Всего новостей: 2529575, выбрано 611 за 0.547 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Китай. Корея. Япония. РФ > Электроэнергетика > carnegie.ru, 5 мая 2017 > № 2164097 Татьяна Щенкова

Братство кольца: сможет ли Россия пробиться в электроэнергетику Восточной Азии

Татьяна Щенкова

Обострение ситуации вокруг КНДР может окончательно похоронить усилия России по созданию объединенной энергосистемы в Северо-Восточной Азии, которая бы также включала Китай, Японию и Южную Корею. Технические параметры проекта давно разработаны, но просчитать политические риски сейчас не может ни одна из сторон

Проект Азиатского энергокольца долгое время оставался прерогативой частного бизнеса и узкого круга специалистов, но в прошлом году обрел вторую жизнь. В марте 2016 года «Россети», китайская China State Grid, корейская Korea Electric Power Corporation и японская Softbank Group подписали меморандум о совместном развитии электрической энергосистемы в Северо-Восточной Азии. Одновременно свой интерес к соединению энергосистем подтвердил Китай: в Пекине прошла первая международная конференция по глобальному объединению энергосистем (Global Energy Interconnection, GEI) под эгидой китайской Организации по развитию и сотрудничеству в сфере глобального объединения энергосистем (Global Energy Interconnection Development and Cooperation Organization, GEIDCO).

Кульминацией процесса стало выступление Владимира Путина на Восточном экономическом форуме в сентябре, в ходе которого он поддержал инициативу компаний четырех стран по созданию «энергетического суперкольца» и призвал их сформировать межправительственную рабочую группу для детальной проработки проекта. Отдельно российский президент пообещал предоставить конкурентную для Азиатско-Тихоокеанского региона цену на российскую электроэнергию и зафиксировать ее на долгосрочный период.

Прошлогодний успех Азиатского энергокольца выглядит неожиданным только на первый взгляд. В изменившихся реалиях проект стал нужен всем: Китаю – для борьбы с экологическим кризисом и продвижения новых технологий; Южной Корее – для доступа к поставкам электроэнергии; Японии – для снижения цен на электричество на внутреннем рынке; России – для привлечения инвестиций на Дальний Восток. Впрочем, для успешной реализации проекта осознания собственных экономических интересов может оказаться мало: уровень политического доверия между участниками по-прежнему крайне низок.

Замкнуть кольцо

Создать энергетическое кольцо Россия, Китай, Южная Корея и Япония пытаются с середины 2000-х годов. В преддверии саммита АТЭС во Владивостоке идея соединить национальные энергетические системы выглядела актуально, особенно на фоне энергодефицита, с которым столкнулась Япония после аварии на АЭС в Фукусиме.

Японская сторона первой предложила построить энергомост между Сахалином и Хоккайдо, к проекту подключилась российская «Интер РАО», но дальше технико-экономического обоснования стороны не продвинулись: выяснилось, что японское законодательство не предусматривает возможность импорта электроэнергии из-за рубежа. На прошлогоднем ВЭФ о проработке поставок до двух гигаватт по подводному кабелю из Советской Гавани или с острова Сахалин на Хоккайдо заявили «Россети» и японский Soft Bank, но правовые основы для реализации проекта, как и межправительственный механизм для их обсуждения, по-прежнему отсутствуют.

На фоне провалов с Японией диалог России и Китая о развитии электроэнергетических связей выглядел более перспективным: с 2008 года между странами действует межправительственная комиссия по сотрудничеству в сфере энергетики; за годы работы российские и китайские компании накопили опыт совместной реализации проектов, а общий благоприятный фон двусторонних отношений позволял надеяться на скорое продвижение концепции энергокольца.

В 2012 году Восточная энергетическая компания (ВЭК) и China State Grid заключили контракт о поставках в Китай не менее 100 млрд кВт?ч на 25 лет. Однако попытки российских компаний пойти дальше и наладить межгосударственный экспорт электроэнергии в Северо-Восточной Азии не встретили поддержки у китайских партнеров.

В 2013 году российская En+ Group, корейская корпорация Korea Electric Power Corporation и Сколковский институт науки и технологий разработали маршруты поставки электроэнергии из Владивостока, Читы или Благовещенска транзитом через Харбин – Шэньян и Пхеньян на Сеул и далее в Японию. Китайская сторона от обсуждения проекта формально не отказывалась, но процесс затянулся настолько, что его перспективы становились все более туманными. Впрочем, довольно скоро выяснилось, что интерес к проекту, только в другом виде, у Китая все же есть.

Электрический Шелковый путь

В марте 2016 года Китай представил собственную инициативу глобального объединения энергосистем на базе возобновляемой энергии и современных технологий передачи сверх- и ультравысокого напряжения (global energy interconnection, GEI). Политическую поддержку проект получил после выступления Си Цзиньпина на Генассамблее ООН осенью 2015 года. Вскоре для продвижения инициативы была создана Global Energy Interconnection Development and Cooperation Organization, во главе которой встал бывший председатель госкомпании China State Grid Лю Чжэнья.

За витиеватыми формулировками об «энергетического шелкового пути» и о глобальном объединении арктического пояса ветрогенерации, экваториального пояса солнечной генерации и других центров возобновляемой энергии с основными центрами потребления и развитии интеллектуальных распределительных сетей (Smart Grid) лежит стремление Китая максимально использовать создаваемую внутри страны сеть ультравысокого напряжения (UHV), которая должна связать промышленные центры на востоке с энергетическими ресурсными базами в северных и западных регионах и превратить Китай в экспортера электроэнергии, а также продвинуть свои технологии на международный рынок.

На развитие сетей ультравысокого напряжения China State Grid до 2020 года потратит $88 млрд и уже в следующем году введет в эксплуатацию первую в мире ЛЭП ультравысокого напряжения 1100 кВ мощностью 12 ГВт между Синьцзяном и провинцией Аньхой (ЛЭП Чанцзи – Гуцюань), протяженность которой составляет 3400 км. Всего же в соответствии с последним планом Главного энергетического управления, с 2015 до 2020 год Китай вложит $315 млрд в модернизацию сетевой инфраструктуры. За рубежом China State Grid пока реализует только проект Бело-Монте в Бразилии с общей протяженностью двух ЛЭП свыше 4500 км.

Вместе с тем сети сверх- и ультравысокого напряжения в Северо-Восточной Азии Китай стремится развивать в кооперации со странами региона. В состав GEIDCO вошли «Россети» и корейская KEPCO, а заместителем председателя GEIDCO стал глава японского Soft Bank Масаёси Сон. Китайская версия Азиатского энергокольца на первом этапе предполагает строительство линии Вэйхай – Сеул, а затем объединение национальных энергосистем Китая, Южной Кореи, Японии и, в отдаленной перспективе, России в точках выдачи в Шэньяне, Сеуле, Токио, на Хоккайдо, Сахалине и российском Дальнем Востоке. Отдельная линия должна соединить станции в Монголии с китайским Тяньцзинем (проект Сибэ-Обо).

Чего ждать

Обсуждение Азиатского энергокольца традиционно велось в рамках бизнес-логики: представители компаний согласовывали параметры экономической эффективности проекта и ждали договоренностей на межгосударственном уровне. Создание Китаем международной площадки под эгидой GEIDCO для продвижения собственного видения мало что изменило: участниками дискуссии по-прежнему остаются представители бизнеса и исследовательских организаций. Объединение усилий со стороны представителей China State Grid и Soft Bank является примером именно частной инициативы.

Что всерьез мешает проекту, так это политические риски. Один из главных факторов – крайне низкий уровень политического доверия между Китаем, Южной Кореей и Японией. Любое обсуждение совместной энергетической инфраструктуры между этими странами сразу упирается в вопросы национальной безопасности (притом что опыт создания общего рынка электроэнергии Скандинавских стран Nord Pool, с которым хорошо знакомы все участники переговоров, подтверждает – создание общей системы передачи энергии снижает риски, а не повышает их).

Опасения постоянно подогреваются локальными обострениями вроде китайско-южнокорейского спора из-за американских противоракет THAAD или японо-южнокорейской перепалки по поводу сексуального рабства во время Второй мировой войны. Другой извечной головной болью для энергокольца остается вопрос ядерной программы Северной Кореи, которая в последние месяцы вышла на передний план.

В этих условиях России, которая продолжает продвигать Азиатское энергокольцо как потенциальную основу для системы энергетической безопасности в Северо-Восточной Азии, следует быть реалистичной в своих ожиданиях. Сейчас реализация двусторонних проектов, будь то строительство линии Вэйхай – Сеул или энергомоста Сахалин – Хоккайдо, выглядит все более возможной. Поэтому Москве необходимо отказаться от громких политических лозунгов и, держа в уме стратегическую цель построить региональную энергосистему, сосредоточиться на двусторонней работе с партнерами, чтобы избежать ситуации, когда азиатские страны договариваются между собой без учета российских интересов.

Китай. Корея. Япония. РФ > Электроэнергетика > carnegie.ru, 5 мая 2017 > № 2164097 Татьяна Щенкова


Россия. Весь мир > Электроэнергетика > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160650

Возобновляемые источники энергии: новая революция или очередной пузырь

Алексей Хохлов

Директор по организационному развитию Московской Школы Управления «Сколково», руководитель направления «Электроэнергетика» Энергетического центра

«Зеленая» энергия — слишком дорогая по сравнению с традиционной, и развивается она только благодаря государственной поддержке. Высокая доля долгового финансирования в проектах ВИЭ (до 80%) и его растущая стоимость могут привести к банкротству компаний либо к необходимости выделения все большего объема средств государственной поддержки

Новости о рекордах в области использования ВИЭ не сходят с новостных лент в последние несколько лет. По информации Международного агентства по возобновляемой энергетике (IRENA), в период 2013-2015 годов доля ВИЭ в новых мощностях в электроэнергетике уже составляет 60%. Ожидается, что еще до 2030 года возобновляемые сместят уголь на второе место и выйдут в лидеры в балансе генерации электроэнергии (по прогнозу МЭА, треть объемов электроэнергии к этому году будет производиться с помощью ВИЭ). С учетом динамики ввода новых мощностей эта цифра выглядит не слишком фантастической — в 2014 году доля возобновляемых в мировом производстве электроэнергии составляла 22,6%, а в 2015 году — 23,7%.

Однако под общим термином ВИЭ скрываются очень разные источники энергии. С одной стороны, это давно и успешно эксплуатируемая крупная гидроэнергетика, а с другой — относительно новые виды — такие как солнечная энергетика, ветер, геотермальные источники и даже совсем экзотическая энергия волн океана. Доля гидроэнергетики в выработке электроэнергии в мире остается стабильной — 18,1% в 1990 году, 16,4% в 2014 году и примерно такая же цифра в прогнозе на 2030 год. Двигателем стремительного роста ВИЭ за последние 25 лет стали именно «новые» виды энергии (прежде всего, солнечная и ветроэнергетика) — их доля увеличилась с 1,5% в 1990 году до 6,3% в 2014 году и предположительно догонит гидроэнергетику в 2030 году, достигнув 16,3%.

Несмотря на такие бурные темпы развития ВИЭ, остается довольно много скептиков, сомневающихся в устойчивости этого тренда. Например, Пер Виммер, в прошлом сотрудник инвестиционного банка Goldman Sachs, а ныне основатель и руководитель собственной инвестиционно-консалтинговой компании Wimmer Financial LLP, считает, что ВИЭ — это «зеленый пузырь», аналогичный пузырю доткомов 2000 года и ипотечному кризису в США 2007-2008 годов. Интересно, что Пер Виммер — гражданин Дании, страны, которая уже давно является лидером в секторе ветроэнергетики (в 2015 году на датских ветряных электростанциях было произведено 42% потребленной в стране электроэнергии) и стремится стать самым «зеленым» государством если не в мире, то уж точно в Европе. Дания планирует полностью отказаться от использования ископаемых источников топлива к 2050 году.

Основной аргумент Виммера состоит в том, что энергия ВИЭ является коммерчески неконкурентоспособной, а проекты с ее использованием — неустойчивыми в долгосрочной перспективе. То есть «зеленая» энергия — слишком дорогая по сравнению с традиционной, и развивается она только благодаря государственной поддержке. Высокая доля долгового финансирования в проектах ВИЭ (до 80%) и его растущая стоимость приведут, по мнению эксперта, либо к банкротству компаний, реализующих проекты в сфере «зеленой» энергетики, либо к необходимости выделения все большего объема средств государственной поддержки для удержания их на плаву. Однако Пер Виммер не отрицает, что ВИЭ должны играть свою роль в энергообеспечении планеты, но государственную поддержку предлагает оказывать только тем технологиям, которые имеют шанс стать коммерчески рентабельными в течение следующих 7-10 лет.

Сомнения Виммера не беспочвенны. Наверное, один из самых драматичных примеров — это компания SunEdison, которая в апреле 2016 года подала заявление о банкротстве. До этого момента SunEdison была одной из самых быстро растущих американских компаний в области ВИЭ, стоимость которой летом 2015 года оценивалась в $10 млрд. Только за три года, предшествующих банкротству, компания инвестировала в новые приобретения $18 млрд, а всего было привлечено $24 млрд акционерного и заемного капитала.

Перелом в отношении инвесторов наступил, когда SunEdison неудачно попыталась поглотить за $2,2 млрд компанию Vivint Solar Inc, занимающуюся установкой солнечных панелей на кровли домов, что совпало со снижением цен на нефть. В результате цена акций SunEdison упала с пиковых значений (более $33 в 2015 году) до 34 центов в момент подачи заявления о банкротстве. История SunEdison — тревожный, но не однозначный сигнал для индустрии. Согласно оценкам аналитиков, проекты у компании были «хорошие», а причина банкротства была в слишком быстром росте и больших долгах.

Однако динамика индекса MAC Global Solar Energy Stock Index (индекс, который отслеживает изменение котировок акций более 20 публичных компаний, работающих в секторе солнечной энергетики со штаб-квартирами в США, Европе и Азии) за последние четыре года также не внушает оптимизма.

Вопрос о субсидиях тоже выглядит неоднозначным. С одной стороны, объем государственной поддержки ВИЭ в мире растет с каждым годом (в 2015 году, по оценкам МЭА, он приблизился к $150 млрд, 120 из которых приходились на сектор электроэнергетики, без учета гидроэнергетики). С другой — ископаемые источники энергии также субсидируются государствами, причем в значительно больших масштабах. В 2015 году объем таких субсидий оценивался IEA в $325 млрд, а в 2014 году — в $500 млрд. При этом эффективность субсидирования технологий ВИЭ постепенно повышается (субсидии в 2015 году выросли на 6%, а объемы новой установленной мощности — на 8%).

Также растет, причем стремительно, конкурентоспособность ВИЭ за счет снижения стоимости производства электроэнергии. Для сравнения себестоимости различных источников электроэнергии часто используется показатель LCOE (levelized cost of electricity — полная приведенная стоимость электроэнергии), при расчете которого учитываются все затраты как инвестиционного, так и операционного характера на полном жизненном цикле электростанции соответствующего типа. По данным компании Lazard, которая ежегодно выпускает оценки LCOE для разных видов топлива, для ветра этот показатель за последние 7 лет снизился на 66%, а для солнца — на 85%.

При этом нижние уровни диапазона оценки LCOE для ветровых и солнечных электростанций промышленного масштаба уже сопоставимы или даже ниже значений этого параметра для газа и угля. Несмотря на то, что методология LCOE не позволяет учесть все системные эффекты и потребности в дополнительных инвестициях (сети, базовые резервные мощности и другое), это означает, что проекты в ветро- и солнечной энергетике становятся конкурентоспособны по сравнению с традиционными видами топлива и без государственной поддержки.

Еще одной характеристикой этого тренда является темп снижения цен, заявляемых энергокомпаниями на аукционах по покупке крупных объемов электроэнергии посредством PPA (power purchase agreement — соглашение о поставках электроэнергии). Например, очередной рекорд для солнечной энергетики в размере 2,42 цента за кв/ч был поставлен консорциумом, состоящим из китайского производителя панелей JinkoSolar и японского девелопера Marubeni, в 2016 году в Объединенных Арабских Эмиратах. Не далее как в 2014 году самый низкий бид на подобных аукционах стоил выше 6 центов за кв/ч.

В заключение следует еще раз вспомнить о ключевых причинах бурного развития ВИЭ в мире. Основной фактор, стимулирующий развитие возобновляемых — это все-таки декарбонизация, то есть принятие мер по сокращению выбросов парниковых газов для борьбы с глобальным потеплением. На это было нацелено принятое 12 декабря 2015 года и вступившее в силу 4 ноября 2016 года Парижское соглашение об изменении климата.

Среди других выгод перехода на ВИЭ можно отметить улучшение экологической обстановки, снабжение энергодефицитных и удаленных районов, а также развитие технологий и появление новых рабочих мест. За последние несколько лет использование ВИЭ стимулировало создание одной из самых высокотехнологичных отраслей промышленности в мире. Объем инвестиций в эту отрасль в 2015 году оценивался в $288 млрд США. 70% всех инвестиций в генерацию электроэнергии было сделано в секторе возобновляемых источников энергии. В данном секторе (не считая гидроэнергетику) в мире занято более 8 млн человек (например, в Китае их число составляет 3,5 млн).

Сегодня развитие возобновляемых источников энергии нужно рассматривать не в изоляции, а как часть более широкого процесса Energy Transition — «энергетического перехода», долгосрочного изменения структуры энергетических систем. Этот процесс характеризуется и другими важными изменениями, многие из которых усиливают «зеленую» энергетику, повышая ее шансы на успех. Одним из таких изменений является развитие технологий хранения энергии. Для зависящих от погодных условий и времени суток ВИЭ появление подобных коммерчески привлекательных технологий, очевидно, станет большим подспорьем. Мировой процесс развития новой энергетики является необратимым, но четкий ответ на вопрос о его месте и роли в российском ТЭК еще предстоит сформулировать. Главное сейчас: не упустить окно возможностей — ставки в этой гонке довольно высоки.

Россия. Весь мир > Электроэнергетика > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160650


Украина > Армия, полиция. Электроэнергетика > interfax.com.ua, 28 апреля 2017 > № 2157102 Вадим Черныш

В Украине необходимо как можно быстрее создать единый реестр пропавших без вести - Черныш

Эксклюзивное интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В ночь на 25 апреля НЭК "Укрэнерго" отключила неподконтрольную Киеву территорию Луганской области от энергоснабжения и появилась информация, что электроэнергия будет теперь поставляться из России. Это возможно?

Ответ: Насколько нам известно, поставки электричества с территории Российской Федерации происходили и ранее через подстанцию "Победа", которая расположена практически на государственной границе между РФ и Украиной. Эта подстанция довольно мощная, напряжение там 500 кВ и через эту подстанцию обеспечивалась промышленность территории, прилегающей к границе. От нее идут несколько более мелких линий вглубь территории области. Поэтому нам было известно об этом альтернативном пути поставки электрической энергии.

Вопрос: Каковы были объемы поставок?

Ответ: Эта территория контролируется Россией и боевиками, объемы приблизительно равны 470 МВт/час. При этом данная сеть отключена от единой энергосистемы Украины. С нашей стороны, с подконтрольной украинской власти, поставки происходили с Луганской ТЭС, которая расположена в Счастье. Получалось так, что одновременно с поставками электроэнергии на станцию по железнодорожному пути, который идет параллельно линии электропередач, шли поставки угля антрацитовой группы с неподконтрольной территории, чтобы эту электроэнергию вырабатывать.

Вопрос: Почему было принято решение об отключении?

Ответ: Нужно вспомнить всю хронологию событий. В мае 2015 года Кабинет министров принял постановление №263, которым урегулировал работу энергопоставщиков на неподконтрольной Украине территории, благодаря чему удалось не прекращать электрообеспечение всех категорий потребителей в отдельных районах Луганской и Донецкой областей. Для ОРЛО таким поставщиком было определено "Луганское энергетическое объединение".

В июле 2016 года незаконные вооруженные формирования ОРЛО присвоили имущество ЛЭО, а наши усилия в рамках Трехсторонней контактной группы в Минске с целью возобновления контроля, были заблокированы. Следующий шаг. ОРЛО, при поддержке Российской Федерации зимой этого года заблокировали поставку угля с неподконтрольной территории на Луганскую ТЭС в Счастье.

В конце января этого года был взорван железнодорожный путь Сентяновка-Шипилово на неподконтрольной территории. В марте этого года на территории ОРЛО были захвачены украинские предприятия, являющиеся наибольшими потребителями электроэнергии. В результате этого, правовые отношения с ними стали невозможны, в том числе и в вопросе поставок электроэнергии, поскольку их деятельность вышла за рамки правового поля Украины.

Далее. 24 апреля вооруженные люди заняли электроподстанцию "Михайловка" на неподконтрольной территории, где работает персонал "Укрэнерго" и заставили работников отключить две линии от Счастьинской ТЭС, расположенных на подконтрольной территории. Поэтому Украина вынуждена была пойти на такой шаг.

Вопрос: Долги тоже были причиной?

Ответ: Долги неподконтрольных территорий за электроэнергию громадны – более 5 млрд грн. Из них доли отдельных районов Луганской области – 2,7 млрд грн.

Вопрос: А как же население?

Ответ: Население имеет сейчас электроэнергию, она поступает через подстанцию "Победа", насколько мы знаем, с территории РФ. Украина не стремится ухудшать положение местного населения, она вынуждена была прекратить поставки электроэнергии, это вынужденный шаг.

Вопрос: Не будет ли гуманитарной катастрофы из-за отключения электроэнергии?

Ответ: Из-за электричества не будет. Ведь мощности достаточно для обеспечения потребностей людей.

Вопрос: Вы не ожидаете негативной реакции международных гуманитарных организаций в ответ на такой шаг?

Ответ: Не думаю, что такая негативная реакция последует. Вины Украины в этом нет, полностью вина возлагается на российскую сторону и людей, которые фактически контролируют ситуацию в отдельных районах Луганской области.

Вопрос: 24 апреля вечером была информация, что на территории Луганска было отключение электроэнергии.

Ответ: По нашей информации, в 23:50 в понедельник в Луганске действительно было отключено электричество, но потом его снова включили. Хочу подчеркнуть, что Министерство энергетики и угольной промышленности Украины уже давно предупреждало о том, что электроэнергия будет отключена.

Вопрос: На данный момент ТЭС в Счастье работает?

Ответ: Да, у нее еще есть немного запасов угля. Что интересно, до этой территории "блокадники" не добрались, а поставки угля туда были прекращены со стороны неконтролируемой территории.

Вопрос: ТЭС в Счастье сейчас единственный источник электроэнергии для подконтрольных территорий?

Ответ: В октябре 2015 года было поручение проработать возможность строительства альтернативных ЛЭП для обеспечения севера Луганской области. Линии должны были идти со стороны Углегорки. Сейчас "Укрэнерго" уже работает над этим, но времени с 2015 года прошло довольно-таки много.

Вопрос: Правильно я понимаю, что неподконтрольные территории фактически не зависят от электроэнергии с территории, которая подконтрольна Украине?

Ответ: Зависимость есть. Просто, насколько мы знаем, я тут не могу выступить экспертом, поскольку не являюсь энергетиком, однако, по некоторым данным, там достаточно мощности, ее хватает для домов и квартир, однако недостаточно для промышленных предприятий. Поэтому это скорее временная альтернатива.

Вопрос: Не означает ли это отключение, что ТЭС в Счастье утратила ценность для боевиков, ведь они не получают оттуда электроэнергии, и могут попробовать разрушить ее?

Ответ: Я не могу сказать, что они намерены так поступить, но риск существует.

Вопрос: Вследствие конфликта на востоке Украины есть не только погибшие и раненые, но и пропавшие без вести. К данной категории лиц относятся как военнослужащие, так и гражданские лица.

Ответ: Да, в любом вооруженном конфликте, неизбежно возрастает количество жертв в моменты обострения, но, говорить о выживших, погибших или же раненых можно только когда установлена судьба конкретных людей. При этом в каждом конфликте есть достаточно большой процент людей, судьба которых во время боевых действий не известна. Человек был в зоне боевых действий, если он военный и пропал, то каковой может быть его судьба: его могли захватить и незаконно удерживать на неподконтрольных территориях; он мог погибнуть, но об этом никто не знает; а мог и дезертировать.

Вопрос: Есть ли хотя бы приблизительные оценки их количества?

Ответ: Эта система учета в Украине фрагментирована и единой цифры нет. У нас есть координационный центр СБУ, и он ведет определенный учет, однако системы, которая бы позволяла консолидировать всю информацию, нет. На этот недостаток нам указывают и международные отчеты, в частности Международного комитета Красного Креста (МККК), Совета Европы.

Вопрос: Каковы их оценки?

Ответ: МККК говорит, что число пропавших может составлять до 2 тыс. человек, но сразу уточняет, что это не точная информация, а исключительно их оценки. Мы говорили со многими экспертами, и они неофициально говорят, что по некоторым признакам можно судить, что речь идет о числе до 4 тыс. пропавших без вести. СБУ же говорит о 410 пропавших без вести, это официальное число.

Вопрос: Почему цифры так отличаются?

Ответ: Не всегда можно официально признать человека пропавшим. В некоторых случаях его просто нет, по месту проживания, может, он просто уехал на заработки. Если говорить о зоне конфликта, то он мог оказаться в России, к примеру.

Вопрос: Как же установить его судьбу?

Ответ: Если рассматривать худший вариант, в случае? если находят останки погибшего человека, личность которого не установлена, то необходимо провести расследование, в ходе которого можно будет определить, кто он. Если же необходимо провести такое расследование в условиях конфликта, то часто необходимо неоднократно пересекать линию соприкосновения сторон, ведь останки могут быть по одну сторону, а образец ДНК, полученный от родственников, – по другую. В таком случае или останки или образец ДНК необходимо перевезти для проведения экспертизы, и все это время родственники не знают судьбы пропавших.

Вопрос: В отношении военных такая работа проводится?

Ответ: Да, но недостаточно. Тут важно не забывать и о гражданских, в частности, местных жителях, которые просто проживают в зоне конфликта, они тоже пропадают. Они могут находиться в плену, их могут пытать, а то и насильно заставить стать донорами органов. К сожалению, в конфликтах такое бывает, когда ранен какой-нибудь видный террорист и ему нужна пересадка, то другие боевики, имея оружие в руках, могут пойти на то, чтобы выкрасть гражданского. Поэтому и необходимо понимать, кто пропал, вести работу по установлению его судьбы, в первую очередь, для того, чтобы его родные и близкие знали, что с ним. Даже если человек погиб, то необходимо определить, где его останки и с уважением и почестями похоронить.

Вопрос: Каков же выход? Как организовать работу по вопросу без вести пропавших?

Ответ: Мы считаем, что в данном вопросе ценен опыт МККК, ведь эта организация занималась подобными вопросами как в Первую и Вторую мировые войны, так и сейчас в ходе войны в Сирии. Также она политически беспристрастна, что дает ей возможность работать в Украине, как на подконтрольной, так и на неподконтрольной территории. Это немаловажно, если необходимо вести расследование для установления судьбы того или иного человека. Это одна из причин, почему мы боремся за предоставление международным организациям доступа к местам незаконного содержания на неподконтрольной территории. Мы считаем, что некоторые люди, не знаем сколько их, могут находиться и в России. При этом речь идет не просто о доступе, а и о возможности для представителя такой организации пообщаться с задержанным с глазу на глаз, ведь при боевиках он может и не назвать своего настоящего имени, или не расскажет о тех зверствах, свидетелем которых стал. Для этого и дипломатия должна работать, и переговорный процесс в Минске должен идти.

Вопрос: Существует ведь и технический вопрос, если говорить об идентификации останков?

Ответ: Да, ведь недостаточно найти останки, необходимо иметь технические ресурсы для их идентификации. Вопросов много, и ни один орган в Украине не уполномочен решать весь этот ряд проблем.

Вопрос: Но есть законопроект об урегулировании статуса без вести пропавших.

Ответ: Мы подготовили законопроект на основе модельного закона МККК, и он был внесен в Верховную Раду группой депутатов, среди которых и первый вице-спикер Ирина Геращенко. Законопроект предусматривает создание единого реестра без вести пропавших, что позволит нам понять общую картину. К тому же, внутри реестра будет своя квалификация, по типам. Подать информацию туда смогут и родственники, и заинтересованные организации. Имея такой формальный перечень, можно будет вести работу по этим людям, и тут речь не только о проведении формального расследования, а скорее об установлении их судьбы. Красный Крест ведь не проводит расследование, но сбор информации позволяет ему установить судьбы многих людей. Играет тут роль и то, что данная организация работает во многих странах, в той же России.

Вопрос: В реестр будут включены только пропавшие вследствие конфликта на востоке Украины?

Ответ: Нет, он будет общим, ведь у нас есть и пропавшие во время событий Евромайдана, судьба которых до сих пор неизвестна. Но в этот реестр будут включаться и пропавшие без вести в ходе природных катаклизмов или других чрезвычайных ситуаций. Тут главное – установить, что произошло с пропавшим человеком. Система, которую предлагается создать при этом, универсальна и может быть задействована как в ходе конфликта, так и в случае природных чрезвычайных происшествий. Данная система нужна не нашему министерству, а стране, хотя и не понятно, почему она была не нужна ранее, и многие говорят, что не нужна и сейчас. Также здесь идет речь и об отношении государства к своим гражданам, как к гражданским, так и к тем, кто его защищает.

Вопрос: Какова судьба законопроекта, ведь он, если не ошибаюсь, был внесен в парламент еще в декабре 2016 года?

Ответ: Он прошел ряд комитетов. К нему есть определенные замечания, среди них справедливые, но в том числе просто абсурдные. Кто-то, например, увидел в нем коррупционные риски, но какие, я понять не могу. Хотелось бы, чтобы депутаты после того, как возобновят работу 15 мая, внесли этот важный законопроект в повестку сессии.

Вопрос: Предусмотрена ли законопроектом какая-то дополнительная социальная поддержка родственников пропавших?

Ответ: Можно будет потом говорить о каких-то гарантиях для тех людей, которые будут в этом реестре, и их родственников.

Вопрос: А какой международный опыт в данном вопросе?

Ответ: Мы изучали опыт международных организаций – МККК, ООН, других стран, которые имели конфликты на своей территории, те же Сербия и другие страны бывшей Югославии. Тут многое уже разработано и внедрено. Начиная с порядка подачи заявления о пропаже, техники проведения анализа останков, эксгумации, проведения переговоров об обмене и перемещении останков. Как показывает международный опыт, один из самых сложных этапов – это подача заявления о пропаже. Например, в МККК к такому заявлению прилагается анкета, которая может содержать до 200 самых разнообразных вопросов: начиная с имени, описания условий пропажи, фотографий и вплоть до схематического рисунка тела, на котором необходимо указать особые приметы пропавшего. Иногда к такой анкете необходимо приложить снимок зубов.

Вопрос: Это большой стресс для человека…

Ответ: Конечно, но подобная информация очень важна для поиска пропавших. Такое интервью может занимать до 2 часов. При этом данный процесс сложен психологически, не только для заявителя, но и для того, кто такие заявления принимает. И тут обязательно нужно обеспечить необходимую подготовку для подобных специалистов. После сбора информация вводится в единую базу для дальнейшей работы.

Вопрос: Законопроект предусматривает создание Комиссии по вопросам лиц, которые пропали без вести.

Ответ: Это будет координационный орган, который замкнет на себе информацию по пропавшим без вести от разных органов: Национальной полиции, Службы безопасности Украины, Национальной гвардии, Министерства обороны.

Вопрос: Именно к ней должны будут идти, подавать заявления о пропаже?

Ответ: Люди смогут подавать заявления там, где им это будет проще, если в полиции, то в полиции – вся информация все равно будет собираться в едином реестре.

Вопрос: Но вы упомянули, что подача таких заявлений - довольно сложный процесс, требующий определенной подготовки тех, кто их принимает.

Ответ: Мы всех, кто будет заниматься таким вопросами, натренируем.

Вопрос: То есть в каждом полицейском участке будет человек, обученный работе с подобными заявителями?

Ответ: Верно.

Вопрос: А обратиться к Комиссии?

Ответ: Можно обратиться и к Комиссии напрямую. Главное, чтобы заявление принимал подготовленный человек, который по одной и той же методике, по стандартной форме, получил бы все необходимые сведения и передал информацию в реестр.

Вопрос: Сейчас же тоже можно подать заявление о пропаже в полицию.

Ответ: Подать заявление можно, но мы говорим о сборе необходимой информации от заявителя, его психологической поддержке на этом этапе, внесении информации в одну базу данных. Ведь можно собрать огромное количество информации в разных базах данных у разных органов, но без возможности их сопоставить, будет мало толку.

Вопрос: Кто должен войти в состав Комиссии?

Ответ: Наше предложение депутатам – мы готовы этим заниматься и войти в состав комиссии. Также в нее должны войти военные, полиция, Служба безопасности Украины, другие силовые структуры. Такой состав необходим как минимум для создания единой базы данных и ее синхронизации с базами данных силовых структур. Координация данных органов необходима и для налаживания процесса проведения генетического анализа останков, ведь нужные лаборатории есть у Министерства внутренних дел, Минобороны, Министерства юстиции, Министерства здравоохранения. Кроме того, при комиссии будет группа международных экспертов, с ними уже проведены предварительные переговоры.

Вопрос: А что с необходимым материально-техническим обеспечением?

Ответ: Мы имеем договоренности, что вся техническая помощь, которая нужна от международных партнеров, будет предоставлена, если мы будем определены органом, ответственным за координацию решения вопросов, связанных с без вести пропавшими. С методиками и некоторыми материалами готов помочь Красный Крест.

Вопрос: В пояснительной записке к законопроекту сказано, что на его реализацию не нужно дополнительное финансирование, за счет чего же он будет реализовываться?

Ответ: Идея в том, что каждое ведомство, просто за счет своих, предусмотренных в государственном бюджете, средств будет обеспечивать заработную плату своим делегатам в составе Комиссии. К тому же, на проведение анализов ДНК и розыска пропавших без вести есть средства и сейчас в бюджетах силовых ведомств, в крайнем случае, нужно будет просто в будущем предусмотреть увеличение финансирования на эти цели. При этом деятельность Комиссии может способствовать целостности процесса выяснения судьбы пропавших без вести.

Вопрос: Вы говорили о создании единого реестра лиц, которые пропали без вести, это ведь требует финансирования?

Ответ: Мы планируем взять уже существующее программное обеспечение, которое нам предлагают наши международные партнеры. По состоянию на прошлый год была договоренность, что его нам передадут бесплатно. Тут я доверяю их слову. Понимаете, когда разговариваешь с представителями иностранных организаций, несмотря на то, что это не их страна, не их люди гибнут или пропадают, но они искренне хотят помочь. При этом часто наши деятели слишком толстокожи и создается впечатление, что им все равно. Тут речь о гуманистических побуждениях и желании помочь.

Вопрос: А подготовка персонала для работы с теми, кто хочет подать заявление о пропаже человека?

Ответ: Тренинги по своей сути также не требуют дополнительного финансирования, ведь они могут проводиться на базе тех структур, в которых работают нуждающиеся в подготовке: будь-то Нацполиция или Минобороны. При этом тренеров нам также могут предоставить.

Вопрос: Силовые органы поддержали данную инициативу, и готовы поделиться имеющейся у них информацией?

Ответ: Да, Кабинет министров, как коллективный орган, куда входят и Минобороны, и МВД поддержал идею. Информацию из своих баз данных они готовы предоставить, при условии, конечно, соблюдения стандартов защиты персональных данных.

Вопрос: Несколько вопросов о других аспектах деятельности министерства. Премьер-министр Владимир Гройсман недавно анонсировал, что в июне планируется внесение изменений в государственный бюджет. Намерены ли вы просить об увеличении финансирования?

Ответ: Финального варианта предполагаемых изменений я еще не видел.

Вопрос: Но в прошлом году вы просили выделить вам на 2017 год около 1 млрд грн, дали же вам лишь 25 млн грн?

Ответ: Верно, это средства лишь на деятельность министерства.

Вопрос: Достаточно ли этих средств для полноценной работы?

Ответ: Имея такое финансирование, мы концентрируемся только на координации. Многие удивляются, чем мы занимаемся – да вот координацией и занимаемся, поскольку не имеем средств на что-то другое: строить жилье – денег не выделили, строить контрольные пункты въезда-выезда – не выделили. Это вынуждает нас работать с теми, кому соответствующие средства выделили.

Вопрос: А для повседневной работы достаточно, потому что сумма и вправду очень маленькая, по сравнению с другими ведомствами?

Ответ: Только на зарплаты и все. Даже для оборудования рабочих мест в министерстве мебель и техника были предоставлены донорами.

Вопрос: Спектр проблем, с которыми сталкивается министерство, достаточно широкий, удается ли полноценно охватить все?

Ответ: Недавно у нас был эксперт из Молдовы и говорил о том, что у них проблемы, которые касаются Приднестровья, и проблемы переселенцев с той территории для многих ведомств являются чем-то сродни общественной работе, и они пытаются ее перенаправить в офис, который занимается Приднестровьем. Я тогда промолчал, но могу сказать, что у нас ситуация похожая. В любой сфере: культура, медицина, если затрагиваются вопросы неподконтрольных территорий или переселенцев, то все считают, что это исключительно вопросы нашего министерства. Получается, что на контролируемой территории эти вопросы разделены между профильными ведомствами, а что касается неподконтрольных районов и вопросов переселенцев – все в сфере одного министерства. Это неправильный подход, со стороны многих мелких и средних чиновников.

Вопрос: В апреле был принят план приоритетных действий правительства на 2017 год. Среди тех мер, исполнителем которых определено Министерство по вопросам временно оккупированных территорий, есть утверждение государственной целевой программы восстановления и развития мира в восточных регионах Украины. Готова ли она?

Ответ: В конце 2016 года правительство утвердило концепцию данной государственной программы, которая была подвержена довольно острой критике, как мне кажется незаслуженно. Программа уже разработана министерством в долгих и порой мучительных консультациях с заинтересованными государственными и негосударственными организациями: международными, неправительственными общественными организациями, местными и центральными властями. Учитывая широкий круг участников, довольно сложно было найти компромисс, ведь часто предложения участников процесса прямо противоречили друг другу. Но это цена, которую необходимо платить за привлечение многих заинтересованных сторон. Я хотел бы, чтобы общество это понимало. Все можно сделать быстро, это если мы в министерстве сами сядем и напишем, но это тоже не будет воспринято обществом.

Вопрос: Какова нынешняя ситуация?

Ответ: Проект программы до сих пор находится на стадии согласования. Есть регламент Кабмина, который предусматривает, что если министерство подготовило проект акта, провело его общественное обсуждение и направило на согласование в другие министерства, то ответ должен быть предоставлен в течение 10 дней. Пока мы ответов от многих министерств не получили, хотя прошло вот уже 3 недели. И это притом, что многие из них принимали участие в разработке данного проекта программы. После согласования необходимо еще учесть замечания, которые будут высказаны, а это все требует времени.

Вопрос: В проекте программы есть пункты о создании центров предоставления административных услуг непосредственно вблизи линии разграничения?

Ответ: Однозначно, и больше того, мы не будем ориентироваться только на программу. 11 января был принят план мер, направленных на реализацию некоторых основ государственной внутренней политики в отношении отдельных районов Донецкой и Луганской областей, где органы государственной власти временно не осуществляют свои полномочия. Данный план как раз и предусматривает предоставление необходимых услуг жителям неподконтрольных территорий. Ведь согласно Конституции, родившийся в роддоме в Донецке или Луганске ребенок – гражданин Украины. Но как оформить соответствующий документ? Определенные меры были предприняты, но их недостаточно и сейчас мы работаем над этим вопросом.

Вопрос: Ваше министерство определено, как исполнитель в содействии международным организациям в доставке гуманитарных грузов. Сейчас эти функции выполняет Минсоцполитики. Значит ли это, что признание грузов гуманитарными могут передать Министерству временно оккупированных территорий?

Ответ: Я бы хотел, конечно, чтобы мы имели весь цикл полномочий. Минсоцполитики сейчас занимается регистрацией гуманитарной помощи, что освобождает от налогообложения и облегчает некоторые другие аспекты ввоза их в Украину. Мы же занимаемся и другими вопросами. Мы координируем предоставление гуманитарной помощи, сообщаем международным организациям о тех или иных потребностях.

Вопрос: То есть передавать им перечни необходимых товаров?

Ответ: Не только. Также мы можем способствовать тому, чтобы не было дублирования: чтобы не ездили по одной и той же территории группы от разных доноров для изучения там ситуации и потребностей населения. Если речь идет о предоставлении помощи в "серой зоне" между позициями сторон на Донбассе, то необходимо договориться о режиме прекращения огня. Это требует координации, и мы помогаем в этом.

Украина > Армия, полиция. Электроэнергетика > interfax.com.ua, 28 апреля 2017 > № 2157102 Вадим Черныш


Казахстан. США > Электроэнергетика > kursiv.kz, 27 апреля 2017 > № 2525662 Дуйсен Мергалиев

Дуйсен Мергалиев, президент Группы компаний AES в Казахстане: Мы хотели бы продлить концессию гидростанций

Данияр СЕРИКОВ

Недавно Группа компаний AES сообщила о продаже своих ТЭЦ в Усть-Каменогорске и намерении продлить концессию иртышских ГЭС. О том, как глобальной энергетической корпорации работается в Казахстане корреспондент «Къ» узнал в беседе с президентом компании в Казахстане Дуйсеном Мергалиевым.

– Дуйсен Армешевич, когда у AES заканчивается концессия Шульбинской и Усть-Каменогорской ГЭС?

– Срок концессии активов гидростанций истекает в октябре этого года, и мы хотели бы продлить ее и далее. В настоящее время мы находимся на стадии переговоров с правительством по этому вопросу. Мы начали встречи с ними еще с августа прошлого года. Тогда нам сообщили, что создан переговорный комитет, который возглавляет министерство финансов. В этом году активно начались переговоры – в марте прошла встреча с переговорным комитетом, где участвуют министерства энергетики, национальной экономики, юстиции.

– А правительство что говорит, какие там настроения? Менять условия будут?

– Мы ведем конструктивный диалог с правительством. Надеюсь, что результат этих переговоров будет взаимовыгодным.

– Какой объем электричества ежегодно производят концессионные объекты AES в Казахстане? Сколько электричества вы планируете произвести в этом году без ТЭЦ в Усть-Каменогорске?

– Объем генерации зависит от природных условий, то есть каждый год он разный. В этом году мы ожидаем объем генерации в среднем суммарно по двум гидростанциям 3,5 млрд кВтч. В прошлом году Усть-Каменогорская и Шульбинская ГЭС выработали примерно 4 млрд кВтч.

Мы не регулируем, сколько нам выработать электричества. Объем электричества, вырабатываемый нашими электростанциями, напрямую зависит от расходов воды, которые определяются уполномоченным органом – РГУ «Ертисская бассейновая инспекция». Она регулирует, какой уровень будет на Бухтарме, сколько Бухтарминская ГЭС будет сбрасывать, сколько Усть-Каменогорская ГЭС будет сбрасывать. Бассейновая инспекция регулирует объём сброса воды ежедневно, нам говорят, сколько будет поток – на сегодня, на завтра, на целый год вперед, то есть эту информацию мы получаем от них.

Дальше мы делаем расчет: сколько электроэнергии мы сможем выработать, исходя из этого объема сброса воды. Данные по предстоящей выработке передаем в KEGOC.

– Вы можете на них какое-либо влияние оказать?

– Мы находимся с ними в постоянном диалоге: озвучиваем свое мнение, участвуем в комиссиях. Но это не значит, что наши интересы там доминируют. К примеру, мы считаем, что холостой сброс – это неправильно, он у нас был в прошлом году. Холостой сброс означает нерациональное использование водных ресурсов.

– Получается, что для диспетчеризации KEGOC вы даете заявки на основе решений инспекции?

– Если начать сначала, то на этот год, условно, мы получили расчет от государственного органа по месяцам: водный баланс на каждый месяц. По нему мы рассчитываем, сколько сможем выработать электроэнергии, и наперед контрактуем этот объём. Вся электроэнергия, выработанная нашими станциями, продается на оптовом рынке либо по двусторонним контрактам, либо на централизованных торгах КОРЭМ (Казахстанский оператор рынка электрической энергии и мощности – «Къ»).

На розничном рынке электроэнергия продается энергоснабжающими организациями. Двусторонние контракты напрямую с заводами, такими как титано-магниевый комбинат, Ульбинский металлургический завод, это примерно 18%. ВК РЭК, «Шыгысэнерготрейд» занимают большую долю, так как они обслуживают население ВКО. Мы продаем им примерно 67% вырабатываемой электроэнергии. У «Шыгысэнерготрейд» есть юрлица и резиденты по всему ВКО, это гарантирующий поставщик электроэнергии. Помимо «Шыгысэнерготрейд» есть другие энергоснабжающие организации (ЭСО), они забирают где-то 5% электричества.

В Казахстане не хватает алюминия на амбициозные проекты

– Есть ли у вас разница в установленной и располагаемой мощности на концессионных ГЭС?

– Да, такая разница есть. На Усть-Каменогорской ГЭС установленная мощность равна 331,2 МВт, а располагаемая равняется 315 МВт. У Шульбы такой разницы нет. Но следует отметить, что будучи самой крупной гидроэлектростанций в Казахстане по установленной мощности, Шульбинская ГЭС никогда не работает на полную мощность в 702 МВт. В целом гидроэлектростанции, расположенные на территории республики, вырабатывают примерно 10% от всей электроэнергии в Казахстане.

– По какой цене вы продаете электричество своим клиентам?

– С 2009 года мы продаем электроэнергию по утвержденным правительством предельным тарифам. Они утверждаются по группам, наши станции входят в 13-ю группу с тарифом 4,5 тенге за киловатт-час. Генерация Усть-Каменогорской и Шульбинской ГЭС составляет всего 4% от генерации в стране, но вызывает большой интерес, потому что она самая дешевая.

– Как вы оцениваете роль КОРЭМ на рынке? Сколько электроэнергии вы продаете на этой площадке? Удобно ли на ней ценообразование?

– КОРЭМ, как оператор централизованных торгов, является неотъемлемой частью оптового рынка электроэнергии. Соответственно, мы работаем в одной бизнес-среде. Более того, законодательно наши ГЭС обязаны продавать часть выработанной электроэнергии – паводок только на централизованных торгах. В этих рамках и складываются наши взаимоотношения. В среднем в году мы продаем от 10% до 17% выработанной электроэнергии на централизованных торгах с учетом паводковой электроэнергии.

– Насколько ваша себестоимость сравнима с себестоимостью на Бухтарминской ГЭС, где концессией владеет «Казцинк», покупает ли он у вас электроэнергию?

– У нас нет прямых контрактов с «Казцинком» на продажу электроэнергии, также мы не знаем ее себестоимость на Бухтарминской ГЭС. Себестоимость — это сложный вопрос, так как для бизнеса это конфиденциальная информация. При этом нужно понимать, что электростанции, как и любой бизнес, всегда стремятся снизить свою себестоимость.

– В последние годы в полноводье еще больше снизилась себестоимость у вас, наверное.

– Конечно, если генерация увеличилась при прежних постоянных затратах, себестоимость на киловатт снижается. К примеру, если в 2012 году было маловодье, то при постоянных затратах мы произвели меньше электричества, тогда как тариф не менялся на протяжении ряда лет. При этом надо помнить, что за этот период менялся курс валюты, что влияет на нас, поскольку не все материалы можно купить в Казахстане.

Другой нюанс в том, что межведомственная комиссия устанавливает объем воды, и тем самым генерация станции напрямую зависит от этого объема.

С точки зрения эффективности, мы провели масштабную реконструкцию на наших ГЭС. За счет качественно проведенных ремонтов и планомерной подготовки гидросооружений и оборудования ГЭС мы повышаем эффективность каждой гидростанции. Проводя реконструкцию, мы увеличиваем мощность и эффективность. Например, на Усть-Каменогорской ГЭС мы провели реконструкцию гидроагрегата №3, тем самым увеличив мощность на 9 мегаватт. Таким образом сейчас мы стараемся в первую очередь задействовать этот гидроагрегат.

Вообще в стандартной ситуации при среднем потоке воды коэффициент использования установленной мощности у гидроэлектростанций невысок. К примеру, у Шульбинской ГЭС он где-то 20–24%, у Усть-Каменогорской – около 52%. При этом данный показатель варьируется из года в год. На практике это означает, что, к примеру, на Усть-Каменогорской ГЭС из 4 агрегатов работают 2, а 2 других находятся в резерве, и только в паводковый период работают все четыре. Говоря о Шульбинской ГЭС, аналогично – практически все лето мы шли 3–4 агрегатами.

– Как вы продавали, ведь электричество надо продавать сразу же?

– Мы подписали контракты на год. Затем инспекция дает свой уточненный прогноз, и мы уже оперативно подписываем договоры, выставляем на форвард, действуем таким образом. Сейчас подписали двусторонние договоры на паводок, его мы продаем только через КОРЭМ. После анонимных торгов на электронной площадке КОРЭМ говорит нам, с кем мы должны заключить договор, на какой объем. По годовому объему там есть определенная хронология: кто первый подал заявку – тому продаем. Подписываем договоры, рассчитанные на год, затем продается паводок, на его период цена получается такая же. Но в этот момент электроэнергии очень много. Как правило, в период паводков тепловые станции останавливаются на ремонт – так всегда работала энергосистема.

Говоря о текущей ситуации, паводок не оправдывается, к примеру, по Шульбе, мы идем примерно на 17 млн киловатт-часов ниже. Это произошло потому, что боковая приточность оказалась не такой большой из-за снега, как предполагалось. На самом деле предсказать подобные вещи достаточно сложно, так как нужно учитывать очень много параметров, среди которых интенсивность таяния и уровень промерзания почвы. На сегодняшний день мы должны были идти на 3 тысячи кубометров, но мы идем где-то на 2,5 тысячи.

– Есть ли у вас экспорт электричества в Россию?

– Нет. В планах такого тоже нет, так как наша электроэнергия востребована внутри страны.

– Если будет энергетическое кольцо с Китаем, то будете туда экспорт осуществлять?

– Это хорошая идея, она была озвучена давно. Но, как я упоминал, весь наш объем энергии востребован внутри страны.

– Стоит ли ориентироваться на экспорт?

– Приведу такой пример. Недавно я участвовал в конференции гидроэнергетиков в Грузии, где среди прочих спикеров выступал делегат из Ирана. Мы с коллегами были поражены тем, что в Иране строят станции на 2000 мегаватт. У них уже много мощностей в гидроэнергетике. На вопрос, зачем строят столько мощностей, спикер ответил, что будут экспортировать. В подобных ситуациях если у тебя есть, что экспортировать за валюту, то почему бы и нет.

– Вообще, есть ли риск прорыва сооружений ГЭС? Помнится, постоянно пугали раньше, что снесет 12-метровой волной Усть-Каменогорск, если что-то там случится с ГЭС, потом зальет Семей, Павлодар.

– У нас есть четко прописанные правила технической эксплуатации (ПТЭ) электрических станций. За рубежом есть стандарты, страховщики нанимают инжиниринговые фирмы, которые следят за объектами, чтобы не увеличивать свои риски по выплатам. У нас же все прописано в деталях как для ТЭС, так и для ГЭС, по правилам технической эксплуатации энергетики сдают экзамены. Есть подразделение в министерстве – комитет атомного и энергетического надзора и контроля (КАЭНК). У него имеются территориальные представительства, которые следят за тем, чтобы мы следовали этим правилам, приезжают периодически нас проверяют и выписывают предписания.

Во-первых, есть определенная периодичность капитальных ремонтов, за все годы работы здесь мы их регулярно проводили. Во-вторых, существуют показатели аварийности – EFOF, что можно перевести как эквивалентная степень вынужденных простоев. У нас показатель меньше 0,01%, то есть за 20 лет у нас значительных остановов не было. Как я упоминал, на станции есть резервные агрегаты. Если на одном агрегате возникла проблема – переключаемся на другой, на гидростанции это делается довольно быстро, в отличие от тепловой станции, где надо запускать турбину несколько часов. В-третьих, к ГЭС больше внимания из-за того, что могут быть катастрофические последствия. Здесь это все отслеживается. Потом за период предельных тарифов с 2009 года мы вложили значительные инвестиции в здания, сооружения, оборудование. Мы внедрили систему онлайн-мониторинга состояния гидротехнических сооружений, в том числе и плотины. На сегодняшний день мы единственные в Казахстане, обладающие подобной системой. На самой дамбе установлены датчики, которые отслеживают все ее перемещения. Если раньше все обследование проводилось специализированной компанией, то сейчас это делается онлайн. Все данные выводятся на компьютер и записываются, специалисты анализируют и делают выводы. Мы провели ультразвуковую съемку подводной части плотины, сейчас все четко видно по сравнению с водолазной съемкой. За плотинами идет постоянный мониторинг и контроль.

Когда мы рассказали об этой онлайн-системе на конференции в Грузии, то зарубежные коллеги очень удивились. К нам подходила компания, которая занимается такой расшифровкой данных, они поразились, что у нас это уже установлено. На западных станциях они только пытаются убедить, что это надо делать.

– А как это работает за рубежом?

– За рубежом работает совсем по-другому. Оборудование обязательно страхуется, потом страховая компания следит – она ведь не заинтересована платить, и хочет, чтобы оборудование работало надежно. Поэтому регулярно проводит аудиты всех направлений, проверяет и если ничего не делается, то без предписаний может увеличить в таком случае страховую премию. Естественно, чтобы избежать штрафов, собственник делает всё, что нужно. Это работает естественным образом. С этой точки зрения на Западе, мне кажется, плюс есть. Но то, что у нас есть хорошо прописанные правила, это большой плюс тоже.

– У Вас есть опыт работы на Украине и в Грузии. Где профессиональная среда была лучше?

– Будучи сотрудником AES, помимо Грузии я работал в Чили и Катаре. На Украине я работал на энергообъектах, не принадлежащих AES. Это был интересный опыт, потому что советская электроэнергетика начиналась с Донбасса, Днепропетровска, где была самая крупная энергосистема Советского Союза. Реализация плана ГОЭЛРО начиналась с ДнепроГЭС, уровень украинских специалистов очень высокий, серьезный. В советское время оттуда брали специалистов, школа там сохранилась до сих пор. В компании, где я работал, была большая инвестиционная составляющая. За 4 года моей работы там 11 энергоблоков капитально реконструировали. Я пришел на «Востокэнерго», потом компания купила «Днепрэнерго», еще несколько теплостанций. Я руководил десятью станциями, которые работали по одной технологии, но на разных углях, имели разные мощности.

В Грузии в 1998 году меня поразила очень тяжелая ситуация, когда AES купила ГРЭС на Мтквари и там начался капитальный ремонт. До описываемых событий в связи со сложившейся обстановкой очень много русского и греческого населения выехало, многие из которых работали на станции ТбилГрэс. Было очень сложно, не хватало опытных специалистов. Через почти 20 лет я побывал на той же станции, сейчас, конечно, уже совсем другой уровень. Уже подтянули своих специалистов. В Грузии малая гидроэнергетика развивается, там строят много мини-ГЭС, это у них реально работает. В Грузии работает очень много швейцарских, американских, немецких компаний, внедряются новые технологии, то есть отрасль активно развивается. У них в энергетике упростили процедуры и процессы. Мой украинский коллега, который сейчас работает в Грузии, рассказывал, что разрешение на строительство угольного энергоблока на станции получили за 40 дней по принципу одного окна.

– KEGOC прокладывает новые линии Экибастуз – Семей – Актогай – Талдыкорган до станции Алма на восток-юг. Ожидаете ли вы, что сможете продавать больше электроэнергии в этом направлении – на дефицитном юге?

– Это важный проект, который усилит связь Восточной зоны с единой электрической системой Казахстана. Ввод этих линий даст скорее больше надежности для региона, чем возможности роста продаж, так как более 85% выработанной электроэнергии мы продаем внутри восточного региона.

– Капчагайская ГЭС тоже продает на Алматы. Вы как-то с ней конкурируете?

– Наши ГЭС самые дешевые на сегодняшний день. У Мойнакской или Капчагайской ГЭС тариф выше.

– Что касается технологии хранения электроэнергии и ВИЭ, вы этим занимаетесь в Казахстане? Ваши ГЭС можно считать ВИЭ?

– По закону есть определения того, что подпадает под возобновляемые источники, соответственно наши гидростанции не относятся к ВИЭ. AES активно работает в сфере аккумулирования энергии и обладает самым крупным в мире массивом батарей на 436 мегаватт установленной мощности. По мини-ГЭС в Казахстане у нас в планах такого нет. Говоря о компании вне Казахстана, месяц назад корпорация купила долю в компании, занимающейся солнечной энергетикой. В Болгарии у нас есть ветровая электростанция, в Иордании мы планируем строить солнечную станцию. Но для новых проектов и приобретений нужны определенные условия. KEGOC объявил, что нужны маневренные мощности на 1000 мегаватт, что означает, что потребность в хранении имеется. По сравнению со станциями, батареи имеют ряд преимуществ, так как мгновенно включаются в работу, не имеют движущихся частей и не дают выбросов. Более того, они легко интегрируются с ВИЭ и позволяют накапливать энергию при нестабильном ветре или солнце. В целом я считаю, что за технологиями по накоплению энергии большое будущее.

Казахстан. США > Электроэнергетика > kursiv.kz, 27 апреля 2017 > № 2525662 Дуйсен Мергалиев


США. Украина > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 27 апреля 2017 > № 2155827 Хосе Эметерио Гутьеррес

CEO Westinghouse: Разработка плана реструктуризации компании будет завершена до июля

Эксклюзивное интервью временного президента и главного исполнительного директора Westinghouse Electric Company Хосе Эметерио Гутьерреса (José Emeterio Gutiérrez) информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Westinghouse в конце марта 2017 года подал в суд заявление о банкротстве, заявил о намерении провести стратегическую реструктуризацию своего бизнеса. Разработан ли уже план реструктуризации, может уже есть какие-то детали?

Ответ: На данный момент мы работаем над планом реструктуризации, он еще не до конца завершен. В целом мы работаем в трех направлениях.

Первое – это решение проблем в бизнесе строительства реакторов в США. Мы хотим разработать в данном направлении долгосрочные решения, чтобы избежать подобных проблем в будущем. Второе направление включает в себя ряд улучшений по всей структуре компании, чтобы сделать ее более конкурентоспособной и более прибыльной. Третье – это подготовка компании к будущему росту.

Мы планируем полностью завершить разработку плана реструктуризации до конца июня. Кроме того, до конца июля мы планируем разработать новый бизнес-план для компании, который будет включать в себя внедрение плана реструктуризации.

Вопрос: На какой срок будет разработан бизнес-план?

Ответ: На следующие пять лет. Он начинается после того, как план реструктуризации будет выполнен, то есть уже учтет результаты реструктуризации.

Вопрос: Если коснуться первого пункта о строительстве блоков АЭС в США. Правильно ли я понимаю, что будут пересмотрены условия контрактов с компаниями на их строительство? Есть информация, что они не хотят пересмотра условий и графиков.

Ответ: Все что я могу сказать на данный момент, так это то, что мы сейчас находимся в процессе переговоров с нашими клиентами. К сожалению, я не могу прокомментировать ведущиеся переговоры, но мы надеемся, что в скором времени достигнем договоренностей с нашими клиентами, которые позволят нам построить для них эти реакторы.

Вопрос: Westinghouse заявил о получении стороннего финансирования в размере $800 млн с целью защиты основного бизнеса компании на период ее реорганизации. Можно ли говорить, что этих денег хватит или возможен вариант привлечения дополнительного финансирования свыше $800 млн?

Ответ: Мы на 100% уверены, что этого будет достаточно, чтобы поддержать компанию в течение процесса банкротства. Важным обстоятельством является то, что все остальные подразделения компании находятся в хорошем состоянии, продолжают генерировать прибыль и денежный поток. Именно поэтому мы уверены, что финансы и прибыль, которые генерируют другие компании плюс $800 млн будет достаточно в течение периода рассмотрения заявления о банкротстве.

Важно понимать, что мы продолжаем работать в стандартном режиме, продолжаем поставлять свои продукты и услуги клиентам по всему миру.

Вопрос: В компании уже разобрались, что привело к необходимости начала процедуры банкротства? С чем связаны проблемы в строительном бизнесе Westinghouse?

Ответ: Проблема была вполне очевидная – превышение стоимости строительства реакторов в США. К концу 2016 года мы поняли, что дополнительная стоимость для завершения строительства составила около $6,1 млрд. Это означает, что по результатам фискального года, который закончится 31 марта, Westinghouse покажет серьезные убытки. Кроме того, по тем же проектам Westinghouse расходовал больше денег, чем получал, что создало финансовые проблемы для компании, и она не могла продолжать платить своим поставщикам в рамках этих проектов.

Для того чтобы защитить остальные направления своего бизнеса, чтобы они продолжили свою работу в нормальном режиме, у Westinghouse не было другого выбора кроме как объявить о банкротстве.

Вопрос: Какая перспектива нового строительства реакторов в Великобритании и Индии? В какой роли Westinghouse себя видит при реализации строительства блоков AP-1000 в этих странах? Просто как поставщика технологий без выполнения строительных работ?

Ответ: Важно понимать, что изначально Westinghouse не хотел заниматься строительством. Как мы работаем в Китае? Мы предоставляем инжиниринговые услуги, поставки и тестирование, а наши партнеры и клиенты в Китае ответственны непосредственно за строительство. В США так сложилась ситуация, что нам пришлось приобрести компанию, которая занималась строительством и, таким образом, Westinghouse был вовлечен в строительство, особо этого не желая. В будущем мы хотим вернуться к модели, когда Westinghouse не занимается строительством, а работает в сфере инжиниринга, поставок и тестирования. Такую модель мы планируем использовать как в Великобритании, так и в Индии.

Вопрос: А возможно ли перевести на такую модель выполнение работ в США, с передачей на подряд строительных работ?

Ответ: На данный момент мы ведем переговоры со своими клиентами относительно того, какая модель будет использоваться. Но если говорить о будущих, а не текущих строительствах новых реакторов, то Westinghouse планирует использовать ту модель, которую мы только что обсудили.

Вопрос: Если говорить о топливном бизнесе, являющимся для Westinghouse прибыльным, планирует ли компания осуществлять какие-то шаги для расширения своего присутствия на рынках?

Ответ: Наш топливный бизнес растет. Даже в США мы недавно вернули контракт по поставке топлива, который мы потеряли много лет назад. В Европе мы также недавно подписали несколько новых контрактов. В Восточной Европе целью Westinghouse является как расширение присутствия на украинском рынке, так и увеличение доли в Чехии и Болгарии.

Мы продолжаем рассматривать возможности с нашими партнерами в Китае. Если мы подпишем контракт с Индией на строительство шести ректоров AP-1000, то у нас будут значительные возможности по расширению топливного бизнеса. То же самое можно сказать и о Великобритании. Но Индия и Великобритания – это уже более долгосрочные планы.

Вопрос: Были заявления, что Westinghouse готов занять до 100% украинского рынка. Насколько это серьезно или руководство Украины все же намерено сохранить конкурентные возможности в части поставок ядерного топлива – 50 на 50?

Ответ: Мы инвестировали в наш завод в Швеции, чтобы расширить его производственные мощности по производству ядерного топлива для реакторов ВВЭР. Также мы инвестировали в наш завод в США, чтобы он мог поставлять детали на шведский завод. В общей сложности эти инвестиции составили $20 млн. Теперь мы готовы поставлять больше топлива в Украину, но окончательное решение покупать ли больше топлива Westinghouse лежит на украинском правительстве.

Уже очевидно, что топливо Westinghouse работает в Украине очень хорошо, последняя инспекция на Южно-Украинской АЭС на прошлой неделе это показала. Это хорошая новость для "Энергоатома", который знает, что Westinghouse – хороший и надежный поставщик.

В 2016 году были осуществлены поставки пяти партий топлива. В 2017 году Westinghouse впервые поставит в Украину шесть партий топлива и планируется, что будет поставляться по шесть загрузок до 2020 года. По крайней мере, так прописано в контракте.

Вопрос: Стоит ли ожидать отказа или задержки с реализацией проекта повышения существующей мощности украинских АЭС с "Энергоатомом" из-за процедуры банкротства?

Ответ: Нет, это никак не повлияет. Только американская часть компании находится в процедуре банкротства, а европейские "дочки" – нет. У них остаются все ресурсы и необходимое оборудование, чтобы продолжать нормально работать. Также благодаря новому пакету финансирования у нас есть возможность инвестировать, если это необходимо. Послание Westinghouse Украине сегодня и завтра состоит в том, что ничего не изменилось и компания готова продолжать работу с "Энергоатомом" как по программе увеличения мощности реакторов, так и по программе увеличения их эффективности. Предложенное нами "Энергоатому" мы делали для других компаний в США и Европе в прошлом много раз.

Вопрос: Westinghouse интересен именно этот вид бизнеса или сотрудничество по этой программе будет продолжено, потому что раннее уже были достигнуты договоренности?

Ответ: Westinghouse – это, прежде всего, поставщик технологий, поэтому компании интересно поставлять как топливо, так и необходимые технологии, чтобы помочь "Энергоатому" увеличить мощность существующих реакторов. С нашими клиентами в США и Европе такие программы приводили к увеличению мощности на 5-10% в зависимости от реактора.

Вопрос: Среди общественности иногда звучат опасения, что осуществление таких мероприятий может быть небезопасным. Насколько они обоснованы?

Ответ: У нас уже есть более 150 реакторов в США и Европе, которые прошли через эти программы и, естественно, их безопасность никак не ухудшилась. В некоторых случаях клиенты используют эту возможность для того, чтобы улучшить безопасность реакторов.

Вопрос: С учетом высоких темпов развития "зеленых" технологий производства электроэнергии стоит ли ожидать сохранения доли ядерной энергетики в перспективе ближайших 10-20 лет?

Ответ: Я думаю, что глобально стоит ожидать увеличения доли ядерной энергетики. Уже понятно, что Азия, особенно такие страны как Китай, Индия, Малайзия, Вьетнам развиваются в сторону ядерной энергетики. Единственная возможность для этих стран поддерживать рост своего ВВП, но при этом снижать уровень загрязнения и выбросов CO2, – это инвестировать в ядерные технологии. Им нужна чистая энергетическая основа и ядерная энергетика – способ достигнуть этого.

В США в ближайшее время мы ожидаем, что ситуация сохранится на текущем уровне, но в долгосрочной перспективе мы ожидаем строительство новых ядерных реакторов.

В странах Западной Европы мы ожидаем снижения доли ядерной энергетики, этому причиной, что у них нет четкой энергетической стратегии. Это также создает проблемы для Центральной Европы. Единственное исключение в Западной Европе – это Великобритания, поскольку они прописали четкую энергетическую стратегию, и будут использовать ядерную энергетику для основной нагрузки, а возобновляемую – как вспомогательную. Восточная Европа, мы ожидаем, будет строить новые реакторы.

В целом, я ожидаю увеличения доли ядерной энергетики, но не очень высокими темпами. Явно видно, что "центр тяжести" по ее развитию переместится в Азию.

Вопрос: Westinghouse случайно не рассматривает возможность инвестирования в разработку технологий возобновляемой энергетики?

Ответ: Мы ядерная компания, такой и останемся.

США. Украина > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 27 апреля 2017 > № 2155827 Хосе Эметерио Гутьеррес


Россия > Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 25 апреля 2017 > № 2154318 Антон Инюцын

Интервью Антона Инюцына изданию «Энергетика и промышленность России».

Открытость – важный стимул для повышения эффективности

Беседовала Елена Непомнящая

Какие проблемы электроэнергетики можно назвать первоочередными?

Первоочередные проблемы электроэнергетики связаны с ее главной задачей: обеспечить надежное, бесперебойное и качественное энергоснабжение потребителей. При этом электро- и теплоэнергия должны быть доступными, а процесс их производства, доставки и потребления – эффективным. В этих направлениях проводится существенная работа.

Так, в 2012–2016 годах было введено более 26 ГВт новых мощностей, построены распределительные подстанции суммарной мощностью почти 100 тыс. МВА, проложено более 145 тыс. км сетей. Вдвое сократился средний срок подключения потребителей к электрическим сетям – до 135 дней.

Стоят задачи по модернизации существующих мощностей и сетевой инфраструктуры в электро- и теплоэнергетике. При этом мало ввести в эксплуатацию, нужно еще эффективно эксплуатировать.

Какие рычаги есть у Минэнерго, чтобы энергосбережение (снижение энергоемкости) стало повседневным опытом не только для потребителей всех уровней (промышленность, сельское хозяйство, население), но и для предприятий энергетического сектора? И в первую очередь для генерирующих компаний?

Если говорить о компаниях с участием государства, то тут влияние Минэнерго, а также Росимущества и Минэкономразвития зачастую непосредственное: через представительство в органах управления. Представители государства участвуют в процессе принятия кадровых решений, утверждении инвестиционных программ, программ энергосбережения и повышения энергоэффективности, программ инновационного развития. С помощью соответствующих корпоративных механизмов задаются целевые показатели по основным параметрам работы. Механизмы корпоративного управления, механизмы тарифного и нормативного регулирования, определения правил осуществления деятельности – все это действенные механизмы в руках государства.

Если говорить в целом о генерирующих компаниях, то нельзя забывать, что они существуют в рынке и что тут работает чисто экономический стимул, который заставляет уменьшать себестоимость отпускаемой энергии. При этом надо учесть, что в тепловой генерации доля затрат на топливо в себестоимости энергии колеблется вокруг 50% для угольных и до 86% для газовых станций. Поэтому неудивительно, что для энергетических компаний вопросы снижения удельных показателей расхода топлива играют очень важную роль.

Если говорить об инструментах в руках Минэнерго России, то, конечно, основной рычаг – это инициативы по совершенствованию моделей рынка.

Актуален этот вопрос и для электросетевых компаний, где действует схожий механизм по нормированию потерь электроэнергии. Как раз в связи с этим компании проводят большую работу по установке приборов учета электроэнергии, оптимизируют загрузку трансформаторов и линий электропередачи, применяют современные технологии, в том числе с использованием интеллектуальных сетей.

Кстати, рейтинг электросетевых компаний, подготовленный Минэнерго, – один из способов побудить компании к более эффективной работе.

Минэнерго – автор Энергетической стратегии России и, в частности, Стратегии развития электросетевого комплекса. Какие крупные блоки можно выделить в последнем документе?

Министерство разрабатывает генеральную схему размещения объектов электроэнергетики, утверждает схему и программу развития Единой энергетической системы России, разрабатывает схему территориального планирования в области электроэнергетики, плюс целевые программы, например по энергосбережению и энергоэффективности.

Документы, относящиеся к электросетевому комплексу, содержат целевые показатели: цифры допустимых потерь, показатели надежности и, конечно, параметры, определяющие доступность электроэнергии, такие, как время подключения и сложность процедуры.

Насколько значительную роль играет снижение потерь в электрических сетях в планах по снижения энергоемкости российской экономики?

В целом потери в сетях составляют около процента суммарного потребления вообще всех топливно-энергетических ресурсов в стране. Мы ожидаем, что за 2016–2020 годы ежегодная экономия электроэнергии на потерях в сетях благодаря мерам по повышению энергоэффективности должна составить 10 миллиардов кВт-ч. Для сравнения, это примерно соответствует сегодняшнему годовому электропотреблению Омской или Тульской областей. Это очень серьезные цифры, так что мы уделяем электросетевому комплексу большое внимание.

В Рейтинге сетевых компаний учтен в том числе индекс внедрения инновационных технологических решений. Это значит, что государство фактически заставляет руководителей предприятий задуматься о технологическом обновлении предприятий?

Конечно, вопрос стимулирования организаций к модернизации их технологической базы, производственных процессов – важнейший. Впрочем, организации, работающие на долгосрочную перспективу, и сами заинтересованы в поддержании соответствующего технологического уровня. Не случайно сетевики проводят большую работу по внедрению элементов интеллектуальных сетей, оборудования, основанного на высокотемпературной сверхпроводимости и цифровизации управления сетями.

Можно ли считать разработку Рейтинга сетевых компаний первым шагом к обширному мониторингу, который позволит регулятору разработать более справедливые тарифы на услуги и товары естественных монополий?

Методологию рейтинга будем совершенствовать совместно с экспертным сообществом. И надеемся, что и от читателей «ЭПР» поступят содержательные предложения. Большой потенциал развития – это бенчмаркинг с лучшими международными компаниями.

Но в тоже время нельзя забывать, что оценка качества деятельности компаний отрасли, обеспечение ее информационной открытости являются очень важным элементом эффективной системы управления. И, конечно, государство как инициатор изменений должно в этой области задавать тон.

Рейтинг позволяет специалистам электросетевых компаний увидеть новые ориентиры в области энергоэффективности, изучать опыт тех коллег, кто работает в схожих климатических условиях и имеет схожую структуру потребителей, топологию сети. В первую очередь, это стимул для улучшения своей работы. Для совершенствования тарифного регулирования сейчас необходимы другие инструменты.

Россия > Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 25 апреля 2017 > № 2154318 Антон Инюцын


Россия. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика > rusnano.com, 19 апреля 2017 > № 2203261 Алишер Каланов

Алишер Каланов: «Возобновляемая энергетика в России: стоять на месте или сделать первый шаг».

Автор: Алишер Каланов, заместитель руководителя Инвестиционного дивизиона А — руководитель Блока развития перспективных проектов в ТЭК.

Сторонники традиционной генерации отвергают необходимость возобновляемой энергетики в нашей стране, где запасов газа, нефти и угля хватит на десятилетия вперед. Выбирая такую стратегию, мы станем пользователями внешних технологий ВИЭ с перераспределением добавленной стоимости за пределами России

Риски технологического отставания от развитых стран, экологические вопросы и громадный потенциал по применению технологий ВИЭ стимулируют российское правительство к первым шагам по созданию отрасли возобновляемой энергетики в России, в то время как весь остальной мир уже находится на траектории устойчивого роста новой отрасли.

Первая попытка создания нормативно-правовых основ для развития ВИЭ в РФ была предпринята в 1999 году, но тогда соответствующий закон был отклонен по причине политического и экономического кризиса. Только через 8 лет, в 2007 году, были приняты поправки в Федеральный закон «Об электроэнергетике», где в качестве одной из мер поддержки возобновляемой энергии предлагалось выплачивать ценовые надбавки к равновесной цене электроэнергии на оптовом рынке электрической энергии и мощности (ОРЭМ).

Но этот механизм так и не заработал на практике в силу юридических и технических сложностей реализации и возможного влияния на цены для потребителей. Впоследствии он был заменен на механизм договоров о предоставлении мощности генерирующих объектов возобновляемых источников энергии (ДПМ ВИЭ), с помощью которых объекты ВИЭ ежемесячно получают фиксированную плату за установленную мощность, что существенно отличается от схем поддержки используемых в большинстве стран мира.

Создание этого механизма стало возможным в силу особенностей российского рынка, где наряду с выработанной электроэнергией оплачивается и установленная мощность электростанций. Кроме того, российское правительство, используя эту особенность, контролирует объем мощности ВИЭ, а также устанавливает среднесрочный ценовой показатель по предельным капитальным затратам и минимально допустимый уровень коэффициента использования установленной мощности (КИУМ) энергоустановок, что позволяет минимизировать влияние на цену электроэнергии для потребителей. Фактически для создания системы поддержки понадобилось долгих 14 лет, за которые в мире было построено более 60% функционирующих сегодня объектов ВИЭ. Пока мы готовили документы, в мире сформировалось целая отрасль возобновляемой энергетики.

В 2013 году был принят механизм стимулирования использования возобновляемых источников энергии на ОРЭМ, а цель по доле ВИЭ в электроэнергетике была установлена на уровне 2,5% к 2024 году. Хотя на фоне достижений и общемировой динамики развития ВИЭ планы России смотрятся более чем скромно, все же старт внедрению возобновляемой энергетики в нашей стране был дан, но с очень серьезным опозданием и существенным отличием от целевых показателей зарубежных стран по доле ВИЭ в энергобалансе в средне- и долгосрочной перспективе.

Принятые инициативы стали первым этапом внедрения и развития возобновляемой энергетики в нашей стране. Но эти меры государственной поддержки сложнее мировых аналогов и уже недостаточны для широкомасштабного внедрения ВИЭ: локализационные требования высокие, а мощности, выставляемые на конкурсы, в разы ниже, чем в других странах.

Сама по себе идея локализации не является уникальной — это стандартное требование многих национальных программ поддержки ВИЭ, однако, в Бразилии и Турции, например, предлагается внедрять локализацию для освоения больших рынков. Если общий объем проектов возобновляемой энергетики в России предлагается довести до уровня в 5,5 ГВт, то в Бразилии и Турции только в ветроэнергетических проектах инвесторы могут построить не менее 15 ГВт и 20 ГВт соответственно.

Разумеется, для крупных вендоров на больших объемах стоимость локализации менее ощутима и целесообразна в силу эффекта масштаба производства. Создание локализационных производств требует больших стартовых инвестиций, которые придется распределить на относительно малый объем продукции, что напрямую влияет на рост себестоимости российских ветротурбин. Даже здесь с крупными игроками рынка с объемом ввода объектов возобновляемой энергетики до 10 ГВт/год мы по-разному смотрим на развитие рынка.

Достаточно жесткое требование в России к обеспечению уровня локализации производимого оборудования ВИЭ, по мнению участников рынка, является серьезным барьером. Например, для ветрогенерации данный показатель увеличивается ступенчато с 25% в 2016 году до уже 65% в 2019 году. Фактически, для рынка ВИЭ России, который по объемам микроскопически мал по сравнению с другими странами, глобальные вендоры, которые владеют технологиями, а также российские технологические партнеры должны развернуть полноценную отрасль производства компонентов генерирующих установок возобновляемой энергетики в кратчайшие сроки.

Учитывая сложности с достижением целевой степени локализации оборудования, инвесторы также принимают на себя и значительные риски в случае невыполнения такого условия: к ним применяются значительные штрафные коэффициенты к расчетной величине платы за мощность (для ВЭС — 0,45, для СЭС — 0,35). Это существенно ухудшает экономику проектов и практически ведет к потере средств инвесторов. Тем не менее, при всех сложностях реализации программы, шаг в направлении развития возобновляемой энергетики в нашей стране сделан, что гораздо лучше, чем просто стоять на месте.

Специфика российской действительности заставляет внутренних и внешних инвесторов брать на себя необоснованно высокие риски развития ВИЭ в нашей стране. Это может послужить стимулом для финансирования проектов в других странах со стабильной стратегией поддержки, использующей отработанные во всем мире механизмы. Чтобы не упустить открывающиеся перед Россией возможности сформировать совершенно новую индустрию возобновляемой энергетики с ясными перспективами и огромным потенциалом, необходимо постоянно держать руку на пульсе рынка.

Со стороны органов власти необходимо совершенствовать систему поддержки, учитывая опыт других стран и мнения основных игроков, создавать бизнес механизмы поддержки ВИЭ и формировать устойчивую саморегулируемую динамично развивающуюся систему, где сам рынок будет задавать темп внедрения возобновляемой энергетики в России без особой необходимости преодолевать регулятивные и процедурные барьеры.

Огромное влияние на экономику проектов ВИЭ в России оказывает тот факт, что существующие нормы технического регулирования делают невозможным прогнозирование сроков согласования проектной документации, реализации проектных решений, что ведет к существенному, неоправданному удорожанию проектов строительства новых видов генерации, в частности ветроэнергетических станций.

Одной из ключевых проблем является то, что в соответствии с действующими нормами к ветротурбинам, которые представляют собой весьма высокую конструкцию (башня турбины — не менее 80–90 м, а также лопасть длиной 50–60 м), предъявляются требования как к высотным зданиям и сооружениям (как например, небоскребы Москва-сити или дымовые трубы). В результате такого подхода типовой проект ветропарка (как это фактически происходит за рубежом) превращается в объект, требующий отдельного детального рассмотрения, с предъявлением нерелевантных требований по обеспечению устойчивости конструктивных элементов, заимствованных из высотного строительства. Это приводит к тому, что фундаменты российских ветропарков обойдутся инвестору в 1,5–2 раза дороже, чем в Европе, вследствие необходимости перепроектирования и перерасхода материалов, а на прохождение согласований может потребоваться 2–3 дополнительных месяца.

Характерная для российской энергетики деталь — 100% резервирование на случай ремонтов основной линии дает почти двукратное завышение стоимости решений по выдаче мощности по сравнению с европейскими проектами. Но ВИЭ в силу своей специфики в принципе не могут гарантировать постоянное производство электроэнергии — ветер то есть, то нет. В случае ремонтных ситуаций проще было бы временно приостановить станцию, чем сооружать еще одну дорогостоящую линию электропередач.

Так как ВЭС по действующим нормам — это промышленное предприятие, то согласно строительным нормам проектирования автодорог на территории предприятия должны быть проложены дороги, соответствующие по качеству дорогам общего пользования — широкие, асфальтированные, с насыпью и водоотводными канавами, и трубами дренажа, знаками и дорожной разметкой. И это для тех дорог, которые фактически будут загружены только в момент строительства ВЭС. В период эксплуатации по ним будет ездить разве что пара легковых автомобилей с персоналом ветростанций. Поэтому в практике строительства зарубежных ВЭС используются гравийные и даже грунтовые дороги, если они обладают необходимой несущей способностью. Что в разы дешевле асфальта, и совершенно не влияет на безопасность эксплуатации ветропарков.

Перспектива масштабного строительства проектов ВИЭ в РФ требует от российских профильных ведомств пересмотреть действующие нормативно-правовые акты, относящиеся к сфере строительства и эксплуатации объектов, чтобы привести их в соответствие с принятыми международными практиками и стандартами, с целью исключения избыточных требований и неоправданного завышения стоимости строительства объектов ВИЭ.

На столь небольшом по мировым меркам рынке Российской Федерации возобновляемая энергетика в среднесрочной перспективе не успеет достигнуть уровней стоимостной конкурентоспособности с традиционными видами генерации, паритета по LCOE (паритет нормированной стоимости электроэнергии).

По оценкам экспертов, это произойдет в период 2025–2030 годы, то есть соответствующие рыночные стимулы для внедрения возобновляемой энергетики в РФ сформируются только после окончания программы ДПМ ВИЭ — после 2024 года. Продление мер поддержки — жизненно важное решение для данной отрасли.

Для возобновляемой энергетики нужен долгосрочный сигнал, что данное направление в нашей стране будет и дальше развиваться за горизонтом 2024 года. Но простой расчет показывает, что уже на начальном этапе — на уровне программных документов, регулирующих энергетическую политику России, очевидно расхождение в целях и задачах развития ВИЭ.

Согласно Энергостратегии к 2035 году в Российской Федерации должно появиться 8,5 ГВт генерирующих объектов ВИЭ, из которых 5,5 ГВт уже будет введено к 2024 году. Таким образом, темпы ввода новых объектов (3 ГВт за период 2024–2035 годах) после окончания программы будут снижаться. Это означает, что созданные по программе ДПМ мощности с потенциалом выпуска до 800 МВт/год объектов ВИЭ (500 МВт/год ветряных, 300 МВт/год солнечных электростанций) и способные обеспечить не менее 10 ГВт прироста ВИЭ в России, в период 2024–2035 годы будут не загружены полностью или будут простаивать.

Это совершенно недопустимо для рынка возобновляемой энергетики, который будет развиваться в мире опережающими темпами ближайшие десятилетия. Нужно не только сохранить, но и увеличить в РФ динамику внедрения ВИЭ за горизонтом 2024 года. Мы не можем стоять в стороне от происходящего процесса трансформации мировой энергетики, драйвером которого являются возобновляемые источники энергии. Не обращать внимания на очередной тренд развития мировой энергетики, как это произошло со сланцевой революцией, переформатировавшей глобальные энергетические рынки, мы себе позволить не можем. Когда развитые страны уже прошли первый этап и вышли на иную траекторию развития, мы еще находимся в стадии принятия решения: быть ли широкомасштабному внедрению ВИЭ в России или нет.

Но даже на начальном этапе развития возобновляемой энергетики Российская Федерация обладает необходимым научно-техническим и промышленным потенциалом почти по всем технологиям ВИЭ. Нам есть, что предложить миру: новые конструкции, современные материалы, силовая электроника, системы управления, программное обеспечение, технологии строительства и так далее, мы можем быть конкурентоспособны в этих направлениях. Россия может и должна быть интегрирована в глобальную цепочку добавленной стоимости в отрасли ВИЭ, быть ее частью.

Опыт таких стран, как Испания, Индия, Китай и другие, показывает, что трансфер передовых технологий возобновляемой энергетики послужит катализатором дальнейшего интенсивного развития отрасли ВИЭ, обладающей большим мультипликативным эффектом: создания новых высокотехнологичных рабочих мест, снижения выбросов загрязняющих веществ, экономии на потреблении энергоресурсов, стимулирования спроса на отечественную продукцию машиностроения и услуги по строительству генерирующих объектов.

Развивая ВИЭ, мы создаем в России параллельно две новые высокотехнологичные отрасли: производство оборудования и машиностроение для возобновляемой энергетики, а также строительство и эксплуатация подобных объектов. Единственным правильным решением в этом случае будет отбросить все сомнения и создавать масштабную и перспективную отрасль возобновляемой энергетики, нарабатывать и развивать компетенции в этой области, встраиваться в глобальные производственные цепочки и быть одним из основных игроков на мировом рынке ВИЭ.

Россия. Весь мир > Химпром. Электроэнергетика > rusnano.com, 19 апреля 2017 > № 2203261 Алишер Каланов


Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 18 апреля 2017 > № 2144217 Алишер Каланов

Возобновляемая энергетика в России: стоять на месте или сделать первый шаг

Алишер Каланов

Заместитель руководителя инвестиционного дивизиона А — руководитель блока развития перспективных проектов в ТЭК, «Роснано»

Сторонники традиционной генерации отвергают необходимость возобновляемой энергетики в нашей стране, где запасов газа, нефти и угля хватит на десятилетия вперед. Выбирая такую стратегию, мы станем пользователями внешних технологий ВИЭ с перераспределением добавленной стоимости за пределами России

Риски технологического отставания от развитых стран, экологические вопросы и громадный потенциал по применению технологий ВИЭ стимулируют российское правительство к первым шагам по созданию отрасли возобновляемой энергетики в России, в то время как весь остальной мир уже находится на траектории устойчивого роста новой отрасли.

Первая попытка создания нормативно-правовых основ для развития ВИЭ в РФ была предпринята в 1999 году, но тогда соответствующий закон был отклонен по причине политического и экономического кризиса. Только через 8 лет, в 2007 году, были приняты поправки в Федеральный закон «Об электроэнергетике», где в качестве одной из мер поддержки возобновляемой энергии предлагалось выплачивать ценовые надбавки к равновесной цене электроэнергии на оптовом рынке электрической энергии и мощности (ОРЭМ).

Но этот механизм так и не заработал на практике в силу юридических и технических сложностей реализации и возможного влияния на цены для потребителей. Впоследствии он был заменен на механизм договоров о предоставлении мощности генерирующих объектов возобновляемых источников энергии (ДПМ ВИЭ), с помощью которых объекты ВИЭ ежемесячно получают фиксированную плату за установленную мощность, что существенно отличается от схем поддержки используемых в большинстве стран мира.

Создание этого механизма стало возможным в силу особенностей российского рынка, где наряду с выработанной электроэнергией оплачивается и установленная мощность электростанций. Кроме того, российское правительство, используя эту особенность, контролирует объем мощности ВИЭ, а также устанавливает среднесрочный ценовой показатель по предельным капитальным затратам и минимально допустимый уровень коэффициента использования установленной мощности (КИУМ) энергоустановок, что позволяет минимизировать влияние на цену электроэнергии для потребителей. Фактически для создания системы поддержки понадобилось долгих 14 лет, за которые в мире было построено более 60% функционирующих сегодня объектов ВИЭ. Пока мы готовили документы, в мире сформировалось целая отрасль возобновляемой энергетики.

В 2013 году был принят механизм стимулирования использования возобновляемых источников энергии на ОРЭМ, а цель по доле ВИЭ в электроэнергетике была установлена на уровне 2,5% к 2024 году. Хотя на фоне достижений и общемировой динамики развития ВИЭ планы России смотрятся более чем скромно, все же старт внедрению возобновляемой энергетики в нашей стране был дан, но с очень серьезным опозданием и существенным отличием от целевых показателей зарубежных стран по доле ВИЭ в энергобалансе в средне- и долгосрочной перспективе.

Принятые инициативы стали первым этапом внедрения и развития возобновляемой энергетики в нашей стране. Но эти меры государственной поддержки сложнее мировых аналогов и уже недостаточны для широкомасштабного внедрения ВИЭ: локализационные требования высокие, а мощности, выставляемые на конкурсы, в разы ниже, чем в других странах.

Сама по себе идея локализации не является уникальной – это стандартное требование многих национальных программ поддержки ВИЭ, однако, в Бразилии и Турции, например, предлагается внедрять локализацию для освоения больших рынков. Если общий объем проектов возобновляемой энергетики в России предлагается довести до уровня в 5,5 ГВт, то в Бразилии и Турции только в ветроэнергетических проектах инвесторы могут построить не менее 15 ГВт и 20 ГВт соответственно.

Разумеется, для крупных вендоров на больших объемах стоимость локализации менее ощутима и целесообразна в силу эффекта масштаба производства. Создание локализационных производств требует больших стартовых инвестиций, которые придется распределить на относительно малый объем продукции, что напрямую влияет на рост себестоимости российских ветротурбин. Даже здесь с крупными игроками рынка с объемом ввода объектов возобновляемой энергетики до 10 ГВт/год мы по-разному смотрим на развитие рынка.

Достаточно жесткое требование в России к обеспечению уровня локализации производимого оборудования ВИЭ, по мнению участников рынка, является серьезным барьером. Например, для ветрогенерации данный показатель увеличивается ступенчато с 25% в 2016 году до уже 65% в 2019 году (рисунок 2). Фактически, для рынка ВИЭ России, который по объемам микроскопически мал по сравнению с другими странами, глобальные вендоры, которые владеют технологиями, а также российские технологические партнеры должны развернуть полноценную отрасль производства компонентов генерирующих установок возобновляемой энергетики в кратчайшие сроки.

Учитывая сложности с достижением целевой степени локализации оборудования, инвесторы также принимают на себя и значительные риски в случае невыполнения такого условия: к ним применяются значительные штрафные коэффициенты к расчетной величине платы за мощность (для ВЭС – 0,45, для СЭС – 0,35). Это существенно ухудшает экономику проектов и практически ведет к потере средств инвесторов. Тем не менее, при всех сложностях реализации программы, шаг в направлении развития возобновляемой энергетики в нашей стране сделан, что гораздо лучше, чем просто стоять на месте.

Специфика российской действительности заставляет внутренних и внешних инвесторов брать на себя необоснованно высокие риски развития ВИЭ в нашей стране. Это может послужить стимулом для финансирования проектов в других странах со стабильной стратегией поддержки, использующей отработанные во всем мире механизмы. Чтобы не упустить открывающиеся перед Россией возможности сформировать совершенно новую индустрию возобновляемой энергетики с ясными перспективами и огромным потенциалом, необходимо постоянно держать руку на пульсе рынка.

Со стороны органов власти необходимо совершенствовать систему поддержки, учитывая опыт других стран и мнения основных игроков, создавать бизнес механизмы поддержки ВИЭ и формировать устойчивую саморегулируемую динамично развивающуюся систему, где сам рынок будет задавать темп внедрения возобновляемой энергетики в России без особой необходимости преодолевать регулятивные и процедурные барьеры.

Огромное влияние на экономику проектов ВИЭ в России оказывает тот факт, что существующие нормы технического регулирования делают невозможным прогнозирование сроков согласования проектной документации, реализации проектных решений, что ведет к существенному, неоправданному удорожанию проектов строительства новых видов генерации, в частности ветроэнергетических станций.

Одной из ключевых проблем является то, что в соответствии с действующими нормами к ветротурбинам, которые представляют собой весьма высокую конструкцию (башня турбины – не менее 80-90 м, а также лопасть длиной 50-60 м), предъявляются требования как к высотным зданиям и сооружениям (как например, небоскребы Москва-сити или дымовые трубы). В результате такого подхода типовой проект ветропарка (как это фактически происходит за рубежом) превращается в объект, требующий отдельного детального рассмотрения, с предъявлением нерелевантных требований по обеспечению устойчивости конструктивных элементов, заимствованных из высотного строительства. Это приводит к тому, что фундаменты российских ветропарков обойдутся инвестору в 1,5-2 раза дороже, чем в Европе, вследствие необходимости перепроектирования и перерасхода материалов, а на прохождение согласований может потребоваться 2-3 дополнительных месяца.

Характерная для российской энергетики деталь – 100% резервирование на случай ремонтов основной линии дает почти двукратное завышение стоимости решений по выдаче мощности по сравнению с европейскими проектами. Но ВИЭ в силу своей специфики в принципе не могут гарантировать постоянное производство электроэнергии – ветер то есть, то нет. В случае ремонтных ситуаций проще было бы временно приостановить станцию, чем сооружать еще одну дорогостоящую линию электропередач.

Так как ВЭС по действующим нормам – это промышленное предприятие, то согласно строительным нормам проектирования автодорог на территории предприятия должны быть проложены дороги, соответствующие по качеству дорогам общего пользования – широкие, асфальтированные, с насыпью и водоотводными канавами, и трубами дренажа, знаками и дорожной разметкой. И это для тех дорог, которые фактически будут загружены только в момент строительства ВЭС. В период эксплуатации по ним будет ездить разве что пара легковых автомобилей с персоналом ветростанций. Поэтому в практике строительства зарубежных ВЭС используются гравийные и даже грунтовые дороги, если они обладают необходимой несущей способностью. Что в разы дешевле асфальта, и совершенно не влияет на безопасность эксплуатации ветропарков.

Перспектива масштабного строительства проектов ВИЭ в РФ требует от российских профильных ведомств пересмотреть действующие нормативно-правовые акты, относящиеся к сфере строительства и эксплуатации объектов, чтобы привести их в соответствие с принятыми международными практиками и стандартами, с целью исключения избыточных требований и неоправданного завышения стоимости строительства объектов ВИЭ.

На столь небольшом по мировым меркам рынке Российской Федерации возобновляемая энергетика в среднесрочной перспективе не успеет достигнуть уровней стоимостной конкурентоспособности с традиционными видами генерации, паритета по LCOE (паритет нормированной стоимости электроэнергии).

По оценкам экспертов, это произойдет в период 2025-2030 годы, то есть соответствующие рыночные стимулы для внедрения возобновляемой энергетики в РФ сформируются только после окончания программы ДПМ ВИЭ – после 2024 года. Продление мер поддержки – жизненно важное решение для данной отрасли.

Для возобновляемой энергетики нужен долгосрочный сигнал, что данное направление в нашей стране будет и дальше развиваться за горизонтом 2024 года. Но простой расчет показывает, что уже на начальном этапе – на уровне программных документов, регулирующих энергетическую политику России, очевидно расхождение в целях и задачах развития ВИЭ.

Согласно Энергостратегии к 2035 году в Российской Федерации должно появиться 8,5 ГВт генерирующих объектов ВИЭ, из которых 5,5 ГВт уже будет введено к 2024 году. Таким образом, темпы ввода новых объектов (3 ГВт за период 2024-2035 годах) после окончания программы будут снижаться. Это означает, что созданные по программе ДПМ мощности с потенциалом выпуска до 800 МВт/год объектов ВИЭ (500 МВт/год ветряных, 300 МВт/год солнечных электростанций) и способные обеспечить не менее 10 ГВт прироста ВИЭ в России, в период 2024-2035 годы будут не загружены полностью или будут простаивать.

Это совершенно недопустимо для рынка возобновляемой энергетики, который будет развиваться в мире опережающими темпами ближайшие десятилетия. Нужно не только сохранить, но и увеличить в РФ динамику внедрения ВИЭ за горизонтом 2024 года. Мы не можем стоять в стороне от происходящего процесса трансформации мировой энергетики, драйвером которого являются возобновляемые источники энергии. Не обращать внимания на очередной тренд развития мировой энергетики, как это произошло со сланцевой революцией, переформатировавшей глобальные энергетические рынки, мы себе позволить не можем. Когда развитые страны уже прошли первый этап и вышли на иную траекторию развития, мы еще находимся в стадии принятия решения: быть ли широкомасштабному внедрению ВИЭ в России или нет.

Но даже на начальном этапе развития возобновляемой энергетики Российская Федерация обладает необходимым научно-техническим и промышленным потенциалом почти по всем технологиям ВИЭ. Нам есть, что предложить миру: новые конструкции, современные материалы, силовая электроника, системы управления, программное обеспечение, технологии строительства и так далее, мы можем быть конкурентоспособны в этих направлениях. Россия может и должна быть интегрирована в глобальную цепочку добавленной стоимости в отрасли ВИЭ, быть ее частью.

Опыт таких стран, как Испания, Индия, Китай и другие, показывает, что трансфер передовых технологий возобновляемой энергетики послужит катализатором дальнейшего интенсивного развития отрасли ВИЭ, обладающей большим мультипликативным эффектом: создания новых высокотехнологичных рабочих мест, снижения выбросов загрязняющих веществ, экономии на потреблении энергоресурсов, стимулирования спроса на отечественную продукцию машиностроения и услуги по строительству генерирующих объектов.

Развивая ВИЭ, мы создаем в России параллельно две новые высокотехнологичные отрасли: производство оборудования и машиностроение для возобновляемой энергетики, а также строительство и эксплуатация подобных объектов. Единственным правильным решением в этом случае будет отбросить все сомнения и создавать масштабную и перспективную отрасль возобновляемой энергетики, нарабатывать и развивать компетенции в этой области, встраиваться в глобальные производственные цепочки и быть одним из основных игроков на мировом рынке ВИЭ.

Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 18 апреля 2017 > № 2144217 Алишер Каланов


Финляндия. Швеция > Электроэнергетика. Леспром. Экология > forbes.ru, 15 апреля 2017 > № 2141153

Мировой опыт. Как в центре города построить теплоэлектростанцию на биотопливе.

Мария Абакумова

Редактор Forbes

Чем московские ТЭЦ отличаются от стокгольмских, и как получать энергию из щепок, стружек и веток

В октябре 2015 года жилые районы на северо-востоке Стокгольма заволокло густым дымом. Представители финской компании Fortum поспешили уверить жителей, что на новой ТЭЦ, которую они строят совместно с городом, топливо попало в не полностью просушенную емкость. Ветер развеял дым за пару дней, и в мае 2016 года крупнейшее в Швеции предприятие, работающее на биотопливе, торжественно запустилось.

Раньше на этом месте был завод, работавший, как и большинство российских, на газе и мазуте. Что такое биотопливо? В основном это отходы лесозаготовки: стружка, ветви, верхушки деревьев. Новая ТЭЦ сможет обеспечить теплом и электроэнергией 190 000 жилых единиц. Ее запуск позволит сократить вредные выбросы в атмосферу на 126 000 т в год. Объем инвестиций превысил $517 млн, около €260 млн выделил Европейский банк инвестиций.

Архитекторы проекта, датское бюро Gottlieb Paludan Architects и U.D. Urban Design AB из Швеции решали сложную задачу. Им нужно было вписать здание в сложившуюся городскую среду, при этом снизить вредное воздействие на многовековые дубы расположенного по соседству дендропарка. Шумопоглощающий фасад сделан из кирпича терракотового цвета. Для работы предприятию нужно 12 млн куб. м топлива ежедневно, это примерно 3–4 судна и 5 товарных поездов в неделю. Чтобы наладить логистику, в закрытом порту построили новый причал. Топливо будет поступать в том числе из России. От причала к самой ТЭЦ стружка и ветви деревьев доставляются по тоннелю под землей, который не мешает машинам и пешеходам. Объем подземного хранилища топлива — 50 000 куб. м.

Когда-то на берегу пролива Вартан близ Стокгольма шведские короли охотились на оленей. Позже здесь возник крупный порт, а в XX веке на месте бывших охотничьих угодий сформировался промышленный пригород: здесь работала первая в городе электростанция, и круглые газгольдеры из красного кирпича до сих пор считаются достопримечательностью района Йортагсенс. До недавнего времени число жителей промышленного пригорода Стокгольма не превышало несколько тысяч, здесь селились в основном «синие воротнички». Однако в начале XXI века город решил застроить территорию порта и сделать жилой бывшую промзону. Морской порт Стокгольма стал одним из самых крупных проектов редевелопмента в Швеции, по планам через 10 лет здесь должно появиться 12 000 новых домов, апартаментов, квартир, а также 600 000 кв. м коммерческой недвижимости.

Новый район и ТЭЦ на биотопливе расположены всего в 10 минутах езды на велосипеде от центра города. Город потратил больше $150 млн на проектирование и реновацию территорий и продает участки девелоперам, первые 700 квартир уже построены, причем цены на жилье в «экологически чистом и энергетически пассивном районе с видом на море» выше, чем во многих других районах города. А Gottlieb Paludan Architects уже проектирует в родном Копенгагене еще одну ТЭЦ на биотопливе, ее фасад будет выполнен из натурального сруба.

Финляндия. Швеция > Электроэнергетика. Леспром. Экология > forbes.ru, 15 апреля 2017 > № 2141153


Казахстан. США. РФ > Электроэнергетика > kursiv.kz, 13 апреля 2017 > № 2525657

Казахстанские ВИЭ используют американские технологии

Богдан Елагин

К 2050 году доля возобновляемых источников энергии составит около 50% от установленной мощности. Однако для их внедрения необходимы специальные энергоаккумулирующие системы (ЭАС). Об этом в ходе демонстрации ЭАС на Капчагайской электростанции рассказали представители Казына Капитал Менеджмент и ТОО «Примус Пауэр».

Пилотный проект - энергоаккумулирующая система EnergyPod, расположенная на Капчагайской солнечной электростанции, был создан в целях стабилизации выработки энергии при перепадах погоды, рассказал генеральный директор ТОО «Примус Пауэр» Руслан Ракымбай.

«Как мы знаем, предсказать солнце очень тяжело, здесь, рядом с капчагайским водохранилищем, бывают туманы, которые накрывают поверхность где-то на 30 метров, что предотвращает попадание солнечных лучей на солнечную панель. Бывает пасмурная погода, либо просто облако проходит и закрывает солнце, это все напрямую влияет на генерацию электроэнергии, то есть она падает», - пояснил он.

Г-н Ракымбай подчеркнул, что установленная система является уникальным объектом для Центральной Азии, поскольку в этом регионе ранее не применялись подобные технологии. В странах- лидерах по выработке ВИЭ такие установки используются примерно с 2015 года. Отметим, что компания Примус Пауэр, которой принадлежит данная разработка, является американским стартапом.

Необходимость внедрения этого проекта на Капчагайской СЭС обусловлена наличием здесь солнечных панелей, установленная мощность которых составляет 2 МВт. Они напрямую подключены к сети, сгенерированная электроэнергия направляется через подстанцию в сеть, а далее уже распределяется по объектам.

«Грубо говоря, это большой аккумулятор, который заряжает, держит и хранит большой объем электроэнергии», - добавил г-н Ракымбай.

Мощность установки Energy Pod составляет 20 квт, емкость 50 квтч. Этого объема достаточно для того, чтобы на протяжении 5-6 часов обеспечивать электроэнергией 10 стандартных частных домов (100-200 кв. метров).

Он рассказал, что инфраструктура электросетевой системы, которая состоит из трансформаторов, подстанций, линий электропередач крайне подвержены колебаниям, но необходимо, чтобы выработка электроэнергии была стабильной, поскольку только в этих случаях сеть может работать в нормальном режиме без вреда для инфраструктуры . Скачки на подстанции чреваты порчей оборудования, перегоранием проводки, возгоранием или взрывом трансформаторы и другие побочные эффекты. Для балансировки этих колебаний во всем мире и используются проточные батареи EnergyPod.

Система работает таким образом, что, если при процессе генерации электроэнергии проходит облако, то происходит спад выработки. Чтобы поддерживать баланс система EnergyPod мгновенно реагирует и выравнивает мощность, и далее на протяжении пяти часов способна стабильно удерживать этот поток. Таким образом, эта работа способствует стабильной выработке электроэнергии от возобновляемых источников энергии (ВИЭ). «Под ВИЭ подразумеваются ветряные турбины, солнечные панели. Это могут быть другие источники от альтернативных технологий», - прокомментировал он.

Уникальность батареи в 100%-ной глубине разряда. К примеру, в отличии от мобильных телефонов, которые не могут разрядиться на 100%, поскольку это спровоцирует сокращения срока службы батареи. Технология, используемая в батареях, способна полностью разряжаться и заряжаться. В ходе исследований было проведено 15 тысяч циклов заряда и разряда, таким образом при заряде дважды в день, срок службы батареи составит 20 лет. «Сейчас на мировом глобальном рынке не существует таких технологий, именно аккумуляторных технологий, энергоаккумулирующих систем, которые работают 20 лет. Это наше маркетинговое и технологическое преимущество перед другими аналогами, которые присутствуют в этом мире», - отметил г-н Рахымбай.

«Проект уникален не только для Казахстана и сектора, но для Центральной Азии и России», - отметил директор департамента инвестиционных фондов АО «Казына Капитал Менеджмент» Ермек Оспанов.

Он рассказал, что совместными усилиями с Российско-Казахстанским фондом нанотехнологий (РКФН) представленный инновационный проект был профинансирован на сумму около $7 млн

По его мнению, этот проект является удачным примером сотрудничества, который позволит в дальнейшем открывать другие проекты, отрасли и привлекать новых инвесторов.

Спикер добавил, что пилотный проект не только стал успешной демонстрацией применения ЭАС на электростанции от ВИЭ, но также интегрировать эти системы в электрическую сеть Казахстана.

«Сейчас Казахстан перед порогом нового этапа реформы энергосистемы, с все большим внедрением «зеленых» ВИЭ. В 2050 году Казахстан планирует установить 50% установленной мощности ВИЭ по сравнению с традиционными. Это очень сильно скажется на всей инфраструктуре энергосистемы Казахстана. Сбалансировать такой объем ВИЭ будет тяжело, так как в Казахстане отсутствуют газотурбинные электростанции, очень мало гидроэлектростанций. Поэтому только энергоаккумулирующие технологии позволят Казахстану перейти на «зеленые» технологии», - заключил Руслан Рахымбай.

Генеральный директор ТОО «Samruk-Green Energy» Жомарт Моминбаев добавил, что в рамках перехода Казахстана на «зеленый» путь развития, на базе СЭС была специально создана лаборатория с целью тестирования ВИЭ-технологий. И в 2016 году было начато тестирование первой ЭАС, в рамках соглашения, подписанного между АО «Самрук-Энерго» и компанией Примус Пауэр.

Казахстан. США. РФ > Электроэнергетика > kursiv.kz, 13 апреля 2017 > № 2525657


Вьетнам. Россия > Электроэнергетика > inosmi.ru, 13 апреля 2017 > № 2140032

Почему во Вьетнаме не будет российской АЭС

Эта история не о том, как Россия что-то потеряла или не смогла успешно реализовать внешнеэкономический проект в Азии. Даже наоборот, российское предложение было качественным и уместным, но ставка не сыграла из-за неудачного стечения обстоятельств. Но заметной эту потерю делает отсутствие других российских проектов аналогичного уровня в Юго-Восточной Азии.

Антон Цветов, Carnegie Moscow Center, Россия

В конце прошлого года Национальное собрание Вьетнама проголосовало за остановку всех проектов строительства атомных электростанций (АЭС) в стране. Российская АЭС «Ниньтхуан-1» должна была стать новым локомотивом в сотрудничестве двух стран, первой АЭС «Росатома» в Юго-Восточной Азии и символом нового этапа развития вьетнамской энергетики. Но сложилось иначе. История с российской АЭС во Вьетнаме начиналась долго, а оборвалась очень быстро.

Энергетический голод

Вьетнамская ядерная программа началась еще в 1958 году, когда Южный Вьетнам стал одной из первых стран, заказавших американский реактор Triga Mark II по программе «Атом для мира». Исследовательский реактор заработал в городе Далат в 1963 году, но из-за начала второй индокитайской войны американцы его остановили, а потом и вовсе вывезли по соображениям безопасности.

У объединенного под властью коммунистов Вьетнама вскоре после разлада с Китаем и пограничной войны оказался лишь один стратегический союзник из числа членов ядерного клуба — СССР. Советские ученые и инженеры не стали усложнять себе работу и в 1980 году собрали в Далате новый исследовательский реактор на площадке американского, поставив советский реактор ИВВ-9 в здание американского Triga и оставив часть элементов конструкции. Новый объект использовали для подготовки вьетнамских физиков и инженеров, а также для производства медицинских изотопов.

Примерно в то же время — в начале 1980-х — вьетнамцы впервые задумались над перспективами атомной энергетики и провели на эту тему два исследования. Известно, что в третьем таком исследовании уже в 1995 году предлагалось начать вырабатывать электроэнергию на АЭС с 2015 года, когда потребности Вьетнама в электроэнергии достигнут 100 млрд кВт?ч в год.

Тогда вьетнамские экономисты не могли предположить, что реальные потребности в электроэнергии будут в два раза выше. Рыночные реформы «обновления», начатые в 1986 году, и открытие страны для иностранного капитала быстро дали результат — Вьетнам вставал на хорошо знакомые азиатским странам рельсы экспортоориентированного роста. С 2000 по 2008 год темпы роста не опускались ниже 6,8%, а с ними и прирост энергопотребления, составлявший в 2000-е около 15% в год.

На этой волне роста добавление атома в структуру энергопотребления выглядело логичным шагом, к тому же способным показать и технологическую ориентированность вьетнамской экономики, дать сигнал зарубежным инвесторам, что рост будет долгим и устойчивым. В 2006 году вьетнамское правительство объявило, что в 2020 году должно быть запущено два реактора мощностью 2 ГВт на юге провинции Ниньтхуан, а затем еще два в соседней провинции и еще три к 2030 году. По оптимистичному сценарию в 2020 году во Вьетнаме могли бы действовать АЭС на восьми объектах в пяти провинциях страны. К 2050 году на атомную энергию приходилось бы 20-30% энергопотребления.

Дело было за малым — надо было выбрать партнера для первых двух реакторов. Интерес проявили американо-японская Westinghouse, французская EdF, корейская Kepco и китайская China Guangdong Nuclear Power Group (CGNPG). В 2007 году появились слухи, что вьетнамцы сделают выбор в пользу японской Kyushu Electric Power Company, которая поставит реакторы Westinghouse, собранные Mitsubishi. Стоимость проекта тогда оценивали в 4 миллиарда долларов.

Однако счастливым обладателем права построить первую АЭС во Вьетнаме стал российский «Росатом» и его «дочка» «Атомстройэкспорт». Вьетнамские чиновники ссылались на то, что именно Россия предлагает самые безопасные технологии, а также на высокий уровень политического доверия между странами. В том, что политика сыграла здесь важную роль, сомневаться не приходится. Для российско-вьетнамских отношений это было хорошее время — в ходу был нарратив о восстановлении позиций России в мире, и Вьетнам можно было удачно поставить на витрину такого «возвращения», вспомнив богатую историю союзных отношений, когда советские корабли бороздили просторы Тихого океана, отдыхая в знаменитой бухте Камрань. В 2009 году Вьетнам заключил сделку о покупке шести дизель-электрических подводных лодок проекта 06361, и строительство АЭС выглядело эффектным дополнением к такого рода стратегическому сотрудничеству, только в невоенной области.

В октябре 2010 года межправительственное соглашение подвело черту под договоренностями. Российские компании должны были с 2014 года начать строительство АЭС «Ниньтхуан-1» с двумя реакторами ВВЭР-1200 и подсоединить их к электросети в 2020 году. Сумма сделки оценивалась в $8 млрд, 85% из которых покрывалось бы российским кредитом. В том же 2010 году аналогичное соглашение было подписано с японским консорциумом на АЭС «Ниньтхуан-2» со сроками ввода в эксплуатацию в 2024-2025 годах.

Российский проект был крайне важен с имиджевой точки зрения. «Ниньтхуан-1» стала бы не только первой АЭС во Вьетнаме, но и первой рабочей станцией во всей Юго-Восточной Азии, а также первой АЭС «Росатома» в регионе. В экспортной стратегии компании вьетнамский проект занимал важное место — при строительстве Тяньваньской АЭС в Китае российского поставщика ограничили сооружением реактора и обвязки, а во Вьетнаме Россия получила полный пакет услуг по строительству и обслуживанию станции. Глава «Росатома» Сергей Кириенко тогда сказал, что намерен использовать «вьетнамскую атомную программу как платформу, как точку опоры для развития мирного использования атомной энергии, атомных технологий в Азиатско-Тихоокеанском регионе».

Долго запрягали

Хотя к концу 2010 года мировой финансовый кризис уже грянул и вьетнамская экономика ощутила на себе его негативное воздействие (а вскоре пришел и кризис госсектора), проекту АЭС прочили большое будущее. Но уже меньше чем через полгода после подписания межправительственного соглашения, в марте 2011 года, произошла авария на японской АЭС «Фукусима» — сильнейший шок для атомной энергетики последних десятилетий. В самом «Росатоме» подсчитали, что только за первый год с небольшим было приостановлено 62 электростанции по всему миру и на 10% сократилось число проектов АЭС.

Общественное мнение, особенно в странах Азии, в первое время после инцидента с напряжением относилось к атомной энергетике. Вьетнам не был исключением, поэтому российская сторона много сделала, чтобы убедить партнеров в том, что российские технологии безопасны. Реакторы на «Ниньтхуан-1» должны были принадлежать к поколению III+, то есть обладать современными пассивными системами безопасности.

Несмотря на некоторую тишину вокруг проекта на протяжении последних лет, он оставался в центре внимания российско-вьетнамского сотрудничества — АЭС неизменно фигурировала в совместных заявлениях. В обнинском филиале МИФИ обучались будущие вьетнамские специалисты, они же тренировались в Волгодонске, где расположены Ростовская АЭС и завод Атоммаш, — всего около четырехсот человек. Вьетнамские власти готовили расселение людей, живших на территории, выделенной под АЭС.

В качестве пиар-сопровождения проекта «Росатом» создал в Ханое Информационный центр атомной энергетики, призванный «информировать и просвещать общественность» о ее преимуществах. Компания регулярно проводила публичные мероприятия, участвовала в выставках и даже высадила в городе Фанранг Аллею мирного атома. Все это было призвано настроить в пользу компании и атомного проекта общественное мнение, взбудораженное катастрофой в Японии. Тем более что у «Росатома» был неприятный опыт в Индии, где Народное движение против атомной энергии устраивало протесты против строительства АЭС «Куданкулам».

Первые тучи появились на горизонте в 2014 году, когда под АЭС должны были начать заливать первые кубометры бетона. В январе вьетнамское правительство заявило, что строительство откладывается на четыре года в связи с «продолжающимися переговорами по финансовым и техническим вопросам». Чуть ранее стало известно о том, что МАГАТЭ призывала к более тщательной подготовке проекта, а в 2015 году вьетнамское агентство по атомной энергетике уже называло 2019 год как дату начала строительства.

В ноябре 2015 года комитет по науке, технологиям и окружающей среде вьетнамского парламента (Национального собрания) перенес дату строительства на 2022 год, а ввод в эксплуатацию на 2028 год. Примерно в это же время в свет вышла статья члена ЦК правящей Компартии Вьетнама, заместителя главы Центрального комитета пропаганды Ву Нгок Хоанга, который подробно рассуждал о недостатках вьетнамской ядерной программы, вспоминал Чернобыль, перечислял экологические риски и указывал на высокую стоимость проекта.

Если этих знаков было недостаточно, то в начале 2016 года к ним добавился крайне неудачный инцидент. Тайваньское сталелитейное предприятие Formosa Ha Tinh Steel в Центральном Вьетнаме выбросило в море токсичные отходы, которые привели к массовой гибели рыб. Под удар попали более 200 тысяч человек минимум в четырех провинциях — семьи рыбаков и добытчиков соли, которым запретили использовать отравленные морские ресурсы. Правительство долго отказывалось называть виновных, в крупных городах прошли протесты, которые не утихают до сих пор, особенно активны католические деревни, которым не досталось компенсаций. Все это привело к небывалому интересу к экологической теме во вьетнамском информационном пространстве — любые новости приобрели большую значимость, особенно когда речь шла о предприятиях с иностранным участием.

Уже к началу осени 2016 года пошли слухи, что проекты АЭС, как российский, так и японский, могут заморозить или отменить. И вот 10 ноября глава вьетнамской энергетической госкорпорации заявил, что в обновленном энергетическом плане страны до 2030 года нет проектов атомной энергетики и бюджет на них не заложен. 22 ноября Национальное собрание Вьетнама проголосовало в поддержку предложения правительства остановить развитие проектов атомной энергетики в стране.

Основная причина отмены проектов АЭС — изменившаяся экономическая конъюнктура. В 2009 году рост потребностей Вьетнама в электроэнергии прогнозировался на уровне 17-20% в год, а в прошлом году на период 2016-2020 годов прогноз уже был на уровне 11%; на период 2021-2030 годов — 7-8%. К тому же стоимость проектов выросла почти в два раза — с 9 миллиардов долларов до 18 миллиардов, а по данным некоторых вьетнамских СМИ — до 27 миллиардов. Еще более показателен рост стоимости самой электроэнергии с АЭС с 4-4,5 цента за киловатт-час до более 8 центов за киловатт-час. Такое повышение издержек выглядело крайне неудачным на фоне падения цен на нефть и уголь, а также угрозы превышения установленного правительством потолка госдолга 65% ВВП.

Вьетнамские официальные лица сделали все возможное, чтобы показать, что в отмене проекта нет ничего личного и что сомнений в качестве российского (и японского) предложения у них нет. За неделю до голосования в Нацсобрании вице-премьер Чинь Динь Зунг по очереди и без лишнего шума встретился с российскими и японскими контрагентами, а сразу после официальной отмены «проектов АЭС в провинции Ниньтхуан» представитель правительства и глава канцелярии Май Тиен Зунг выступил с длинным успокоительным заявлением, где выражал уверенность в российских и японских технологиях и обещал не сбавлять общий темп сотрудничества.

Но одно дело — реальный уровень безопасности, а другое — массовое восприятие. Хотя именно во Вьетнаме у России самый высокий рейтинг поддержки по версии Pew Global Attitudes, неосторожность в вопросах защиты окружающей среды может дорого стоить правительству, так как это одна из тем, которые волнуют все слои вьетнамского общества, объединяя националистов, зеленых, католиков и городской средний класс.

К экономическим рискам и экологическому активизму можно добавить еще одно подозрение. Активная антикоррупционная кампания, которой руководит генсек КПВ Нгуен Фу Чонг и использует в том числе как инструмент «очищения» партии от так называемых групп интересов, не способствует реализации крупных проектов. Как и в соседнем Китае, подобные кампании порождают некоторое бюрократическое оцепенение, когда браться за большие планы бывает опасно для политической карьеры.

Что теперь?

Внешнее спокойствие вокруг отмены проекта АЭС, конечно, плохо скрывает российскую обиду от потерянных сил и средств. В России прошли подготовку по ядерным специальностям сотни вьетнамских студентов, 150 инженеров практиковались на Ростовской АЭС. Безусловно, они останутся востребованными специалистами и смогут работать на других энергетических объектах страны, в области ядерной медицины и других сферах применения мирного атома (тот самый первый реактор в Далате все еще работает), однако ощущение упущенной выгоды останется.

Что бы ни говорили, а потеря вьетнамского атомного проекта нанесла урон российско-вьетнамским отношениям. Торгово-экономическая составляющая всегда была их слабым местом и резко контрастировала с пышной политической риторикой и практически обязательными ежегодными встречами глав государств. Только в этом году должно состояться минимум две такие встречи — визит президента Вьетнама Чан Дай Куанга в Москву в июне и поездка Владимира Путина на саммит АТЭС во Вьетнам. Отчасти именно с учетом планов на поставки оборудования и услуг для АЭС стороны год от года заявляют о намерении выйти на объем товарооборота 10 миллиардов долларов к 2020 году, хотя в 2016 году он составил 3,8 миллиарда, упав на 1,5% по сравнению с предыдущим годом.

Проект «Росатома» мог бы стать новым флагманом двустороннего сотрудничества — новая, высокотехнологичная отрасль, да еще и прорывная для Вьетнама и всей Юго-Восточной Азии. «Ниньтхуан-1» могла заменить в качестве самого значимого проекта работающее с 1980-х годов СП «Вьетсовпетро», добывающее нефть на вьетнамском шельфе. Теперь сторонам придется искать новые крупные проекты, хотя такого же масштаба и качества добиться будет сложно, не говоря уже о таких возможностях по доступу к технологиям.

Все это не очень хорошие новости для самого «Росатома» и его региональной стратегии. В 2014 году в Сингапуре было зарегистрировано представительство компании, и еще летом 2016 года компания позитивно оценивала перспективы Юго-Восточной Азии как рынка для атомных товаров и услуг. Директор департамента международного бизнеса компании Николай Дроздов тогда говорил, что следующими на очереди за АЭС могут стать Индонезия и Малайзия, хотя уже тогда представитель «Росатома» подчеркнул роль общественного мнения в успехе таких проектов.

Кроме Вьетнама, у России есть соглашения о сотрудничестве в области мирного атома еще с шестью странами региона: Малайзией, Индонезией, Таиландом, Камбоджей, Лаосом и Мьянмой. Однако ни в одной из них речь пока не идет о строительстве АЭС. По всей видимости, сейчас ставка делается именно на Индонезию, где «Росатом» разработал экспериментальный реактор мощностью 10 МВт, но где тоже пока нет ясности в плане общественного восприятия. Правительству предстоит убедить население, что можно безопасно строить АЭС на архипелаге, где землетрясения, тайфуны, лесные пожары и даже теракты отнюдь не редкость.

Иными словами, для российской стратегии экспорта АЭС Вьетнам был важным звеном. Несмотря на имидж «Росатома» как успешного высокотехнологичного игрока глобального уровня и астрономическую стоимость портфеля (более 100 миллиардов долларов), собственно АЭС строятся сегодня только в трех странах — Индии, Китае и Белоруссии (хотя масштабные подготовительные работы идут также в Бангладеш и Финляндии). В более широком смысле реальное строительство АЭС в Юго-Восточной Азии могло бы стать серьезным вкладом в российскую стратегию присутствия в регионе, которое сегодня, в сущности, сводится к проектам в области нефти и газа и экспорта вооружений. А объемы торгового и инвестиционного сотрудничества не занимают более 2% от общего объема и для России, и для стран АСЕАН.

История с отменой российского проекта АЭС во Вьетнаме не о том, как Россия что-то потеряла или не смогла успешно реализовать внешнеэкономический проект в Азии. Даже наоборот, российское предложение было качественным, технологичным и уместным, но ставка не сыграла из-за неудачного стечения обстоятельств. Заметной эту потерю делает скорее отсутствие других российских проектов аналогичного уровня в Юго-Восточной Азии.

Для российского присутствия в Азии в долгосрочном смысле важно создать критическую массу деловых связей на уровне среднего бизнеса, однако именно у крупных государственных корпораций обычно бывает возможность при политической поддержке проложить дорогу на сложные и неосвоенные азиатские рынки. К сожалению, во Вьетнаме «Росатому» не удалось стать таким первопроходцем.

Вьетнам. Россия > Электроэнергетика > inosmi.ru, 13 апреля 2017 > № 2140032


Россия > Электроэнергетика. Экология > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139881 Михаил Андронов

Ветряк на Валааме, солнечные батареи в Якутии и будущее возобновляемой энергетики в РФ

Михаил Андронов

Президент компании «РУСЭНЕРГОСБЫТ»

Альтернативные источники энергии в России начнут конкурировать с традиционными решениями в ближайшие пять-десять лет. Но уже сейчас коммерчески успешны проекты в удаленных изолированных районах

Мировые объемы зеленой энергетики постоянно растут: в 2016 году доля возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в выработке электроэнергии (считая ГЭС) достигла 24%. В прошлом году среди введенных в эксплуатацию объектов мощность ВИЭ впервые превысила объем традиционных ископаемых. По прогнозам Международного энергетического агентства, при таких темпах развития к 2035 году доля электроэнергии, производимой с использованием возобновляемых источников энергии, сравняется с выработкой традиционной энергетики, включая атомную.

Зеленая энергетика становится доступной, о чем свидетельствует снижение цен на тендерах по возобновляемым источникам энергии в прошлом году. Хорошим примером служит Мексика, где Enel Green Power получила право на реализацию проектов солнечной и ветрогенерации совокупной установленной мощностью 1 ГВт.

Перспективы роста спроса на отдельные виды ВИЭ сильно различаются по регионам. Высокий интерес к ним наблюдается в странах ОЭСР и развивающихся странах – импортерах энергоресурсов, ищущих способ снизить зависимость от внешних поставок, и сократить выбросы СО2.

Самый высокий прирост спроса на возобновляемые источники (в 4,4 раза) ожидается в Китае. Это связано прежде всего с высокой зависимостью энергетики страны от государственной поддержки. Хотя развитию ВИЭ будут способствовать совершенствование технологий и снижени­е издержек, в ближайшее десятилетие большая часть технологий по-прежнему будет создаваться в странах, выделяющих сектору дополнительное финансирование.

Что в России

В РФ внедрение инновационных энергетических технологий и возобновляемой энергетики особенно актуально — две трети территории нашей страны, где проживают почти 25 млн человек, находится в зоне децентрализованного и автономного энергоснабжения. У нас огромная страна, но генерирующие мощности сосредоточены главным образом в двух частях: европейская часть, включая Урал и юг Сибири. На огромной территории к востоку от Норильска до Берингова пролива отсутствует централизованная система энергоснабжения, действуют лишь отдельные изолированные электростанции.

Потенциал для использования возобновляемых источников энергии огромен. В южных регионах и на Дальнем Востоке количество солнечных дней достигает 300 в год, что идеально для установки солнечных панелей. Гигантская (37 600 км) протяженность береговой линии открывает широкие перспективы для ветрогенерации.

Перспективным направлением в России также является использование геотермальных источников как одного из самых дешевых источников энергии в стране. Все наши геотермальные станции расположены на так называемом огненном кольце: от Курильских островов до Камчатки. Запасы геотермальной энергии в России чрезвычайно велики, в 10-15 раз больше запасов органического топлива (нефти, газа и угля). Но наличие уникальных природных условий отнюдь не является фактором, ограничивающим развитие ВИЭ.

Один из самых ярких примеров: на самой высокой точке на Валааме монахи установили ветряк для того, чтобы обеспечить электроэнергией свой монастырь, а излишек продают сотовой станции компании, обеспечивающей связь на острове.

Да, пока альтернативная энергетика в России дороже традиционной. Однако есть регионы, где в силу территориальных особенностей ее использование значительно эффективнее. Это удаленные, изолированные энергосистемы на Севере и Дальнем Востоке. Стоимость дизельного топлива и его доставки в удаленные районы приводит к тому, что цена за киловатт-час на дизельных электростанциях достигает 300 рублей. Именно там любой масштабируемый проект в солнечной и ветряной энергетике делает его крайне перспективным.

Хорошим примером является строительство в поселке Батагай, Якутия, солнечной станции мощностью 1 МВт. Экономия от установки СЭС составляет 300 тонн дизельного топлива, то есть около пяти железнодорожных цистерн в год. Таким образом, уже сейчас на значительной части нашей страны возобновляемые источники энергии могут себя окупать.

Большое внимание развитию солнечных электростанций внимание уделяется в Крыму. На полуострове сейчас работают две самые мощные СЭС. Электростанция «Перово» имеет мощность порядка 100 МВт, другая солнечная электростанция – «Охотниково» – на 20 МВт меньше. Кроме того, в августе 2015 года в поселке Николаевка была запущена в опытную эксплуатацию установка мощностью 70 МВт, а в поселке Владиславовка построена СЭС мощностью 110 МВт.

Компания РЖД устанавливает на московских железнодорожных узлах тепловые насосы, например, на компрессорной станции комплекса Бекасово. Это позволяет полностью отказаться от внешних источников теплоснабжения. Теперь вся энергия, которая раньше передавалась на градирню и утилизировалась в атмосферу, идет на отопление производственных помещений станций Бекасово-Сортировочная и Перово.

Локализация оборудования и новые хранилища энергии

В 2009 году российское правительство приняло постановление по стимулированию развития альтернативной энергетики в России. В соответствии с целевыми показателями к 2020 году должно быть построено 3,7 ГВт мощностей, из которых солнечной генерации – 1,4 ГВт, ветряной генерации – 1,7 ГВт, малых ГЭС – 0,28 ГВт. Этих объемов хватит, чтобы обеспечить электроэнергией два Новосибирска.

Согласно документу, ежегодно проводятся конкурсы на строительство генерирующих объектов каждого вида ВИЭ. Победители получают гарантию возврата инвестиций с неплохой нормой доходности.

Для участия в конкурсе компании должны выполнить требования по локализации. То есть оборудование для строительства объектов ВИЭ тоже должно производиться в РФ. Тем самым, помимо освоения и внедрения зеленых технологий, государство стимулирует создание высокотехнологических производств.

Пока локализация выпуска оборудования для ВИЭ связана с крупными российскими госкорпорациями: Роснано с «Реновой» объединили свои усилия для производства в РФ солнечных батарей. Росатом занимается ветроэнергетикой.

Какие меры еще должны быть приняты, чтобы ускорить развитие энергетики на возобновляемых источниках? Единого мнения по этому вопросу нет, но, на наш взгляд, переломным моментом может стать разработка госпрограммы по развитию технологий промышленного хранения энергии. Это поможет решить главную проблему зеленой энергетики – неравномерность выработки.

Известно, что солнечная генерация эффективна только при хорошем освещении, а ветряные станции – в районах с определенной розой ветров, поэтому выработка от таких источников происходит нерегулярно, и это нужно компенсировать. Например, накапливать часть вырабатываемой энергии при помощи промышленных аккумуляторов, а расходовать ее во время вечерних и утренних пиков потребления.

Накопители могут быть нескольких типов: химические (литий-ионные, например), тепловые – станции, которые накапливают тепловую энергию солнца или механические (гидроаккумулирующие электростанции, воздушноаккумулирующие установки). Широкое распространение получили химические накопители, цена которых за последние 7 лет упала практически в 5 раз. Показательным примером является проект компании Enel, построившей в Италии накопитель электроэнергии мощностью 1 МВт/2 МВт*ч. Этого хватит, чтобы обеспечить 50 городских многоэтажных домов электричеством на 2 часа.

Также недавно Enel подписала соглашение с Nissan о новой разработке: каждый электромобиль теперь может стать накопителем энергии – батареей, которая ночью заряжается, а днем, когда человек приезжает на работу, он сможет, подключив свой автомобиль в момент самых дорогих тарифов, сдать энергию в сеть.

Контуры энергетической революции в России

Энергетика меняется: клиент из потребителя становится субъектом, который и потребляет, и производит электроэнергию. Поэтому крайне важно создать удобный интерфейс для такого взаимодействия, это принесет большую пользу как производителям, так и потребителям.

В настоящее время происходит революция, которая меняет отношение человека к энергии и ее потреблению. За последние 20 лет в мире в ВИЭ было вложено в среднем $340-350 на человека. У каждой страны свои темпы строительства новых мощностей на ВИЭ. Самыми бурными темпами возобновляемая энергетика развивается в Европе, желающей отказаться от использования ископаемых источников энергии, а также в Китае, всерьез обеспокоенном экологическими проблемами из-за огромных выбросов угольной генерации.

Можно таким же образом подойти к оценке инвестиций в России: умножьте $340-350 на 150 млн человек, проживающих в стране, и вы увидите, что нам нужно вложить в новый сегмент порядка $52,5 млрд.

Природа подарила России уникальные шансы и возможности. Мы можем создать свою возобновляемую энергетику не путем субсидирования, как это происходило в европейских странах, а разработать экономически эффективные, стандартизированные решения для российских условий. Необходимо пересмотреть принципы планирования и долгосрочного развития отечественной электроэнергетики.

Согласно нашим оценкам, производство электроэнергии на основе ВИЭ в России начнет повсеместно конкурировать с традиционными решениями уже в ближайшие пять-десять лет. Ну а пока для нас главное – обеспечение локальных потребителей в изолированных районах. Нам не нужно придумывать очередные мегапроекты. Нам необходимы экономически целесообразные и реализуемые технологические решения, которые затем могут быть масштабированы.

Россия > Электроэнергетика. Экология > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139881 Михаил Андронов


Россия. Вьетнам > Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 апреля 2017 > № 2137422 Антон Цветов

Почему во Вьетнаме не будет российской АЭС

Антон Цветов

Эта история не о том, как Россия что-то потеряла или не смогла успешно реализовать внешнеэкономический проект в Азии. Даже наоборот, российское предложение было качественным и уместным, но ставка не сыграла из-за неудачного стечения обстоятельств. Но заметной эту потерю делает отсутствие других российских проектов аналогичного уровня в Юго-Восточной Азии

В конце прошлого года Национальное собрание Вьетнама проголосовало за остановку всех проектов строительства атомных электростанций (АЭС) в стране. Российская АЭС «Ниньтхуан-1» должна была стать новым локомотивом в сотрудничестве двух стран, первой АЭС «Росатома» в Юго-Восточной Азии и символом нового этапа развития вьетнамской энергетики. Но сложилось иначе. История с российской АЭС во Вьетнаме начиналась долго, а оборвалась очень быстро.

Энергетический голод

Вьетнамская ядерная программа началась еще в 1958 году, когда Южный Вьетнам стал одной из первых стран, заказавших американский реактор Triga Mark II по программе «Атом для мира». Исследовательский реактор заработал в городе Далат в 1963 году, но из-за начала второй индокитайской войны американцы его остановили, а потом и вовсе вывезли по соображениям безопасности.

У объединенного под властью коммунистов Вьетнама вскоре после разлада с Китаем и пограничной войны оказался лишь один стратегический союзник из числа членов ядерного клуба – СССР. Советские ученые и инженеры не стали усложнять себе работу и в 1980 году собрали в Далате новый исследовательский реактор на площадке американского, поставив советский реактор ИВВ-9 в здание американского Triga и оставив часть элементов конструкции. Новый объект использовали для подготовки вьетнамских физиков и инженеров, а также для производства медицинских изотопов.

Примерно в то же время – в начале 1980-х – вьетнамцы впервые задумались над перспективами атомной энергетики и провели на эту тему два исследования. Известно, что в третьем таком исследовании уже в 1995 году предлагалось начать вырабатывать электроэнергию на АЭС с 2015 года, когда потребности Вьетнама в электроэнергии достигнут 100 млрд кВт?ч в год.

Тогда вьетнамские экономисты не могли предположить, что реальные потребности в электроэнергии будут в два раза выше. Рыночные реформы «обновления», начатые в 1986 году, и открытие страны для иностранного капитала быстро дали результат – Вьетнам вставал на хорошо знакомые азиатским странам рельсы экспортоориентированного роста. С 2000 по 2008 год темпы роста не опускались ниже 6,8%, а с ними и прирост энергопотребления, составлявший в 2000-е около 15% в год.

На этой волне роста добавление атома в структуру энергопотребления выглядело логичным шагом, к тому же способным показать и технологическую ориентированность вьетнамской экономики, дать сигнал зарубежным инвесторам, что рост будет долгим и устойчивым. В 2006 году вьетнамское правительство объявило, что в 2020 году должно быть запущено два реактора мощностью 2 ГВт на юге провинции Ниньтхуан, а затем еще два в соседней провинции и еще три к 2030 году. По оптимистичному сценарию в 2020 году во Вьетнаме могли бы действовать АЭС на восьми объектах в пяти провинциях страны. К 2050 году на атомную энергию приходилось бы 20–30% энергопотребления.

Дело было за малым – надо было выбрать партнера для первых двух реакторов. Интерес проявили американо-японская Westinghouse, французская EdF, корейская Kepco и китайская China Guangdong Nuclear Power Group (CGNPG). В 2007 году появились слухи, что вьетнамцы сделают выбор в пользу японской Kyushu Electric Power Company, которая поставит реакторы Westinghouse, собранные Mitsubishi. Стоимость проекта тогда оценивали в $4 млрд.

Однако счастливым обладателем права построить первую АЭС во Вьетнаме стал российский «Росатом» и его «дочка» «Атомстройэкспорт». Вьетнамские чиновники ссылались на то, что именно Россия предлагает самые безопасные технологии, а также на высокий уровень политического доверия между странами. В том, что политика сыграла здесь важную роль, сомневаться не приходится. Для российско-вьетнамских отношений это было хорошее время – в ходу был нарратив о восстановлении позиций России в мире, и Вьетнам можно было удачно поставить на витрину такого «возвращения», вспомнив богатую историю союзных отношений, когда советские корабли бороздили просторы Тихого океана, отдыхая в знаменитой бухте Камрань. В 2009 году Вьетнам заключил сделку о покупке шести дизель-электрических подводных лодок проекта 06361, и строительство АЭС выглядело эффектным дополнением к такого рода стратегическому сотрудничеству, только в невоенной области.

В октябре 2010 года межправительственное соглашение подвело черту под договоренностями. Российские компании должны были с 2014 года начать строительство АЭС «Ниньтхуан-1» с двумя реакторами ВВЭР-1200 и подсоединить их к электросети в 2020 году. Сумма сделки оценивалась в $8 млрд, 85% из которых покрывалось бы российским кредитом. В том же 2010 году аналогичное соглашение было подписано с японским консорциумом на АЭС «Ниньтхуан-2» со сроками ввода в эксплуатацию в 2024–2025 годах.

Российский проект был крайне важен с имиджевой точки зрения. «Ниньтхуан-1» стала бы не только первой АЭС во Вьетнаме, но и первой рабочей станцией во всей Юго-Восточной Азии, а также первой АЭС «Росатома» в регионе. В экспортной стратегии компании вьетнамский проект занимал важное место – при строительстве Тяньваньской АЭС в Китае российского поставщика ограничили сооружением реактора и обвязки, а во Вьетнаме Россия получила полный пакет услуг по строительству и обслуживанию станции. Глава «Росатома» Сергей Кириенко тогда сказал, что намерен использовать «вьетнамскую атомную программу как платформу, как точку опоры для развития мирного использования атомной энергии, атомных технологий в Азиатско-Тихоокеанском регионе».

Долго запрягали

Хотя к концу 2010 года мировой финансовый кризис уже грянул и вьетнамская экономика ощутила на себе его негативное воздействие (а вскоре пришел и кризис госсектора), проекту АЭС прочили большое будущее. Но уже меньше чем через полгода после подписания межправительственного соглашения, в марте 2011 года, произошла авария на японской АЭС «Фукусима» – сильнейший шок для атомной энергетики последних десятилетий. В самом «Росатоме» подсчитали, что только за первый год с небольшим было приостановлено 62 электростанции по всему миру и на 10% сократилось число проектов АЭС.

Общественное мнение, особенно в странах Азии, в первое время после инцидента с напряжением относилось к атомной энергетике. Вьетнам не был исключением, поэтому российская сторона много сделала, чтобы убедить партнеров в том, что российские технологии безопасны. Реакторы на «Ниньтхуан-1» должны были принадлежать к поколению III+, то есть обладать современными пассивными системами безопасности.

Несмотря на некоторую тишину вокруг проекта на протяжении последних лет, он оставался в центре внимания российско-вьетнамского сотрудничества – АЭС неизменно фигурировала в совместных заявлениях. В обнинском филиале МИФИ обучались будущие вьетнамские специалисты, они же тренировались в Волгодонске, где расположены Ростовская АЭС и завод Атоммаш, – всего около четырехсот человек. Вьетнамские власти готовили расселение людей, живших на территории, выделенной под АЭС.

В качестве пиар-сопровождения проекта «Росатом» создал в Ханое Информационный центр атомной энергетики, призванный «информировать и просвещать общественность» о ее преимуществах. Компания регулярно проводила публичные мероприятия, участвовала в выставках и даже высадила в городе Фанранг Аллею мирного атома. Все это было призвано настроить в пользу компании и атомного проекта общественное мнение, взбудораженное катастрофой в Японии. Тем более что у «Росатома» был неприятный опыт в Индии, где Народное движение против атомной энергии устраивало протесты против строительства АЭС «Куданкулам».

Первые тучи появились на горизонте в 2014 году, когда под АЭС должны были начать заливать первые кубометры бетона. В январе вьетнамское правительство заявило, что строительство откладывается на четыре года в связи с «продолжающимися переговорами по финансовым и техническим вопросам». Чуть ранее стало известно о том, что МАГАТЭ призывала к более тщательной подготовке проекта, а в 2015 году вьетнамское агентство по атомной энергетике уже называло 2019 год как дату начала строительства.

В ноябре 2015 года комитет по науке, технологиям и окружающей среде вьетнамского парламента (Национального собрания) перенес дату строительства на 2022 год, а ввод в эксплуатацию на 2028 год. Примерно в это же время в свет вышла статья члена ЦК правящей Компартии Вьетнама, заместителя главы Центрального комитета пропаганды Ву Нгок Хоанга, который подробно рассуждал о недостатках вьетнамской ядерной программы, вспоминал Чернобыль, перечислял экологические риски и указывал на высокую стоимость проекта.

Если этих знаков было недостаточно, то в начале 2016 года к ним добавился крайне неудачный инцидент. Тайваньское сталелитейное предприятие Formosa Ha Tinh Steel в Центральном Вьетнаме выбросило в море токсичные отходы, которые привели к массовой гибели рыб. Под удар попали более 200 тысяч человек минимум в четырех провинциях – семьи рыбаков и добытчиков соли, которым запретили использовать отравленные морские ресурсы. Правительство долго отказывалось называть виновных, в крупных городах прошли протесты, которые не утихают до сих пор, особенно активны католические деревни, которым не досталось компенсаций. Все это привело к небывалому интересу к экологической теме во вьетнамском информационном пространстве – любые новости приобрели большую значимость, особенно когда речь шла о предприятиях с иностранным участием.

Уже к началу осени 2016 года пошли слухи, что проекты АЭС, как российский, так и японский, могут заморозить или отменить. И вот 10 ноября глава вьетнамской энергетической госкорпорации заявил, что в обновленном энергетическом плане страны до 2030 года нет проектов атомной энергетики и бюджет на них не заложен. 22 ноября Национальное собрание Вьетнама проголосовало в поддержку предложения правительства остановить развитие проектов атомной энергетики в стране.

Основная причина отмены проектов АЭС – изменившаяся экономическая конъюнктура. В 2009 году рост потребностей Вьетнама в электроэнергии прогнозировался на уровне 17–20% в год, а в прошлом году на период 2016–2020 годов прогноз уже был на уровне 11%; на период 2021–2030 годов – 7–8%. К тому же стоимость проектов выросла почти в два раза – с $9 млрд до $18 млрд, а по данным некоторых вьетнамских СМИ – до $27 млрд. Еще более показателен рост стоимости самой электроэнергии с АЭС с 4–4,5 цента за киловатт-час до более 8 центов за киловатт-час. Такое повышение издержек выглядело крайне неудачным на фоне падения цен на нефть и уголь, а также угрозы превышения установленного правительством потолка госдолга 65% ВВП.

Вьетнамские официальные лица сделали все возможное, чтобы показать, что в отмене проекта нет ничего личного и что сомнений в качестве российского (и японского) предложения у них нет. За неделю до голосования в Нацсобрании вице-премьер Чинь Динь Зунг по очереди и без лишнего шума встретился с российскими и японскими контрагентами, а сразу после официальной отмены «проектов АЭС в провинции Ниньтхуан» представитель правительства и глава канцелярии Май Тиен Зунг выступил с длинным успокоительным заявлением, где выражал уверенность в российских и японских технологиях и обещал не сбавлять общий темп сотрудничества.

Но одно дело – реальный уровень безопасности, а другое – массовое восприятие. Хотя именно во Вьетнаме у России самый высокий рейтинг поддержки по версии Pew Global Attitudes, неосторожность в вопросах защиты окружающей среды может дорого стоить правительству, так как это одна из тем, которые волнуют все слои вьетнамского общества, объединяя националистов, зеленых, католиков и городской средний класс.

К экономическим рискам и экологическому активизму можно добавить еще одно подозрение. Активная антикоррупционная кампания, которой руководит генсек КПВ Нгуен Фу Чонг и использует в том числе как инструмент «очищения» партии от так называемых групп интересов, не способствует реализации крупных проектов. Как и в соседнем Китае, подобные кампании порождают некоторое бюрократическое оцепенение, когда браться за большие планы бывает опасно для политической карьеры.

Что теперь?

Внешнее спокойствие вокруг отмены проекта АЭС, конечно, плохо скрывает российскую обиду от потерянных сил и средств. В России прошли подготовку по ядерным специальностям сотни вьетнамских студентов, 150 инженеров практиковались на Ростовской АЭС. Безусловно, они останутся востребованными специалистами и смогут работать на других энергетических объектах страны, в области ядерной медицины и других сферах применения мирного атома (тот самый первый реактор в Далате все еще работает), однако ощущение упущенной выгоды останется.

Что бы ни говорили, а потеря вьетнамского атомного проекта нанесла урон российско-вьетнамским отношениям. Торгово-экономическая составляющая всегда была их слабым местом и резко контрастировала с пышной политической риторикой и практически обязательными ежегодными встречами глав государств. Только в этом году должно состояться минимум две такие встречи – визит президента Вьетнама Чан Дай Куанга в Москву в июне и поездка Владимира Путина на саммит АТЭС во Вьетнам. Отчасти именно с учетом планов на поставки оборудования и услуг для АЭС стороны год от года заявляют о намерении выйти на объем товарооборота $10 млрд к 2020 году, хотя в 2016 году он составил $3,8 млрд, упав на 1,5% по сравнению с предыдущим годом.

Проект «Росатома» мог бы стать новым флагманом двустороннего сотрудничества – новая, высокотехнологичная отрасль, да еще и прорывная для Вьетнама и всей Юго-Восточной Азии. «Ниньтхуан-1» могла заменить в качестве самого значимого проекта работающее с 1980-х годов СП «Вьетсовпетро», добывающее нефть на вьетнамском шельфе. Теперь сторонам придется искать новые крупные проекты, хотя такого же масштаба и качества добиться будет сложно, не говоря уже о таких возможностях по доступу к технологиям.

Все это не очень хорошие новости для самого «Росатома» и его региональной стратегии. В 2014 году в Сингапуре было зарегистрировано представительство компании, и еще летом 2016 года компания позитивно оценивала перспективы Юго-Восточной Азии как рынка для атомных товаров и услуг. Директор департамента международного бизнеса компании Николай Дроздов тогда говорил, что следующими на очереди за АЭС могут стать Индонезия и Малайзия, хотя уже тогда представитель «Росатома» подчеркнул роль общественного мнения в успехе таких проектов.

Кроме Вьетнама, у России есть соглашения о сотрудничестве в области мирного атома еще с шестью странами региона: Малайзией, Индонезией, Таиландом, Камбоджей, Лаосом и Мьянмой. Однако ни в одной из них речь пока не идет о строительстве АЭС. По всей видимости, сейчас ставка делается именно на Индонезию, где «Росатом» разработал экспериментальный реактор мощностью 10 МВт, но где тоже пока нет ясности в плане общественного восприятия. Правительству предстоит убедить население, что можно безопасно строить АЭС на архипелаге, где землетрясения, тайфуны, лесные пожары и даже теракты отнюдь не редкость.

Иными словами, для российской стратегии экспорта АЭС Вьетнам был важным звеном. Несмотря на имидж «Росатома» как успешного высокотехнологичного игрока глобального уровня и астрономическую стоимость портфеля (более $100 млрд), собственно АЭС строятся сегодня только в трех странах – Индии, Китае и Белоруссии (хотя масштабные подготовительные работы идут также в Бангладеш и Финляндии). В более широком смысле реальное строительство АЭС в Юго-Восточной Азии могло бы стать серьезным вкладом в российскую стратегию присутствия в регионе, которое сегодня, в сущности, сводится к проектам в области нефти и газа и экспорта вооружений. А объемы торгового и инвестиционного сотрудничества не занимают более 2% от общего объема и для России, и для стран АСЕАН.

История с отменой российского проекта АЭС во Вьетнаме не о том, как Россия что-то потеряла или не смогла успешно реализовать внешнеэкономический проект в Азии. Даже наоборот, российское предложение было качественным, технологичным и уместным, но ставка не сыграла из-за неудачного стечения обстоятельств. Заметной эту потерю делает скорее отсутствие других российских проектов аналогичного уровня в Юго-Восточной Азии.

Для российского присутствия в Азии в долгосрочном смысле важно создать критическую массу деловых связей на уровне среднего бизнеса, однако именно у крупных государственных корпораций обычно бывает возможность при политической поддержке проложить дорогу на сложные и неосвоенные азиатские рынки. К сожалению, во Вьетнаме «Росатому» не удалось стать таким первопроходцем.

Россия. Вьетнам > Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 апреля 2017 > № 2137422 Антон Цветов


Китай > Электроэнергетика. Транспорт > regnum.ru, 7 апреля 2017 > № 2132954

Власти КНР выделили 16,2 млрд юаней на строительство линии электропередач, которая свяжет два тибетских города — Лхасу и Ньингчи. Как отмечают чиновники, после введения в эксплуатацию данная линия электропередач станет самой высокогорной в мире.

Власти страны продолжают активно электрифицировать удаленные районы Китая. В настоящее время на территории Тибетского автономного района возводятся сразу несколько линий, благодаря чему бесперебойный доступ к электричеству получат десятки тысяч жителей удаленных районов КНР, пишет «Чжунго жибао».

Линия электропередач Лхаса-Ньингчи начнет снабжать электроэнергией железнодорожную линию между данными городами, которая также в настоящее время находится в стадии строительства.

По планам строителей, все работы должны быть завершены уже в середине 2018 года. В настоящее время более 70% населенных пунктов, расположенных на территории Тибета, испытывают острую нехватку электроэнергии.

Согласно заявлению местных властей, до 2020 года на территории Тибета будут проложены еще более 10 линий электропередач, общая протяженность которых превысит 4,5 тыс. км.

Как сообщало ИА REGNUM ранее, китайские инвесторы планирует строить в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС солнечные электростанции. Так, компании GCL System Integration Technology и China National Complete Engineering Corporation (CCEC) уже заинтересовались соответствующим проектом.

Китай > Электроэнергетика. Транспорт > regnum.ru, 7 апреля 2017 > № 2132954


Евросоюз > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Экология > rosbalt.ru, 6 апреля 2017 > № 2137954 Самюэль Фурфари

Советник генерального директора по вопросам энергетики Европейской комиссии (в составе комиссии с 1982 года), доцент Брюссельского свободного университета Самюэль Фурфари, посвятивший много лет изучению энергетической геополитики, ответил на вопросы о проблемах европейской политики в области энергетики и рассказал о своих публикациях, в частности о книге "Энергетическая контрреволюция. Да здравствуют ископаемые виды энергии!"

- Вы являетесь экспертом в вопросах энергетики вот уже более 35 лет и преподаете эту дисциплину в университете. Каковы, на ваш взгляд, наиболее знаменательные этапы в развитии энергетической политики Европейского союза?

- История "Европы энергетики" началась в 1950 году с энергетики угля. Ее основу заложила декларация министра иностранных дел Франции Робера Шумана, предложившего создать внутренний рынок угля и стали - Европейское объединение угля и стали (ЕОУС).

Затем состоялась Мессинская конференция в июне 1955 года, в резолюции которой шесть министров иностранных дел (стран ЕОУС) заявили, что надо перезапустить Европу. А чтобы ее перезапустить, нужна энергия в изобилии и по хорошим ценам.

Заявление Мессины по-прежнему остается злободневным. Пока все то же самое: нужна изобильная и дешевая энергия. Сегодня еще следует добавить: "чистая энергия". В то время об этом еще не говорили, но сегодня нужно добавить: "чистая".

В 70-х годах возник нефтяной кризис. Именно тогда заговорили о необходимости развития возобновляемых видов энергии, об энергетической эффективности. Все это последствия кризиса 70-х годов. Европа ответила на него волей к развитию новых технологий. В течение всего десятилетия 80-х европейская энергетическая политика была в основном политикой развития технологий. А это позволило разработать "чистые" электростанции, внедрить новые виды энергетики, поднять энергетическую эффективность, сконструировать "чистые" двигатели. Это было огромное усилие на европейском уровне по обладанию новыми технологиями.

- Каковы уроки Киотского протокола и Парижского соглашения по климату? Как они повлияли на энергетическую политику ЕС?

- Протокол Киото не был большим результатом для всех стран мира в целом. Он имел результат для Европейского союза, но не в целом для всего мира. Евросоюз предпринял большие усилия и смог добиться конкретного результата. Но это не распространяется на весь мир. Поэтому ясно, что уроки протокола Киото по другим странам оказали влияние на Парижскую конференцию, на которой эти другие страны не захотели идти столь далеко, как Европейский союз.

Потому что в ряде из них наблюдается неплохой экономический рост и как следствие - возрастание потребления электроэнергии, особенно в Китае и Индии, увеличивается выделение CO2 в этих странах. Они не были объектом Киотского соглашения, их не обязывали сокращать свои выбросы. И если объективно посмотреть сегодня на выделение CO2 в мире, оно выросло на 55% по отношению к 1992 году (когда был подписан Киотский протокол).

Чувствительные позитивные результаты достигнуты только в Европе. Она лидер в этой области. Стоит добавить, что Соединенные Штаты тоже сокращают свои выбросы благодаря добыче сланцевого газа.

Однако и это не дает существенного результата в мировом масштабе. Мы говорим только о Европе и США. В целом в мире выбросы не сокращаются.

- А каковы перспективы? Ваш прогноз?

- На это очень трудно ответить. Это зависит от воли соответствующих государств.

- Как, по вашему мнению, энергетическая политика должна адаптироваться к развитию дебатов вокруг климатических изменений, к Парижскому соглашению по климату и к призыву сокращать инвестиции в добычу ископаемых энергоносителей?

- Энергетическая политика имеет целью обеспечить безопасность энергоснабжения, предлагая по конкурентным ценам энергию, которая будет основой устойчивой энергетики, то есть минимизирующей загрязнение окружающей среды и сберегающей ресурсы для будущих поколений. Таким образом, всегда остается интерес добиваться возможно наибольшей эффективности и сокращать как потребление, так и вредные выбросы.

Поэтому надо рассматривать эту ситуацию не как противостояние, а как сотрудничество, конвергенцию. Но нужно смотреть, чтобы выигрывали все, то есть чтобы при этом оставался экономический смысл тоже. И в этом главная задача.

Можно очень значительно, радикальным образом сократить выделение CO2, но с ужасными экономическими последствиями. На этом направлении надо продвигаться гармонично, уравновешенно. А это требует времени. В этом трудность – на результат, достигаемый уравновешенным образом, нужно время.

Но нужно еще и то, что я назвал бы способностью к самооценке. Бывает, порой кажется, что найден правильный путь и сделан правильный выбор, но, к сожалению, через несколько лет выясняется, что этот путь не идеальный. И тогда надо проявить эту самооценку и быть способными сказать: останавливаем, изменяем, адаптируем. Вот это, наверное, та адаптация, о которой вы спрашиваете. Нельзя упираться в догмы в этой области энергетики, это создаст большие проблемы.

- Соответствует ли то, за что вы выступаете, требованиям Парижского соглашения по климату?

- Парижское соглашение претендует на то, чтобы были высокие результаты и как можно скорее. Но если подойти объективно, то это требует от ряда стран усилий, предпринять которые у них нет средств. Например, африканские страны хотели бы это сделать, но у них нет для этого ни средств, ни ресурсов.

Однако я думаю, что здравый смысл победит. Это вопрос равновесия, а равновесие всегда ведет к урегулированию.

- Вы написали несколько книг, посвященных ископаемым видам энергии. К сожалению, они не переведены на русский язык. Можно ли объяснить для наших читателей, каковы основные принципы вашей теории?

- Идея, которую я пытаюсь проводить в моих книгах, заключается в том, что энергетика – это, прежде всего, технологический вопрос. А геополитический выбор – это последствие технологической эволюции, а не наоборот. Инженеры разрабатывают новые техники, новые методы, которые постоянно изменяют мир энергетики, и наиболее бдительные государства приспосабливаются к этим изменениям.

И своим студентам я также стараюсь объяснять, что надо развивать технологии, и, учитывая окружающую среду, "чистые технологии". В 80-х годах еще жгли уголь без фильтров, без катализаторов и других современных защитных средств. А сегодня удается полностью устранять загрязнение атмосферы серой благодаря технологиям. Я думаю, что в том, что касается защиты окружающей среды, будет продолжен прогресс благодаря "чистым" технологиям.

И важно также понимать, что не следует противопоставлять один вид энергии другому. Нужны все энергоисточники и здравый смысл.

Кроме того, надо учитывать, что решение, подходящее для одной страны, не подходит автоматически для другой. Норвегия не потребляет газ. Это крупный производитель газа, но она продает его на внешнем рынке. Почему? Потому что благодаря своей гидрогеографии она производит дешевое электричество на гидроэлектростанциях, ей нет нужды жечь газ. При этом норвежцы сильно развили использование электрических автомобилей. В Осло много электромобилей. Можно ли это решение взять и применить в Москве или Брюсселе? Конечно, нет. То есть надо учитывать географические условия.

И когда мы говорим, что добьемся 20% возобновляемой энергии, мы тем самым автоматически заявляем, что 80% останутся невозобновляемыми. Настаивая на 20%, мы настаиваем и на 80%. Поэтому надо говорить правду: да, мы будем продвигать возобновлямую энергетику, но есть большая нужда и в невозобновляемой. Газ, нефть, уголь, ядерная энергетика останутся основой потребления энергии еще на десятилетия. Это очевидно.

- Но их соотношение будет меняться со временем?

- Медленно. Постепенно. Цель Европейского союза на 2030 год – 27% возобновляемой энергии. Значит, 73% останутся невозобновляемыми к тому времени. Это все еще много. А в остальном мире это будет 85%. Отсюда следует, что ископаемые источники неизбежны, на них еще долго будет опираться производство. Поэтому я и говорю, что не надо противопоставлять одни источники другим.

- Раз уж мы заговорили о технологиях, каково состояние и перспективы, например, таких технологий, как "чистый уголь"?

- В 80-х годах Европейский союз разработал то, что назвали технологией "чистого угля". И в связи с этим был внедрен целый арсенал специального оборудования по "чистому сжиганию" угля. Сегодня страна, которая больше всего использует эти технологии и продолжает их совершенствовать, – это Китай, потому что он построил за последние 15 лет огромное количество электростанций, работающих на угле. Они позаимствовали "чистые" технологии и продолжают их улучшать. И они их продают. Сегодня Китай может продавать в Азию и Африку "чистые" технологии сжигания угля, потому что теперь эта страна прекрасно ими владеет.

Я это рассказываю, чтобы еще раз показать: прогресс всегда продолжается. Работа идет и по другим перспективным технологиям.

- И еще несколько слов об угле. Насколько серьезны предсказания о скором отказе от его добычи?

- Уголь – это энергоноситель, который не очень любят в Европе. Но это абсолютная реальность, например, в Польше, где 80% электричества вырабатывается благодаря углю. Это также случай Греции, где более 40% электроэнергии производится на местном угле. И это касается Германии. И никто пока не отказывается от угля, потому что это очень экономичный способ производства электричества.

Германия, Греция, Польша, Чехия продолжают получать электроэнергию благодаря углю. Что касается Польши, ей надо быстрее адаптироваться к европейским нормам, чтобы избежать загрязнения окружающей среды. Она должна приспосабливать свои выбросы к европейским требованиям.

- А в Германии этот вопрос решен?

- Атмосферное загрязнение в Германии полностью контролируется. Их электростанции работают чисто. Не выбрасывают ни серы, ни оксидов азота, ни пыли. Нормы уважаются. Но если говорить о загрязнении атмосферы газом CO2, то, конечно, они его производят. Но Германия старается сократить выбросы CO2 иным способом, не за счет угля. А в энергетике она продолжает ориентироваться, в том числе, на уголь.

В целом же в мире уголь – неизбежная реальность. В Китае, в Индии, в Южной Африке, в Соединенных Штатах, в Австралии и в России, конечно.

- Говорят, что вы храните журнал начала 80-х, в котором заявлено, что "зеленая энергетика" победит ископаемые виды энергии еще до начала XXI века? Уже тогда были такие ожидания?

- Это National Geographic от февраля 1981 года. Разгар нефтяного кризиса. Это был как раз второй нефтяной шок. В этом журнале изучались все потенциалы, которые имеются во всех областях, в том числе, и то, что вы называете "зеленой энергетикой". И сегодня, почти 40 лет спустя, остается все тот же сценарий.

Нет волшебной палочки. Она не существует, по крайней мере, в области энергетики. Инженеры нескольких поколений прилагают свои усилия в этой области. А инженеры 4-5 поколений ведь не глупее нас. Эту ситуацию нельзя изменить стремительным образом. И уж мы с вами точно будем доживать при ископаемых источниках.

- "Зеленая" энергетика – это еще не завтра?

- Скажем так: не завтра – это массированное развитие альтернативных видов, которые заменят ископаемую энергию. Это означает, что Европа продолжит зависеть от импорта нефти и газа.

*Господин Фурфари высказывал свою личную точку зрения, которая может отличаться от позиции ЕС.

Евросоюз > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Экология > rosbalt.ru, 6 апреля 2017 > № 2137954 Самюэль Фурфари


Россия > Электроэнергетика > gazeta.ru, 6 апреля 2017 > № 2130016

В России задует и припечет

Доля ВИЭ в России вырастет до 11% к 2030 году

Алексей Топалов

Россия включается в общемировую гонку по развитию генерации из возобновляемых источников энергии. В Минэнерго говорят, что «Росатом» будет выпускать «лучшие в мире ветряки», но, по словам экспертов, даже несмотря на господдержку, сектор ВИЭ в России будет значительно отставать от мировых трендов. Притом уже сейчас себестоимость ВИЭ-генерации зачастую ниже, чем производство электроэнергии традиционными способами.

К 2030 году доля возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в российском энергобалансе может вырасти более чем втрое и превысить 11%. С таким заявлением выступил 5 апреля гендиректор Международного агентства по возобновляемой энергии (IRENA) Аднан Амин.

ВИЭ у нас

Как заявил замглавы департамента государственной энергетической политики Минэнерго РФ Сергей Романов, уже в текущем году в России должно быть введено генерирующих мощностей на основе ВИЭ на 120 МВт. Большую часть (90 МВт), по словам Романова, обеспечат солнечные электростанции.

Что касается еще одного «столпа» ВИЭ, ветряной энергетики, первый замглавы Минэнерго Алексей Текслер заявил, что «Росатом» выиграл ряд конкурсов по проектам именно в этой области общим объемом 610 МВт.

Текслер заявил, что как и у «солнечной», так и у «ветряной» электроэнергии большой экспортный потенциал, и выразил уверенность в том, что «Росатом» будет выпускать «лучшие в мире ветряные станции».

Учитывая колоссальные запасы традиционных энергоресурсов (в первую очередь газа), России, казалось бы, незачем обращать внимание на ВИЭ. Тем более что в большинстве случаев это отрасль дотируемая.

Однако, по словам Текслера, к 2025 году ВИЭ-генерация должна приблизиться к окупаемости станций, работающих на традиционных энергоносителях. И хотя в отдельных регионах, по словам чиновника, такое равенство уже достигнуто, пока себестоимость электроэнергии, полученной за счет солнца и ветра, в два раза выше, чем в случае с газом.

Прогнозы по ВИЭ, в особенности по увеличению их доли в энергобалансе, могут оказаться слишком оптимистичными. Государство поддерживает развитие ВИЭ, но, даже учитывая все меры поддержки, Россия в этой отрасли будет отставать от мировых трендов.

«Согласно проекту энергетической стратегии страны до 2035 года, доля новых видов ВИЭ (без учета большой гидроэнергетики) составит к этому времени от 2 до 3%, в зависимости от сценария, — комментирует руководитель направления «Электроэнергетика» Энергетического центра бизнес-школы «Сколково» Алексей Хохлов. — В мире, по прогнозу IEA (Международное энергетическое агентство. — «Газета.Ru»), эта величина достигнет 19%».

Кстати, и господдержка у ВИЭ-проектов в России не так сильна, как в странах — лидерах направления. Хохлов указывает, что, согласно индексу RISE Всемирного банка в части благоприятности среды для поддержки ВИЭ, Россия находится в «желтой» зоне — 61 балл по шкале от 0 до 100.

Основными барьерами для более широкого распространения возобновляемых источников энергии в России эксперт считает исторически сложившуюся централизованную систему производства и распределения электроэнергии, основанную на крупных источниках генерации.

«Интересы основных участников отрасли (генерирующих компаний, сетевых компаний, системного оператора) и регулятора связаны с развитием отрасли в существующей парадигме, — указывает Хохлов. — Тогда как внешние стимулы (тот же климат) недостаточно сильны».

Экономическая привлекательность ВИЭ растет с каждым годом — за последние семь лет показатель LCOE (полная приведенная стоимость электроэнергии) для ветряной энергетики снизился на 66%, для солнечной — на 85%.

Но все же, по словам Хохлова, пока рентабельность недостаточна для коренного перелома ситуации. Впрочем, эксперт отмечает, что такое положение может измениться очень быстро.

Уже сейчас затраты на ВИЭ-генерацию во многом сопоставимы с таковыми в традиционной энергетике и даже ниже их.

Хохлов ссылается на данные компании Lazard, которая ежегодно выпускает оценки LCOE для разных видов топлива. Так, по данным на конец прошлого года, затраты на производство 1 МВтч в угольной энергетике составляли $60–143, в газовой (речь идет об установке комбинированного цикла) — $48–78, в атомной — $97–136. Самыми затратными оказались станции, работающие на дизельном топливе, там LCOE на 1 МВтч составляют $212–281.

Затраты на «ветер» составляют лишь $32–62, солнечная электроэнергия, если говорить об индивидуальных установках, обходится в $88–222, но при генерации в промышленных масштабах затраты составляют уже $46–61.

Но не стоит забывать, что на сегодняшний день использование ВИЭ выгодно лишь при масштабном, промышленном применении.

ВИЭ «у них»

Характерно, что Соединенные Штаты Америки, где совсем недавно произошла «сланцевая революция», позволившая резко нарастить темпы добычи нефти и газа, уделяют ВИЭ очень много внимания. И это несмотря на то, что новый президент США Дональд Трамп проводит как раз «углеводородную» политику, ориентированную в первую очередь на развитие нефтедобычи.

Так, в начале апреля в США был запущен парк ветряков компании Enel, которые позволят вырабатывать 1,8 ТВтч в год, что сравнимо с энергопотреблением примерно 150 тыс. американских семей. А 5 апреля агентство Bloomberg сообщило, что компания PacifiCorp, подконтрольная Berkshire Hathaway американского миллиардера Уоррена Баффета, планирует инвестировать $3,5 млрд в ВИЭ-проекты совокупной мощностью 3 ГВт.

В Европе также очень внимательно относятся к ВИЭ. Так, по данным Fraunhofer ISE (Институт солнечной энергии в Германии), в марте 2017 года выработка газовых и атомных электростанций в стране сократилась по сравнению с мартом 2016 года на 25% и 37% соответственно. Зато ветряки нарастили генерацию на 56%, а солнечные панели — на 34%.

Между прочим, Германия является крупнейшим зарубежным клиентом российского «Газпрома», в 2016 году немцы закупили почти 50 млрд кубометров газа, что составляет порядка 28% всего российского газового экспорта в Европу.

Несколько иная ситуация на Востоке. Крупнейшим потребителем энергии там является Китай, который уже долгое время страдает от последствий собственной энергетической политики, сделавшей некогда ставку на уголь. Из-за огромной доли угля в энергобалансе и сопутствующих угольных выбросов в мегаполисах Китая в буквальном смысле слова бывает не видно неба. КНР пытается сократить использование угля, в первую очередь за счет газа и ВИЭ.

До 2020 года Китай планирует инвестировать в возобновляемые источники энергии $360,7 млрд.

«Развитие генерации с использованием ВИЭ является одним из основных факторов изменения глобальной энергетики — прежде всего в части генерации электроэнергии, — говорит Алексей Хохлов. — Это и солнечная и ветряная энергетика, и гидроэнергетика, биомасса, геотермальная энергетика, и энергетика, основанная на энергии волн океана».

По оценкам Международного энергетического агентства, почти 60% ввода новых мощностей в секторе электроэнергетики до 2040 года будут обеспечены за счет ВИЭ.

Согласно глобальному прогнозу, выпущенному британской компанией ВР в конце января, хотя нефть, газ и уголь и останутся основными источниками энергии для мировой экономики, самым быстрорастущим энергоресурсом будут именно ВИЭ, потребление которых будет расти в среднем на 7,6% в год и в ближайшие 20 лет увеличится в четыре раза.

Россия > Электроэнергетика > gazeta.ru, 6 апреля 2017 > № 2130016


США > Электроэнергетика > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129514

Уоррен Баффет вложит $3,5 млрд в возобновляемые источники энергии

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Новые солнечные и ветровые фермы, как планируют в компании, будут вырабатывать 3 гигаватта энергии

PacifiCorp, подразделение Berkshire Hathaway Inc. Уоррена Баффета (состояние $75,6 млрд по оценке Forbes), планирует потратить $3,5 млрд на проекты в области чистой энергии. Об этом сообщается на сайте компании.

4 апреля компания представила план, рассчитанный до 2020 года. Он подразумевает модернизацию существующего ветрового парка компании и меры по повышению энергоэффективности уже существующих проектов. В частности, для этих целей планируется построить новые ветровые проекты мощностью 1,1 мегаватт, прежде всего в Вайоминге.

«Эти инвестиции значительно увеличат количество чистых возобновляемых источников энергии, обслуживающих клиентов, и одновременно снизят затраты», — заявил Стефан Бирд, президент и главный исполнительный директор Pacific Power, подразделения PacifiCorp.

Уоррен Баффет и раньше проявлял интерес к сфере чистой энергии: в 2008 году он вло­жил $232 млн в ки­тай­скую ком­па­нию BYD (Build Your Dreams), про­из­во­дя­щую ли­тий-ион­ные ба­та­реи и элек­тромо­би­ли.

В 2012 году подконтрольная ему MidAmerican Energy Holdings Co приобрела две крупные ветряные электростанции в Калифорнии. В начале 2013 года компания подписала контракт на поставку 448 ветровых турбин общей стоимостью $1 млрд, а спустя еще шесть месяцев приобрела две массивные солнечные фермы у компании SunPower, сделка оценивалась в $2 — $2,5 млрд.

США > Электроэнергетика > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129514


Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111614 Андрей Иванов

Альтернативная энергетика: российские компании не спешат диверсифицировать бизнес

Андрей Иванов

Исполнительный директор Общественной организации «Зеленая Арктика».

Мировые гиганты энергетики включают в стратегии проекты в области альтернативной энергетики. В случае прорыва в таких проектах российские нефтяные гиганты рискуют остаться на обочине.

Альтернативная энергетика как одно из направлений мирового инновационного развития давно состоялась. Практически все виды возобновляемых источников энергии – ветряные, солнечные, геотермальные, приливные – имеют промышленное применение. В России работает около 20 ветряных и 20 солнечных электростанций, больше половины и тех, и других – в Крыму (объективная причина этого – изолированность энергосистемы полуострова). Проектируется и готовится к строительству – дюжина ветряных, и более 60 солнечных.

Развитие альтернативной энергетики в структуре российских нефтегазовых компаний и превращение их с опорой на эту идеологию в энергетические компании в более широком смысле слова. Справедливый вопрос: есть ли в этом необходимость? Во-первых, хочу сразу сделать оговорку, что речь не идет о постепенном вытеснении углеводородной энергетики на возобновляемые источники. Эта радикальная идеология – порождение массового сознания и алармистской стилистики некоторых экологов. В мире растет потребление энергии и в этом приросте свое место находят и традиционные источники, и альтернативные. К 2018 году доля ВС-станций (ВС – ветер плюс солнце) составит 8% в мировом энергобалансе. И к 2050-ому эта доля может превысить 25%. Но одновременно растет и потребление углеводородов. Доля углеводородного растет менее яркими темпами, на проценты в год, но стоит обратиться к математике и отметить, что эти низкие темпы роста происходят от высокой базы. То есть, вопросов по долгосрочной устойчивости отрасли добычи газа и нефти нет и не будет в этом столетии!

Поэтому контрадикторного, взаимоисключающего, противоречия между углеводородной и альтернативной энергетикой нет. Сосуществуют же десятки лет отрасли по добыче газа и нефти и гидроэнергетика, которая также относится к сектору возобновляемых источников. Но последнюю мы не включаем в число альтернативных – по крайней мере, в рамках этой материала.

Отдельную оговорку стоит сделать в отношении биотоплива. В общественном сознании также укоренен стереотип, что это экологически чистое топливо. Это не совсем так. Для того, чтобы, например, двигатель на биотопливе произвел работы на 1000 джоулей, в процессе посадки растений, сбора, переработки злаков в биотопливо необходимо затратить работы более, чем на 75-800 джоулей. И эта работа производится в основном с использованием традиционных источников энергии. То есть, суммарный энергетический выигрыш, «дельта» эффективности не так велика и является производной от плодородности почвы. Углеводородное же сырье – это энергия, которая берется из… прошлого. Из времен, удаленных от нас на десятки и сотни миллионов лет, когда и формировались углеводороды.

«Будущее» в лице альтернативной энергетики долго стучалось в двери российских газовиков и нефтяников. Достучаться ему в значительной мере помогло падение цен на нефть и снижение цен на газ. В числе факторов второго порядка – мировой тренд развития нефтегазовых «мейджоров» в энергетические компании в широком смысле слова. В числе стратегических направлений развития Shell первое место занимает газового, и далее в топ списка альтернативная энергетика. E.On, например, выделило блок «зеленой» энергетики в самостоятельную компанию в структуре холдинга. Поэтому перед российскими лидерами сектора, стремящимися к долгосрочной и масштабной конкурентоспособности, возникает вопрос трансформации в универсальные энергетические компании.

К числу положительных мотивов стоит отнести значительный прогресс в технологиях в альтернативной энергетике. Так, повышение КПД солнечных батарей и развитие аккумуляторных технологий позволяет получать солнечную энергию даже в полярных широтах. Это ведет к удешевлению и повышению доступности ВС-установок, даже в единичном исполнении, не говоря о комплексном. Еще один «рычаг» – возможность использования гибридных станций, сочетающих использование углеводородного сырья и возобновляемых источников.

Российский нефтегаз идет по пути от прикладных задач. Это тоже вариант. Тем более, что прямая оценка эффективности – в терминах снижения себестоимости и затрат – говорит в пользу развития нового сегмента. Плюс, это красиво укладывается в упаковку экологической ответственности – почему нет?!

Несколько примеров. «РН-Краснодарнефтегаз», дочернее общество «Роснефти», в рамках реализации проекта по развитию альтернативных источников энергии установило третий по счету ветрогенератор с интегрированными солнечными батареями на Восточно-Чумаковском месторождении. Новая установка обеспечит этот объект экологически чистой энергией на длительный период, уменьшит воздействие на окружающую среду, а также снизит операционные затраты предприятия на электроснабжение. Установленные альтернативные источники энергии на других производственных объектах уже показали свою эффективность. Это позволяет сформировать платформу для создания целой системы гибридных установок.

Интересен опыт запуска гибридной установки «РН-Пурнефтегаз» на Ямале. Она преобразует энергию солнца и ветра в электрическую. А в качестве подстраховки и на «низкий» период с конца по декабрь работает на жидком топливе. Подобные, правда, также штучные проекты реализуются и другими российскими компаниями. В отношении же заявленных планов все гораздо ярче (жаль, стилистика русского языка пока не позволяет ставить в текст «смайлики»). Если говорить серьезно, то использование альтернативной энергетики на собственных промысловых объектах это еще не рыночное направление. Планируют ли российские «мейджоры» выходить на широкий рынок, смогут ли использовать потенциал перспективного сегмента альтернативной энергетики остается пока под вопросом.

Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 20 марта 2017 > № 2111614 Андрей Иванов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 17 марта 2017 > № 2110946 Алексей Текслер

Энергетика будущего.

Первый замминистра энергетики РФ Алексей Текслер — об энергетических перспективах для России.

Необходимость решения глобальных задач, связанных с обеспечением растущих энергетических потребностей человечества, снижением антропогенного воздействия на окружающую среду, а также появление новых и развитие существующих технологий уже сегодня формируют основу для энергетики будущего.

Каким же мы увидим это будущее через 20–30 лет?

Прежде всего, нужно отметить, что на горизонте ближайших десятилетий основным источником энергии по-прежнему останутся углеводороды. В том числе будут развиваться технологии освоения их нетрадиционных запасов, включая шельфовые месторождения. В целом будет расти роль природного газа как наиболее чистого ископаемого топлива. По прогнозам ведущих аналитиков, объемы его добычи увеличатся более чем на треть, а доля в общем энергобалансе дойдет почти до четверти и вплотную приблизится к долям угля и нефти.

Вместе с тем развитие накопителей энергии, технологий, повышающих КПД солнечных панелей и ветроустановок, приведут к снижению себестоимости электроэнергии, производимой с помощью возобновляемых источников энергии (ВИЭ), и соответствующему росту их доли в производстве электричества.

Еще одним обширным источником энергии может стать новая технологическая платформа в атомной энергетике, которая включает в себя замкнутый ядерный топливный цикл и реакторы на быстрых нейтронах. Эти технологии позволяют минимизировать накапливаемые радиоактивные отходы и колоссальным образом расширяют топливную базу атомной энергетики.

Со стороны потребления влияние на мировой энергобаланс будет оказывать рост энергоэффективности. Сегодня это общемировой технологический тренд, и нередко можно слышать со стороны экспертов, что энергоэффективность — это «второе топливо».

Важной технологической особенностью «энергетики будущего» станет ее интеллектуализация во всех сферах. «Умные» скважины, месторождения, шахты и разрезы будут сдерживать рост затрат в добывающих отраслях ТЭКа и повышать в них производительность труда. «Умные» электрические сети в сочетании с потребительскими сервисами обеспечат участие активных пользователей в работе энергосистемы и выведут ее на качественно новый уровень, который позволит менять ее характеристики в реальном времени, снижая количество аварий и ускоряя восстановление после них.

В целом электроэнергия будет всё больше и больше принимать на себя роль «конечного» интерфейса в доставке энергии потребителям. Можно сказать, что нынешний век станет веком электричества. И одной из характерных черт этого процесса будет последовательный рост доли электротранспорта.

Все перечисленные тенденции переводят основную конкурентную борьбу в энергетике в новую плоскость — на рынки технологий. И сегодня одна из главных задач России —трансформировать имеющийся задел в развитии традиционной энергетики в энергетику завтрашнего дня. При этом важно не просто выйти на новые рынки, следуя общему курсу, а самим формировать эти тренды.

Приоритетное значение в данном ключе приобретает инновационное развитие отраслей российского ТЭКа, поддержка отечественной науки и формирование высококвалифицированного кадрового резерва. Все эти задачи красной линией проходят в разработанном проекте обновленной Энергетической стратегии России на период до 2035 года, а также в утвержденном в прошлом году Прогнозе научно-технологического развития ТЭК России.

Для достижения поставленных целей уже сегодня Минэнерго России реализует «дорожные карты» по внедрению инноваций в отраслях ТЭКа и отраслевому направлению Национальной технологической инициативы «Энерджинет». Ведется работа по проекту «Интеллектуальная энергетическая система России». Работа по всем этим и целому ряду других направлений взаимоувязана и носит системный характер.

Несмотря на обеспеченность нашей страны традиционными источниками энергии, развитие возобновляемой энергетики также находится в фокусе нашего внимания. Использование ВИЭ уже сейчас экономически целесообразно для энергоснабжения изолированных и удаленных энергорайонов. Кроме того, для выхода в число мировых технологических лидеров России необходимо развитие собственных компетенций.

Реализуемая политика и меры поддержки уже дают свои результаты. Начиная с 2015 года мы видим прогресс в темпах ввода в эксплуатацию генерирующих объектов ВИЭ. Если в 2015 году суммарная мощность введенных объектов ВИЭ составила чуть менее 60 МВт, в прошлом году — 70 МВт, то в 2017 году планируется ввод порядка 125 МВт. К 2035 году мы планируем рост выработки электроэнергии на основе ВИЭ в 15–20 раз.

Однако ключевым для России является не только объем вводимой мощности и создание собственной генерации на ВИЭ, но, прежде всего, наработка соответствующих отечественных технологий с целью выхода зарубежные рынки. Еще в 2015 году в солнечной энергетике российскими учеными была завершена разработка технологии производства фотоэлектрических модулей на основе гетероструктурной технологии с КПД более 20%, что полностью конкурентоспособно на мировом уровне. В текущем году после соответствующей модернизации производства в Чувашии будет запущено производство солнечных модулей по этой технологии мощностью 160 МВт в год. Продукция будет иметь значительный экспортный потенциал.

В 2016 году о своих интересах в секторе ветровой генерации объявила ГК «Росатом», обозначившая производство соответствующего оборудования одним из приоритетов развития своего машиностроительного комплекса. Корпорация подала заявки на строительство объектов ветровой генерации объемом 610 МВт со сроком ввода в 2018–2020 годах. В перспективе планируется организовать производство ключевых комплектующих ветрогенератора не только под строительство собственных ветропарков, но и для выхода на международные рынки с оборудованием мультимегаваттного класса.

В целом можно сказать, что реализуемая сегодня государственная политика формирует прочную основу для последовательного перехода всех отраслей российского ТЭКа к «энергетике будущего» и обеспечивает стратегическую конкурентоспособность наших компаний как на традиционных, так и на новых технологичных рынках энергетики завтрашнего дня.

Автор — первый заместитель министра энергетики РФ

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 17 марта 2017 > № 2110946 Алексей Текслер


Россия. ДФО > Электроэнергетика > regnum.ru, 10 марта 2017 > № 2103118

Для понимания того, как, почему и когда складывалась нынешняя обстановка в энергетическом комплексе нашего Дальнего Востока стоит оглянуться назад. Ведь проблемы начались раньше, чем закончил свое существование СССР и его плановая экономика. Вот только начать придется с одного соображения, которое редко появляется в публичном пространстве.

«Простой» вопрос: что лучше — ТЭЦ, работающая на угле или же ТЭЦ, работающая на природном газе? В последние годы всевозможные экологи и прочие защитники природы убедили всех и каждого, что «только газ поможет спастись человеку от вредных выбросов и глобального потепления».

Вот только спасет ли? Что такое запасы топлива угольной ТЭЦ на случай внезапных свирепых морозов, представить не сложно. А что с газом на случай таких непредвиденных обстоятельств? Труба увеличит диаметр? Компрессор, перегоняющий по ней газ, при — 40 удвоит мощность? Рядом с каждой газовой ТЭЦ построим по отдельному газовому хранилищу? Логика подсказывает три ответа «нет» подряд. Таков наш климат на Дальнем Востоке. Бороться за экологию тут разумнее за счет повышения всех систем очистки угольных ТЭЦ. Второй фактор тоже вполне очевиден: на 36% территории России, которые занимает Дальневосточный федеральный округ (далее — ДФО) проживает 4% ее населения или один человек на один квадратный километр. При такой «гигантской» плотности тянуть трубы к каждому городу, поселку, устанавливать на каждой ТЭЦ системы подготовки газа, конструировать систему компрессорных станций? Тогда, простите, какой окажется себестоимость 1 кВт*часа? Вывод прост: рассуждения об экологичности газовых электростанций хороши там, где не очень понимают, зачем в аббревиатуре стоит буква «Т» — тепло.

В Европе об этом хорошо рассуждать, поглаживая ствол пальмы на улице Лондона, в Мадриде на эту тему философствовать вообще отлично. А вот в Биробиджане уже не получится — рука к сосне примерзнуть может. Так что угольные ТЭЦ на Дальнем Востоке были, есть и будут. По меньшей мере, до той поры, пока тут плотность населения не сравняется с показателями европейской части России. А до этого времени газовые ТЭЦ в ДФО могут и будут появляться только поближе к газовым месторождениям. Строить в таких местах газовые ТЭЦ помощнее и запитывать от них как можно большие территории? Ладно, пусть ЛЭП, подстанции и трансформаторы нам достанутся каким-то чудом вообще бесплатно, но протянуть трубы с горячей водой на пару сотен километров все равно не получится. Экология? Наука на марше. Сжигание и газификация угля в шлаковом расплаве, сжигание угля в кипящем слое и в циркулирующем кипящем слое… На этом с «теорией» и закончим, перейдем к основной части.

Современная технологическая структура электроэнергетики ДФО в преобладающей мере была сформирована в советское время. Освоение Дальнего Востока ввиду огромности, слабой заселенности и даже слабой изученности его территории объективно шло по пути создания отдельных промышленных «очагов», разделенных значительными расстояниями. Совершенно логично, что генерирующие мощности в таких «очагах» были небольшими: мелкие электростанции, работающие изолированно с перспективой укрупнения только при росте числа потребителей. В результате на стадии формирования энергетической системы предложение электроэнергии превышало спрос, и это было совершенно естественно. Всегда лучше иметь запас, а не пытаться аврально решать проблемы при росте числа горожан, к примеру. Не будет такого НЗ — перемерзнут «понаехавшие» в первую же зиму, вот и все. Но это — в теории.

Если же посмотреть на практику тех лет, то все куда как более грустно. Не будем забираться совсем уж глубоко, остановимся на перестроечных годах. Мало кто помнит, но в 1986 году была в СССР принята Государственная программа экономического и социального развития Дальнего Востока и Забайкалья на период до 2000 года. Фактически она выполнялась всего 3 года, с 1988 по 1990 и заявленных целей, разумеется, не достигла. Но и показатели, запланированные на эти годы, тоже были выполнены только на половину. Причина, если говорить суконным языком бюрократии, была в том, что «союзные министерства и ведомства практически отказались от инвестирования в развитие региона». Предлагаем запомнить эту чугунную фразу, поскольку после замены слова «союзные» на слово «республиканские», она звенит на просторах ДФО вот уже 30 лет кряду.

Не будем про всю госпрограмму, будем только об энергетике. За 1986−1990 годы ввод новых генерирующих мощностей составил ровно 1/3 от плана. Учтем данные предыдущих лет: ввод новых мощностей в 1966—1970 составил 94% от плана пятилетки, в 1971—1975 — 53%. Итог понятен — дефицит энергомощностей был неизбежен, и к 1990 году он составил 600 МВт. Хвалить Советскую власть есть за что, но в данном конкретном случае — не справилась, передав новой России наследство маленькое и очень сильно изношенное. Российский капитализм подхватил эту «творческую инициативу», но расписывать чудеса правления Ельцина Бориса Николаевича (далее — ЕБН) не будем, приведем только цифры, они более чем просто красноречивы.

К 2000 году снижение производства в ДФО составило 58% к уровню 1991, снижение энергопотребления — 23% к уровню того же года. Все, что за это время было введено в строй — Мутновская ГеоТЭС в 1999. Зато возник баланс: энергомощностей стало хватать, поскольку потребителей стало в разы меньше. Порядок, так сказать. Правда, очень похожий на порядок на погосте… Жители Дальнего Востока наверняка помнят тот «баланс»: аварийные и веерные отключения, бесконечные проблемы с отоплением и горячей водой. Почему? Вроде мощностей было достаточно. Дело в том, что ТЭЦ были угольными, а угольная промышленность региона той поры откровенно деградировала: местные угли обеспечивали электростанции едва на 50%, освоением новых месторождений никто не занимался, а привоз угля с Кузбасса тут же приводил к росту цены отопления и электроэнергии, что мгновенно порождало кризис неплатежей. В общем, капитализм на Дальнем Востоке был просто «прекрасен».

С 2000 года картина резко изменилась. 2003 год — дал первый гидроагрегат советского долгостроя, Бурейской ГЭС. 2005 — газомоторная ТЭЦ в Анадыре. 2009 — Владивосток — 2 мобильных ГТЭС на площадке ТЭЦ-1 — 45 МВт. 2010 — котлоагрегат и турбина Партизанской ГРЭС добавила 100 МВт генерации. 2012 и знаменитый саммит АТЭС: миниТЭЦ «Центральная» на острове Русский — 33 МВт, там же — «Северная» на 3,6 МВт, «Океанариум» на 13,2 МВт. В 2012—2013 введены в строй новые генерирующие мощности Южно-Сахалинской ТЭЦ-1 на 139 МВт — и это только крупные объекты. Общий рост дополнительной генерации электроэнергии в ДФО за 1990−2013 годы составил 17%, добравшись до 15'259 МВт. А вот с потреблением все было куда как менее оптимистично: по сравнению с 1990 годом, в 2013-м оно добралось до отметки 98%. Сказалось не только падение промышленности, но еще и массовый отток населения. В результате ДФО имеет не только резерв генерирующих мощностей, но и рекордно низкий коэффициент использования установленных мощностей — 38% на фоне средних по России 52%. Производить электроэнергию и тепло можем, да не для кого и не для чего, зато имеем приличный потенциал роста энергоемких производств.

Теперь немножко пройдемся по отдельным регионам ДФО. Камчатский край, республика Якутия, Магаданский край, Чукотская область. Плотность населения тут просто великолепна — 0,4 человека на квадратный километр. Или лучше то же самое наоборот: 2,5 квадратных километра на каждого местного жителя. Мы вас умоляем, не показывайте эти цифры в Европе и, уж тем более, в какой-нибудь Японии!.. Напомним только основную идею господина Чубайса по реформированию энергетики России:

«Надо выделить монопольные и конкурентные виды деятельности из вертикально-интегрированных структур, после чего рост частных инвестиций в электроэнергетику будет просто таки гарантирован» — Анатолий Чубайс.

У якутских шаманов есть поверье: если эту фразу прокричать в лунную ночь по 100 раз с 10 сопок — у оленей начнут светиться рога, а в берлогах у медведей температура поднимется на 100 500 градусов. И только неприкаянный дух Анатолия Борисовича слоняется по склонам камчатских вулканов в поисках конкурентной среды…

А в реальности в этих районах по прежнему изолированные системы электро– и теплоснабжения с очаговым размещением как ТЭЦ, так и потребителей. И никакие игры тарифами не помогут производителям электроэнергии добиться рентабельности в ближайшие десятилетия, если только в России не произойдет демографический взрыв невиданной мощности, после которого на Дальний Восток устремятся 30−40 миллионов новых жителей. Смешно?

Не менее смешно подходить с мерилом рыночной экономики к энергетике ДФО. Она будет оставаться убыточной, и отнестись к этому факту можно только со смирением: хотим владеть такой территорией — будем платить; хотим сэкономить — ищем покупателей территории, уменьшаемся в размерах. Никакого третьего варианта нет. Чукотка — не показатель? Ну, посмотрите на плотность населения в прочих регионах ДФО, в самых развитых, по местным меркам. Хабаровский и Приморский края, Еврейская АО, Амурская область — тут плотность населения составляет 3,2 человека на кв. километр. Предпосылки концентрации производства тут огромные, но и они — очаговые, и тут централизация энергетической системы возможна только в перспективе. Но именно тут в 1970—1980-е годы было создано электроэнергетическое объединение — объединенная энергосистема Востока, сейчас называющаяся Дальневосточной генерирующей компанией (ДГК). Но о ней и о том, каким удивительным образом она стала дочерней структурой государственного концерна РусГидро — чуть позже. Межсистемными линиями электропередач еще в 70−80-е годы были соединены энергосистемы Амурской области, Хабаровского и Приморского краев, а также юга Якутии.

На чем производит электроэнергию Дальний Восток? Местные угли и реки, ТЭЦ и ГЭС, 64,4% и 34,7% генерации соответственно. Отличие от прочей территории России — полное отсутствие АЭС за исключением крошечной Билибинской на Чукотке (это 0,3% электрогенерации ДФО). Да, чтобы не было вопросов — недостающие 1,3% процента приходятся на долю ВИЭ, причем на Камчатке, в силу работы ГеоЭС эта доля составляет вообще 11,6%. При этом основным видом топлива для ТЭЦ были местные угли, а не газ, как на остальной территории России. Если оставить за скобками рассуждения об экологии, то до 2014 года такая структура потребляемого топлива была на руку местным энергетикам: цены на уголь росли в разы меньше, чем цены на газ, в результате себестоимость электроэнергии в ДФО устойчиво снижалась. В 2014 году цены на электроэнергию тут были выше средних по России всего на 8%. Соответственно, в последние два года картина радикально изменилась — цены на газ упали намного больше, чем на уголь, а дальневосточные транспортные издержки никуда не делись. Доля транспортных затрат в цене угля в среднем по России составляет 30%, а в ДФО доходит до 50%. Повторим еще раз: хотим владеть этой территорией — будем платить.

Но и это еще не все. Чтобы оценить качество работы электростанций, рассматривают несколько показателей: коэффициент использования установленной мощности (далее — КИУМ), удельный расход топлива на производство 1 кВт*ч, расход электроэнергии на собственные нужды и потери электроэнергии в сетях. Чтобы было удобно, мы эти показатели свели в таблицы:

Удельный расход условного топлива на производство 1 кВт*часа.

1992

2000 2005 2010 2013  
Россия 310,5 341,2 334,3 334,1 323,5
ОЭС Востока 360,5 376 373,6 377,3 377,4
Камчатскэнерго 340,5 354,5 352,1 343,8 340,8
Магаданэнерго 435 515,2 780,6 717,1 612,5
Сахалинэнерго 363,5 442,8 453,2 453,4 329,6
Якутскэнерго 362,8 373,5 369,7 377,3 392,6
Чукотэнерго 638 669,8 574,1 471,8 491,8

Расход электроэнергии на собственные нужды ТЭС, %

1992

2000

2005

2010

2013

Россия

5,09

4,7

5,5

5,5

5,3

ОЭС Востока

8,03

8,8

8,9

9,2

8,9

Камчатскэнерго

6,43

6,6

7,3

7,1

6,7

Магаданэнерго

10,21

14,2

19,2

18,5

16,4

Сахалинэнерго

8,49

12,0

10,9

11,1

8,8

Якутскэнерго

5,18

4,9

4,8

5,0

5,3

Чукотэнерго

21,5

27,8

22,6

16,6

16,2

Коэффициент использования установленной мощности, %

1992

2000

2005

2010

2013

Россия

54,8

48,2

49,7

51,5

52,0

ОЭС Востока

49,1

41,1

38,6

37,9

43,0

Камчатскэнерго

42,3

378

29,1

30,0

27,1

Магаданэнерго

36,5

25,0

20,6

20,3

25,7

Сахалинэнерго

62,0

55,9

36,0

39,4

41,4

Якутскэнерго

45,5

43,5

36,7

34,2

30,3

Чукотэнерго

42,7

45,7

28,4

20,6

19,0

Доля потерь электроэнергии в сетях от объема производства, %

1992

2000

2005

2010

2013

Россия

8,3

12,2

11,8

10,0

9,6

ОЭС Востока

11,7

21,0

19,7

12,0

9,1

Камчатскэнерго

8,8

15,6

17,6

13,9

12,3

Магаданэнерго

10,1

12,8

20,9

17,1

16,1

Сахалинэнерго

12,8

17,0

26,7

9,2

8,0

Якутскэнерго

3,8

11,0

12,2

11,3

10,9

Чукотэнерго

1,8

7,0

6,1

5,9

8,0

С цифрами спорить невозможно: энергетическая система ДФО работает значительно хуже, чем в целом по России. Основная причина ухудшения производственных показателей для электростанций — уменьшение спроса. Меньше спрос — меньше выработка, а это сразу потери КИУМ. Уменьшение КИУМ автоматически приводит к росту удельного расхода топлива на производство 1 кВт*час — вот и рост себестоимости. Расход энергии на собственные нужды зависит от типа электростанции (у угольных он выше, чем у газовых), вида топлива и способов его сжигания, параметров пара, типов турбогенераторов, наличия трубопроводов у части механизмов. Доля угольных ТЭЦ в ДФО выше, чем в среднем по России — потому разница неизбежна, но сказывается еще и то, что доля старых электростанций, введенных в эксплуатацию в прошлом веке на Дальнем Востоке тоже больше, чем на остальной территории России.

Откуда набираются потери в сетях? Вполне очевидно, что тут три главных фактора: протяженность линий передач, степень их изношенности и напряжение в сети. И снова — просто цифры.

Характеристика электросетевого хозяйства ДФО и России, 2011 год

Показатель

Южная зона

Северная зона

Россия

Плотность электрических сетей, км/кв.км

0,05

0,01

0,14

Доля линий напряжением 35 кВ и ниже

70,0

7,4

81,1

Доля линий напряжением 110 кВ

10,1

17,4

12,4

Доля линий напряжением 220кВ и выше

19,9

12,2

6,5

Степень износа, проценты

54,9

74,1

70,0

Плотность сетей определена «гигантским» числом потребителей, цифры более чем красноречивы. Высокие доли потерь северной зоны — серьезный износ сетей и большая протяженность сетей, высокие доли потерь южной зоны — тот же износ сетей и сети более низкого класса.

Таблицы позволяют сделать вполне объективный анализ. Электроэнергия на Дальнем Востоке не может не быть дороже, чем на остальной территории России. Обусловлено это целым рядом факторов:

локализованный характер производства;

наличие большого количества изолированных энергетических районов;

увеличенные нормы резервирования мощностей;

высокий расход топлива на единицу выработки;

высокая стоимость топлива используемого на ТЭЦ;

высокая доля потерь в сетях и работа самих станций.

Но, несмотря на все это, тарифы постепенно сближались — как мы уже говорили, до 2014 года газ дорожал значительно быстрее, чем уголь, который является основным видом топлива ТЭЦ Дальнего Востока. И снова цифры позволяют видеть динамику сближения тарифов. В 1996 тарифы в ДФО были выше средних по России в 1,67 раза, в 2000 — в 1,52 раза, в 2010 — в 1,25 раза, в 2012 — в 1,24 раза. Но и с этими показателями не все так просто: в те же годы появился и растет разрыв в тарифах между северными и южными районами самого ДФО. На севере растут издержки, на севере не так много месторождений угля — и энергетики просто вынуждены были поднимать тарифы, чтобы хоть как-то поддерживать свой уровень рентабельности. На севере тарифы были выше, чем на юге в 1996 году в 1,33 раза, в 2000 — в 1,44 раза, в 2010 — в 1,49 раза, а в 2012 — уже в 1,94.

Как уже было сказано, уровень потребления электроэнергии к 2013 году так и не добрался до уровня потребления 1990 года, составив 98%. Давайте задумаемся, какие еще были последствия для энергетики, что нам говорит эта цифра? Кроме прочего, медленный рост потребления после провала начала 90-х — это не только отток населения, но и просто отсутствие работы, отсутствие платежной способности тех, кто не уехал «на материк». Не работают предприятия — не загружены полностью генерирующие мощности, падает КИУМ. Падает КИУМ — растут издержки, растет себестоимость производства электроэнергии, быстрее изнашивается техника. А брать деньги на модернизацию, на поддержание в исправном состоянии сетей передачи — где? Продолжать увеличивать тарифы? Но нет работы — нет зарплат, и высокие тарифы безработные просто «не потянут», начнется кризис неплатежей.

Про чубайсовское наваждение — «появление конкурентной среды для производителей электроэнергии» в условиях Дальнего Востока способен мечтать только сам Анатолий Борисович и его единомышленники, потому все, что могли делать энергетики — из года в год работать, как выражаются господа экономисты, «с отрицательной рентабельностью» или языком нормальных людей — работать себе в убыток. Что заставляло энергетиков трудиться в таком режиме? Возможно, надежды на грядущие перемены, когда в ДФО придут инвесторы, откроются новые производства, благо резервных мощностей для организации энергоемких производств, как мы видим, тут достаточно. Возможно, понимание того, что задранные до потолка тарифы приведут край к элементарному вымерзанию, к еще более массовому оттоку наших дальневосточников. Точный ответ могут дать только сами энергетики, а нам остается наглядно показать, как это выглядело в минувшие годы.

Уровень рентабельности реализованной электроэнергии, %

Территория

2005

2006

2007

2008

2009

2010

2011

2012

Российская Федерация

5,3

3,2

5,2

4,9

6,8

7,1

6,4

3,9

ДФО

-2,6

-7,7

-7,6

-10,9

-8,2

-4,1

-7,0

-8,2

Южная зона

2,3

-0,8

-7,5

-9,6

-9,4

-1,0

-0,7

-2,2

Северная зона

-7,6

-15,3

-9,9

-16,6

-12,3

-9,3

-12,4

-16,1

Республика Саха Якутия

-12,0

-14,9

-13,1

-16,8

-12,0

-13,1

-16,7

-15,0

Камчатский край

-13,9

-12,2

-10,6

-30,8

-27,3

-24,0

-22,1

-26,0

Магаданская область

-22,7

-18,8

-19,6

-17,0

-12,9

-14,5

-12,2

-15,7

Сахалинская область

-6,4

-5,6

-4,5

-11,0

-10,7

-8,8

-7,6

-10,8

Чукотский автономный округ

-10,0

-44,4

-48,6

-42,8

-35,4

-40,6

-44,1

-46,7

Из года в год энергетики ДФО «уходили в минус», при этом вина была отнюдь не в их безалаберности или невероятном мздоимстве. Приведенные факты показывают, что эта убыточность бизнеса была объективно неизбежна. Климат, чрезвычайно низкая плотность населения, огромные расстояния, отсутствие межрегиональных соединений, резкое падение производства, отток людей «на материк», растущие цены на энергоносители, износ оборудования и сетей — это не просто слова, это суровые реалии сурового края. И никакие марсианские «частные инвесторы» в дальневосточную энергетику не пошли, а земляне начинать заведомо убыточный бизнес начинать и вести не хотят. Никакие фантазии либеральных экономистов пресловутой «гайдаровской школы» в энергетике ДФО невозможны — до той поры, пока население этой огромной территории не увеличится в 5−6, а лучше в 10 раз. Сейчас здесь живут всего 6 миллионов человек, «не хватает» каких-то 30−40 миллионов. Если неведомый вахтер будет пересчитывать вновь прибывающих, то вот после номера 39'999'999 Дальний Восток и будет готов встретить Анатолия Борисовича оглушительными аплодисментами. А пока — нет, пока все совершенно иначе.

Да, чтобы закончить с «прозой жизни», дадим тривиальный ответ на «детский вопрос». А как же выжили дальневосточные энергетики? Очень просто — они год за годом набирали, набирали и набирали кредиты, перекредиты и переперекредиты, чтобы гасить предыдущие. Ставки ЦБ России и наших коммерческих банков помните? Вот и прикиньте самостоятельно, как выглядит сейчас финансовое положение всех тех, кто все эти годы давал свет и тепло Дальнему Востоку. Досужие языки приписывают замечательному художнику Репину авторство картины «Приплыли» — похоже, что писал он ее (если, конечно, когда-нибудь действительно писал), глядя на страницы бухгалтерской отчетности дальневосточных энергетических компаний. Ну, нам так кажется.

Но при этом совершенно очевидно, что энергетика Дальнего Востока может быть рентабельной, причем рентабельной настолько, чтобы в нее на деле, а не на словах пришли частные компании. Верните на место рыболовецкие хозяйства и рыбопереработку, верфи и порты, лесную промышленность, дайте людям хорошо оплачиваемую и перспективную работу, жилье, дороги, введите в строй все очереди космодрома «Восточный», стройте города, поселки, больницы, школы и вузы. Кто это может обеспечить? Ответ очевиден — только государство. Что, либеральные экономисты уверяют, что государство должно уйти из экономики, отдав все частной инициативе? В нашем случае это означало бы только одно: государству Российскому пришлось бы уйти с нашего Дальнего Востока, раздав территории всем желающим. Просто взять — и уйти. Не нравится даже думать об этом? Нам — тоже.

Думать хочется совсем о другом. Например, о тезисе, провозглашенном Владимиром Путиным:

«Подъем Дальнего Востока — национальный приоритет России на весь XXI век»

На втором Восточном экономическом форуме, проходившем в сентябре 2016 года президент России произнес следующие слова:

«В основе стратегии развития Дальнего Востока — открытость к сотрудничеству, к широкой международной кооперации. Тем более что Дальний Восток находится буквально в эпицентре динамичных интеграционных процессов. … такая интеграция должна опираться на серьезные совместные проекты, которые будут буквально «сшивать» наше экономическое пространство, создавать дополнительные ресурсы для развития. Хотел бы обозначить ряд таких проектов и таких возможностей. Первое — это надежная энергетическая инфраструктура».

Да, наступил новый век, Россия снова стала капиталистическим государством. Но эти слова Владимира Владимировича удивительным образом напоминают слова его тезки, произнесенные вот уже почти сто лет тому назад:

«Только тогда, когда страна будет электрифицирована, — только тогда мы победим окончательно».

Согласитесь — созвучно. А сказано это было 23 декабря 1920 года Владимиром Лениным на VIII Всероссийском съезде Советов.

Развитие Дальнего Востока, в том числе в сфере энергетики, никогда не велось в коммерческой парадигме. Всегда превалировали задачи другого порядка — обороноспособность, защита рубежей, жизнеобеспечение поселков и городов. Банально — чтобы люди там без света и тепла не замерзли. Энергообъекты строились зачастую в спешке, едва успевая за развитием индустрии и ростом городов. Кроме того, размещение энергообъектов и применяемые технологии были ориентированы на экономику и промышленность того времени. Большинство предприятий, под которые строились энергообъекты, сегодня либо не существуют, либо работают по другим, более новым технологиям. Это и есть реалии, с которыми Дальний Восток пришел в новый век новой России. Сейчас настало время совершенно нового подхода к задаче комплексного развития ДФО. Детально оценив технические, технологические и прочие проблемы дальневосточной энергетики, мы попробуем рассказать, каким образом исполнительный орган власти — Правительство РФ — реализует задачу, поставленную президентом. Или делает вид, что пытается решить ее.

Борис Марцинкевич

Россия. ДФО > Электроэнергетика > regnum.ru, 10 марта 2017 > № 2103118


Киргизия. Швейцария. Япония. ЕАЭС > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 9 марта 2017 > № 2100634 Данил Ибраев

Умереть, чтобы не опоздать на поезд, который идет не туда

Данил Ибраев, экс-министр по энергетике и инфраструктуре ЕАЭС

«Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Жизнь в современном мире идеально соответствует цитате английского классика.

Удивительно, что это касается не отдельных личностей, а народов и государств. Глобализация оказалась мифом. Мечта о мире без границ, где люди будут жить в сопоставимых условиях при относительно равных возможностях, стремительно развеивается. Картина складывается принципиально иная: нации и государства разделяются на «макромиры», объединенные не политическими установками, а экономической моделью, укладом жизни людей, образом мыслей, уровнем технологического и нравственного развития.

Появляется первая группа стран, где инновации в науке и технике стали привычкой, достигнут небывалый в истории уровень материально-технической культуры и радикальным образом преобразуется культура человеческих отношений. Вторая группа стран, которые по бесконечному ряду причин развиваются медленнее и экстенсивнее, но идут вслед за первой группой, используя ее опыт, но стараясь сформировать собственную экономическую идентичность. И третья группа стран, где низкий уровень экономического и общественного развития не оставляет шансов на участие в глобальной конкуренции и мировом разделении труда.

Создается тревожное впечатление, что границы между этими «макромирами» становятся все более осязаемыми и скоро может статься так, что мы не будем, как сегодня, свободны в своем выборе где и как жить. У каждой страны, а, может быть, у каждого гражданина может появиться экономически обоснованный и очерченный «потолок свободы», за пределы которого уже не выпрыгнуть.

Через несколько лет может наступить «точка отсечения», после которой станет окончательно понятно, что государство и гражданин уже навсегда останутся внутри «группы», в которой они будут находиться на тот момент. Срок наступления этой «точки» может быть связан с очередным этапом научно-технической революции в странах «первой группы».

Вообразите картину: целый народ смотрит в небо и провожает взглядом беспилотные электросамолеты, грузовые дроны, пролетающие мимо его страны, сама страна такие летающие аппараты не производит и не может приобрести (может быть, потому что не хватает средств, а может, потому что передовые страны ограничат права пользования своими технологиями, также как и технический доступ к воздушному пространству), и поэтому вместо международных путешествий остается только созерцать небо.

Жители этой страны знают, что где-то за рубежом, в другом «макромире» люди левитируют на высокоскоростных поездах, автомобили сами мчатся по заданному курсу, заряжаясь на электрозаправках, где электричество берется от солнца и ветра. А внутри такой страны люди по-прежнему используют привычные, но уже не эффективные электровозы и тепловозы, и привычные автомобили с двигателями внутреннего сгорания. Проблема будет состоять в том, что дни этой инфраструктуры будут сочтены, поскольку поезда и автомобили предыдущего поколения перестанут производиться за рубежом, а произвести свои не будет возможности. В итоге пока одни будут стремительно создавать будущее, другие будут даже не стоять на месте, а столь же стремительно отходить в прошлое.

Должно быть ясно, что если страна и человек рассчитывает на лучшее будущее, то придется предъявить свое право на такую перспективу – что сделано, что делается сейчас и что планируется сделать, чтобы иметь лучшее будущее и не быть обузой для остальных стран или граждан.

Передовые страны со вчерашнего дня готовятся к жизни послезавтра. Например, Швеция вырабатывает электроэнергию уже почти без использования углеводородного топлива. К 2030 году там собираются отказаться от использования газа и нефтепродуктов в качестве автомобильного топлива.

К слову о «точке отсечения»: по мнению агентства Bloomberg, в энергетике эта точка наступила в 2013 году, когда из возобновляемых источников в мире было получено 143 ГВт электроэнергии, а из углеводородов –141 ГВт. Причем производить электричество из возобновляемых источников с каждым днем будет эффективнее и дешевле, чем из ископаемого топлива.

В части транспорта мир также меняется перед нашими глазами. Японская Toyota переходит к серийному производству автомобилей, которые работают на водороде, а вместо вредных выхлопов вырабатывают чистую воду. В ближайшее время на рынок водородных автомобилей планирует выйти и Honda. Компания уже с 2016-2017 годов собирает и начнет продажу модели FCV.

Это означает конец эпохи использования углеводородов как источников энергии и тепла, конец энергетики сегодняшнего дня. Дома и предприятия смогут вырабатывать энергию автономно с помощью генераторов на водородном топливе, возобновляемой энергетики. В итоге исчезнут гигантские отрасли современной экономики со всеми вытекающими последствиями, а цены на сырье, в том числе на металл, будут стремительно падать. Это случится с нами послезавтра. Шагнем мы на новый этап развития или будем наблюдать, как это делают другие нации, зависит от наших сегодняшних планов и действий.

Передовые страны планируют радикально поменять представление и о железнодорожном транспорте. Совсем скоро на смену привычной ж/д-инфраструктуре придут вакуумные тоннели, внутри которых поезда будут левитировать над железнодорожным полотном на магнитной подушке, развивая скорости выше 1000 км/ч. Американские компании TeslaMotors и SpaceX реализуют проект Hyperloop и планируют в самое ближайшее время перейти к испытаниям.

В то же время сегодня Китай уже опережает США. К 2015 году в КНР успели построить самую протяженную в мире сеть скоростных железных дорог. Их общая протяженность в Поднебесной составляет 12 тысяч километров, это более чем вдвое больше, чем в Европе и Японии вместе взятых. В ближайшие пять лет Китай собирается удвоить протяженность своих железных дорог и предлагает сотрудничество соседям – есть планы по строительству скоростной магистрали от Пекина до Москвы с предварительной стоимостью в $240 млрд.

Интеграция в Евразийский экономический союз для России, Казахстана, Беларуси, Армении и не в последнюю очередь для нашей маленькой, но очень перспективной страны – Кыргызстана, как мне представляется, должна стимулировать не оказаться «в хвосте», идти в ногу с передовыми странами и говорить с ними на одном языке. В своем стремлении занять достойное место «под солнцем» мы не одиноки. Во всеобщей гонке и конкуренции народов важно умение ставить перед собой не просто ясные, а – что важнее – верные цели, чтобы не оказаться в ситуации, когда тратишь все свои силы, энергию и волю, выкладываешься на полную и выворачиваешься наизнанку, чтобы достичь некоей цели, а потом понимаешь, что цель оказалась не та и жизнь прожита зря. Не хотелось бы умереть, чтобы не опоздать на поезд, который идет не туда.

Постановка целей – искусство, требующее ежедневного взгляда на свое отражение в зеркале и на окружающий мир. Передовые страны вышли на алгоритм, когда каждая достигнутая цель становится инструментом для достижения новой, более амбициозной цели. А с учетом ускорения всех процессов они приходят к тому, что цель завтрашнего дня уже сегодня используется как инструмент для достижения цели послезавтрашнего дня.

Размышления об искусстве постановки целей выводят на вопрос, правильно ли поставлены цели у нас. В Евразийском экономическом союзе одной из основных задач стояло создание общих/единых рынков электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов. Согласно Договору, общий рынок углеводородов должен появиться в ЕАЭС не позднее 2025 года, а электроэнергетики - к 2019 году. При этом многие эксперты называют такую задачу сверхамбициозной и ставят под сомнение ее реализуемость. Преодолеть сопротивление национальной бюрократии, усадить за общий стол так называемых «чемпионов рынка», ликвидировать барьеры, препятствующие свободному движению товаров по Союзу, а самое главное стимулировать, мультиплицировать рынок и экономики наших стран через доступную, свободно перемещаемую энергетику, по моему мнению, является обязательным сейчас для реализации без права на ожидание и сомнение.

Ведь все познается в сравнении. А сравнение – не в нашу пользу. В государствах «первой группы» споры об общих рынках – дело давнего прошлого. Общие рынки теперь – лишь инструменты для сооружения новой модели инфраструктуры. Слово «углеводороды» за границами наших стран давно не вызывает былого трепета. Развитой мир стремительно движется в сторону безуглеводородной энергетики и беспроводного электричества. Это их подлинная цель завтрашнего дня.

Возникает проблема – есть вещи, которые где-то уже становятся артефактами, и порядок вещей, который для кого-то уже является установленным по умолчанию. Наряду с этим те же самые вещи и тот же самый порядок вещей мы определяем целью послезавтрашнего дня и с трудом можем договориться о медленном движении к ней. То есть, напрягаясь и преодолевая самих себя, мы пытаемся шагнуть во вчерашний день, еще и обреченно соглашаясь, что сделать шаг будет возможно не ранее послезавтра.

Может быть нам надо пересмотреть поставленные цели с прицелом не на вчерашний, а на завтрашний день? Или приложить сверхусилия к тому, чтобы оказаться во вчерашнем дне хотя бы сегодня, а не послезавтра? Или понадеяться на «евразийский авось» и расслабиться в вихре мировой истории?

Уже созданы концепции, программы, планы мероприятий построения общих энергорынков. Это долгожданный результат работы переговорных команд пяти государств и Евразийской экономической комиссии. Мы смогли переломить ситуацию, но при этом все равно мы опаздываем – по совести говоря, сегодня нужны не концепции создания рынков, а уже сами рынки. Надо воспользоваться свободами, которые дают эти рынки, чтобы вместе договориться о будущем. Надо жить в условиях общих энергорынков, не дожидаясь 2025 года. Дедлайн является самым крайним сроком, но отнюдь не оптимальным. Если нам удастся преодолеть самих себя и бежать, как минимум, в два раза быстрее, в этом случае появится шанс на движение по верному пути. Если не удастся – то послезавтра мы, в лучшем случае, останемся на том же месте, где находимся сегодня.

«Мало кто находит выход, некоторые не видят его, даже если найдут, а многие даже не ищут».

Киргизия. Швейцария. Япония. ЕАЭС > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 9 марта 2017 > № 2100634 Данил Ибраев


Россия. Весь мир. ЦФО > Электроэнергетика > oilcapital.ru, 28 февраля 2017 > № 2098177

Росэнергоатом: не имеющий аналогов в мире энергоблок №1 Нововоронежской АЭС-2 с реактором ВВЭР-1200 поколения «3+» сдан в промышленную эксплуатацию.

«Энергоблок №1 НВАЭС-2 впервые был включен в единую энергетическую систему страны и начал выработку электроэнергии 5 августа 2016 года. Успешно было пройдено освоение мощности на этапах энергопуска, опытно-промышленной эксплуатации, во время которых проводились проверки и испытания оборудования и систем на различных уровнях мощности и различных эксплуатационных режимах», - отмечается в материале компании.

Испытания энергоблока завершились 23 февраля на 100%-ом уровне мощности. В ходе проверки энергоблок подтвердил способность стабильно нести нагрузку в соответствии с проектными параметрами. К моменту ввода в промышленную эксплуатацию энергоблок №1 НВАЭС-2 выработал 1 691 млн. кВтч электроэнергии.

Энергоблоки поколения «3+» в настоящее время сооружаются в США и Франции, однако именно российский энергоблок №1 НВАЭС-2 стал первым в мире атомным энергоблоком нового поколения, сданным в промышленную эксплуатацию.

Россия. Весь мир. ЦФО > Электроэнергетика > oilcapital.ru, 28 февраля 2017 > № 2098177


Россия > Химпром. Электроэнергетика. Образование, наука > rusnano.com, 28 февраля 2017 > № 2091119 Сергей Калюжный

Сергей Калюжный: Созреть для индустрии. В РОСНАНО по-прежнему рассчитывают на ученых.

Автор: Елена Моргунова

Новая отрасль — наноиндустрия — появилась и окрепла в последнее десятилетие. Созданы заводы, фабрики, цеха, научно-исследовательские структуры, занимающиеся разработкой и выпуском нанопродукции. За весь период деятельности госкорпорации «Роснанотех», а затем АО «РОСНАНО» профинансировано 107 проектов, запущено в эксплуатацию 77 производств и исследовательских центров. Общий объем инвестиций в портфельные компании и фонды РОСНАНО составил 174 млрд рублей.

О чем говорят эти цифры? Насколько востребована наука при реализации проектов? Чего ждет отрасль от ученых НИИ и вузов? Об этом рассказывает советник Председателя Правления по науке — главный ученый УК «РОСНАНО» Сергей КАЛЮЖНЫЙ.

— Сергей Владимирович, вы были директором департамента научно-технической экспертизы в «Роснанотехе», участвовали в принятии решений о том, какие проекты будет поддерживать корпорация. Расскажите о критериях, которыми вы руководствовались?

— Госкорпорация «Роснанотех» была создана в сентябре 2007 года в соответствии с президентской инициативой «Стратегия развития наноиндустрии». В самом начале у общественности не было четкого понимания, чем будет заниматься корпорация. Многие подумали — наукой в области нанотехнологий. Может быть, поэтому в первый год в корпорацию поступило множество заявок от исследователей, совершенно далеких от производства. Между тем основная цель госкорпорации — развитие наноиндустрии, именно это закреплено в президентской инициативе.

Эффективность развития наноиндустрии определяется в конкретных количественных параметрах, таких как число новых предприятий, выручка компаний, объем налоговых отчислений, прибыли и так далее. Проектные компании, созданные с помощью денег корпорации в соответствии со Стратегией развития ГК «Роснанотех», должны были достигнуть к 2015 году общего объема выручки в 300 млрд рублей. Кроме того, у нас была задача развивать инфраструктуру, помогая не зависимым от нас предприятиям в этой отрасли успешно развиваться. Общий объем выручки российской наноиндустрии в соответствии со Стратегией должен был достичь 900 млрд рублей к 2015 году. Хотя в далеком 2008-м эти показатели казались трудновыполнимыми, итоги 2015 года показывают, что выручка портфельных компаний РОСНАНО составила 341 млрд рублей, а выручка российской наноиндустрии — около 1,3 трлн рублей.

Возвращаясь к научно-техническим критериям отбора, скажу, что их было только три: первый — это принадлежность проекта к нанотехнологиям; второй — научная обоснованность; третий — техническая реализуемость. Если посмотреть ретроспективу, то из тех более чем 2,5 тысячи заявок, направленных нам на рассмотрение, мы профинансировали 107 проектов.

— Жесткий отбор. Наверное, многие тогда были разочарованы. А есть ли возможность у сотрудников научных организаций принять участие в ваших текущих проектах?

— Конкуренция за инвестресурсы у нас действительно жесткая, но при этом мы открыты для всех. Если исследователь видит, что его работа может вылиться в готовый продукт или технологию, он в любой момент может подать заявку на получение инвестирования от РОСНАНО. Даже те проекты, которые мы уже финансируем, находятся в конкурентной среде, поэтому требуется постоянное улучшение продуктов. Если исследователь способен усовершенствовать какие-то характеристики, помочь портфельной компании выстоять в конкурентной борьбе, мы его обязательно услышим.

С самого начала мы понимали, что большинство ученых не сможет так просто выйти из лаборатории и сразу организовать производство в промышленных масштабах. Поэтому уже при реформировании госкорпорации в 2010 году выделили инфраструктурную часть, сейчас это отдельный Фонд инфраструктурных и образовательных проектов (ФИОП). Через него ведем большую работу по выращиванию идей и наработок до более-менее приемлемого для коммерциализации состояния. Так, ФИОП совместно с региональными властями и бизнесом создал и построил полтора десятка наноцентров и центров трансфера технологий. Это наши своеобразные фабрики по производству стартапов, расположенные в Москве и Московской области, Ульяновске, Самаре, Томске, Новосибирске, Казани, Красноярске и других городах. Наноцентры оснащены оборудованием для выпуска небольших партий продукции, располагают сервисными службами: патентными отделами, бухгалтерским сопровождением, консалтингом в области коммерциализации, площадками для аренды.

— Сколько малых предприятий создано с помощью ФИОП?

— Более четырехсот. Кстати, мы понимаем, что основным генератором идей для коммерциализации являются вузы, НИИ и Российская академия наук. Поэтому у нас есть совместный с академией центр трансфера технологий, при участии которого уже создано 75 стартапов. Понятно, что эти компании ждет сложная судьба и 80–90% из них погибнут или не выйдут из категории малых компаний (такова, к сожалению, многолетняя мировая статистика стартапов). Но часть обязательно выживет и внесет свой вклад в развитие российской наноиндустрии.

— Поделитесь историями успеха?

— Вспоминаю, как лет шесть назад к нам пришли новосибирский предприниматель Юрий Коропачинский и ныне академик Михаил Предтеченский с предложением создать предприятие по производству одностенных углеродных нанотрубок. У них была небольшая пилотная установка, способная генерировать эти нанотрубки, причем по стоимости ниже зарубежных аналогов. ФИОП начал финансирование этого стартапа, а когда производство выросло, акции фонда выкупило АО «РОСНАНО». Сейчас в технопарке Новосибирского академгородка расположен завод нашей портфельной компании OCSiAL, там работает установка, которая способна производить до 5 тонн нанотрубок в год, а также строится новая установка мощностью до 50 тонн в год. Продукция идет, в основном, на экспорт, причем рынок постепенно увеличивается.

Еще одно производство было создано по инициативе профессора Института нефтехимического синтеза им. А. В. Топчиева РАН Евгения Антипова и предпринимателя Сергея Штепы. Они предложили производить наноглину из монтмориллонита, чтобы использовать ее как аддитив для улучшения свойств различных полимеров. Например, обычная полиодефиновая пленка относительно легко пропускает кислород, и продукты питания в такой упаковке быстро портятся. Модифицированная наноглиной упаковка намного дольше сохраняет их свежими. В результате в городе Карачеве Брянской области был построен завод по производству наноглины, но потом выяснилось, что просто наноглина в количестве, предусмотренном проектной мощностью завода, рынку в общем-то не нужна. Требовался продукт более высокого передела, и компания начала его искать. Она испытывала серьезные финансовые трудности, пока не нащупала нынешнее флагманское применение: полимерное покрытие с наноглиной оказалось востребованным для антикоррозийной защиты трубопроводов. Раньше антикоррозийные покрытия покупали за рубежом. Компания разработала новый состав, прошла сертификацию и заняла к настоящему моменту 60% российского рынка. Когда мы получили от структур «Газпрома» предложение продать завод, то приняли его, обеспечив возврат наших инвестиций и некоторую прибыль. В этом принцип нашего револьверного финансирования: мы создаем компанию, строим заводы, фабрики, цеха, оснащаем их оборудованием, обучаем персонал, начинаем выпускать продукцию, решаем все проблемы становления предприятия, когда же оно достигает определенной мощности, выходим из проекта. Таким образом, мы берем на себя самый трудный, наиболее рисковый этап. А затем начинаем финансировать следующий проект.

— То есть вы постоянно готовы к тому, что к вам придет ученый с интересной идеей?

— Конечно, он может дорастить идею до стадии создания промышленного производства через наши наноцентры и центры трансфера технологий. Но важно не забывать, что в нашей стране построена еще одна инновационная цепочка: есть фонды посевных инвестиций, такие, например, как Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере. На следующем этапе вступает «Сколково». Там уже поддерживаются не исследователи, а компании. Есть возможность получить грант, статус резидента с налоговыми и прочими льготами. Когда дело доходит до прототипа установки или готового продукта, к процессу подключаются Российская венчурная компания и другие венчурные фонды. И лишь на следующей стадии, когда речь идет о строительстве нового завода, компания становится интересной для РОСНАНО. Другими словами, для нас надо «созреть», пройти через этапы становления.

— РОСНАНО занимается анализом того, кто может быть потенциально интересен для компании? Знаете, кто вот-вот обратится с заявкой?

— Мы не можем этого знать. Конечно, мы сканируем рынок, бывают очень интересные вещи. Например, одна из компаний, которая изначально планировала создать предприятие по производству биотоплива из микроводорослей, исследуя микрофлору озера Байкал, нашла продуцент, обладающий антибиотической активностью. Теперь пристально наблюдаем за этой работой: все-таки нечасто возникают кандидаты в новый класс антибиотиков. В данном случае может получиться что-то оригинальное, значимое.

— В этом году у РОСНАНО десятилетний юбилей. Оглядываясь назад, можете сказать, что удовлетворены результатами работы?

— Давайте посмотрим непредвзятым взглядом. Что было в 2007 году и что есть сейчас? Солнечной энергетики в России не было. Да, делали солнечные батареи для космоса, но это — мизер. Несколько лет назад мы построили в Чебоксарах завод, который производит солнечные модули. Инжиниринговые компании делают из них готовые подстанции, которые при нашем участии уже установлены в Башкирии, на Алтае, в Оренбургской области. За 2015–2016 годы мы запустили солнечные электростанции общей мощностью 100 МВт. В этом году добавим еще 73 МВт. Начинаем заниматься гибридными солнечно-дизельными электростанциями, ветроэнергетикой.

Еще одно мощное направление — ядерная медицина. Ее раньше в стране практически не было, хотя Россия — самый крупный производитель изотопов в мире. РОСНАНО создало большую сеть позитронно-эмиссионных центров в Липецке, Орле, Курске, Белгороде, Уфе, Екатеринбурге, Москве, Тамбове, где проводится диагностика, позволяющая выявить злокачественные новообразования на ранней стадии. При наличии показаний пациенты из этих центров могут быть направлены на лечение на аппарате «Кибер-нож», установленном в Уфе, методом радиохирургии.

Не существовало в 2007 году и отечественной наноэлектроники (минимальный топологический размер чипов был 0,18 мкм). А сейчас чипы с топологическим размером <100 нм производят сразу несколько наших компаний, например «Микрон», выпускающий электронную «начинку» для проездных билетов, пенсионных удостоверений, загранпаспортов и др.

Или компания IPG Photonics. Она контролирует более 60% мирового рынка силовых волоконных лазеров. Мы выступили соинвестором при строительстве и оснащении шести больших заводских корпусов в городе Фрязине, а когда новые производственные мощности заработали, вышли из состава акционеров компании. И таких примеров много. Поэтому порой бывает обидно слышать критику от тех, кто до конца не разобрался в вопросе.

Россия > Химпром. Электроэнергетика. Образование, наука > rusnano.com, 28 февраля 2017 > № 2091119 Сергей Калюжный


Россия > Электроэнергетика > gazeta.ru, 20 февраля 2017 > № 2079808 Леонид Акимов

Закон об электроэнергетике: «якорь» или «маяк»?

Директор департамента правовой защиты «Россетей» о законодательстве в электроэнергетике

Леонид Акимов

Закон об электроэнергетике нуждается в пересмотре. Текущая версия законодательства свою задачу выполнила, структурировав экономические отношения в отрасли. В то же время, в ходе последующей детальной проработки его положений в других нормативных актах, был накоплен ряд компромиссов. Нужен новый закон – закон прямого действия. О необходимых изменениях рассуждает директор департамента правовой защиты ПАО «Россети» Леонид Акимов.

Построение «комфортной правовой среды», о котором неоднократного говорили в правительстве, обсуждали эксперты и юристы применительно к электроэнергетике, должно выражаться в формировании на законодательном уровне четкого, понятного правового регулирования, устанавливающего баланс между участниками рынка электроэнергии, а также учитывающего интересы потребителей электроэнергии, исходя из особой социально-экономической значимости отрасли.

К сожалению, приходится констатировать — действующий федеральный закон «Об электроэнергетике» не отвечает этим требованиям. Прежде всего, ввиду своего «переходного» и «рамочного» характера, который неоднократно отмечался исследователями в области права. Определение базовых экономических основ функционирования рынка электроэнергии, требований к субъектам рынка электроэнергетики, порядка и условий его функционирования фактически смещено на подзаконный уровень регулирования.

Во исполнение нового закона было издано 45 постановлений правительства, которые не только «развивают» законодательные положения, но и во многих случаях просто «подменяют» их. При этом подзаконная нормативная основа постоянно корректируется, что не способствует формированию устойчивой регуляторной среды. Накопилось много компромиссов, закон перестал быть законом прямого действия – стал «якорем».

Неоднократные поправки, а закон об электроэнергетике корректировался 39 раз, не изменили ситуации кардинальным образом. Действующая редакция закона по-прежнему «рамочна» и не учитывает все технологические особенности процессов производства и распределения электроэнергии, а также особой роли электросетевого хозяйства, как системообразующего инфраструктурного элемента экономики.

Как результат – сформировавшаяся в электроэнергетике система правовых норм характеризуется ограничением экономических права участников рынка, а также способствует формированию коррупциогенных факторов ввиду большого количества отсылочных норм и норм «исключений», а также необоснованно широких пределов для правоприменения.

Помимо уровня качества правового регулирования, одним из важнейших недостатков закона является также то, что его положения формировались изначально без учета социальной составляющей. Она является неотъемлемым элементом в сфере обращения электрической энергии, которую следует рассматривать не только как особый вид товара в коммерческих отношениях, но и как незаменимый для жизнеобеспечения населения ресурс.

Принимая в 2001 года «Единую государственную концепцию реформирования электроэнергетики», правительство решило пойти по пути создания свободного рынка, минимизировав вмешательство государства. В надежде на «всемогущество рынка», как регулятивного механизма и добросовестность участников, государством были созданы достаточно либеральные регулятивные механизмы, предполагающие, что экономические стимулы и методы позволят создать в энергетике эффективную бизнес-среду.

Однако этого не произошло. По прошествии почти 15 лет мы имеем набор парадоксов: гарантируемую законом монополию поставщиков электроэнергии вместо конкурентного розничного рынка, а с другой стороны конкуренцию за долю в тарифе между множеством сетевых компаний вместо единой естественно монопольной инфраструктуры. А еще — забюрократизированную систему инвестиционного планирования, отсутствие нормальной системы учета поставляемой электроэнергии и расчетов на розничном рынке электроэнергии, олигополию на оптовом рынке.

Одним из последствий ограничения государственного вмешательства и несовершенства правового регулирования является, в том числе, чрезвычайно низкий уровень платежной дисциплины в отрасли. Практика показала, что большинство гарантирующих поставщиков уклоняются от своевременного погашения задолженности и препятствуют конкуренции на розничных рынках. В частности, задолженность гарантирующих поставщиков за прошедшие три года практически удвоилась и достигла почти 100 млрд руб., при чем часть гарантирующих поставщиков, задолжав, «уходят в банкротство».

Современная стадия развития отрасли, конечно, требует не «лоскутной» переработки закона об электроэнергетике, а подготовки принципиально нового документа — сбалансированного, лишенного внутренних противоречий и несоответствий, гармонизированного с законодательством. Наиболее остро вопрос переработки закона об электроэнергетике встает в текущих условиях, когда происходят системные изменения базовых кодифицированных нормативных актов (Гражданский и Налоговый кодексы), а также идет процесс формирования единого рынка электроэнергии в ЕврАзЭс.

На базе существующих разработок и законодательных инициатив необходимо подготовить новый закон об электроэнергетике, основанный на принципах равноправия и ответственности всех участников процесса производства, распределения и потребления электроэнергии, включая установление ответственности потребителей за использование заявленной при технологическом присоединении мощности.

«Новый» закон об электроэнергетики должен начать строительство рынка от потребителя к поставщику и существенным образом изменить систему отношений в отрасли за счет исключения из нее институтов и субъектов, существование которых не имеет достаточного технологического и экономического обоснования. При этом следует таким образом сформировать систему отношений в сфере обращения электрической энергии, чтобы для поддержания платежной дисциплины не требовалось прибегать к «экстраординарным» мерам понуждения (административного и уголовного).

Полноправными участниками процесса инвестиционного планирования в электроэнергетике должны стать и российские регионы, в том числе в синхронизации планов развития инфраструктурных объектов.

Законодательство также должно четко отражать реальный статус электросетевого комплекса с учетом его социально-экономического значения, истории создания и технологий каждого из его элементов. Магистральные сети должны обеспечить системную надежность, перетоки и единство. В это время распределительный комплекс должен сосредоточиться на взаимодействии с потребителем. При этом должны создаваться максимально благоприятные условия для доступа к распределительным сетям в тех секторах экономики, которые наиболее нуждаются в развитии (сельское хозяйство, инновационный сектор и так далее) с тем, чтобы отказаться от имеющейся практики использования подключения к магистральному сетевому комплексу, как «инструмента» решения экономических проблем или оптимизации расходов отдельных крупных потребителей.

Подключение потребителя к магистральной сети влечет за собой ряд негативных последствий, ведь она создавалась для передачи энергии от станций до распредсети, и условная теплица не должна подключаться к ЕНЭС. Такое подключение уменьшает выручку региональной ТСО, существенно увеличивает нагрузку на региональный бюджет (компенсация выпадающих доходов), а также нарушает технологию, создавая на базе магистральных сетей второй распределительный комплекс, нанося вред существующему.

Ну и безусловно, в новый закон должны быть заложены положения системного характера, учитывающие перспективные потребности экономики в развитии возобновляемой энергетики и инновационных технологических решений в инфраструктуре. Данное направление правового регулирования должно в полной мере отвечать той тенденции в динамке развития экономических отношений в инновационной сфере, которая наметилась на текущий момент.

Все начиналось с использования попутного газа в нефтепереработке как нового топлива для получения электроэнергии. Дальше – переработка мусора, сельхоз отходов, которые в некоторых регионах России уже служат топливом для выработки электрической и тепловой энергии. Но развитие технологий не стоит на месте. Новый закон должен базироваться на будущей технологической платформе, использующей решения smart grid, накопители, распределенную генерацию.

Россия > Электроэнергетика > gazeta.ru, 20 февраля 2017 > № 2079808 Леонид Акимов


Украина > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 16 февраля 2017 > № 2079150 Валентин Корж

Несколько лет назад большинство украинцев не волновали проблемы добычи и импорта угля, работа энергетической системы и тем более — детали транспортной логистики промышленных грузов. Сегодня вопросы энергобезопасности страны и все, что с ними связано, — одна из самых обсуждаемых тем. Особенно «стало интересно» после объявления Кабинетом министров Украины с 17 февраля чрезвычайного положения в сфере энергетики.

Сначала премьер Гройсман начал пугать народ веерными отключениями и похолоданием батарей, заявив, что запасов угля на ТЭС осталось на две недели. Потом члены антикризисного энергетического штаба предположили, что угля должно хватить на 40 дней и, обсудив целесообразность введения ЧП, решили повременить с крайними мерами. В День всех влюбленных украинское правительство, видимо под давлением общественности, вообще перестало говорить о планируемых энергоограничениях населения. Гром грянул под конец следующего дня — 15 февраля.

Своим решением о введении чрезвычайных мер министры дали согласие на пересмотр графика работы промышленных предприятий и начало веерных отключений в часы пиковых нагрузок в семи областях Украины — Харьковской, Днепропетровской, Киевской, Черниговской, Запорожской, Сумской и Черкасской. В распоряжении Кабмина говорится, что такое решение принято «в связи с блокированием грузовых перевозок энергетического угля антрацитовой группы и с целью обеспечения надежной, бесперебойной, стабильной работы объединенной энергетической системы Украины».

Как сложилась такая ситуация? — задались вопросом украинцы, почувствовав неладное. Ведь только неделю назад всем миром собирали замерзающим в Авдеевке теплые вещи, а теперь они могут пригодиться в любом уголке страны. А может еще свечки закупать впрок нужно? А ведь по цифрам Минэнерго, угля должно было хватить надолго.

Согласно этим данным, запасы угля на складах ТЭС и ТЭЦ Украины в течение января 2017 года уменьшились всего-то на 5,5% (на 113,3 тыс. тонн) и к 1 февраля составили 1 млн 948,2 тыс. На 1 марта запасы угля на ГК ТЭС должны составлять 1 млн 404,1 тыс. тонн, на ТЭЦ — 278,1 тыс. тонн.

В общем, всем было понятно, что угля много, да и мазут еще есть, которого должно хватить минимум на три месяца. И вдруг правительство сообщает о кризисе и вводит особое положение, да еще обещает скорую остановку металлургических и коксохимических предприятий. И тут-то граждане начинают понимать, что-либо они ничего не понимают, либо кто-то врет. Чтобы сложить для себя ясную картинку происходящего, украинцы массово начали проходить ликбез об устройстве украинской энергетики.

Всего в Украине 14 ТЭС, 12 из которых находятся на контролируемой властями территории и восемь из них принадлежат холдингу ДТЭК Рината Ахметова. Половина всех ТЭС спроектирована под уголь антрацитовой группы (марки А — антрацит и Т — тощий). Вторая половина — под уголь газовой группы (Г — газовый и ДГ — длиннопламенный газовый). Проблема в том, что все шахты, добывающие антрацитовую группу, оказались в руках самопровозглашенных ДНР и ЛНР.

Из-за боевых действий разрушены объекты инфраструктуры и потеряна значительная часть Донецкой железной дороги — самой крупной в стране. Поэтому доставка угля на ТЭС и до блокады была самой большой проблемой для генерирующих компаний. В 2013 году ДТЭК вывозил со своих антрацитовых шахт на Востоке 1,56 млн тонн угля в месяц, в сентябре 2016-го эта цифра составила 0,58 млн тонн.

«Укрзалізниця» (УЗ) не может обеспечить перевозчиков достаточным количеством полувагонов и локомотивной тяги для них. Износ грузового парка превысил 90%. Это означает, что из 46,7 тыс. полувагонов 42 тыс. старше 22 лет — их нормативного срока эксплуатации. Впрочем, и ветхих вагонов не хватает. Еще тяжелее ситуация с локомотивами. Все 2,4 тыс. тепловозов УЗ работают более нормативного срока, из 1,3 тыс. единиц электровозов более тысячи работают дольше положенного.

Много неудобств компаниям доставляет пересечение линии разграничения между контролируемой и неконтролируемой территориями Донецкой и Луганской областей. Из 10 железнодорожных переходов, которые были здесь до войны, до последнего времени работали лишь четыре. Остальные шесть или разрушены, или заминированы. Эти четыре перехода не могут обеспечить весь поток грузов.

Если поставки антрацита с неконтролируемых территорий на украинские ТЭС будут прекращены, генерирующим компаниям придется закупать его за границей. В мировой угледобыче доля антрацитовой группы составляет чуть более 10%. Такой уголь производят в «дальнем зарубежье» Южно-Африканская Республика, Австралия, Вьетнам и США.

Теоретически весь объем угля антрацитовой группы, необходимой для ТЭС, можно было бы завозить оттуда, если бы не целый комплекс проблем, связанных с доставкой. Например, в порты Азовского моря Бердянск и Мариуполь суда такого тонножа не войдут вообще, на Черном море лишь в три гавани, и то — при определенных условиях. И вообще — инфраструктура украинских портов не рассчитана на прием такого количества угля.

Завозить в Болгарию и Румынию, а затем по железной дороге? Теоретически это возможно. Правда, стоимость доставки увеличится в разы хотя бы даже из-за разной ширины железнодорожной колеи в Европе и Украине, а стало быть необходимости перегрузки. С этим уже столкнулся ДТЭК, который в октябре—ноябре завез 130 тыс. тонн угля из Польши.

Кроме логистических особенностей устройства энергетической системы украинцам было интересно узнать подробности ценообразования на электричество и тепловую энергию, но, чтобы совсем не увязнуть, этот вопрос здесь опустим и перейдем к тому, что назвали главной причиной возникшего энергокризиса — блокаде.

Как известно, основные железнодорожные магистрали, по которым осуществляется грузовое сообщение с ЛНР и ДНР, заблокировали некие активисты из числа ветеранов АТО и участников Майдана при поддержке некоторых нардепов и партии «Самопомощь». Заблокировали еще 25 января и уходить не собираются. Более того, обещают перекрыть движение по оставшимся действующим направлениям, включая автодороги. Численность активистов доподлинно неизвестна, но по прикидкам наблюдателей непосредственно в местах перекрытия движения участвует не более трехсот человек. Они остановили движение грузовых составов в обе стороны.

«Я считаю, что блокада сегодня — это преступление, именно по части угля… Блокада приведет к остановке металлургических предприятий в стране. В металлургическом комплексе работает 300 тыс. человек… Иначе как подрывом экономики это назвать невозможно», — заявил премьер-министр Украины на заседании правительства.

Гройсман неоднократно за последнюю неделю говорил, что на подобные шаги способны только люди, желающие Украине неприятностей. Глава правительства согласен, что с нарушениями таможенного режима в приграничных районах бороться необходимо, но доводить ситуацию до обвала экономики недопустимо. Негативную оценку событий премьером поддерживает большинство членов правительства и ведущих политиков.

Правда, тут к украинскому правительству может возникнуть целый ряд вопросов. А что было бы, если бы магистрали перекрыли с той стороны? Или взорвали? Кого тогда обвиняли бы? Ведь это так логично. Идут боевые действия и по канонам войны, как открытой, так и партизанской, ликвидация путей сообщения, мостов, путепроводов — стоит на первом месте по приоритетам. Где тогда брали бы уголь? Почему правительство Гройсмана и его предшественники на протяжении вот уже трех лет не предприняли попыток сняться с крючка зависимости от сырья с той стороны? Почему не произвели переоборудование принципиально важных ТЭС на другие, более доступные виды топлива? Ведь это вопрос нацбезопасности, по утверждению самого премьер-министра.

Если действия активистов расцениваются как нарушение закона и прямая угроза безопасности всей страны, то почему их оттуда не уберут? Что, не знают, как это делается? Тогда зачем в государстве содержатся армии МВД, СБУ, Нацполиции и прочие силовые структуры?

И наконец, если заранее знали о предстоящей акции блокировки грузоперевозок, а ведь знали — активисты открыто объявили о своих намерениях в прессе за неделю до ее начала, почему не обеспечили безопасность жизненно важных узловых станций? Почему их туда вообще пустили?

Поскольку ответа на все эти вопросы можно ждать бесконечно, давайте послушаем другую сторону.

Сергей Воробьев житель Днепропетровщины, участник Майдана, добровольно присоединился к акции в самом ее начале. Он убежден, что в стране нужно менять ситуацию и правителей, а будущее «делать» своими руками и не ждать, когда тебе его навяжут.

«Нас как только не назвали уже. Обвинили во всех грехах, — рассказывает „Росбалту“ Сергей. — „Националисты“ — хотя мы не поднимаем здесь ни вопросов национальности, ни вопросов языка. „Представителями интересов олигарха Коломойского“, „наемниками России“, „вооруженными добробатовцами“ — хотя оружие есть только у некоторых из наших и только зарегистрированное, с лицензией. Своими действиями мы перекрыли возможность получение сверхприбылей. Как олигархическим структурам со стороны Украины, так и дельцам с оккупированной стороны. Мы им поперек горла. Но сделать они ничего не могут, хотя попытки предпринимаются. Знают, хлопцы из ВСУ, ежели чего, нашу сторону примут».

Масштабы контрабанды, по словам Сергея, колоссальны. Торговля ведется в обе стороны полным ходом. «Туда» везут все, что необходимо для жизни и войны. Химия, стройматериалы, оружие, боеприпасы. В условиях моратория на торговлю лесом-кругляком заезжают к «сепаратистам» эшелоны этого самого леса — якобы для нужд украинских предприятий. Там перегружаются на российский транспорт и снова заезжают на территорию Украины, но уже транзитом в Европу, по документам от страны-отправителя, у которой нет запретов на продажу леса, говорит Сергей. И это всего одна из сотен схем.

«Мы сначала наблюдали, вычисляли подвохи. Заезжает в ту сторону состав с песком. На следующий день возвращаются те же вагоны, с тем же песком. В чем фокус? В песке что-то было спрятано. Разгрузили — отправили обратно. Хотя, может, и обратно что-то спрятали. Досмотр транспорта производится таможней и погранцами визуально — глядя в окошко вагоны считают, вот и вся проверка», — рассказывает активист.

По глубокому убеждению пикетчиков, мзду за это имеет высшее звено СБУ, пользуясь возложенными на ведомство функциями контроля над участком границы. Схемы с углем приносят баснословные барыши украинским энергомагнатам. На Донбассе они грузят уголь по мизерной цене 200-500 гривен за тонну — это как продукция украинских шахт, так и добыча нелегальных «копанок». На Украине в стоимость тарифа на энергоносители включается цена «Роттердам плюс» и даже если ниже этой формулы — прибыль жирная. А ведь тарифы для всех граждан Украины могли бы быть гораздо ниже. На государственном уровне ведется грабеж целого народа.

По мнению активистов, когорту «угольных махинаторов» возглавляет Ринат Ахметов, который умудряется сидеть одновременно больше чем на двух стульях. Цепочки нелегальных схем и распределения барышей ведут на самый верх руководства страны, утверждают организаторы блокады. Ведь без высшего благословения такое провернуть невозможно.

«Пенсионеры ОРДЛО (отдельных районов Донецкой и Луганской областей — прим.авт.) получают две пенсии, а нашим старикам рассказывают о гигантских дырах в пенсионном фонде. Самые низкие платежи за поставленные энергоносители со стороны оккупированных территорий, а это значит, что украинцы платят и за себя, и за того парня. Плюс ко всему собирается военный налог, получается, чтобы продолжать торговлю с врагом, что ли? С этим нужно заканчивать, иначе эта музыка будет длиться вечно», — говорит Сергей Воробьев.

— Сергей, а вы не боитесь заморозить своих соотечественников?

— Нет. Наше решение остановить движение угля взвешено и просчитано. Запасов топлива для ТЭС реально больше, чем заявляет правительство. Но если ситуация будет совсем критическая, мы рассматриваем вариант адресной поставки необходимого количества угля на конкретную станцию. Но вообще об этом должно позаботиться наше правительство, которому украинские граждане, между прочим, зарплату платят. А ведь высшее руководство страны даже не попыталось провести с нами переговоры, силовиков только присылают. Если начнут отключать население — будем поднимать всю Украину и брать тепловые станции под свой контроль.

— Силой?

— Если понадобится.

— Вы думаете народ вас поддержит?

— Думаю, да. Мы мониторим отношение населения к нашим действиям. Поначалу, под впечатлением лжи о нас в СМИ, люди сомневались в нашей адекватности, но сейчас, когда пошел резонанс и начали разбираться в деталях и причинах, количество сторонников наших действий растет на глазах.

— Силового решения вопроса не боитесь? Ну, что вас всех просто напросто арестуют?

— Мы не из боязливых, но такой вариант допускаем и работаем по его предупреждению. В отличии от наших СМИ, украинских, иностранные журналисты очень живо интересуются блокадой и нашим взглядом на проблему. Они доносят информацию до читателя с меньшей степенью лжи, более объективно и, наблюдая их профессиональный подход, проникаешься уважением и хочется верить, что слово способно творить чудеса. К нам с поддержкой приезжают со всей Украины. Побратимы из ВСУ, услышав про нас, брали отпуск и приходили помочь. Но, правда, их командование, узнав о настоящей цели их отлучки, пытается помешать нашему взаимодействию. Вызвали в часть, сославшись на якобы неотложную необходимость.

— А как быть металлургическим предприятиям, коксохимическим комбинатам? Ведь их остановка может фатально отразиться на экономике, можно ведь уже и не подняться с колен. В связи с остановкой коксохимов образуется дефицит бензина, ведь в энергетике все связано одной цепочкой. Снова взлетят цены на автомобильное топливо, а за ними цены на все продукты. Инфляция вверх, доходы вниз, уже ниже пола. Безработица. Как с этим быть?

— Ну вы уж в одном вопросе всех собак на нас повесили! Сейчас договоримся, что мы экономику развалили и сюда за деньгами пришли. Сложный вопрос. А у сложных проблем и решения, как правило, непростые.

Пусть у правительства спросят, как им быть, а не ответят — то пусть и снимают их за профнепригодность. А еще пусть спросят, что им делать у своих реальных владельцев. Ведь немалая доля предприятий металлургии и коксохимических заводов в Украине принадлежит россиянам. Они понимают, что для рентабельности их собственности выгодней получать уголь из Донбасса. Из России дороже получится, а свой интерес им, естественно, ближе, чем национальный. Вот и поддерживают дырку в границе. Было бы не выгодно — давно все повзрывали бы, да заминировали. Вот и получается, что олигархам как украинским, так и русским эта война выгодна, а народу одни убытки. Именно поэтому одно из наших основных требований, после освобождения всех пленных, принятие закона «О временно оккупированных территориях» который будет регламентировать торговлю с ОРДЛО. Ведь торгуя с оккупантом, Украина фактически финансирует войну против себя. Но у этого закона много серьезных противников.

В пылких речах активиста много логических нестыковок и противоречий, но вот в чем не приходится сомневаться, так это в неожиданной для всех результативности акции. 20 дней блокады создали резонанс, достаточный для возбуждения интереса Генпрокуратуры Украины к прозрачности и обоснованности цен на энергоносители.

Генпрокурор Юрий Луценко заявил журналистам, что на прошлой неделе распорядился провести доследственную проверку материалов о формировании тарифов «с так называемым Роттердамом+» в Нацкомиссии по регулированию энергетики.

«В конце концов, я по должности обязан установить истину. Действительно ли уголь закупается в Украине по так называемой формуле. По предварительным разъяснениями работников Кабинета министров — нет. Потому Роттердам+ предусматривает 5 с лишним тысяч гривен за тонну угля. Сегодня их платят по решению НКРЭ около 1,5 тысячи гривен за тонну. Тем не менее, у меня возникает вопрос: НКРЭ проверила эти тарифы? Какова себестоимость угля, рентабельность?» — сказал генпрокурор.

А ведь до блокады и мысли не могло возникнуть такую проверку провести, а теперь — даже интересно, что же там нароют.

Валентин Корж

Украина > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 16 февраля 2017 > № 2079150 Валентин Корж


Иран. Россия > Электроэнергетика > ria.ru, 6 февраля 2017 > № 2063647

Тегеран в декабре 2016 года в полном объеме перечислил российской стороне первый транш в счет финансирования проекта строительства второй очереди АЭС "Бушер", заявил в интервью РИА Новости посол РФ в Иране Леван Джагарян.

"Первый транш в полном объеме был перечислен в декабре 2016 года", — сказал посол.

Торжественная церемония начала работ по проекту строительства второй очереди АЭС "Бушер" (блоки 2 и 3) состоялась в Иране 10 сентября 2016 года. Реализация проекта "Бушер-2" займет 10 лет, его стоимость иранская сторона оценивает примерно в 10 миллиардов долларов.

Работы по физическому пуску второго энергоблока АЭС "Бушер" намечено начать в октябре 2024 года, такие же работы на третьем энергоблоке по плану стартуют в апреле 2026 года. Первый бетон в основание энергоблока №2 АЭС "Бушер" планируется залить в третьем квартале 2019 года, это будет началом фактического строительства блока.

Иран. Россия > Электроэнергетика > ria.ru, 6 февраля 2017 > № 2063647


Казахстан. Швейцария > Электроэнергетика. Металлургия, горнодобыча > kursiv.kz, 27 января 2017 > № 2525630

«Казатомпром» может принять решение по урановому фонду в ближайшие месяцы

«Казатомпром» в ближайшие месяцы может принять решение по созданию уранового фонда, сообщил глава компании Аскар Жумагалиев в интервью еженедельному изданию Ux Weekly.

«Казатомпром рассматривает несколько альтернатив, которые могли бы эффективно «монетизировать» часть незаконтрактованной добычи без необходимости продажи этих объемов на рынке. Эти альтернативы являются всеми вариантами биржевого сырьевого фонда. Мы надеемся, что сможем рассказать об этом больше в ближайшие месяцы», - заявил топ-менеджер национальной атомной компании.

В комментарии отраслевому СМИ Жумагалиев также разъяснил предназначение трейдинговой компании, которую «Казатомпром» зарегистрировал недавно в Швейцарии.

«Наша швейцарская дочерняя компания под названием «Торговый дом «Казакатом» AG» была зарегистрирована в кантоне Цуг. Поскольку она позиционируется как «торговая компания», ее первоначальной целью является лучше содействовать нашему основному бизнесу продажи урана, добываемого в Казахстане, глобальным электроэнергетическим компаниям. Благодаря этой структуре, мы сможем соблюдать законодательство по трансфертному ценообразованию, регулирующее нашу казахстанскую добычу, и в то же время по-прежнему сохранять необходимую гибкость в продажах и маркетинге для того, чтобы лучше реагировать на потребности наших клиентов. Это включает в себя как логистический поток урана на глобальный рынки, так и конструктивные ценовые условия, необходимые для того, чтобы оставаться конкурентоспособным с другими глобальными поставщиками», - пояснил он.

По словам главы «Казатомпрома», также существует еще одна причина для создания дочерней трейдинговой компании в Швейцарии.

«В качестве вторичной цели эта структура будет способствовать возможности «Казатомпрома» более активно участвовать на урановом рынке в качестве покупателя и продавца урана, но эта последняя (торговая) цель будет осуществляться постепенно с течением времени», - отметил Жумагалиев.

Казахстан. Швейцария > Электроэнергетика. Металлургия, горнодобыча > kursiv.kz, 27 января 2017 > № 2525630


Казахстан > Электроэнергетика > carnegie.ru, 24 января 2017 > № 2061652 Петр Бологов

Не нефтью единой. Как Казахстан борется за контроль над мировым рынком урана

Петр Бологов

Расчет Казахстана на будущий рост цен на уран выглядит вполне оправданным. Несмотря на постоянные разговоры об отказе от атомной энергетики, развивающиеся страны сейчас массово строят новые реакторы, и объем потребляемого ими урана должен удвоиться к 2032 году. В сочетании со снижением добычи, которую сейчас проводит Астана, это неизбежно скажется на ценах, позволив Казахстану почувствовать выгоды лидерства на урановом рынке

В 1980-е годы крупнейшим производителем урана на планете был СССР – здесь его добывали до 16 тысяч тонн ежегодно. После распада Советского Союза уран стал попадать на рынок не из земли, а из утилизированных ядерных боеголовок, а в лидеры по добыче вышли Канада и Австралия. И так продолжалось до тех пор, пока около десяти лет назад Казахстан не решил вернуть себе советское урановое лидерство. В результате сейчас по силе влияния на урановом рынке Казахстан вполне сопоставим со всеми государствами ОПЕК, вместе взятыми, на нефтяном.

Несмотря на сокращение уранового рынка в последние годы, в Астане не намерены отдавать свое лидерство и переориентировать горнодобывающую промышленность на другие виды сырья. Наоборот, в Казахстане хотят воспользоваться своим господствующим положением в отрасли, чтобы стабилизировать мировые цены и благополучно дождаться восстановления спроса.

Наследники ядерной гонки

Добывать уран в Казахстане начали еще в 1948 году, а с 2003 года этим занимается АО «Волковгеология» в составе Национальной атомной компании «Казатомпром», которая контролирует более половины добычи урана в стране. В 1949 году Ульбинский металлургический завод в Усть-Каменогорске, построенный в рамках советской атомной программы, дал первую продукцию (оксалат тория). Вместе с производством на территории Казахстана начались геолого-разведочные работы: в 1951 году первое урановое месторождение было открыто в Джамбульской области. В конце 1950-х под Алма-Атой был запущен научно-исследовательский атомный реактор, а в 1972 году в городе Шевченко (ныне Актау), который из-за урановых разработок долгое время был закрытым, был запущен первый в мире экспериментально-промышленный реактор на быстрых нейтронах БН-350.

После распада СССР урановая промышленность Казахстана, встроенная в военно-промышленный комплекс советской империи, осталась только с двумя звеньями ядерно-топливного цикла: добычей урана и производством топливных таблеток, поэтому ее пришлось переводить на мирные рельсы и полностью перестраивать. В итоге «Казатомпром» к сегодняшнему дню превратился в гигантский концерн, включающий более двух с половиной десятков предприятий.

Парадоксальным образом самому Казахстану уран не нужен. Страна давно отказалась от ядерной энергетики, единственную АЭС начали выводить из эксплуатации еще в 1999 году, после чего станция была перепрофилирована в Мангистауский атомно-энергетический комбинат. Но это не мешает казахам неуклонно наращивать добычу урана. В 2007 году в республике было произведено около семи тысяч тонн, а в 2012 году уже втрое больше, 21,3 тысячи тонн. На 2016 год в планах было заявлено более 24 тысяч. По сути, весь мировой рост добычи урана в последние годы (с 42 тысяч тонн в 2005 году до 60 тысяч в 2015-м) приходится на Казахстан, хотя по запасам республика уступает той же Австралии, где располагается крупнейшее в мире разведанное месторождение – Olympic Dam mine.

Но в Австралии, как и во многих других развитых странах, расширить добычу урана очень трудно – такие попытки постоянно блокируются местными экологами, аборигенами, обеспокоенной общественностью. А вот в Казахстане таких проблем не существует. Астана, располагающая вторыми по объемам запасами урана на планете, полностью поддерживает уранодобытчиков.

Никакого сопротивления общества в Казахстане не наблюдалось ни в 2004 году, когда власти принимали масштабную программу развития урановой промышленности, ни в последующие годы, когда казахи активно наращивали добычу, создавая СП с французами, русскими и канадцами, которые сочли, что им выгоднее добывать уран в Казахстане, чем на собственной территории. К 2014 году доля урановой продукции в общем объеме экспорта страны достигла 2,5%. Это, конечно, далеко не нефть, которая составляет более половины экспорта (хотя из-за падения цен ее доля в последние годы сокращается), но в денежном выражении почти $2 млрд.

Сократить предложение

До последнего времени Казахстан не сбавлял темпов производства, хотя рынок урана дважды пережил падение цен. Достигнув пиковых показателей в 2007 году, когда фунт урана торговался по $136, цена на него обвалилась после финансового кризиса 2008 года и, слегка восстановившись, снова рухнула после аварии на АЭС в японской Фукусиме в 2011 году. Тогда некоторые страны стали сворачивать свои атомные программы. Если в 2011 году чистая прибыль «Казатомпрома» составила около $0,5 млрд, то в 2015 году упала до $125 млн.

Наконец, после нескольких лет падающих цен в Казахстане решили, что пришло время воспользоваться тем, что они добывают почти половину всего мирового урана. В середине января в «Казатомпроме» заявили, что в этом году Казахстан снизит добычу на 10%, до 21,8 тысячи тонн. В мировом масштабе это будет означать сокращение добычи на 3%. «Будет лучше для наших акционеров, чтобы эти стратегические казахстанские ресурсы на некоторое время оставались в недрах земли, чем были бы использованы в текущей ситуации перенасыщенного рынка. Уран будет реализован при более благоприятной ситуации на рынке в ближайшие годы», – пояснил решение компании ее глава Аскар Жумагалиев.

И действительно, цены на уран начали расти. После падения ниже $19 за фунт в конце прошлого года сейчас уран торгуется на уровне $23. Это максимальное подорожание урана за последние месяцы – в целом за 2016 год это сырье подешевело на 41%, достигнув минимальной стоимости в ноябре.

Впрочем, одним сокращением добычи Казахстан ограничиваться не собирается. Еще весной прошлого года, когда стоимость урана колебалась в районе $27, стало известно, что «Казатомпром» создает специальный фонд для избытков сырья, чтобы не продавать его в ближайшие три года по рекордно низким ценам. Часть добытого урана будет резервироваться в 2016–2018 годах, а сбываться при благоприятной рыночной ситуации в 2019–2021 годах. При этом банк урана аккумулирует излишки добычи только самого «Казатомпрома», и это не коснется его партнеров по совместным предприятиям: французской AREVA, канадской Cameco и находящейся под контролем «Росатома» Uranium One, которой принадлежит более 20% от общей добычи урана в Казахстане.

Для избытков казахского урана было найдено еще одно подходящее место – в Банке низкообогащенного урана, который в 2017 году создаст на Ульбинском металлургическом заводе Международное агентство по атомной энергетике. Закон о строительстве соответствующего хранилища Назарбаев подписал в декабре прошлого года, несмотря на многочисленные протесты экологов и общественности. По планам МАГАТЭ, которое курирует этот проект, на начальном этапе в банке, расположенном, к слову, всего в ста километрах от границы с Россией, будет сосредоточено до 90 тонн ядерного топлива для АЭС. Затраты самого Казахстана на проект стоимостью $150 млн ограничиваются лишь $5 млн, основную сумму внесли фонд «Инициатива по сокращению ядерной угрозы», США, ЕС, Кувейт, Норвегия, ОАЭ. В «Казатомпроме» рассчитывают, что производиться топливо будет именно из местного сырья.

Расширить спрос

Разумеется, просто откладывая запасы урана до лучшего времени и сокращая добычу, стимула развитию отрасли не придашь. Поэтому основные надежды Казахстана в этом направлении связаны с расширением рынка сбыта и линейки предлагаемых для продажи товаров. И основное внимание «Казатомпрома» здесь обращено на Китай.

Сегодня Китай основной покупатель казахского урана (доля КНР в урановом экспорте Казахстана, по некоторым оценкам, превышает 60%). Еще в 2009 году было заключено соглашение о поставках в Китай до 2020 года 24,2 тысячи тонн урана, но уже давно стало понятно, что эта цифра будет превышена – только за 2012–2013 годы Китай импортировал из Казахстана 24,5 тысячи тонн. Сырье из казахстанских рудников составляет около 75% от всего урана, импортированного Китаем. Так что по крайней мере от избыточных запасов Пекин поможет Астане избавиться, ведь снижать объемы закупок в Китае не собираются.

В настоящее время в Китае эксплуатируется тридцать и строится еще более двадцати атомных энергоблоков. Из десяти реакторов, запущенных в мире в 2015 году, восемь приходятся на Китай. Китайцам, как и Казахстану, чужды проблемы, присущие Австралии, – интересы госкомпаний там ставят выше мнения экологов или местных жителей.

Казахстан до сих пор так и не начал производить готовое топливо для АЭС на собственной территории – только в 2013 году республика начала обогащать уран на Уральском электрохимическом комбинате в России. Однако в «Казатомпроме» рассчитывают полностью освоить этот цикл к 2025 году, что предполагает новая стратегия госкомпании, и Пекин ей должен в этом помочь.

Помимо Китая, Казахстан уже стал крупнейшим поставщиком урана в США и Францию (пока эти страны лидируют по количеству эксплуатируемых АЭС и энергоблоков) и подключился к сделке по иранской ядерной программе. Соглашение гарантирует Тегерану возможность покупать природный уран, и Казахстан старается взять на себя часть этих поставок. Тем более, как ранее заявлял Назарбаев, сделка с Ираном стала возможна лишь благодаря его стране. По словам елбасы, Исламская Республика пошла на компромисс в обмен на 60 тонн природного урана, который ей предоставила Астана. Хотя до сделки с Тегераном власти Казахстана категорически отвергали какое-либо отношение к иранской ядерной программе.

За счет Казахстана намерена полностью обеспечивать свои потребности ураном и Украина. Во всяком случае, такие планы декларируются в Киеве, где хотят полностью отказаться от сотрудничества с Россией в этой сфере, и Казахстан тут становится самой простой заменой.

В целом расчет Казахстана на будущий рост цен выглядит вполне оправданным. Несмотря на постоянные разговоры об отказе от атомной энергетики, в 2016 году, по данным МАГАТЭ, в мире работали 442 атомных реактора, а к 2032 году их число должно вырасти до 650; объем потребляемого ими урана должен удвоиться. Помимо Китая, новые АЭС строятся в Индии, Южной Корее, ОАЭ, Иране, Турции, ЮАР. Временное снижение добычи и грядущий рост спроса на уран для новых реакторов неизбежно скажется на ценах, если не завтра, то в ближайшие 5–10 лет. Вот тогда в Казахстане, который к тому времени, возможно, обзаведется и собственной АЭС (на сегодняшний день имеющиеся планы по строительству станции заморожены), почувствуют приятное бремя лидерства на урановом рынке.

Казахстан > Электроэнергетика > carnegie.ru, 24 января 2017 > № 2061652 Петр Бологов


Таджикистан. Афганистан. Киргизия > Электроэнергетика > news.tj, 24 января 2017 > № 2055787

Более 8 процентов таджикской электроэнергии ушло на экспорт

Пайрав Чоршанбиев

Таджикистан в прошлом году экспортировал более 1,4 млрд киловатт-часов (кВт/ч) электроэнергии. Основная часть была поставлены в соседний Афганистан.

Общий объем экспорта электроэнергии в 2016 году составил 1 млрд 427,3 млн кВт/ч., сообщил министр энергетики водных ресурсов Таджикистана Усмонали Усмонзода. Объем экспорта электроэнергии по сравнению с 2015 годом вырос на 138,3 млн кВт/ч.

Из общего объема произведенной в прошлом году электроэнергии на экспорт ушло более 8 процентов, в основном в Афганистан. Туда в прошлом году было поставлено 1 млрд 323,6 млн кВт/ч. Отставшая часть приходится на Кыргызстан.

Министр заверил, что Таджикистан экспортировал электроэнергию лишь в летний период, когда в республике имелись излишки.

Между тем, в 2016 году в Таджикистане было выработано 17 млрд 240,8 млн кВт/ч электроэнергии.

Более 14,4 млрд кВт/ч от общего объема выработанной электроэнергии пришлось на подведомственные «Барки точик» электроэнергетические мощности, около 2 млрд кВт/ч – на Сангтудинскую ГЭС-1, 717 млн кВт/ч – на ГЭС «Сангтуда-2» и 167 млн кВт\ч – на «Памир Энерджи».

Таджикистан. Афганистан. Киргизия > Электроэнергетика > news.tj, 24 января 2017 > № 2055787


Украина. США. Великобритания > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 24 января 2017 > № 2053192 Карлос Паскуаль

 Карлос Паскуаль: Гарантия возврата вложенного капитала дает облэнерго веские аргументы в переговорах с заимодателями

Консалтинговая компания IHS Energy (подразделение IHS Markit, США) презентовала в Киеве результаты исследования "Стимулирующее (RAB) регулирование распределения электроэнергии в Украине: применение международного опыта", проведенного по заказу украинских отраслевых объединений. Международные рекомендации представили экс-посол США в Украине (2000-2003 гг.), старший вице-президент IHS Energy Карлос Паскуаль и соучредитель британской консалтинговой компании BW Enegry Энтони Уайт. По заявлениям Национальной комиссии, осуществляющей регулирование в сферах энергетики и коммунальных услуг (НКРЭКУ), практическое внедрение RAB-регулирования в Украине начнется в 2017 году.

ИФ: Как работает RAB-тариф в других странах и за счет чего можно избежать злоупотреблений, в частности, установления неоправданно высокого уровня тарифов?

Э.Уайт: Определенные ошибки, разумеется, неизбежны при любых серьезных нововведениях. Однако у стимулирующего регулирования тарифов есть важный элемент – прозрачность. Одно из общих для всех стран правило: тарифы устанавливаются на определенные периоды – три года, пять или восемь лет. При этом величина самих тарифов как в разрезе стран, так и среди компаний одной страны неодинакова ввиду разного срока службы активов и особенностей государственного регулирования. К примеру, в Германии правительство поддерживает возобновляемые источники энергии путем установления специальных надбавок к тарифам энергоснабжающих компаний, что увеличивает их уровень.

К. Паскуаль: Добавлю, что система RAB-тарифов была разработана для применения на рынках, где услуги предоставляет один поставщик на определенной территории (естественный монополист – ИФ). В таких условиях всегда возникает вопрос, как достичь тех выгод, которые дают конкурентные рынки, и установить механизм, гарантирующий потребителю оптимальные цены. Таким образом, цель RAB – создать систему баланса взаимоотношений потребителя и поставщика. Потребители (как бытовые, так и промышленные), с одной стороны, должны получить качественный, надежный сервис и низкие цены, а поставщик, с другой, – условия для привлечения инвестиций в отрасль. Достичь этого баланса интересов призван независимый регулятор, который должен собрать корректную информацию о стоимости активов и оценить адекватность заявленных компаниями расходов на их содержание и модернизацию. И, в завершение: регулятор устанавливает ключевые показатели эффективности (KPI), которых облэнерго обязано достичь по итогам инвестирования. Требование по выполнению этих KPI направлено на целевое вложение средств и минимизацию вероятности вывода денег из компаний.

Основное условие для избежания злоупотреблений – гарантия того, что регулятор действует независимо и максимально прозрачно, а также имеет достаточно полномочий для сбора всей необходимой информации, которая является базой для принятия решений.

ИФ: Можно ли остановиться более подробно на том, как скажется внедрение RAB-тарифа на потребителях, в первую очередь, на розничной цене электроэнергии?

К.Паскуаль: Нынешнее состояние распределительных электросетей таково, что модернизацию в любом случае нужно осуществлять в срочном порядке. И в конечном итоге единственный источник финансирования этой модернизации – потребитель. Вопрос лишь в том, как растянуть процесс сбора средств во времени, ведь если вся необходимая сумма одномоментно будет вложена в тариф, это может оказаться непосильным бременем.

Суть RAB-регулирования в том, чтобы стимулировать энергоснабжающие компании к привлечению внешних источников финансирования. Гарантия возврата вложенного капитала дает облэнерго веские аргументы в переговорах с заимодателями. Инвестируя крупную сумму за счет долгосрочного кредита, облэнерго снижает нагрузку на тариф и "спасает" потребителя от резкого повышения цены.

Э.Уайт: То есть, непосредственно методика стимулирующего регулирования, сам подход не касается ценообразования. Он лишь позволяет минимизировать удорожание электроэнергии, вызванное такими объективными факторами, как износ оборудования и необходимость технического перевооружения.

К.Паскуаль: Напомню, что цена на электроэнергию в Украине зависит от ряда факторов. RAB-регулирование касается сегмента рынка, который определяет лишь небольшую составляющую этой цены – стоимость транспортировки и поставки электроэнергии.

ИФ: Какие риски при внедрении RAB-тарифа могут возникнуть?

Э.Уайт: Компании могут попытаться ввести регулятора в заблуждение, завышая размер своих необходимых будущих затрат, и регулятор, в свою очередь, может пойти у них на поводу и установить "щедрый" тариф. Результат просчетов – высокая прибыль энергопоставщиков и недовольство потребителей. В таком случае регулятор может вмешаться до окончания периода, на который устанавливается тариф, и снизить его. Кстати, это сейчас происходит в Великобритании, энергоснабжающие компании штрафуют.

В США был случай, когда одна из дистрибьюторских компаний (купленная, кстати, британцами) заплатила из тарифной выручки за частную школу для ребенка одного из директоров. Все это выявил регулятор и, разумеется, последовали санкции.

К.Пасуаль: В Великобритании в вопрос тарифов вмешались политики. Риск политического вмешательства - очень серьезный, поскольку может привести к удорожанию капитала и, как следствие, увеличить нагрузку на тариф.

Чтобы RAB-регулирование функционировало так, как задумано его идеологией, нужны корректные данные, на основании которых регулятор принимает решение об уровне тарифов. Поэтому крайне важно, чтоб основные центры власти – президент, парламент и правительство – дали облэнерго четко понять: сотрудничество с регулятором и предоставление релевантной информации является ключевым аспектом.

Совершенных систем нет, неизбежны ошибки, наличие человеческого фактора. Позитив принципа RAB в том, что, во-первых, он построен на системе прозрачности, когда данные можно получить от всех участников процесса, можно провести перекрестную проверку. Во-вторых, не только регулятор, но и все общество имеет возможность увидеть и оценить положительные результаты, все ли из заявленных мероприятий осуществлены, надежно ли работает оборудование.

ИФ: Готова ли Украина, по вашему мнению, к применению RAB-тарифов в электроэнергетике?

Э.Уайт: Если принято соответствующее законодательство, почему нет? Определенно могу сказать, что эта методика намного лучше действующей в настоящее время.

К.Паскуаль: Необходима также принципиальная поддержка руководства государства, все участники рынка должны получить четкий сигнал от властей. Процесс имплементации нормативных актов не менее важен, чем их принятие. Соответствующая политическая воля ускорит и оптимизирует его, создаст условия для эффективного взаимодействия регулятора с энергокомпаниями при работе с данными.

ИФ: Когда, по вашей оценке, может произойти массовый переход на RAB-тариф?

К.Паскуаль: Прежде всего, это - политический вопрос. Что касается украинского регулятора и его позиции, то мы увидели, что технически он готов к применению нового подхода.

Украина. США. Великобритания > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 24 января 2017 > № 2053192 Карлос Паскуаль


Франция. Германия > Электроэнергетика > dw.de, 24 января 2017 > № 2048148

Совет директоров французского энергетического концерна EDF одобрил соглашение с властями Франции о компенсациях за закрытие АЭС Фессенхайм. Об этом во вторник, 24 января, сообщает агентство AFP со ссылкой на информированный источник.

Таким образом, теперь может быть отозвано разрешение на эксплуатацию старейших в стране ядерных реакторов. Государство готово выплатить не менее 446 миллионов евро в качестве компенсации за закрытие станции, против которого резко выступают профсоюзы. Они опасаются, что работы лишатся сотни человек.

Остановка АЭС Фессенхайм входила в число предвыборных обещаний президента Франции Франсуа Олланда. Противники атомной энергетики, в том числе правительство в Берлине, уже давно требуют закрыть электростанцию, которая находится в одном километре от границы с Германией. Реакторы этой АЭС были запущены в 1977 году, на ней неоднократно происходили аварии и прочие инциденты.

Франция. Германия > Электроэнергетика > dw.de, 24 января 2017 > № 2048148


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > gaidarforum.ru, 13 января 2017 > № 2047317

Глобальный энергетический рынок в новых условиях обсудили спикеры ГФ

Ситуацию на глобальном энергетическом рынке рассмотрели эксперты на Гайдаровском форуме – 2017 «Россия и мир: выбор приоритетов». В рамках панельной дискуссии «Глобальный энергетический рынок в новых условиях: что несут мировой энергетике технологические революции и озабоченность изменениями климата» спикеры высказали свое мнение о том, что несет миру Парижское соглашение, возможно ли появление мировой цены на выбросы СО2, каковы перспективы развития энергии из возобновляемых источников, как будет выглядеть мировой топливно-энергетический баланс через 20 лет. Позитивный прогноз развития энергетической отрасли озвучил заместитель министра энергетики РФ Кирилл Молодцов. Он сказал, что по средневзвешенному прогнозу объем потребления за ближайшие 20 лет может возрасти на 20–30 млн баррелей в сутки с учетом всех перспектив роста.

«К 2030 г. присутствие РФ на рынках прежде всего сжиженного природного газа будет увеличено. Мы будем достигать своей доли присутствия на этом рынке. Будет ли она больше 10% или еще существенно выше, во многом зависит от технологий, которые мы сейчас активно развиваем. И думаю, что любые задачи, которые мы перед собой в технологическом плане будем ставить, независимо от внешних факторов, которыми нас хотят ограничивать, мы будем достигать», – заявил Кирилл Молодцов. Спикер считает, что использование углеводородных ресурсов в будущем во многом будет обуславливаться прямым потреблением на рынках транспорта.

«Мой прогноз, что к 2030 г. мы увидим максимум 20% объема рынка электромобилей в сегменте новых автомобилей легкового класса. А с точки зрения общего объема такого рода транспорта – это будет порядка 6–10%», – заключил замминистра.

Также он дал собственный прогноз о рынке возобновляемых источников энергии (ВИЭ). По мнению Кирилла Молодцова, к 2030 г. рынок возобновляемой альтернативной генерации будет составлять не более 20%.

О возможных изменениях в потреблении традиционных углеводородов и проблемах, с которыми столкнулась газовая отрасль, рассказал заместитель председателя Правления ПАО «ГАЗПРОМ» Валерий Голубев. Он отметил, что ближайшей задачей в российской энергетической политике является принятие энергетической стратегии и генеральной схемы развития газовой отрасли.

Спикер считает, что России нужно сокращать потребление газа, потому что он является невосполнимым ресурсом, а продукцию газохимии заменить нечем. Требуется вводить механизмы энергосбережения, что не является рентабельным, так как газ в России стоит в 10 раз дешевле, чем в Европе. Пока цена низкая, нет стимула для энергосбережения. «Мы попадаем в патовую ситуацию. С одной стороны, мы должны стимулировать привлечение инвестиций в энергосбережение, с другой стороны, дешевое сырье», – подытожил Валерий Голубев.

Во время панельной дискуссии спикеры прокомментировали создание Энергетической стратегии России на период до 2030 г. Начальник Департамента стратегического планирования «Газпром нефть» Сергей Вакуленко заметил, что даже в случае, если «зеленая энергетика» во всем мире уйдет далеко вперед и ценность углеводородов снизится, России не так уж и нужно строить солнечные и ветровые электростанции для собственного обеспечения, ведь можно использовать нефть и газ.

Исполнительный директор Центра по эффективному использованию энергии Игорь Башмаков отметил, что такой инструмент, как Энергетическая стратегия, в России вообще не нужно создавать, так как компании практически не ориентируются на него, достаточно будет ежегодного энергетического прогноза.

Спикер добавил, что следует рассматривать более широкий диапазон возможностей. Например, в России электро- и теплоэнергия от дизельных электростанций стоят очень дорого, в таких случаях было бы выгодно использовать возобновляемые источники энергии, так как они окупятся. Нужно запустить пилотные проекты, которые бы подтвердили это, затем растиражировать лучшие практики.

«То, что у нас много нефти и газа, не означает, что их нужно добывать, потому что они находятся в таких условиях, где добывать и транспортировать очень дорого. Мы огромную сумму своих вложений тратим именно на это. Можно потратить эти ресурсы с гораздо большей эффективностью, вложив в менее капиталоемкие отрасли экономики, которые дают гораздо больший прирост ВВП», – заключил Игорь Башмаков.

Управляющий директор ООО «ВЫГОН Консалтинг» Григорий Выгон заметил, что в России нет видения общей картины энергетического рынка. «Нет сегодня в стране целевого видения, что касается рынка газа и нефти. Не определены приоритеты развития во многих случаях. Есть что-то точечно, но целостной картины нет ни по нефти, ни по газу, ни по энергетике в целом. Поэтому хочется, чтобы эта картина появилась», – подчеркнул спикер.

Завершил дискуссию главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ Леонид Григорьев. «Министерства должны как минимум ввести жесткий контроль областных экономических стратегий», – подытожил эксперт.

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > gaidarforum.ru, 13 января 2017 > № 2047317


Казахстан > Электроэнергетика > dknews.kz, 28 декабря 2016 > № 2041692 Альберт Болотов

Энергия Великой степи

Альберт БОЛОТОВ, академик, д.т.н.

По прогнозам экспертов, к 2040 году глобальный спрос на энергию возрастет более чем на 50%. На этом фоне одним из главных технологических и экономических вызовов современности становится освоение источников энергии, не связанных с ископаемыми ресурсами. Ориентация на неисчерпаемую энергетику стала одним из мировых приоритетов. Пути развития энергетики призвана указать и предстоящая международная выставка ЭКСПО-2017 «Энергия будущего», а казахстанский проект «Энергия Великой степи – «КазЖелКуат-ВРТБ» – энергия для всех» рекомендован для экспозиции в павильоне Казахстана «Сфера».

В Казахстане потребление электроэнергии за последние годы ежегодно увеличивается на 4-5%. При сохранении такой динамики, по оценкам KazEnergy, потребление электроэнергии к 2030 году вырастет на 58%. Как отмечается в Программе форсированного инновационного развития РК, одним из приоритетных направлений развития электроэнергетики и решения экологических проблем Казахстана является использование ВИЭ. «Ресурсы ветровой и солнечной энергии в стране являются стабильными и приемлемыми для экономически оправданной энергетики. Основная задача – увеличение их доли в энергобалансе страны».

Это предполагает: создать источники энергии и системы децентрализованного энергоснабжения объектов, обеспечить энергией дефицитные узлы нагрузки энергосистем и поселения, удаленные от существующих систем энергоснабжения; предотвратить экологическую катастрофу и сохранить природу для будущих поколений,

В Казахстане почти повсеместно имеется высокий потенциал энергии ветра и большое количество районов, являющихся гигантскими «месторождениями» ветровой энергии. Ее уровень оценивается в 3 миллиарда кВт-ч в год и в сотни раз превышает современное потребление электроэнергии.

Первые шаги по созданию ветровой энергетики делаются: строятся крупные ветроэлектростанции в Ерейментау, на Кордайском перевале, в районе Капшагая. Одновременно идет развитие нового вектора энергетики – генерация энергии в месте ее потребления с использованием оборудования отечественной разработки. И созданные в Казахстане ветровые роторные турбины ВРТБ, благодаря совершенной аэродинамике и оригинальной системе автоматики, вырабатывают электроэнергию в 3-4 раза большем объеме, чем агрегаты других типов одинаковой мощности в равных условиях. Наши турбины выдают энергию потребителям по графикам их нагрузки при слабом ветре, когда другие ВЭС еще не работают, и при сильных ветрах, ураганах, когда другие ВЭС уже не работают. Их работа органично сочетается с энергией солнца и солнечными преобразователями энергии, образуя комплексные энергетические системы, вырабатывающие энергию в любую погоду, в любое время суток, в любом месте.

Сегодня подтверждено практикой, что источники электроэнергии комплексных систем ВРТБ, использующие энергию ветра и солнца, имеют неисчерпаемые экономические и социальные перспективы, являются существенным вкладом в энергетическую безопасность страны. Это реальная энергия будущего – бери там, где живешь, бери сколько надо, ничего не выкапывай, ничего не вози, ничего не закапывай, не загрязняя воздух, реки и акватории, не мешая другим.

Есть и экономический стимул развития автономной энергетики – большое количество удаленных и труднодоступных мелких населенных пунктов на обширной территории Казахстана: фермерские хозяйства, объекты Министерства обороны и охраны госграницы, системы обслуживания газовых и нефтяных трубопроводов, буровых бригад, предприятий уранодобывающей промышленности, баз отдыха, пунктов обеспечения безопасности…

Законодательство РК создает реальную возможность поддержки использования ВИЭ, условия для развития нового вектора энергетики. Неуклонно растет общественная потребность в собственных источниках энергии, не связанных с общим центром и свободных от постоянного роста тарифов. И когда перед обществом возникает задача, какой бы она ни казалась утопической или дорогой на текущий момент, она получит свое положительное решение.

Казахстан > Электроэнергетика > dknews.kz, 28 декабря 2016 > № 2041692 Альберт Болотов


Россия. СКФО > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 27 декабря 2016 > № 2021707 Лев Кузнецов

Брифинг Льва Кузнецова по итогам заседания Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа.

Из стенограммы:

Вопрос: Вопрос по «Чеченнефтехимпрому», по активу. Планировалось, что он перейдёт в ведение Чечни, и под это даже готовился проект строительства НПЗ. Уйдёт ли «Чеченнефтехимпром» в Чечню из Росимущества и будет ли строиться НПЗ под этот проект?

Л.Кузнецов: Вопрос строительства НПЗ сейчас в стадии обсуждения, но с учётом ценовой конъюнктуры и ограничения добычи нефти компания «Роснефть» пока не приняла окончательное решение по по этому проекту. Планы по его реализации отложены на будущую перспективу.

Что касается передачи активов, наше министерство за то, чтобы эти активы были переданы, чтобы в рамках концепции развития реального сектора экономики в Чеченской Республике и СКФО в целом у регионов была возможность эффективно использовать то имущество, которое у них находится. Объёмы добычи, по оценке Минэнерго, в регионе в целом снижаются. Качество нефти там не самое лучшее, она тяжёлая, новых больших геолого-разведочных работ не проводится. Поэтому для крупных вертикально интегрированных компаний сегодня Северо-Кавказский федеральный округ не является приоритетным. С точки зрения ответственной региональной власти постановка вопроса оправдана, и мы поддержим руководство Чеченской Республики. Но окончательное решение будет за «Роснефтью» и Минэкономразвития. Я уверен, что оно в 2017 году будет принято.

Вопрос: Премьер говорил о дисциплинарных мерах. Были ли приняты соответствующие решения, какие и в отношении кого?

Л.Кузнецов: Учитывая, что есть позитивная динамика по ряду направлений и год календарный не завершился, премьер дал возможность всем заинтересованным сторонам – и ресурсоснабжающим организациям, и регионам – в I квартале следующего года принять меры по исправлению ситуации, с тем чтобы в дальнейшем определиться: или отказаться от принятия таких решений в связи с тем, что произошло качественное изменение ситуации, или, если таких изменений нет, подготовить окончательные дисциплинарные решения.

По статистике, мы видим три ключевые проблемы. Первая – рост долга идёт в основном у потребителей, населения. По энергетике и по газу это доминирующий объём задолженности. По энергетике объём платежей приближается к 90% – это в целом хорошая ситуация, это среднероссийский показатель, мы видим позитивный прирост 2%. По газу ситуация, к сожалению, не улучшается. Ключевая задача сейчас вместе с «Газпромом», учитывая, что «Газпром» провёл реформу своих ресурсоснабжающих организаций (он расформировывает сейчас «Межрегионгаз» в Пятигорске и создаёт по каждому региону отдельную ресурсоснабжающую организацию), посмотреть, дадут ли организационные меры эффект или не дадут.

Второй вопрос – это жилищно-коммунальные предприятия. По газу, наоборот, здесь позитивная динамика: в прошлом году рост задолженности был 2 млрд, в этом году всего лишь 250 млн. Почему? Потому что мы видим, что у нас есть несовпадение роста тарифов для населения и для ресурсоснабжающих организаций. Этот диспаритет, по нашей оценке, создаёт конечные финансовые диспропорции. Здесь дано поручение Федеральной антимонопольной службе проанализировать все эти тарифы и найти то решение, которое бы сбалансировало и дало возможность предприятиям ЖКХ работать эффективно.

Но не только проблема тарифа является обоснованием неплатежей, есть и позиция некоторых муниципалитетов, которые умышленно не платят. Есть даже цифра по статистике, которая равна нулю. Не то что не хватает в тот или иной период (собрали, например, 10, а нужно заплатить 15 млн), а просто систематически происходят неплатежи. По этим муниципалитетам сегодня в Северной Осетии уже принято кадровое решение, ряд глав муниципалитетов были освобождены от занимаемых должностей. Сегодня принимается решение о консолидации активов вместе с «Газпромом» и «Россетями». И мы надеемся, учитывая актуальность этого вопроса и контроль за ситуацией с платежами на высоком уровне, что позитивная динамика все же появится. В Ставрополье, например, она есть, в Карачаево-Черкесии мы тоже видим более 90% платежей.

Ну и самое последнее – это платежи самих бюджетов. Здесь мы видим качественное осознание ситуации, несмотря на тяжёлое положение с бюджетами. По декабрю региональные, местные бюджеты выполнили на 100% свои текущие обязательства. Хочется верить, что ситуация и дальше будет иметь такую же стабильную динамику.

Вопрос: Скажите, а можно вопрос не по теме, предновогодний? Где Вы намерены встречать Новый год?

Л.Кузнецов: Можно сказать точно – в Москве, с семьёй, а может быть, на пару дней съезжу в Сочи, в том числе и на наш курорт «Архыз». Курорт «Архыз» пока ещё развивается. К сожалению, мы ещё не создали пока такую комплексную инфраструктуру, которая позволила бы сегодня приезжать туда надолго людям разных возрастов. Это ключевой вызов проекта сегодня.

Сейчас идёт изменение и увеличение количества частных инвесторов, которые вкладывали средства как раз в строительство мест размещения. Мы сегодня вместе с корпорацией «Курорты Северного Кавказа» ищем инвесторов, которые, кроме мест размещения, создадут ещё места для развлечений – это спа, спортивные объекты. Наша концепция в том, чтобы это был семейный отдых, семейный туризм. Мы получили доверие частных инвесторов. Теперь, в непростой экономической ситуации, наша задача вместе с ними комплексно развить курорт и дать всем возможность приезжать на «Архыз». Но даже сегодня, несмотря на все сложности, мы по отношению к прошлому году имеем уже плюс 20% туристов, которые приезжают на курорты Северного Кавказа.

Россия. СКФО > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 27 декабря 2016 > № 2021707 Лев Кузнецов


Россия. СКФО > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 27 декабря 2016 > № 2021706 Дмитрий Медведев

Заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа.

О развитии топливно-энергетического комплекса Северного Кавказа.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Северного Кавказа в конце года традиционно посвящено топливно-энергетическому комплексу. Это всегда разговор не самый приятный, поскольку ситуация в ТЭКе остаётся сложной, прежде всего из-за накопившихся долгов. Мы с вами регулярно стараемся этими долгами управлять. Есть разные тенденции – и умеренно позитивные, и негативные. Нам надо их оценить.

В абсолютных цифрах долг продолжает расти. Если говорить о газе, он вырос за текущий год на 6,6 млрд рублей – это приблизительно 10%. С учётом долгов предыдущих лет общая задолженность по состоянию на 1 ноября текущего года – более 70 млрд рублей. Это более половины долгов за потреблённый газ в стране.

В электроэнергетике долги также продолжают расти. Региональные поставщики, которые входят в «Россети», стали хуже рассчитываться с генерирующими компаниями. С начала года общая задолженность увеличилась на четверть и составила почти 25 млрд рублей – это 41% общероссийской задолженности на оптовом рынке.

На розничном рынке уровень текущих расчётов составляет около 90%, общая задолженность – около 21 млрд рублей. Ситуация усугубляется тем, что в ряде регионов тарифы на электроэнергию пока остаются необоснованно заниженными и не обеспечивают экономическую эффективность работы энергокомпаний.

О причинах роста долгов мы подробно говорили на заседании комиссии в марте этого года. Прежде всего это низкая платёжная дисциплина. Исправлять ситуацию должны энергетические компании вместе с региональными властями и муниципалитетами. Методы известны, они по стране довольно активно применяются, включая создание единых расчётных центров.

Несмотря на все негативные факторы, есть и некоторое движение вперёд. В текущем году региональные и местные бюджетные организации практически не допустили роста задолженности (подчёркиваю: речь идёт о региональных и местных бюджетных организациях) ни по электроэнергии, ни по газу. Не нарастили долги за газ и теплоснабжающие организации округа. Тем не менее проблемы, о которых я сказал, остаются.

Важной проблемой также остаётся плохой учёт поставленных энергоресурсов. На Кавказе сети изношены, уровень потерь при транспортировке высокий. Сети, конечно, надо модернизировать, и это задача компаний – устанавливать счётчики, как это делается по всей стране. Энергетические компании такую работу ведут, но её нужно ускорить.

В потери нередко списывается то, что было украдено в результате самовольных подключений и врезок. Причём чаще всего те, кто этим воровством занимается, отделываются административными штрафами. Правоохранительные органы должны и дальше работать по этому направлению, выявляя правонарушения и преступления, оперативно реагировать на сигналы энергокомпаний. Но самое главное, чтобы такие дела доходили до суда.

Кроме того, в отрасли действуют различные схемы ухода от выплаты долгов, в частности, через целенаправленное банкротство организаций ЖКХ, сетевых и сбытовых компаний. Понятно, что ненадлежащим образом работают и сами компании, и региональные власти. Нужно в этом строго разобраться.

Все названные факторы ухудшают криминогенную обстановку в округе. Это мешает росту экономики и благосостояния людей, которые живут на Кавказе, и снижает инвестиционную привлекательность округа.

В работе комиссии нам нужно опираться на проектный подход, как мы сейчас и делаем это по другим направлениям. Все решения должны иметь чёткие индикаторы и сроки исполнения, и за их соблюдение должны отвечать конкретные люди.

Мы договаривались (что касается долгов) о том, что по итогам работы за этот год обсудим и вопросы дисциплинарной ответственности, а сейчас послушаем руководителей регионов, как обстоят дела. В любом случае определённые выводы должны быть сделаны.

Прежде чем перейти к обсуждению основной темы, хочу проинформировать, что подписал постановление, которое разрешает 20 регионам страны создавать у себя зоны территориального развития, которые имеют возможность развиваться, рассчитывая на определённую господдержку, стимулировать региональную экономику. В числе таких регионов и шесть республик Северного Кавказа.

Россия. СКФО > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 27 декабря 2016 > № 2021706 Дмитрий Медведев


Казахстан > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > dknews.kz, 26 декабря 2016 > № 2016395

За 20 лет горняки и энергетики Евроазиатской энергетической корпорации, входящей в состав Евразийской Группы (ERG), сделали почти невозможное: из полуразрушенных предприятий создали современную компанию с полным циклом выработки электроэнергии.

Сегодня Евроазиатская энергетическая корпорация, объединяющая Аксускую электростанцию и угольный разрез «Восточный» — один из крупнейших поставщиков электроэнергии (17%) и угля (20%) Казахстана. За этими достижениями – сложная, капиталозатратная программа по модернизации подразделений и грамотная эксплуатация нового оборудования. Инвестиционная программа Аксуской электростанции, включающая в себя реконструкцию пяти энергоблоков и открытых распределительных устройств 110, 220, 500 кВ, строительство золоотвала №3, и др. обошлась в околок 190 миллиардов тенге. А на строительство ЦПВК №1, реконструкцию роторного экскаватора и угольных складов, приобретение новой техники и реализацию других проектов на «Восточном» компания направила более 100 миллиардов тенге.

За 20 лет энергетики выработали свыше 232 млрд киловатт-часов электроэнергии. Горняки добыли более 346 млн тонн угля. Помимо основной продукции корпорация известна как поставщик теплоэнергии, питьевой воды, щебня, сухой золы.

– Сегодня производство ни на минуту не останавливается — Евроазиатская энергетическая корпорация обеспечивает электроэнергией и углем крупнейшие металлургические производства страны, благодаря чему тысячи семей имеют стабильный доход, это ли не главный критерий достижений компании?

Для решения стоящих перед предприятием задач мы продолжаем внедрять новые технологии. Так, для увеличения мощности станции реконструируем энергоблок №5, строим ЦПВК №2. Во многих сферах, таких как реконструкция энергоблоков в условиях действующей станции, применение геомембраны при строительстве золоотвала №3, создание Data-центра, внедрение проекта по технике безопасности SafeStart, мы – пионеры не только среди предприятий республики, но и СНГ, – отметил президент АО «ЕЭК» Валерий Гриненко. – Большое внимание уделяем научному подходу в решении производственных задач, направленных на экономию ресурсов и снижение себестоимости продукции. А наша социальная политика – пример для многих предприятий страны.

За всеми производственными, многочисленными спортивными и культурными победами коллектива Евроазиатской энергетической корпорации стоит Человек труда. Именно поэтому в честь юбилея компании 110 сотрудников предприятия награждены медалью «Еңбек ардагері», почетными грамотами Министерства энергетики РК, КЭА, акима Павлодарской области, города Аксу, многочисленными благодарственными письмами. Передовикам производства будут присвоены звания «Заслуженный энергетик СНГ», «Еңбегі сіңген энергетик», «Құрметті энергетик», «Ветеран труда ЕЭК», вручены знаки «Шахтерская слава» первой степени и «Трудовая слава», знак ERG «За трудовую доблесть». А обновленную Доску почета компании украсили 60 фото передовиков производства. Вместе с этим еще более 200 работников будут премированы за высокие трудовые показатели. Всего на премии награжденным и отличившимся работникам Евроазиатская энергетическая корпорация планирует направить более 24 млн тенге.

В течение 20 лет АО «ЕЭК» занимает почетное место в современной структуре экономики области. Возрастает уровень технологической дисциплины и культуры производства, что позволяет улучшать качество продукции и повышать уровень безопасности труда.

Об АО «ЕЭК»

АО «Евроазиатская энергетическая корпорация» (ЕЭК) входит в состав Евразийской Группы. ЕЭК – один из крупнейших поставщиков электроэнергии и угля в Казахстане. На долю предприятия приходится более 17% всей вырабатываемой электроэнергии и около 20% добываемого угля.

ЕЭК объединяет два структурных подразделения: угольный разрез «Восточный» и Аксускую электростанцию. Основные направления производственной деятельности: добыча угля и выработка электроэнергии. Численность работников ЕЭК на 30 ноября 2016 года составила 5 992 человека.

СПРАВКА О EURASIAN RESOURCES GROUP

Eurasian Resources Group (ERG) является одной из ведущих в мире и наиболее диверсифицированных компаний в сфере добычи и обогащения природных ресурсов, имея полностью интегрированные горнодобывающие, перерабатывающие, энергетические, транспортные и маркетинговые операции. Группа представлена предприятиями и проектами развития бизнеса в 14 странах на четырех континентах и является одним из крупнейших работодателей в отрасли. В 2014 году Eurasian Resources Group отметила свою 20-летнюю годовщину. Головной офис управляющей компании расположен в Люксембурге.

В настоящее время ERG является мировым лидером в производстве феррохрома по содержанию хрома и одним из крупнейших поставщиков железной руды. Группа также входит в десятку ведущих в мире производителей алюминиевого сырья и в число главных поставщиков меди и кобальта.

ERG это треть горно-металлургического комплекса Республики Казахстан. ERG также один из ключевых поставщиков электроэнергии и крупный железнодорожный оператор в Центральной Азии. В Казахстане расположены важнейшие предприятия Группы и страны — ТНК «Казхром», «Соколовско-Сарбайское

горно-обогатительное производственное объединение» (ССГПО), «Алюминий Казахстана», «Казахстанский электролизный завод» (КЭЗ), «Евроазиатская энергетическая корпорация» (ЕЭК), «Шубарколькомир» и Транспортная группа «ТрансКом». На предприятиях ERG в Казахстане работает более 61 тысячи человек.

В Демократической Республике Конго ERGдобывает и обрабатывает медную и кобальтовую руду на предприятиях BossMining, Frontier и Comide. В этой стране расположен также ряд других проектов развития, близких к завершению, в том числе проект MetalkolRoanTailingsReclamation (RTR).

Медеплавильный завод ERG, ChambishiMetalsPLC, является ведущим предприятием в Замбии и крупным производителем меди в мире. Также у компании есть проекты по выпуску угля, марганца, платины, бокситов и флюорита в различных странах Африканского континента, включая Южно-Африканскую республику, Зимбабве, Мали и Мозамбик.

В Бразилии ERG продолжает развивать проект PedradeFerro, комплекс по производству железной руды мощностью 18 млн тонн в год.

Казахстан > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > dknews.kz, 26 декабря 2016 > № 2016395


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 22 декабря 2016 > № 2016493 Дмитрий Медведев

Совещание о проекте Энергетической стратегии России на период до 2035 года.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Прежде чем мы обсудим проект Энергетической стратегии до 2035 года, я хотел бы поздравить всех, кто работает в электроэнергетическом комплексе, с профессиональным праздником – с Днём энергетика.

Электроэнергетика, так же как и нефтяная, газовая, угольная промышленность, занимает ключевые позиции в нашей экономике. В топливно-энергическом комплексе создаётся более четверти валового внутреннего продукта, здесь формируется более половины доходов федерального бюджета. От того, как работают энергетики, напрямую зависят и промышленные, и сельскохозяйственные предприятия, транспорт, ЖКХ, зависят цены, квартплата, стоимость проезда и состояние окружающей среды. И это всё касается всех граждан нашей страны.

У нас уникальный опыт энергоснабжения на огромных территориях, на 11 часовых поясах, где используются все виды энергоносителей. Сейчас наша страна проходит пик зимних нагрузок, и, несмотря на всякого рода проблемы, энергетики в целом успешно с этим справляются.

Мы сегодня обсудим, как будет развиваться топливно-энергетический комплекс в ближайшие 20 лет в соответствии с представлениями, которые заложены в проект энергостратегии: какие меры Правительство должно принимать, чтобы сделать российскую энергетику более современной, более надёжной, безопасной, добиться максимально эффективного использования энергетических ресурсов, сохранить лидирующие позиции в мировой энергетике.

Нефтяные и газовые проекты – это долгосрочный бизнес, где счёт идёт на миллиарды. Нашим энергетическим компаниям, зарубежным потребителям нужно дать чёткие ориентиры – какой будет налоговый режим, какова будет тарифная и ценовая политика, – сделать наш энергетический рынок более открытым, прозрачным, конкурентным и более привлекательным для инвестиций.

Вопросы сложные, чувствительные, по ним есть различные позиции. Давайте эти позиции обсудим, чтобы в конечном счёте выйти на оптимальные решения. В этом как раз цель совещания – учесть и сбалансировать интересы и потребителей, и компаний, которые занимаются добычей, переработкой и поставкой энергоресурсов, и интересы бюджета.

Хотел бы обозначить несколько позиций, которые в любом случае нужно иметь в виду и по которым нужно принимать решения.

Одна из сложных проблем – это зависимость нашего топливно-энергетического комплекса от иностранных технологий и оборудования. Несмотря на решения, которые мы принимали в последние годы, по ряду позиций эта зависимость пока ещё находится на критическом уровне. Эту ситуацию нужно менять, поддерживать наших производителей, которые готовы предоставить конкурентные по цене и по качеству виды оборудования, виды сервиса, с помощью налоговых и финансовых инструментов стимулировать энергетические компании использовать преимущественно российскую продукцию и услуги.

Совокупные ежегодные инвестиции компаний ТЭКа оцениваются на уровне 3,5 трлн рублей, и мы заинтересованы в том, чтобы эти деньги работали на развитие именно нашей экономики. Наши крупнейшие компании при разработке своих инвестпрограмм должны исходить из такого подхода. Мы сегодня обсуждали инвестпланы «Газпрома», это относится и к другим компаниям – и к компаниям с госучастием, и к частным компаниям.

Также будем поддерживать локализацию производства наиболее перспективного оборудования, технологических решений в России. Рассчитываем, что за счёт импортозамещения доля импортной продукции в закупках предприятий ТЭКа после реализации стратегии, которую мы рассматриваем, то есть через 20 лет, составит не более 10-15%.

Второе, о чём хотел бы сказать. Современная энергетика – это высокотехнологичная отрасль, здесь технологии развиваются невероятно быстро. Речь идёт не только о новых способах добычи и транспортировки энергии (включая все аспекты сланцевой революции, сжижение природного газа), но и о формировании так называемой новой энергетики, которая основана на возобновляемых источниках энергии, на так называемой распределённой генерации, на использовании интеллектуальных сетей.

Если мы хотим и в будущем иметь конкурентоспособную энергетику, то и государству, и бизнесу нужно вкладываться в инновации. Это очевидная вещь, тем не менее считаю правильным это подчеркнуть.

Третье, о чём хотел бы сказать: по-прежнему крайне расточительно мы относимся к использованию ресурсов. Энергоёмкость нашего ВВП в разы выше, чем в развитых и многих развивающихся странах. Потенциал энергосбережения, по данным Минэнерго, составляет около трети текущего энергопотребления. То есть каждый третий киловатт-час электроэнергии, кубический метр газа, килограмм угля, тонна нефти уходит, по сути, в никуда с точки зрения экономики. У нас немало предприятий, где потери энергии и тепла особенно велики. В конечном счёте за это всё расплачивается экономика и потребители. Это недопустимо. В стратегии должны быть предусмотрены системные меры по повышению энергоэффективности. Это касается не только самого ТЭКа, где также есть большие возможности по улучшению использования ресурсов, но и всей экономики. Тем более что наши предприятия уже довольно активно выпускают и энергосберегающее оборудование.

И наконец, четвёртое. В условиях глобальных изменений на мировых рынках и растущей конкуренции необходима детально продуманная, взвешенная экспортная политика, которая предусматривает максимальное расширение направлений и форматов сотрудничества в области энергетики. Нам нужно серьёзно диверсифицировать наш энергетический экспорт – и по географии, и по товарной структуре.

Мы будем развивать все направления. Будем и европейское направление развивать, но будем развивать и энергетическое сотрудничество в рамках Евразийского экономического союза, естественно, азиатское направление, включая наши контакты со странами ШОС, БРИКС, и на двусторонней основе – со всеми заинтересованными странами.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 22 декабря 2016 > № 2016493 Дмитрий Медведев


Япония > Электроэнергетика. Образование, наука > nhk.or.jp, 22 декабря 2016 > № 2014139

Правительство Японии приняло официальное решение о ликвидации экспериментального бридерного реактора на быстрых нейтронах "Мондзю", сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK. Это решение было принято в среду на встрече министров кабинета, имеющих отношение к данному вопросу. Участники встречи отметили, что для возобновления эксплуатации испытывающего неполадки реактора в префектуре Фукуи в центральной Японии потребуется по меньшей мере восемь лет подготовительных работ, и продолжение его работы обойдется более чем в 4 миллиарда 500 миллионов долларов.

Министры приняли решение демонтировать реактор примерно за 30-летний срок, указывая на растущую стоимость операций. Правительство будет вести наблюдение за ходом демонтажных работ. Оно планирует создать систему, которая позволит строителю реактора - Агентству по атомной энергии Японии выполнять операции, обеспечивая при этом безопасность. Представители правительства выразили надежду на то, что район, где находится реактор, в будущем станет одним из центров исследований реакторов на быстрых нейтронах.

Япония > Электроэнергетика. Образование, наука > nhk.or.jp, 22 декабря 2016 > № 2014139


Таджикистан > Электроэнергетика > news.tj, 19 декабря 2016 > № 2012012

Милиция и энергетики начали совместные рейды по проверке воровства электроэнергии

Аваз Юлдашев

В ходе проведенного в выходные совместного рейда сотрудниками милиции и энергетических сетей города Душанбе выявили четыре факта воровства электроэнергии со стороны жителей столицы.

На сайте МВД республики сообщается, что 55-летний житель столичного района Сино без соответствующего разрешения и установления электросчетчика провел электричество в свою нелегальную пекарню, тем самым нанес энергетическим сетям города ущерб в размере 15 тыс. 400 сомони.

48-летний предприниматель из столичного района Фирдавси аналогичными действиями нанес ущерб энергосетям в размере 18 тыс. 200 сомони.

Также выявлено, что 22-летний житель Душанбе, самовольно подключившись к энергосетям, получил электроэнергию на сумму 2 тыс. 800 сомони, а житель района Сомони на сумму 11 тыс. 200 сомони.

Таджикистан > Электроэнергетика > news.tj, 19 декабря 2016 > № 2012012


Украина > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 8 декабря 2016 > № 1999326 Виталий Григоровский

Глава Ассоциации операторов распределительных электросетей: Дифференциация при RAB-регулировании отбросит нас назад

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" президента Ассоциации операторов распределительных электросетей Виталия Григоровского

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, об ассоциации, цели ее создания, учредителях, открыта ли она для новых членов?

Ответ: Безусловно, мы открыты для всех. Сегодня наша ассоциация, которая была создана в 2016 году, объединяет 13 крупных игроков рынка, включая ЧАО "Предприятие по эксплуатации электрических сетей "Центральная энергетическая компания", ООО "Луганское энергетическое объединение" и 11 облэнерго. Общественная инициатива вылилась в создание серьезного экспертного объединения. Площадь закрепленной территории, на которой осуществляется лицензионная деятельность членов Ассоциации ОРЭС, составляет 300 тыс. кв. км, общая длина распределительных сетей превышает 400 тыс. км, а объем распределенной электроэнергии составляет до 40 млрд кВт-ч в год. На предприятиях, входящих в организацию, работает свыше 40 тыс. украинцев. Им нужен отраслевой лоббист, именно поэтому мы видим своей миссией как отстаивание их законных прав и интересов, так и общее развитие рынка электроэнергии Украины, повышение инвестиционной привлекательности отрасли, рост поступлений, в том числе на ее техническое совершенствование. Так что наша цель -- укрепление позиций отечественных предприятий, повышение качества услуг и участие в формировании принципиально новых подходов к функционированию отрасли.

Вопрос: Как вы оцениваете ситуацию с введением RAB-регулирования для облэнерго? По вашей информации, переведет ли НКРЭКУ с 1 января пилотную группу облэнерго на новую систему? Обоснована ли ставка доходности, которая сейчас установлена регулятором? Справедливо ли фиксировать ставку для старой и новой регуляторной базы на едином уровне?

Ответ: Сегодня это активно обсуждаемая тема. Ни у кого нет сомнений в том, что существующая система тарифообразования по принципу CostPlus на практике изживает себя. В Украине в розничном тарифе покрытие затрат распределительных компаний не превышает 8%, тогда как в развитых странах этот показатель стартует с 20%. Конечно, имея такие возможности украинские компании могли бы быстрее и эффективнее модернизировать существующую инфраструктуру и создавать ее новые элементы. Поэтому переход на RAB-регулирование является чрезвычайно важным, чтобы не сказать критичным, если мы хотим развивать отрасль по европейскому пути. Вопрос только в том, каким именно образом мы будем это делать. Экспертные дискуссии не утихают. Самая спорная часть - установление дифференцированных ставок рентабельности на так называемый "новый капитал" (то есть на вновь создающуюся инфраструктуру) и на "старый капитал" (то есть тот, который в свое время уже был проамортизирован), или же единой, унифицированной ставки.

Наша позиция заключается в том, что такая дифференциация отбросит нас назад. Ведь пониженный коэффициент на "старый капитал", аргументированный тем, что владельцы какой-то компании в свое время уже получили всю прибыль, не совсем экономически обоснован. Мы живем в режиме реального времени. И мероприятия по модернизации компания будет проводить "здесь и сейчас": по сегодняшним ценам и в сегодняшних экономических реалиях.

Кроме того, нужно упомянуть и о кратной девальвации курса национальной валюты за последние двадцать лет, о том, что в результате принятия тех или иных законодательных или подзаконных решений сокращался объем средств, которые компании могли использовать на техническое развитие (в основном, речь об амортизационных отчислениях).

Наши эксперты считают, что норма дохода на вложенный капитал должна составлять от 17% до 20%. Причем, подчеркиваю, вне зависимости от возраста данного капитала. Унифицированная норма дохода уже полностью оправдала себя в Австрии, Великобритании, Норвегии. Впрочем, и опыт таких стран, как Германия, Хорватия, Швейцария, где ставки дифференцированы, но разница несущественна, также может быть учтен.

Вопрос: Ситуация с подключениями новых потребителей к электросетям – традиционно это один из тормозов развития экономики Украины. Поменяют ли положение дел последние решения правительства и НКРЭКУ? Что нужно еще сделать, чтобы улучшить ситуацию с подключениями?

Ответ: Это еще одна актуальная тема. Для того чтобы потребитель в любой момент времени, щелкнув выключателем, получил электричество, в сети должно быть напряжение. Для того, чтобы это напряжение там было, вне зависимости от того, будет он потреблять электроэнергию или нет, компания несет затраты. То есть вся инфраструктура должна быть в рабочем состоянии: должны стоять столбы, на них должны висеть провода, должно функционировать кабельное хозяйство и подстанции. Работа распределительной компании по поддержанию инфраструктуры в рабочем состоянии является той услугой, которую мы называем обеспечением возможности использовать присоединенные мощности. Эта работа должна оплачиваться, как это и происходит во многих развитых экономиках. В противном случае будем и в дальнейшем иметь перекосы, которые имеем сейчас. Например, в одном областном центре есть промышленное предприятие, находящееся в кризисном состоянии. Его потребление электроэнергии в семь раз меньше, чем обеспечено присоединенными мощностями. То есть, несмотря на то, что оно платит нам в семь раз меньше, чем могло бы платить при "полной загрузке", мы обеспечиваем работу всей инфраструктуры. Я уже не говорю о том, что рядом есть потребители, которым эта неиспользуемая мощность могла бы пригодиться именно сейчас, и они готовы за нее платить. Введение платы за обеспечение присоединенных мощностей могло бы выровнять эту ситуацию.

Вопрос: Как Вы относитесь к инициативе НКРЭКУ по переводу распределительных сетей на более высокий класс напряжения? Стоит ли вкладывать в это огромные деньги?

Ответ: Этот вопрос назревал уже давно. Более того, целый ряд облэнерго, входящих в Ассоциацию ОРЭС, участвуют в определенных пилотных проектах данной инициативы. Но тут не все так однозначно. С одной стороны, переход распределительных сетей на более высокий класс напряжения повысит их энергоэффективность, снизит технологические потери и затраты на обеспечение работы оборудования, а также даст толчок реализации нового подхода к автоматизации распредсетей и системам учета электрической энергии. Но, с другой стороны, это громадные инвестиции. В связи с уже упоминавшейся ситуацией, при которой на покрытие затрат компаний распредсетей идет не более 8% розничного тарифа, обеспечить поступление таких средств на данную реформу не представляется возможным. Это новое оборудование, это замена трансформаторов и пр. Напомню, что общая протяженность распределительных электросетей в Украине составляет около 800 тыс. км. Конечно, они на 60% уже изношены, и модернизировать их все равно необходимо (по подсчетам наших экспертов речь идет об инвестициях в размере порядка $48 млрд в ближайшие 20 лет). Но делать это надо постепенно. И, конечно, после изменения "правил игры" на рынке -- от введения платы за обеспечение присоединенных мощностей до внедрения RAB-регулирования. Только так отрасль сможет получить необходимые средства.

Вопрос: Как Вы оцениваете законопроект "О рынке электроэнергии"? Готовы ли облэнерго к разделению бизнеса?

Ответ: По нашему мнению, одним из наиболее острых моментов в документе является появление класса "независимых трейдеров". Причем, вероятно, не само появление, сколько регулирование и контроль их деятельности.

Поясню. По сути, это перекупщики – покупают электроэнергию на виртуальном рынке и продают ее (опять же, виртуально) реальным потребителям. Однако физическое движение электроэнергии обеспечивает распределительная компания. Без инфраструктуры энергия до потребителя дойти не может. Трейдер не является владельцем этой сети. Для того, чтобы тот объем энергии, который он виртуально купил, дошел до потребителя, ему нужно договориться с энергораспределительной компанией, чтобы она обеспечивала движение этого объема к потребителю. Теперь поставьте себя на место потребителя. Чьи провода и чья инфраструктура подведена к вашему дому? Эта инфраструктура принадлежит оператору. В случае отключений, как было, к примеру, во время недавнего снегопада, кто будет обеспечивать энергоснабжение? Трейдер этого делать не будет. В лучшем случае у него может быть договор с распределительной компанией, по которому она обязуется обеспечивать бесперебойную поставку. Но если произошло ЧП, если оборвались провода, вам, как потребителю, главное, чтобы восстановили энергоснабжение.

Трейдер же, не обладая никаким реальным активом, в подавляющем большинстве случаев не может физически обеспечить выполнение взятых на себя обязательств по доставке проданного товара. Вероятно, имеет смысл рассмотреть и другую схему взаимоотношений, работающую в развитых странах. Потребитель имеет право не только выбора трейдера - продавца электроэнергии, но и контрагента для заключения договора о распределении. Тогда потребитель, понимая, кому принадлежит инфраструктура, был бы более спокоен, имея на руках договор о распределении непосредственно с владельцем этой самой инфраструктуры. Если такой документ составлен грамотно, потребитель защищен. То есть он должен разбираться в вопросе. Только тогда его интересы пострадают в меньшей степени в случае форс-мажорных ситуаций.

Вопрос: Как вы считаете, может ли заинтересовать планируемая приватизация украинских облэнерго крупных иностранных игроков? Если нет, то кого вы видите вероятным покупателей этих активов?

Ответ: Любой частный инвестор начнет вкладывать свои деньги только в том случае, если будет иметь гарантии возврата вложенных средств и гарантированную величину прибыли на вложенную инвестицию, то есть норму рентабельности. Эти параметры утверждаются государственными органами – тем же самым регулятором. А регулятор принимает свое решение на основе действующих законов. Если на уровне закона инвестор не увидит четко прописанных гарантий возврата своих инвестиций и своего заработка, никаких инвестиций не будет. Если предположить, что с 1 января 2017 года будут приняты соответствующие нормы в законодательстве (то же RAB-регулирование), это станет существенным фактором и мощным посылом инвесторам со стороны государства.

В свою очередь, такой подход будет способствовать увеличению инвестиционной привлекательности. Причем вне зависимости от того, говорим мы об отечественном капитале или иностранном. Мы должны понимать, что инвестирование в тот или иной вид деятельности не является самоцелью. Конечная задача – повышение уровня надежности энергосистемы Украины.

Украина > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 8 декабря 2016 > № 1999326 Виталий Григоровский


Украина > Металлургия, горнодобыча. Электроэнергетика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 8 декабря 2016 > № 1999280

Авдеевский коксохимический завод (АКХ), крупнейшее в Европе коксохимическое предприятие, входящее в группу "Метинвест", продолжает простаивать после очередных обстрелов линии размежевания в зоне АТО и обрыва линий электропередач, что может привести к выходу из строя коксовых батарей.

Согласно сообщению пресс-службы "Метинвеста", в ночь на 7 декабря АКХЗ лишился электроснабжения: были отключены оба ввода, питающих предприятие.

"Более суток специалисты АКХЗ ведут борьбу за сохранение производственных мощностей. По состоянию на 13:30 8 декабря завод приостановил выдачу кокса", - констатируется в пресс-релизе.

При этом пресс-служба уточняет, что за последние сутки АКХЗ пережил несколько полных остановок и повторных запусков оборудования. Ситуация значительно осложняется погодными условиями: при таких низких температурах (до "минус" 16°С ночью) несколько часов без обогрева могут стать смертельными для коксовых батарей предприятия.

Кроме того, вследствие боевых действий наполовину сокращена подача технической воды на завод. По этой причине АКХЗ не имеет возможности самостоятельно генерировать электроэнергию для покрытия хотя бы минимальных нужд. Остановлены также водогрейные котлы ТЭЦ, остатки технической воды на заводе критически низкие. Без отопления остались все жилые дома и учреждения Авдеевки, поскольку других источников обогрева в городе нет.

Специалисты АКХЗ и ДТЭК готовы в любую минуту выехать к месту повреждения вводов для проведения восстановительных работ. Однако разрешения на выезд от Совместного центра по контролю и координации (СЦКК) не получено. Разминирование территории не произведено.

"Все вызовы, которые сегодня мешают стабильной работе крупнейшего в Европе коксохима, не технического, а военного характера. Нет нужды лишний раз говорить, какая судьба ждет авдеевцев, какая катастрофа ожидает экономику Украины, если остановится АКХЗ. Поэтому сейчас мы остро нуждаемся в помощи ОБСЕ, СЦКК, военно-гражданской администрации и общественности", - цитирует генерального директора АКХЗ Мусу Магомедова пресс-служба компании.

Как сообщалось, с июня 2014 года на территории АКХЗ разорвалось 320 снарядов, 9 заводчан погибли, более 50 получили ранения. Последние несколько месяцев предприятие работало на двух высоковольтных вводах вместо четырех необходимых.

АКХЗ - крупнейшее в Европе коксохимическое предприятие. Выпускает 31 вид продукции, основной из которых является кокс для металлургии. Продукция поставляется как на украинские предприятия, так и зарубежным компаниям. На долю АКХЗ приходится 23% украинского рынка валового кокса.

АКХЗ входит в группу "Метинвест".

Украина > Металлургия, горнодобыча. Электроэнергетика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 8 декабря 2016 > № 1999280


Украина > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 2 декабря 2016 > № 1999333 Владимир Грицай

Гендиректор "ЛЭО": НКРЭКУ "посадила" компанию на нулевой алгоритм

Эксклюзивное интервью генерального директора ООО "Луганское энергетическое объединение" Владимира Грицая информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Еще в начале ноября в ЛЭО заявили, что существует угроза "финансового коллапса" предприятия. Как сейчас обстоят дела в энергокомпании?

Ответ: В финансовом плане ничего не изменилось – все плохо. И крах только приблизился. Существующая ситуация с долгами усугубляется – мы должны за электроэнергию госпредприятию "Энергорынок" 4 млрд грн, А нам должны потребители – 6 млрд грн. При этом, еще два с половиной года назад, перед началом боевых действий, наш долг перед "Энергорынком" составлял всего 0,7 млрд грн, что является "копейками" для энергетических компаний. Большая часть нынешней задолженности – около 5 млрд грн – произошла из-за поставок электроэнергии на территории, неподконтрольные украинскому правительству (НКТ). При этом электроэнергия продолжает туда поступать, хотя ее никто и не оплачивает.

Такая ситуация сложилась уже давно, но она становится все более тяжелой из-за накопления долгов, в том числе наших перед "Энергорынком". А постановление Кабинета министров Украины №368 от 25 мая 2016 года, которое было принято с целью обязать ЛЭО рассчитываться с оптовым поставщиком по договору разницы перетоков в приоритетном порядке, ускорило финансовый коллапс.

Вчера я был в НКРЭКУ и могу сообщить, что все наши страшные прогнозы оправдались, и даже скорее, чем мы думали. С 1 декабря комиссия "посадила" ЛЭО на "нулевой" алгоритм.

Вопрос: Поясните, что это значит.

Ответ: "Нулевой" алгоритм означает, что на счетах компании будет оставаться 0% от собранных средств. Чтоб вы понимали – у ЛЭО не останется средств, все деньги будут сразу переводиться на счета "Энергорынка". Уже в этом месяце возникла проблема с выплатой зарплат персоналу, налогов, уже сейчас есть проблема с проведением ремонтов и поддержанием электросетей в рабочем состоянии, с закупкой горюче-смазочных материалов. Так что, в случае возникновения аварийной ситуации – а на дворе зима – энергетикам реально не на чем будет выехать и ликвидировать аварию. И не чем – расходные материалы для ремонтов тоже нужно купить за какие-то деньги.

Вопрос: То есть, можно сказать, что Луганская область в зиму войдет без стабильно работающей энергокомпании?

Ответ: Так точно. А учитывая, что наша область прифронтовая, эта угроза национальной безопасности еще более опасная. Хотя степень "рискованности" такого решения НКРЭКУ итак зашкаливает.

Напомню, что еще в 2015 году, в рамках постановления Кабмина № 263 мы были определены как единственный поставщик электроэнергии на территорию всей Луганской области, и уже тогда все понимали, что электроэнергия будет поставляться, а оплата будет проводиться очень плохо. Так и получилось.

Когда 1 ноября 2014 года я заступил на пост гендиректора, неконтролируемая сторона получала электроэнергию на 300 млн грн в месяц. В Украину приходило порядка 3-4 млн грн. Потом нам удалось немного улучшить сборы, и платежи начали поступать в пределах 50-60 млн грн в месяц. В любом случае, это не покрывало и трети поставок.

Мы били во все колокола, неоднократно обращались во все инстанции с тем, чтобы полностью прекратить переток электроэнергии на НКТ или хотя бы снизить его до уровня фактической оплаты. Реакции на наши обращения не последовало. Учитывая, что Станица Луганская и населенные пункты вокруг нее, а это более 12 тыс. наших абонентов, в том числе и военные части, получают электроэнергию с неконтролируемой стороны, существует угроза того, что незаконные формирования будут отключать электроэнергию нашей Станице. Что уже происходило, когда губернатором был Геннадий Москаль.

Вопрос: ЛЭО, как обещало, отключило Попаснянский водоканал?

Ответ: Мы провели частичное отключение Попаснянского водоканала 1 декабря. Сначала – Петровский участок, позже – вечером – ЗФС-1. Мы ограничили подачу электроэнергии на 40%. Причина – мы все еще надеемся, что участники минских переговоров решат этот вопрос, хотя особой надежды на это нет.

В то же время часть потребителей водоканала находится на контролируемой территории, и они являются добросовестными плательщиками. Хотя их всего 10% от общего количества абонентов водоканала. К тому же, нам понятно к чему приведет полное обесточивание водоканала при нынешних десятиградусных морозах. Хотя главарям "ЛНР" на это и наплевать.

Прошло почти полтора года существования этого водоканала, и его долг за электроэнергию составляет более 121 млн грн. Мы уже не можем терпеть, мы вынуждены отключать. В то же время, мы даем еще один последний шанс решить эту проблему. В том числе в благодарность и из уважения к усилиям министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша и Международного Комитета Красного Креста, оплатившего потребление электроэнергии водоканалом в течение октября-ноября. А это порядка 15-16 млн грн.

Вопрос: И долго Вы будете давать шансы?

Ответ: Это последний раз. Финансовая ситуация ЛЭО уже не позволяет раздавать такие шансы направо и налево. Государство должно разобраться в этом вопросе. За эти годы мы многократно обращались на самые верхние уровни власти, обращались к президенту, премьер-министру, ко всем, кто хоть как-то мог нам помочь, но это не дало никакой реакции. Нас банально не слышат. Так больше не будет продолжаться: и вопрос Попаснянского водоканала, и вопрос безоплатных поставок электричества на НКТ должны быть решены. Если государство считает эти поставки гуманитарной помощью, пусть оно их оплачивает, а не подставляет три тысячи энергетиков и всех жителей Луганской области. Ведь они также в первую очередь пострадают от финансового краха ЛЭО.

Вопрос: Насколько серьезно отключение Попаснянского водоканала повлияет на обстановку в так называемой "ЛНР"?

Ответ: Насосные агрегаты водоканала в Петровском давали воду в некоторые населенные пункты вблизи Луганска и в сам Луганск. Я думаю, Луганск почувствует снижение потребления воды в пределах20%. Но в Луганск поступает вода и из других подъемов насосных станций, а ЗФС-1 подавало воду в Алчевск, Брянку, Стаханов. Как теперь обстановка с водоснабжением, я не могу сказать, это лучше спрашивать у представителей водоканала. Но, насколько я знаю, в СМИ мелькали заявления представителей "ЛНР" о том, что им ничего не страшно и они готовы к этим отключениям.

Вопрос: Со стороны "ЛНР" осуществляется поставка электроэнергии на подконтрольные территории?

Ответ: Это наша электроэнергия, но линии так закольцованы, что она выходит от нас, поступает в Луганск, а оттуда – в Станицу Луганскую. Так мы стали зависимы от них. Но ЛЭО работало над проблемой, и в результате мы пошли на беспрецедентный шаг – включили в инвестиционную программу 2016 года строительство обводной линии Счастьинской ТЭС длиной 14 км и стоимостью 17 млн грн. В 20-х числах декабря эта линия будет запущена, и мы сможем отключить переток электроэнергии на НКТ, а это порядка 40% всего объема, который они потребляют.

Вопрос: Насколько я помню, хоть какой-то сбор денег с НКТ за поставленную электроэнергию прекратился с июля этого года?

Ответ: Да. Представители незаконных формирований – автоматчики - пришли к моим сотрудникам, которые выполняли свои должностные обязанности на НКТ. Они под дулом автомата предложили им перейти в некое предприятие "ТД "Нефтепродукт", которое связывают с Курченко.

Мы обращались к руководству страны с тем, чтобы созвать СНБОУ, так как речь идет о государственном ресурсе в виде электроэнергии, который поставляется на НКТ. Ведь потеряв сотрудников и ресурсы на той стороне, влиять на ситуацию мы уже не можем, ни о каком сборе средств речи не идет. Кроме того, мы подали документы в правоохранительные органы с заявлением о совершении преступления, но электроэнергия все еще ежемесячно поступает на НКТ на сумму 150-200 млн грн. Долг НКТ по воде составляет более 200 млн грн. Плюс долг в 121 млн грн, которые Попаснянский водоканал должен нам.

Знаете, если бы Плотницким на НКТ был провозглашен коммунизм, и все люди получили бы блага коммунизма, в том числе бесплатные коммунальные услуги, то я бы, наверное, как-то понял эту ситуацию. Но такого нет. Деньги продолжают собирать, но ни водоканалу, ни нам деньги не поступают – абсолютно ни копейки.

Вопрос: Вы думаете, что там нет проблем со сбором платежей?

Ответ: В "ЛНР" платят за коммуналку и очень строго. Там нет НКРЭКУ, нет АМКУ, как у нас. Соответственно, никто не останавливает их в сборе денег. Там есть право автомата, поэтому платят все – и бизнес, и рядовые граждане – 100%. Но, платят в рублях, так как после того, как отжали предприятие, всем потребителям было настоятельно рекомендовано перевести свои счета в "Нефтепродукт".

На сегодняшний день все деньги, которые собираются там за поставляемую электроэнергию, деваются непонятно куда. Нам они не поступают. И я не знаю, куда они идут. Может они разворовываются или на эти деньги закупаются те гуманитарные грузы, которые потом прилетают к нам в виде 120 и 150 калибров.

Как после этого к ним относится? Мы им поставки на миллиарды гривен, а что Украина получает взамен за такие ресурсы? Я во всех кабинетах, куда пробиваюсь, задаю этот вопрос – что мы получаем в ответ? Разве мы получили пункт пропуска в Золотом, который бы мог разгрузить пункт пропуска в Станице Луганской и убрать там очереди, в которых люди падают в обмороки. Или мы получили освобождение военнопленных, которые находятся в застенках "МГБ"? Нет же. Мой первый заместитель Александр Емельяненко, который находился на НКТ, уже больше года находится в застенках. Мы по этому поводу неоднократно подавали письма, обращались к участникам минских переговоров, но где этот человек, и что с ним, мы информации не имеем. Плюс к этому мы имеем ежедневные обстрелы – той же Станицы Луганской, Счастья, и даже Попасной, которая им поставляет воду.

Вопрос: Какой выход из этой ситуации вы видите?

Ответ: Я два года борюсь со всеми этими проблемами – форс-мажорами, саботированием, пренебрежением и я уже не знаю, в какие двери стучаться. Нас не слышат, нас ограничивают, нас заставляют делать то, что нельзя выполнить. О чем можно говорить, если даже Соцстрах показательно игнорирует нас и отказывается выплатить нашим сотрудникам положенные выплаты за два года – более 2,5 млн грн, при том, что ЛЭО заплатило в Фонд социального страхования по временной потере трудоспособности ЕСВ почти на 140 млн грн.

Украина > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 2 декабря 2016 > № 1999333 Владимир Грицай


Россия. ЦФО > Электроэнергетика. Экология > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990151 Алексей Анпилогов

 Опасные ошибки

Нововоронежская АЭС: происшествие или катастрофа?

Алексей Анпилогов

15 ноября 2016 года на Нововоронежской АЭС состоялось заседание оперативного штаба по сооружению энергоблоков №6 и №7 с участием представителей концерна "Росэнергоатом" и подрядных организаций. Помимо вопросов достройки блоков №6 и №7, возводимых по инновационному проекту АЭС-2006 с новым реактором ВВЭР-1200, отдельно был рассмотрен вопрос неплановой остановки запущенного в августе 2016 года энергоблока №6. На новом блоке НВАЭС, в ночь на 10 ноября 2016, в ходе проведения испытаний произошёл отказ электрического генератора, что привело к отключению энергоблока, работавшего под полной нагрузкой, от общей энергосистемы. Об этом говорится в сообщении пресс-службы станции.

Инцидент на новой российской атомной станции сразу же привлёк пристальное внимание как мировых СМИ, так и различных экологических организаций. Такое внимание именно к НВАЭС весьма ожидаемо: энергоблоки №6 и №7 являются первыми в мире реакторами так называемого "поколения 3+", в конструкции которых учтены все самые жёсткие требования к радиационной и технической безопасности. Фактически, эти реакторы могут самостоятельно перейти в безопасное заглушенное состояние, что происходит даже при отказе всех штатных систем и обеспечивается пассивными системами безопасности.

Сложность произошедшей аварии заключалась как раз в том, что блок №6 фактически лишь немного "не дошёл" до стадии включения этих во многом "одноразовых" систем защиты реактора, которые должны удержать и охладить раскалённое ядерное топливо внутри корпуса реактора. Согласно сообщениям социальных сетей, авария основного электрического генератора сопровождалась кратковременной потерей питания собственных нужд блока. Это означает, что не произошло штатное переключение питания охлаждающих насосов блока №6 на резервный трансформатор, запитанный от общей сети, после того как блок потерял питание от собственного, вышедшего из строя, основного электрогенератора.

Ситуацию спасли резервные дизель-генераторы, которые удержали необходимую для штатной остановки блока нагрузку и обеспечили охлаждение реактора атомной станции. Согласно предварительной оценке, итоговые отклонения в результате аварии составили "ноль" по международной шкале ядерных событий INES — это значит, что авария является несущественной для безопасности станции и персонала.

Такова максимально жёсткая оценка происшествия на НВАЭС на сегодняшний день. Конечно, бессмысленно отрицать сам факт происшествия, как и ряд недочётов в проектировании и строительстве станции, которые привели к отказам или несвоевременному включению таких важных компонентов станции, как электрогенератор и резервный трансформатор для питания аварийных систем. Однако анализ последствий аварии на Нововоронежской АЭС должен учитывать и контекст произошедшего.

Во-первых, электрогенератор. Электрогенератор на 1200 МВт электрической мощности — это первый промышленный образец такой мощности, произведённый в России. Фактически эта машина, как и реактор ВВЭР-1200, находится в режиме опытно-промышленной эксплуатации, который учитывает и такого рода инциденты. Не исключено, что при сборке такого нового и уникального агрегата был допущен производственный брак. В настоящее время принято решение об использовании в вышедшем из строя генераторе блока №6 нового статора, который будет взят с генератора строящегося блока №7 НВАЭС. Вышедший же из строя статор генератора блока №6, в котором, судя по всему, произошло короткое замыкание, будет подвергнут всестороннему анализу — на предмет выявления технологического брака или возможных ошибок в проекте.

Во-вторых, ошибка в проектировании системы аварийного переключения питания. Это, с одной стороны, гораздо более простой вопрос, нежели неисправность в новом уникальном генераторе инновационной АЭС, но, с другой стороны — и гораздо более важный с точки зрения будущего проекта реакторов "поколения 3+" и, в частности, АЭС-2006. Фактически, речь идёт о том, что в процессе опытно-промышленной эксплуатации была сымитирована МПА (максимальная проектная авария), когда, кроме отказа основных систем, произошло и отключение штатных систем безопасности. Произошедшая авария реально выявила ошибки в установках и алгоритмах работы автоматики, причём — ошибки, реально влияющие на живучесть блока. Фактически стандартная ситуация с отключением нагрузки реактора привела к задействованию "предпоследней линии обороны" — дизель-генераторного оборудования. В случае же её отказа, как было сказано, в дело включились бы уже одноразовые системы защиты блока, которые во многом были "билетом в один конец", так как при их пуске пришлось бы впоследствии, как минимум, пересобирать активную зону реактора.

Ну и, в-третьих, — о хорошем. Россия — единственная страна в мире, в которой реактор "поколения 3+" не просто создан, но уже находится в стадии опытно-промышленной эксплуатации, в отличие от США и ЕС, в которых "3+" пока не выбрались из бетона и арматуры строительных площадок. И это даёт нам надежду, что "на ошибках учатся" и новая российская АЭС, переболев всеми "детскими болезнями", сможет обеспечить надёжную генерацию электроэнергии на все 60 лет своего эксплуатационного срока.

Россия. ЦФО > Электроэнергетика. Экология > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990151 Алексей Анпилогов


Россия. Весь мир > Электроэнергетика > zavtra.ru, 1 декабря 2016 > № 1988329 Валентин Гибалов

 Пятна «искусственного солнца»

на вопросы «Завтра» отвечает публицист Валентин Гибалов, специалист по атомной и термоядерной энергетике

Алексей Анпилогов

"ЗАВТРА". О чём хотелось бы сегодня поговорить: человечество уже полвека стучится в двери термоядерной энергетики. Стучится долго и громко, но столь же безрезультатно, и многие уже начали думать, что никакого термоядерного синтеза нет, что учёные всё выдумывают о "мирном термояде". Мол, у них до этого была игрушка — атомная энергетика, а теперь они придумали некую термоядерную, которая даст нам громадные запасы топлива, бесплатную чистую энергию… но нас просто обманывают! Я понимаю, что это достаточно известный миф, но что вы можете сказать по этому поводу?

Валентин ГИБАЛОВ. Мне кажется, хорошим ответом на это является начало всей термоядерной истории. В 1952-53 годах были взорваны первые термоядерные бомбы. И ровно с этого момента начинаются секретные программы разработки термоядерных реакторов, управляемого термоядерного синтеза — связь тут очень чётко прослеживается. Это решение приняли и в США, и в СССР сразу, как только пришло практическое подтверждение, что выход энергии есть, причём выход колоссальный и необъяснимый даже в случае использования реакции деления урана или плутония. Просто учёные тогда посчитали, что если взять весь уран, например, "Царь-бомбы" и поделить его, то его энергии не хватит на все те мегатонны, которыми она рванула на Новой Земле. И с тех пор получена масса подтверждений термоядерной реакции, можно, например, практически "в гараже" собрать такие полуигрушки-реакторы, называющиеся "фузоры"…

"ЗАВТРА". …и которые буквально "в холодную" делают синтез нескольких атомов в минуту?

Валентин ГИБАЛОВ. Да! Но они излучают нейтроны, причём объяснить появление этих нейтронов в фузорах как-то по-другому невозможно. Надо признать, что там идёт термоядерный синтез. Конечно, такой маленький реактор не будет выдавать электро­энергию, но лучить нейтронами во все стороны вполне будет. Так что лучше не спать с ним в обнимку — хотя топливом для фузора и будет обычный тяжёлый водород-дейтерий, в небольшом количестве содержащийся в простой водопроводной воде, которую заливают в фузор.

"ЗАВТРА". А вот если сейчас сказать о термоядерном топливе для наших читателей… В фильме "Луна-2112" главный герой добывает гелий-3 на поверхности Луны. А что является основным термоядерным топливом на Земле?

Валентин ГИБАЛОВ. Сейчас для термоядерного синтеза рассматриваются всего три реакции. Причём из них более-менее реалистична одна-единственная — дейтерий-тритиевая энергетика. Она самая простая и даёт больше всего энергии на выходе. Но есть у неё и инженерные недостатки, довольно серьёзные, которые очень усложняют жизнь.

"ЗАВТРА". Например, нейтроны.

Валентин ГИБАЛОВ. Да, нейтроны. Которые активируют реактор и всё вокруг: термоядерный реактор становится сам очень высокорадиоактивным. Например, получается, что "время жизни" первой стенки реактора на дейтерий-тритии — всего пять лет, то есть каждые пять лет надо менять один из самых сложных компонентов реактора. И, конечно, это экономически очень затратно. Собственно, поэтому мы имеем в мире лишь один-единственный научный проект термоядерного реактора — ITER (ИТЭР).

Кроме дейтерия-трития есть реакция дейтерий-дейтерий ("монотопливо") — она получается совсем неудобной по физике, потому что у неё тоже на выходе много нейтронов, и при этом она гораздо тяжелее в достижении нужных параметров реактора, в первую очередь — температуры плазмы. И есть лунный гелий-3, которого практически нет на Земле, но которого много в грунте Луны. Но у этой реакции ещё больше требования, безумная проблема в плане того, как сделать реактор, который бы удерживал плазму из дейтерия и гелия-3.

"ЗАВТРА". То есть у нас сегодня с термоядом ситуация, как у папуасов с утлыми пирогами, которые пытаются из Новой Гвинеи через Тихий океан достичь Америки?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, где-то так. Очень быстро, буквально на первых установках, построенных в середине 1950-х годов, стали видны колоссальные проблемы. Прежде всего — с неустойчивостью термоядерной плазмы. При попытке её сжать она "вырывалась", есть сравнение, что это как пытаться палочками для суши держать скользкое куриное яйцо. Попытка сжать магнитными полями приводит к разрушению плазменного жгута. И вторая проблема — это термоизоляция. Если мы нагреваем плазму до ста миллионов градусов, которые нужны термоядерной реакции, то она остывает с колоссальной скоростью — за счёт излучения. И все 1960-е годы, и большая часть 70-х прошли в борьбе с этими двумя проблемами. Борьба выглядела как постоянный поиск схем удержания плазмы, пробовали и так называемые "Z-пинчи" и "открытые ловушки". Каждое из этих направлений упиралось в какие-то ограничения, но учёные тут же обычно придумывали новый вариант и начинали развивать уже его, улучшая прошлые результаты. И вот в 70-х годах токамаки, придуманные в СССР, вышли в фавориты. У них, казалось, наилучшая термоизоляция и удержание плазмы.

"ЗАВТРА". Это такие бублики.

Валентин ГИБАЛОВ. Да. Это, кстати, одна из особенностей магнитного поля — невозможность сделать магнитный шар, в нём всегда дырка будет, получится "бублик". В итоге токамаки и сегодня опережают ближайших преследователей по параметрам плазмы в тысячу раз. Из-за токамаков закрыли многие другие проекты, например, известная история случилась с MFTF — это открытая ловушка, строившаяся в США и уже практически собранная в 1986-м году. Её закрыли, так как финансирование проекта прекратили: к тому моменту казалось, что токамаки дешевле и проще. Поэтому почти собранная ловушка за миллиард долларов так никогда и не заработала. А в итоге токамаки достигли определённой цели, даже получили выход энергии из термоядерной плазмы, но вопрос самоподдерживающегося термоядерного синтеза так и не решили. Например, в 1997 году токамак JET достиг термоядерной мощности 16 мегаватт — и это было настоящее термоядерное горение, померенное очень надёжно.

"ЗАВТРА". То есть все рассказы, что термоядерной реакции нет и она не выделяет тепло, — глупость, потому что ещё в 90-е годы это всё уже доказано, проверено, измерено и записано?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, плазму в токамаках уже давно зажгли. Есть ещё один миф, что термоядерное удержание — это миллисекунды по времени. На самом же деле мировой рекорд удержания плазмы сейчас составляет 48 минут. Проблема в другом — и определяется как раз тем, что показали опыты на JET в 1997-м году.

Когда JET в 1997 году показал свой рекордный выход энергии, стало понятно, что это экономически совершенно неинтересно. Такой термоядерный реактор на базе токамака размером с JET или даже больше, к которому бы подключили паровые турбины, — он себя не окупает! Единственный вариант как-то спасти ситуацию — сделать реактор очень большим, когда удельные расходы на мегаватт сильно упадут. Но по расчётам получался термоядерный реактор на 10 гигаватт, в тысячу раз больше, чем рекордный токамак JET.

"ЗАВТРА". Если сравнивать с сегодняшними станциями — это как 10 атомных блоков какой-нибудь Нововоронежской АЭС!

Валентин ГИБАЛОВ. Да. То есть больше, чем самая большая атомная станция в мире. И тут возникает вторая проблема. Дело в том, что, когда начиналась термоядерная эпопея, потребление энергии в мире росло экспоненциально. А уже в 90-х годах рост потребления замедлился, а в развитых странах и вовсе "вышел на полку". То есть 10-гигаваттный блок был хорош в мире 70-х, когда казалось, что скоро такое потребление будет "в каждой деревне".

"ЗАВТРА". Получается, что мы построили большую вёсельную галеру, в которой можно плавать по Средиземному морю, она громадная, но мы по-прежнему не можем на ней переплыть Атлантический океан?

Валентин ГИБАЛОВ. Тут даже лучше подходит другая аналогия. Термоядерный синтез — это что-то типа покорения горы. Учёные лезли, лезли вверх по склону, но это надоело людям, которые дают деньги, они говорят: "Сделайте хоть что-то!". И тогда учёные отвечают: "Хорошо, мы построим большой строительный кран и человека сразу на вершину горы поставим!". И в качестве такого мега-крана возник международный проект ITER. В нём сразу хотят получить 500 мегаватт термоядерной плазмы, и это сравнимо с мощностью хорошего ядерного блока. Но даже это не даст прямого экономического выхода сейчас: коммерческий реактор DEMO всё равно надо будет сделать в несколько раз больше ITER.

"ЗАВТРА". Хорошо, договорились. Нет мгновенного экономического выхода. То есть мы опять возвращаемся к мысли, что это лишь некие недешёвые игрушки для учёных? Или, всё-таки, рядом с магистральной дорогой токамаков, с дорогой больших гигаваттных установок есть какая-то надежда иметь и небольшие реакторы?

Валентин ГИБАЛОВ. ITER — совершенно уникальная стройка, даже больше знаменитого Большого андронного коллайдера (БАК). Но если она "не взлетит", то действительно станет очередной игрушкой учёных. Поэтому, упёршись в очередной тупик, люди начали сдувать пыль со старых проектов, которые умерли, когда токамаки внезапно попёрли вперёд. Последние лет пятнадцать в мире, на фоне пробуксовки с ITER, идёт очень интересное, бурное развитие альтернативных проектов. Всего есть около двадцати команд в мире, каждая из которых ведёт свой уникальный проект. Например, в американской Калифорнии есть команда Tri Alpha, они собрали, в том числе от "Роснано", 400 миллионов долларов инвестиций и уже построили несколько установок. Эти установки создают особый плазменный вихрь, сжимают его, он нагревается, и в нём начинается термоядерная реакция. Так как это вихрь, а не бублик, то он очень хорошо удерживается и довольно хорошо теплоизолирован. По сравнению со старыми опытами 80-х годов они достигли примерно 500-кратного улучшения характеристик, но им осталось… всего-то в 10 тысяч раз улучшить параметры своей установки. Вот так.

"ЗАВТРА". Если они взяли деньги из "Роснано", они свои результаты, я так понимаю, публикуют?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, публикуют. И тут надо понимать, что без термоядерной энергетики трудно представить "светлое будущее". Мы знаем, что нефть и газ закончатся. Мы знаем, что уголь тоже когда-то закончится. Есть надежда на возобновляемые источники, но они тоже ограничены по своим масштабам применения, как ни крути. А если размер мировой энергетики вырастет в 10-100 раз, а то и в 1000 раз, то единственный вариант, который у нас остаётся — это замкнутый ядерный топливный цикл и термоядерная энергетика. Так что важны любые результаты на пути к синтезу, как бы смешно они сегодня ни выглядели.

Например, в Канаде есть команда "Дженерал Фьюжн", у которой концепция совершенно сумасшедшая, хотя она корнями уходит тоже в 1980-е годы. Канадцы создают такие же плазменные вихри, как Tri Alpha, но сжимают их не магнитными полями, а внутри вращающейся трёхметровой капли из расплавленного свинца. Внутри этого вращающегося шара за счёт центробежной силы образуется узкий канал, куда загоняют плазменные вихри, а во всё это безобразие снаружи шара одновременно ударяет пятьдесят паровых молотов.

"ЗАВТРА". С ума сойти. Паровые молоты создают термоядерную реакцию?!

Валентин ГИБАЛОВ. Да. Молоты сжимают жидкий свинец, свинец давит на плазму, а в центре свинцового шара плазма даёт термоядерную вспышку. Получается эдакий "термоядерный паровоз". Канадцы оправдывают это тем, что, раз в их установке нет магнитного поля, а молоты работают на пару, то пар и не надо получать из электроэнергии, можно использовать сразу тепло самой термоядерной реакции, без потерь на электричество.

"ЗАВТРА". Какой-то термоядерный стим-панк получается…

Валентин ГИБАЛОВ. Стим-панк, да. Канадцы тоже собрали достаточно денег, около ста миллионов долларов. У них тоже есть сложности, но красивость (или безумность?) их идеи привлекает к ним энтузиастов. Есть наша альтернатива, российская…

"ЗАВТРА". То есть в России продолжаются и свои уникальные работы над термоядерным синтезом?

Валентин ГИБАЛОВ. Да. Это Институт ядерной физики им. Будкера в Новосибирске. У новосибирцев есть очень интересные наработки по так называемым "открытым ловушкам", это их конёк. Когда уже упомянутую американскую MFTF закрыли в конце 80-х, об открытых ловушках позабыли — а новосибирцы вели работы все 90-е годы и достигли очень серьёзных успехов, в результате чего в мире снова заговорили об открытых ловушках.

"ЗАВТРА". Да, я читал, что новосибирцы свои установки собирали буквально в каких-то неотапливаемых сараях, на голом энтузиазме…

Валентин ГИБАЛОВ. Да. И вот это полузабытое направление — на фоне несомненных успехов российских физиков — вновь стало интересным через двадцать лет, когда намечается очередной кризис по токамакам. Поэтому я и говорю, что альтернативы всегда надо поддерживать. Это всегда и страховка, и задел на будущее.

"ЗАВТРА". Хорошо, подведём итоги в нынешнем состоянии термоядерной энергетики. ITER — это проект ещё на десятилетия вперёд, его сроки постоянно переносятся, но понемногу проект идёт вперёд. Проект сверхсложный, кое-где, я так понимаю, чуть ли не целые уникальные заводы собираются строить для изготовления деталей ITER. А в какие сроки у людей есть надежда получить управляемую и экономически выгодную термоядерную реакцию?

Валентин ГИБАЛОВ. Это очень трудный прогноз. Можно сказать "завтра", можно сказать "никогда" — и оба ответа будут неверными. Реально то, что, несмотря на все трудности, ITER — это совершенно передовой проект, он в тысячу раз превосходит всех своих конкурентов по основным параметрам и на порядок больше того, что когда-либо делалось на пути покорения термоядерной плазмы.

"ЗАВТРА". То есть "если не догоним, то уж согреемся точно"?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, безусловно, и технологии, полученные на ITER, однозначно найдут применение в дальнейшем. Тут есть один аспект, который мало кто упоминает. Дело в том, что все эти многочисленные установки, которые были созданы — 150 токамаков, около 200 других термоядерных установок — это всё электрофизические установки. В них, кроме двух самых мощных, никогда не было термоядерной реакции, это не были ядерные установки со всеми их проблемами и ограничениями. Термоядерными установками были до ITER только уже упомянутый токамак JET и американский токамак TFTR, но для обоих токамаков это было окончание их карьеры, после чего их пришлось демонтировать и захоронить. Причём в них было очень небольшое количество трития, но реакция была. Тритий вообще сам по себе очень неприятен, потому что очень активен, он встраивается в биологический цикл, это вода, фактически.

"ЗАВТРА". Я так понимаю, что первую стенку реактора надо потом утилизировать, ведь она будет активирована нейтронами? Соответственно, будет лучить "живительные" альфа, бета и гамма лучи?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, там совершенно невероятная радиация будет, даже по меркам современной ядерной отрасли. Например, ITER — не самый плотно используемый реактор, в нём только четверть времени работы будет гореть плазма. Но при этом после его остановки, через сутки, там будут поля в 50 тысяч рентген в час в центре камеры — там люди не могут находиться ни доли секунды. Даже роботы будут работать внутри, так как сами будут "светиться", если выйдут наружу, а рядом c ITER сразу строят завод по работе с радиоактивными отходами.

"ЗАВТРА". То есть получается, что реальная термоядерная энергетика будет продуцировать если не большие, то сравнимые с ядерной энергетикой объёмы высокоактивных отходов?

Валентин ГИБАЛОВ. Нет, так как тут два аспекта. Ядерная энергетика производит много ОЯТ (отработанного ядерного топлива). Это очень большое количество радиотоксичности, ОЯТ надо хранить 100 тысяч лет, причём под строгим контролем, это большая проблема для ядерной энергетики. А у термоядерной энергетики ОЯТ не будет, но будет активация конструкций, которая будет больше, чем у ядерной энергетики. Но если сложить "много ОЯТ" и "немного активных первых стенок", то баланс будет однозначно в пользу термоядерной энергетики — она гораздо чище современной ядерной. Конечно, тут не без проблем, есть уже упомянутый тритий. И ITER — первая по-настоящему термоядерная установка, на которой это всё будут испытывать, которая строится как настоящая ядерная электростанция.

Там везде ставят двойные стенки, везде двойные трубы. В здании токамака ITER в бетон будет установлено 80 тысяч металлических пластин, потому что бетон на ядерных объектах нельзя сверлить, всё будут приваривать или прикручивать к этим металлическим пластинам, которые уже заранее закрепили к арматуре самого железобетона.

ITER — это первая промышленная установка, и все дальнейшие попытки сделать термоядерный реактор будут использовать опыт ITER. Например, робототехника в ITER — это отдельный, сверхсложный и уникальный проект, единственный в мире. Там можно любую систему взять, и она окажется рекордной. Это и в самом деле выглядит как альпинизм с помощью строительного крана высотой с гору.

"ЗАВТРА". Я понял. Тогда мы быстро будем на вершине? Сколько на это надо времени: 10 лет, 20, 30, полвека, век? Ведь термоядерная энергетика уже не девочка, ей уже, по-хорошему, 50 лет в обед!

Валентин ГИБАЛОВ. Лев Арцимович, один из отцов термоядерной энергетики, в своё время, устав от вопроса "когда?", сказал, что термоядерный реактор будет построен, когда это станет нужно человечеству. Речь сегодня как раз идёт о том, что нет какой-то насущной потребности в таком громадном запасе энергии, которую нам обещает управляемый термоядерный синтез, поэтому всё и идёт столь неспешно. У того же проекта ITER есть сценарий, что делать, если завтра вдруг в мире понадобится дополнительный тераватт мощностей (1000 гигаватт!). Там просчитано, что за 20-25 лет можно перейти к массовому строительству термоядерных реакторов, на основе того опыта, который сейчас будет получен на ITER. Но сегодня план попроще, не такой спешный. То есть можно успеть детей родить, вырастить, в институт отправить. И вполне возможно, что ITER обгонят другие участники.

"ЗАВТРА". Какие-то из упомянутых молодых команд?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, ведь даже среди токамаков есть новые направления. Например, сферические токамаки. У них классический "бублик" токамака максимально сжат в сферу, "дырочка" там в центре есть, но она маленькая, поэтому внутри такой псевдосферы очень сложно расположить много магнитов. Так и было до недавнего времени: учёные садились, рисовали эту красивую сферу на салфетках, а потом: "о, нет, тут у нас магниты не влезут"…

А сейчас появились высокотемпературные сверхпроводящие магниты, они дошли до стадии промышленного применения. И внезапно оказалось, что на базе этих магнитов можно легко построить сферический токамак. А так как он сферический, то в нём можно сделать очень высокие магнитные поля. А это ключевое условие, всегда. И такие относительно небольшие, относительно недорогие установки, которые в миллиард долларов укладываются всем бюджетом, может строить не весь мир, но и одна компания — и они могут обогнать долгострой ITER. Особенно если ITER и дальше будет так неспешно ковыряться.

"ЗАВТРА". То есть ITER может разделить судьбу построенной и потом закрытой MFTF?

Валентин ГИБАЛОВ. Может, да. Тем более, что к нему постоянно есть претензии по поводу финансирования. Сейчас эти вопросы уже вышли на уровень парламентов Евросоюза и США.

"ЗАВТРА". Вообще удивительно. В результате долгого обстоятельного разговора с аргументами за и против того, что я сказал в самом начале, мы всё равно выходим на то, что политики опять не понимают учёных. Более того, учёные в самом деле сейчас зашли в некие смысловые тупики и пытаются из них выйти?

Валентин ГИБАЛОВ. Это жизнь, да. На самом деле непонятно, конечно, кто выиграет. Очень длинный процесс. Невозможно сказать, что будет через 20 лет, как будет мир выглядеть. Я надеюсь, что через двадцать лет у нас будет работающая термоядерная плазма, которая будет приносить экономически оправданную электроэнергию для человечества.

"ЗАВТРА". Большое спасибо за нашу беседу.

Россия. Весь мир > Электроэнергетика > zavtra.ru, 1 декабря 2016 > № 1988329 Валентин Гибалов


Россия > Электроэнергетика. Недвижимость, строительство > minenergo.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1998050 Вячеслав Кравченко

Интервью заместителя Министра Вячеслава Кравченко информационному агентству ТАСС.

Текст: Евгения Соколова

Вячеслав Кравченко: Наша задача в том, чтобы был доволен потребитель.

Минэнерго РФ разработало проект изменений в закон о теплоснабжении, который должен решить основные проблемы отрасли за счет усиления роли единых теплоснабжающих организаций (ЕТО) и новой модели ценообразования по принципу «альтернативной котельной». О подробностях изменений и развитии отрасли в интервью ТАСС рассказал заместитель министра энергетики РФ Вячеслав Кравченко.

- Теплоснабжение для Минэнерго сейчас является приоритетом, потому что именно в сфере тепла сложилась наихудшая ситуация с инвестированием, с темпами старения оборудования. Над какими проблемами теплоснабжения сейчас работает Минэнерго?

- Основная проблема в том, что станции, несмотря на то, что у них стоимость тепловой энергии существенно ниже, чем у котельных, стоят недозагруженные и вынуждены, скажем так, пытаться заработать деньги на рынке электроэнергии. Но с учетом неконкурентной цены им это не удается. Как следствие - собственники пытаются вывести экономически нерентабельные объекты из эксплуатации, но регионы с этим согласиться не могут, поскольку если замещать эти объемы тепловой выработки, то цена будет значительно более высокой, а у нас рост тарифа для населения ограничен. Получается своего рода замкнутый круг. Безусловно, это является одной из основных причин для тех действий, которые мы сейчас предпринимаем по разработке новой модели рынка теплоснабжения. Надеюсь, что получится.

- А чем вызвана недозагруженность станций по теплу?

- Дело в том, что у нас тарифы на тепло регулируются, вот и тарифы на тепло у нас есть для населения и для прочих потребителей. Предельные уровни тарифов для населения регулируются на федеральном уровне. Верхнюю планку никоим образом не дозволено превышать. Поэтому чтобы компенсировать производителям затраты по теплу происходит перекрестное субсидирование, то есть промышленность платит за тепло большую цену, чем население. И когда промышленный потребитель понимает, что цена уже такая, что ему выгоднее построить собственную котельную, он просто это делает и отключается.

- Сколько сейчас тратится из бюджета на эту отрасль?

- По разным оценкам бюджет вкладывает от 150 до 200 млрд рублей ежегодно. Сейчас это делается, в первую очередь, для покрытия тарифной разницы.

- Вы заявляете, что суть реформы состоит в том, чтобы снизить административное давление на бизнес и создать экономические стимулы для улучшения состояния отрасли.

Действительно, переход на эту модель предоставит возможности для привлечения инвестиций. Попутно будет снижено давление на бизнес, упрощены административные барьеры, что, безусловно, выгодно и для бизнеса, и для чиновников. Выгода будет и для потребителя - если цена на тепловую энергию в регионе выше, чем цена альтернативной котельной, этот тариф просто будет замораживаться на длительное время до тех пор, пока цена альтернативной котельной не сравняется с величиной существующего тарифа. Кроме того, реформа предусматривает повышением статуса единой теплоснабжающей организации (ЕТО – ред.), наделение ее дополнительными правами и обязанностями. В результате мы улучшим качество и надежность теплоснабжения, повысим эффективность тепловой генерации и получим возможности для привлечения инвестиций.

Законопроект предусматривает систему введения штрафов. По нашему глубочайшему убеждению, когда компания будет именно таким образом наказываться, а не как сейчас - вырезанием валовой выручки из тарифа, если ты что-то не сделаешь, система контроля будет гораздо эффективнее. По сути, надо будет выбирать - либо платить многомиллионные штрафы, либо заниматься ремонтом. Все просто: если в дом поступило тепло ненадлежащей температуры или произошел сбой, то тебя наказали. А ты там дальше иди и выясняй, почему это произошло. Это лучше, чем собирать комиссию и долго-долго разбираться, почему трубу не поменяли. Подобные действия меняют административную систему управления. Размер штрафов для ЕТО мы еще обсуждаем.

- Что меняется в подходе к формированию ЕТО, и каким образом они будут функционировать?

Мы не меняем подходы, заложенные по ЕТО действующим законодательством: либо это генерирующая тепловая компания, либо сети. Они сравниваются по количественным показателям. Если мы понимаем, что у нас самым крупным игроком является тепловая станция, будет выбрана тепловая генерация. Если там пяток котельных и мощный тепловой сетевой комплекс, то, естественно, будут выбраны сети. Таким образом, следует руководствоваться исключительно принципом крупности и финансовой устойчивости. Мы понимаем, что в большинстве случаев ЕТО будет теплогенерирующая компания, потому что она является основным держателем активов.

ЕТО будет осуществлять внутреннюю технологическую и коммерческую диспетчеризацию. ЕТО будет балансировать свою деятельность таким образом, чтобы подключать наиболее экономические эффективные источники, то есть наиболее дешевые, с тем чтобы они обеспечивали качественное и надёжное теплоснабжение потребителя. На самом деле, та же самая котельная с высокой ценой не всегда может являться неэффективной. К примеру, если котельная пиковая, или замыкающая, и ее просто необходимо будет включать в работу в отдельные часы или периоды.

Еще одно нововведение - ответственность ЕТО за разработку схем теплоснабжения, которые будут утверждаться местными властями. Допустим, появляется новый жилой район, новое предприятие, и именно ЕТО должна предложить оптимальный вариант теплоснабжения этого объекта.

- А что вы можете сказать насчет опасений некоторых генерирующих компаний, которые считают, что расширение полномочий ЕТО может привести к устранению конкуренции на рынке теплопотребления?

- В определённой степени подобного рода опасения имеют под собой основания. Предположим, есть недозагруженная тепловая станция и есть владелец котельной, у которого разница в цене точно не в пользу тепловой станции. Безусловно, риск того, что эту котельную перестанут грузить, есть. Ему это точно не понравится. Но наша задача не в том, чтобы был доволен этот владелец , а в том, чтобы был доволен потребитель, которому необходима надежная услуга по разумной цене.

Сейчас по отдельным городам резервы по теплу составляют до 60%. Другими словами, есть 60% лишних источников теплоснабжения, которые никому не нужны, но, тем не менее, они висят на балансе, и за них платят потребители. Вопрос следующий – для чего? В моем понимании, когда, в текущей ситуации, отдаются преференции более дорогому источнику – это не конкуренция.

Рыночный подход предполагает, что выигрывает более эффективны и дешевый источник. С одной стороны мы усиливаем позиции ЕТО, но с другой - существуют ограничения и для самой ЕТО в части предельной цены. Самое важное, чтобы цена была разумной, батареи теплыми, и зимой вы не мерзли.

- Не могли бы Вы подробнее рассказать о принципе формирования цены по методу альтернативной котельной?

- Мы просчитали, сколько будет стоить потребителю отказаться от центрального теплоснабжения и установить подобного рода котельную. По-хорошему, это стоимость современной котельной блочного типа с установленной мощностью 10 Гкал, которую можно поставить буквально за один год. Этой мощности вполне хватает для того, чтобы отопить небольшой микрорайон. Просчитали ее стоимость, просчитали стоимость всех сопутствующих работ и так далее. Таким образом, цена альтернативной котельной – это некая формула, в которую закладывается и стоимость топлива, и даже климатический пояс, в котором находится данный регион. Согласитесь, цена тепловой энергии для котельных в Мурманске или в Ставрополе будет различаться. В состав этой цены естественно входит срок окупаемости этого объекта и доходность. Мы предполагаем, что окупаемость будет где-то в районе 10 лет, при этом доходность в предварительных расчетах летом 2015 года рассматривалась на уровне 18% и в настоящее время данная ставка пересматривается в сторону существенного сокращения в соответствии с изменениями на финансовом рынке.

Вот эта цена и является предельной. Мы четко понимаем, что если ее перешагнуть, то потребитель просто возьмет и проголосует ногами, поставит свою котельную. Это и есть искомая «точка конкуренции».

Далее - если сложившийся тариф является более высоким, нежели расчетная цена альтернативной котельной, то он замораживается и держится до тех пор, пока не придет к тарифу альткотельной. Если есть обратная ситуация, когда цена альтернативной котельной выше, чем существующие тарифы, в этом случае предусмотрена конструкция, по которой регион берет на себя обязательство установить график по поэтапному, в течение 10 лет доведения уровня тарифа до цены альтернативной котельной.

- Каким образом будут разрешать возможные разногласия?

- Задача единой теплоснабжающей организации - договорится со всеми участниками процесса по поводу того, кто какую цену будет получать и кого будут загружать. Понимаю, что это за собой влечет определённые риски, но мы попытались сделать следующим образом: если ЕТО и теплосетевая организация, увеличивая тариф, не договорились, тогда в дело вступает Антимонопольная служба, которая будет устанавливать на определенный период времени соответствующий тариф, который будет получать теплосетевая организация.

- Когда и где могут быть пилотные проекты запущены, в каких регионах?

- Ряд регионов уже высказали желание поучаствовать. Интерес есть у Республики Татарстан, Красноярского и Алтайского края, отдельных муниципалитетов. Они говорят - нам это нужно, это выход из ситуации. В нашем понимании интерес точно будет, но это пусть определяются сами регионы, что им важнее: держать цену для населения на старом, непригодном для работы оборудовании, либо попытаться изменить ситуацию и объяснить людям, что это необходимо.

- А каким будет этот переходный период на новую модель в тех регионах, которые проявили инициативу?

- Дело в том, что в этих регионах как раз никакого шока перехода на эту модель не будет. Там цена либо уже близка цена к цене альтернативной котельной, либо выше.

- То есть по факту это может произойти сразу после принятия закона?

- По ряду муниципалитетов, безусловно. В теории, это может произойти уже в следующем году, если закон будет принят.

- Вы верите всё-таки, что инвесторы пойдут в теплоснабжение?

- Да, так как это экономически выгодно. Я разговаривал с большим количеством людей, которые говорят: «Ребята, дайте нам долгий тариф, дайте нам разумную окупаемость и все. Не надо мне больше ничего от вас, я все сделаю сам, только не мешайте». Это лишний раз подтверждает тот факт, что, по-хорошему, инвестору нужны неизменные правила работы и цена, которая позволит окупать его затраты на долгосрочной основе.

Немаловажно в цене альтернативной котельной, что все сэкономленные деньги остаются у компании, все, что компания заработала – это ее. В нашем понимании, то, что деньги в последующем периоде регулирования останутся у инвестора – очень положительный для него момент.

Инвестиционные ресурс этой отрасли очень большой. Понятно, что в отрасль необходимо вкладывать деньги, она находится в очень тяжелом состоянии,. А здесь очень понятный инструмент: частный инвестор, приходи, вкладывай деньги, получай защищенную цену, неизменные правила работы, гарантированный возврат своих инвестиций. Но, с другой стороны, увеличивается и ответственность - тебя будут штрафовать, гонять и так далее. И если ты заработал, снизил свои издержки, и нет никаких проблем с качеством оказываемых услуг, то ты – молодец! Я считаю, что это правильно.

Россия > Электроэнергетика. Недвижимость, строительство > minenergo.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1998050 Вячеслав Кравченко


Украина. Франция > Электроэнергетика > energyland.infо, 29 ноября 2016 > № 1986469

Сегодня на Чернобыльской АЭС состоялись торжества по случаю завершения процесса установки нового безопасного конфайнмента (НБК) над четвертым энергоблоком станции, разрушенным во время катастрофы в 1986 году.

Новая арка установлена в проектное положение над старым саркофагом (объектом «Укрытие»), накрывшем разрушенный в 1986 году четвертый энергоблок Чернобыльской атомной электростанции.

В торжественной церемонии приняли участие президент Украины Петр Порошенко, представители директората компаний VINCI и Bouygues, директрорат ЕБРР, делегаты стран-доноров международного Чернобыльского фонда «Укрытие» представители депутатского корпуса Верховной Рады Украины, профильных министерств и ведомств, государственного агентства по управлению зоной отчуждения, ГИЯРУ, компании-генерального подрядика строительства нового безопасного конфайнмента «Новарка», государственного специализированного предприятия ГСП ЧАЭС и другие официальные лица.

Глава государства поздравил всех присутствующих с историческим событием, ведь новый безопасный конфайнмент позволит и в дальнейшем защищать Украину и мир от ядерной угрозы.

«30 лет назад в Чернобыле произошла крупнейшая в мире техногенная катастрофа. 30 лет назад герои-чернобыльцы сделали все для того, чтобы защитить мир от ядерной угрозы. За 260 дней героических усилий команда из 90 000 чернобыльцев построила саркофаг, который был тогда рассчитан ровно на 30 лет для того, чтобы защитить Киев, Украину и мир от ядерного загрязнения, и через 30 лет мы с вами находимся здесь в сотне метров от четвертого энергоблока ЧАЭС при завершении исторического строительства», - сказал Петр Порошенко во время выступления.

Президент Украины назвал новое укрытие уникальным сооружением, для строительства которого свои усилия вместе с Украиной объединили 28 стран-доноров, которые собрали более 1 млрд 417 млн евро, к работе над проектом были привлечены 10 тыс. работников во многих странах мира. Всего 40 стран приняли участие в этом строительстве.

Петр Порошенко.поблагодарил французский консорциум «Новарка», в состав которого входят компании Bouygues и Vinci, - они детально спроектировали и построили новый безопасный конфайнмент с гарантией 100 лет радиационной безопасности.

Президент ЕБРР, СР Сума Чакрабарти также отметил: «Мы приветствуем завершение этого этапа трансформации ЧАЭС как символа того, чего мы способны достичь вместе благодаря мощным, решительным и долгосрочным усилиям. Мы аплодируем нашим украинским партнерам и подрядчику, а также благодарим всех доноров Чернобыльского фонда «Укрытие», чьи взносы сделали возможным сегодняшний успех».

Президент Украины вручил государственные награды сотрудникам Государственного специализированного предприятия "Чернобыльская АЭС", а также специалистам, которые принимали участие в разработке и реализации проекта, за значительный личный вклад в преодоление последствий Чернобыльской катастрофы, образцовое выполнение служебных обязанностей и высокий профессионализм, проявленные при сооружении нового безопасного конфайнмента (арки).

В ноябре 2017 планируется ввести объект в эксплуатацию и начать работы по демонтажу нестабильных конструкций.

Как отметил в ходе финальной пресс-конференции министр экологии и природных ресурсов Остап Семерак, в ближайшем будущем Украина обратится к международным партнерам с просьбой оказать поддержку при демонтаже четвертого энергоблока ЧАЭС. Семерак отметил, что Украине будет сложно справиться с такой задачей самостоятельно.

Украина. Франция > Электроэнергетика > energyland.infо, 29 ноября 2016 > № 1986469


Казахстан > Электроэнергетика > dknews.kz, 24 ноября 2016 > № 1980893

Опередив время

Два «зеленых» актива АО «АлЭС» – Капшагайская ГЭС и Каскад ГЭС существенно нарастили производство электроэнергии, что позволило алматинским энергетикам досрочно – 14 ноября – выполнить годовой план по выработке электроэнергии, поставив в сеть 4,9 млрд кВт*ч.

Ольга ЛАНСКАЯ

Алматинские электрические станции в своей структуре имеют источники энергии, использующие как углеводородное топливо (уголь, газ, мазут), так и преобразующие энергию воды, и на практике показывают возможность балансировки общего объема выработки энергии за счет тех или иных производственных структур.

– Мы рады, что именно эти два экологически чистых объекта позволили выйти нам на годовой рубеж в канун отмечаемого казахстанцами Дня Первого президента и 25-летия Независимости, – говорит Газий Исмухамбетов, заместитель председателя правления по производству – главный инженер АО «Алматинские электрические станции». – В последние годы компания ведет целенаправленно работу по модернизации наших основных фондов. В том числе большая работа велась на объекте Капшагайская ГЭС. Так, в 2014 году нами была завершена расчистка русла реки Или ниже плотины Капшагайской ГЭС. Это позволило устранить ограничения электрической мощности, и в настоящее время ГЭС, при необходимости и наличии достаточного расхода воды, может длительно нести установленную электрическую мощность 364 МВт. Если говорить о нынешнем показателе, то выработка энергии Капшагайской ГЭС выросла на 110%. На 10% увеличилось производство энергии и станциями Каскада ГЭС. Безусловно, нам помогла природа: в текущем сезоне была зафиксирована большая приточность Капшагайского водохранилища и Большого Алматинского озера из-за обильных осадков в летний период и таяния ледников. Но своевременно подготовленная инфраструктура объектов позволила нам с максимальной выгодой использовать погодные преимущества летнего периода.

АО «Алматинские электрические станции», как субъект естественной монополии, на регулярной основе проводит общественные слушания и проводит и соблюдает политику открытости. Ну а пристрастность общественности в этом вопросе общеизвестна: влияние производственной деятельности АлЭС на экологию города находится под постоянным общественным и государственным контролем. Нынешний «зеленый прорыв» дает энергетикам хорошие аргументы. Поскольку доказано практикой, что при достаточном внимании к экологически чистым объектам они могут быть рентабельными и вносить свой вклад как в обеспечение региона энергией, так и в снижение экологической нагрузки.

Экологические аспекты производства предусмотрены и подписанными компанией соглашениями «Об инвестиционных обязательствах» с Министерством энергетики, Комитетом по регулированию естественных монополий и защите конкуренции. В соответствии с принятыми компанией обязательствами, ежегодно проводится большой комплекс мер по реконструкции, модернизации и расширению производственных мощностей. Так, в 2014 году общий объем инвестиций, направленных на эти работы, составил 18 млрд тенге. В рамках этих работ была произведена и расчистка русла в нижнем бьефе Капшагайской ГЭС. Результаты не заставили себя долго ждать: в 2015 году производство электроэнергии на гидроэлектростанциях АО «Алматинские электрические станции» увеличилось на 54,5 млн кВт*ч, или на 5,5%. Как тогда по итогам года отмечали энергетики, росту производительности способствовало повышение приточности на объектах гидростанций.

Почти 70 лет служит городу и другой «зеленый» энергетический актив – Каскад ГЭС, который обеспечивает четверть общего водообеспечения Алматы ледниковой водой и до 5% электроэнергии. По данным АО «Алматинские электрические станции», только за 10 месяцев года каскад выдал более 185 млн кВтч энергии – это на 10% больше запланированного.

– Наша задача – за летний сезон накопить воду, чтобы ее хватило для работы на всю зиму и весну – до следующего таяния снегов. Плановое накопление воды в озере к прохождению осенне-зимнего периода завершено, – сообщил нам управляющий директор Каскада ГЭС АО «АлЭС» Бисембек Сабыркулов. – В среднем зимой мы будем нести нагрузку порядка 15 мегаватт, летом нагрузка составляет до 40 мегаватт. Сейчас режим накопления и сработки озера плановый. И с учетом текущих данных можно сказать, что Каскад в плановом режиме проработает всю зиму.

Старейший и уникальный объект компании поддерживается в работоспособном режиме, хотя он и требует серьезной модернизации, замены оборудования, которое работает практически со дня основания, а также больших инвестиций. И они оправдаются. Как говорят энергетики, техническое решение здесь блестящее. И Каскад при соответствующем отношении сможет еще долго обеспечивать регион водой и светом.

Два года назад энергетики сделали расчеты, отметив, что в случае реализации проекта реконструкции и модернизации Каскада ГЭС, электрической мощности первой и второй его гидроэлектростанций выросли бы на 7,5 МВт.

Дополнительный объем выработки экологически чистых киловатт на Капшагайской ГЭС и Каскаде ГЭС позволил сэкономить на тепловых станциях 2,5 тыс. вагонов (165 тыс. тонн) экибастузского угля и тем самым внести дополнительный вклад в оздоровление экологической обстановки в г. Алматы.

Экологичность энергетики обеспечивает и проводимая модернизация на классических тепловых станциях. Установка фильтров, замена оборудования, ввод новых агрегатов, соответствующих современным нормативам. Благодаря реализации инвестиционных обязательств и полной газификации значительно снижены выбросы и на ТЭЦ-1, за последние 5 лет снижение составило более 50%. Компания в этом году запустила крупный производственный объект. В сентябре был введен в эксплуатацию новый котел № 8 на ТЭЦ-2. В итоге располагаемая электрическая мощность станции в зимний период выросла с 410 до 470 МВт; а установленная тепловая мощность – с 1176 до 1411 Гкал/ч.

– Это позволяет нам нарастить годовую выработку электроэнергии станцией на 250 млн кВт*ч, а наращивание установленной тепловой мощности позволит после ввода в эксплуатацию тепломагистрали ТЭЦ-2 – Алатауский район увеличить годовой отпуск тепла на 500 тыс. Гкал, – комментирует нашей газете Газий Исмухамбетов. – В итоге турбогенераторы станции смогут выдавать до 510 МВт номинальной электрической мощности в течение длительного времени зимой. Если говорить просто, то мощность запущенного нового котла позволит обеспечить теплом и светом до двух тысяч девятиэтажных домов или 200 тысяч населения. Напомним, что наращивание мощности было обусловлено растущими потребностями Алатауского района города, где располагаются новые объекты Универсиады-2017, индустриальная зона и масштабные застройки по Программе «Доступное жилье 2020». Сегодня, выполнив план досрочно, АО «Алматинские электрические станции» показало, что для наращивания объемов выработки энергии еще имеются и ресурсы «зеленых» объектов.

Казахстан > Электроэнергетика > dknews.kz, 24 ноября 2016 > № 1980893


Таджикистан > Электроэнергетика > carnegie.ru, 23 ноября 2016 > № 1979431 Петр Бологов

Рогунская ГЭС: повод для паники, гордости или войны за воду

Петр Бологов

Рогунская ГЭС может сделать Таджикистан крупнейшим производителем электроэнергии в регионе и обрушить аграрный сектор Узбекистана. Все имеющиеся мирные способы давления на Душанбе в Ташкенте уже испробовали, и теперь придется или договариваться, или ставить под вопрос безопасность всей Средней Азии

В мире есть несколько регионов, для которых прогнозы, что вода скоро станет причиной войн, являются вполне реальным сценарием. Среди них – Средняя Азия, уже пережившая экологическую катастрофу с Аральским морем и погрязшая в спорах вокруг водопользования. Страны региона четко разделены на тех, на чьей территории формируется сток основных рек (Киргизия, Таджикистан), и тех, кто, располагаясь ниже по течению, пользуется основными объемами водных ресурсов (Казахстан, Узбекистан, Туркмения).

Любая попытка пересмотреть существующие пропорции порождает конфликты и взаимные претензии, доводя заинтересованные стороны до той черты, за которой, того и гляди, последует первый выстрел войны за воду. И первой в списке таких потенциальных причин для вооруженного противостояния стоит Рогунская ГЭС, строительство которой недавно возобновили в Таджикистане.

Таджикский вызов

29 октября при личном участии «основателя мира и национального единства – лидера нации», а по совместительству президента Таджикистана Эмомали Рахмона прошла церемония начала строительства плотины Рогунской ГЭС, в ходе которой было перекрыто русло реки Вахш. Теперь ее воды пойдут по водосбросным тоннелям, а основное течение будет перекрыто 335-метровой плотиной – самой высокой в мире из такого рода сооружений.

По графику первый агрегат Рогунской ГЭС заработает уже в конце 2018 года, второй планируется запустить в апреле 2019 года. Всего таких агрегатов, каждый мощностью 600 МВт, шесть штук; после завершения строительства среднегодовая выработка станции составит от 13 млрд до 17 млрд кВт?ч, что сделает Рогун самой крупной ГЭС в Центральной Азии, а Таджикистан, самую бедную республику СНГ, – крупнейшим производителем электроэнергии в регионе.

Новые источники электроэнергии Таджикистану действительно очень нужны – буквально за день до того, как Рахмон уселся за руль бульдозера, чтобы дать старт перекрытию Вахша, большая часть страны (Душанбе, населенные пункты Согдийской, Хатлонской областей) осталась без света из-за очередной аварии на Нурекской ГЭС. Подача электричества прекратилась во всех жилых домах и учреждениях, погасло уличное освещение и светофоры. Постоянные отключения электричества – неотъемлемый атрибут независимости Таджикистана, на долю которого из всех бывших советских республик выпала самая незавидная судьба. И запуск Рогуна здесь преподносится как путь к свету и восстановлению, как гарантия энергетической независимости и грядущего благополучия страны.

Желание Таджикистана строить именно ГЭС тоже логично – по потенциалу гидроэнергоресурсов страна входит в десятку мировых лидеров, а в СНГ уступает только России. Одновременно около 70% населения республики страдает от дефицита электроэнергии, особенно в зимнее время. В случае успешного завершения Рогун не только полностью покроет потребности Таджикистана в электричестве, но и позволит ежегодно отправлять миллиарды киловатт на экспорт.

В наследство от СССР Таджикистану досталось несколько ГЭС (Нурекская, Кайраккумская, Байпазинская) плюс в постсоветский период с участием России и Ирана построили еще две Сангтудинские ГЭС. Но мощности, оставшиеся от Союза, порядком износились, там регулярно аварии, а новые станции не могут полностью покрыть потребности республики в электроэнергии. Вдобавок в последние годы Таджикистан оказался в условиях энергетической блокады со стороны соседнего Узбекистана, через который проходят основные транспортные коридоры, связывающие Душанбе с остальным миром.

Узбекский ответ

Узбекистан – главный противник строительства Рогунской ГЭС, хотя и без нее поводов для конфронтации между странами предостаточно. После того как поддержка Ислама Каримова во многом обеспечила победу в гражданской войне в Таджикистане коалиции Эмомали, тогда еще Рахмонова, узбекское руководство полагало, что южный сосед в знак благодарности будет строить свои геополитические планы с учетом пожеланий Ташкента. Тем более что часть полевых командиров частично или напрямую подчинялись узбекским военным. Но президент Таджикистана, заручившись поддержкой Москвы, начал проводить самостоятельную политику, сопротивляясь планам Ташкента установить узбекскую гегемонию в регионе.

В конце 1990-х годов было несколько попыток опять начать вооруженное противостояние в Таджикистане, степень участия Узбекистана в которых можно оспаривать, но полностью исключить сложно. После их провала Ташкент ввел визы для таджиков, а границу с соседней республикой оборудовал колючей проволокой и минными полями, причем карту заминированных участков таджикской стороне предоставить отказался. Одновременно в Узбекистане власти начали создавать образ соседней страны как неподконтрольной властям территории, где процветает бандитизм, наркоторговля и религиозный экстремизм и от которой нужно отгораживаться всеми возможными способами.

Таджикистан тоже не остается в стороне от обострения конфликта. После гражданской войны там начали возрождать два самых неприятных для Узбекистана проекта: Таджикский алюминиевый завод и Рогунскую ГЭС. Строительство последней, начавшееся еще в 1976 году, с распадом СССР было законсервировано, а построенная перемычка в 1993 году была размыта паводком на Вахше.

И Рогунская ГЭС, и алюминиевый завод, обеспечивающий основную часть экспортных доходов Таджикистана, стали объектами яростной критики со стороны узбекских властей. Апеллируя к международному сообществу, Ташкент ставил в вину производителям алюминия загрязнение узбекской территории вредными выбросами.

Что же до Рогуна, то появление новой плотины на Вахше (вместе с Пянджем эта река образует Амударью), как неоднократно заявляли первые лица Узбекистана, может привести к катастрофическим последствиям для стран, расположенных ниже по течению. Речь идет о сокращении стока Амударьи, которая и так уже несколько десятилетий не доходит до своего бывшего русла в Каракалпакии, и о возможном прорыве плотины, расположенной в сейсмически опасной зоне. «Все может усугубиться настолько, что это может вызвать серьезное не то что противостояние, а даже войны», – прочил в 2012 году Ислам Каримов.

Опасения Узбекистана насчет Рогуна понять несложно – страна входит в десятку наименее обеспеченных пресной водой государств планеты. Учитывая аграрный характер узбекской экономики, оставшиеся еще со времен СССР ирригационные системы и проблему опустынивания, сокращение стока Амударьи может закончиться для Узбекистана коллапсом сельского хозяйства, голодом и массовыми миграциями. Это, в свою очередь, чревато социальным взрывом, который распространится и на соседние государства.

Тем, кто считает страхи Ташкента преувеличенными, узбекское руководство всегда может напомнить про судьбу Аральского моря, уже ставшего жертвой истощения Амударьи. Области, некогда прилегавшие к морю, превратились в непригодную для жизни соляную пустыню. Правда, в этом случае воду забрали не таджики, а сами узбеки на пару с туркменами, но сути вопроса это не меняет: меньше воды – значит меньше жизни.

Поэтому нет ничего удивительного, что Ташкент не ограничивается устными протестами против Рогуна. В 2009 году Узбекистан вышел из Объединенной энергосистемы Средней Азии и прекратил транзит в Таджикистан туркменской электроэнергии. Тогда же узбеки начали задерживать грузовые составы, направляющиеся в Таджикистан. Помимо всего прочего, они везли строительные материалы и технику, необходимую для Рогунской ГЭС. В конце 2011 года после взрыва на железнодорожной ветке Галаба – Амузанг, через которую проходит все железнодорожное сообщение Южного Таджикистана, Узбекистан полностью прекратил движение на этом участке и даже демонтировал некоторые пути.

В январе 2013 года Узбекистан окончательно прекратил поставлять природный газ в Таджикистан, хотя на его поставки приходилось около 95% всего газа, потребляемого в республике. После этого многие таджикские предприятия, в том числе и алюминиевый завод, вынуждены были перейти с газа на уголь. В результате всех этих действий товарооборот между двумя странами упал за семь лет почти в 150 раз – с $300 млн в 2007 году до $2,1 млн в 2014-м.

Национальная идея

Однако ни замораживание отношений с ближайшим соседом, ни разрыв с изначально выбранным подрядчиком, компанией «Русал», не убавили у Душанбе решимости достроить Рогунскую ГЭС. Более того, в Таджикистане этот проект превратился в некую национальную идею, которую активно пропагандируют власти, но не всегда принимает население. Руководство страны щедро обещает, что по завершении строительства ГЭС Таджикистан наконец обретет энергетическую независимость и несказанно разбогатеет за счет продажи избытков электроэнергии – в ГЭС видят панацею от всех бед республики.

В конце нулевых, когда стало понятно, что денег на строительство потребуется намного больше, чем безболезненно может предоставить госбюджет, в Таджикистане объявили кампанию по приобретению гражданами акций ОАО «Рогунская ГЭС». В большинстве случаев местных жителей просто заставляли покупать эти акции, перечисляя в пользу ГЭС процент от зарплаты, а коммерческие предприятия под угрозой закрытия вынуждены были брать дополнительные кредиты в банках для приобретения ценных бумаг Рогуна. Но, несмотря на все усилия властей, в ходе кампании удалось привлечь менее $200 млн, притом что стоимость строительства Рогунской ГЭС оценивается в $3–5 млрд.

Деньги эти Таджикистан решил в итоге изыскать из собственных средств за счет сокращения других статей бюджетных расходов. При этом официально стоимость строительства власти республики не называли, исходя лишь из того, что одна плотина обойдется в $600 млн. Упрощает стройку то, что 95% оборудования для первого агрегата и около 70% для второго было поставлено еще в советский период. Так что на первое время денег хватит, а вот чтобы запустить объект на полную мощность и рассчитывать на какие-то реальные прибыли от его эксплуатации, скорее всего, придется привлекать иностранные кредиты. Пока же инвесторы (во многом из-за позиции Узбекистана) не торопятся становиться в очередь.

Чтобы свести возражения соседей к минимуму, а заодно повысить привлекательность проекта в глазах потенциальных подрядчиков, Таджикистан заказал Всемирному банку техническую и экологическую экспертизу станции, на проведение которой ушло пять лет. Представленные в 2014 году результаты экспертизы, согласно которым строительство ГЭС при условии соблюдения всех рекомендаций экономически оправданно и не нанесет ущерба окружающей среде, безмерно разочаровали руководство Узбекистана. Как заявил тогда первый вице-премьер республики Рустам Азимов, «Узбекистан никогда и ни при каких обстоятельствах не предоставит поддержку этому проекту».

Позиция эта оставалась неизменной и летом этого года, когда было объявлено, что подрядчиком строительства на конкурсе выбрана итальянская Salini Impregilo. Эта компания строила плотины в Иране на реке Дез (высота плотины – 203 метра), в Замбии на реке Замбези (126 метров), в Пакистане на реке Инд (143 метра), в Гане на реке Вольта (там создали крупнейшее по площади водохранилище в мире). Общий объем соглашения, подписанного итальянцами, составил $3,9 млрд. По прогнозам подрядчика, первую очередь Рогуна можно будет запустить уже в 2018 году. МИД Узбекистана отозвался на это напоминанием о потенциальных угрозах проекта, рожденного в эпоху «советской гигантомании», и предложил соседям решать «непростые проблемы с энергообеспечением» за счет строительства малых и средних ГЭС.

Пути к компромиссу и обострению

Когда в сентябре этого года стало ясно, что эпоха Ислама Каримова в Узбекистане подошла к концу, высказывались предположения, что преемники узбекского президента будут более договороспособными, в том числе и по вопросу водопользования. Судя по тому, что началу строительства плотины официальный Ташкент не посвятил ни одной возмущенной ноты, а узбекские СМИ написали об этом событии, не сорвавшись на привычную критику, эти прогнозы пока оправдываются. Впрочем, не исключено, что сегодня внимание узбекского руководства целиком приковано к предстоящим в декабре президентским выборам и очередные выпады в адрес Рогуна со временем последуют.

С другой стороны, события последнего года правления Каримова показывают, что Ташкент и Душанбе начали осторожные поиски компромисса. В декабре 2015 года прошли первые за все время дипломатических отношений двух стран таджикско-узбекские консультации на уровне Министерств иностранных дел, а в июне в рамках саммита ШОС в Ташкенте состоялась двухсторонняя встреча президентов. К тому же обе страны сейчас заинтересованы в строительстве через их территорию очередной ветки китайского газопровода из Туркмении: Таджикистан рассчитывает на бесперебойное газоснабжение, а Узбекистан намерен закачивать в трубу и свое топливо.

Что касается собственно Рогуна, то тут конфликт может смягчить и то, что пока еще неизвестно, хватит ли у таджиков средств, чтобы завершить хотя бы первый этап строительства. Если стройка выбьется из графика, вызовет дефицит в бюджете, спровоцирует крупные ЧП на Вахше, то Душанбе может начать более внимательно прислушиваться к возражениям Ташкента. Кроме того, пока это выглядит маловероятным, но Узбекистан может помочь финансировать строительство малых ГЭС на реках бассейна Сырдарьи и Амударьи в качестве альтернативы Рогуну.

Хотя потенциала для обострения тоже хватает. Рахмон не собирается ограничиваться всего одной плотиной. У Узбекистана может появиться новый объект для критики, если Душанбе приступит к возрождению другого проекта советских времен – Даштиджумской ГЭС на реке Пяндж, которая по мощности и высоте превосходит даже Рогун. В свое время этим проектом интересовалась американская AES Corporation (строительство плотины предполагает участие двух стран, расположенных по обеим берегам Пянджа, – Таджикистана и Афганистана), но позже отказалась от него.

Теперь, запустив стройку на Вахше, таджики вполне могут начинать пугать Ташкент новой плотиной. А Узбекистан, оправившись после междуцарствия, может вернуться на более жесткую позицию. В августе этого года спор Узбекистана с Киргизией из-за Орто-Токойского водохранилища едва не перерос в силовое противостояние, и только известия о болезни и смерти Каримова остановили этот конфликт. Все имеющиеся мирные способы давления на Таджикистан в Ташкенте уже испробовали, и теперь придется или договариваться, или ставить под вопрос безопасность всей Средней Азии.

Таджикистан > Электроэнергетика > carnegie.ru, 23 ноября 2016 > № 1979431 Петр Бологов


Россия. Весь мир > Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 23 ноября 2016 > № 1978543

Александр Новак принял участие в первом дне работы Международного форума ENES-2016.

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак принял участие в первом дне работы V Международного форума по энергосбережению, энергоэффективности и развитию энергетики ENES-2016.

В ходе пленарной сессии «Совместными усилиями городов - лидеров к устойчивому развитию и инновациям» Александр Новак отметил, что выбранная тема для дискуссии достаточно актуальна, так как в мире активно продолжается урбанизация.

«Если, по данным ООН, в 1950 году в городах проживало 30% населения, то в прошлом году - 54%. По прогнозам, к 2050 году в городах будет проживать уже 66-70% населения. В России сейчас 75% граждан постоянно живут городах, при этом города потребляют 75% всех энергоресурсов. Несмотря на то, что в развитых странах около 60-80% граждан проживают в городах, потребление энергоресурсов там почти не растет, в том числе, за счет повышения энергоэффективности. В то же время в развивающихся странах, где в городах живет только 30-40% населения, потребление энергоресурсов увеличивается», - сообщил Министр.

По мнению главы Минэнерго России, для обеспечения комфортного проживания жителей городов необходимо вводить технологии «умного города», что подразумевает наличие хотя бы пяти из восьми параметров в развитии города – «умные» здравоохранение, мобильность, инфраструктура, здания, энергетика, технологии, власть и образование.

«Лидерами сегодня являются Сингапур, Шанхай, Верона, при этом Москва тоже занимает одно из ведущих мест, - подчеркнул Александр Новак. - Внедрение современных технологий «умного города» позволяет сократить примерно на 30% потребление электроэнергии, до 15% потери воды и до 20% времени передвижения – эти показатели позволяют улучшить качество жизни».

Глава Минэнерго России отметил, что государственная энергетическая политика сегодня направлена на повышение энергодоступности и энергоэффективности. «За последние годы нам удалось существенно подняться в рейтинге Doing Business. С десяти до трех сократилось количество этапов подключения к электросетям, а также срок и стоимость подключения. В настоящее время мы продолжаем работу над программой повышения энергоэффективности, которая реализуется во всех субъектах страны», - сказал Александр Новак.

Александр Новак отметил, что требования к качеству услуг со стороны горожан повышаются и Минэнерго России видит свою задачу в содействии регионам в повышении качества жизни населения.

В ходе работы Форума Министр также осмотрел отраслевую выставку, наградил победителей Конкурса ENES 2016, а также вместе с Пресс-секретарем Президента РФ Дмитрием Песковым принял участие в церемонии награждения первых победителей II Всероссийского конкурса «МедиаТЭК».

Россия. Весь мир > Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 23 ноября 2016 > № 1978543


Россия. ЦФО > Электроэнергетика > rosbalt.ru, 19 ноября 2016 > № 1973945 Алла Ярошинская

Несколько дней назад газета «Блокнот Воронеж» повергла своих читателей в шок, сообщив, что «отключению ночью с 10 на 11 ноября энергоблока № 6 предшествовал взрыв, который «разворотил турбинный цех». Речь идет о введенном в строй новом реакторе ВВЭР-1200 на Нововоронежской атомной станции.

Далее издание цитирует очевидца: «Сигнализация у всех машин в округе орала не меньше четверти часа. На шестом блоке в турбинном цехе сгорел генератор, который не подлежит восстановлению. Также взорвался трансформатор, погорела электрика. Для демонтажа теперь потребуется огромная сумма денег, на станции работают все комиссии, ситуация чрезвычайная». По городу и области поползли панические слухи, один страшнее другого. Да и как они могли не поползти, если начальство самой станции и руководство «Росатома» как воды в рот набрало.

Все это здорово напоминало начало замалчивания катастрофы на Чернобыльской АЭС более 30 лет назад. И только спустя почти неделю после того, как догадки о том, что же произошло на атомном объекте, просочились в местную печать и статью об этом разместила экологическая НПО «Беллона», наконец, на сайте Нововоронежской АЭС снизошли до объяснений с общественностью. Оказывается, «в ходе проведения испытаний энергоблока № 6 НВАЭС произошел отказ электрического генератора, что привело к отключению энергоблока от сети. Системы защиты станции отработали в штатном режиме. Предварительная оценка отклонения по международной шкале ядерных событий INES — «ноль», то есть является несущественным для безопасности станции и персонала». Замечу, предварительная — еще и спустя неделю.

Плохо, конечно, что новенький генератор сгорел всего через 15 дней, но хорошо, что сгорел только он. И что никакого взрыва не было. Если, конечно, это так. Почему если? Потому что доверия сообщающим о происшествии на АЭС остается не так много после того, как темнили с информацией целую рабочую неделю. Если все не так опасно, то зачем скрывать?

В текст этой новости на сайте Нововоронежской АЭС заверстано фото машинного зала — целого и невредимого. В качестве, видимо, посрамления тех паниковавших и рассказавших местной газете очевидцев о взрыве, который «разворотил турбинный цех». Дата под фото: 16 ноября 2016 года. Наверняка скептики подумали: а, может, это фото было сделано еще до инцидента?

«Взрывное» происшествие случилось в ночь с 10 на 11 ноября, но о нем сообщение на сайте АЭС появилось только 16-го после обеда. При этом двумя днями ранее сообщается о другом — «энергоблок № 4 Нововоронежской АЭС остановлен для проведения планово-предупредительных ремонтных работ…» Так, как будто бы и не было еще до остановки четвертого блока аварии (на этом слове — «авария» — настаивают независимые эксперты) на шестом, которая привела к его отключению. Через это событие, которое и является особой новостью для граждан, здесь просто «переступили». Нет сомнения в том, что если бы не упорство журналистов местной газеты, то об этом инциденте на АЭС никто бы так и не узнал.

Но главное в этой истории заключается в том, что инцидент случился на шестом энергоблоке Нововоронежской АЭС, пионере в серии новых блоков с реакторами ВВЭР-1200, мощность которых на 20% выше старых советских ВВЭР-1000. (Физику и технические особенности которых, кстати, обсуждало политбюро ЦК КПСС на секретном заседании спустя несколько месяцев после аварии на ЧАЭС и которые предлагалось тогда — видимо, с перепугу — вообще все остановить.) Сейчас именно этими инновациями больше всего гордятся в «Росатоме» и возлагают на них большие надежды. «Это первый в мире блок поколения «3+» и он референтный, то есть по подобным проектам будут строиться АЭС и в ряде других стран, с которыми у России заключены контракты, — заявил журналистам 27 октября сего года генеральный директор «Росатома» Алексей Лихачев. — Выход инновационного блока на 100% мощности — большой успех российских атомных технологий».

Следует сказать, что введение этого блока в эксплуатацию предполагалось в 2012-м, то есть еще четыре года назад. «Ядерный» долгострой начал выдавать электроэнергию в августе этого года, и уже к 26 октября был выведен на стопроцентную мощность — в режиме опытно-промышленной эксплуатации. Но продержалось это чудо современной российской атомной техники в таком режиме две недели. Понятно, что блок проходит стадию опытно-промышленной эксплуатации, что в переводе на бытовой означает режим тестирования. Но чтобы всего две недели и первая авария?

Ведь как утверждают на всех научно-практических конференциях российские специалисты, шестой энергоблок Нововоронежской АЭС — первый в мире, построенный по так называемым «постфукусимовским» технологиям безопасности. Он относится к атомным блокам поколения «3+» с улучшенными технико-экономическими показателями, соответствующими, по утверждениям атомщиков, самым современным требованиям надежности и безопасности. Важно, что блок обеспечен дополнительными системами пассивной безопасности, рекламируют они свое детище, не требующими вмешательства персонала станции в случае возникновения аварийной ситуации и не допускающими ее развития. То есть ни Чернобыль, ни Фукусима такому атомному энергоблоку не страшны.

На фоне этих рекламных заклинаний мне вспомнился другой инцидент с этим же новым российским реактором. Случился он в процессе возведения Белорусской АЭС — в начале июля сего года. («Росбалт» рассказывал об этом подробно.) Там на стройплощадке умудрились уронить с высоты в четыре метра многотонную махину корпуса самого атомного реактора. При этом в течение двух недель о такой неприятности (корпус мог и расколоться) от российских атомщиков, возводящих АЭС для Минска, — ни гу-гу. Тогда белорусский физик-ядерщик с 35-летним стажем Егор Федюшин так прокомментировал ситуацию литовскому интернет-изданию Delfi: «Реактор (…) — это сложная конструкция, есть сварные соединения, устройства внутри корпуса. И я думаю однозначно — этот корпус нужно отправлять назад в Волгодонск. …Построенный там корпус для Беларуси — нереферентный. (…) На этом реакторе опыта работы нет, тем более, он изготовлен в Волгодонске, на новом производстве. Сами понимаете, что такое новое производство. …Я бы отправил этот реактор обратно и затребовал новый, референтный».

Ключевое слово здесь — «референтный». То есть это реактор, построенный и многократно испытанный в стране-разработчике. Это значит, что россияне новый реактор должны построить, проверить, доработать и уже потом, убедившись в его надежности и безопасности, предлагать другим странам. Такова мировая практика. Выходит, «Росатом» начал внедрять новый реактор для Беларуси, нереферентный, который еще не испытал у себя дома.

Более того, сейчас по миру начинается строительство нескольких АЭС с такими реакторами (пока на стадии разработки котлована). В частности, в Финляндии («Ханхикиви-1»). Кстати, за свою долю в проекте (34%) корпорация «Росатом» расплатится, в том числе, и деньгами из Фонда национального благосостояния. Объем средств ФНБ в этом проекте составляет эквивалент 2,4 млрд евро (не более 150 млрд рублей). И, кстати, проект строительства АЭС в Пюхяйоки опять откладывается, так как соответствующая документация российских атомщиков не была вовремя предоставлена финским властям, заявил журналистам в конце октября министр экономического развития этой страны. (Замечу, пока еще нет и лицензии для возведения АЭС, а само строительство намечено на 2018 год.)

Еще одну станцию с четырьмя инновационными реакторами — АЭС «Аккую» — планируется соорудить в Турции на берегу Средиземного моря в провинции Мерсин, на нее турки возлагают большие надежды. Первичные работы уже начались. И еще с десяток блоков для потенциальных партнеров проектируются. Притом что нового испытанного («референтного») и стабильно работающего ВВЭР-1200 пока нигде нет, включая Россию, в которой только начались его тестирования. Не странно ли это — с точки зрения и логики, и, главное, безопасности.

Лучший в мире шестой энергоблок Нововоронежской АЭС поколения «3+» в промышленную эксплуатацию, как заявляют сами атомщики, «ориентировочно будет принят в конце 2016 года после освоения 100% мощности и проведения сдаточных испытаний». То есть тестирования «самого надежного в мире реактора» еще не прошли, а блоки с ним уже планируются для возведения в других странах. Видимо, в этом и кроется главная причина того, почему в Воронеже и в Москве так хотели замолчать это происшествие. Ведь энтузиазма такая новость у партнеров не вызовет. Скорее наоборот — нелицеприятные вопросы.

Упорные журналисты из газеты «Блокнот Воронеж» сделали запрос директору АЭС Владимиру Поварову по поводу случившегося и получили ответ: «В ходе проведения испытаний энергоблока № 6 НВАЭС произошел отказ электрического генератора, что привело к отключению энергоблока от сети. В настоящий момент идет работа по поиску и устранению дефектов…» А по поводу громкого взрыва было пояснено следующее: «При отключении электрического генератора и турбины происходит срабатывание систем, главной функцией которых является предотвращение повышения давления пара перед турбиной сверх допустимого. Причиной громкого звука стало резкое открытие клапанов, при помощи которых и происходит снижение давления». Сколько времени займет устранение проблемы (ремонт или замена электрогенератора) и когда будет продолжено тестирование нового блока, руководство АЭС пока не сообщает. Эксперты сходятся на том, что хорошо бы уложились в полгода.

«Всем нам пока повезло, — сказал обозревателю «Росбалта» физик-ядерщик Андрей Ожаровский, — что первая авария на энергоблоке с реактором ВВЭР-1200 экспериментальной модели «АЭС-2006» произошла в электрической, а не в реакторной части, и вроде не привела к выбросам радиоактивных веществ в окружающую среду».

А повезет ли с теми новыми энергоблоками с «постфукусимовской» защитой, которые планируются к возведению по миру, одному, как говорится, Богу известно. Кот в мешке — это всегда непредсказуемо.

Алла Ярошинская

Россия. ЦФО > Электроэнергетика > rosbalt.ru, 19 ноября 2016 > № 1973945 Алла Ярошинская


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter