не обходится без пивотов, долин смерти и прочих сложных периодов. Лучше выбирать серийные фонды с длинной стратегией, понимающие, что «экзит» за 2-3 года при инвестициях на ранней стадии из области фантастики. В России в начале 10-х годов появилось несколько десятков венчурных фондов, половине из которых не удалось найти LP на второй фонд. Очень важно отношение фондов к доразмещению и последующим раундам. Инвесторы поздних стадий обычно требуют со-инвестиций ранних инвесторов, а иногда проще и быстрее провести внутренний раунд с текущими инвесторами, не отвлекаясь на полноценный фандрайзинг. Поэтому, если модель и возможности фонда предполагают только однократную инвестицию и будущее фонда не очень понятно, то это тоже минус при выборе инвестора.

Понятно, что в критической ситуации, в которую частенько попадают российские стартапы, не приходится быть слишком привередливым. Умный основатель не будет загонять себя в угол, переговоры с инвестором лучше вести, имея солидный запас наличности на счету, либо выручку от клиентов, либо альтернативные варианты. Большая ошибка, которую допускают многие начинающие предприниматели, это переоценка потенциала выручки и недооценка потребности в инвестиционных средствах. Понятно, что размываться хочется как можно меньше, но лучше брать инвестиции с запасом, это увеличит устойчивость компании и позволит избежать критических ситуаций, которые в конечном итоге размывают еще больше, а чаще убивают компанию. Скупой платит дважды. Инвесторов гораздо больше привлекают стартапы и молодые компании, которым нужны деньги не для выживания, а для быстрого роста.

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082268 Александр Чачава


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082267 Александр Ларьяновский

Мозги на прокачку: что мешает росту сервисов онлайн-образования

Александр Ларьяновский

Forbes Contributor

Лентяйство, прогнозы в отрыве от рынка и отсутствие стандартов — каким был 2016 год для российского рынка интернет-образования

Еще каких-нибудь 20 лет назад именитая консалтинговая компания могла доблестно провалить выход «больших парней» на перспективный рынок, просто неверно оценив его состояние и перспективы. Прогнозы строились на несколько лет вперед, и отвечать за них не приходилось, так как от красивой презентации до упущенных прибылей проходили чудесные долгие месяцы. Хорошо, что скорость выросла — теперь прогнозы стали попадать в медиа быстрее. Можно хоть что-то исправить.

Буквально вчера разработчики и инвесторы обсуждали обзор российского рынка образовательных технологий (edtech), подготовленный инвестиционным аналитиком ФРИИ. Материал основан лишь на объемах инвестиций в образовательные проекты, взятых из открытых источников - в основном, из западных исследований. Никаких оценок объема рынка, никаких финансовых итогов года (хотя бы только результатов 2016 года) крупнейших игроков именно российского рынка. В принципе никаких фактов и реальных показателей реальных компаний в статье не приводится. И при этом уже в первых строках автор берется объяснить, какие перспективы ждут сектор образовательных технологий, выгодно ли в него инвестировать и что происходит в этой сфере в России. Основываясь исключительно на объемах инвестиций и интуиции, при этом абсолютно игнорируя те доли рынка, которые уже освоены и продолжают развиваться достаточно быстрыми темпами, автор прямо признает: «Целью данной статьи было скорее оценить инвестиционную активность в сегменте и рассмотреть основных игроков, нежели, например, оценить объемы рынка».

На самом деле действительно «большие парни» на это не купятся и продолжат вкладывать деньги. К счастью, рынок образовательных технологий не успел принять подобные прогнозы и бодро развивается. 2016 год для отечественного рынка онлайн-образования был успешным. Видно, что отрасль находится в состоянии активного развития. На рынке уже совершаются сделки: например, Mail.Ru Group купила контрольную долю в компании GeekBrains (обучающая платформа для программистов). Это уже не просто инвестиция, а полноценная покупка. А значит, это индикатор: на рынке edtech есть товар, который не просто может когда-нибудь «выстрелить», а уже есть «выстрелившие» проекты и востребованные аудиторией сервисы.

Не будем говорить о неслучившихся ожиданиях в отношении отдельных сервисов и технологий. Например, кажется, всевозможные чат-боты (виртуальные собеседники для мессенджеров) пока все еще не способны помогать в обучении. На данный момент чат-боты не стали инструментом ни для кого на российского рынке edtech: даже при современном уровне развития технологий усиление естественного интеллекта машинным пока не приносит значительных плодов. Конечно, работы в этой области активно продолжаются, однако на сегодняшний день видимого результата, увы, нет.

Растет сегмент, связанный с дополнительным школьным образованием: самые явные лидеры в нем — Uchi.ru и «Фоксфорд», предлагающие курсы для учеников средних и старших классов. «Фоксфорд» в 2017 году добавил в линейку продуктов и услуги онлайн-репетиторов, что, на мой взгляд должно помочь проекту резко увеличить выручку. У Maximum (курсы подготовки к ЕГЭ и ОГЭ) дела тоже идут в гору. Заметьте: изначально это был офлайн-проект, но сейчас он активно развивает именно онлайн-продукты.

Онлайн-сервисы, безусловно, очень сильно опережают по темпам роста рынок офлайн-продуктов. По нашим подсчетам (онлайн-сервиса английского языка Skyeng. — Forbes) на рынке иностранных языков офлайн сегмент не растет вообще. Мне сложно говорить о статистике других игроков на рынке онлайн-обучения иностранным языкам, но наша выручка выросла за 2016 год втрое и обогнала все московские школы английского языка (Skyeng объявил о ежемесячной выручке в 40 млн рублей в декабре 2016 года. — Forbes). Впрочем, по другим игрокам в этом (одном из самых больших для онлайн-образования)т сегменте есть предположения. Компания Englishdom, по моим подсчетам, зарабатывает около 8 млн рублей ежемесячно. Есть новая «звезда» - платформа для продажи собственных онлайн-курсов GetCourse вышла на ежемесячную выручку около 21 млн рублей.

Главное разочарование инвесторов в 2016 году - многопользовательские онлайн-курсы (massive open online courses, MOOC).

Подобные игроки хотя и смогли привлечь большую аудиторию, так и не нашли работающих моделей монетизации. По сути, все дело в том, что MOOC-платформы так и не смогли зарекомендовать себя как «жанр». На глобальном рынке для оценки перспектив MOOC показательна динамике Coursera. За 2016 год выручка компании, по моим оценкам, составила около $80 млн — и это заработок с богатейшего американского рынка! Компания экспериментирует с бизнес-моделями — помимо изначальной оплаты документов о прохождении курсов вводит ежемесячные подписки, запускает доступные исключительно за деньги курсы, работает с компаниями, но пока большого роста нет.

На данный момент, пожалуй, все разработчики MOOC-продуктов пытаются искать новые модели. В том числе и в России. Например, компания «Нетология», образовательный проект для обучения интернет-специалистов, от классических для модели MOOC курсов уходит в образовательную систему с «живыми» преподавателями, запускает и офлайн-школу.

В чем проблема? В самообразовании, по всей видимости, зарабатывать много не удается. Аудитория, хотя и любит «шэрить» статьи о будущем онлайн-образования, оказывается, не так просто переходит от обещаний к делу. Как итог — только 4% записавшихся на курсы на MOOC-платформах доходят до конца. Поэтому все деньги на рынке онлайн-образования — в сервисах с личными уроками преподавателей (конечно, в зависимости от успешности самого исполнения бизнеса), где всегда выше средний чек пользователя, выше его лояльность и лучше мотивация студентов. Я тоже вижу это в статистике рынка близкого мне изучения иностранных языков. Duolingo, крупнейший ресурс для изучения иностранных языков, зарабатывает меньше, чем российское приложение Lingualeo, но их доходы несопоставимы с доходами игроков, которые идут на эксперименты с офлайн-уроками.

Для российского рынка онлайн-образования я вижу три перспективных (с точки зрения выручки) сегмента.

Дополнительное школьное образование. Родители готовы вкладывать большие деньги в развитие своих детей на фоне консервативного государственного образования. Любопытный тренд здесь - запуск все большего числа проектов по обучению детей программированию и робототехнике:. На это есть спрос у родителей и интерес у детей. На данный момент пока нельзя выделить одного-двух самых больших игроков, их достаточно много, и все они активно пытаются развиваться на этом рынке. Но с детьми есть довольно большая проблема для онлайн-сервисов — детей нельзя долго удержать за компьютером. Тем не менее создается множество гибридных моделей с интеграцией онлайн- и офлайн-продуктов, которые успешно развиваются.

Иностранные языки (общий размер российского рынка онлайн-сервисов я бы оценил более чем в $1 млрд).

Послевузовское профессиональное образование и различные индивидуальные курсы. Здесь очень большой акцент на самообразовании без «живых» преподавателей, поэтому этот сегмент наименее успешен. Но здесь стоит выделить отдельную довольно заметную категорию: проекты, которые работают по так называемым soft skills (рисование, шитье и т. д.). Именно этим можно объяснить успех упоминавшегося GetCourse. В том же тренде еще два успешных проекта, также уже названный Geek Brains и сервис для обучения программированию HTML Academy. Оба сервиса показывают кратный рост выручки ежегодно.

Есть тренды, пронизывающие все сегменты рынка онлайн-образования. Например, все больше проектов улучшают технологии обработки огромных объемов данных об учениках и их учебных «привычках». Платформы получают возможность отслеживать, какие ошибки и на каких именно этапах обучения сделал конкретный студент, а это дает возможность прийти к выводу: что именно должна этому человеку подсказать система, что именно должен ему объяснить преподаватель. В этой сфере успешные и активно развивающиеся — разработчик адаптивного курсов Stepik.org, есть сильные проекты в Высшей школе экономики. Постепенно появляется все больше проектов, как коммерческих, так и не коммерческих, которые занимаются аналитикой учебного процесса и строят его не по принципу «у нас так получается», а по принципу «статистика, математика и аналитика показали, что это успешный путь».

Кроме того, уже длительное время наблюдается тенденция по переводу университетов на дистанционное образование. Но на этом поле, пожалуй, пока больше попыток и действий, нежели результатов, которыми можно было бы похвалиться. С одной стороны, вузам легко поставить LMS- платформу (learning management system, система открытия-закрытия контента, контроля и управления студентами и т. д.). С другой стороны, вряд ли обучение через подобные инструменты можно считать онлайн-образованием — это всего лишь чуть более упрощенный и эффективный инструмент управления контентом и доступом к нему, а не онлайн-сервис. К образованию как к процессу эти платформы не приспособлены, они не позволяют правильно строить персональную образовательную траекторию. Их недостаток в том, что преподаватели, прочтя лекцию и раздав домашнее задание, не ставят целью выяснить, что у слушателей усвоилось и осталось в памяти. Эффективность учебного процесса достоверно не известна. При этом, кстати, в России появляются проекты, работающие в области прокторинга. Они разрабатывают технологии контроля над сдачей онлайн-экзаменов, которые позволяют пресечь «жульничество» вроде переключения между вкладками в браузере или поиска подсказок в интернете. Такие проекты даже используют технологии отслеживания взгляда. Когда подобные технологии будут внедрены во все образовательные онлайн-проекты и начнут действительно эффективно работать, можно будет с большей вероятностью судить об эффективности или неэффективности методик онлайн-образования в целом.

Что в итоге? Российский рынок онлайн-образования стоит перед несколькими крупными вызовами.

Начать стоит с разработки действенных инструменты работы с мотивацией студентов. Как показывает практика, без этого бизнес в сфере онлайн-образования не растет быстрыми темпами. Нужно делать так, чтобы пользователь за свои деньги дошел до результата. Те, кто правильно умеет в своих продуктах работать с мотивацией, выигрывают.

Какие дорожки можно попробовать протоптать? Выходом может стать смена методик, переход к фрагментарному обучению. Коротко суть этого подхода можно сформулировать так: не надо учить всё (на что уйдут годы), а учи то, что даст результат в ближайшие недели. Главное мерило успеха — возврат «инвестиций», потраченных на учебу, буквально завтра или послезавтра (в виде дополнительного дохода, повышения самооценки или общей успешности). Проще говоря, если, например, в курсе иностранного языка предлагают зубрить диалоги Смитов, а вам интересно, о чем Шерлок говорит с Ватсоном в последней серии культового сериала, то требуйте от курсов именно этого. Иначе зачем тратить свое время и деньги?.

Другой путь — создание экосистемы образования, которая максимально сможет «погрузить» студента. Уроки должны сочетаться с самостоятельной работой, образовательный элемент должен появиться в интересном познавательном контенте для досуга (кино или статья): раньше на понимание этого контента не хватало знаний, а теперь он стал доступен. Фактически нужно, чтобы в современном ритме жизни человек непрерывно, несколько раз за день, иногда глубоко, иногда по чуть-чуть приобретал все новые знания. Здесь мерилом успеха для пользователя будет долгосрочность усвоенных знаний, то, какой процент полученной информации остается в его памяти через месяц, полгода, год после окончания учебы.

И наконец, не стоит забывать о том, что есть убедительные механизмы для оценки результативности полученных знаний внешними агентами — работодателями, вузами (при поступлении школьников).

Постепенное решение проблемы мотивации учеников сделает все более актуальным вопрос «Где деньги?». Для поиска ответа на него уже есть несколько предпосылок. Во-первых, выручка проектов в сфере edtech напрямую зависит от срока обучения студента. Сейчас он может составлять от нескольких недель (в рамках самообразования) до месяцев (у проектов с преподавателями, выступающими офлайн). Нельзя назвать среднее «эталонное» значение — у детей, очевидно, срок учебы должен быть дольше, у взрослых он может быть короче. Все зависит от сферы и отрасли приобретаемых данных. Но в целом очевидно: по метрике длительности работы студента с образовательным продуктом онлайн-сервисы проигрывают офлайн-занятиям.

Во-вторых, большие перспективы есть по увеличению ARPU, средней выручки на одного пользователя. Снова нет «среднего по больнице» (у продуктов для самообучения ARPU может составлять единицы рублей в месяц, а у продуктов с учителями — тысячи рублей). Но «чеки» в офлайне тоже остаются выше, чем в онлайне.

В-третьих, на рост выручки онлайн-проектов будут работать стандарты. Когда дипломы, сертификаты и прочие бумажки в онлайн-образовании будут котироваться у работодателей, тогда ценность их будет расти и количество клиентов будет увеличиваться. Пока этого нет вообще. Даже именитые вузы не могут сказать, что онлайн-дипломы, полученные с окончанием их же онлайн-курсов, котируются наравне с полученными традиционно, за партой.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 февраля 2017 > № 2082267 Александр Ларьяновский


Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ > inform.kz, 21 февраля 2017 > № 2081941

Услугами онлайн курса по изучению казахского языка Soyle.kz воспользовались свыше 1,5 млн человек. Об этом сообщил заместитель исполнительного директора Фонда Первого Президента РК - Лидера Нации Султан Айтжанов на пресс-конференции в СЦК, передает корреспондент МИА «Казинформ».

«Soyle.kz - это первый бесплатный курс казахского языка, открытый в декабре 2013 года. С момента создания портала его услугами воспользовались свыше 1,5 млн человек из Казахстана и зарубежья, а количество зарегистрированных обучающихся превысило 50 тыс человек. Свыше 20 тыс человек обучаются в группах соцсетей портала «Soyle.kz». Количество скачиваний приложений «Soyle» для платформы Android и iOS превысило 30 тыс человек», - отметил Айтжанов.

Как ранее сообщалось, в Службе центральных коммуникаций состоялась презентация мобильного приложения портала Soyle.kz. Более современным и технологичным стал новый дизайн сайта. Созданы новые разделы «Sozdik.soyle.kz», «Каталог сайтов», «Пословицы и поговорки», «Загадки и скороговорки», «Слово дня», «Афиша мероприятий», расширяющие функциональные возможности портала.

Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ > inform.kz, 21 февраля 2017 > № 2081941


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 20 февраля 2017 > № 2084378 Ольга Васильева

Встреча с главой Минобрнауки Ольгой Васильевой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром образования и науки Ольгой Васильевой. Обсуждалась текущая ситуация в научной сфере, в частности вопросы поддержки молодых специалистов.

В.Путин: Ольга Юрьевна, давайте поговорим о том, как Вы оцениваете ситуацию в сфере науки, какие видите вызовы, проблемы.

О.Васильева: Если позволите, то я поговорила бы о науке молодой. До 2014 года мы имели очень негативные цифры, когда молодые уходили из науки. Год 2014-й стал переломным – пришли молодые исследователи.

Это благодаря прежде всего исполнению Ваших поручений, на базе которых и строится наш инструментарий. И уже в 2015 году мы получили цифру – 379 тысяч [научных работников], из них 8,5 тысячи – пришедшие вновь.

Эта молодая наука основывается на нескольких моментах, которые уже отработаны. Прежде всего это первый грант, его называют «посевным» грантом, когда молодой человек, молодой учёный в первый раз обращается в фонд.

Это был РФФИ, а вообще благодаря Вашей поддержке, внебюджетным и бюджетным средствам научные фонды в прошлом году имели наполнение 40 миллиардов.

У нас было шесть тысяч заявок в РФФИ, 2,5 тысячи молодых учёных получили поддержку. Это первый раз, когда обратились 500 [специалистов] за возможностью поехать в какие-то научные центры на стажировку. Это очень важное начало для молодых.

Второе важнейшее начало для молодых – это то, что они принимают участие в мегагрантах. На сегодняшний день у нас 160 лабораторий, это тоже выполняется благодаря Вашим поручениям, в 2017 году будет ещё 40. Итого у нас 200 центров в 79 университетах. Таким образом, мы охватываем почти всю территорию нашей страны.

Плюс самое важное, что руководителями лабораторий являются наши учёные, которые вернулись или работают, продолжают работать и там, и здесь. Самое важное, что они формируют [научные] школы – сейчас это пять тысяч человек, и там есть молодые учёные: две тысячи человек аспирантов, 800 студентов, и эта система продолжает развиваться.

Конечно, колоссальную поддержку составляют президентские гранты, потому что и кандидаты наук – 600 тысяч [в год], доктора – один миллион [в год], аспиранты – 22 800 рублей [в месяц] – всё это, конечно, очень сильная материальная поддержка для того, чтобы остаться в науке, служить ей.

Ещё есть другие вещи, которые затрагивают уже правовые аспекты, потому что мы вышли на систему, – считаю, что это наш определённый успех, пока небольшой, но успех, – когда на нашем портале все научные и образовательные организации высшей школы вывешивают вакансии. Их может быть 800 в течение одного месяца. Это прозрачная конкурсная система, которую мы отсматриваем, отслеживаем, и мы можем точно говорить, что сейчас идёт конкурентная борьба за молодого учёного.

Очень важный момент, который мы запустили в этом году, – это уже новое, для того чтобы им давать возможность расти дальше, – это система постдоков. То есть он защитился, он молодой кандидат. Где ему начать своё научное поприще?

Мы отобрали 2,5 тысячи заявок, взяли, посмотрели – 444 дали возможность работать, получать деньги, работать по своей теме два-три года. Причём 120 заявок у нас от организаций. Это тоже очень большой плюс.

Ещё хотела с радостью Вам сказать: первый раз (это уже студенческая наука) ЮФУ – Южный федеральный университет, ректор мне сообщила, – получил за право использовать результаты интеллектуальной собственности 200 миллионов в прошлом году. Это совершенно новые горизонты, это вообще новое слово в отношениях с бизнесом, выстраивание новой модели.

Мне очень хотелось сказать, что у нас есть ещё один амбициозный проект, отчасти амбициозный. Наши математики – филдсовские лауреаты, это питерская школа, приходили в Министерство и советовались вот по какому поводу.

Количество статей растёт, но если в других научных отраслях – 52 процента молодых учёных, то в базовой математике – 37, плюс упала на 13 процентов защита диссертаций. Без базовой математики невозможна физика, биотехнологии, невозможно ничего.

И они придумали очень интересный проект, который мы запускаем, он называется «Региональный математический центр» – 10 площадок, региональные университеты. Выезжает команда: крупный математик, вокруг него пять кандидатов, аспиранты и студенты-магистранты.

Они выбирают площадки и начинают создавать маленькие научные ростки, преподавая там и работая семестр, полгода, а может быть, и два семестра, в течение года. Молодые ребята оттуда имеют возможность стажироваться в наших лучших институтах: Стекловском, Ландау, в наших университетах, – и таким образом эта школа потихонечку, как бусинки, собирается. Важно, что это обращение было от самих [математиков], то есть они болеют за это душой, и думаю, что с таким подходом мы проект этот тоже осуществим.

И, наверное, последнее. Работая над уже действительно реальным осуществлением Стратегии научно-технологического развития России, которую Вы подписали, которая открыла перед нами совершенно иные горизонты развития науки, мы поставили перед собой амбициозную задачу – от исследования до конечного продукта.

На сегодняшний день мы имеем уже 100 организаций, организаций бизнеса, которые готовы с нами работать. Это не только самые крупные, которые всегда нас поддерживали («Росатом», «Роскосмос»), но и мелкие организации, которые интересны для молодых учёных.

Хочу сказать, это тоже новое, мы проанализировали и получили [данные]: маленькие технологические компании, получив от нас определённые субсидии, через какое-то время не только их возвращают, но и идут в плюс. Молодые ребята с удовольствием в них работают, потому что на сегодняшний день заинтересованность именно в таких небольших, но очень видимых результатах совершенно очевидна.

Но при этом фундаментальная наука продолжает развиваться, и процент молодых [учёных] увеличивается. На сегодняшний день это реально ощутимый результат, без всякого преувеличения.

В.Путин: Наука молодеет.

О.Васильева: Да, молодеет, и это здорово.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 20 февраля 2017 > № 2084378 Ольга Васильева


Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 20 февраля 2017 > № 2084375 Владимир Мау

Встреча с ректором Академии народного хозяйства и госслужбы Владимиром Мау.

Состоялась встреча Владимира Путина с ректором Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) при Президенте, членом Экономического совета при Президенте Владимиром Мау. Ректор РАНХиГС информировал главу государства о ключевых аспектах деятельности академии и путях совершенствования подготовки кадров для системы госуправления. Отдельно обсуждались итоги работы форума «Гайдаровские чтения», прошедшего в Москве в январе текущего года.

В.Путин: Владимир Александрович, мы поговорим, безусловно, о том, как развивается академия. Кроме этого Вы ещё и член Совета при Президенте по экономическому развитию, по развитию экономики, и работаете в рамках ЦСР – Центра стратегических разработок.

Сейчас там готовится целый набор программ, я с ними тоже недавно ознакомился, нахожу их интересными и перспективными. Хотя, конечно, всё это нужно дорабатывать. Совсем недавно вы проводили «Гайдаровские чтения». Давайте с этого блока начнём.

В.Мау: Владимир Владимирович, большое спасибо за возможность ответить на эти вопросы, вообще доложить о нашей работе.

Действительно, для экономистов сейчас очень серьёзный профессиональный вызов – та точка, в которой находится наша страна и глобальная экономика. Сразу скажу, в моём понимании наш тренд сопоставим с трендом развитых стран – у нас общие проблемы.

Есть, конечно, некоторая специфика, часто говорят, что она хуже (по целому ряду параметров она гораздо лучше), чем в других развитых странах. Но, несомненно, ключевой вопрос, который обсуждался и на «Гайдаровских чтениях» в январе (спасибо большое за ту поддержку, которую Вы всегда оказываете), ключевой вопрос – это перспективы экономического роста.

Причём проблема состоит в том, что впервые в истории современного экономического роста, впервые за 200 лет современного экономического роста мир понял, что остановка спада не есть автоматическое начало роста.

Вот Япония 25 лет стагнирует, Европа – пять лет. То есть мы видим, что в экономике происходят какие-то серьёзные, фундаментальные изменения: технологические, структурные, макроэкономические, которые начинают тормозить рост, темп роста начинает колебаться вокруг нуля, плюс-минус, но без того, что мир знал в предыдущие десятилетия.

Это на самом деле самая большая загадка экономического развития, вокруг которой все ведущие эксперты ведут очень интересное обсуждение. На «Гайдаровском форуме» это обсуждалось очень подробно.

Здесь есть, конечно, очень важный аспект, сформулированный Вами в Послании в декабре, о том, что российская экономика должна расти темпом несколько выше среднемирового. Это очень точное определение, потому что по уровню своего развития, действительно, российская экономика должна расти быстрее, чем в Германии, и медленнее, чем в Китае, условно говоря.

Это правильный параметр, и в этом смысле она не может расти раз и навсегда установленным темпом. Мы зависим от глобальных трендов, мы открытая экономика, мы в мировой торговле, и поэтому наш успешный рост – это мировой плюс.

И в этом смысле основная дискуссия – это механизм, инструменты, которые позволили бы расти. Тут есть набор экономических вещей, очень важна наша макроэкономическая стабильность и набор таких институциональных тезисов, о которых Вам, наверное, все докладывают.

Если можно, мне кажется важным ещё на один вопрос обратить внимание. Тоже была очень важная тема форума «Гайдаровские чтения» в этом году: удивление от успешности российской антикризисной программы. Это не комплимент, не преувеличение, но если на форуме в январе 2015 года (мы всегда его проводим за неделю до Давоса) и среди иностранных, и среди российских экспертов царили полное уныние и пессимизм – что произойдёт дальше, – то сейчас совершенно оптимистичные настроения.

Оптимистичные не потому, что у нас высокий темп. Вообще я бы не фетишизировал темпы, я всегда коллег предупреждаю, что Советский Союз провёл политику ускорения в 1986–1988 годах, темпы роста действительно возросли, но ценой резкого роста бюджетного дефицита и государственного долга, после чего экономика 10 лет падала. Мы должны понимать, что в принципе есть такие ситуации, когда вы можете два года ускоряться, а потом 10 лет падать.

Нам нужен устойчивый рост в долгосрочной перспективе. И в этом смысле очень важно, что российское Правительство продемонстрировало, что в самой тяжёлой ситуации, в ситуации двойных шоков, санкций, падения цен на нефть (кстати, в той же глубине, как это было в 1986 году) оно способно не принять ни одного неверного решения, ни одного популистского решения. Это и денежная политика Центрального банка, и финансовая политика – всё было очень точно выверено, что позволило сделать спад минимальным, не допустить рост безработицы в принципе.

Впервые, кстати, в этот кризис не произошло долларизации вкладов – этого вообще никогда не бывало. С тех пор как покупка валюты перестала быть уголовным преступлением в 1990 году, у нас всегда в кризис росли долларовые накопления, в этот раз этого не произошло. То есть в этом смысле Россия подала миру сигнал, что политика ответственна, предсказуема и понятна.

В этот раз на форуме было около двух тысяч иностранных экспертов из восьми с лишним тысяч участников вообще, были два бывших президента, пять премьер-министров, действующий второй человек в Международном валютном фонде – первый заместитель исполнительного директора.

И все задавали вопрос, с одной стороны, как нам это удалось (но это более или менее понятно), а с другой [говорили], что это очень хорошая стартовая позиция для инвестиций, экономическому курсу можно доверять.

На самом деле экономика – это на 80 процентов психология. Если есть основа для доверия… Конечно, проблема санкций, ограничены инвестиции, но инвестиции всё равно идут, всё равно российский рубль и российский фондовый рынок в последнем году демонстрируют очень позитивные тренды.

Переход от пессимизма к оптимизму – это очень важно, хотя, конечно, очень хрупко, инвесторы – это такие «стадные» люди, поэтому они смотрят и бегут один за другим. Но, в общем, в моём понимании сейчас ситуация благоприятная.

Я всегда призываю в ближайший месяц, в ближайший период, если смотреть по позитивной динамике, смотреть не столько параметры, связанные с номинальными темпами роста, сколько связанные с динамикой частных инвестиций. Краткосрочно это гораздо более точно может показывать, что происходит в экономике.

В.Путин: Вы хотели сказать об академии?

В.Мау: Владимир Владимирович, хотел осветить, с Вашего позволения, два сюжета, связанных с нашим развитием. Это вопросы достигнутых результатов после нашей последней встречи: в какой ситуации находится академия, а также некоторые предложения по совершенствованию подготовки кадров для системы госуправления, что, по определению Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте, является нашим основным мандатом.

Тем более если говорить об институциональных реформах и опять же возвращаться к дискуссиям. Именно дискуссия о роли госуправления и кадров для госуправления касается одной из важнейших институциональных реформ, которые предстоят.

Российская академия народного хозяйства и госслужбы является, поверьте мне, уникальным образовательным и научным учреждением. И уникальность его состоит не только в том, что это единственное [образовательное] учреждение при Президенте Российской Федерации. Это, конечно, накладывает на нас повышенную ответственность и перед Вами, и перед нашими студентами, но я приведу ряд цифр и фактов, которые говорят, что мы действительно уникальны. Это не предмет гордости, это предмет некой данности.

Прежде всего академия сочетает в себе четыре функции. Мы крупнейший международно признанный университет, у нас учится больше 100 тысяч студентов высшего образования на разных программах. Мы мощный научно-исследовательский центр, в котором, скажем, научно-исследовательские работы на одного сотрудника превышают миллион рублей (в стране немного, считаные единицы университетов, которые могут отчитаться такими цифрами).

Мы крупнейшая и старейшая в стране бизнес-школа, у нас учится более 1300 студентов MBA. И мы, наконец, национальная школа госуправления – 60 процентов слушателей Академии – это государственные и муниципальные служащие. Ни один из этих блоков не является второстепенным, каждый из них дополняет друг друга, и эта синергия даёт колоссальный эффект.

Академия стала самым крупным по масштабу учебным заведением. Я сказал, что примерно 100 тысяч студентов (чуть больше 100 тысяч студентов), а всего в год через Академию проходит 180 тысяч человек: программа переподготовки, повышение квалификации, MBA и так далее.

У нас беспрецедентная региональная сеть, у нас в настоящее время 53 филиала. Причём некоторые из них – в прошлом это крупные региональные университеты в Петербурге, Нижнем Новгороде (не буду перечислять, их 15 крупнейших), которые хорошо позиционированы на рынке образования в своих регионах. Эта сеть позволяет масштабировать программы и по единым стандартам одновременно, скажем, подготавливать госслужащих по всей территории страны.

Академия является полноценной структурой непрерывного образования. У нас можно учиться с девятого класса на протяжении всей карьеры. Для каждого этапа карьеры найдётся какая-то программа. Нередко к нам родители, которые отучились на профпереподготовке, приводят детей-школьников, дети-школьники приводят родителей. Это, конечно, источник нашей постоянной устойчивости. Мы не зависим от демографических трендов, мы не зависим от того, что количество школьников падает или растёт. Мы очень сбалансированная структура.

Академия – это единственное учебное заведение, в котором две трети контингента взрослые, то есть люди старше 25 лет. Это тоже для нас исключительно важно, поскольку к нам приходят всё-таки в основном не потому, что после школы надо пойти в вуз, не потому, что родители сказали.

К нам приходят люди для повышения устойчивости своей карьеры, для которых приход в академию – это не мода, а инвестиция: инвестиция времени или инвестиция денег, поскольку программы МВА, естественно, платные. И, Вы знаете, этот контроль качества со стороны людей, которые инвестируют, гораздо важнее, чем проверки контрольных или надзирающих органов. В этом смысле мы репутационно, конечно, очень озабочены, чтобы к нам они приходили.

Ещё одна наша особенность – мы действительно стремимся к индивидуализации образования. Современный образовательный тренд – он «доиндустриальный». Если индустриальное образование университетов второй половины XIX–XX веков – это прежде всего массовое, целостное образование, когда сотни, тысячи людей готовят по одним программам, то сейчас, когда студент поступает в вуз, многие специальности, которые через шесть лет будут, ещё не существуют.

Очень важна тонкая настройка. И в этом смысле мы предлагаем в рамках высшего и дополнительного образования около 2000 программ. Это звучит гигантски, но это то, что позволяет индивидуализировать тренд.

Не знаю, могу ли я похвастаться, но у нас уникальная финансовая модель. Мы благодарны Правительству за те бюджетные средства, которые мы получаем. Мы получаем по нормативам – всё нормально, но 64 процента мы зарабатываем на рынке образования. Таких вузов тоже нет, обычно пропорция противоположная.

И, соответственно, мы гордимся нашими выпускниками, они у нас лидеры по зарплатам. Все существующие рейтинги показывают: по основным профессиям – это экономисты, юристы, социальные работники – наши выпускники находятся в первой тройке по зарплатам на московском рынке.

В.Путин: Владимир Александрович, как сейчас организована работа по переподготовке действующих госслужащих и муниципальных служащих?

В.Мау: Вы знаете, это самый важный и самый сложный вопрос, который хотел попросить Вас обсудить. Тут есть некоторые проблемы, но всё-таки скажу пару слов о важности этого вопроса.

Дело в том, что современные технологии – не образовательные, а вообще реальные современные технологии – относительно снижают роль затрат труда, роль издержек, дешевизны рабочей силы, поскольку современные технологии, самые современные, очень гибки, легко локализуются, их можно развивать в разных секторах и они меньше зависят от труда.

Отсюда, кстати, тренд реиндустриализации. Ведь промышленники возвращаются из Китая в развитые страны не потому, что в разных странах подумали, что это хорошо, – просто появилась промышленность, где издержки труда неважны, гораздо важнее близость разработок и близость потребителя.

И в этом смысле у нас появляется очень хороший шанс, но это значит, что конкурировать начинают не по издержкам, а по моделям управления. Мы можем быстро развернуться там, где чиновники, управленцы и работники – но не в смысле издержек, а интеллекта – наиболее адекватны. И в этом смысле, конечно, задача исключительно важная.

Мы как академия сосредоточены на ряде ключевых программ, которые я бы назвал «бутиковыми». Вот есть массовые, есть «Макдоналдс», а есть бутик. Мы, особенно московский кампус, сосредоточены на «бутиковых программах». С Вашего позволения я несколько назову.

Это высшие резервы управленческих кадров, через нас прошло примерно 500 человек. Это действительно «золотой фонд», я Вам покажу некоторые имена участников, в том числе Ваши недавние назначенцы через эту программу прошли.

По Вашему поручению мы в прошлом году начали, в этом продолжим подготовку региональных инвесткоманд совместно с АСИ. За два года через нас пройдут примерно 800 человек. Это уникальная работа с региональными руководителями (примерно девять человек от региона), на которой концентрируются кадры лучших управленческих школ мира. В ней участвуют преподаватели Гарварда, INSEAD, школы Ли Куан Ю из Сингапура, ряд других ведущих школ мира и, естественно, наши практики, наши специалисты.

Я докладывал Вам об этом в Ярославле во время президиума Госсовета, это действительно формирует уникальные команды. Сейчас, в общем, главное – это командообразование, главное – это дух, способность руководителей разных направлений договориться друг с другом. Мы перемешиваем руководителей региона и руководителей федеральных органов, расположенных в регионе, и это даёт совершенно неожиданный эффект.

У нас есть большая программа – управленцы в бюджетной сфере, кстати, это тоже было [сделано] по Вашему поручению ещё как Председателя Правительства. За прошедшие шесть лет у нас уже прошло 23 тысячи руководителей школ, учреждений культуры, учреждений здравоохранения, муниципальных и региональных руководителей соответствующих отраслей.

Очень важный проект, который позволяет чувствовать новейшие управленческие технологии, и все эти программы мы всегда завершаем проектами. На самом деле в центре не лекция, а проект. Участники должны написать тот проект, который потом оказывается на портале, он открыт, который они дальше реализуют на своей работе. Сейчас мы плотно работаем над командами моногородов, управленческие команды моногородов – тоже очень важный вызов.

Антикоррупция. За последние семь лет прошло 20 тысяч человек. С тех пор как активизировалась работа по открытости данных, по антикоррупции, [появилось] очень много таких знаний, которые мы должны HR-службам, кадровым службам давать, это через нас идёт.

Очень важный проект, связанный с Крымом, но это скорее «курсы молодого бойца». Мы за год пропустили 28 тысяч региональных и муниципальных крымских чиновников: подготовка к российскому законодательству, сдаче квалификационных экзаменов на занятие соответствующих должностей. Это был настоящий вызов.

Подготовка губернаторов и их заместителей, это была традиционная линия академии. И, наконец, мы пользуемся интересом и среди руководителей силовых структур. За последние три года у нас проучилось больше двух тысяч соответствующих руководителей, по 50–60 в год на магистерских и более коротких программах.

В.Путин: Отношения с Администрацией Президента выстроены в этом смысле нормально?

В.Мау: Да, очень позитивно, спасибо большое, – и с Администрацией, и с Аппаратом Правительства. С Администрацией, кстати, мы за последние 10 лет разработали и внедрили систему личностно-профессиональной диагностики, и отбор кандидатов в резерв под патронажем Президента как раз осуществлялся на основе этих наших методик.

Очень подробно и тщательно каждый человек проходит более чем четырёхчасовое тестирование, плюс обратная связь, плюс контакты, дискуссии вокруг его деятельности. Это позволяет сформировать индивидуальную траекторию, дать советы, как ему лучше двигаться в дальнейшей работе, как ему лучше совершенствоваться в своём дальнейшем развитии.

Конечно, предстоит ещё очень много сделать в этой области, потому что я называю цифры, они довольно большие, но всё равно в стране полтора миллиона государственных и муниципальных служащих. И конечно, есть проблемы, связанные с тем, что их образованию должно уделяться гораздо больше внимания.

Мы сейчас подробно с руководством Администрации Президента прорабатываем концептуальные вопросы: как это может выстраиваться, как повысить эффективность подготовки государственных и муниципальных служащих.

Тут, конечно, есть проблемы, если можно, я бы некоторые обозначил. Если бизнес-образование, как во всех развитых странах, в кризис растёт (это парадоксально, но спрос на бизнес-образование в кризис растёт, люди платят свои деньги), переподготовка государственных и муниципальных служащих снижается, сокращаются бюджеты, сокращается численность переподготовки, сокращается число длинных программ, и, соответственно, чтобы сэкономить, растёт число очень коротких программ. То есть возникает целый ряд проблем как со стороны спроса, так и со стороны предложения.

Скажем, со стороны спроса: есть формальное требование к переподготовке каждого раз в три года (оно, как правило, не выполняется), но всё равно здесь основной спрос связан не со знаниями и квалификациями, а с тем, что в отдел кадров надо принести документ о прохождении программы. Это, конечно, проблема, от которой надо уходить, у нас есть предложения, как это сделать.

В.Путин: Давайте обсудим.

Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 20 февраля 2017 > № 2084375 Владимир Мау


Казахстан. Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kapital.kz, 20 февраля 2017 > № 2081292 Пекка Вильякайнен

Через 10 лет в шахтах не будет ни одного человека

Как стартапы изменят экономику и что могут предложить казахстанские разработчики

«Я ведь из маленькой страны. Она вон там, справа. На карте ее даже может быть не видно. Финляндия настолько маленькая, что сами мы ее в шутку называем страной Микки Мауса», — с этих слов Пекка Вильякайнен, который уже более пяти лет выступает в роли советника фонда «Сколково», начинает свою речь в рамках евразийского этапа Open Innovations Startup Tour. Около шести лет назад тогда еще президент России Дмитрий Медведев решил, что стране не хватает собственной Кремниевой долины. После чего в 20 км к западу от центра Москвы было создано «Сколково» — центр инноваций, который объединил всевозможные технологичные предприятия. Пекка выступил не только в роли советника фонда «Сколково», а также стал советником бывшего российского президента Дмитрия Медведева. За манеру ведения бизнеса и стремление доводить все дела до конца бывший руководитель Microsoft Стив Баллмер назвал финна «Бульдозер». Прозвище настолько прижилось, что на сайте «Сколково» появился «Официальный блог финского Бульдозера».

О кризисе, инвестировании стартапов и роли государства в их продвижении Пекка Вильякайнен, советник фонда «Сколково», рассказал в интервью деловому изданию «Капитал.kz».

Ребятам о стартапах

На интервью Пекка не перестает шутить. После пресс-конференции мы проходим в небольшой зал для совещаний с матовыми стеклянными стенами. Он усаживается слева от меня и сразу начинает говорить: «Мы три года назад зимой были в Якутии. Кажется, это одна из самых холодных точек на Земле в это время года. Так вот тогда о стартапах никто там даже и не знал. Ко мне подходили люди и спрашивали: „Что ты, финский конь, тут забыл?“ Они вообще не могли понять, как связаны между собой стартапы и экономика».

— Так вы ездите по странам, если можно так назвать, с просветительской миссией. В Казахстане вы в первый раз?

— Знаете, мой жизненный опыт приучил меня ни в коем случае нельзя говорить девушке, что это твой первый раз (смеется). Если быть серьезным, то я ведь представляю здесь российское правительство и помогаю, советую на тему инноваций. Вы правы, моя задача исключительно просветительская. Я хочу ознакомиться со всеми представленными проектами. С нами путешествуют пятнадцать экспертов, специалистов из «Сколково». Это люди, которые разбираются в разных направлениях. Они как раз и производят экспертную оценку представленных стартапов.

— На местном рынке чувствуется ли какая-нибудь сегментация среди стартапов?

— Честно говоря, даже несмотря на размер страны, люди здесь мне кажутся более скромными в позитивном смысле этого слова. Люди здесь достаточно прямолинейны и не особо переживают обо всей этой бюрократической чуши, а, скорее, решают более насущные проблемы. К тому же, в размерах мира, ваша страна не такая большая, поэтому все стартапы здесь имеют экспортную направленность.

— То есть вероятность выхода на международный рынок у местных стартапов есть?

— Скорее всего, таких стартапов даже больше, но сами они пока об этом не знают. То же самое и в России. Куда ни зайди, в какой-нибудь университет или даже простой частный дом, наверняка в чулане полным-полно патентов. В России стартапы чуть более зашоренные, ведь представляется, что Россия уже достаточно большой рынок именно для амбиций местных компаний, поэтому потребности выходить за рубеж у них нет.

Удивительно, но в Казахстане прослеживаются «давление» приложений для мобильных устройств и ИТ-сфера в целом. Но что особенно меня интересует, так это те стартапы, которые бы могли помочь крупным предприятиям, в частности горнодобывающей промышленности, тяжелой и нефтегазовой отрасли увеличить свою конкурентоспособность.

— Разве компании в этой области используют стартап-разработки?

— Пока что нет, но как мы слышали от представителей ваших технопарков и институтов развития, их заставляют. У таких предприятий просто нет другого выбора. Сейчас ведь такие времена, когда они обязаны полагаться на новые технологии и стартапы для того, чтобы повысить свою производительности и улучшить эффективность. Понятно, что горнодобывающая промышленность это трудоемкое производство. Те же десять лет назад отрасль требовала значительного вложения в плане человеческого капитала. Сейчас мы рассматриваем проекты, благодаря которым через 10 лет в шахтах не будет ни одного человека. Понятно, что процесс будет полностью роботизирован, будут операторы, управляющие процессом на расстоянии, но однозначно лицо индустрии изменится.

— Может уже есть компании, которые практикуют такой способ работы по миру?

— Думаю, мой пример прозвучит неактуально для Казахстана, потому что у вас нет прямого доступа к морю, но я недавно читал один пример касательно морских перевозок. Так вот, в следующем году в море выйдет первый корейский грузовой танкер, который сможет перевезти до 1 млн тонн различных грузов и при этом не будет управляться ни единым членом экипажа.

— Таким инициативам наверняка помогает государство…

— Когда речь заходит о необходимости использования новых технологий и инноваций, даже в горнодобывающей сфере, государство здесь вообще не должно играть никакой роли.

— Почему?

— Потому что решение об этом должно приниматься самим предприятием, исходя из бизнес-реальности. Что государство должно сделать, так это помочь молодым предпринимателям стать более видимыми, обрести свой «голос», если можно так выразиться. То же самое делаем мы в «Сколково». Мы служим своего рода глобальным акселератором и помогаем компаниям создать нужную презентацию, чтобы они могли продать себя нужным стейкхолдерам. Помогаем в плане защиты прав патентования и защиты прав интеллектуальной собственности и связываем их с нужными людьми, чтобы, когда придет время, стартаперы смогли о себе заявить.

— А какова здесь роль государства?

— Государство должно влиять на университеты, скажем, корректируя их образовательную повестку. Но когда та же горнодобывающая компания выходит на потребность сделки, государство должно самоустраниться. Государство должно держаться как можно дальше от стартапов. Государство должно убирать барьеры между разными институтами развития, чтобы все предприниматели знали, что есть какое-то одно место, где они могут ощутить себя частью предпринимательского сообщества. Естественно, государство должно участвовать в грантовом финансировании, но не делать так, чтобы эти гранты воспринимались как зарплата.

Надо помнить, что грантами всегда сыт не будешь и нужно искать частного инвестора, который тебя поддержит, либо стараться финансировать проект из собственных средств. Думать о том, что предпринимательство может быть безрисковым делом, — абсолютное заблуждение.

Сознание предпринимателя

— Вы сказали, что помогаете компаниям создать нужную презентацию, чтобы они могли себя продать. У местных компаний уже сформировалось то самое осознание, что их стартапы могут приносить прибыль?

— Осознание есть, но ожидания слишком нереалистичные. Им почему-то кажется, что как только ты закончил создание своего проекта, создал пилотный проект, на этом твой путь закончен. Но на самом деле именно тогда начинается основная работа. Например, если государство начнет оказывать всестороннюю поддержку, то предприниматели превращаются в маленьких детишек, которые начинают кричать и требовать все больше денег.

— А если их им не дают?

— А если их не дают, то возвращаются домой и начинают плакать. А это уже вам не предпринимательство, а молодежная программа, ни с каким бизнес-настроем это не связано.

— Может, есть какая-то бизнес-модель, благодаря которой стартап может монетизироваться?

— Все зависит от специфики бизнеса. На рынке потребительских товаров выручку компании получают очень быстро. Или вы можете выстроить модель работы с каким-нибудь известным брендом, что поможет вам заработать. В B2B-сегменте есть разные способы монетизации. Например, продажа лицензии или передача патентных прав от каких-то более крупных компаний.

— Большинство производственных компаний, не связанных с миром технологий, говорят о значимом влиянии кризиса на их работу. В области стартапов та же ситуация?

— Сейчас всяческие инвестиционные фонды деньгами, как говорится, по самые уши забиты. Но при этом они достаточно критично подходят к отбору потенциальных кандидатов на получение этих самых средств. Прежде всего, нужно доказать опыт работы, у стартапа должна быть сформирована окончательная команда, опыт в производственной сфере. Но вот такой тщательный отбор никак не связан с хайпом вокруг экономического кризиса или его отсутствием. Щепетильность инвесторов оправдана не кризисом, а тем, что они хотят как можно скорее вернуть те деньги, которые вложили в стартапы.

— Вы ведь и сами вкладываете собственные средства в инновации. Как понять, что проект будет успешным? Заранее это как-то можно сделать?

— Прежде всего, у проекта должно быть наличие постоянной, налаженной связи с вашими клиентами. Другими словами, ваш продукт должен быть а) уникальным, б) хорош во всех смыслах. Сам я никогда не инвестирую в стартапы, которые нацелены только на местный рынок. Скажем, компания, которая потолком себе ставит Россию, а за ее пределы выходить не хочет. Россия — это ведь всего два процента от всего мира в экономическом смысле. Если стартап хочет расти, его коллектив должен состоять из разных людей. Очень важно понимать, какой стиль лидерства и руководства сложился в коллективе и как на это реагируют сотрудники. То есть в коллективе должна быть западная манера управления, когда ты доверяешь своим сотрудникам, помогаешь им, а не этот пережиток советской манеры управления, когда ты управляешь всем ежовыми рукавицами.

Казахстан. Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > kapital.kz, 20 февраля 2017 > № 2081292 Пекка Вильякайнен


Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 20 февраля 2017 > № 2081255 Михаил Мороз

 Сможет ли выжить русская литература в современной школе?

Продолжение разговора о школьном образовании

Михаил Мороз

Пять лет я уже без школьной практики, где физически, почти всем своим существом, пришлось ощущать истребляющие нововведения в образовательный процесс. Я не раз об этом говорил и писал и тогда, когда работал, и сейчас, когда приходится знакомиться с сущностными изменениями в образовании заочно. Не покидает ощущение, что живешь на колониальной территории, где правят всем, что ни есть вокруг, захватчики. Особенно это касается русского языка и литературы, уровень преподавания которых вполне укладывается в представление, что ты и твои русские соотечественники живут в условиях оккупированной страны. Причем должен заметить, что не учителя повинны в том, что уровень преподавания страшно, бедственно снижается . Прежде всего, отмечаю (не мне принадлежит это открытие, а многим честным ученым), что в последние десятилетия ужасающе помутилось качество языковой среды. Почему?

Имеющие власть нарочно и с легкостью отдали ТВ и другие СМИ в руки русоненавистников-либералов. И все под вывеской «свободы слова», когда любое национально-патриотическое слово подавляется беспощадно и с издевательской насмешкой. Везде и во всем, на всех «шоу», (а кроме «шоу» для развлечения и отвлечения ничего на ТВ уже не осталось) вытесняется русское слово. На нем говорить становится для новоиспеченных буржуа и тех, кто их обслуживает, признаком дурного тона, безвкусицей и даже позором. Жаль, что границы заметки не позволяют мне привести языковую муть, без всякой надобности употребляемую ведущими ТВ, комментаторами, журналистами, актерами и актерками, прочей «творческой элитой». Но читатель, к его несчастью, сам слышит её, эту словесную чепуху, каждый божий день, да и мы здесь обсуждали не раз это явление. Но самое страшное в том, что волей-неволей через ТВ и интернет окунают в эту тяжелую языковую среду, где только словесная муть, школьников. А потом заставляют выпускников на ЕГЭ или ОГЭ, где все пропитано примитивизмом и пустомыслием, угадывать ответы и создавать тексты по предложенным шаблонам, называя их сочинениями.

Но более всего удручает, когда вытесняется, выбрасывается вон из школьных программ по литературе русская классика, сокращаются часы на литературу. Внешне вроде всё объемно: заглянешь в учебник литературы, в оглавление, и кого там, и чего там не увидишь. Вроде всё есть. А по существу – галопом по Европам. Многообразия, что требует многознания, столько, что мозги зашкаливает. Повторю то, что было в прошлом тексте, размещенном на сайте: «многознание уму не научает». Эта известное предостережение Гераклита Эфесского верно и в нашу эпоху.

Совершенно верно пишет профессор Всеволод Троицкий, доктор филологических наук, профессор, член-корреспондент РАН, гл. сотрудник Института мировой литературы им. А.М.Горького, член Союза писателей России. Привожу его утверждение полностью: «Словесность в школе «сократили» под стать программам школы колониальной страны, сократили так, чтобы народ (в массе) не владел свободно русским литературным языком, как это по преимуществу было в лучшие для школы годы ХХ века. Сократили так, чтобы у окончивших школу не могло сформироваться должного для свободного человека запаса культурной памяти в виде знания традиционного объёма произведений русской классики, того школьного литературного канона, который был не вся классика, но ворота в неё. Ведь только это и может обеспечить знание литературного языка и связь со старшими поколениями, с культурой и историей своей Родины…Одновременно увеличили программы по английскому и др.иностранным языкам. Всё это, если исходить из нынешних задач и интересов школы независимой державы, – очевидно антипатриотично, противоречит интересам народа, формированию национального культурного сознания, здоровому органическому развитию личности и бережному отношению к традиционным духовным ценностям нации».

Вот об этом и надо не просто говорить, но бить в набат.

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 20 февраля 2017 > № 2081255 Михаил Мороз


Мексика. США > Экология. Образование, наука. Медицина > ria.ru, 18 февраля 2017 > № 2078053

Ученые нашли в пещере в Мексике жизнеспособные микроорганизмы, возраст которых, по предварительным оценкам, может достигать десятков тысяч лет, сообщает National Geographic.

Микробов обнаружили в так называемой Пещере кристаллов, которая находится на глубине 300 метров под городом Найка в мексиканском штате Чиуауа. В 2008 и 2009 годах глава Института астробиологии НАСА Пенелопа Бостон взяла пробы жидкости, находившейся внутри кристаллов. Позже в лабораторных условиях группе ученых под ее руководством удалось "пробудить" микробов и вырастить микробиологическую культуру. По словам Бостон, они схожи с известными видами микроорганизмов, населяющих пещеры, но генетически отличаются от них.

Основываясь на геологических данных о скорости роста кристаллов в пещере, согласно которым самым древним из них около полумиллиона лет, ученые предположили, что найденные микробы могли оказаться внутри кристаллов от 10 до 50 тысяч лет назад. По словам Бостон, это открытие может повлиять на наше представление об истории эволюции микроорганизмов на Земле.

Пещера получила свое название из-за огромных кристаллов селенита, разновидности гипса. До обнаружения она была заполнена водой и сейчас постоянно осушается насосами, температура в ней достигает 48 градусов Цельсия, а влажность — 90%. Как пишет National Geographic, в таких условиях неподготовленный человек погибнет за полчаса.

Результаты исследований, как отмечает National Geographic, еще не прошли процедуру рецензирования, поэтому к данным стоит относиться с определенным скептицизмом. С другой стороны, возможность оживления микробов возрастом от 10 до 50 тысяч лет "отнюдь не кажется невероятной", считает микробиолог Брент Кристнер из Университета Флориды. Он предположил, что микробы могли прожить в полной изоляции от внешнего мира столь долго потому, что поедали своих погибших собратьев.

Мексика. США > Экология. Образование, наука. Медицина > ria.ru, 18 февраля 2017 > № 2078053


Россия > Медицина. Образование, наука > gazeta.ru, 18 февраля 2017 > № 2077470 Евгений Александров

«Мы не призываем к запрету гомеопатии»

Глава Комиссии РАН по борьбе с лженаукой о реакции на меморандум о гомеопатии

Александр Сергеев

О реакции на меморандум о гомеопатии, что увидели в нем критики, не читая документа, рассказал председатель Комиссии РАН по борьбе с лженаукой академик Евгений Александров.

— Евгений Борисович, как вы оцениваете реакцию, достигнутую в результате публикации меморандума №2?

— Результат превзошел все наши ожидания. Меморандум вызвал даже более широкую и активную дискуссию в обществе, чем мы надеялись. Публикации о меморандуме вышли в большинстве крупных СМИ и на всех основных телеканалах. Откликнулись многие государственные органы.

Например, меморандум поддержала Федеральная антимонопольная служба, а Минздрав пообещал создать специальную комиссию, чтобы разобраться в вопросе. Мы, конечно, порекомендуем специалистов для участия в комиссии Минздрава.

Позитивная реакция была и на международном уровне, в частности в журнале Nature.

Это важно, поскольку проблема популярности гомеопатии не ограничивается Россией, и сигнал, поступивший из РАН, будет полезен и другим странам.

— Как вы относитесь к критическим выступлениям в адрес комиссии и ее меморандума?

Мы внимательно следим за такими критическими выступлениями и анализируем их. Сколько-нибудь убедительных научно-медицинских аргументов против меморандума нам пока не встретилось. Наиболее серьезные возражения касаются не содержания, а формы меморандума, которая некоторым критикам кажется слишком жесткой. Однако для такой позиции есть все научные основания, и, если бы мы высказались не столь однозначно, это могло бы показаться трусостью и вряд ли привлекло бы необходимое общественное внимание.

К сожалению, многие критики не читали текст меморандума и судят о нем по пересказам в СМИ.

Поэтому значительная часть возражений лишь повторяет аргументы, подробно разобранные в меморандуме и приложениях к нему. Мы будем продолжать разъяснительную работу по таким вопросам. Безусловно, наш меморандум затрагивает серьезные коммерческие и статусные интересы людей, связанных с гомеопатическим бизнесом. Поэтому мы были готовы услышать обвинения в ангажированности и коррумпированности. Подобные обвинения предсказуемы, голословны и всегда сопутствуют критике лженауки. Поэтому они попросту не заслуживают ответа.

— Академик Сергей Колесников, член Комиссии по борьбе с лженаукой, высказал в «Медицинской газете» мнение о том, что меморандум подготовлен и опубликован с процедурными нарушениями и потому не является легитимным документом комиссии. Что вы можете на это сказать?

— Сергей Иванович был включен в состав Комиссии по борьбе с лженаукой летом прошлого года решением президиума РАН, однако с тех пор так и не вышел с нами на связь и в деятельности комиссии не участвовал.

Естественно, что он не в курсе того, как строится наша работа. То, что он выступил с критикой меморандума, не связавшись предварительно ни с подписавшими его экспертами, ни с членами комиссии, ни со мной как ее председателем, выглядит по меньшей мере странно. В глазах многих коллег этот шаг поставил под сомнение его фактическое членство в комиссии. Но раз формальное членство имеет место и упрек в адрес меморандума прозвучал публично, ответ на него тоже должен быть дан публично.

Комиссия по борьбе с лженаукой включает около 60 человек, работающих в разных городах, и действует на общественных началах (не имеет бюджета). Поэтому мы не проводим заседаний с принятием решений голосованием. Официальное Положение о комиссии предусматривает и другие форматы деятельности. В частности, председатель комиссии вправе давать поручения членам комиссии (п. 4.1.3), а также создавать временные экспертные группы (п. 4.1.2) для работы над конкретными вопросами, причем Положение не ограничивает их состав членами комиссии.

Результаты работы экспертных групп при необходимости отражаются в документах, которые публикуются на сайте комиссии или в ее бюллетене (п. 3.5). Положение не требует согласовывать тексты публикуемых документов с каждым членом комиссии или голосованием принимать решения об их публикации. Это могло бы полностью парализовать работу комиссии.

Важные материалы перед публикацией обсуждаются в общей рассылке комиссии, где каждый ее член, желающий участвовать в работе, может вносить свои предложения. За взвешенный учет всех мнений отвечает председатель комиссии. Экспертная группа меморандума «О лженаучности гомеопатии» работала начиная с лета 2016 года, а в общей рассылке комиссии меморандум интенсивно обсуждался в течение декабря и января.

Таким образом, меморандум был подготовлен и опубликован в полном соответствии с действующим Положением о Комиссии РАН по борьбе с лженаукой. Это экспертная позиция, которая должна рассматриваться как итог работы комиссии строго в рамках ее мандата. При этом мы не выдаем меморандум за консолидированное мнение всей РАН, а если такие слова и звучат в прессе, то это уже журналистские интерпретации.

— Что делать с тем, что многие пациенты и врачи искренне верят в целебные свойства гомеопатии?

— Хотя гомеопатическая магия не имеет никаких научных оснований, есть целый ряд причин для личной убежденности в ее эффективности. Эти причины разобраны в Меморандуме. Мы уважаем право людей придерживаться своих взглядов на заботу о собственном здоровье и не призываем к запрету гомеопатии.

Вполне достаточно отказаться от нее в государственной медицине, которая не должна опираться на лженаучные идеи, а также корректно маркировать гомеопатические препараты как не содержащие действующего вещества и не имеющие доказанной клинической эффективности.

Россия > Медицина. Образование, наука > gazeta.ru, 18 февраля 2017 > № 2077470 Евгений Александров


Россия > Образование, наука > fano.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2076802

ФАНО России начинает выдачу государственных жилищных сертификатов молодым ученым в 2017 году

Завершается I этап кампании по выдаче ГЖС молодым ученым в 2017 году.

Жилищная комиссия ФАНО России утвердила список молодых ученых-получателей социальной выплаты на приобретение жилых помещений в 2017 году. Первые двадцать шесть человек стали участниками мероприятия по обеспечению жильем молодых ученых подпрограммы «Обеспечение жильем отдельных категорий граждан» федеральной целевой программы «Жилище» на 2015-2020 годы.

Список получателей жилищных сертификатов опубликован на сайте ФАНО России.

ФАНО России осуществляет государственную жилищную поддержку ученых сразу по нескольким направлениям:

предоставление молодым ученым социальных выплат на приобретение жилых помещений (государственные жилищные сертификаты);

специализированный жилищный фонд (служебные жилые помещения, общежития);

жилищно-строительные кооперативы.

В 2016 году в рамках реализации подпрограммы «Обеспечение жильем отдельных категорий граждан» федеральной целевой программы «Жилище» ФАНО России выдано 154 сертификата молодым ученым, общий объем финансирования составил 289 млн рублей.

В 2015 году сертификаты получили 194 ученых, на это было выделено 333 млн 595 тыс. рублей.

В 2014 году сертификаты получили 141 ученый, общий объем финансирования составил 263 млн рублей.

Россия > Образование, наука > fano.gov.ru, 17 февраля 2017 > № 2076802


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 17 февраля 2017 > № 2076794 Алексей Катков

Алексей Катков, Sistema Venture Capital: «Венчурная индустрия должна нести социальную ответственность»

Елена Краузова

Forbes Staff

Глава венчурного фонда с фокусом на Россию — о том, почему венчурные инвесторы хотят сделать мир лучше

Венчурный фонд Sistema Venture Capital, запущенный весной 2016 года, оказался одним из немногих активных фондов, сохранивший после кризиса 2014 года интерес к России. Фонд на 10 млрд рублей, в котором акционерами, помимо АФК «Система», стали Сбербанк и Виктор Рашников, инвестирует в стартапы не менее $2 млн и уже вошел в пять проектов. Среди них — компания в сфере распознавания лиц VisionLabs, сервис поиска исполнителей YouDo, разработчик VR-игр Luden.io, стартап по доставке наборов для химических экспериментов MEL Chemistry. Теперь Sistema Venture Capital рассчитывает выйти на международный рынок, сосредоточив внимание на сфере «deep tech» (наукоемкие стартапы), говорит Алексей Катков, глава фонда. Forbes поговорил с Катковым о том, какое место «deep tech» занимает на карте мировых технологических трендов, о том, а также, почему команда фонда верит в маркетплейсы, но разочаровалась в финтехе, и что значит для российских стартапов потеря доступа к зарубежному капиталу.

— Вы часто подчеркиваете, что Sistema Venture Capital — независимый венчурный фонд, что АФК «Система» не становится заказчиком инноваций для других своих портфельных проектов. Зачем АФК «Система» выход на венчурный рынок?

— Мне кажется, «Система», если посмотреть на ее активы, всегда была корпорацией, которую можно назвать «технологической». МТС стал одним из первых операторов, развернувших 3G. Среди активов «Системы» — «Микрон» (завод по производству микросхем и RFID-меток, АФК «Система» выкупает долю «Роснано» за 8,1 млрд рублей для доведения доли в компании до 90,6% - Forbes), «РТИ» (среди проектов компании — радиостроение, ракетная техника, системы связи - Forbes). Недавно «Система» купила группу «Крондштадт», которая производит авиатренажеры, бортовое оборудование. Все это иллюстрирует, что топ-менеджмент корпорации тяготеет к высоким технологиям.

Инвестиции в Ozon Group (АФК «Система» приобрела 10,8% компании за $ 75 млн в 2014 году — Forbes) показали: корпорация готова работать с венчурными сделками. Как я понимаю, в начале не было четкого понимания, как именно продолжить начатое движение, какие инструменты выбрать. Но анализировать перспективные направления для инвестиций, выбирать, в какие именно компании вкладывать, оценивать их технологии, — все это требует концентрации внимания, целенаправленной работы, экспертизы. Собственно, воплощением этой «фокусировки» и стал наш венчурный фонд.

— Почему развивать технологические проекты собственными силами стало сложнее?

— Потому что в тех отраслях, где мы работаем, фантастически выросла конкуренция. Пять-семь лет назад можно было с нуля запустить собственный интернет-проект и быстро его развивать. Именно тогда и именно так выросли, скажем, Avito, Lamoda, Wildberries. Но в 2015 году шансы повторить их путь стали близкими к нулю. Или, например, в 2011 году идея нового мессенджера не казалась такой уж абсурдной. Мы не слишком верили в высокие шансы проектов вроде Telegram завоевать свою аудиторию, но сегодня ясно, что это произошло. То же самое — с локальными мессенджерами в Азии, оказавшимися конкурентоспособными благодаря закрытости местных рынков. Но в 2015 году, когда глобальные игроки на рынке медиа набрали критическую массу пользователей, говорить о запуске нового мессенджера уже было просто бессмысленно. Facebook с 1 млн зарегистрированных пользователей в 2004 году и Facebook с аудиторией в 1 млрд пользователей мессенджера летом 2016 года - это два разных Facebook. Если ты конкурируешь с первым, у тебя есть шанс привлечь к себе миллиард потенциальных пользователей, которые подключены к интернету, но не подключены к Facebook. Если ты конкурируешь со вторым, ты должен перетягивать их из Facebook, и твои шансы, пожалуй, нулевые.

— На опыт каких венчурных фондов в мире вы ориентировались в поиске модели?

— Мы встречались с топ-менеджментом Samsung Ventures, который активно работает со стартапами по всему миру.Изучали опыт Intel Capital, который в начале искал компании с продуктами, комплементарными бизнесу Intel (расчет был на поиск технологий и команд для дальнейшей интеграции в основной бизнес), а затем стал работать как классический венчурный фонд - поставив целью зарабатывать на росте стоимости доли в стартапе. Впрочем, через какое-то время Intel Capital вернулся к первоначальной стратегии. Встречались также со многими другими фондами. В итоге, думаю, сейчас по своему подходу к работе с проектами мы больше похожи на Andreessen Horowitz.

У нас изначально была идея не ограничивать отбор портфельных компаний только интересами «Системы». Несмотря на широту портфеля корпорации, есть много сильных стартапов, которые нельзя в него встроить. Кроме того, мы долго обсуждали с Владимиром Петровичем (Евтушенковым — Forbes) и Михаилом Шамолиным (президент АФК «Система» — Forbes) как сделать фонд максимально самостоятельным. Как ввести процедуры, независимые от процедур корпорации, потому что в венчурном бизнесе важна скорость. Важно было обеспечить независимость решений еще и потому, что решения венчурного инвестора часто опираются на интуицию. У проекта может долго не быть законченного продукта, только прототип,но у инвесторов может быть ощущение, что этот стартап — «правильная» инвестиция. Вспомните Magic Leap (разработчик устройств дополненной реальности (AR), основанной на новой технологии технологию передачи света в сетчатку глаза — Forbes): у компании все еще нет работающей версии, он получил почти $1,4 млрд венчурного финансирования. Инвесторы, среди которых Alibaba Group и Andreessen Horowitz, верят в большое будущее технологии и потому продолжают поддерживать компанию. Пример такой успешно завершившейся истории — Tesla.

В России есть огромная проблема: множество интересных идей не «взлетают», потому что не могут набрать достаточную массу боевых применений

Главный акционер предложил создать фонд на базе своей медийной дочки «Система Масс-медиа», так что мы смогли уже на старте использовать готовую инфраструктуру и упростить запуск Sistema VC. Саму компанию СММ мы реструктуризировали — провели много юридических изменений, продали непрофильные активы. По сути, этой стрелой мы убили сразу двух зайцев.

— Вы больше 15 лет проработали в топ-менеджменте Mail.ru Group. Как получилось, что вы решили заняться развитием нового фонда?

— Когда я ушел из Mail.ru Group, АФК «Система» пригласила меня обсудить стратегию будущего венчурного фонда, а не возглавить его. Я откликнулся, втянулся в эту историю. А потом — одно за другим. Многие не верили в то, что можно так быстро запустить независимый фонд, который самостоятельно будет принимать решения о сделках и станет привлекательным для стартапов, которые ищут венчурные деньги. Честно говоря, действительно, какой бы технологической ни была корпорация, как бы ни были отстроены внутри процессы, она остается корпорацией, и это сказывается на скорости работы. Я видел то же самое в Mail.ru Group, мы можем это же увидеть в «Яндексе». Но у нас получилось. Это произошло во много потому, что в команду фонда пришли внешние люди, которые занимались стартапами и венчурными фондами. Они изменили отношение и нас самих, и многих сотрудников «Системы» к тому, как может работать фонд.

— Как шел процесс сбора средств для нового фонда?

— Мы хотели максимально расширить возможности для тестирования идей стартапов. В России есть огромная проблема: множество интересных идей не «взлетают», потому что не могут набрать достаточную массу боевых применений. У многих стартапов нет возможности войти на рынок из-за отсутствия спроса на их продукты со стороны бизнеса или госкомпаний, потому что эти продукты являются экспериментальными В последние годы тот же «Сбербанк» стал сам активно работать со стартапами, но многие другие корпорации (особенно госкорпорации, связанные сложностями регулирования) редко готовы к экспериментам. Стартап, пытаясь зайти «с улицы» с хорошим продуктом, должен пройти все круги ада, чтобы получить первые пилотные проекты, а затем коммерческие внедрения. Поэтому для нас должно было стать преимуществом то, что мы даем компаниям возможность опробовать их идеи и на площадках компаний-партнеров. В этом случае мы и сами получаем подтверждение жизнеспособности наших стартапов.

Был и еще один критерий для отбора соинвесторов. Мы хотели взять деньги у тех, кого сможем с гордостью представить как своих акционерова. Максимальная прозрачность процессов в фонде, готовность к открытому рассказу о себе, открытость инвесторов самого фонда очень важны на венчурном рынке. По этой причине мы несколько раз отказывались от денег, пришедших из бизнесов, которые не были нам понятны. Когда мы ездили с Михаилом Шамолиным в Кремниевую Долину в конце прошлого года, мы увидели, что в США нет предвзятого отношения к венчурным инвесторам из России. Но есть четкое и понятное желание получить информацию о том, с кем ты имеешь дело. Если ты говоришь: «мы вот такие, план у нас — такой, инвесторы - вот они», с тобой готовы работать. Поэтому мы были готовы выбирать в соинвесторов только тех партнеров, чьи источники средств понятны, а сами партнеры открыты для коммуникаций.

— Какие у вас правила по отбору портфельных проектов?

— У нас достаточно гибкая стратегия. Мы начали с проектов в России/СНГ на раунде А, выбрали определенные отрасли, которые посчитали перспективными. Сейчас, по итогам прошлого года и по нашему текущему портфелю, мы понимаем, что активно смещаемся в область deep tech — нишу наукоемких, сложно повторяемых технологий, куда относятся искусственный интеллект, машинное обучение, большие данные, виртуальная и дополненная реальность, интернет вещей, инфраструктуры нового поколения.

Думаю, жесткие рамки для инвестиционного фонда - утопичная идея. Инвестор должен подстраиваться под обстоятельства меняющегося рынка. Достаточно посмотреть на то, во что превратился Amazon: из компании, которая занималась электронной коммерцией он стал одним из крупнейших игроков в области облачных продуктов. То же самое произошло с Facebook и Google. Даже Tesla производит не только электромобили, но и накопители энергии. Все успешные компании стараются подстроиться под тренды в потреблении как со стороны конечных пользователей, так и со стороны компаний. Инвесторы тоже должны учитывать это и корректировать свои инвестиционные декларации.

— А если говорить о качестве проектов?

— Здесь у нас три главных правила. Во-первых, мы работаем с разработчиками глобальных проектов. Безусловно, какие-то интернет-компании могут пройти долгий путь на локальном рынке и вырастив региональных лидеров, но все же плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Во-вторых, мы ориентированы на мобильные продукты. Я слышал, что если в кампусе Facebook и тем более в кабинете Марка Цукерберга кто-то произносит слово «десктоп», то у этого человека нет больше шансов на успешную карьеру в компании. Может быть, это и «байка», но то, что продукты, ориентированные на массовую аудиторию, должны быть теперь, в первую очередь, мобильными, — очевидно. История Facebook отлично это иллюстрирует: когда компания продолжала активно развивать веб-версию, темпы роста выручки падали и в какой-то момент не превышали 10%. Если в день IPO в 2012 году акции Facebook торговались по $38, то в начале 2013 года их стоимость не достигала $25. Никто уже не верил в чудо. Но потом Facebook вовремя перестроился, увидев, что мобильное потребление победило десктопное, что социальная сеть в мобильном варианте гораздо более интересна для рекламодателей. К концу 2016 года стоимость акций Facebook прошла отметку в $100, сегодня она превышает $130. Так что мы верим в мобильные продукты. И третье требование для стартапов, с которыми мы готовы работать, — сильные основатели. Конечно, мы не можем знать все про всех предпринимателей, которые присылают заявки в фонд, но при прочих равных мы отдадим предпочтение тем, о ком мы слышали хорошее и кто работал в известных нам проектах. Доля основателей может размываться, они даже могут терять контроль (в американских стартапах такое происходит нередко), но они должны оставаться теми, кто стоит «у руля» компании, и теми, в кого верят инвесторы.

— Как в вашем портфеле появились, например, маркетплейсы (сервисы, соединяющие поставщиков услуг и их потребителей, с удалением цепочки посредников)?

— Маркетплейсы, безусловно, тренд последних лет, во многом связанный с успехами Uber, модель которого можно переложить на другие рынки. Из маркетплейсов в нашем портфеле — YouDo, объединяющий тех, кто предлагает задания с теми, кто готов их выполнять. Мы считаем YouDo.com локальным лидером, у компании уже интересные попытки выйти на рынок Азии. Пока преждевременно говорить про выход на глобальный рынок, но основатели строят сеть контактов во всем мире, готовя для этого почву.

— А почему, например, игры остаются интересными венчурным инвесторам, несмотря на растущую конкуренцию и, соответственно, высокие расходы на маркетинг?

— Тема игр мне лично близка, с опытом работы в Mail.Ru Group (в холдинг входит Mail.Ru Games, объединяющий игры для социальных сетей и мобильные игры — по итогам трех кварталов 2016 года игры приносят компании около 26% выручки — Forbes). И я хорошо понимаю, что часто именно в игровых стартапах рождаются прикольные идеи, которые «цепляют» аудиторию и позволяют завоевать умы миллионов, и отсутствие успеха сразу не означает окончательного проигрыша. Пример с Pixonic (куплен Mail.Ru Group за $30 млн — Forbes) показателен: около десяти лет у компании не было крупных хитов, но игра «Walking War Robots» принесла ей огромный успех. Другое дело, что игры стали дороже из-за усиливающейся конкуренции — ежедневно в магазинах приложений появляютсятысячи новых игр. Стоимость привлечения пользователя выросла стократно с 2009 года ( когда, например, была основана Game Insight). Сегодня запустить мобильную игру без сумасшедшего бюджета на маркетинг в сотни миллионов долларов (если это не «вирусная» история вроде Super Mario или PokemonGo) невозможно. Поэтому, чтобы быть на этом рынке, ты должен быть действительно очень, очень богатым. Зато с улучшением технических характеристик смартфонов мобильные игры стали по-настоящему захватывающими, объемы пользовательских платежейрастут, особенно в Азии. C декстопными многопользовательскими играми тоже все непросто: хотя конкуренция здесь меньше, их «прокачать» еще сложнее, потому что, во-первых, игроки переключаются с декстопных игр на мобильные, а, во-вторых, ты конкурируешь с уже известными играми вроде WarCraft или Dota 2, и тебе нужно четко знать свою аудиторию, чтобы переманить её у существующих игроков. Здесь нужен гениальный продукт с гениальным месседжем, «попадающий» в аудиторию, и это тоже очень дорого.

Так вот, посмотрев на все это, мы решили инвестировать в игры будущего — в VR-игры. Количество VR- устройств в мире быстро растет, появляются примеры использования VR, например, в образовании, что потенциально открывает новые рынки для VR-студий, которые сегодня работают только с играми. Думаю, шансы на успех VR-игр приемлемые с точки зрения типичных рисков венчурных инвесторов. И здесь есть рациональное объяснение перспектив таких проектов — каких лично я не могу найти, например, для новых мобильных игр.

— На рынке рекламных технологий тоже огромная конкуренция. В 2015 году, по данным PitchBook, американские инвесторы вложили в рекламные технологии $860 млн — почти трехкратное падение с 2011 года, когда объем вложений в отрасль составил $2,7 млрд. Тем не менее, вы выкупили у «Сбербанка» 50% разработчика рекламной технологии Segmento.

— Все дело в том, что найти «технологию завтрашнего дня» на этом рынке очень тяжело. Можно профинансировать компанию с сильной programmatic-технологией (технология алгоритмической закупки рекламы в реальном времени на основе аукциона — Forbes), с хорошей выручкой, с движением в тренде. Но гарантий, что она будет жить завтра, - ноль: проект работает на чужом трафике, а конкурировать за бюджеты на уровне трафика нельзя. Такие компании работают с Google, Mail.ru, Facebook, «Яндекс», но в какой-то момент их клиенты могут понять, что работать напрямую им намного выгоднее. Я знаю много российских компаний, которые именно по этим причинам не смогли построить эффективный бизнес. Поэтому мы поняли, что единственным преимуществом независимого игрока могут быть только знания об аудитории, которые собраны на основе технологий больших данных и могут быть монетизированы. Например, сначала в рекламе, а потом, возможно, в других сферах. Отличный пример — Yandex Data Factory (подразделение «Яндекс», которое решает задачи бизнес-заказчиков на основе машинного обучения и технологий big data — Forbes). Еще один — Big Data China Alliance, китайская компания с многомиллиардной выручкой, которая агрегирует огромные массивы данных, работает с ними, продавая аналитику не только рекламным группам, но и промышленным концернам, ритейлерам и другим крупным игрокам. Именно под таким углом мы смотрим на инвестицию в Segmento, которая не только имеет свою технологию programmatic-рекламы, но и обезличенные данные о клиентах «Сбербанка». Если Segmento будет и дальше двигаться в этом направлении, то сможет не зависеть от настроения рекламных площадок и рекламных агентств. В общем, в продавцов рекламы я не верю, я верю только в технологических лидеров, которые могут построить бизнес на основе обмена данными.

— Одним из заявленных направлений стал финтех, но, как я понимаю, ни одной портфельной инвестиции в этом рынке пока нет.

— Мы рассчитывали, что так как среди активов «Системы» есть «МТС-Банк» и МТС с микроплатежами абонентов (не говоря о том, что сама она финансовая корпорация), мы сможем помогать финтех-стартапам с тестовыми внедрениями. В итоге мы посмотрели много российских и американских финтех-компаний, но решили, что их перспективы неоднозначны. Венчурные инвестиции к концу 2016 года в финтех-проекты «просели» (по итогам третьего квартала 2016 года, по данным KPMG и CB Insights для рынка Великобритании и США, почти в 2,5 раза — Forbes). Во многом это связано с проблемами сервисов, например, p2p-кредитования: все хорошо помнят, как акции одной из крупнейших площадок взаимных микрозаймов, Lending Club, резко подешевели после ухода топ-менеджеров и приобретения огромного портфеля ссуд инвестором с низким кредитным рейтингом. Компании, которые строили «банки 2.0», интернет-банки нового поколения, не смогли покорить действительно массовую аудиторию. Одновременно стало ясно, что сами крупные банки не собираются сидеть сложа руки и запускают собственные сильные интернет-проекты, делают очень удобные клиентские сервисы. Интересным направлением кажутся проекты в сфере скоринга, с использованием «больших данных», но пока для России все подобные стартапы в относительно серой зоне. Так что финтех в целом мы пока решили отложить. Не исключаю, что мы совсем исключим его из инвестиционной стратегии.

— А что с электроникой и IoT, «интернетом вещей»?

— В этом направлении мы тоже пересмотрели очень много российских (и не только) компаний. IoT — сфера, близкая к робототехнике, только роботы понятнее аудитории. Проблема на этом рынке в том, что новые продукты быстро устаревают. Очень функциональный дрон, представленный сегодня, завтра может оказаться никому не нужным. Хорошо помню, что у нас в офисе Mail.Ru Group была робот-собака Aibo: вначале все смотрели на нее как на чудо техники, а потом — как на игрушку. которая не приносит никакой пользы. И недаром Apple выпускает новые версии iPhone почти каждые полгода — «железо» стремительно устаревает. Это огромные риски для инвестора, который может вливать много денег в технологию и продукт, а в конечном счете рынок уйдет далеко вперед. Тем не менее, рынок робототехники активно развивается, особенно в Азии, которая лидирует по числу роботов в расчете на одного жителя. На рынке IoT с ценностью продуктов для пользователя все еще запутаннее, потому что эффект, скажем, девайса для «умного дома» или персонального ассистента вроде Amazon Echo сложнее «пощупать». В России, к тому же, разработчики IoT-систем занимаются «всем для чего-то», не понимая, кто именно станет их покупателем и как именно можно применять их технологии. Так что мы точно будем продолжать мониторинг IoT-стартапов (тем более, с активами «Системы» в сфере микроэлектроники у нас, опять же, много возможностей тестировать хардверные решения), но не будем ставить их в приоритет в ближайшие годы. Скорее, мы будем пристальнее смотреть на AI-проекты и в целом на все то, что лежит в плоскости deep tech.

— AI-приложения стали «модным» направлением для инвестиций: в США, например, число венчурных сделок с компаниями в этой сфере выросло с 160 в 2012 году до 658 в 2016-м. Тем не менее, эти технологии во многом все еще развиваются в академической среде, а каковы здесь перспективы для сильных бизнесов?

— Действительно, появившиеся нашумевшие AI- приложения вроде Prisma (приложение адаптирует загруженные фото к стилям известных художников — Forbes) — это, по сути, отражение развития науки. Перспективы заработать на них сомнительны. Но их разработчикам важно, что раз с технической точки зрения теперь можно делать такие продукты, надо использовать этот шанс. Это сродни тому, как люди, научившись считать, то и дело решают в уме примеры и задачи. Они еще не думают о том, что можно стать бухгалтером и зарабатывать на своем умении. Поэтому сейчас мы видим переломный период в 20-летней истории развития интернета: достижения науки становятся основой для первых интересных пользовательских и корпоративных сервисов. Если вдуматься, раньше было ровно наоборот: разработчики видели, какие продукты позволят собрать аудиторию и «сделать деньги», и брались за не очень сложные, подчас элементарные, продукты. Теперь мы видим множество решений, которые часто запускаются для «фана» и не имеют прямой монетизации, они создаются как «лакмусовая бумажка» для развития науки. Это своего рода способ заявить: «мы тоже можем, мы классные». Мы видим это по громким анонсам не только стартапов, но и представителей корпораций, венчурных фондов. Так что, возможно, мы подвержены этому общему порыву, идя в deep tech (наукоемкие стартапы). Мы хотим инвестировать в AI, не только, чтобы заработать, но и чтобы иметь возможность прикоснуться к технологиям, которые меняют жизнь.

— Венчурный инвестор должен хотеть сделать мир лучше?

— Безусловно, венчурная индустрия должна нести социальную ответственность. Я верю, что венчурный инвестор не должен инвестировать в то, что принесет огромные деньги, но «плохо пахнет». В портфеле венчурного инвестора «выстреливает» одна из тридцати инвестиций, зато возврат на нее превышает 100X. И для тебя должно быть важно, что остальные 29 инвестиций не просто канули в лету, а в чем-то изменили жизнь людей. Скажем, разработчики «умных часов» Pebble, хотя и вынуждены были продаться компании Fitbit, но скольких пользователей они порадовали своими гаджетами. И если даже Prisma обанкротится (чему я не удивлюсь), ее основатели смогут сказать, что дали аудитории классный продукт, новое мироощущение. То же самое, кстати, в совсем молодой индустрии VR. Если компания из нашего портфеля, создав популярную VR-игру, ничего не заработает, но несколько миллионов скачавших ее пользователей получат удовольствие, разбираясь в устройстве человеческого мозга (портфельная компания фонда, Luden.io, разрабатывает VR-приложения для изучения нейробиологии в игровой форме — Forbes), - я не расстроюсь.

— Вложения в AI-проекты потребуют больших вложений, вы собираетесь увеличивать средний чек инвестиций?

— Для нас комфортным чеком остается $5 млн, мы готовы вкладывать в стартапы от $2 млн до $7 млн. Но именно в контексте инвестиций в AI-проекты, возможно, венчурным инвесторам сегодня стоит активнее работать на «посевной» и даже «предпосевной» стадиях. В сферах, связанных с deep tech, все развивается очень быстро, наука дает жизнь новым направлениям, из них появляются поднаправления, каждое из которых может создать новые глобальные технологические тренды. Чтобы успеть здесь заработать, инвестировать проекты, которые уже в тренде, бессмысленно, нужно успеть вложить средства в стартапы, которые только нащупывают новые направления Например, благодаря deep tech происходят прорывы в области серверного оборудования, улучшения скорости работы девайсов, в ритейле, медицине, поисковых технологиях. Так что будучи готовым работать с командами на стадии самых первых прототипов, возможно, ты рискуешь пропустить реально «большую тему». Поэтому не исключаю, что мы тоже будем экспериментировать с инвестициями на самых ранних стадиях.

— Вас в целом устраивает качество российских проектов?

— У нас сильные и конкурентоспособные продукты, но им не хватает «прокачки», которая бы позволила им убедиться в наличии глобального спроса. С появлением магазинов приложений, которые дали мобильным разработчикам прямой доступ к мировой аудитории, ситуация изменилась, но этого недостаточно. Мне нравятся более напористые команды, которые легки на подъем и, запуская в России офис разработки, сразу регистрируют компанию на Кипре или в Делавере и пытаются найти потребителей для своих продуктов на международном рынке.

— Как повлиял на российский венчурный рынок кризис?

— Я не считаю, что он подорвал предпринимательский климат и в целом сильно изменил ситуацию. Как раньше, так и сейчас, у нас не развита инфраструктура для поддержки стартапов, корпорации мало работают с начинающими проектами, есть проблемы с доступом к инфраструктурам для пилотирования решений. Единственное, что изменилось в последние годы, — стало сложнее привлекать в Россию иностранных инвесторов. Раньше в принципе можно было ожидать, что крупный фонд пришлет предложение о сделке российскому стартапу с офисом в Москве. Теперь, скорее всего, основатели стартапа должны будут поехать, скажем, в Калифорнию и начать вести переговоры. Мы как фонд как раз ставим перед собой миссию помочь российским проектам почувствовать, что они крепко встали на ноги здесь, чтобы они могли двигаться дальше. По-моему, все венчурные фонды и корпорации, продолжившие работу с российскими стартапами после 2014 года (а таких игроков немного, все посчитали слабую ликвидность в России серьезным барьером и ушли на зарубежные рынки), в конечном счете, занимаются в первую очередь этим — помогают «прокачиваться».

— Проблемы с привлечением иностранного капитала могут обернуться серьезными проблемами для российского венчурного рынка?

— Они могут сказаться на темпах развития проектов, потому что глобальный капитал — это не только деньги, но и понимание, связи, знакомства опытных инвесторов. Когда в Mail.Ru Group вошел американский фонд Naspers его представители каждые полгода возили топ-менеджмент российской компании на встречи с коллегами по цеху, давали им консультироваться с техническими и коммерческими директорами других интернет-компаний. Вот такого образования - в общении с компаниями, работающими на рынке с иным уровнем развития, чем российский, — теперь российским компаниям будет не хватать.

— Вы будете работать с компаниями в deep tech в России или в портфеле появятся и зарубежные инвестиции?

— В ближайшее время мы заявим о расширении географии фонда. Возможно, мы откроем офис в США. Нам кажется, что надо ставить себе сразу высокую планку. Я не очень понимаю, зачем венчурному фонду открывать представительство в соседней стране, когда все задачи можно решать и из главного офиса в Москве. А вот общаться с проектами и партнерами «через океан» - для этого нужно физическое присутствие по ту сторону Атлантики. У нас есть это в стратегических планах, о точных сроках я пока предпочел бы не говорить.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 17 февраля 2017 > № 2076794 Алексей Катков


Россия. ДФО > Образование, наука > amurmedia.ru, 16 февраля 2017 > № 2078387 Ольга Тен

Переход в десятый класс должен стать обдуманным шагом хабаровского старшеклассника. Именно для этого школы и устанавливают пороговые баллы в профильные классы, сообщила корр. ИА AmurMedia начальник управления образования г. Хабаровска Ольга Тен.

Девятиклассникам Хабаровского края необходимо подать заявление на ГИА до 1 марта

— Переход в десятый класс сейчас — это обдуманный школьником шаг к получению образования более высокого уровня, а не как раньше — камера хранения детей. Родители сдали и еще на два года успокоились — ребенок в школе, и ни забот, ни хлопот, — уверена Ольга Тен.

Как сообщила чиновница, в разных школах города будут организованы разнопрофильные классы наряду с общеобразовательными.

— В одной школе будет превалировать гуманитарный уклон, в другой — математический, в третьей — технический. И пусть мамы и папы не боятся, проходной балл адекватен и без особых проблем достигаем детьми. Просто надо помочь подростку хорошо подготовиться к экзаменам, — рекомендует Ольга Тен.

По словам начальника управления образования, даже те ребята, которые не смогут преодолеть заветный балл, но очень хотят учиться дальше, смогут продолжить обучение в общеобразовательных классах. Для этого нужно сдать экзамены хотя бы на "тройку".

— И не стоит думать, что общеобразовательные классы создаются для троечников. Они как раз-таки для тех, кто еще по каким-то причинам не определился: гуманитарий он или математик. Общеобразовательные классы удачно подойдут и тем целеустремленным ребятам, которым пока не хватило навыка на экзаменах, но которые хотят подтянуться к ЕГЭ и сдать его удачно и осуществить мечту о высшем образовании, — пояснила Ольга Тен.

А все проблемы, связанные с выбором профиля в 10 классе пусть даже не в своей школе, придумывают родители. Ребенок, качественно подготовленный к экзаменам и настроенный на успех, как правило достигает задуманного, уверила Ольга Тен.

Россия. ДФО > Образование, наука > amurmedia.ru, 16 февраля 2017 > № 2078387 Ольга Тен


Россия > Транспорт. Образование, наука > gudok.ru, 16 февраля 2017 > № 2077338 Константин Пашков

Вузу нужно стать самодостаточным

Система транспортного образования должна отвечать требованиям времени и запросам отрасли

Концепция развития транспортного образования до 2030 года, подготовленная Минтрансом, обозначила основные подходы и принципы подготовки кадров для транспортного комплекса страны.

Константин Пашков, директор Административного департамента Министерства транспорта РФ

– Константин Анатольевич, почему транспортное образование нуждается в отдельной Концепции развития?

– Транспортное образование – профильное, практикоориентированное. Вместе с тем под транспортным образованием нельзя подразумевать только лишь подготовку пилотов или машинистов. Даже от инженеров транспорта сегодня уже требуется гораздо больше знаний, чем вчера. В последние годы, в эпоху ренессанса инженерной подготовки в стране, к ней предъявляются очень высокие требования, расширяются её горизонты. Поэтому если мы говорим о транспортном образовании, то это не только учебные заведения, а все учебные центры тех организаций, которые готовят сегодня специалистов для транспорта и обеспечивают его работу.

Сегодня таких специалистов в России, кроме 17 находящихся в ведении Минтранса вузов, готовят семь высших учебных заведений Росрыболовства, два специализированных автодорожных вуза и один специализированный морской вуз, отнесённые к ведению Минобрнауки, а также 10 федеральных университетов. И конечно, в этой когорте наши отраслевые вузы должны быть во главе. Они готовят работников для конкретной отрасли и в тесной связи с работодателями – это пока наш козырь. Большая часть абитуриентов поступает по целевым направлениям, а значит, точно придёт на транспортные предприятия. Но рынок подготовки специалистов в области автомобильно-дорожного транспорта, транспортного строительства, проектирования, конструкторов и создателей транспортных систем либерализован, и нам надо сделать так, чтобы мы стали его частью и возглавили эти направления. Снова предстоит доказать и представить необходимость подготовки юристов и экономистов, иных гуманитарных специалистов, которые крайне необходимы, принимая во внимание особенности функционирования транспортного комплекса.

Очень важно, что концепция закрепляет необходимость учёта всех особенностей транспортного образования и уникальность системы подготовки кадров, которая не должна быть утрачена.

– На какой стадии сейчас находится работа над концепцией?

– Коллегия Минтранса одобрила этот документ в конце декабря прошлого года, и сейчас в соответствии с поручением правительства мы ведём его согласование с министерствами и ведомствами. После разработки проекта концепции он был разослан всем заинтересованным лицам, в том числе работодателям. Документ рассмотрели на разных площадках: на заседаниях Союза транспортников России, совете ректоров, рабочей группе общественного совета при Минтрансе, на IV Форуме транспортного образования. То есть концепция находится на заключительном этапе формирования. Достигнуто понимание с заинтересованными компаниями, в частности с РЖД, «Совкомфлотом», «Автодором» и «Аэрофлотом», сейчас уточняем некоторые детали. Есть отзывы Минобрнауки и Минэкономразвития. В первом квартале года планируем направить её в правительство.

Хочу подчеркнуть, что в концепции будут расставлены все приоритеты и согласованы позиции не только отраслевых вузов, работодателей, но и наших коллег из системы образования. Документ такого уровня готовится впервые.

– Какую роль в разработке документа играют работодатели?

– Все имеющиеся камни преткновения – на уровне понимания завтрашнего дня и опыта прошлого. Понятно, что никому не хочется ничего менять и проще всего утешать себя тезисом, что наше образование самое лучшее в мире. Это, наверное, действительно так. Отечественную школу всегда отличала фундаментальность подхода. Но в процессе дискуссии все участники приходили к выводу, что мир стремительно меняется и мы сегодня точно не знаем, сколько транспортных профессий будет завтра. Какой будет потребность в кадрах? Каким будет подвижной состав? Как изменится мировая логистика? И так далее. Мир глобализуется за счёт новейших технологий, хотим мы этого или нет. Нам надо бежать вперёд, чтобы успеть.

От работодателей мы, конечно, ждём более активной позиции. Кто, как не они, должны быть заинтересованы в реальном развитии. Пока превалирует выжидательная позиция. С точки зрения бизнеса понятно, что тащить транспортные вузы на своём бюджете никому не выгодно. Можно было бы существенно сблизить позиции через создание закона об образовательном холдинге. Это позволило бы учесть практически все интересы, не меняя формы собственности. Вместе с государством вкладывать деньги в развитие образования и контролировать его. Модели государственно-частного партнёрства в транспортном образовании практически не реализуются. Если об этом будем говорить не только мы, но и бизнес – наш голос будет услышан.

– Какие мероприятия предполагает концепция в процессе своей реализации?

– В первую очередь законотворческие. Понятие отраслевого образования должно быть закреплено или в законе «Об образовании», или отдельным нормативным актом. Законодательные поправки должны коснуться и медицинского освидетельствования наших абитуриентов. Действующий с 2013 года закон «Об образовании» отменил целевой приём в колледжи и техникумы. Все студенты поступают по общему конкурсу. Между тем при выдаче целевых направлений особое внимание уделялось здоровью будущих студентов. Раньше все абитуриенты проходили специальную медкомиссию. Сейчас этот процесс не контролируется: медсправки, которые ребята приносят в приёмные комиссии, носят формальный характер. В итоге после окончания учёбы выпускники не могут работать по состоянию здоровья.

Надеемся, что наши вузы попадут в программы Минобрнауки России и Федеральную целевую программу развития образования (ФЦП), предусматривающие дополнительное финансирование образовательных учреждений, например на развитие науки и обновление материально-технической базы.

Мы стремимся повысить качество и престиж нашего образования, а для этого необходимо привести обучение специалистов по всем видам транспорта в соответствие международным требованиям. Удачный опыт есть у авиации и морского транспорта. Важно развивать сотрудничество с зарубежными странами в области подготовки как специалистов для транспортной отрасли, так и высококвалифицированных научно-педагогических кадров, а также провести анализ внедрения передового международного опыта в реализацию наших образовательных программ. Причём не только в сфере эксплуатации, но и в строительстве, проектировании, создании новых типов подвижного состава. Необходимо кардинально усилить межвузовское сотрудничество в нашей стране. Российский университет транспорта (МИИТ) станет интегратором этих процессов и окажет методологическую поддержку в сфере общетранспортных вопросов другим отраслевым вузам. Большинство из них решали и будут решать чисто эксплуатационные задачи – этот тренд будем поддерживать. Также будем работать над составлением международного рейтинга транспортных вузов, восстановлением факультетов военного обучения, возвращением форменной одежды для студентов и участием в международных конкурсах, таких как Worldskills. Будем развивать дистанционное образование, обновлять ресурсную и учебно-методическую базу учебных заведений.

– Российскому университету транспорта в концепции отведена ключевая роль?

– Да. МИИТ передан в ведение Минтранса России 31 декабря 2016 года с целью создания Российского университета транспорта (РУТ) – университета нового поколения. Он станет головным для остальных транспортных образовательных учреждений. Меняется транспорт, соответственно, требует перемен сама система подготовки кадров и подходы к профессиям.

РУТ (МИИТ) как научно-образовательный центр призван справиться с кадровыми запросами всей транспортной отрасли. Университет будет решать общеотраслевые задачи, в том числе по мультимодальным перевозкам, государственно-частному партнёрству, развитию региональных и городских транспортных систем, транспортной безопасности, обустройству границ, транспортному строительству, праву и экономике, выявлению конкурентных преимуществ страны на мировом рынке транспортных услуг, взаимодействию в рамках интеграционных межгосударственных объединений.

– Стоит ли остальным транспортным вузам ждать изменений?

– Нет. Им надо меняться самим, причём срочно. Сама структура образовательного процесса с точки зрения учредительства не претерпит глобальных изменений, по крайней мере до 2030 года. Транспортные вузы, за исключением РУТа (МИИТ), останутся в ведении федеральных агентств.

Разговоры о количестве вузов сегодня или завтра – это не более чем спекуляции. Например, ещё вчера нам были нужны техникумы в Рославле и Кирове. Сегодня в них уже нет необходимости. Технологии изменились, и потребность в подготовке специалистов в этих местах отпала. Это жизнь. И для того, чтобы работать, надо быть энергичными, открываться для внешнего мира, учить иностранных студентов, двигать науку, не надеяться в данном случае только на карман РЖД. Вуз должен стать самодостаточным игроком на глобальном рынке образования, в противном случае это не вуз.

– Раскрывает ли концепция тему вузовской науки, к ней ведь тоже есть вопросы?

– Отраслевые вузы готовы выполнять заказы компаний на научные разработки в большом объёме. Однако здесь правильнее было бы спросить у бизнеса, почему за инновациями он обращается не к университетам? Каково будущее ВНИИЖТа и НИИАСа, которые входят в структуру ОАО «РЖД»? Вузы не могут навязывать компаниям свои услуги. Но без реальных заказов научная школа не может заниматься актуальными исследованиями и развиваться. Сегодня охват вузовской наукой не межотраслевой, а местечковый. Университеты решают исключительно узкие, эксплуатационные задачи, и наука в нашем случае – это не самая сильная составляющая учебного процесса.

По нашему мнению, развитие транспортной науки – это отдельная тема. Особенно с учётом критериев, заданных мониторингом системы образования, реализуемым Минобрнауки в соответствии с майскими указами президента. Преподаватели обязаны заниматься научной деятельностью, публиковать свои статьи, цитироваться и повышать индексы. И это правильно. Так живёт весь мир. Мы не можем игнорировать это. Для сохранения кадрового научного потенциала системы транспортного образования нужны кардинальные меры по привлечению в сферу науки академических кадров, а также молодых учёных и специалистов. А это означает открытие в вузах центров превосходства, лабораторий, новых кафедр – кибернетики, материаловедения, машиностроения, интеллектуальных транспортных систем, в том числе городских агломераций. Приятно, что с Российской академией наук мы начинаем большой диалог в транспортной сфере.

– В концепции идёт речь о создании единого информационно-образовательного транспортного портала. Для чего это необходимо?

– Транспортное образование должно иметь единый образ и единое лицо. Это важный имиджевый компонент. Абитуриенты, зайдя на портал, смогут увидеть всю палитру наших учебных заведений и выберут для себя подходящий вуз. Кроме того, через портал будет обеспечен полный доступ к ресурсам вузовских электронных библиотек. И это только начало. Главная цель – цифровой университет.

Беседовала Юлия Соловьёва

Россия > Транспорт. Образование, наука > gudok.ru, 16 февраля 2017 > № 2077338 Константин Пашков


Россия > Образование, наука > gazeta.ru, 16 февраля 2017 > № 2074277

На студентах сэкономят миллиарды

Ведущим вузам России сократили финансирование на 12,7 млрд за три года

Отдел науки

Правительство урежет финансирование ведущих вузов страны в ближайшие три года. К чему приведет экономия на лидерах высшего образования, разбиралась «Газета.Ru».

В ближайшие три года ведущие российские вузы, получавшие от государства дополнительные средства, лишатся части финансирования. Постановление об этом было принято правительством. Речь идет о вузах, получающих дополнительную помощь в рамках исполнения государственной программы поддержки крупнейших вузов «5-100».

Проект «5-100» был запущен правительством в соответствии с указом президента России в 2012 году. Основной целью проекта ставилось повышение конкурентоспособности ведущих российских университетов на мировом рынке образовательных услуг и исследовательских программ.

Главным критерием выполнения этой задачи было вхождение не менее пяти российских университетов в первую сотню трех глобальных образовательных рейтингов (это рейтинг университетов мира Times Higher Education, всемирный рейтинг университетов QS, академический рейтинг университетов мира ARWU). Кроме того, ожидается, что к 2020 году в этих вузах будет обучаться не менее 15% иностранных студентов и будет работать не менее 10% иностранных преподавателей.

В программе «5-100» участвует 21 вуз, при этом пяти из них удалось выполнить задачу и войти в топ-100 предметных рейтингов — это МФТИ (Физтех), МИФИ, Новосибирский государственный университет, Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики и Высшая школа экономики.

Подписанным постановлением вносятся коррективы в объемы ежегодного финансирования проекта, которые были определены еще в 2013 году.

По существующему закону в текущем году, 2018 и 2019 годах им дополнительно должно быть выделено 14,5 млрд руб. Однако после урезания вузы ежегодно недополучат примерно по 4 млрд рублей, общая сумма урезанного финансирования за три года составит 12,7 млрд руб. При этом на 2020 год финансирование вузов останется без изменений и составит 14,5 млрд руб.

Информация о предстоящем урезании программы просочилась в прессу в конце января. Решение о нем было принято в конце декабря 2016 года на совещании у вице-премьера по социальным вопросам Ольги Голодец.

По мнению экспертов, в решении правительства сократить поддержку ведущих вузов нет ничего удивительного на фоне общего урезания расходов бюджета, в том числе на науку и образование. О грядущем сокращении финансирования вузов в ближайшие годы стало известно еще в июле прошлого года.

Общие подходы к оптимизации госпрограмм, в том числе и подконтрольных Минобрнауки, правительство утвердило на заседании 7 июля. Тогда же было решено заморозить общие расходы бюджета в номинальном выражении на 2017–2019 годы на уровне 15,78 трлн руб. в год.

«Конечно, это заметное сокращение (проекта «5-100»), безусловно, оно будет связано с результативностью университетов», — пояснила «Газете.Ru» Ирина Абанкина, директор Института образования ВШЭ.

По ее мнению, в большей степени урезание финансирования коснется тех вузов, которым не удалось достичь запланированных показателей. «Эта программа обладает обратным эффектом: то есть университетам, которые не достигали запланированных показателей по своим «дорожным картам», в определенном проценте, программы поддержки сокращались», — говорит Абанкина.

«Согласно принятому закону о федеральном бюджете на 2017 год и плановый период 2018 и 2019 годов, с 2017 по 2019 год государственные расходы на науку планируется снизить примерно с 0,8% ВВП до 0,5% ВВП. В 2015 году президент Владимир Путин дал поручение сохранять государственные расходы на фундаментальную науку в отношении к ВВП в последующие годы на уровне 2015 года (0,15% ВВП)», — напоминает Евгений Онищенко, член центрального совета профсоюза работников РАН, научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН.

По мнению Абанкиной, сокращение поддержки ведущих вузов в условиях сокращения доходов - вынужденная мера, связанная с необходимостью поддержания всей системы высшего образования, включая региональные вузы.

Сокращения не избежать, несмотря на достигнутые итоги работы проекта, считает она. «В первую очередь это коснется возможности приглашения зарубежных преподавателей, сократится число международных лабораторий, потому что это одно из самых дорогих направлений. Каким-то университетам, наверное, придется скорректировать и планы по закупке лабораторного оборудования», — добавила эксперт.

Россия > Образование, наука > gazeta.ru, 16 февраля 2017 > № 2074277


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 15 февраля 2017 > № 2085014 Михаил Эскиндаров

Ректор Финансового университета Михаил Эскиндаров: «Наша задача — сделать так, чтобы в университете складывались семьи»

Яна Жиляева

Forbes Staff

О том, почему в области высоких финансов при всем богатстве выбора образования альтернативы московскому Финансовому университету нет, о знаменитых выпускниках университета и его меценатах.

В Финансовом университете — юбилейная бухгалтерия. Через год — сто лет университету. В канун юбилея исполнилось десять лет, как ректорский пост занимает доктор экономических наук, профессор Михаил Эскиндаров.

— Михаил Абдурахманович, университет основан почти 100 лет назад. У вас монополия на выпуск министров финансов? Был ли за эти годы хоть один министр, не Ваш выпускник?

— При подготовке к юбилею, как это принято в России, мы вспоминаем свою историю. В декабре 1917 года Народный комиссариат финансов принял решение создать первый в стране специализированный финансовый вуз. К занятиям приступили 2 марта 1919 года, поэтому мы отмечаем юбилей именно в марте. Нам есть чем гордиться: среди выпускников вуза 7 министров финансов, руководители крупнейших финансово-кредитных учреждений страны.

Первым назову Арсения Зверева, который почти 22 года возглавлял министерство, из них почти 15 лет работал со Сталиным и выжил — это уже подвиг. Неординарный, очень рано ушедший из жизни Борис Федоров, был одним из первых министров финансов новой России. Профессор Департамента налоговой политики и таможенно-тарифного регулирования нашего университета — бывший министр финансов Владимир Пансков. Сейчас на министерском посту Антон Силуанов — декан финансово-экономического факультета нашего университета. Антон Германович регулярно выступает перед студентами и преподавателями, предоставляет возможность преподавателям и студентам проходить стажировку и практику в Министерстве финансов.

— Устройство финансов — это ведь политический вопрос? Как адаптировалась финансовая система и ваши выпускники к изменениям строя и политической конъюнктуры?

— Финансы — сердцевина всей экономики. А состояние экономики определяет политику любого государства. Проще говоря: государство ведет ту политику, какую ему позволяет бюджет. Финансовая система включает и банковскую систему, а коммерческие банки в нашей стране появились не 25 лет, как многие думают, они существовали с первых дней советской власти и назывались совзагранбанками.

Например, Московский народный банк в Лондоне, открытый еще царской Россией, а в 1919 году преобразованный в советский банк. Отделения банка действовали в Париже, Берлине, Тегеране, Харбине, Бейруте, Франкфурте, в Сингапуре. Во всех этих банках работали наши выпускники.

Многие из них возглавляли Московский народный банк и отделения. Среди других назову Виктора Геращенко, Юрия Пономарева, Алексея Душатина, Александра Семикоза, Игоря Суворова, Владимира Малинина, Евгения Гревцева, Илью Ломакина, Юрия Полетаева.

Когда в 1977 году произошел кризис отделения Московского народного банка в Сингапуре и банк потерял почти $200 млн, выручать послали именно Виктора Геращенко.

Несмотря на железный занавес, у СССР были тесные экономические отношения со странами Запада и Востока. По поручению советского Правительства наши зарубежные банки проводили операции с ценными бумагами, с золотом и другими драгоценными металлами. Говорят, (у меня достоверных сведений нет), что эти банки использовались и для нелегальных операций…

— Финансировали экспорт революции?

— Специально изучением этого вопроса я не занимался. Но вполне допускаю, что у советской власти были свои интересы в тех регионах, где находились банки.

— Эти банки были правопреемниками Российской империи?

— Нет, только Московский народный банк в Лондоне, который был создан в 1911 году в Москве, в 1915 году открыл свое отделение в Лондоне, а советская власть его сохранила и развила.

— Как банку удалось избежать преследований обманутых европейских вкладчиков? Те же французские жертвы emprunt russe, царского займа 1906 года, по которому Россия должна была Франции 12 млрд. франков золотом, неужели не пытались через банк в Лондоне вернуть свои долги?

— Это повод для отдельного расследования. В Париже тоже был открыт советский банк, и он сейчас продолжает работать, правда, уже в составе группы ВТБ. Французский банк также возглавляли наши выпускники. Сейчас мы формируем список наших выпускников-сотрудников зарубежных банков СССР, чтобы пригласить на празднование столетия нашего вуза.

— Ваш университет — первый в истории России специализированный финансовый вуз. Что особенного знают и умеют ваши выпускники?

— Мы исторически готовим специалистов, знающих не только российскую действительность, но и финансы других государств, деятельность зарубежных банков. Поэтому в 90-е нашим выпускникам было легче, чем другим, создавать банки, страховые компании, у них уже были знания и опыт. Ценность нашего вуза хорошо понимали и в Кремле: 8 октября 1992 года указом президента Б. Ельцина Государственная финансовая академия была преобразована в Финансовую академию при Правительстве Российской Федерации. С этого момента из маленького вуза на улице Кибальчича мы выросли в огромный учебно-научный комплекс с довузовской подготовкой, бакалавриатом, магистратурой, аспирантурой, докторантурой и множеством научных подразделений.

— У Вас 19 факультетов и 35 филиалов, как написано на сайте, как вы успеваете за всем следить?

— Сайт опаздывает, количество филиалов уже сократилось до 28. Мы жестко реагируем, когда филиал не выполняет критериев мониторинга Министерства образования Российской Федерации. В таких случаях мы передаем свои филиалы местным университетам. Например, на базе нашего филиала и нескольких университетов Архангельска был создан Арктический федеральный университет.

В Воронеже филиал вошел в состав местного университета. Местным властям передали Якутский филиал — руководить вузом из Москвы и неэффективно, и накладно.

Многие регионы настойчиво просят нас сохранить филиалы. Но есть проблемы: демографическая ситуация в центральных регионах такая, что количество абитуриентов сокращается, а в некоторых городах — как, например, Брянск, Курск, Смоленск, Ярославль — десятки филиалов других вузов. Принимать плохо подготовленных абитуриентов на учебу нет желания, а развивать филиалы — трудно. Но будем решать и эту проблему.

— А почему вы на это пошли? Зачем Финансовому университету столько филиалов?

— Наши филиалы имеют долгую историю: несколько лет назад к университету присоединился Всероссийский заочный финансово-экономический институт с сетью филиалов по всей России. Это не самоделы, извините за выражение, созданные для выкачивания денег, это вузы с историей от 40 лет и старше.

Чтобы закончить с филиалами: ежегодно Минобрнауки проводит мониторинг деятельности вузов и филиалов. Справедливы ли показатели мониторинга? Трудно сказать: каждый филиал должен зарабатывать не менее 50 тысяч рублей из расчета на одного научно-педагогического работника. Но в большинстве регионов это очень трудно. В том числе потому что, к сожалению, наш бизнес еще не научился вкладывать деньги в науку, в научно-исследовательские работы, в НИОКР. Во-вторых, там, где могли бы применять свои знания наши преподаватели, к их услугам, к сожалению, не обращаются. В результате многие наши филиалы зарабатывают меньше, чем требует министерство.

— А вузы вообще должны зарабатывать, как вы считаете?

— Вопрос сложный. Существуют разные системы высшего образования. В России вузы существовали параллельно с Академией наук, были еще отраслевые научно-исследовательские институты. Вузы в России занимались в основном учебной деятельностью по планам кафедр, и по мере возможности привлекали работников Академии наук и отраслевых НИИ для учебной и научной работы, да и сами этой работой занимались.

В англо-саксонских странах другая система. Вузы создавались, прежде всего, как научные центры, которые занимались и педагогической деятельностью. Гарвард, Кембридж, Массачусетский, Чикагский, Пенсильванский и многие другие университеты традиционно являются, в первую очередь, научными центрами. В этих странах нет Академий наук, как в нашем случае.

Когда у нас началась реформа Академии наук, появилась идея преобразовать вузы в научные центры, которые еще и ведут учебный процесс. Но инициаторы этого процесса забыли об одной мелочи. В западных вузах, особенно в США, система образования рассчитана на самостоятельную работу студентов. Аудиторная нагрузка студента — не больше 10-12-ти часов в неделю. Все остальное время идет самостоятельная работа под руководством (или без) профессора. Профессор консультирует по электронной почте, может пригласить студента к себе, потребовать отчет. У нас же нагрузка по-прежнему 24-26 часов в неделю. Соответственно, у преподавателя нагрузка до 900 часов в год. Но еще мы хотим, чтобы преподаватель после лекций и других учебных занятий активно занимался со студентами, вовлекая их в научный процесс, и сам занимался научной работой. К тому же материально-техническая база наших университетов не рассчитана на серьезные научные исследования. Что же получилось? Мы фактически ликвидировали отраслевую науку, и так и не решили вопрос финансирования науки университетов. А без финансирования…

— Ни науки, ни образования?

— Конечно, есть замечательные научные центры при университетах — МГУ, МИФИ, МФТИ, МГТУ им. Н.Э. Баумана, Томские вузы, но это исключения. Требовать от наших университетов сегодня, чтобы они выполняли ту же работу, что и американские, как минимум, несерьезно. Сравните, например, бюджет Гарварда и МГУ — это смешно. Один только эндаумент-фонд Гарвардского университета сегодня — $29 млрд.

— У МГУ, как указано на его сайте, эндаумент-фонд — 110 млн рублей, то есть около $1 млн 800 000.

— Гарвард может приглашать ученых первого ряда, проводить серьезные научные исследования. Среди его выпускников 150 лауреатов Нобелевской премии. А требовать от наших университетов, чтобы пятерка из них вошла в сотню лучших университетов мира — это фантастика. Во всяком случае, в ближайшие 10, 20 лет, а может и больше, ни один из российских вузов в сотню не войдет. Конечно, у нас исторически сильная математическая школа, программирование. Но целый университет, как бы мы ни хотели, не войдет — система другая.

— А круг ваших выпускников помогает Финансовому университету? Михаил Прохоров принимал участие в создании эндаумента?

— Наш эндаумент — это первый вузовский эндаумент в России, созданный в 2006 году. Михаил Дмитриевич Прохоров выступил инициатором создания фонда. А другие выпускники подхватили его идею: Председатель Внешэкономбанка того периода Владимир Александрович Дмитриев, Председатель Правления Сбербанка Андрей Ильич Казьмин, Председатель Правления банка «Возрождение» Дмитрий Львович Орлов и я — мы впятером стали учредителями эндаумент-фонда. Сегодня в фонде около 360 млн рублей, доходы в среднем составляют около 15-20 млн рублей. Эти деньги мы направляем на развитие науки, на внутренние гранты для преподавателей и научных сотрудников, поддерживаем студенческую научную деятельность.

В России нет такой же мощной потребности заниматься благотворительностью, как, например, в Америке. Эндаументы вузов Соединенных штатов формируют успешные выпускники. На первом месте Гарвард с его 29 млрд. эндаумент-фондом, затем идут эндаументы Йельского университета, университета Стэнфорда с десятками миллиардов. Российским университетам предстоит еще очень много сделать, чтобы наши выпускники стремились помочь своим учебным заведениям. Они, безусловно, помогают: и финансово поддерживают, и мастер-классы дают, и лекции читают, и выпускников приглашают на работу и на стажировки, и заказы на научные исследования дают. Но масштабы, конечно, у нас очень скромные. Я лелею надежду, что когда-то такие сообщества, как у Гарварда, будут у российских университетов.

Наша задача — сделать так, чтобы в университетах складывались семьи. Чтобы студенты находили свою вторую половину, и чтобы университет они воспринимали как семью. Чтобы они могли приезжать после выпуска, рассказывать о своих успехах, проблемах, находили поддержку. Пока на создание этой системы нам не хватает возможностей. Но если появится такая семейная среда — эндаументы российских вузов начнут активно пополняться.

Эндаумент — это особый финансовый инструмент. Донор не навечно отдает деньги — он в любой момент может отозвать их из фонда. Но в России нет пока гражданского самосознания, позволяющего жертвовать. И вторая причина — это налоги. В Америке, например, расходы благотворителей вычитаются из налогов. У нас так не принято — законодательство не предусматривает такого освобождения. Поэтому и государству надо, если мы хотим поддержать эндаументами вузы, театры, музеи освободить доноров от налогов.

— Если человек планирует работать в банковской, финансовой сфере в России, ему нужно учиться в России?

— Периодически мои друзья, и наши выпускники в том числе, советуется по поводу образования детей: «Вот у меня есть возможность отправить ребенка учиться в Америку, Великобританию, Германию». На это я всегда отвечаю так: «Если ты хочешь, чтобы сын или дочь жили и работали в России, то, конечно, учиться надо в России. Базу, бакалавриат закончить здесь. Магистратуру или MBA можно получать за границей. Студент должен понимать экономическую реальность. Несмотря на то, что мы в свое время, например, взяли американскую систему финансового рынка, наша реальность пока другая. Она имеет множество особенностей и их следует изучать здесь.

Наших выпускников ждет огромная работа по формированию настоящего финансового сектора, который бы позволял влиять на экономику в целом.

Сегодня финансовая система — это на 90% банковская система, а 10% — другие сегменты, которые до сих в нашей стране плохо работают. Наши банки используют в лучшем случае 10-12 продуктов, когда западные банки — десятки инструментов. Как – то министр финансов Российской империи Егор Фрацевич Канкрин сказал: «Заслуги свои перед отечеством я вижу не в том, что сделал, а в том, что не разрешил сделать». К сожалению, многие его последователи больше делают упор на то, что «не разрешили». Мало предложений по развитию экономики, финансового сектора, увеличению бюджетных и небюджетных инвестиций. Сокращаются инвестиции как государственные, так и частные. Про иностранные инвестиции вообще речь не идет. А реального механизма реиндустриализации или хотя бы развития индустрии пока нет.

— В уставе университета есть строка, что его может возглавлять только его выпускник?

— Нет, конечно. Но знаете, это было бы здорово. Та структура, которую я назвал семьей, может появиться только в том случае, если есть носитель традиций. Если каждый раз заново начинать создавать историю, не получится никакой семьи. Конечно, Минюст такого устава не зарегистрирует, но идея хорошая.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 15 февраля 2017 > № 2085014 Михаил Эскиндаров


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > lgz.ru, 15 февраля 2017 > № 2083476 Сергей Зинин

Стала книга сиротойВыпуск 6 (25)

Рыков Сергей

Что читают современные школьники

Грустная примета времени – книга постепенно перестаёт быть элементом культуры. Парадокс – в Год литературы (2015) только в Москве закрылось 40 книжных магазинов. И президент России Владимир Путин не скрывает тревоги: «Не секрет: в России стали меньше читать – к сожалению, огромному сожалению для нас всех, – и возродить в обществе ценность хорошей книги принципиально важно».

В моде фэнтези и мистика

Книга стала дорогим товаром. Пользующаяся высоким спросом стоит в пределах 550 рублей. Домашняя библиотека в молодой семье сейчас редкость. В букинистические лавки тоннами несут собрания сочинений из библиотек дедушек-бабушек. Но только ли в стоимости книг дело?

– К сожалению, современные школьники и школьную-то программу зачастую «осваивают» лишь в кратких пересказах, – комментирует ситуацию доктор педагогических наук, профессор Московского государственного педагогического университета (МГПУ), руководитель федеральной комиссии разработчиков ЕГЭ по литературе Сергей Зинин. – Что же касается мониторингов внепрограммных читательских интересов школьников (а их проводят и учителя, и работники библиотек, и специалисты в области социологии чтения), то определённые общие тенденции, безусловно, есть.

– И какова же сейчас у молодых «литературная мода»?

– Среди жанровых предпочтений учащихся средних и старших классов выделю фэнтези, фантастику, детективы, приключенческую и мистическую прозу, разного рода анти­утопии и постапокалиптические саги. Есть, конечно, и счастливые исключения в пользу серьёзной литературы, но не они определяют школьную «литературную моду». Нередко в роли культурного «навигатора» выступает реакция одноклассников: «Ты чё, не читал «Метро» Глуховского?!»

Лично для меня интересным опытом стало знакомство с работами одиннадцатиклассников, писавших в прошлом году выпускное («декабрьское») сочинение. Эссе на культурно-мировоззренческую тему с обязательным литературным компонентом – так можно определить его жанр (не путать с сочинением по литературе в формате ЕГЭ с фиксированным списком классических произведений). Выполняя эту работу, учащиеся привлекали тех авторов и те произведения, которые наилучшим образом иллюстрировали их собственные мысли. Использованный ими литературный материал также даёт определённое представление о современном школьнике-читателе. Помимо шедевров русской классики, входящих в программный минимум, старшеклассники обращались к таким произведениям отечественных писателей, как «Маленький солдат» А. Платонова, «Страшный мальчик» А. Аверченко, «Каторга» В. Пикуля, «Руки жены» В. Астафьева.

– Неплохой выбор. Но в нём нет современных авторов…

– Современная литература в работах старшеклассников была представлена такими авторами, как А. Лиханов («Сломанная кукла»), П. Санаев («Похороните меня за плинтусом»), Л. Улицкая («Дочь Бухары»). Однако пальма первенства в ряду «внепрограммных» произведений принадлежит зарубежной литературе. Рассказы А. Конан Дойла, О. Генри, Дж. Лондона и Р. Брэдбери, «Великий Гэтсби» Ф.С. Фицджеральда, «В дороге» Д. Керуака, «Я – легенда» Р. Мэтисона, «Стальное сердце» Б. Сандерсона, «Гарри Поттер» Дж. Роулинг и др. Это всего лишь небольшой срез, но общей картине он не противоречит. Для учителя же важна не столько всеохватная статистика, сколько индивидуальная читательская траектория конкретного ученика, степень его подключённости к большой литературе. И если путь к ней открывает Дж. Роулинг или С. Кинг, то это совсем не страшно – лишь бы он двигался дальше и выше, обретя в лице учителя надёжного наставника и интересного собеседника.

… и всё забугорное вообще

Я решил проверить, насколько выводы учёного и педагога совпадают со вкусами школьников, и опросил с десяток старшеклассников, для которых книга – друг на каждый день (какой смысл говорить с теми, кто не читает?). Вот наиболее интересные и в то же время характерные ответы.

Софья Ганиева – лауреат многих филологических конкурсов. Десятиклассница одного из лучших московских учебных заведений – гимназии № 1543. Собирается поступать на филологический факультет МГУ (отделение фундаментальной и прикладной лингвистики).

– Особенной тяги к литературе у меня никогда не было, – признаётся Софья. – Только естественное любопытство, для удовлетворения которого надо «всего лишь» открыть книгу. Кроме того, склонность к аналитической работе, в частности к анализу текста. Не могу назвать себя «чистым гуманитарием». Лингвистику выбрала именно потому, что она сочетает язык и математику.

– Кто твои любимые писатели? Книги?

– Не могу сказать, что есть любимые… Но наиболее симпатичны мне Владимир Набоков, Иосиф Бродский, Осип Мандельштам, Николай Гумилёв. Список любимых книг постоянно меняется. Сейчас выделила бы «Имя розы» Умберто Эко, «Дом, в котором...» Мариам Петросян, «Другие берега» Владимира Набокова и, конечно, «Гарри Поттера» Дж. Роулинг.

Промментируем коротко список любимых книг старшеклассницы Софьи. Набоков считается русско-американским писателем. «Другие берега» – роман-автобиография. Единственный из списка, крепко стоящий на реальной почве.

Правнучка художника Мартироса Сарьяна Мариам Петросян пишет на русском языке, но в жанре «магического реализма» или «философской мистики» с элементами фэнтези, как определяют упомянутый роман критики. Текст «Дом, в котором…» то и дело отсылает к творчеству Стивена Кинга, братьев Стругацких, Льюиса Кэрролла и других фантастов.

«Гарри Поттер» говорит сам за себя. «Имя розы» итальянца Умберто Эко написан в жанре исторического романа. Английский писатель Энтони Берджесс пишет в рецензии на «Имя розы»: «Люди читают Артура Хейли, чтобы узнать, как живёт аэропорт. Если вы прочтёте эту книгу, у вас не останется ни малейших неясностей относительно того, как функционировал монастырь в XIV веке».

У Софьи (слов нет!) прекрасный литературный вкус. Но в её списке нет ни одного отечественного современного автора (классики не в счёт, они в школьной программе, а мы говорим о «домашнем» чтении).

Аня Новосельцева из школы № 1560 собирается поступать в Литературный институт имени А.М. Горького. Вот её список любимых авторов, у которых она прочла всё или почти всё: Владислав Крапивин, Сергей Лукьяненко, Джон Рональд Руэл Толкин. И книги: «Гарри Поттер» Дж. Роулинг, «Голодные игры» Сюзен Коллинз, «Дарители» Екатерины Соболь, «Анна Каренина» Л. Толстого, «Триумфальная арка» и другие произведения Э.М. Ремарка, Л. Гастон «Призрак оперы», «Дом, в котором...» М. Петросян, «Книжный вор» М. Зусака, «Игра престолов» Дж. Мартина, «Гордость и предубеждение» Дж. Остин, «451 градус по Фаренгейту» Р. Брэдбери, Дж. Боуэн «Мир глазами кота Боба», «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери.

Та же история. В обширном списке всего три современных отечественных автора, работающих в жанре «героической фантастики».

Одиннадцатиклассница Ма­рия Дуденкова из гимназии № 1505 среди любимых книг назвала «Узорчатый покров» С. Моэма, «Три товарища» и «Ночь в Лиссабоне» Э.М. Ремарка, «Скотный двор» и «1984» Дж. Оруэлла… И подчеркнула в своей анкете: «Я разочаровалась в современной литературе и почти ничего из современных авторов не читаю. Современные авторы преследуют одну цель – получить большой гонорар, а не внести что-то новое в литературу».

И в списке девятиклассника Артёма Белоусова из физико-математического лицея «Вторая школа» всего одна книга отечественного классика, увы, недавно ушедшего из жизни – «Детство Чика» Фазиля Искандера. Всё остальное – классика зарубежная. Дж. Оруэлл «1984», Дж. Сэлинджер «Над пропастью во ржи», К. Воннегут «Рецидивист», Джером К. Джером «Трое в лодке, не считая собаки». И фантастика из литературного проекта (сериала) «Этногенез».

Даже наши самые читающие школьники не находят для души книг современных отечественных авторов, работающих в жанре реализма.

Социологи всё чаще говорят не только о кризисе чтения, но и о смене «модели чтения». У большинства школьников ближе к выпускным классам наблюдается бурный процесс «отторжения классики». Причины? Из разговора со старшеклассниками я вычленил три очевидные. Первая. Учителя анализируют произведения Толстого, Гоголя, Достоевского, Шолохова… нудно и неинтересно, сползая на цитирование учебников или морализаторские штампы. Вторая. На глубокое чтение таких, например, глыб, как «Война и мир», элементарно не хватает времени. Отсюда – поверхностная, скользящая, клиповая пробежка по текстам. Наконец, школьники с большим удовольствием поговорили бы с учителями о книгах, что прочли вне программы. Чего (в свою очередь) не может позволить себе учитель в силу той же причины – у него нет времени (и желания) читать то, что читают вне школы его ученики.

Замкнутый круг.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > lgz.ru, 15 февраля 2017 > № 2083476 Сергей Зинин


Россия > Образование, наука > lgz.ru, 15 февраля 2017 > № 2083461 Ольга Васильева

Ольга Васильева: „Я против очернительства истории“

Министр образования о Февральской и Октябрьской революциях и дне сегодняшнем

На большой пресс-конференции министру образования и науки России успешно отбилась от скандальных тем и продемонстрировала чудеса дипломатии.

Очернительства истории не будет

Пресс-конференция в ТАСС продолжалась уже почти два часа. На протяжении первого министр образования подробно, с цифрами и примерами, рассказывала об итогах 2016 года и задачах на 2017-й. Но как только журналистам дали возможность задавать вопросы, они буквально набросились на Ольгу Васильеву с проблемами совсем иного порядка.

Большинство интересовались подробностями недавних школьных секс-скандалов, широко растиражированных в СМИ. Многих волновала тема религии и того, насколько школьный дресс-код учитывает чувства мусульманских верующих. Кто-то просил «разобраться» с руководством столичного департамента образования, якобы «торгующего» должностями. Кто-то цитировал профстандарты и под хохот аудитории вопрошал: «Зачем пчеловоду разбираться во внешней политике НАТО?» А кто-то возмущался тем, что учеников заставляют убирать классы, коридоры и школьную территорию.

Только под занавес из зала прозвучали вопросы, касающиеся гуманитарной составляющей образования, педагогического авторитета, достойной оплаты труда учителя. А также тот, с которого началась эта публикация:

– В 2017 году исполнятся 100 лет событиям, которые оказали колоссальное влияние и на Россию, и на весь миропорядок. Речь о Февральской и Октябрьской революциях.

Некоторые партии и общественные организации уже начали подготовку к этим датам – кто-то в траурном плане, кто-то в праздничном. Будет ли Министерство образования рекомендовать школам проводить какие-то дополнительные уроки, посвящённые этим событиям? И если да, то с каким акцентом?

– Действительно, 2017 год связан с величайшими событиями, которые определили не только российскую, но и мировую историю, – согласилась Ольга Васильева. – И в школах действительно будут проходить уроки, посвящённые этому периоду, от февраля к октябрю. Причём изу­чать его будут и на уроках истории – безусловно, и на уроках обществознания – безусловно, и на уроках литературы XX века – тоже безусловно. Но проходить эти занятия станут именно как уроки истории. И никаких чёрных или красных акцентов при этом делаться не будет.

Министр образования подчеркнула, что мировоззренческую платформу не следует усиливать ни той, ни другой стороне. По её мнению, это должен быть просто разговор о том, что пережила страна, какие этапы на своём пути – трагические и возвышенные – проходила, чего достигла к настоящему времени.

– Потому что я, как историк, категорически против очернительства своей истории, – объяснила министр. – И считаю, что фактология, которая зиждется на источниках, превыше всего.

Кроме того, Ольга Васильева напомнила, что, готовя историко-культурный стандарт и зная, что эти проблемы обязательно будут возникать, работники министерства «специально вывели 20 самых сложных вопросов российской истории, включая медиевистику, древнюю историю, за рамки».

– То есть когда учитель станет рассказывать об этих событиях, не давая мировоззренческих оценок, не подчёркивая собственной позиции, он тем самым будет давать ученику возможность посмотреть на явление с разных точек зрения, узнать, как трактуют это событие разные исторические школы и какие существуют подходы, – заключила министр образования.

Лично меня это, не скрою, немало порадовало. Как и ответ на другой вопрос, не менее важный.

Об информации политической и сексуальной .

– Не планирует ли министерство возвращать в школы политинформацию? В сложившихся условиях это представляется более чем своевременным.

Услышав такое, я, признаюсь, внутренне сжалась, вспомнив свои скучные школьные политинформации. Но ответ оказался, если не успокаивающим, то, по крайней мере, весьма дипломатичным.

– Политинформации? Честно говоря, не задумывалась об этом, – министр как будто даже немного растерялась. – Вы знаете, сегодня на детей опрокидывается такое количество всяческой информации, что главная задача педагога – это отчленять то, что правильно, и то, что неправильно. И нужны ли нам ещё и уроки политинформации, я, право, не готова сейчас вам сказать.

Если от некоторых вопросов Ольге Васильевой удалось уклониться (сославшись, например, на то, что региональные департаменты образования подчиняются не министерству, а муниципалитетам), то темы сексуального воспитания в школе, а также сексуальных преступлений, совершаемых в образовательных учреждениях, настойчиво и не однажды поднимаемые журналистами, потребовали от министра полной собранности и опять же изрядной дипломатичности.

– Как строится ваша кадровая политика? – нападали представители прессы. – Почему в школах работают люди с отклонениями – педофилы, извращенцы? Как вы прокомментируете ситуацию с «Лигой школ», руководство которой в течение многих лет растлевало учениц?

– Прежде всего давайте дождёмся результатов следствия, – парировала Ольга Васильева. – Меру ответственности каждого виновного определит суд. Я же, как министр образования, могу сказать только одно: без справки об отсутствии судимости на работу в образовательные учреждения не принимают. А как человек, я уверена: эти явления никогда не были и не могут быть массовыми.

– В 90-е годы была попытка ввести уроки сексуального воспитания в школе, – продолжали представители прессы. – Потом от этой идеи отказались. Как вы относитесь к их возвращению?

– Упрощение человеческих отношений не приводит к их красоте, – мягко заверяла глава Минобрнауки. – Не хотелось бы, чтобы из чувств между мужчиной и женщиной исчез этот флёр. Я вообще не приветствую примитивизм.

Значительно большую жёсткость продемонстрировала Ольга Васильева относительно использования в стенах школы религиозной атрибутики вообще и мусульманской в частности:

– Хиджабам не место в школе. У нас светский характер образования. И этот вопрос уже решён Конституционным судом (в 2013 году он оставил в силе запрет на ношение мусульманских головных платков в школах Ставропольского края, а в 2015-м признал законным запрет на их ношение в школах Мордовии). От себя же хочу добавить: истинно верующие люди не подчёркивают свою принадлежность к той или иной конфессии атрибутикой.

Такую же твёрдость показала Ольга Васильева и в отношении трудового воспитания:

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы дети после уроков убирали за собой, мыли парты и наводили порядок в классах. Кроме того, в школы возвращаются профориентация и учебно-производственные комплексы. А вот на что направить усилия – на информатику или на агропроизводство, необходимое в сельских районах, – каждое учебное заведение пусть решает самостоятельно. Кстати, сегодня у нас в стране из 42 тысяч школ 26 тысяч – сельские. И в настоящее время все закрытия малокомлектных школ прекратились.

Министр вообще очень охотно делилась цифрами, которые и сами по себе были достаточно красноречивы. Приведу некоторые из них.

Всего в России около 30 миллионов обучающихся (из них 7 миллионов – это дошкольники, 15 миллионов – учащиеся школ, 2,5 миллиона учатся в профессиональных учебных заведениях и 5 миллионов – в вузах). В бюджете 2017 года на образование выделено 595 млрд. рублей (на 54 млрд. больше, чем в прошлом). Но так вот, если простым математическим способом разделить 595 млрд. на 30 млн., получится, что каждый учащийся нашей страны «стоит» 19 833 руб­ля 33 копейки. В год…

Цифры и факты

За девять месяцев 2016 года (данные за весь год поступят из Росстата только в апреле) значительное (более чем на 5%) снижение зарплат педагогов произошло только в трёх регионах России: в Алтайском крае (5,1%), Тульской области (5,7%) и Республике Марий Эл (5,6%).

В 24 регионах зарплаты сохранились приблизительно на уровне 2015 года. А в 58 регионах произошёл их рост, причём в девяти – более чем на 5%. Например, в Москве рост составил 5,5%, в Челябинской области и Чукотском автономном округе – 6,2%, в Адыгее – 6,3%, в Санкт-Петербурге и Тыве – 7%, в Крыму – 15,1%, а в Севастополе – вообще 18,4%.

В абсолютных цифрах это выглядит так: средняя зарплата школьного учителя в России в январе – сентябре 2016 года составляла 32,6 тыс. рублей (за тот же период 2015 года – 31,9 тыс. рублей). В дошкольном образовании – 25,6 тыс. рублей (ранее 24,4 тыс. рублей). В профессиональном – 29,1 тыс. рублей (к 28 тыс. рублей в 2015 году).

В высшей школе средняя зарплата на сегодняшний день составляет 54 тыс. рублей.

Вероника Милославская

Россия > Образование, наука > lgz.ru, 15 февраля 2017 > № 2083461 Ольга Васильева


Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > mid.ru, 15 февраля 2017 > № 2078103 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместного заседания Наблюдательного и Попечительского советов МГИМО, Москва, 13 февраля 2017 года

Уважаемые коллеги, друзья,

Очень приятно видеть такое представительное собрание, которое своим составом подчеркивает широкую поддержку МГИМО. Для многих присутствующих Университет является альма-матер. Нам очень приятно, что и те, кто получил высшее образование в других учебных заведениях нашей Родины, поддерживает наш институт, в том числе своим личным присутствием.

Мы проводим очередное совместное заседание Наблюдательного и Попечительского советов МГИМО. Напомню, что в соответствии с обновленным недавно Уставом и российской образовательной практикой эти два органа отвечают за стратегические вопросы управления вузом, его финансово-экономическое состояние, вырабатывают рекомендации относительно направлений развития Университета и рассматривают наиболее значимые проекты.

В прошлом году МГИМО продолжал динамично развиваться, удерживать высокие позиции в международных и в российских университетских рейтингах.

Знаковым событием 2016 г., в котором многие присутствующие лично принимали участие, стало открытие кампуса в г.Одинцово Московской области. Летом прошлого года состоялся первый полноценный прием студентов как на программы высшего, так и среднего и профессионального образования. В Одинцовском филиале нашего университета открыт Горчаковский лицей, в котором обучаются школьники десятых и одиннадцатых классов. На повестке дня открытие восьмых и девятых классов в этом инновационном учебном заведении.

Попечители оказывали Одинцовскому кампусу значительную помощь, а Наблюдательный совет провел в Одинцово свое заседание летом прошлого года. Рассчитываю, что данное направление будет по-прежнему привлекать внимание всех наших попечителей и членов Наблюдательного совета.

Отмечу, что и в центральном комплексе МГИМО происходят серьезные изменения. Продолжается и, надеюсь, скоро завершится строительство нового общежития. По планам, который подтверждает Ректорат, наверное, уже к концу 2018 г. общежитие сможет принять первых студентов.

Руководство МГИМО продолжает уделять повышенное внимание обновлению информационно-технологической инфраструктуры, что особенно важно в контексте развития дополнительного и бизнес образования. Очевидно, что реализация всех этих планов потребует серьезного содействия с нашей стороны, в том числе морально-политического, но и, не буду скрывать, финансового.

Несмотря на известную ситуацию в мировых делах, МГИМО наращивает по восходящей свои связи с зарубежными партерами. По данным, которыми я располагаю, до четверти студентов бакалавриата имеют возможность ежегодно проходить зарубежные стажировки, а в магистратуре этот показатель приближается к сорока процентам. Это, по-моему, как раз тот случай, когда потраченные на эти стажировки средства будут возмещены сторицей.

В «копилке» прошлого года – подписание меморандума о сотрудничестве с Университетом Оксфорда. Подготовлен целый ряд конкретных программ взаимодействия в сфере экономики, энергетики, устойчивого развития, изучения проблем миграции. Мы должны, наверное, по заслугам оценить тот факт, что Университет продолжает принимать активное участие в работе таких международных форумов, как Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ) и Восточный экономический форум (ВЭФ). МГИМО является соучредителем Валдайского клуба. На базе вуза успешно функционирует Центр АСЕАН. Это очень важно, учитывая нацеленность нашей страны на углубление стратегического партнерства с этой структурой, объединяющей 10 государств Юго-Восточной Азии. В МГИМО сохраняется и продолжает работать Европейский институт, несмотря на то, что в контексте последнего развития в отношениях России с Евросоюзом, наши европейские партнеры вынуждены были остановить финансирование этого института. Как мне сказал Ректор МГИМО А.В.Торкунов, финансирование и предоставление грантов для учащихся в этом институте продолжается. Мы рассчитываем, что Евросоюз по крайней мере не будет дальше сокращать свое участие в этом очень перспективном проекте, который в свое время был запущен по предложению и инициативе Брюсселя.

Думаю, что у нас есть основания гордиться тем, что выпускники МГИМО занимают руководящие посты в федеральных и региональных органах власти, коммерческих структурах, СМИ. При этом очень приятно, что Университет не останавливается на достигнутом, совершенствует систему подготовки специалистов в сфере прикладной экономики, политологии, государственного управления. Продолжается обновление внутренней структуры факультетов и кафедр. Как я понимаю, в феврале-апреле этого года будут проведены выборы руководителей важнейших подразделений нашего ВУЗа.

В текущем году состоится четвертый Международный форум выпускников МГИМО. Это новая традиция, которая была заложена три года назад. Очередной четвертый форум пройдет в Казахстане. Думаю, что мы приложим максимум усилий, чтобы это мероприятие прошло на самом высоком и достойном уровне.

Сейчас хотел бы предоставить слово Ректору МГИМО А.В.Торкунову, который подробно расскажет о работе Университета в прошлом году и о планах на текущий год. При этом, хотел бы обратить ваше внимание на то, что по итогам сегодняшнего заседания нам предстоит, надеюсь, утвердить соответствующие финансовые показатели, внести редакционные изменения в текст Устава МГИМО, что позволит Горчаковскому лицею в Одинцово вести образовательную деятельность, как я уже сказал, не только в десятом и одиннадцатом классах, но и в восьмых и девятых классах.

Приглашаю к заинтересованному обсуждению.

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > mid.ru, 15 февраля 2017 > № 2078103 Сергей Лавров


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 14 февраля 2017 > № 2079130 Дмитрий Медведев, Аркадий Дворкович

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по модернизации экономики и инновационному развитию России.

В повестке: о реализации проектов Комиссии при Президенте по модернизации и технологическому развитию экономики России; о плане реализации Национальной технологической инициативы в 2017 году; о «дорожной карте» «Технет» Национальной технологической инициативы.

Перед заседанием Дмитрий Медведев осмотрел инновационные разработки компаний – резидентов фонда «Сколково».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Мы проводим заседание президиума Совета при Президенте по модернизации экономики и инновационному развитию. Снова встречаемся в технопарке «Сколково».

Темой инноваций в нашей стране мы стали системно заниматься в 2009 году, когда и была создана Комиссия по модернизации экономики.

В 2012 году появился совет, который продолжил работу комиссии, и президиум совета. С тех пор нам удались определённые вещи. Мы всё-таки продвинулись в этом направлении вперёд. И то же самое «Сколково» – вполне наглядный пример. Здесь создан современный центр коммерциализации технологий, возведена инфраструктура мирового уровня, включая и этот технопарк, где мы находимся, который является крупнейшим в Европе.

Но самое главное другое. Дело не в красивых зданиях, не в общем антураже, вполне благоприятном, а в том, что тема инноваций перестала быть экзотикой в нашей стране, она стала достаточно модной. А это очень важно для того, чтобы какая-либо тема, какая-либо программа развивалась. Перестали звучать вопросы, зачем вообще этим заниматься. Я припоминаю мои первые встречи с руководством наших государственных компаний на эту тему. Они довольно инертно, мягко говоря, к этому относились, полагая, что у них и так всё хорошо, а за деньги вообще можно купить всё что угодно, особенно если этих денег много. Но оказалось, что всё-таки инновациями нужно заниматься всем – и крупным компаниям, в том числе компаниям с государственным участием, и частным компаниям, и средним компаниям, и малому бизнесу.

Во всём этом значительную роль сыграли проекты, которые мы вели в рамках комиссии и совета по модернизации. Фактически уже тогда мы внедрили элементы проектного управления, когда объединили усилия не только государства, но и бизнеса, науки, образования. Мы тогда утвердили все эти важнейшие проекты. В результате у нас действительно стали активно развиваться программы по созданию собственных суперкомпьютеров и собственных супермощных вычислительных сетей (это был один из проектов). Созданы весьма серьёзные технологии в ядерной энергетике и космической сфере. Заработали современные фармацевтические предприятия полного цикла – здесь вообще всё обстоит весьма неплохо, потому что у нас фармацевтическая промышленность развивается, можно сказать, ударными темпами. Появились типовые решения, которые повышают энергоэффективность домов и предприятий. Всё, что я перечисляю, – это и были основные проекты модернизации, которыми мы занимались с 2009 года.

Почему я об этом говорю? Нужно иногда возвращаться к тому, что мы планировали, что получилось, каковы результаты. Было запущено 37 проектов, из них три четверти как минимум успешно реализованы. Подробнее об этом расскажет Аркадий Владимирович Дворкович.

Последние проекты и опыт, который был получен, нужно использовать для реализации нового этапа инновационного курса, который у нас в стране связан с реализацией Национальной технологической инициативы. К реализации этой программы мы уже приступили. Только на поддержку проектов этой инициативы мы в этом году направляем почти 8,5 млрд рублей. Соответствующее распоряжение Правительства я уже подписал.

Добавлю, что всего в этом году на Национальную технологическую инициативу с учётом переноса части средств прошлого года выделено порядка 12,5 млрд рублей. Действуем мы в рамках «дорожных карт» НТИ. Утвердили шесть таких карт: «Автонет», «Энерджинет», «Нейронет», «Аэронет», «Маринет» и «Хелснет», которые содержат вполне конкретные проекты. 12 из них уже одобрены. Я сейчас смотрел проекты, которые представляют компании, – в общем все достойны того, чтобы быть включёнными в такого рода работу в рамках тех карт, которые утверждены.

Сегодня мы также обсудим план реализации Национальной технологической инициативы в этом году. Он содержит решения по организации управления проектами, предполагает активное участие федеральных ведомств и институтов развития. В частности, необходимо будет скоординировать программы научных исследований, НИОКР для достижения результатов «дорожных карт».

Кроме того, план содержит и меры по открытию рынков, прежде всего путём снятия ненужных ограничений, преодоления барьеров на пути внедрения новых технологий. Предполагается также создать на базе университетов профильные центры компетенций. Предусмотрены и другие меры, в том числе по развитию венчурного финансирования, по защите интеллектуальной собственности, по поддержке проектов в регионах и популяризации инновационной деятельности.

Сегодня мы обсудим очередную «дорожную карту» – «Технет». Речь идёт о перспективных производственных технологиях. Это целый набор решений, которые революционным образом меняют индустриальное производство, делают его эффективным, автоматизированным, позволяют оцифровать все стадии оборота продукта – от самóй инженерной мысли до утилизации.

Мы обсуждали часть этих идей на «Иннопроме» в Екатеринбурге. Касались там и промышленного интернета, и аддитивных технологий, и роботизации, и 3D-производства. Цифровое проектирование обсуждали в июне 2016 года в Политехническом университете. То есть эта работа продолжалась.

Но нам нужно создавать условия, чтобы эти перспективные технологии применялись в российской промышленности. На это и нацелена «дорожная карта». Предполагается запуск пилотных проектов по организации цифровых «Фабрик будущего», по испытательным полигонам, экспериментально-цифровым центрам сертификации и целому ряду других направлений.

Нужно соединить университетские подходы. Естественно, это связано с изменением образовательных программ. В результате специалисты, которые у нас будут выпускаться, должны быть уже другого уровня. Должна меняться и производительность труда, и трудовая мобильность.

Как у всех карт, у «Технета» есть целевые показатели результативности. Хотя планирование здесь носит весьма условный характер, какие-то ориентиры всё равно нужно задавать, чтобы понимать, в каком направлении мы двигаемся, что у нас получается, а что получается несколько хуже.

Давайте обсудим всю эту проблематику.

А.Дворкович: В 2009 году мы в рамках работы комиссии по модернизации выбрали пять приоритетных направлений: это стратегические компьютерные технологии, ядерные технологии, космос и телекоммуникации, медтехника и фармацевтика, а также энергоэффективность. И в их рамках было утверждено 37 проектов.

По большему числу проектов результаты были достигнуты и вложенные инвестиции принесли отдачу. Из федерального бюджета были вложены средства в объёме около 110 млрд рублей, из внебюджетных источников – около 34 млрд рублей. 85% федерального финансирования было направлено на два основных приоритета: ядерные технологии и космические технологии – наиболее капиталоёмкие темы. И там были достигнуты наибольшие результаты. Примерно две трети внебюджетного финансирования также было связано с этими двумя основными направлениями.

Назову проекты. Это новая технологическая платформа, связанная с замкнутым ядерным топливным циклом, и реактор на быстрых нейтронах, а также создание типового проекта оптимизированного и информатизированного энергоблока технологии водо-водяного энергетического реактора. Эти проекты уже переходят в стадию практической реализации. Уже проектируются конкретные реакторы.

Упомяну ещё один проект – «ЭРА-ГЛОНАСС», который сочетает в себе использование космических технологий и наземной инфраструктуры и уже фактически внедрён в практику. Мы сегодня в качестве обязательного требования имеем установку соответствующих компонентов на все автомобили. Эта техника используется для быстрого реагирования на возникающие аварийные ситуации и уже приносит практическую отдачу для многих-многих десятков тысяч, сотен тысяч людей в нашей стране. Они быстрее получают медицинскую помощь, соответственно, мы спасаем человеческие жизни. Это продуктивные инвестиции.

Подчеркну, что нам ещё предстоит найти правильную финансовую модель дальнейшего функционирования этой системы. Это одна из тем для последующих обсуждений в рамках работы Правительства. Также здесь есть возможности для коммерциализации, для привлечения частных инвестиций. Мы это сейчас активно обсуждаем.

Мы ещё в 2010 году начали процесс перевода государственных, публичных услуг, в том числе муниципальных услуг, в электронный вид. Сегодня уже многие элементы нашего документооборота стали осуществляться в электронной форме, это электронные госуслуги. Уже несколько сотен госуслуг оказывается именно в этой форме. Работа не завершена, мы её продолжаем в плановом режиме в рамках комиссии по использованию информационных технологий: на следующей неделе будет заседание комиссии, где мы обсудим следующий этап, этап этого года. Это позволяет снижать издержки и для людей, и для бизнеса при использовании государственных услуг.

Отдельная тема – энергоэффективность. С одной стороны, мы добились того, что эта тема стала приоритетом для наших государственных и частных компаний. В таких компаниях, как «Российские железные дороги», «Транснефть», во всех наших крупнейших металлургических холдингах реализованы собственные программы энергоэффективности. Эффект исчисляется десятками миллиардов рублей. Созданы конкретные технологии по системам учёта электрической энергии, это интеллектуальные сети. И сейчас реализуются проекты «Россетей» совместно с Российским фондом прямых инвестиций по масштабированию этих технологий на территории страны. Созданы конкретные виды оборудования на основе сверхпроводников второго поколения, которые уже начинают экспортироваться за рубеж.

Мы обеспечили переход подавляющего большинства государственных учреждений, предприятий, государственных компаний на энергосберегающие источники освещения. Эти источники освещения мы производим в нашей стране. Уже заключено около 700 энергосервисных контрактов. Экономия от их реализации в этом году ожидается на уровне 8 млрд рублей.

Мы обеспечиваем внедрение приборов учёта по всей системе теплоснабжения, водоснабжения в стране. Это позволяет десяткам тысяч предприятий экономить на оплате тепла и воды и, соответственно, повышать свою конкурентоспособность и использовать деньги на более рациональные цели.

И последнее, хотя и немаловажное, – это современное фармацевтическое производство. У нас создано несколько конкурентоспособных на мировом уровне заводов. Это прежде всего «Генериум», «Биокад», ряд других компаний, «ХимРар». На всех этих предприятиях Вы были, Дмитрий Анатольевич, видели это производство. Эти лекарственные препараты поставляются уже и внутри страны, и за рубеж. Они находятся на самом высоком мировом уровне.

Реализация отдельных проектов продолжится в рамках уже других схем, других национальных приоритетов. Прежде всего это касается таких не до конца реализованных проектов, как внедрение индивидуализированных медицинских технологий и электронной медицины, а также телемедицины. Этот проект реализуется в рамках наших приоритетных проектов, то есть не по линии НТИ, а по линии наших приоритетных проектов в рамках совета по стратегическому развитию и президиума этого совета. Эти проекты мы реализуем в ближайшие два-три года. Остальные проекты, о которых мы говорим, реализуются в рамках Национальной технологической инициативы. За то время, что прошло с начала работы комиссии по модернизации, то есть с 2009 года, первые результаты получены. Но мы продолжаем действовать, продолжаем использовать полученные наработки и реализовывать на практике более масштабные проекты.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 14 февраля 2017 > № 2079130 Дмитрий Медведев, Аркадий Дворкович


Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 14 февраля 2017 > № 2072394 Георгий Малинецкий

 Кризис жанра

за успехами молодых учёных стоят научные школы, которые надо было создавать десятилетиями

Георгий Малинецкий

Некоторые сюжеты в отечественной истории повторяются с удивительным постоянством. Помнится, тульский оружейник Левша, воспетый Н.С. Лесковым, после поездки на Туманный Альбион желал только одного — чтобы доложили государю императору: англичане ружья кирпичом не чистят, да и нам не след.

8 февраля прошёл очередной национальный праздник — День Науки. В Кремлёвском дворце Путин вручил молодым учёным премии в области науки и инноваций. Прекрасные слова, вдохновенные юные лица, которыми хочется любоваться. И нашему президенту пришла в голову "простая, но очень хорошая мысль": "Фундаментальные основы, на которых стоит наша страна, имеют настолько глубокие и настолько прочные корни, что её замечательное, прекрасное будущее неизбежно!"

В контексте этого праздника невольно должна возникнуть мысль, что с наукой у нас всё в порядке. Хотелось бы верить!

Но, к сожалению, для этого нет оснований. Вот, например, слова замминистра обороны Юрия Борисова на встрече военных с учёными в Президиуме РАН: "Мы постепенно исчерпали тот научно-технический потенциал, который позволял нам двигаться дальше. Не секрет, что современные образцы вооружения, которые поступают в войска, были придуманы и созданы на закате советской эры. Мы стоим на пороге очередной научно-технической революции".

Знаменательное заявление. Уже много лет генеральные конструкторы крупнейших оборонных предприятий говорят о том, что для создания нового поколения оружия нет фундаментального задела. Однако для того, чтобы вести опытно-конструкторские разработки в интересах обороны России, фундаментального задела, даже если бы он был, недостаточно, необходимы и результаты прикладной науки — опытные образцы, новые технические решения, оригинальные технологии. Однако прикладная наука в нашем Отечестве была по большей части разрушена в "лихие девяностые". И, судя по заявлениям высоких руководителей, курирующих науку, восстанавливать её пока никто не собирается. Скорее, наоборот. Недавно сообщили, что НИОКР программы "Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития России на 2014-2020 годы" будут сокращены с 58 до 39,1 млрд. рублей.

Наверное, не все обратили внимание на то, что лауреаты премии для молодых учёных представляют ведущие институты, в недалёком прошлом относившиеся к Российской Академии наук. Хотелось бы, конечно, увидеть блестящие достижения представителей "Сколково" или "Роснано", но то ли таковых нет, то ли соответствующие бумаги не подали вовремя.

На заседании президентского совета по науке В.В. Путин настойчиво расспрашивал президента РАН академика В.Е. Фортова о том, как ему следует поступить с теми чиновниками, которые, вопреки отданным указаниям, баллотировались и были избраны в Академию наук. Он спрашивал, стоит ли этим людям и далее заниматься рутинной государственной деятельностью, или же они должны перейти на работу в Академию и двигать науку дальше. Видимо, нашему президенту не доложили, что с 2013 года всей фундаментальной наукой страны заведует не Академия, а загадочная организация Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Именно ФАНО все институты сейчас и подчиняются.

Агентство это создавалось вроде бы для того, чтобы "присматривать" за государственным имуществом, отданным исследовательским институтам в пользование. Сказать, что от "присмотра" дела пошли лучше, трудно. Не так давно сгорела значительная часть фонда ведущей библиотеки России в области гуманитарных наук (ИНИОН), да и многое другое идёт не так, как хотелось бы. Институты "оптимизируют". Кто-то из учёных говорит, что стало существенно хуже, поскольку бумаг, не имеющих отношения к науке, требуют гораздо больше. Кто-то относится к переменам равнодушно. Но мне не встретилось за три года ни одного исследователя, который сказал бы, что дела пошли лучше.

Собственно, многие представители власти против Академии наук боролись ещё с 1991 года — в том числе под флагами "конкуренции" и "рыночности" создали более 200 различных альтернативных "академий". Но через четверть века почти от всех этих академий-"петриков" не осталось и следа, не говоря уже о каких-то серьёзных научных результатах. И это понятно. Современная наука требует систематической, упорной и многолетней работы больших коллективов. И за успехами молодых учёных, которых чествовали в Кремле, стоят научные школы, которые надо было создавать десятилетиями. Разрушить всё можно гораздо быстрее.

В 2013 году исполнилась мечта руководителей Высшей школы экономики (ВШЭ), идеи которой много десятилетий с большим усердием воплощало Министерство образования, — Академию превратили в "научный клуб". ВШЭ является инициатором многих начинаний, вошедших или, вернее, влипших в историю: административная реформа, введение в школах Единого государственного экзамена (ЕГЭ), который нанёс огромный ущерб, и так далее, имя им — легион. Но обычный результат этих реформ, исключений из правила нет — их провал, а затем развал той области деятельности, которую они были призваны "реформировать". Но следующие реформы вновь и вновь поручают разрабатывать именно этой структуре. Видно, знают руководители ВШЭ какое-то "волшебное слово".

Конечно, чтобы подсластить пилюлю, маститым академикам и член-корреспондентам выдали "исключительные полномочия" в области экспертизы всей научной деятельности. Но — вот закавыка! — средств на эту экспертизу не выделили, в контур государственного управления она также не включена.

А в целом, клуб — он и есть клуб. Если, по мнению классика, театр начинается с вешалки, то клуб начинается с кухни. Важно, чтобы было где посидеть, выпить хорошего кофе, встретиться с коллегами, поговорить о делах безнадёжных и скорбных. В клубе самое важное — приём новых членов, награды, премии, звания… Клубная жизнь не проста — кланы, корпорации, договорённости. Всё то же самое, что в клубах филателистов или книголюбов. И, конечно, очень важно, сколько у кого будет звёздочек и какой ширины лампасы на брюках. Однако к науке как таковой это никакого отношения не имеет.

А может быть, Академия наук и вправду не нужна? Хотя многие учёные и, судя по социологическим опросам, более половины населения России думают совершенно иначе. Академия, прежде всего, нужна власти для того, чтобы иметь независимую объективную информацию, оценивать наиболее вероятные последствия принимаемых решений, угрозы и риски. Прогнозы, которые давались академическим сообществом, во множестве важных случаев оказывались на удивление точными. Например, отделение экономики РАН, лидером которого в течение многих лет был выдающийся экономист, академик Дмитрий Семенович Львов, регулярно предупреждало об ошибочности проводившихся "рыночных реформ" и о том, к чему они приведут. Однако эти результаты и исследования, в лучшем случае, ложились на полку. И спустя четверть века новой России можно сказать, что академик был прав. Показатель ВВП на душу населения для нашей страны находится где-то на уровне Турции и ниже аналогичного для некоторых европейских стран примерно в 10 раз, а США — в 5 раз. А наша экономика стала заложницей мировых цен на нефть. Если бы учёных послушали, всё могло быть совершенно иначе.

Причём речь идёт не только о принятии решений федерального уровня, но и об управлении регионами. Российская Академия наук имела обширную сеть региональных отделений, которые вникали в местные проблемы, исследовали, изучали, советовали и помогали руководителям регионов. Сейчас вся эта структура пущена в распыл. В начале российских реформ мне довелось ознакомиться с разработками Института географии РАН и ряда других научных организаций, которые касались стратегии развития Камчатки. К сожалению, и здесь наука оказалась не у дел. Остаётся лишь с горьким удовлетворением констатировать, что сделанные прогнозы, к сожалению, сбылись. Если на заре реформ население Камчатки составляло более 450 тысяч человек, то сейчас — немногим более 300 тысяч. Дотации, направляемые в этот край, превышают всё то, что уходит на развитие Крыма и Чечни вместе взятых. Хотя население Камчатки примерно на порядок меньше.

Кто-то из отечественных классиков толковал про "умного еврея при губернаторе". Видимо, до революции объективный, компетентный человек, не вовлечённый в политические игры, который мог бы посоветовать что-то дельное, тоже был очень нужен. Однако время шло, масштабы росли, задачи управления усложнялись, и эту роль вполне успешно в регионах выполняли учёные Академии наук. И было это совсем недавно…

Лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов говорил, что для учёных даже не так страшно недофинансирование, как то, что полученные ими результаты не нужны, что они не идут в дело, что сама наука оказывается не у дел. А она в Росси не у дел. Одни учёные могут толковать про недопустимость слияния институтов, другие, не желая портить отношения, проявляют большую дипломатичность. А третьи вместе с комиссией по лженауке доказывают, что гомеопатия никуда не годится, что такие средства не могут действовать, потому что не могут действовать никогда …

Во времена нашего космического прорыва президентом Академии наук был выдающийся математик, механик и организатор науки академик М.В. Келдыш, организатор Института прикладной математики, который сейчас носит его имя. Н.С. Хрущёв регулярно звонил президенту Академии и спрашивал его мнение по тем или иным важным для страны вопросам. М.В Келдыш, прекрасно зная и институты, и людей Академии, давал заключения, советы, экспертные оценки. И Отечеству, и советской науке было чем гордиться.

Но, может быть, так и надо? Технопарки налево, стартапы направо, гранты в центре, а науку побоку? Некоторые чиновники Минобрнауки до сих пор полагают, что наука должна жить на гранты. Когда им объясняешь, что зарплата научного сотрудника, даже не младшего, примерно вчетверо меньше, чем учителя в хорошей московской школе, то это вызывает у них искреннее недоумение, а затем вопрос: "Почему же они все не ушли в школу?" И правда, почему? В Агентстве стратегических инициатив (АСИ) на полном серьёзе рекомендуют вести такие исследования, которые позволят создать конкурентоспособную продукцию, способную через 10 лет выйти на мировые рынки и растолкать там нынешних лидеров. На недоуменный вопрос "А как же мы без исследований проживём эти 10 лет?" — руководители этой уважаемой организации на голубом глазу объясняют, что ближайшие 10 лет — это не по их ведомству. Ну, может быть, в регионах у них получится лучше…

Всё это было бы не так серьёзно, не переживай Россия такой исторический период, где нужно решать такие стратегические задачи, которые без науки принципиально не решаются. Президент в своей речи в Кремле упоминал так называемые "большие вызовы". Судя по министерским документам и очередным стратегиям (очевидно, сочинённым не без участия ВШЭ, кудринского Центра стратегических разработок и других столь же "рыночных" институтов), они идентичны таким проблемам человечества, как глобальное потепление и финансовый кризис.

А ведь наши большие вызовы совсем другие. Надо сделать так, чтобы в нашей стране жили безопасно, благополучно и в достатке, на уровне, сравнимом с ведущими мировыми державами. Это и будет та самая "мягкая сила", о которой сейчас любят говорить. Ресурсы и люди для этого у нас есть. Да и наука была. Для этого нужна новая индустриализация. Если нет пророка в своём отечестве (кроме ВШЭ), то можно почитать выдержки из Дональда Трампа относительно возрождения американской экономики. Не говоря уже о том, что надо смотреть вперёд и думать об угрозах, о рисках, в особенности военных, ближайшего будущего.

Один из награждённых российским президентом молодых учёных сказал о том, что результаты фундаментальных исследований часто оказываются востребованы через довольно длительное время. Он привёл пример Майкла Фарадея, открывшего электромагнитную индукцию, что позволило создать гигантскую отрасль электротехники только через сто лет. Но спросим себя: почему это произошло в Англии, ведь талантливых людей довольно много в разных странах?

Во-первых, судьбу Майкла Фарадея, практически не получившего ни среднего, ни высшего образования, определила одна научно-популярная лекция, которая помогла ему понять, что его призвание — это наука (заметим, что на федеральные каналы нашего ТВ научно-популярные передачи сегодня пробиваются редко, уступая место священникам, экстрасенсам и ток-шоу, зато антинаучным предоставлены целые каналы: ТВ-3 и REN-TV, впрочем, если им верить, особенно беспокоиться не стоит — рептилоиды нам помогут, если дела пойдут совсем плохо).

Во-вторых, Англия имела передовую для того времени промышленность, а это означает отличные измерительные приборы, а также возможность использовать ряд научных результатов в производстве.

В-третьих, Британия была "владычицей морей" и очень внимательно следила за усовершенствованиями, которые могли бы повлиять на возможности флота.

В-четвёртых, в Англии была научная среда — Английское королевское общество, активным членом которой был Майкл Фарадей. Та самая академия наук…

За рубежом сегодня с наукой дела обстоят несколько иначе, чем у нас. Определяются стратегические направления, ставятся цели, ведётся систематическая работа, и в конце концов цели достигаются. Например, программа "Геном человека", которая считалась приоритетом США. В ходе её реализации цена секвенирования генома за 10 лет уменьшилась в 20 тысяч раз. Значение этого факта для медицины, фармацевтики и других областей науки трудно переоценить. По оценкам экспертов, каждый доллар, вложенный в эту программу, уже позволил получить более 140 долларов прибыли. Впечатляет китайская космическая программа. На фоне "управленческого хаоса" в нашей космической отрасли это производит впечатление. В настоящее время на США и Китай приходится треть всех научных работ. Между США и Китаем имеет место острейшая конкуренция, и по некоторым направлениям китайские учёные уже опережают своих американских коллег. А мы, по велению Минобра и ФАНО, последние годы боролись за увеличение числа публикаций в зарубежных базах данных Scopus и Web of Science. Да и вообще, из государственных стратегий наука как-то выпала. Её по факту не считают важнейшим источником развития России. Складывается впечатление, что весь мир уже играет в шахматы, а мы пристрастились резаться в дурака.

Доложите государю императору, что в Англии ружья кирпичом не чистят, и нам не след.

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 14 февраля 2017 > № 2072394 Георгий Малинецкий


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter