Всего новостей: 2070546, выбрано 1430 за 0.105 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия. ЦФО > Армия, полиция > kremlin.ru, 25 апреля 2017 > № 2154440 Владимир Путин

Заседание Военно-промышленной комиссии.

Под председательством Президента в Рыбинске состоялось заседание Военно-промышленной комиссии.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги.

Очередное заседание Военно-промышленной комиссии проходит в Рыбинске, на знаменитом заводе «Сатурн». Это предприятие – один из лидеров отечественного газотурбостроения. На протяжении века оно поставляет двигатели и агрегаты для военной и гражданской авиации, для флота, выпускает энергоустановки для ТЭКа, тем самым вносит весомый вклад в укрепление обороноспособности, развитие промышленного, технологического потенциала нашей страны.

Пользуясь случаем, хочу ещё раз поблагодарить всех сотрудников «Сатурна» за добросовестную работу и пожелать им успехов. Чуть позже ещё вернусь к тому, о каких успехах я говорю, о чём идёт речь.

В нашей повестке – целый ряд значимых вопросов.

Первое. Предстоит обсудить, как идёт создание новых образцов вооружения и техники, прежде всего для сил общего назначения и средств разведывательно-информационного обеспечения. События последнего времени вновь показали, насколько востребованы такие вооружения в современной армии.

Прошу представителей оборонно-промышленного комплекса доложить, как выполняются тактико-технические требования Министерства обороны, предъявляемые к названным системам и другим перспективным образцам вооружения и техники, какие конкретные задачи поставлены перед конструкторскими бюро и оборонными предприятиями, в какие сроки они будут выполнены и сколько это будет стоить для бюджета.

Добавлю, что, реализуя планы Госпрограммы вооружения и задания гособоронзаказа, нужно учитывать ещё одно важное обстоятельство. Интерес к российскому вооружению в мире растёт, мы это видим. Видим не только по публичным политическим заявлениям, но и по объёмам контрактов – исполненных и имеющихся у нас в исполнении. В том числе это происходит благодаря эффективному применению нашего оружия в реальных, боевых условиях, в том числе в антитеррористической операции в Сирии. Разумеется, нельзя упускать эту возможность для того, чтобы укрепить наши позиции на мировом рынке вооружений.

Вместе с тем по производству отдельных видов сухопутных вооружений организации ОПК загружены заданиями Минобороны практически полностью. Соответственно, обеспечить в требуемые сроки выполнение заявок по линии военно-технического сотрудничества становится всё сложнее.

Очевидно, что если сегодня мы будем отказываться от зарубежных заказов, то завтра можем упустить перспективных партнёров, уйти с рынка. В этой связи прошу дополнительно проработать меры по выполнению экспортных поставок вооружений сил общего назначения. Одновременно Правительству нужно более чётко скоординировать работу Минобороны, ФСВТС, Минпромторга, организаций ОПК – так, чтобы своевременно реализовать задания гособоронзаказа.

Вторая важная тема сегодняшней повестки – это реализация программ импортозамещения в оборонном комплексе. Вопрос принципиально важный для надёжного обеспечения нашей обороноспособности и технологической независимости. На эти цели направляются серьёзные ресурсы, проводятся комплексные, масштабные проекты.

В начале я уже говорил, хочу вернуться к «Сатурну». Здесь с 2014 года проводится работа по организации производства корабельных газотурбинных двигателей для боевых кораблей. Это позволит нам самим производить и обслуживать такие двигатели.

Вы знаете, что до этого времени, до 2014 года, мы такие двигатели закупали на Украине. К сожалению, не по нашей вине, и кооперация распалась, и возможность сотрудничества с нашими украинскими партнёрами исчезла. Мы были вынуждены заняться импортозамещением. И, откровенно говоря, это пошло нам на пользу с технологической точки зрения, потому что за это время, с декабря 2014 года по сегодняшний день, нами создана фактически новая научная отрасль, новая отрасль производства. Такой компетенции раньше в России не было.

Мне приятно отметить, что работа выполнена, выполнена практически досрочно. Мы предполагали, что перенесём график «вправо» по строительству соответствующих военных кораблей года на два, но получится чуть поменьше, где-то на полтора года сдвижка.

У нас была возможность пойти по различным вариантам – искать импорт или комбинировать что-то. Мы приняли другое решение – развивать эти отрасли у себя. И, судя по всему, сделали правильно, потому что не только получили новую компетенцию, но и получили абсолютно новую технику, более современную по сравнению с той, что мы брали раньше. У неё и КПД выше на 10–15 процентов, и ресурс больше. Это касается кораблей и ближней, и дальней морской зоны.

К сожалению, повторю ещё раз, кооперация у нас прекратилась с нашими партнёрами в этой части, так же как и по двигателям авиационным. Но и здесь мы уже построили предприятия, как вы знаете, в Петербурге, они приступили к работе и фактически закрывают всю нашу потребность.

Мы готовы будем при возможности, которая от нас не зависит, вернуться к кооперации с нашими партнёрами и в этих сферах, важно только, чтобы для этого были созданы соответствующие условия.

В целом же, по оценкам экспертов, к 2025 году благодаря программе импортозамещения наше вооружение и техника будет состоять из узлов, компонентов, деталей российского производства на 85 процентов. Причём все они должны строго соответствовать требованиям Министерства обороны.

И наконец, ещё один вопрос повестки – это развитие Военно-Морского Флота в целом.

Отмечу, что по итогам 2016 года доля современных образцов вооружения и техники в ВМФ составила около 47 процентов. При этом в целом по Вооружённым Силам такая обеспеченность – 58,3 процента.

Понятно, что у техники для флота есть своя специфика. При её выпуске требуются более длительные технологические и производственные циклы. И я уже говорил о вынужденном импортозамещении, что тоже немножко сдвинуло наши планы. Тем не менее мы должны решить задачу: в течение предстоящих трёх лет, до 2020 года, доля современного вооружения и техники и в войсках, на флоте должна быть доведена до 70 процентов. У нас есть для этого все предпосылки, все условия. Мы это сделаем.

Основные приоритеты развития ВМФ – это укрепление морских стратегических ядерных сил, оснащение современным оружием, а также синхронизация развития обеспечивающей инфраструктуры.

К 2025 году надо создать сбалансированный корабельный состав ВМФ, который будет способен решать весь комплекс задач мирного и военного времени в ближней и дальней морских зонах, обеспечит военно-морское присутствие России во всех стратегически важных районах Мирового океана.

В этой связи особая ответственность ложится на оборонные производства, которые в рамках госпрограммы «Развитие ОПК» будут выпускать корабли и вспомогательные суда, обеспечивать их современными вооружениями, средствами управления и связи. Уверен, что и Минобороны, и представители оборонно-промышленного комплекса хорошо понимают масштаб поставленных задач и будут достойно их решать.

Давайте приступим к работе.

Россия. ЦФО > Армия, полиция > kremlin.ru, 25 апреля 2017 > № 2154440 Владимир Путин


США. КНДР. Корея > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 апреля 2017 > № 2144172 Александр Проханов

 Пасхальное яйцо для Ким Чен Ына

воля и мощь американских военных могут быть остановлены только волей и мощью

Александр Проханов

У Трампа бычья голова, маленький лоб, тяжёлые надбровные дуги и набрякшие силой и безумным упрямством глаза. Отстрелявшись по Сирии, он нагнал к берегам Северной Кореи авианосцев, кипятит воду, выпаривает океан в надежде, что все северокорейские подводные лодки окажутся на мели, и по отмели американские «морские котики» дойдут до корейского берега и убьют Ким Чен Ына, послав ему отравленный торт – тот самый, что Трамп не доел в обществе китайского лидера Си Цзиньпина. А если операция не удастся, Трамп взорвёт над Северной Кореей несколько атомных бомб.

Над этим можно сколько угодно шутить, но угроза американцев разбомбить Северную Корею – не блеф. Американцы редко блефуют. У них есть военная мощь и воля, что исключает необходимость блефа.

Американцы не блефовали, угрожая разбомбить Югославию. И они её разбомбили беспощадно. Первобытная разрушительная сила, которая исходила от американцев, парализовала Милошевича. И он, безвольный, был сломлен. Среди взрывов крылатых ракет, которые рвали на части Белград, он не дал приказ своим войскам ударить в сухопутный корпус американцев, нанести им наземное поражение. Я помню его печальные глаза – глаза человека, обречённого на заклание. Он поплатился свободой и был умерщвлён в Гааге.

Американцы не блефовали, когда грозили разбомбить Ирак. Генерал-врун потряхивал пробиркой, в которой, по его словам, содержалось оружие массового уничтожения. Это произвело магическое парализующее воздействие на Саддама Хуссейна, его генералов, разведчиков, начальников гвардии. К моменту, когда началась бомбардировка Ирака и войска англосаксов вторглись на его территорию, Саддам Хуссейн был сломлен. Гвардия изменила, разбежалась от своего непобедимого лидера. Сначала его засунули в подпол, а потом отдали на растерзание вешателям.

Я помню глаза Саддама Хуссейна за несколько недель до трагедии: в них была ноющая, тихая печаль и предчувствие смерти.

Норьега, законно избранный президент Панамы, заикнувшийся о правах панамского народа на Панамский канал, был похищен американскими спецподразделениями из собственной постели и помещёнв американскую тюрьму как наркоторговец.

Воля и мощь американских военных могут быть остановлены только волей и мощью. Иран– прекрасное, целостное, блестяще организованное, одухотворённое государство. Десятки лет оно живёт под угрозой американских и израильских бомбардировок. Окружённое блокадой, под прицелом авианосцев, оно ни разу не дрогнуло, создавая своё ядерное производство, выпуская в небо одну за другой баллистические ракеты, формируя одно за другим поколения иранцев, готовых умереть за отечество. И Америка ходит кругами, прицеливается к Тегерану, к священному городу Кум, к ядерным центрам и ракетным полигонам. Прицеливается, но не решается нажать на спуск.

То же самое и Северная Корея. Небольшое уникальное и неповторимое государство. Почти единственное, что уцелело под напором американской глобальной агрессии. Уцелев, строилось, развивалось, в то время как рядом падали целые цивилизации, включая и советскую красную, сгинувшую под американским башмаком.

Мобилизация, труд, вера в армию, в вождей, в свою неповторимость, в своё мессианство. Северная Корея драгоценна и неповторима, угодна Господу, как сверхпрочный уникальный кристалл, рождённый под страшным давлением времени в раскалённом тигле противоборства.

Волю к сопротивлению, незыблемый стоицизм я чувствовал в Пхеньяне, когда смотрел на литые колонны армейских подразделений. Когда в разговорах с простыми людьми стремился понять религиозную философию чучхе, где вождь и народ являют собой планетарную системус негасимым солнцем вождя и бесчисленными орбитами планет.

Эту волю к сопротивлению я чувствовал на 38-й параллели, там, где пролегает пограничный незримый рубец, оставленный страшной корейской междоусобицей. Эту непреклонную волю я ощущал на разведывательном американском корабле «Пуэбло», который был взят корейцами в плен у своего побережья, итеперь в центре Пхеньяна стоит как военный трофей, говорящий о провале американцев и о триумфе красной Кореи.

Если американские штурмовики и крылатые ракеты решатся на удар по Корее, вся грозная стальная мощь северокорейской армии перейдёт пограничную 38-ю параллель и двинется вглубь южнокорейской территории, врежется в рыхлое, демобилизованное, не готовое к сопротивлению месиво. И взрывы американских ракет послужат долгожданному объединению двух Корей. В современном мире ресурсом является не только подлётное время крылатых и баллистических ракет, не только мегатонны боеголовок, беспилотники, генштабистские проекты – ресурсом соперничества являются воля и интеллект. Россия после 1991 года была парализована лоботомией и утратила волю, она утратила боеспособную армию, почти лишилась ракетно-ядерного щита и тех политиков и генералов, которые способны запустить ракеты в ответ на атаку агрессоров.

Сегодня Россия вернулась в глобальную политику как равноправный субъект. Обладая экономикой в десятки раз более слабой, чем экономика Запада, имея армию, по численности и вооружению уступающую армии НАТО, Россия вышла в мировой океан, ощутила свои национальные интересы на всех широтах планеты, добилась этого благодаря воле лидера, интеллекту своих дипломатов и той непобедимой вере в благодать и бессмертие, которая делает русский народ пасхальным народом, делает Россию страной воскрешения и восстания из мёртвых.

И мы, глядя на мрачные туши авианосцев, на тяжёлые надбровные дуги Трампа, видим блеск наших чудных весенних ручьёв, умилительную наивную красоту вербной ветки, нежное пламя хрупкой свечи и повторяем: «Да воскреснет Бог! Да расточатся враги его!».

США. КНДР. Корея > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 апреля 2017 > № 2144172 Александр Проханов


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2017 > № 2144125 Андрей Колесников

Маленькая победоносная третья мировая

Андрей Колесников о том, почему Россия никак не может договориться с Трампом

Пока вице-президент США Майк Пенс делал страшные глаза, стоя в демилитаризованной зоне на 38-й параллели, разделившей две Кореи, и рассуждал о том, что американское «стратегическое терпение» заканчивается и Дональд Трамп показал, какой он решительный, забросав Асада «томагавками» и обрушив на Афганистан «мать всех бомб», Ким Чен Ын отправил сирийскому диктатору телеграмму по случаю 71-й годовщины независимости Сирийской Арабской Республики. И выразил солидарность с президентом и его народом, которые «срывают акты агрессии всех враждебных сил».

Через один «клик» — то есть Башара Асада — российское политическое начальство оказывается большим другом северокорейского руководителя. Но является ли Асад союзником России — наряду с ее армией и флотом, как любит повторять вслед за одним императором один вице-премьер? Нет, он не союзник, он «сукин сын, но наш сукин сын». Впрочем, проблема в том, что у сегодняшней России практически нет союзников — их место занимают многочисленные, в том числе почти никем в мире не признанные официально, «наши сукины сыны».

Миропорядок, вступивший в стадию хаоса и потому именуемый ввиду отсутствия приличествующего случаю термина «постпорядком», и в самом деле представляется чем-то крайне сумбурным. Иногда даже кажется, что мир стоит на пороге второго издания карибского кризиса –1962 и маленькой победоносной третьей мировой войны, и вслед за ударами по Сирии и Афганистану последует удар США по Северной Корее, а та шарахнет по Южной, и дальше все пойдет вразнос.

И на чьей стороне выступит Россия в третьей мировой? На стороне Северной Кореи, как это уже было в случае СССР в ходе войны на том же полуострове в 1950–1953 годах?

Ощущение хаоса усугубляется ввиду того, что никто ни с кем не может толком договориться. Москва наблюдает за внешне импульсивными движениями Трампа и ожидает результатов президентских выборов во Франции. Для того чтобы или латать старый миропорядок, или строить новый, или хотя бы привести в равновесное состояние «постпорядок», нужны стройматериалы и строители. Но строители никак не могут согласовать даже контуры генплана, а строительного материала и вовсе нет: не сформулирована повестка для переговоров, отсутствует список ключевых разногласий и сюжетов, имеющих переговорную перспективу или по которым бессмысленно договариваться в ближайшие годы.

Если стороны большой игры решили, что мир теперь, как и полвека тому назад, делится на зоны влияния, тогда нужно сесть, как Рузвельт, Черчилль и Сталин, и нарисовать на салфетке процентные нормы передела глобуса. Но и такой сценарий невозможен: это только Кремль убежден в том, что европейские страны обладают ограниченным суверенитетом. 45-му президенту еще предстоит утвердить себя не то что первым среди равных, но хотя бы равным лидерам ключевых государств Европы. И он не может претендовать на то, чтобы с кем-то вот запросто сесть и разделить мир.

Тем не менее надо отдать должное Трампу: столкнувшись с сопротивлением среды, он все чаще ведет себя как более или менее банальный президент США.

Потерпев ряд чувствительных поражений внутри страны, он решил вплотную заняться внешнеполитическими делами. И пока наши протокольные и пропагандистские службы ловили кайф от того, как первое лицо маринует то ли Тиллерсона, то ли просто весь медийный мир — примет или не примет глава российского государства американского госсекретаря или нет, президент США занялся делом. И кажется, в его действиях наблюдается все меньше хаотических рывков в стиле капризного правого крайнего нападающего и все больше прагматической логики.

Это не он полетел к председателю Си, а китайский лидер прилетел к нему — не поленился, не счел это унизительным. Что важно еще и в контексте того же назревающего северокорейского кризиса, потому что Китай был и остается «дорогой жизни» для КНДР.

Симптоматичен календарь поездок и встреч главных американских переговорщиков. Майк Пенс после Южной Кореи летит в Японию, до которой добивают северокорейские ракеты. Затем — в Индонезию. Потом, без перерыва, в Австралию.

Министр обороны Джек Мэттис обрабатывает другой регион, без отдыха пролетая по оси Саудовская Аравия, Израиль, Катар, Джибути. Сам же Трамп никуда не летит, зато принимает в Вашингтоне сначала премьер-министра Италии Паоло Джентилиони, а затем президента Аргентины Маурисио Макри.

Президент, вице-президент, министр обороны заштриховывают все большие пространства на контурной карте мира.

Россия же стоит на этой школьной карте, как скала — белая, неокрашенная, обидевшаяся на весь мир и в том числе на почти испортившегося Трампа, окруженная «сукиными сынами» и возлагающая большие надежды на bête noire Европы Марин Ле Пен.

Такая картинка в дурном сне не могла привидеться российскому политическому классу еще десять лет назад — даже после мюнхенской речи Владимира Путина.

У польского сценариста Яна Юзефа Щепаньского есть короткий рассказ «Ланч в Гарварде». В 1958-м, когда Генри Киссинджер был еще профессором Гарвардского университета, он еженедельно устраивал встречи с приглашенными спикерами. Ветер сдул бумаги со стола польского интеллектуала, и в том числе приглашение, полученное Щепаньским от Киссинджера, в чем гость из Польши и признался хозяину ланча. Будущий госсекретарь страшно разволновался, и поляк получил новое приглашение.

В соответствии со схемой рассадки он должен был сидеть по правую руку от спикера — на минуточку, эту роль исполняла Элеонор Рузвельт, которая замучила Щепаньского разговорами, болезненными для поляка, о том, какая хорошая Россия, где она даже посетила прекрасную тюрьму. Позже автор этого рассказа нашел в своей комнате самое первое приглашение: «Согласно приложенной схеме я должен был сидеть совершенно в другом месте, вдалеке от вдовы президента. И тут я понял, почему разволновался Киссинджер. Он мне не поверил. Логика дипломата подсказала ему, что я был оскорблен, получив недостаточно почетное место».

Кажется, российский политический класс, наблюдая за тем, как из вселенского хаоса рождается новая версия то ли миропорядка, то ли «постпорядка», заранее оскорбленный, ждет особого приглашения.

Когда Борис Джонсон зовет Россию в коалицию западных держав в Сирии — это, разумеется, не приглашение. Трамп, и никто другой, должен изобрести нечто похожее на то, что придумал перед ланчем с Элеонор Рузвельт Генри Киссинджер. И пригласить Россию так, чтобы она не отказалась начать разговор хотя бы о чем-то. Расставаться с таким призом истории, как 45-й президент США, российскому истеблишменту было бы неразумно. Но первый шаг должны сделать американцы. Мы ж не какая-нибудь там Италия. Или Аргентина. Или… Китай.

Кстати, российско-американским отношениям не помешали бы фигуры уровня Генри Киссинджера и Анатолия Добрынина, которые более четырех десятилетий тому назад образовали «канал», позволивший снять множество недоразумений и избежать серьезных конфликтов. По сути дела, из него выросла разрядка. Но чтобы построить детант, надо заложить его фундамент и отбросить обиды.

Когда Брежнев хотел разрядки, он ради теплого разговора с Киссинджером распорядился построить специальный домик на территории резиденции в Завидово. Интеллектуальная обслуга назвала это строение в честь американского гостя — «Кискин дом». Строительство большого (хотя и непродолжительного) мира, от которого очень выиграл тогдашний СССР, включало в себя постройку временного прибежища для американского переговорщика. Но для этого нужно было не полениться хотя бы завезти стройматериалы. Маленький домик точно лучше маленькой победоносной третьей мировой без победителей.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2017 > № 2144125 Андрей Колесников


КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142761 Андрей Ланьков

Северная Корея и Трамп: далеко ли до войны

Андрей Ланьков

Есть ситуация, в которой риск большой войны в Восточной Азии может показаться Белому дому приемлемым. КНДР активно работает над созданием межконтинентальной баллистической ракеты, способной доставить ядерную боеголовку до территории континентальных США. Если работы эти увенчаются успехом, то Северная Корея наряду с Россией и Китаем станет третьей страной, способной нанести ядерный удар по США

В последние дни мировые СМИ опять заполнены сообщениями, что Корейский полуостров, дескать, «находится на пороге войны». Жители самого Корейского полуострова, по крайней мере южной его части, не очень-то обращают внимание на эти сообщения, что и неудивительно: к подобным приступам паники в зарубежных СМИ они привыкли, потому что случаются эти приступы регулярно, в среднем раз в пару лет.

Вызваны они дипломатическими маневрами сторон, которым иногда кажется выгодным поиграть в воинственность и непредсказуемость, чтобы поднять уровень напряженности и таким образом сделать партнеров более сговорчивыми. В большинстве случаев такими вещами занимались руководители Северной Кореи, но сейчас мы наблюдаем несколько необычный расклад: многозначительные угрозы и воинственное бряцание оружием раздаются со стороны Вашингтона. Однако суть дипломатической игры, доставляющей такой драйв журналистам, от этого не сильно меняется.

Понятно, что подобная тактика может работать только в том случае, если внешний мир сомневается в рациональности или вменяемости бряцателя оружием. На протяжении десятилетий северокорейское руководство последовательно разыгрывало карту «нерациональности», которая якобы была присуща официальному Пхеньяну – притом что в действительности у государственного руля там стояли люди жесткие, но крайне рациональные и абсолютно вменяемые. Сейчас репутация человека иррационального, импульсивного и непредсказуемого закрепилась за американским президентом, так что нынешние действия США действительно могут вызывать некоторое напряжение у наблюдателей.

Представители США открыто заявляют, что в Вашингтоне рассматривается и силовой вариант решения северокорейского ядерного вопроса, к берегам Корейского полуострова отправлены внушительные силы, включающие авианосную ударную группировку, а президент Трамп (конечно же, в своем любимом твиттере) заверил, что обещанного правительством КНДР испытательного запуска межконтинентальной ракеты «не будет».

Смена привычных ролей в этом неоднократно виденном спектакле не может не забавлять: на этот раз США грозятся, а Северная Корея слабо и несколько растерянно отбивается. Однако возникает вопрос: надо ли воспринимать все это всерьез? С одной стороны, в силу причин, о которых пойдет речь дальше, слишком напрягаться по поводу происходящего спектакля не следует. С другой стороны, нельзя забывать и о том, что с избранием непредсказуемого (или, точнее, считающегося таковым) Дональда Трампа президентом США вероятность конфликта в Корее действительно возросла. Однако этот конфликт реален только в ситуации, до которой дело пока не дошло и не дойдет в ближайшее время.

Сразу после избрания президентом Трамп, насколько известно, всерьез подумывал о том, что корейскую ядерную проблему неплохо было бы решить в том же стиле, в котором Израиль когда-то разобрался с иракской и сирийской ядерной проблемой, то есть применить военную силу против известных американской разведке объектов ракетно-ядерного комплекса.

Но уже к началу марта, пообщавшись со специалистами, Трамп осознал, что ситуация в Корее сильно отличается от сирийской и что применение силы будет слишком рискованным. Дело тут в том, что на американский удар по ядерным объектам на своей территории Северная Корея с большой долей вероятности ответит артиллерийским ударом по американским и южнокорейским объектам в Сеуле (собственно говоря, именно этим северокорейцы на днях официально и пригрозили). Такой удар почти наверняка приведет к масштабной войне, а эта война, даже если она в итоге и окончится победой американо-южнокорейской стороны, приведет к таким людским и экономическим потерям, которые неприемлемы и для США, и лично для президента Трампа.

Есть, однако, ситуация, в которой риск большой войны в Восточной Азии может показаться Белому дому приемлемым. Дело в том, что Северная Корея в последние годы активно работает над созданием межконтинентальной баллистической ракеты (МБР), способной доставить ядерную боеголовку до цели на территории континентальных США. Если работы эти увенчаются успехом (что очень похоже), то Северная Корея наряду с Россией и Китаем станет третьей страной, способной нанести ядерный удар по США.

Понятно, что такой поворот событий воспримут в США как прямую угрозу, а для Трампа тот факт, что подобная ситуация возникла, так сказать, в его «дежурство по Белому дому», станет особенно унизительным. Поэтому удачное испытание МБР, если оно случится в ближайшие несколько лет, с некоторой – впрочем, не очень большой – долей вероятности может привести к тому, что Вашингтон решится на превентивный удар.

Однако пока до этого не дошло. Хотя работы над МБР идут, насколько можно судить, весьма успешно, от первого испытательного запуска нас отделяют скорее даже не месяцы, а годы – и не факт, что этот запуск пройдет успешно. Пока же нанесение удара по Северной Корее никому не нужно, оно приведет к тяжелейшим последствиям и для США, и лично для Дональда Трампа, и в Вашингтоне, к счастью, это обстоятельство осознали.

Чего же в США добиваются сейчас, нагнетая ситуацию в том стиле, в котором до недавнего времени работал исключительно Пхеньян? Пока главная задача заключается в том, чтобы показать серьезность своих намерений и наглядно пояснить Китаю, который никак не заинтересован в конфликте у своих границ, что ему будет лучше присоединиться к американским усилиям и начать оказывать на КНДР более активное давление.

Отчасти целью маневров является и сама Северная Корея: нельзя исключать, что Ким Чен Ын дрогнет, столкнувшись с такими действиями со стороны Трампа, которого в мире считают непредсказуемым – особенно на фоне ракетного удара по Сирии.

Не исключено, кстати, что подобная тактика работает: данные спутниковой съемки показывают, что КНДР на днях закончила подготовку к очередным ядерным испытаниям, которые, как логично ожидать, могли быть приурочены к главному празднику страны, Дню солнца (то есть к 15 апреля, дню рождения основателя династии Кимов Ким Ир Сена). Но День солнца, ознаменовавшийся грандиозным военным парадом, прошел без испытаний. Причины их отмены или задержки могут быть, конечно, чисто техническими, но есть немалая вероятность того, что Ким Чен Ын, столкнувшись с неожиданной американской воинственностью, решил проявить осторожность и отложить мероприятие на какое-то время.

В любом случае нынешняя паника в СМИ, как и похожие паники прошлых лет (например, быстро забывшаяся, но впечатляющая по накалу паника марта – апреля 2013 года), не должна приниматься всерьез. Хотя избрание Дональда Трампа президентом США, равно как и успехи северокорейских ракетчиков увеличивают вероятность полномасштабного конфликта на Корейском полуострове, эта вероятность, во-первых, все равно остается достаточно низкой, а во-вторых, такой конфликт может стать реальностью только в обстоятельствах, до которых дело еще не дошло.

КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142761 Андрей Ланьков


Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 апреля 2017 > № 2142289 Дэвид Леш

«Асад уедет, только если у него не будет иного выбора»

Знакомый Асада рассказал о секрете его политического долголетия

Александр Братерский

Беглый сирийский генерал Захер ас-Сакат заявил, что президент Сирии Башар Асад смог спрятать часть запасов химического оружия. Хорошо знавший сирийского лидера профессор Университета Тринити в Техасе Дэвид Леш предполагает, что Асад действительно мог санкционировать удар в условиях «асимметричной войны». О том, каким был сирийский лидер в начале своего правления и какой Леш видит ситуацию в Сирии, профессор рассказал «Газете.Ru».

— Вы хорошо знали Асада. Он не похож на типичных диктаторов Ближнего Востока. Что помогло ему удержаться у власти столь долгое время?

— Башар аль-Асад гораздо больше похож на своего отца Хафеза Асада, чем его старший брат, который был назначен преемником отца до своей смерти в автокатастрофе в 1994 году. Последний был гораздо более харизматичным и ярким военным человеком. Башар, как и его отец, более спокойный и интеллигентный. Правда, в первые несколько лет своего правления он пытался продемонстрировать себя более общительным и более доступным, чем его отец.

Мои самые лучшие воспоминания об Асаде связаны как раз с ранним периодом нашего знакомства, когда я нашел его непритязательным, скромным и даже склонным к самоуничижению, что было совершенно не похоже на типичный карикатурный образ ближневосточного диктатора.

— Что способствовало его политическому выживанию?

— Он смог удержаться у власти столь долго потому, что спустя некоторое время после начала своего президентства он окружил себя лоялистами — как в партии «БААС», так и в военном аппарате.

Даже несмотря на все проблемы и неприятности гражданской войны, его окружение придерживается принципа «плывем или утонем вместе».

В то же время режим показал свою устойчивость к переворотам и оказался гораздо более долговечным, чем ожидалось, когда началось восстание. Наконец, Башар продолжал развивать и улучшать отношения с Ираном и Россией в течение своего первого десятилетия, что оказалось полезным, когда ему понадобилась их помощь в нынешней войне.

— Насколько правдоподобными могут быть утверждения о том, что Асад действительно использовал химическое оружие?

— Конечно, на первый взгляд трудно представить, что Асад отдает такой приказ. Однако, с его точки зрения, провинция Идлиб подвергается бомбардировкам как российских, так и американских самолетов, там активно действует «Аль-Каида», которую преследуют США. Так что если он действительно и отдавал приказ на этот счет, он думал, что сможет выйти сухим из воды. Уже более шести лет происходит демонизация обеих стороны конфликта. Когда кровопролитие происходит с обеих сторон, пойти на такой шаг гораздо легче, появляется рациональный подход в духе формулы «цель оправдывает средства». К тому же сирийские власти не располагают достаточными силами или ресурсной базой, чтобы брать город за городом, поэтому асимметричная война становится для них более практичной.

Хочу добавить, что в Сирии происходят две войны: первая — с пулями и бомбами, вторая — информационная. На этой второй войне фактической информации так мало, что мы никогда не сможем понять, что именно произошло в Хан-Шейхуне.

— Насколько Асад контролирует ситуацию в Сирии?

— Асад, безусловно, все еще владеет ситуацией, но ни он, ни сирийское правительство уже не имеют того контроля, который был до войны и в ее первые несколько лет. Произошла определенная фрагментация власти между сирийским правительством и проправительственными силами, чтобы решать многочисленные вызовы войны. Связи, которые сирийское правительство скрупулезно создавало до войны, были разрушены в результате конфликта.

Если Асад надеется остаться у власти в долгосрочной перспективе, ему придется перестроить свою управляющую сеть таким образом, чтобы признать изменившиеся обстоятельства Сирии из-за войны и тот факт, что власть перешла от центра к периферии. Асад должен в конце концов предпринять серьезные политические реформы, если он все еще лелеет надежду на восстановление страны.

— Каким вы видите будущее Сирии? Есть ли опасность распада страны?

— Я думаю, что страна останется единой как географическая единица, но она будет децентрализованной. В какой степени, сейчас предсказать невозможно. Но должна произойти передача власти от центрального правительства провинциям и муниципалитетам, как это будет предусмотрено любым потенциальным политическим урегулированием.

Почти все сирийцы по-прежнему хотят, чтобы Сирия продолжала оставаться географически в тех же границах, как это было до войны.

Но одновременно сирийцы хотят и политических реформ, которые формально отражали бы существующее в связи с войной действительное самоуправление — по существу, большинство населения несколько лет жило без государства. Выходит, что Сирия не может выжить как государство, в котором доминирует алавиты. Система должна стать более инклюзивной, потому что никто не хочет повторения Ирака.

— Существует ли возможность переворота в политической системе Сирии?

— Я не думаю, что может произойти какой-то переворот. Режим скорректировал тот политический класс, на который теперь опирается, что отразило процесс фрагментации Сирии в целом. Восстание может наступить, только если режим попытается восстановить ту же самую систему правил, которая существовала до начала восстания. И такой переворот могут осуществить не только оппозиционные элементы, но и представители нынешних проправительственных сил, которые остались верными режиму и захотят получить справедливую награду после войны.

— Какой вы видите политику президента США Дональда Трампа в Сирии и будет ли она успешной?

— Несмотря на удар американских крылатых ракет, я не думаю, что политика при администрации Трампа коренным образом изменилась. Я считаю, что он по-прежнему будет ориентироваться на исламские государства и не предпримет никаких действий, которые могли бы подорвать режим Асада в краткосрочной перспективе — если только не будет нового удара с применением химического оружия.

Трамп обозначил четкую красную линию по этому вопросу.

Если это так, как я предполагаю, и «игиловцы» (члены ИГ, запрещенной в России организации. — «Газета.Ru») потерпят поражение как территориальное образование, то в конечном итоге США захотят работать с Россией и региональными заинтересованными державами с целью скорее добиться устойчивого политического урегулирования.

— Большими возможностями в Сирии обладает Иран. Нет ли у вас ощущения, что Иран, опасаясь США, может оставить Сирию?

— Из-за действий США Иран не откажется от Сирии, потому что Тегеран знает, что США вообще не заинтересованы во втягивании в военные действия, кроме как в форме ограниченного, целенаправленного удара, такого как на прошлой неделе. Иран в некотором роде уже достиг своих целей — как и Россия, потому что отношение к Асаду изменилось. Даже несмотря на предполагаемую химатаку. Он теперь рассматривается Западом как наименьшее из зол. Его падение приведет к большей нестабильности и хаосу.

— Способен ли Асад пойти на компромисс и покинуть страну?

— Я думаю, что Асад уедет, чтобы укрыться в другой стране, только если у него не будет иного выбора. Если он поймет, что он и его семья находятся в серьезной опасности, то он, скорее всего, согласится покинуть страну. Особенно если он получит гарантии, защищающие его от судебного преследования в Международном уголовном суде.

Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 апреля 2017 > № 2142289 Дэвид Леш


Германия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > dw.de, 16 апреля 2017 > № 2141945

Бундесверу приходится ежедневно отражать 4,5 тысячи кибератак, сообщила министр обороны Германии Урсула фон дер Ляйен (Ursula von der Leyen) в интервью газете Welt am Sonnatg, которое было опубликовано в воскресенье, 16 апреля. По ее словам, многие из этих попыток взломать IT-системы бундесвера осуществляются через сеть зараженных устройств. В некоторых случаях речь идет о более сложном типе взломов - APT-атаках (так называемых целевых атаках).

По словам фон дер Ляйен, в таких случаях военные IT-специалисты имеют право только противостоять нападениям хакеров, но не осуществлять ответные атаки. Кроме того, она подчеркнула, что зачастую крайне сложно установить, кто стоит за попыткой взлома. Проведение собственных кибератак бундесвер отрабатывает пока в "лабораторных условиях".

Министр обороны ФРГ обратила также внимание на другую сторону кибербезопасности. Она отметила, что бундесверу требуется модернизация технического оборудования. "Приведу пример: мы работаем с радиостанциями 80-х годов, которые срочно нужно заменять, в том числе, чтобы защитить их от хакеров", - пояснила фон дер Ляйен, отметив, что только на замену всех радиопередающих устройств в армии придется потратить как минимум пять миллиардов евро.

Поиск экспертов по всем фронтам

В Германии с 1 апреля начал работу командный центр немецких кибервойск со штаб-квартирой в Бонне, в которые наберут 13,5 тысячи военных и гражданских лиц - экспертов в IT-сфере, разведке и кибербезопасности. По словам министра обороны ФРГ, благодаря появлению подобного центра Германия опережает в этой сфере другие европейские страны, хотя до уровня США и Израиля еще далеко.

В рамках подготовки кадров для кибервойск было решено ввести новую учебную специальность в университете бундесвера в Мюнхене. Кроме того, министерство обороны выделило в общей сложности около 27,5 млн евро на новую структуру - Центр киберинноваций (Cyber Innovation Hub), который должен искать перспективные стартапы и экспертов в сфере информационных технологий, чьи идеи и исследования могут быть применены военными.

Наряду с этим, фон дер Ляйен рассказала о планах сформировать так называемый "киберрезерв", по сути представляющий собой сторонних экспертов, которые будут проводить проектные экспертизы для бундесвера.

Германия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > dw.de, 16 апреля 2017 > № 2141945


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 14 апреля 2017 > № 2141415 Андрей Перцев

Как арест губернатора Маркелова отменил главное правило российской политики

Андрей Перцев

Публичная поддержка президента служила защитой от недоброжелателей самого высокого уровня для фигур куда более слабых, чем губернаторы. Президент на обещания не очень щедр, но если он что-то публично говорит, то исполняет. Но после истории с арестом губернатора Маркелова очевидно, что такого маяка, как публичная поддержка Владимира Путина, у российской элиты теперь нет

Арест бывшего главы Марий Эл Леонида Маркелова выпал из общего ряда задержаний губернаторов. «Новое место работы» ему фактически пообещал президент Владимир Путин. Слово главы государства всегда было последней инстанцией, основой и ориентиром всей вертикали власти. Спорить с ним никто не рисковал. Но теперь оказывается, что после слов президента могут следовать реальные дела, которые им прямо противоречат.

«Сейчас сложилась ситуация, когда действующий глава республики просит использовать его на другом участке работы. Леонид Игоревич [Маркелов] уже 16 лет в Марий Эл и хотел бы поменять место работы», – так Владимир Путин начал свою беседу с новым главой республики Александром Естифеевым. Если бы не эта ремарка президента, то арест Маркелова за взятку спустя неделю после отставки стал бы проходным событием. Уже давно понятно, что пост губернатора российского региона перестал быть почетным, а сами главы стали хорошей мишенью силовиков. Буквально за неделю до Леонида Маркелова за решеткой оказался коллега из Удмуртии Александр Соловьев. Волна губернаторских арестов началась в 2014 году с задержания главы Сахалинской области Александра Хорошавина и продолжается до сих пор.

Ситуация Леонида Маркелова выбивается из этого общего ряда. Арестованные Александр Хорошавин, Вячеслав Гайзер (Коми), Никита Белых (Киров) и Александр Соловьев никаких гарантий от президента накануне задержаний не получали. Часть из них с благословения главы государства участвовали в возвращенных губернаторских выборах, но уголовные дела возбуждались после этого с лагом примерно в год: мало ли что за это время могло произойти. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков всегда подчеркивал – Путин в курсе задержаний, президенту доложили. Многие главы попадали под уголовку уже после увольнения главой государства за утрату доверия.

Маркелов на прошлой неделе уходил мирно, да еще и с президентским анонсом «нового места работы». Формулировка испытанная и вежливая – так губернаторы уже уходили (например, экс-глава Тульской области Владимир Груздев, бывший руководитель Ярославской области Сергей Ястребов). Кто-то получал достойные должности, кто-то нет, но под арест чиновники не попадали. О новом месте работы Маркелов сказал сам: он признался, что хотел бы работать сенатором, а депутаты заксобрания уже приготовили ему свободный мандат для перехода в Совет Федерации.

Слово Владимира Путина – чуть ли не основа российской кадровой политики, политики вообще, да и экономики тоже. Президент на обещания не очень щедр, но если он что-то публично говорит, то исполняет (с экономикой ситуация более сложная, но здесь от воли Путина зависит не все). Более второстепенные ориентиры гарантий политического будущего могли меняться: поддержка «Единой России», покровительство ближайшего окружения главы государства, экономические успехи, хорошие отношения с Народным фронтом – все это приходит и уходит, но обещание президента служило надежным маяком. Считается, например, что Дмитрий Медведев до сих пор сохраняет премьерский пост благодаря беседе на рыбалке, которая состоялась в 2011 году: тогда Владимир Путин гарантировал ему премьерство до 2018 года, и слово это держится до сих пор (хотя соблазн принести в жертву главу правительства возникал не раз).

Публичная поддержка президента служила защитой от недоброжелателей самого высокого уровня для фигур куда более слабых, чем губернаторы. Неслучайно чиновники пытаются заручиться поддержкой именно президента, и лучше публичной – так их лоббистские идеи гарантированно воплотятся в жизнь. Если президент своего мнения не высказал, может случиться всякое. Эта сила слова использовалась совсем недавно для успокоительного сеанса для губернаторов: после зимней волны отставок Путин встретился со всеми уволенными главами и поблагодарил их за работу. Благожелательная беседа с президентом должна была продемонстрировать региональным руководителям, что в Кремле их все еще ценят и уважают.

После истории с Леонидом Маркеловым очевидно, что такого маяка, как публичная поддержка Владимира Путина, у российской элиты теперь нет. Более того, весь успокоительный и мотивирующий эффект для губернаторов (да и других чиновников) от зимней встречи с отставниками полностью перечеркнут. «Если бога нет, то какой же я тогда капитан?» – может теперь воскликнуть любой член вертикали, и будет прав.

Объяснений у произошедшего может быть два, и оба для чиновников, политиков и бизнесменов малоутешительны. Либо Владимир Путин стал слишком вольно распоряжаться своим словом, играть ими и заявлял о «новом месте работы» Маркелова, зная о деле против него (что вряд ли). Либо силовики, в сотрудничестве или во вражде с внутриполитическим блоком Администрации президента, ведут свою игру, о которой не считают нужным информировать главу государства. И то и другое подрывает саму идею вертикали: в первом случае следует, что от правил ее существования отказались на самом верху. Второй предполагает, что более низкие слои считают свод негласных законов необязательным, а «национальный лидер» превращается в фигуру символическую и номинальную.

Любопытно, что мягкий, как представлялось, уход Маркелова еще вчера выглядел своеобразным уроком от Кремля. Удмуртский глава Соловьев добровольно увольняться не торопился, вот и получил арест, а руководитель Марий Эл не сопротивлялся и получил надежду на будущее. Но теперь мораль такова: не важно, что ты делаешь, как работаешь, готов уступить центру или нет. Твоя судьба зависит от случайных правил, определяемых непонятно когда, непонятно где и непонятно кем.

Высшей инстанции, арбитра, как любили называть Владимира Путина провластные комментаторы, теперь нет. Адептов вертикали, свято верящих в ее надежность, это деморализует. Растерянным чиновникам придется общаться с недовольными участниками митингов социального протеста, местными влиятельными группами, администрировать президентские выборы в своих регионах. Вряд ли это получится у них хорошо. В том числе и потому, что они сами себе не смогут ответить на вопрос, а что же они защищают, продление какого режима поддерживают – надежной вертикали и ее гаранта или войны всех против всех? Если они решат, что правильный ответ – последний, то большая их часть будет воевать на своей стороне.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 14 апреля 2017 > № 2141415 Андрей Перцев


Россия. Ливия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 апреля 2017 > № 2139037 Марианна Беленькая

Готова ли Россия открыть еще один фронт в Ливии

Марианна Беленькая

Россия ввела в Сирию войска по просьбе сирийского правительства и лично президента Башара Асада. В Ливии подобные договоренности пока невозможны. Но это не значит, что расклад сил в Ливии не изменится и Россия не передумает. В то же время ничто не мешает России уже сейчас участвовать в отдельных операциях в Ливии, как это делают другие страны, претендующие на роль в послевоенном устройстве страны

Станет ли Ливия второй Сирией и сможет ли Россия разрешить ливийский конфликт – эти вопросы звучат во многих западных СМИ. Повторения сирийского сценария опасаются и американские, и британские политики. Речь не только о возможном начале военной операции России в Ливии, но и об участившихся дипломатических контактах Москвы с представителями разных лагерей, борющихся за контроль над Ливией.

Многие обозреватели считают вполне реальной угрозу того, что России удастся изменить баланс сил в Ливии и создать таким образом «российское кольцо» влияния в восточном Средиземноморье, что полностью перекроит всю структуру безопасности в регионе, затронув в том числе и сферу энергетики. Так, к примеру, характеризует ситуацию Jerusalem Post.

Фельдмаршал со связями

Это не первая дискуссия о том, какую роль играет Москва в ливийском конфликте. В экспертном и медийном сообществе даже называется имя ставленника Москвы в Ливии – это фельдмаршал Халифа Хафтар, которому прочат место убитого почти шесть лет назад Муаммара Каддафи. Когда-то ближайший соратник Каддафи, а затем один из его последовательных врагов, Хафтар фактически полностью контролирует восток Ливии (его негласной столицей сейчас считается Тобрук). Есть у Хафтара сторонники и в Триполи, о чем свидетельствуют последние демонстрации в ливийской столице.

Своим сторонникам фельдмаршал Хафтар, который официально занимает пост командующего Ливийской национальной армией, обещает покончить с засильем многочисленных вооруженных группировок, постоянно воюющих друг с другом. Кроме того, Хафтар выступает против радикальных исламистов и для многих олицетворяет тот сильный кулак, который мог бы объединить страну.

На Западе считают, что Москва сделала ставку именно на Хафтара, который в молодости повышал свою военную квалификацию в СССР, и оказывает ему не только политическое содействие, но и помогает оружием и людьми.

Безусловно, визит в Тобрук российского авианосца «Адмирал Кузнецов» в январе 2017 года помог придать политического веса Хафтару и внутри Ливии, и за рубежом. Это определенно была демонстрация силы. На борту корабля Хафтар провел сеанс видеосвязи с министром обороны России Сергеем Шойгу, в ходе которого обсуждались, согласно официальному релизу, «актуальные вопросы борьбы с международными террористическими группировками на Ближнем Востоке». До этой беседы Хафтар также встречался с Шойгу в Москве летом и осенью 2016 года. По неофициальным данным, Хафтар договорился с Россией о поставках оружия на сумму от 1,5 до 2 млрд евро (оценки разнятся). В ответ Хафтар якобы обещал разместить в Тобруке и/или в Бенгази российскую военно-морскую базу.

Однако следует учесть, что Хафтар не единственный ливийский политик, побывавший в последнее время в российской столице. Не далее как в начале марта здесь был его политический соперник, глава Правительства национального согласия (ПНС) Фаиз Сарадж. Именно его правительство Совет Безопасности ООН признает единственной легитимной властью в стране. Впрочем, это не мешает международному сообществу параллельно вести диалог и с Хафтаром.

Фельдмаршала помимо России поддерживают Египет, ОАЭ, Франция, склоняется в его сторону и Италия. В декабре, через несколько недель после визита в Москву, Хафтар провел пять дней в Вашингтоне. Если верить СМИ, то в конце 1980-х годов Хафтар, после того как от него отрекся Каддафи, смог бежать из плена в Чаде при посредничестве ЦРУ. Более двадцати лет он прожил в США и вернулся в Ливию только в 2011 году, сразу став одним из ключевых командиров в рядах восставших против Каддафи. Тогда он не смог заручиться безусловной американской поддержкой, но не дал о себе забыть. В 2014 году Хафтар начал операцию по освобождению Бенгази, а потом и всей восточной провинции Ливии от групп исламских экстремистов. В 2015 году ливийская Палата представителей назначила его командующим Ливийской национальной армией, а вот отношения с признаваемым ООН Правительством национального согласия у Хафтара не заладились.

Многочисленные попытки посредников, в том числе и России, найти точки соприкосновения между Триполи и Тобруком потерпели крах. Лично Сарадж и Хафтар, возможно, и могли бы договориться, если бы не вооруженные группировки, в первую очередь Мисуратские бригады, идеологически связанные с организацией «Братья-мусульмане» и поддерживаемые Катаром и Турцией. Сараджа опекает Саудовская Аравия. Но та поддержка, которую получает в последнее время извне Хафтар, перевешивает все, что есть у его конкурентов. И Москва занимает здесь не первое место.

Российские приоритеты

В середине марта, когда западные СМИ обсуждали, что Россия якобы разместила на египетско-ливийской границе беспилотники и группу военных специалистов для помощи Хафтару, авиация Объединенных Арабских Эмиратов оказывала ливийской армии поддержку с воздуха в боях за нефтеналивные порты в Эс-Сидре и Рас-Лануфе, которые в начале месяца попали под контроль боевиков из Бригад обороны Бенгази (близки к Мисуратским бригадам). За штурвалами самолетов были в том числе и американские пилоты, работающие, по данным Intelligence Online, на Эрика Принса, бывшего основателя печально известной по войне в Ираке частной охранной компании Blackwater.

И это уже не первый случай, когда ОАЭ открыто помогают Хафтару. По данным СМИ, в 2016 году Хафтару также оказывал поддержку британский, французский и иорданский спецназ. Все эти силы были брошены на борьбу с террористической организацией «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ). Одновременно американские военные участвовали в освобождении от боевиков ИГ города Сирт. Кстати, действовали тогда США вместе с Мисуратскими бригадами, которые являются не только непримиримыми соперниками Хафтара, но и конкурентами Сараджа.

В середине марта беспорядки в ливийской столице, совпавшие с боями за нефтеналивные порты, в очередной раз показали несовместимость мисуратских и триполитанских кланов. Эта ситуация снова продемонстрировала уязвимость правительства Сараджа и престиж Хафтара, который смог вернуть нефтепортовые терминалы и близок к тому, чтобы полностью установить контроль над «нефтяным полумесяцем» (побережье в заливе Сирта).

Международным нефтяным компаниям, по сути, все равно, кто контролирует нефтеносные районы Ливии и пути экспорта нефти (если только это не боевики «Исламского государства» или «Аль-Каиды»). Главное, чтобы эти силы обеспечивали безопасность и бесперебойную работу. Хафтар, при определенной поддержке извне, продемонстрировал, что способен на это. Так почему бы не сделать ставку на Хафтара? Однако пока в Вашингтоне и Лондоне не торопятся. Новая американская администрация не сделала никаких четких заявлений относительно своего курса в Ливии. В то же время Россия ведет активную политику в этой стране. В этой ситуации серия материалов о российской активности в Ливии должна подтолкнуть к действиям западные правительства.

Всплеск публикаций о возможной военной операции России в Ливии совпал с боями за «нефтяной полумесяц» и произошел через пару недель после того, как «Роснефть» и Национальная нефтяная корпорация Ливии подписали соглашение о сотрудничестве. Речь идет о проектах в области разведки и добычи нефти, а также о покупке сырой нефти. Это соглашение – одна из деклараций о намерениях России вернуть свои позиции в Ливии. И «Роснефть» не единственная российская нефтяная компания, которая хотела бы работать в этой стране. Накануне войны в Ливии уже закрепились «Газпромнефть» и «Татнефть».

Однако самые крупные довоенные контракты были за пределами нефтяной сферы. Прежде всего речь идет о соглашении на строительство скоростной железной дороги Сирт – Бенгази стоимостью 2,2 млрд евро. Работы по нему начала осуществлять «дочка» РЖД «Зарубежстройтехнология», но после начала ливийского кризиса строительство было остановлено, весь персонал эвакуирован. Этот проект касается того района Ливии, который также контролирует Хафтар.

Наконец, самые большие суммы фигурировали в довоенных сделках России и Ливии в сфере военно-технического сотрудничества. В 2008 году Москва и Триполи заключили несколько соглашений по закупке российского вооружения на общую сумму $2,2 млрд, а в январе 2010 года – на сумму $1,3 млрд. На очереди были еще несколько соглашений, но режим Каддафи пошатнулся. В 2011 году в разгар противостояния между повстанцами и правительством на Ливию было наложено очередное эмбарго на поставки оружия.

По подсчетам «Рособоронэкспорта», выгода, упущенная предприятиями российского ВПК из-за ливийского кризиса, составила порядка $4 млрд. Это примерно равно сумме ливийского долга России с советских времен (около $4,5 млрд). Долг был списан в 2008 году в ходе исторического визита в Ливию президента Путина – Москва надеялась на будущие контракты, и не только в военной сфере, но и в энергетике, строительстве и других областях.

Окончательно не потерять свои вложения Москва может, только если ситуацию в Ливии удастся стабилизировать, причем при активном российском участии. Россия учитывает сирийский опыт и старается вести диалог не только с Хафтаром, но и всеми возможными политическими силами. Гарантии, в чьих руках окажется судьба российских контрактов, нет.

Есть и еще одна причина, почему Москва ищет рычаги влияния в Ливии. Нельзя забывать, что эта страна – один из крупнейших игроков на нефтяном рынке. В январе выяснилось, что за предыдущие полгода Ливия увеличила производство нефти более чем в три раза, и это ставит под угрозу договоренности, достигнутые 30 ноября 2016 года между членами ОПЕК и нефтедобывающими странами, не входящими в картель.

Для России это соглашение о сокращении добычи нефти (на 1,2 млн баррелей в сутки) – результат долгих посреднических усилий, в результате которых удалось уговорить снизить квоты и Иран, и Саудовскую Аравию. Ливию от выполнения соглашения освободили, учитывая ситуацию в стране. Еще в конце ноября 2016 года Ливия добывала порядка 575 тысяч баррелей в сутки, а до войны – около 1,6 млн. В первую декаду января добыча нефти достигла уже 708 тысяч баррелей в сутки – максимального уровня за три года. И ливийские власти обещают в этом году превысить довоенный уровень – называется цифра 1,75 млн баррелей в сутки. Это может поколебать мировые цены и сломать хрупкий консенсус между странами – экспортерами нефти. И тогда России могут понадобиться все рычаги влияния, которые у нее есть в Ливии.

Сирийские уроки

В любом случае сирийский опыт, а также череда революций в других арабских странах научили Россию, что надо вести диалог не только с действующей властью. Шесть лет назад, в начале «арабской весны», Москва четко выбирала одну сторону конфликта и стояла за нее до конца. У России, в отличие от США, в регионе не было воспитанной оппозиции – союзников, на которых можно было бы сделать ставку, если ситуация в стране резко меняется. Все эти годы российские дипломаты учились. Сирийский опыт – это не только опыт военной операции на дальних рубежах. Это также опыт поиска компромиссов и разговор с теми, кто, казалось бы, только что «стрелял тебе в спину».

Ситуация в Ливии еще более запутанная, чем в Сирии. Здесь на протяжении шести лет отсутствует центральная власть, а закон олицетворяют различные вооруженные группировки. В стране одновременно действуют два, а временами и больше парламентов, а также несколько правительств, на части расколота армия. Неслучайно на вопрос, делает ли Москва ставку на Хафтара, пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков осторожно отметил, что ситуация с властью в Ливии остается «весьма противоречивой и сложной».

И здесь видно принципиальное различие между сирийским и ливийским сценарием. Россия ввела в Сирию войска по просьбе и с согласия сирийского правительства и лично президента Башара Асада. В Ливии подобные договоренности пока невозможны. Логично было бы их заключать с Хафтаром, но пока легитимным руководителем страны является Сарадж. Сделка с Сараджем означает потерю позиций на востоке Ливии. Открыто выступить на стороне Хафтара – слишком явное нарушение решений Совета Безопасности ООН. На это Россия не пойдет, особенно в Ливии, где ооновские резолюции нарушались уже не раз, и Москва первая выступала против подобного развития событий.

Однако это не значит, что расклад сил в Ливии не изменится и Россия не передумает. Когда-то предположить ввод российских войск в Сирию также было невозможно. Просто это не вопрос сегодняшней повестки дня. В то же время ничто не мешает России участвовать в отдельных операциях в Ливии, как это делают другие страны, претендующие на роль в послевоенном устройстве страны.

Россия. Ливия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 апреля 2017 > № 2139037 Марианна Беленькая


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2139109 Антон Долгоновский

«Современный терроризм рождается в интернете»

Интервью с экспертом компании AT Consulting Антоном Долгоновским

Отдел «Технологии»

После апрельского теракта в Санкт-Петербурге были резко усилены меры безопасности на объектах транспортной инфраструктуры и в местах большого скопления людей. Снова на повестке дня остро встал вопрос о том, какие методы являются наиболее действенными для защиты граждан от подобных угроз. «Газета.Ru» пообщалась с директором практики «Безопасный город» компании AT Consulting Антоном Долгоновским и узнала, как современные технологии помогают вычислить потенциального злоумышленника.

— В условиях современного общества, когда новые технологии появляются и совершенствуются с каждым днем, какие существуют городские средства слежения, способные обеспечить безопасность граждан?

— Сегодня основными городскими средствами слежения являются интеллектуальные аналитические системы видеонаблюдения, системы фото- и видеофиксации нарушений ПДД, а также инструменты слежения за сотовыми телефонами.

Интеллектуальные аналитические системы видеонаблюдения — комплексы программных и технических средств, осуществляющих наблюдение и распознавание лиц, объектов и событий. Например, можно занести изображение лица подозреваемого (даже фотографию из паспорта 10-летней давности), и программа выдаст информацию из имеющегося видеоархива за заданный промежуток времени по лицу в случае его попадания в обзор видеокамер.

Похожую аналитику можно получить, используя цвет или государственный регистрационный знак транспортного средства.

И совсем уникальная функция — «тайм-компрессор»: она позволяет на определенной заданной территории отследить события и лица за определенный промежуток времени.

Это дает возможность избежать многочасовых утомительных просмотров видеоматериалов оперативными службами, так как программа сама формирует информацию в виде небольшого видеоролика.

Системы фото- и видеофиксации нарушений ПДД обеспечивают фиксацию нарушений в области дорожного движения и дают возможность отследить транспортное средство по его госномеру и маршрут передвижения по территории города или нескольких районов.

Очень эффективным инструментом служит слежение за сотовыми телефонами. Спецслужбы могут получать информацию о местонахождении того или иного абонента и по звонкам вычислять контакты. А при постановлении двух IMEI (уникальный идентификатор мобильного устройства. — Газета.Ru) можно обнаруживать контакты даже при отсутствии коммуникации между абонентами по мобильной связи, а также таким образом находить временные телефоны для конфиденциальных разговоров. Поэтому в настоящий момент спецслужбы обладают широкими возможностями для контроля граждан, подозреваемых в преступлениях.

Но при всем этом хотел бы сделать важную оговорку. На мой взгляд, при всех технологических возможностях, которые сегодня могут дать IT-технологии, все же 90% успеха в обеспечении безопасности граждан и предотвращении терактов зависят от оперативно-разыскных мероприятий, которые проводят соответствующие силовые структуры.

— Насколько эффективными являются металлические рамки и сканеры сумок, например, те, которые установлены в метро и аэропортах? Не устарели ли они в техническом плане?

— Большинство терактов предотвращается задолго до того, как террорист направился к месту совершения теракта. Технические средства могут быть лишь последней преградой на пути злоумышленника, как это было в Волгограде 29 декабря 2013 года, когда смертник взорвал себя у досмотровой зоны.

Любые технические средства устаревают со временем. Кроме того, сама рамка или сканер — это только инструмент. Эффективность его применения зависит от людей, которые эти инструменты применяют, от их следования регламентам и в конце концов — от проработанности самих регламентов.

Рамки — это простой способ обнаружить металл в сумках или на теле. А все взрывчатые устройства имеют большое количество металла (оболочка, поражающие элементы). Но при этом надо понимать, что обычные граждане тоже перевозят много металлических предметов.

Тот же ноутбук в металлическом корпусе будет иметь такой же «фон», что и взрывчатое устройство.

Поэтому металлические рамки постоянно срабатывают, и, чтобы выяснить, что находится у человека, необходимо его досмотреть. Для этого требуется много человеческих ресурсов и времени. И если в аэропорту это возможно сделать, то в метро из-за очень большого пассажиропотока это нереально.

Вспомните, какие очереди на вход образуются в аэропорту, если прибывает «Аэроэкспресс» или пять автобусов с туристами (время очереди доходит до 15 минут). А в метро такие поезда прибывают каждые две минуты. И если бы нужно было досмотреть всех пассажиров, которые перевозят металл, то очереди были бы до вечера. Поэтому их использование возможно только в случае реальной угрозы и с привлечением большого количества персонала.

— Эффективна ли в данном вопросе BigData и как она может помочь в борьбе с терроризмом?

— В теории — да. На практике — не особенно. Ключ эффективности — в степени информатизации общества, государственного контроля, создания единого информационного пространства. Такой степени «тоталитаризма» нет даже в США, где по номеру ID гражданина при соответствующем уровне доступа можно получить буквально всю информацию о нем.

Безусловно, анализ данных позволяет выявить подозрительные действия, но для дальнейшего анализа приходится подключаться людям, и тогда приходят на помощь средства видеонаблюдения, прослушивание разговоров, наружное наблюдение.

— Используются ли нейросети и искусственный интеллект российскими спецслужбами для обнаружения или поимки террористов?

— Используются, но только как вспомогательный инструмент.

— Могут ли спецслужбы по специальному запросу получить доступ к социальным сетям или мессенджерам, если у них возникнет подозрение о переписке потенциальных преступников?

— Очевидно, могут. В настоящее время имеется система СОРМ (сокр. от система технических средств для обеспечения функций оперативно-разыскных мероприятий. — «Газета.Ru»), которая контролирует весь интернет-трафик и имеет подключение к некоторым мессенджерам и соцсетям. Сказать точно, какие мессенджеры подключены, а какие нет, невозможно, то же самое касается и соцсетей.

Кроме того, есть уверенность, что в случае реальной угрозы или для раскрытия резонансных преступлений спецслужбы в частном порядке могут получить необходимые данные от всех крупных компаний. Но при этом эти данные будут лишь наводкой и не смогут использоваться в суде.

— Можно ли вычислить потенциального террориста на основании его аккаунта в социальных сетях — групп, которые он посещает, репостов, лайков и прочего?

— Да, подобные инструменты государство использует в качестве вспомогательного инструмента в оперативно-разыскной работе. Мониторинг осуществляется как через программные аналитические комплексы, так и непосредственно вручную по интересующим его гражданам.

Соответствующие органы в своей работе используют прикладные системы, базирующиеся на семантико-лингвистических методах обработки информации, экспертно-аналитические системы, инструментально-моделирующие средства, системы поддержки принятия решений.

Современный терроризм рождается именно в интернет-пространстве. Люди вербуются через интернет при посещении определенных групп, при просмотре экстремистских видеозаписей и т.п. Поэтому анализ соцсетей как раз и дает спецслужбам информацию о лицах, к которым нужно особое внимание.

— Борются ли с проявлениями терроризма ведущие мировые IT-компании — Google, Facebook, Twitter и другие?

— Нужно понимать, что основной целью IT-компаний является извлечение прибыли через предоставление соответствующих услуг — инструментов коммуникации и передачи информации. Условный Facebook Inc. не может нести ответственность, что через его аккаунты террористы общаются друг с другом или вербуют последователей.

Так же как производитель грузовиков не несет ответственности за то, что его автомобили используются для совершения террористических актов.

Основной актор борьбы с терроризмом — это государство, которое через соответствующие нормы обязывает бизнес оказывать ему содействие в этом деле: блокировать страницы, предоставлять переписку по решению суда и так далее. Самое распространенное — это удаление информации экстремистской направленности, а также блокировка аккаунтов, с которых эта информация распространяется.

— Насколько устойчива современная критическая инфраструктура (КИ) к атакам кибертеррористов? Можно ли сравнить последствия выхода из строя объекта КИ со взрывом террориста-смертника?

— Большинство критически важных объектов не имеют прямого выхода в интернет, а их программно-вычислительные ресурсы защищены специальными средствами информационной безопасности. Так что апокалиптические сценарии про взлом программного обеспечения ГЭС для экстренного сбора воды и гибель города в бурном потоке — это сценарий для Тома Клэнси.

Если говорить о потенциальном экономическом ущербе, то да. Вспомните крупнейшие техногенные аварии последних лет: Крым, Саяно-Шушенская ГЭС и так далее. Атака на энергетическую инфраструктуру может привести к перебоям в электроснабжении, а это и отключение больниц от электричества, и отсутствие телефонной связи, и отсутствие освещения на улицах. И такие последствия, конечно, могут привести к гибели людей.

— Какие существуют технические методы контроля автотранспорта?

— Для начала попробуем разобраться, что имеется в виду под «контролем автотранспорта».

Если говорить о мониторинге его перемещения, то здесь и бортовые системы ГЛОНАСС/GPS, и системы фотовидеофиксации, весогабаритного контроля, интеллектуальные транспортные системы. В настоящий момент существуют системы фотовидеофиксации, которые наряду с выявлением нарушений ПДД дают информацию обо всем транспорте, проходящем через них.

Такие системы уже много раз доказали свою эффективность в Москве, когда после совершения преступления в розыск объявляется автомобиль и в системе происходит отображение в реальном времени его следования. Дальше эта информации передается патрулям и происходит задержание.

Если говорить именно об управлении конкретным транспортным средством (ТС), то и здесь существуют возможности дистанционного блокирования угнанного автомобиля, к примеру.

Если же вспомнить недавние события в Берлине, то грузовик же был остановлен в результате автоматического срабатывания тормозной системы, запущенной бортовым компьютером. Установленная в нем тормозная система с помощью подключенной видеокамеры и специальных сенсоров распознает препятствия на пути грузовика и автоматически включает тормоза, если водитель в течение одной секунды не реагирует на предупреждающие сигналы.

Существуют также посты с рамками рентгеновского сканирования, которые позволяют обнаруживать запрещенные предметы не только в кузове или багажнике автомобиля, но и в скрытых полостях. В настоящее время тестируются системы радиационного контроля на дорогах.

— Как в обнаружении террористов могут помочь системы навигации — ГЛОНАСС или GPS?

— Технически любое транспортное средство с бортовыми системами навигации можно отследить, что, возможно, облегчит ведение оперативно-разыскной деятельности. Конечно, это может помочь определить нахождение человека в определенный момент времени.

Например, датчик, установленный на автомобиле, скажет, где транспортное средство находилось в тот или иной момент времени. Это аналогично анализу данных о нахождении сотового телефона, но только более точное.

Например, возможна ситуация, когда на улице произошло преступление, а видеокамеры в том месте установлены не были. Тогда спецслужбы могут найти по данным ЭРА-ГЛОНАСС автомобиль, который в это время был на этой улице. При наличии видеорегистратора в салоне автомобиля можно получить видео с этого места в примерный промежуток времени, установить лица и автотранспорт, который там находился, и задержать преступников. Такой способ, к примеру, был использован при поисках убийц Немцова.

Сегодня мы видим коммерческое применение технологий розыска блокирования угнанных автомобилей. Естественно, что лет через сорок все произведенные автомобили можно будет заблокировать дистанционно, помешав злоумышленнику скрыться с места преступления или не дав ему врезаться в толпу.

Сейчас спецслужбы обладают очень широким арсеналом технических средств для поимки преступников и предотвращения преступлений. Но технические средства являются лишь помощником профессиональному сотруднику. В конечном счете решение принимает только человек.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2139109 Антон Долгоновский


Белоруссия. Россия > Армия, полиция > mvd.ru, 12 апреля 2017 > № 2137846 Игорь Шуневич

Игорь ШУНЕВИЧ: «Служить людям, а не цифрам».

4 марта белорусская милиция отметила 100-летие со дня своего образования. Подводя черту целой эпохе деятельности ведомства, Министр внутренних дел Республики Беларусь Игорь Шуневич рассказал об основных проблемах, с которыми пришлось столкнуться правоохранителям за столь долгий срок существования структуры, и о результатах, достигнутых белорусскими стражами правопорядка.

– Игорь Анатольевич, чем за прошедший век стала милиция для Беларуси?

– Из стихийного народного ополчения в начале прошлого века милиция превратилась в очень мощную и надёжную опору государственности в стране, в структуру, которая выполняет весьма серьёзные задачи обеспечения национальной безопасности и охраны общественного порядка. Причём милиция отвечает за высокое качество этих услуг. Я подчеркну, говоря современным коммерциализованным языком, это действительно оплачиваемые народом услуги.

И они оказываются в достаточной степени, чтобы гарантировать поддержание высокого уровня порядка и безопасности. Кроме того, нынешняя милиция развивается не менее динамично, чем развивается преступность, которая неуклонно прогрессирует вместе с цивилизацией. Чтобы отвечать современным вызовам и угрозам, необходимо быть не просто на шаг впереди, но и, образно говоря, лететь со скоростью локомотива. Сегодня у нас это получается. МВД – хорошо оснащённое ведомство с высокоорганизованным и подготовленным офицерским корпусом, которое может выполнить любую задачу по обеспечению правопорядка и гарантировать людям защиту их прав и свобод.

– Какова сегодня народная оценка работы сотрудников МВД? Расскажите о результатах исследований общественного мнения, которое вы регулярно проводите?

– По данным 2016 года, органам внутренних дел доверяют более 65% опрошенных. Респонденты считают, что стражи порядка стали эффективнее противодействовать коррупции, пьянству и самогоноварению, надежнее обеспечивать безопасность дорожного движения и более результативно осуществлять профилактику правонарушений среди несовершеннолетних. Повысилась оценка населения и по критериям оперативности реагирования нарядов милиции на обращения граждан, а также качества их рассмотрения. Большинство участников опроса отметили, что безопасно чувствуют себя как дома, так и в общественных местах.

Примечательно, что 68% опрошенных в прошлом году заявили о готовности оказывать милиции посильную помощь в борьбе с преступностью.

Для нас важны и те предложения, которые поступают от граждан и способствуют повышению уровня общественной безопасности. За 2016 год органы внутренних дел реализовали 80% инициатив такого рода.

Здесь уместно вспомнить, что, по данным популярного международного ресурса, Беларусь вошла в топ-10 стран с наименьшим уровнем преступности и высоким уровнем безопасности.

– Был ли период в истории, когда бы всё без исключения население было удовлетворено работой милиции?

– Увы, это невозможно. Какая-то часть людей всегда будет недовольна по той простой причине, что она является объектом нашего правового воздействия. Я говорю не только о нарушителях закона, но и об их родственниках, знакомых, в целом о круге их общения. Причём эти люди, может быть, и не придерживаются преступного мodus operandi, способа действий, но они всё-таки относятся к милиции негативно. Кроме того, надо понимать, что работа органов внутренних дел поневоле ассоциируется с чьими-то бедами, болью, потерями. На этом фоне и обыденная каждодневная работа милиции, зачастую сопряжённая с риском для жизни, и самые выдающиеся поступки её сотрудников не так заметны, как в других профессиях.

Я считаю, что людям важнее конечный результат нашей работы – ощущение безопасности и спокойствия, а не героические усилия по достижению этого результата. Поэтому мне кажется, что самая благодарная оценка нашего труда – это когда милицию вообще не замечают, то есть у граждан нет поводов вспоминать о её существовании.

– Расскажите о самых громких преступлениях, которые удалось раскрыть милиции за последние годы?

– Начну, пожалуй, с первого в истории Беларуси дела крупной сети распространителей психотропов – преступной организации Зайцева. Наркоторговцы через сеть интернет-магазинов вели свой бизнес не только на территории Беларуси, но и в России, Казахстане, Украине. Руководителем и идейным вдохновителем группы был Юрий Зайцев, который сейчас находится в международном розыске. В марте 2016 года 11 участников криминального сообщества были осуждены на сроки от 9 до 19 лет лишения свободы. Сотрудникам правоохранительных органов удалось не допустить распространения более чем 36 килограммов психоактивных веществ и 200 тысяч так называемых «марок», часть из которых уже была обработана специальными реагентами и подготовлена для продажи.

Большой общественный резонанс получило «дело 17». Преступная организация Константина Вилюги «отличилась» тем, что стала самой крупной наркодилерской сетью в Беларуси. Наркобизнес работал по стандартной схеме: распространение психотропов в Беларуси и России шло через сеть интернет-магазинов. Доход криминальной структуры предположительно оценивается в 1,6 миллиона долларов США.

В декабре 2016 года суд приговорил главного фигуранта к 20 годам лишения свободы в условиях усиленного режима с конфискацией имущества. Другие участники получили сроки лишения свободы от 4 до 18 лет.

На слуху у всех судебный процесс в отношении «банды Молнара». Перед судом предстали 28 участников преступной организации и её главарь. Они обвиняются в совершении тяжких и особо тяжких преступлений в Могилевской области с 2009 по 2014 год. Вымогательства, незаконные сделки с недвижимостью, «чёрное риелторство» – далеко не полный список противоправных занятий одной из самых опасных белорусских банд современности.

Также в 2015 году была раскрыта серия изнасилований, жертвами которых стали около 100 женщин. За преступления, совершённые в Беларуси и России в 1994–2014 годах, приговорён к 18 годам лишения свободы в колонии усиленного режима житель Санкт-Петербурга.

– Известно, что жёсткие меры, принятые против торговцев наркотиками, повлияли на ситуацию с этим видом преступлений. Значит ли, что внимание к этой проблеме может быть ослаблено в пользу более насущных вызовов и угроз?

– Никогда, я подчёркиваю, никогда мы не станем уделять меньше внимания этой беде. Мы получили слишком горький урок, когда этого внимания было недостаточно. Говоря простым языком, мы проспали вспышку. Оказались не готовы к экспансии на наш рынок очень серьёзных преступных групп, к массированной электронной торговле наркотиками, к новым формам наркотических средств, которые вызывают привыкание – и убивают тоже – от одной дозы. Да, своевременное принятие юридических и практических мер позволило эту ситуацию если не повернуть вспять, то хотя бы контролировать. И мы ей уже не позволим выйти из-под контроля, потому что преодоление последствий поверхностного отношения к этому социальному феномену обойдётся намного дороже, чем затраты на неослабевающее внимание к нему.

– Если проанализировать этапы становления белорусской милиции, силы правопорядка постоянно реформировались: переподчинялись, сокращались и прирастали новыми подразделениями. Какие уроки из этого можно извлечь?

– Главных уроков – два. Первый: при любых потрясениях мы обязаны сохранить преемственность в работе Министерства, сберечь весь опыт, наработки, традиции, накопленные предыдущими поколениями милиционеров, и, естественно, преумножить их. Второй урок: развитие должно быть поступательным, эволюционным, без резких метаний. Потому что глобальные эксперименты в правоохранительной системе, во-первых, не продиктованы необходимостью, то есть самой жизнью, во-вторых, история показывает, что многие эксперименты потом приходится нивелировать, устраняя их последствия. Поэтому мы идём по пути реформирования, что называется, «на мягких лапах» – очень осторожно, чтобы не наделать ошибок, чтобы нашим последователям потом не пришлось их исправлять.

– Как будет в дальнейшем происходить реформирование органов внутренних дел? Нередко звучат идеи о радикальных преобразованиях: мол, следует распустить все службы и набрать их заново, пропустив кандидатов через жёсткую аттестацию.

– Я изучал опыт бывших советских республик, решивших пойти по такому пути. Изучал не по красивой картинке, которую составляют новая форма, американские машины и улыбчивые полицейские. Смотрел на то, как поставлена работа: графики, нагрузка и, главное, эффективность. И теперь могу ответственно заявить, что по этому пути роковых ошибок мы не пойдём. Отказаться от векового опыта, забыть всё, что наработано, уложить машину правоохранительной системы в чужую матрицу и заставить её шестерёнки слаженно крутиться – это не удалось никому.

И сколько бы масла в виде модных фуражек и западных пистолетов на эти шестерёнки ни лили – ситуация не улучшается. Ссылаясь на этот опыт, никто почему-то не говорит об уровне преступности, об уровне раскрываемости преступлений – о тех реперных точках, на которых, собственно, основывается результативность работы всего правоохранительного блока.

Да, улыбчивый, будто с картинки, страж порядка – это здорово, это красиво. Будет и у нас так со временем. Но сегодня основной продукт, который ждут люди, – это эффективная борьба с преступностью, с вытекающей отсюда защищённостью граждан и раскрываемостью преступлений. А раскрываемость у нас, кстати говоря, намного выше, чем в других странах и, в частности, во многих бывших советских республиках.

– В рамках реформирования планируется провести оптимизацию функций и структуры Министерства. Что конкретно под этим подразумевается?

– Мы сегодня можем меньшим числом сотрудников выполнять те же задачи практически с тем же результатом, поэтому некоторое количество личного состава будет сокращено. При этом ни один милиционер из органов внутренних дел в приказном порядке уволен не будет. Сами уволятся те, кто не пожелает или не сможет дальше работать. Также будут сокращены вакантные должности, которые сейчас имеются в МВД. Ни одна из служб не останется вне этого процесса. Каждый руководитель пересмотрит штатную структуру своего подразделения и в ближайшее время будет защищать её новый вид под моим контролем с точки зрения изыскания резервов, сокращения численности и, возможно, упразднения каких-то рудиментарных функций.

– Как улучшатся условия службы для тех сотрудников, которые останутся в МВД после оптимизации? Нагрузка на них наверняка возрастёт. Чем это компенсируется?

– А ничем. Никакой специальной компенсации никогда не было и сейчас не будет. Монетизировать отношения в органах внутренних дел, вообще в офицерском корпусе – последнее дело. Может, прозвучит несколько пафосно, но говорю как есть: главная потребность офицера должна быть в служении своему народу. А зарплата – лишь средство не отвлекаться при этом на удовлетворение бытовых, материальных потребностей. Да, она станет больше за счёт экономии средств, мы уже получили соответствующее распоряжение Президента. Также никуда не денутся поощрения, премии, награды и звания. Но главное – не в этом, а в практической реализации принципа «лучше меньше, да лучше». Офицерский корпус Министерства внутренних дел станет компактным, более профессиональным, мотивированным и более высокооплачиваемым, если ваш вопрос был об этом.

– Какие ещё нововведения ожидаются в правоохранительной сфере? Насколько они связаны с высокими технологиями?

– Уже сегодня на службе у милиции находятся технологические новинки, о которых 20 лет назад никто и не мечтал. Вот кто мог предположить, что инспекторов дорожно-патрульной службы во многом заменят фоторадары, беспристрастно ведущие контроль скорости и в автоматическом режиме отсылающие в инфоцентр фотографии нарушившего автомобиля с чётко видимым номерным знаком? Сегодня мы очень активно работаем над масштабной программой видеонаблюдения, которая позволит охватить не только дороги, но и все общественные места, важные объекты, дворы и подъезды жилых домов. Это позволит не только раскрывать преступления, но во многом и предупреждать их. Мало кто рискнет открыто нарушать порядок, зная, что его действия фиксируются объективом видеокамеры. Также в программу будут включены средства распознавания лиц, то есть она сможет осуществлять и функции розыска. Но задачи этой интеллектуальной системы ещё шире: она будет реагировать на оставленные без присмотра сумки, к ней могут подключаться различные тревожные датчики, например, по линии МЧС или Департамента охраны.

– Доживем ли, в конце концов, до роботов-полицейских?

– Если отвечать серьёзно, то надеюсь, что нет. Живое, человеческое, тёплое общение всегда будет цениться выше, чем самое интеллектуальное наполнение холодного железа. Никакой робот никогда не сможет заменить участкового, инспектора по делам несовершеннолетних или оперативника уголовного розыска. Работа милиционера бывает соткана из тончайших эмоциональных нюансов, которые способен распознать и проанализировать только человеческий мозг. Думаю, что никому не придет в голову оставить робота наедине с бандитом, чтобы он побеседовал с ним по душам, или отправить робота разговорить старушку, которая лучше многих знает обстановку вокруг своего дома, или по-отечески побеседовать со школьником, склонным к правонарушениям. Нет, с этим справится только грамотный, профессиональный и человечный сотрудник милиции. Потребность в нем, я убежден, будет только расти, несмотря на самые неожиданные достижения высоких технологий.

– Какие приоритеты выделите в международном сотрудничестве?

– Одним из перспективных направлений развития органов внутренних дел является углубление взаимодействия с правоохранительными органами стран дальнего и ближнего зарубежья.

Мы понимаем, что сегодня только совместными усилиями можно успешно противодействовать преступности, сотрудничая в первую очередь в области информационных коммуникаций, оперативного обмена информацией, расширения транснациональных баз и различных банков данных.

Например, сегодня успешно функционирует Специализированный банк данных Бюро по координации борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений на территории государств – участников СНГ. Происходит постоянный обмен информацией по наполнению этого ресурса и поддержанию в актуальном состоянии информации о лицах, имеющих отношение к организованной преступности, терроризму, незаконному обороту наркотиков, преступлениям в сфере экономики, незаконной миграции, торговле людьми и иным опасным видам преступлений транснационального характера.

За время моего председательства в СМВД были приняты решения, направленные на повышение эффективности борьбы с преступлениями в сфере информационных технологий.

Актуальным направлением практического взаимодействия по-прежнему остаётся противодействие хищениям автотранспорта. Постоянно совершенствуется механизм межгосударственного розыска похищенных транспортных средств и обеспечения их возврата.

С каждым годом становится теснее сотрудничество в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотиков и психотропов. Наш опыт в борьбе с синтетическими наркотиками, так называемыми спайсами, инициативы в законодательной сфере и практика применения судебных решений являются передовыми на постсоветском пространстве и активно используются нашими коллегами из других стран.

– И последний вопрос: какое Ваше самое серьёзное достижение на посту министра?

– Мне кажется, мы смогли действующей командой руководства МВД немного поменять философию самого Министерства и, надеюсь, каждого из наших сотрудников. Речь идёт о служении своему народу, а не цифрам и уголовной статистике, что в принципе традиционно ложилось в основу оценки нашего труда ещё со времен Советского Союза. Это для меня не приемлемо, я против формализма.

Поэтому мы сейчас говорим о неформальном отношении к службе и к делу, об изменении психологии отношения наших сотрудников к своей работе. Если все они будут помогать людям, действовать исходя из внутренних потребностей, а не из-за опасений быть уличённым в неисполнении каких-то внутренних инструкций, это будет самое большое достижение.

Роман Рудь

газета «СБ. Беларусь сегодня»

Белоруссия. Россия > Армия, полиция > mvd.ru, 12 апреля 2017 > № 2137846 Игорь Шуневич


Россия. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 12 апреля 2017 > № 2137844 Александр Галицкий

И никаких сверхъестественных усилий!

Так повелось, что в книгах и кинофильмах, посвящённых работе правоохранительных органов, чаще всего главными героями становятся оперативники. Следователи же, за редким исключением, остаются «за кадром». Наверное, на экране человек с пистолетом выглядит более зрелищно, чем с авторучкой.

А какова на самом деле роль представителей этой службы в борьбе с преступностью? С этого вопроса началась беседа нашего корреспондента Андрея Шабаршова с заместителем начальника Главного следственного управления ГУ МВД России по г. Москве подполковником юстиции Александром ГАЛИЦКИМ.

- Если учесть, что венцом каждого расследования считается направление материалов в суд, а это, в свою очередь, - прерогатива именно следователя, становится понятно, что наша работа является важнейшим, ключевым звеном в системе правосудия. Нисколько не хочу умалять роли оперативников, участковых уполномоченных, сотрудников других служб, которые ищут преступников, задерживают подозреваемых, скрупулёзно собирают материалы. Здесь каждый важен, и кого-то лидером выделять не стоит. Но затем все добытые данные попадают к следователю, который в соответствии с законом документирует их, анализирует и оценивает собранные доказательства и обстоятельства того или иного события, принимает решение о возбуждении уголовного дела и в конце концов предъявляет человеку обвинение.

На первый взгляд всё просто, однако на основании собственного опыта скажу, что наш труд весьма многогранен и от него зависит очень многое в изобличении злоумышленников. Более того, именно следователь играет главную организующую роль в работе по делу и несёт персональную ответственность за качественное и полное расследование преступления. Где-то коллеги из, скажем, уголовного розыска что-то упустили, эксперты не выполнили до конца поручение, участковые недосмотрели за своей территорией, а отвечать за всё придётся ему.

- Так кто же пойдёт на такую работу? Ведь выпускникам юридических вузов гораздо проще выбрать карьеру адвоката, юрисконсульта - спрос не столь строгий, сам себе начальник…

- Наверное, призвание нужно. А уж по интересу с нашей профессией и сравнивать нечего.

- У вас лично такой интерес был?

- Конечно. Вспоминаю первое дело, которое довелось мне самостоятельно расследовать, когда после окончания университета пришёл на службу в один из райотделов Оренбурга. Только университет окончил, юношеский максимализм ещё не прошёл, представлял, как буду работать по самым запутанным преступлениям. А мне, как и всем новобранцам, поручили дело о нанесении тяжкого вреда здоровью, которое явно грозило стать «висяком»: потерпевший при смерти, допросить его невозможно, явных подозреваемых нет, улик никаких. Ранили человека в его голубятне, где красть-то нечего. То есть и мотивы непонятны. Выехал на место, а там нашлась бутылка из-под водки, которую коллеги при первичном осмотре почему-то не заметили. Сняли отпечатки пальцев, я назначил дактилоскопическую экспертизу. Следы привели к одному из жильцов соседнего с голубятней дома. Получил постановление об обыске, и нашлось орудие преступления - нож с длинным лезвием. Провели ещё ряд экспертиз, выявили подозреваемого, и в конце концов тот сознался в содеянном. Оказалось, всё банально: за бутылкой не сошлись во мнениях о голубях. А для меня тот первый опыт оказался бесценным. Я понял, что для раскрытия самого запутанного преступления не требуется каких-то сверхъестественных усилий, нужны в первую очередь желание, дотошное исполнение своих обязанностей, умение мыслить логически. И тот самый интерес к своей профессии, а ещё понимание её важности.

- Вы, как я знаю, поработали в разных регионах. Сегодня трудитесь в столице, в одном из крупнейших следственных аппаратов органов внутренних дел страны. Какова нынешняя структура преступности в Москве? Какие уголовные дела чаще всего попадают на стол сотрудников ГСУ?

- Приведу некоторые статистические данные. В прошлом году нашими следователями окончено 12 567 уголовных дел. Практически треть из них составили кражи. Немногим меньше - преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. Третье место разделили грабежи и мошенничества. И далее по убывающей идут разбои, дорожно-транспортные происшествия с тяжкими последствиями и причинения тяжкого вреда здоровью.

Замечу, что от других регионов Москва отличается наличием большого количества государственных органов, банковских структур, предприятий военно-промышленного комплекса, развитием строительного рынка. Например, в других местах коллеги в течение года могут расследовать одно-два преступления в банковской сфере, а здесь таких организаций - семь десятков. Каждый отзыв лицензии у финансовой структуры, как правило, приводит к возбуждению уголовного дела. Или взять те же факты мошенничества. Сегодня большую их часть составляют преступления, связанные с телефонными злодеяниями, технический прогресс имеет и обратную сторону. И все расследования так или иначе обычно приводят в столицу. Дело в том, что согласно УПК окончанием преступления, связанного с деньгами, является момент получения возможности использования похищенных денежных средств. А так как большинство банков расположено на нашей земле, то и территориальность в подобных случаях наша.

Не так давно расследовали дело, связанное с обманом участников Великой Отечественной войны. Фронтовикам звонили неизвестные, говорили, что им положены какие-то компенсации, дополнительные выплаты и т.п. Но чтобы получить причитающуюся сумму, необходимо заплатить налог. Доверчивые старики пересылали деньги, не получая, естественно, ничего взамен. Отлично сработали оперативники, вычислившие преступную группу в Ростове-на-Дону, где задержали 15 мошенников. Но поскольку потерпевшие проживали в Москве, расследование порядка двухсот эпизодов вели наши сотрудники.

На специфику работы ГСУ влияет и большое количество приезжих в городе. Люди приезжают в надежде найти работу, устроиться зачастую не могут и, чтобы как-то прожить, идут на преступления.

- Помню, в середине 80-х годов настоящим бедствием столицы были квартирные кражи. И сыщики, и следователи, и участковые, и сотрудники других служб работали по ним днём и ночью. А какие преступления особо беспокоят нынешних московских следователей?

- Я бы выделил квартирные мошенничества, расследование которых стало сегодня наиболее актуальным направлением деятельности главка. Распространённость таких посягательств также определяется спецификой мегаполиса.

Злоумышленники действуют разными способами. К примеру, используя так называемые микрофинансовые организации, выдающие кредиты под залог недвижимости. Жертвами, как правило, становятся люди определённого социального статуса: наркоманы, алкоголики, безработные… В подобных случаях нам приходится работать весьма оперативно, поскольку люди остаются без какого-либо жилья, им попросту идти некуда. Трудность и в том, что фигуранты обычно юридически подкованы, готовят множество расписок, договоров, других документов, вплоть до видеозаписей подписания контрактов. Суды, как правило, глубоко не вникают в проблему - по бумагам-то всё в порядке - и выносят решения не в пользу потерпевших. Доказать факт мошенничества бывает крайне сложно. Но мы трудимся.

Одной пожилой москвичке «покупатели» пообещали заплатить 90 миллионов рублей за квартиру в центре города. Наобещали, как обычно, много всего. Предложили даже вместе поехать в банк, где ей и передадут означенную сумму. Приехали в финансовое учреждение. В результате же старушка осталась и без квартиры, и без денег: преступник, получив документы на квартиру, просто сбежал, оставив несчастную в машине у дверей чёрного хода. Нашли злодея, сидит сейчас в СИЗО, расследование скоро будет закончено.

Часто приходится сталкиваться с хищениями долей в квартирах. Скажем, муж с женой разошлись, один из супругов хочет продать свою часть жилплощади. Мошенники тут как тут. Покупают, а оставшемуся на старом месте жильцу предлагают: или мою часть купи задорого, или свою продай, но задёшево. Отказавшимся же устраивают «весёлую» жизнь: сдают комнаты сразу десятку приезжих, заселяют дебоширов и пьяниц и т.д. Один такой деятель скупил аж двадцать шесть долей в квартирах.

Бороться с такими мошенничествами сложно. Но практику нарабатываем, несколько уголовных дел уже ушли в суд.

- Александр Александрович, сегодня у ваших сотрудников имеется некая специализация: один работает по убийствам, другой - по экономическим махинациям, третий - по кражам… А есть ли универсалы своего дела? Нужны ли они? И какими качествами, знаниями должен обладать современный следователь?

- Следствие делится на два основных направления: сотрудники, ведущие общеуголовные дела, и те, кто занимается экономическими преступлениями. Универсалами же должны быть руководители, которые обязаны разбираться во всём, что делают подчинённые. А это, понятно, приходит только с опытом.

В целом же специализация, на мой взгляд, нужна. Например, в последнее время увеличилось число преступлений в сфере компьютерной информации. Чтобы расследовать такие дела, понять весь механизм события, нужно самому отлично разбираться в предмете. То же касается посягательств, связанных с наркотиками, кражами, фактами нанесения телесных повреждений… Тем не менее, не умаляя значения специализации, нужны в нашем деле и универсалы. Иначе откуда руководители берутся?

Для профессионального роста необходимо внимательно следить за изменениями законодательства, в том числе банковского, арбитражного, налогового, гражданского, быть в курсе судебной практики по различным направлениям, разбираться в структурах разнообразных органов и производств. Само собой, для своих сотрудников мы еженедельно проводим специальные занятия, где рассматриваются все эти вопросы. Но не менее важны здесь и самообразование, желание самосовершенствоваться. А это, как я уже говорил вначале, невозможно без подлинного интереса к своему труду, любви к профессии.

Россия. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 12 апреля 2017 > № 2137844 Александр Галицкий


Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2137459 Владимир Шаманов

«Главным в военном деле был и остается человек»

Интервью «Газеты.Ru» с главой Комитета Госдумы по обороне Владимиром Шамановым

Михаил Ходаренок

Глава думского комитета по обороне, экс-командующий ВДВ генерал-полковник Владимир Шаманов в интервью «Газете.Ru» рассказал о возможности диалога с конгрессом США по Сирии, о том, как он в роли парламентария отстаивает интересы военной промышленности и социальные гарантии для военнослужащих и уделяет внимание военно-патриотическому воспитанию во главе московской «Юнармии» и в попечительском совете парка «Патриот».

— Самая актуальная тема для нас сейчас — это военная кампания в Сирии. Остались ли у нас шансы на совместное урегулирование конфликта вместе с Соединенными Штатами?

— Если говорить языком не парламентария, а военного, сложившаяся ситуация в Сирии более чем тяжелая. И вся тяжесть в непредсказуемости американской политики и в не понятном мне пассивном поведении мирового сообщества.

Мир не осознает, что дальнейшая эскалация событий в Сирии может привести к тяжелым последствиям.

Вместе с тем, как бы нам трудно ни было, надо продолжать искать вменяемых переговорщиков как в администрации Трампа, так и в руководстве ведущих государств. Кроме того, шире использовать, помимо дипломатических каналов взаимодействия, профессиональных военных, а также расширять круг парламентских усилий и прежде всего попытаться наладить диалог с конгрессом США.

Как видите это не простые задачи, но их нельзя откладывать, их нужно решать сегодня.

— Продолжаете ли вы следить за родными для вас Воздушно-десантными войсками? Какие задачи сейчас актуальны для ВДВ?

— Слово «следить», наверное, не совсем подходит в данной ситуации. Я по-прежнему поддерживаю связь и с командованием ВДВ, и со своими сослуживцами — генералами и офицерами, ветеранами-десантниками. Интересуюсь их проблемами, как служебными, так и личными. Ведь большая часть моей жизни связана со службой в «крылатой пехоте» и это не вычеркнуть увольнением в запас или переходом на другую работу.

Говорить про актуальные задачи ВДВ мне сейчас не представляется корректным. Это прерогатива нового командующего и Военного совета ВДВ. Но хотел бы отметить, что в войсках постоянно работают над повышением качества отбора и подготовки личного состава, социальной защитой военнослужащих и членов их семей; разработкой, принятием на вооружение новой техники и вооружений, доведением соотношения новой и устаревшей техники до уровня, определенного Верховным главнокомандующим.

— Говорят, депутаты Думы нынешнего созыва жалуются на суровые меры по повышению в парламенте дисциплины. Вы как военный, наверное, наоборот, приветствуете этот процесс?

— Во первых сразу хочу сказать, что никаких жалоб депутаты Государственной думы седьмого созыва не высказывают. Решение об укреплении дисциплины, прежде всего по присутствию на заседаниях палаты, было одобрено всеми фракциями.

Сейчас в Госдуме царит товарищеская атмосфера, а весь депутатский корпус сосредоточен на рабочем процессе.

Продолжается активное совершенствование законодательства по всем направлениям, поэтому времени на демагогию нет. Депутаты Комитета по обороне полностью поддерживают все изменения, внесенные в регламент.

— Как сейчас комитет взаимодействует с Минобороны и Генштабом? Какие значимые изменения по сравнению с прежним составом комитета?

— Комитет ведет работу со всеми силовыми структурами. С Министерством обороны у нас самые тесные связи и отношения. За последнее время мы провели ряд тематических заседаний комитета с первыми заместителями министра обороны, 22 февраля 2017 года провели «правительственный час» с министром обороны Сергеем Кужегетовичем Шойгу.

Помимо этого, я лично участвую в военной коллегии Минобороны России и в едином дне приемки военной продукции. Практически на каждом заседании комитета присутствуют представители министерства. Поэтому, как видите, у нас плотное и плодотворное взаимодействие с министерством и его структурными подразделениями.

Кстати, благодаря нашим совместным действиям была восстановлена справедливость в отношении «военных» пенсионеров в части получения единовременной денежной выплаты в размере 5 тысяч рублей.

В работе Комитета по обороне мы обеспечили преемственность в законодательной деятельности с предыдущими созывами. В зимнюю сессию мы завершили работу по шести законопроектам предложенными нашими предшественниками, депутатами Госдумы VI созыва. Три законопроекта наш комитет реализовал «с нуля».

В настоящее время в работе еще остается 14 законопроектов, внесенных в VI созыве, и 8 законопроектов нынешнего созыва. Они затрагивают вопросы обороны, защиты прав военнослужащих, военных пенсионеров и членов их семей, деятельности Вооруженных сил, а также других войск и воинских формирований, мобилизационной подготовки и мобилизации.

— В конце прошлого года были приняты поправки о краткосрочных контрактах (от полугода) с военнослужащими для участия в зарубежных операциях по борьбе с международным терроризмом. Разъясните их цель?

— Это очень важный закон, так как его реализация позволяет не допустить снижения боеготовности, боеспособности Вооруженных сил и, что особенно важно, боевых кораблей. Суть внесенных изменений состоит в том, что ранее на законодательном уровне срок заключения контракта составлял два года, а этот закон позволил заключать контракт на должностях рядового и сержантского состава сроком до года.

Эти изменения обеспечивают необходимый уровень боеготовности, боеспособности войск и сил, которые будут привлекаться для выполнения за рубежом задач по борьбе с терроризмом, с пиратами и для участия в морских походах. По событиям в Сирии мы видим как никогда, что нам необходимо оперативно, быстро реагировать на террористические угрозы: чем быстрее мы будем реагировать на возникающие угрозы, тем больше жизней будет спасено.

— Какие законодательные инициативы сейчас прорабатываются в комитете в связи с работой по строительству Росгвардии?

— Профильным комитетом законодательной деятельности о войсках национальной гвардии является Комитет Государственной думы по безопасности и противодействию коррупции, наш же комитет выступает, как правило, комитетом-соисполнителем. А вот что касаемо социального блока по защите прав военнослужащих, пенсионного обеспечения, то это законопроекты нашего комитета. Они касаются всех силовых структур, в том числе и Росгвардии.

Так 22 марта Государственной думой принят и направлен в Совет Федерации законопроект, которым предлагается в случае обнаружения ошибки в назначении «военному» пенсионеру пенсии за выслугу лет, выявленной по истечении трех лет с даты назначения пенсии, выплачивать такому пенсионеру сумму, равную размеру пенсии, выплачиваемой на дату обнаружения ошибки.

Сейчас в работе комитета находится еще один законопроект из социального блока — о пенсионном обеспечении лиц, потерявших двух и более кормильцев.

Этот законопроект принят Госдумой в первом чтении и работа по нему продолжается.

— Пенсии ветеранов Вооруженных сил значительно уступают пенсиям уволенных в запас сотрудников других силовых ведомств. Что делается в этой сфере Комитетом по обороне?

— Честно говоря, трудно понять что такое «значительно» и о каких силовых ведомствах идет речь. Закон Российской Федерации «О пенсионном обеспечении» регулирует пенсионное обеспечение в Министерстве обороны, Министерстве внутренних дел, Федеральной службе войск национальной гвардии, Федеральной службе исполнения наказаний, Федеральной службе безопасности и Федеральной службе охраны, а также в отношении военных судей, прокуроров и сотрудников военных следственных органов.

Так вот, пенсии во всех ведомствах исчисляются в едином порядке, а именно из денежного довольствия военнослужащих или сотрудников. Для исчисления пенсии учитываются: оклад по воинской должности или должностной оклад, оклад по воинскому званию или оклад по специальному званию и надбавка за выслугу лет (стаж службы).

Оклады военных судей, прокуроров и следователей устанавливаются относительно оклада первого лица соответствующего ведомства.

Оклады в остальных ведомствах установлены постановлением правительства Российской Федерации. При этом оклады по званиям для всех одинаковые, а размеры окладов по типовым должностям в Службе внешней разведки, Федеральной службе безопасности, Федеральной службе охраны и Службе специальных объектов при президенте примерно на 20% больше, чем в Вооруженных силах и других войсках и воинских формированиях. Это обусловлено спецификой выполняемых задач этими органами и более строгим отбором.

По данным Минфина, средний размер пенсии в 2016 году составил: для пенсионеров военной службы — около 23 тыс. рублей, для пенсионеров правоохранительной службы — 17 тыс. рублей, для органов безопасности — 30 тыс. рублей.

В любом случае размер пенсионного обеспечения для всех людей в погонах зависит от должности, звания и выслуги лет. Это и есть главные критерии, которые определяют величину пенсии, независимо от ведомства.

— Индексации денежного довольствия не происходило уже более пяти лет. Как Комитет по обороне намерен решать эту проблему?

— Действительно, с учетом того что индексация денежного довольствия военнослужащих не проводилась в 2013, 2014, 2015, 2016 и 2017 годах, гарантия защиты денежного довольствия военнослужащих от обесценивания оказывается не выполненной на протяжении уже пяти лет, то есть фактически за все время действия Федерального закона «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат».

Положения этого закона, которые предусматривают, что размеры окладов по воинским должностям и окладов по воинским званиям ежегодно индексируются с учетом уровня инфляции начиная с 2013 года, приостанавливаются ежегодно отдельным федеральным законом.

Комитет по обороне неоднократно отмечал в своих заключениях, что с учетом важности выполняемых военнослужащими задач и роли данной социальной категории граждан в жизни общества и государства снижение уровня социальной защищенности военнослужащих недопустимо.

В целях сохранения социальных гарантий военнослужащим комитетом предложено правительству вернуться к вопросу индексации денежного довольствия военнослужащих по результатам исполнения федерального бюджета в 2017 году.

При этом хочу отметить (это относится и к предыдущему вашему вопросу), что, несмотря на сложную экономическую ситуацию и существенное сокращение общего объема доходов федерального бюджета, индексация «военной пенсии» проходила ежегодно путем увеличения так называемого «понижающего» коэффициента, который в соответствии со ст. 43 Закона «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу...» в 2012 году составлял 54%, а с 1 февраля 2017 года составил 72,23%.

Ее реальное увеличение составило: за 2013 год — на 8,2%, за 2014 год — на 6,2%, за 2015 год — на 7,5%, за 2016 год — на 4%, а с 1 февраля 2017 года — на 4%.

Таким образом за последние пять лет — с 2013 по 2017 год — «военная пенсия» увеличилась на 30%. А начиная с 2011 года по 2017 год «военная пенсия» увеличилась на 90%.

— Сейчас в правительстве обсуждают реформы в области пенсионных выплат. Не получится ли так, что работающие военные пенсионеры будут обложены дополнительным налогом? Обсуждается ли эта проблема в настоящее время?

— Тут я с вами не соглашусь. Поясню. Да военным пенсионерам пенсию платит Министерство обороны. Но при этом, в соответствии с нашим законодательством, «военные пенсионеры», которые после выхода в запас (отставку) продолжают работать на должностях, не относящихся к военной службе, имеют право на вторую «гражданскую» пенсию по линии Пенсионного фонда России по достижении установленного государством возраста выхода на пенсию (для женщин – 55 лет, для мужчин – 60 лет) и минимально необходимого трудового стажа (в 2017 году составляет 8 лет и будет увеличиваться на 1 год до 15 лет к 2024 году).

Насколько мне известно, инициатив, о которых вы спрашиваете, на законодательном уровне не было.

Любые законодательные инициативы, касающиеся пенсионного обеспечения военнослужащих, буду согласовываться с Комитетом по обороне. Никто лишить «военного пенсионера» страховой пенсии не сможет, если он будет иметь соответствующий возраст и страховой стаж.

— Если говорить о социальных гарантиях, как вы следите за программой строительства жилья для военнослужащих?

— Хочу вернуться к истории вопроса. В период с 2009 года по 2012 год в ходе многочисленных оргштатных изменений подлежало сокращению 115 тысяч офицеров, а также был ликвидирован весь институт прапорщиков и мичманов, это 140 тысяч человек.

По состоянию на конец 2012 года, то есть на момент прихода на должность министра обороны Сергея Шойгу, очередь составляла более 82 400 человек. Сейчас в ней 29 800 человек. То есть очередь уменьшилась практически в 3 раза.

Если конкретно, то с 2012 по 2016 год 342 300 военнослужащих реализовали свое право на обеспечение жильем.

Из них 175 тысяч получили квартиры в натуральном виде, 88,9 тысячи получили постоянное жилье, 64,5 тысячи получили жилье в рамках накопительной ипотечной системы. 4,1 тысячи получили жилье через государственные жилищные сертификаты, 17,6 тысячи военнослужащих получили жилье путем реализации жилищной субсидии.

Вообще, хочу обратить вниманием, что благодаря этой новой форме обеспечения жильем – жилищной субсидии, а также накопительно-ипотечной системе, в дальнейшем Минобороны строить жилье не будет. За исключением точечного служебного жилья.

Практика показала, что за последние три года жилищной субсидией воспользовались больше 17 тысяч военнослужащих.

Кстати, максимальная жилищная субсидия составила 19,5 миллиона рублей. Ее получил мичман с Тихоокеанского флота.

Эта форма очень хорошо себя показала.

В 2015 году была существенно увеличено компенсация за наем жилья. В настоящее время военнослужащим компенсируется на всей территории страны, за исключением Москвы, 100% от суммы, которые они тратят за аренду жилья. Но и в Москве эта сумма значительно увеличена и зависит от состава семьи. Например, для трех человек эта сумма составляет больше 34 тысяч рублей.

— Сейчас формируется очередная государственная программа развития вооружений. Понятны сейчас ее приоритеты? Насколько она будет профинансирована?

— Считаю, что на обороне и безопасности экономить нельзя. Вместе с тем хочу пояснить, что при формировании ГПВ учитываются не только вызовы и угрозы безопасности государству, но и его ресурсные возможности. Комитет по обороне принимает здесь участие в соответствии со сферой его компетенции. Ведь в его ведение входит вопрос финансирования расходов на оборону.

Учитывая, что речь идет не только о безопасности государства, но и народных деньгах, то вопросы оптимизации военных расходов, их тщательное планирование и эффективное расходование бюджетных средств также находятся у нас на особом контроле. Поэтому уверен, что новая государственная программа вооружения на 2018–2025 годы будет сбалансированной и профинансирована в полном объеме.

Приоритеты будущей ГПВ уже обозначены военным руководством нашей страны. Программой предусматривается полное сохранение «ядерной триады» как главного гаранта безопасности страны с одновременным дальнейшим развитием образцов комплексов и систем вооружения общего назначения.

Если говорить конкретней, то речь пойдет о модернизации и развитии сил ядерного сдерживания, средств воздушно-космической обороны, средств связи, управления, разведки и радиоэлектронной борьбы, роботизированных ударных комплексов, комплексов беспилотных летательных аппаратов, современной транспортной авиации и Военно-морского флота, прежде всего в арктической зоне и на Дальнем Востоке.

— Сегодня для предприятий ОПК работы по гособоронзаказу практически бесприбыльны. Хорошо если не убыточны. Первые лица государства предупреждают предприятия ОПК — готовьтесь в ближайшем будущем выживать без гособоронзаказа. Опыт конверсии при Михаиле Горбачеве, напомним, был просто ужасен. Однако при практически нулевой рентабельности ГОЗ у предприятий нет возможности накопить средства на инвестиции для перехода на производство высокотехнологической гражданской продукции. Нужно же вкладываться в исследования, разработки, организацию производства. Откуда взять средства?

— Убыточны? Я бы не стал так утверждать. Контракты по государственному оборонному заказу позволяют предприятиям гарантированно получать финансовые средства за поставляемую продукцию. Особенно это актуально для предприятий, изготавливающих продукции с длительным технологическим циклом производства, что дает им возможность эффективно планировать свою деятельность.

В заключаемых контрактах, в первую очередь это касается единственных исполнителей, закладывается согласованная прибыль, которая перечисляется предприятиям при выполнении ГОЗ. Величина прибыли определяется формулой «один плюс двадцать». Здесь один процент прибыли добавляется на привнесенные затраты, то есть закупку комплектующих изделий, полуфабрикаты, работы и услуги и т.д., а двадцать процентов на остальные статьи затрат, то есть на продукцию своего производства.

Если говорить о модернизации, то на ее проведение выделялись как собственные средства предприятий, так и государственные.

Так, государством уже были выделены на модернизацию и переоснащение предприятий ОПК около 3 триллионов рублей.

Сейчас разрабатывается новая программа развития оборонно-промышленного комплекса на период до 2025 года, которая проектируется в обеспечение ГПВ на 2018–2025 годы.

Можно смело говорить, что предприятия оборонно-промышленного комплекса являются лидерами в вопросах внедрения и использования новых технологий. Переоснащение, происшедшее на многих предприятиях ОПК, уже позволяет производить высокотехнологичную продукцию не только в интересах обороны и безопасности, но и для многих отраслей народного хозяйства.

— Переход из военной сферы производства в гражданскую характерен тем, что в гражданской области более высокий уровень конкуренции. Однако создание крупных холдингов практически убило внутреннюю конкуренцию внутри ОПК. Функции борьбы за рынок и необходимых в этой связи компетенций в подобных условиях просто отмирают. И вдруг предприятия ОПК оказываются в обстановке жесточайшей конкурентной борьбы. Что с этим делать?

— Как показывает практика, за последние годы значительно возросла доля современного вооружения, продаваемого за рубеж. Неконкурентоспособную продукцию, поверьте, никто бы не приобрел. Именно конкуренция позволила саккумулировать финансовые средства, научно-технический потенциал и произвести рывок в создании новых, одних из лучших в мире, образцов ВВСТ.

Для решения вопроса перехода предприятий ОПК на производство высокотехнологичной продукции гражданского назначения предстоит проделать большую кропотливую работу как органов исполнительной власти, так и депутатского корпуса. Законодатели определяют правила игры, по которым должна жить экономика страны. Развитие гражданского рыночного сектора ОПК должно осуществляться взвешенно в соответствии со стратегией развития промышленного комплекса государства. Основная задача не допустить каких-либо перекосов в развитии одних секторов в ущемление другим.

Работа в этом направлении началась. Уже сейчас прорабатываются вопросы, направленные на совершенствование деятельности интегрированных структур ОПК, разработку и реализацию мероприятий по диверсификации производства, в первую очередь с использованием технологий двойного назначения.

Что касается конкуренции, то думаю, она должна начинаться на уровне идей и конструкторских бюро.

— Сейчас система заказов вооружения предполагает объявление тендеров и разного рода конкурсов. Однако в 95% случаев речь идет о единственном исполнителе. А он вместо требуемого вооружения делает то, что может сделать, а не то, что требуется войскам. Принимаются ли какие-то меры в связи с этим?

— Я с вами не соглашусь. Откуда вы взяли такие цифры? Напомню, что в соответствии с Федеральным законом о федеральной контрактной системе заказчики при осуществлении закупок используют конкурентные способы определения исполнителей, в том числе о которых вы говорите, или осуществляют закупки у единственного поставщика. В зависимости от потребностей заказчик определяет тот или иной способ. Но все варианты направлены на повышение эффективности, результативности осуществления закупок товаров, работ, услуг для государственных и муниципальных нужд.

У единственных исполнителей, как правило, закупается серийно-выпускаемое вооружение, военная и специальная техника.

Здесь исполнители уже прошли естественный отбор по соблюдению сроков, цене и качеству продукции.

Обратил бы ваше внимание, что в интересах обороны и безопасности закупается только та техника, которая отвечает заданным жестким требованиям, а за ее качеством следят военные представители Минобороны.

— В новой Думе также декларируется курс на повышение роли и качества экспертного сообщества, формируются новые экспертные советы. Могут ли такие советы стать цивилизованным институтом лоббирования интересов, например, разных предприятий ОПК?

— Могу сказать за Комитет по обороне. В ближайшее время будет сформирован экспертный совет. В него будут входить эксперты и специалисты из разных структур, в том числе военных академий.

Проблемы в нашей области есть и их надо решать всем вместе, комплексно. Считаю, что только всестороннее рассмотрение проблемных вопросов всеми заинтересованными сторонами позволит нам уверенно принимать выверенные решения.

— Какие законопроекты в сфере обороны и безопасности намерен предложить в ближайшее время Комитет по обороне?

О некоторых законопроектах, над которыми работал комитет, я уже рассказал. Законодательное обеспечение обороны страны — это процесс, который, как правило, направлен на поиск компромиссов между финансово-экономическими возможностями государства и необходимыми на оборону страны потребностями в материальных и людских ресурсах.

Поскольку главным в военном деле был и остается человек, особое внимание комитет уделяет социальному блоку законодательных инициатив в области обороны.

— Состоялось первое заседание попечительского совета Военно-патриотического парка культуры и отдыха Вооруженных сил «Патриот». Вы являетесь членом совета. Что конкретно обсуждалось на этом мероприятии?

— Прежде всего, прошли выборы председателя попечительского совета, где был единогласно избран известный военачальник, Герой СССР, генерал-полковник Валерий Александрович Востротин. Обсуждались ближайшие планы как по развитию инфраструктуры Военно-патриотического парка культуры и отдыха Вооруженных сил «Патриот», так и создание во всех четырех военных округах и Северном флоте, а также создание военно-морского кластера в Севастополе и Кронштадте. Все это позволит системно проводить мероприятия военно-патриотического характера на территории всей страны.

— К слову, о патриотическом воспитании: вы возглавили московское отделение «Юнармии». Расскажите о вашей работе по созданию этой организации.

— Решением правительства Москвы и конференции молодежных организаций я был утвержден начальником штаба московской «Юнармии». 4 апреля состоялся второй слет нашего движения, где были избраны руководители штаба, а также пять делегатов во главе со мной на первую Всероссийскую конференцию организации, которая состоится 27 мая 2017 года.

Мы работаем со структурами образования и общественными организациями, находимся в тесном взаимодействии с Минобороны и другими силовыми структурами — такими, как Следственный комитет, Нацгвардия, МЧС.

Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2137459 Владимир Шаманов


Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 апреля 2017 > № 2137415 Анастасия Дагаева

Без покровителей и потребителей: куда летит региональный самолет Sukhoi Superjet 100

Анастасия Дагаева

Этот самолет и правда заставил поверить в большое и светлое будущее российского авиапрома и имел шансов на успех больше, чем какой-либо другой. Но, несмотря на все усилия, покорить мир не получилось – в Superjet разочаровались и покупатели, и покровители. Проект ценой более $2 млрд в какой-то момент, вероятно, тихо прикроют, чтобы уступить место новому фавориту – МС-21

В то время как Brussels Airlines выводят на маршрут арендованный самолет Sukhoi Superjet 100 (SSJ), сын вице-премьера Дмитрия Рогозина Алексей Рогозин осваивается в новой должности вице-президента государственной Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК). Первая новость дает проблеск надежды, вторая тут же его гасит. Назначение Рогозина-младшего – один из множества сигналов о незавидном будущем SSJ. Рогозин-старший продвигает возрождение советских самолетов, тогда как SSJ всегда считался «слишком иностранным». На все проекты ОАК бюджетных денег не хватит – победят те, у кого самые проворные лоббисты, и последние кадровые перемещения говорят сами за себя. Superjet лишился покровителя и растерял былую магию: из прорывного проекта он стал аутсайдером, а вскоре, кажется, полностью выпадет из гонки.

Последние шаги

22 февраля «Коммерсант» написал, что Минобороны отказывается покупать SSJ, хотя месяц назад заявлялось обратное. На следующий день российский офис Transparency International выпустил доклад о конфликтах интересов в Минобороны, где одна из глав посвящена Superjet: папы руководят в военном ведомстве закупками авиационной техники, а дети работают в компании «Гражданские самолеты Сухого» (ГСС; «внучка» ОАК).

Заместитель гендиректора «Transparency International – Россия» Илья Шуманов тут же обратил на это внимание: «Минутка конспирологии. <…> За шесть часов до презентации доклада Минобороны опровергло само существование переговоров о закупке самолетов [Sukhoi Superjet 100]. Таким образом, Минобороны вчерашней датой опровергло сегодняшнюю новость».

Выглядит и правда как «мечта конспиролога». Но родственные связи в торгово-денежных отношениях никогда не считались у нас грехом. С чего вдруг генералам бояться и резко сдавать назад?

Дело точно не в докладе. Для полноты картины нужны другие элементы картины. Один – очень важный – появился 14 марта: сын Рогозина из Минобороны перешел в ОАК. Он будет заниматься дивизионом транспортной авиации с головной компанией «Ил».

Следующий элемент. В периметре этого дивизиона среди прочего окажется Воронежское акционерное самолетостроительное общество (ВАСО). На заводе должно развернуться производство Ил-96-400, которое лоббирует Рогозин-старший.

И последний штрих. На днях правительство утвердило урезанное на 12% финансирование для авиационной промышленности. Но, несмотря на секвестр, несколько проектов получат дополнительные деньги – это Ил-114-300, Ил-96-400, МС-21 и двигатели к ним. Superjet там не оказалось.

Картинка складывается: в гражданском авиапроме поменялись приоритеты, и Superjet к ним не относится.

Безудержный оптимизм

Перетасовка проектов в ОАК началась после смены руководства. В январе 2015 года президентское кресло корпорации досрочно покинул Михаил Погосян. Именно он считается идеологом и покровителем Sukhoi Superjet 100. Семнадцать лет назад Погосян руководил «ОКБ Сухого». Несмотря на военную специализацию, он стал активно лоббировать гражданский проект – Russian Regional Jet (RRJ; первое имя Sukhoi Superjet 100 – так он записан в сертификационных документах). В 2000 году для строительства RRJ создана компания «Гражданские самолеты Сухого», через два года проект официально запущен.

RRJ выиграл тендер, получил государственное финансирование. Но особенность проекта была в том, что Погосяну удалось привлечь иностранные компании. Американский Boeing выступил консультантом. Французская Snecma создала совместное предприятие с НПО «Сатурн» PowerJet, чтобы выпускать для RRJ двигатели. Поставщик авионики – Thales (Франция); кислородную систему, интерьер и двери взялась делать B/E Aerospace из США. А партнером в продвижении самолета на внешние рынки стала итальянская Alenia Aeronautica (создала СП с «Сухим» Superjet International и выкупила 25% + 1 акция ГСС).

Постепенно в обиход вошли термины из глобального авиапрома: «широкая международная кооперация», «риск-разделенное партнерство». Появилось ощущение, что пассажирский самолет из России способен покорить мир, победив в конкурентной борьбе. Главное – правильно его строить и не жалеть денег. Погосян дал понять: он знает, как правильно. Министерства отозвались щедрыми траншами. Так у Superjet появилось еще одно имя: надежда российского авиапрома.

Погосян обильно давал интервью, рассказывая о преимуществах еще несуществующего регионального самолета. При этом два самолета в той же весовой категории находились на более продвинутых стадиях: Ан-148 имел летный образец, Ту-334 прошел сертификацию. Но ради RRJ обоим перекрыли кислород. Конструкторским бюро, которые в СССР как раз занимались пассажирскими самолетами, – «Туполев», «Ильюшин», – такой расклад не понравился. В итоге это привело к изнуряющим подковерным войнам и категорической нелюбви к SSJ. Даже опрос отечественных авиакомпаний оказался не в пользу многообещающей новинки. Противники стали называть Superjet «кукушонком»: вытолкнул всех из гнезда и сидит у кормушки один.

Зато на стороне SSJ были внешние обстоятельства: Россия в начале 2000-х стремилась в большой мир, хотела доказать, что сильна не только нефтью (хотя именно дорогая нефть и давала главный доход, позволяя заниматься чем угодно). А пришедший к власти Владимир Путин хотел красивых историй успеха. Прорисовывался явный тренд – избавляться от всего прошлого, советского, сделанного по старинке. К этой категории, например, относился Ту-334. Он и исчез почти незамедлительно.

Погосян был уверен и оптимистичен: спрос на региональные самолеты стремительно растет, а глобальных производителей всего два – канадская Bombardier да бразильская Embraer; их-то Россия и подвинет! Цель выглядела современно, масштабно и смело, а на методах акцент старались не делать. В 2005 году после нажима сверху «Аэрофлот» стал стартовым заказчиком SSJ, подписав контракт на 30 самолетов. Годом позднее была сформирована Объединенная авиастроительная корпорация, куда вошли все КБ и авиазаводы России. Погосян, руководя холдингом «Сухой» – одним из немногих успешных предприятий ОАК, получил статус вице-президента корпорации. Усиление позиций позволило ему еще агрессивнее выбивать ресурсы для SSJ.

В 2007 году прошла публичная презентация самолета (так называемая выкатка). На авиазавод в Комсомольске-на-Амуре съехались чиновники высокого ранга, госбанкиры, представители иностранных компаний-партнеров; всего собралось более тысячи человек. Погосян не скрывал радости. Тогда же он обозначил и точку окупаемости – надо продать не менее трехсот самолетов (на то время твердые контракты были на 73 самолета). В 2008 году SSJ наконец-то поднялся в небо, а уже в 2009-м полетел на авиасалон в Ле-Бурже – для мировой премьеры. SSJ был обласкан журналистами и вполне дружелюбно встречен специалистами. Выход в свет удался.

Тем временем проект серьезно отставал от заявленных сроков, испытал дефицит денег, клиентов и доброжелателей. Но был козырь – проекту симпатизировал Путин. Благодаря этому Погосян выбивал финансирование, искал покупателей и нейтрализовывал противников. Взамен от Погосяна ждали покоренного мира.

Три шанса

Первой и самой главной высотой для Superjet была Европа. Идти решили через Италию – не зря же в партнерах Alenia Aeronautica плюс крепкая дружба между Путиным и Берлускони. Лидеры стран вовсю рекламировали SSJ – хвалили, фотографировались в салоне.

В 2010 году национальный итальянский перевозчик Alitalia объявил конкурс на закупку двадцати региональных самолетов (сумма контракта оценивалась в $500 млн). Наравне с вариантами от Bombardier и Embraer заявился SSJ. Самолет еще не имел сертификата, а значит, и налета на коммерческих рейсах, то есть его никто не видел в работе. Но в активе новинки были низкая цена и административный ресурс. Ничего, увы, не помогло: Alitalia выбрала Embraer, чьи самолеты она уже использовала. «Это сильный удар по проекту SSJ 100», – почти единодушно высказались участники рынка.

Погосян держал удар. В феврале 2011 года SSJ получил сертификат, а сам Погосян продвинулся по карьерной лестнице – стал президентом ОАК. В апреле – почти на три года позднее заявленного срока – самолет поступил в авиакомпанию. Но не в «Аэрофлот», как изначально предполагалось, а в «Армавиа»: Погосян решил протестировать машину у дружественного перевозчика.

В июне того же года SSJ встал на маршрут Москва – Санкт-Петербург и у «Аэрофлота». Итоги месяца эксплуатации Superjet были печальны: половину времени лайнер провел на земле из-за неполадок в системе кондиционирования. За неисправности ГСС должны были платить штрафы – так следовало из контракта с «Аэрофлотом».

Несмотря ни на что, Superjet готовился ко второй попытке завоевать мир. Поражение на Западе заставило развернуться на Восток. В 2012 году самолет отправился в турне по Азии, чтобы показать товар лицом – на месте устраивать демонстрационные полеты. В графике значилось шесть стран: Казахстан, Пакистан, Мьянма, Индонезия, Лаос, Вьетнам. До двух последних SSJ не долетел – 9 мая он разбился под Джакартой, погибло 45 человек. Расследование показало, что причиной трагедии стал человеческий фактор – техника была исправна.

Авиакатастрофа вызвала сильный резонанс и подорвала доверие к лайнеру. Главный редактор aviaport.ru Олег Пантелеев пытался обнадежить: авиакатастрофы случались и с другими новинками, например Airbus A320; «Аэрофлот» не отменяет ни полеты на SSJ, ни заказы на него; на кон поставлено слишком много бюджетных средств, а чиновникам очень нужен успех.

Юрий Ласточкин, бывший гендиректор НПО «Сатурн», напротив, был критичен: «Истинная причина краха самолета в Индонезии <…> уже известна. Это противоречия <…> между тем, как надо делать проект, и тем, как это происходит на самом деле. И пока противоречия между целями и возможностями не снимутся, никакой доли мирового авиационного рынка мы не получим».

После трагедии в Джакарте многие пассажиры стали менять билет, если видели в расписании SSJ. Путин извинился перед индонезийской стороной, но ни слова не сказал в адрес семей погибших россиян. Через несколько месяцев он и вовсе заговорил о другом региональном самолете.

В 2012 году – через десять лет после запуска SSJ – как никогда остро встал вопрос финансирования. С формальной точки зрения после получения сертификата господдержка для SSJ уже не полагалась. Счетная палата сообщила тревожное: самолету не хватает денег на полноценное серийное производство. Если не найти инвестиции, то проект придется и вовсе свернуть. С неформальной точки зрения все выглядело так, будто Путин разочаровался в SSJ, потерял к нему интерес. Собственно, отсюда и обмельчание финансовых потоков.

Superjet держался на плаву, несмотря на хронические долги. «Аэрофлот» не без скрипа продолжал брать SSJ. Подарок сделал мексиканский перевозчик Interjet: он перевел в твердый контракт опцион на пять самолетов в дополнение к пятнадцати заказанным (позднее портфель заказов стал еще больше). Другие потенциальные потребители то появлялись, то исчезали.

А дальше – Крым, сбитый малайзийский Вoeing 777 над Украиной, санкции против России. «Иностранность» Superjet из преимущества превращается в недостаток: ГСС предупреждает о возможных проблемах с поставками зарубежных деталей.

В 2014 году Россия, рассорившись с Европой и США, спешно начинает дружить с Азией. Погосян старается нащупать пульс – он заявляет о переговорах по поставкам SSJ в Китай. Речь идет о партии на сто самолетов. Это бальзам на души чиновников. Это третья попытка Погосяна завоевать мир. Погосян, как всегда, источает оптимизм: «Самолет SSJ динамично продвигается на рынок. С учетом существующих и будущих заказов мы планируем выйти на объем производства 60 единиц в год. <…> Мы ведем переговоры с потенциальными китайскими заказчиками и достаточно далеко продвинулись в этом вопросе».

Правда, в ноябре 2014 года на Airshow China китайский авиапром во всей красе продемонстрировал свой региональный самолет ARJ21. А подписанное 8 мая 2015 года соглашение по SSJ в присутствии председателя КНР Си Цзиньпина и Владимира Путина, кажется, покрылось пылью. Подписи ставились уже без Погосяна: в начале 2015 года он покинул пост президента ОАК. Главная претензия – не справился с проектом SSJ. Читай: не покорил мир.

Закат надежды?

Superjet, который позиционировался как рыночный товар, именно рынку оказался не очень интересен. Образ завоевателя мира померк: любой проданный Superjet идет на вес золота.

Сейчас в эксплуатации находится чуть больше 90 SSJ. Лайнер есть в парке «Аэрофлота» (30 единиц), мексиканской Interjet (22), «Газпромавиа» (10), «Ямала» (6), «Якутии» (5), «ИрАэро» (5), европейской CityJet (4). По два самолета у президентского авиаотряда, МЧС, ВВС Таиланда; по одному – у оператора бизнес-джетов Comlux, пограничной службы Казахстана, «Русджета» (в интересах «Ростеха»).

Но число тех, кто отказался от самолета, на порядок превосходит число согласившихся. Ни один авиапроизводитель не застрахован от отказов, но SSJ, кажется, установил антирекорд. Исходя только из публичных сообщений, почти двадцать перевозчиков сказали «нет».

Часть компаний, подписавших документы с ГСС или уже взявших самолет, обанкротились: «Армавиа», «Эйрюнион», «Дальавиа», «Московия», «Трансаэро», «Кубань», Itali Airlines, индонезийские Sky Aviation и Kartika, Lao Central (Лаос), «Центр Юг», «Бурятские авиалинии», бельгийская VLM Airlines. Следующая категория – компании живы, но отказались по соображениям экономики или политики (в частности, из-за санкций): «Ютэйр», «Алроса», Red Wings, итальянская Blue Panorama Airlines, латвийская Air Baltic; сюда же и Минобороны. Дальше – категория «вечные намерения»: авиакомпании из Вьетнама, Египта, Ирана, а также Китая (где сертификация самолета и двигателя может занять годы, и не факт, что все получится).

«Участники [проекта SSJ] – госкорпорации. Государство выделяет деньги, на телевидении идет красивая картинка. Планы приравниваются к факту, обещания – к существующей реальности. Накапливаются очень серьезные противоречия между заявленными планами и тем местом, которое на самом деле занимает проект», – еще в 2012 году писал Юрий Ласточкин.

Эти неприятные факты и есть реальность. Она совсем не бьется с бизнес-планом 2008 года, который придавливал масштабом: к 2024 году продать 800 самолетов и получить почти $3 млрд чистой прибыли. Уже в 2012 году проект должен был преодолеть точку безубыточности (вспомним слова Погосяна – это 300 проданных лайнеров). Получалось, что при начале серийного производства ГСС собираются строить 60 самолетов в год, что сопоставимо с темпами Embraer и Bombardier. Эксперты называли бизнес-план слишком оптимистичным. Зато участники процесса приняли его на ура.

Затраты на проект составили $2 млрд, говорил «Ведомостям» в 2013 году Погосян. По его словам, 13% были собственные инвестиции, 20% – финансирование по линии Минпромторга, 67% – кредиты (их выдавали ВТБ, ВЭБ, Сбербанк – считай, государство).

В 2015 году долги ГСС составили 109 млрд рублей. Новых клиентов у Superjet не появляется. Самолеты, которые находятся в эксплуатации, часто ломаются, а запчасти для них идут месяцами. «Точка безубыточности» далека, как другая галактика. ВТБ, ВЭБ, Сбербанк бьют тревогу. И вот тогда – досрочный уход Погосяна и личное распоряжение Путина вытащить ГСС из долговой ямы. Для компании одобрена госпомощь на 100 млрд рублей.

Скорректированный бизнес-план по Superjet тем не менее выглядит сказочным – объем продаж с 2011 до 2031 год должен составить 595 самолетов (с учетом уже проданных остается более пятисот). Откуда такая цифра? По словам вице-президента ГСС Евгения Андрачникова, правительство поручило продавать с 2016 года не менее тридцати SSJ ежегодно. Это и было условием для выделения денег из бюджета. Дальше можно не объяснять.

Поручение чиновников прекрасно, но как обстоят дела с клиентами? «Аэрофлот», конечно, №1. Компания вот-вот подпишется на двадцать Superjet. «Мы исходим из того, что машина должна летать. Кто, кроме нас, будет ставить ее на крыло? Да, это определенные затраты, головная боль», – признавался в интервью ТАСС гендиректор «Аэрофлота» Савельев.

Твердый контракт на тринадцать SSJ есть у «Ямала». Восемь самолетов ждет Interjet; два числятся в контракте президентского авиаотряда, по одному – ВВС Таиланда и Comlux. Все активнее говорят о создании авиакомпании «Азимут» – специально под SSJ. По данным «Известий», перевозчик проявляет интерес к аренде двенадцати самолетов.

В 2016 году появился первый европейский клиент SSJ – ирландская CityJet. У компании твердый контракт на пятнадцать самолетов; осталось дождаться еще одиннадцать. CityJet убыточна, но ее сделку по SSJ профинансировал ВЭБ. «Эта сделка стала дебютом – впервые за 50 лет в Западную Европу экспортируется серийный пассажирский самолет из России», – гордится председатель ВЭБа Сергей Горьков. Однако проблемы с сертификацией со стороны России могут остановить поставки самолета для CityJet уже в этом апреле.

Заработает ли ГСС на контракте с CityJet, неизвестно. Зато CityJet вовсю зарабатывает на SSJ, сдавая самолет вместе с экипажем в аренду другим перевозчикам. Так, 26 марта первый из трех Superjet получили Brussels Airlines. Бельгийцы арендуют SSJ на два года.

Подведем итог: портфель заказов не набирает и семидесяти самолетов. Чиновники тем временем урезают финансирование. Минэк и Минфин не одобрили выделение дополнительных бюджетных денег на лизинг SSJ. По их мнению, новых сделок не предвидится, а производственная программа ГСС рассчитана на выпуск самолетов для контрактов от 2015–2016 годов.

Продажи SSJ всегда активно стимулировались государством. «После относительно больших объемов продаж с 2020 года может наступить глубокий спад», – опасается партнер Strategy Partners Group Артем Малков.

В проекте SSJ разочарованы партнеры. Итальянцы отказываются от блокпакета в ГСС, а также снижают долю в СП Superjet International c 51% до 10%. Французы недовольны небольшим и нестабильным числом заказов на двигатели для SSJ (что связано с плохими продажами самого самолета). Во внешнем мире подросли конкуренты SSJ: наряду с Bombardier и Embraer региональный самолет пытаются делать Китай и Япония. А в России изменились настроения: ценится все российское, русское, советское, наше.

SSJ еще тянут по инерции. Этот самолет слишком ярко о себе заявил. И дело не в его технической начинке, а в том ореоле, который был вокруг него. Этот самолет и правда заставил поверить в большое и светлое. Этот самолет имел шансов больше, чем какой-либо другой. Отказаться от мечты нелегко, тем более если это мечта с долгами и обязательствами.

Наиболее вероятный сценарий такой: проект SSJ тихо прикроют после того, как начнет летать самолет МС-21. Надежда российского авиапрома: дубль два.

Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 апреля 2017 > № 2137415 Анастасия Дагаева


Киргизия. СНГ. Казахстан. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 апреля 2017 > № 2136781 Владимир Путин

Интервью телерадиокомпании «Мир».

В преддверии рабочего визита в Киргизию Владимир Путин дал интервью межгосударственной телерадиокомпании «Мир». Запись состоялась 11 апреля.

Р.Батыршин: В этом году Организации Договора о коллективной безопасности исполняется 25 лет. Выгоды союзников России очевидны. Во–первых, это новейшее российское оружие по льготным ценам. Во–вторых, это подготовка офицеров и солдат в российских военных вузах. В–третьих, это доступ к разведданным Российской армии и, наконец, это противокосмическая и противовоздушная оборона, которая тоже осуществляется силами Российской Федерации, и многое другое.

Кроме того, нельзя забывать о том, что в случае агрессии против одного из государств – членов ОДКБ Российская армия должна встать на его защиту. Российская армия сегодня не только самая мощная в ОДКБ, но и, как показала операция в Сирии, одна из самых эффективных в мире. Итак, выгоды наших союзников понятны. В чём выгоды России от членства в ОДКБ?

В.Путин: Россия кровно заинтересована в стабильности на постсоветском пространстве. Мы с вами знаем угрозы, которые складываются вокруг периметра наших границ, наверняка об этом ещё зайдёт речь. Не будем сейчас говорить о западных рубежах, на востоке – Афганистан. И чем меньше угроз у нас с разных направлений для России и чем эффективнее будут совместные действия, тем лучше.

Мы не должны забывать, что существуют и современные угрозы, для которых границы не имеют значения, они трансграничные. Это терроризм, организованная преступность, наркотрафик, и эффективно бороться с этими угрозами в том числе для нас можно, только объединяя усилия. Мы предлагали объединять усилия и в глобальном масштабе. Вы знаете, я предлагал это и с трибуны ООН, но, во всяком случае, в региональном разрезе, в региональном масштабе мы это делать можем и, как показывает практика, делаем это достаточно эффективно.

Такая организация, как ОДКБ, себя, безусловно, оправдывает. В этом году у нас не только 25–летие подписания договора, но и 15–летие создания ОДКБ как организации. И это очень важные вехи, которые дают нам возможность посмотреть назад, оценить всё, что сделано в сфере безопасности. Оценить критически: вносить какие–то коррективы, если нужно, как–то дополнительно согласовывать наши действия, укреплять нормативную базу. В общем, для нас, как и для наших партнёров – я в этом глубоко убеждён, – сотрудничество в сфере безопасности является одним из приоритетов, и оно выгодно для всех участниц организации коллективной безопасности.

Р.Батыршин: Если составлять список угроз для безопасности стран ОДКБ, как бы он выглядел?

В.Путин: Это, прежде всего, терроризм, экстремизм разных мастей. Я уже сказал: наркотрафик, трансграничная преступность, но и, конечно, нельзя забывать о более глобальных угрозах. Мы знаем различные теории, которые осуществляются в разных регионах мира и приводят к серьёзной дестабилизации в этих регионах. Мы, разумеется, ничего такого допустить не должны и будем всячески стараться соответствующим образом вести себя в России и всячески поддерживать наших партнёров по ОДКБ.

Р.Батыршин: По мере успехов в борьбе с «Исламским государством», запрещённым в России и странах СНГ, нельзя забывать о другом фронте борьбы с террором – это Афганистан. То есть там с каждым днём мы наблюдаем, как талибы и другие радикальные исламисты подходят всё ближе к границам государств СНГ. Как вы оцениваете усилия ОДКБ в этом направлении?

В.Путин: Это очень опасное направление для всех нас. И мы знаем уже примеры, очень трагические примеры, когда с территории Афганистана осуществлялся прорыв боевиков. Я уже не говорю сейчас о наркотрафике, об инфильтрации отдельных преступных элементов. Но мы знаем примеры прорыва крупных бандформирований: вот на территории Киргизии, например, было такое несколько лет назад, когда приходилось применять вооружённые силы для борьбы с этими бандформированиями.

Мы прекрасно отдаём себе отчёт, насколько это опасно для нашей страны, для Российской Федерации. Не случайно в Таджикистане развёрнута и функционирует 201–я наша военная база. Это важный элемент стабильности в регионе. Поэтому первая угроза – это, конечно, угроза терроризма, она со стороны Афганистана, это очень-очень серьёзно. Но, что касается талибов, вы знаете, многие государства мира так или иначе в контакте с этой организацией [«Талибан»]. Конечно, там очень много радикальных элементов. Но мы всегда, так же, как и наши партнёры, в том числе, кстати говоря, и представители Организации Объединённых Наций, исходим из того, что необходимо выстраивать отношения с любыми силами в Афганистане, исходя минимум из трёх принципов: это признание конституции Афганистана, разоружение и достижение полного национального согласия.

Мы очень рассчитываем на то, что нам никогда не придётся использовать наши вооружённые силы, в том числе и наши подразделения 201–й базы в Таджикистане. Это одно из тревожных направлений, безусловно. Так же, как и афганская граница, имею в виду, что она очень протяжённая, свыше тысячи километров, тысяча триста километров. Исходим из того, что мы, помогая законному правительству Афганистана вместе с другими участниками этого процесса урегулирования, в конечном итоге добьёмся примирения и вывода Афганистана на путь мирного решения всех внутренних проблем и развития.

Р.Батыршин: Вообще, безопасность ОДКБ как главного политического союза невозможна без эффективной охраны границ. Как вы оцениваете действия ОДКБ по защите внешнего периметра наших стран?

В.Путин: Конечно, это очень важное направление, мы укрепляем это взаимодействие по инициативе Киргизии. В прошлом году были приняты соответствующие решения, которые интенсифицируют работу по этому направлению. Мы проводим постоянные совместные учения, и наши пограничные службы, специальные, они не просто находятся в контакте, они постоянно взаимодействуют, обмениваются информацией. Создаётся соответствующий банк данных и достаточно активно используется в совместной практической работе. Всё, что происходит по линии ОДКБ, имеет выход на практику в самом прямом смысле этого слова, это ежедневная совместная работа.

Но что касается непосредственно пограничных служб, войск, то мы не просто сотрудничаем с нашими коллегами, мы помогаем им вооружением, специальной техникой, подготовкой кадров.

Р.Батыршин: В рядах запрещённого «Исламского государства» тысячи выходцев из стран СНГ. Когда-нибудь победа над ИГИЛ настанет, и вот они вернутся на родину и будут создавать новые террористические ячейки. Как работает ОДКБ в этом направлении?

В.Путин: Во–первых, нужно добиться ещё этой победы. Чтобы её добиться, мы должны объединять усилия, и не только в рамках ОДКБ, но и в более широкой международной коалиции. Иначе успех вряд ли возможен.

Что касается того, как Вы сформулировали вопрос, очень бы хотелось, чтобы, если эта победа состоится, чтобы она состоялась таким образом, чтобы в нашу страну никто уже не смог вернуться. Именно эту цель преследует наш контингент в Сирии. Наши военнослужащие, группировка наша, которая воюет с международными террористами на другой территории, не на российской, именно для того, чтобы сюда никто не смог вернуться. Или, если такое иногда происходит, то это лишний раз доказывает, что мы сделали правильный выбор, и мы должны сделать всё, чтобы возврат этот минимизировать. Это во–первых.

Во-вторых, действительно, вы правы, по разным подсчётам, примерно двадцать тысяч иностранных боевиков воюет в Сирии, из них почти десять тысяч из стран СНГ. Ну где–то тысяч девять, по разным подсчётам, чуть меньше половины, из России. Тысяч пять примерно из стран Центральной Азии. В основном это, кстати, страны ОДКБ. Поэтому угроза очень большая, реальная. Мы знаем её, понимаем масштаб этой угрозы и должны сделать всё, чтобы её минимизировать. Над этим работаем.

Р.Батыршин: Главы государств ОДКБ приняли решение о создании коллективных сил оперативного реагирования – КСОР. Скажите, пожалуйста, при создании КСОР учитывался ли опыт применения сил специальных операций Российской армии, которые достаточно эффективно себя показали на Северном Кавказе и в Сирии?

В.Путин: Вы знаете, силы специальных операций, они заработали так, как они сейчас себя проявляют, буквально вот, ну скажем, в течение последнего года, то есть после создания КСОР. Хотя и КСОР создавался из достаточно хорошо подготовленных подразделений, но всё-таки силы специальных операций Российской армии – это новая страница в жизни, в жизни российской силовой составляющей.

Это такие подразделения, которых, я могу сказать это совершенно ответственно, у нас пока никогда раньше не было, даже в советские времена. Это очень высокие профессионалы, хорошо оснащённые и эффективно работающие в очень сложных условиях. Это люди, очень хорошо мотивированные и в высшей степени профессиональные, и, конечно, я знаю, что и как они делают. Это патриоты своей страны.

Вы знаете, мы, конечно, будем делать всё, для того чтобы и объединённые силы наши, КСОР, о которых вы упомянули, они имели возможность не только знакомиться с новейшими методиками и пользоваться специальными средствами, с которыми работают наши силы специальных операций. Мы, конечно, будем делиться и будем этот опыт распространять и на наших союзников по ОДКБ.

Р.Батыршин: ОДКБ часто сравнивают с другим военно–политическим блоком, с НАТО. В чём сходство и в чём отличие и почему ОДКБ не выступает с политическими заявлениями, как НАТО?

В.Путин: НАТО создавалась в условиях холодной войны и противоборства двух блоков. Теперь такой ситуации нет. Нет никакого разделения по идеологическому признаку между государствами, и в Европе в том числе. Но вот эти родимые пятна холодной войны, они на НАТО очень заметны. Эта организация продолжает жить в парадигме блокового противостояния. Действительно, она очень идеологизирована, несмотря на различные заявления, что она должна трансформироваться в современных условиях. Мы много слышали таких заявлений, но всё–таки реальной трансформации мы не видим.

ОДКБ создавалась в новых условиях, для купирования современных угроз, я их перечислил по степени важности: терроризм, экстремизм, наркотрафик, трансграничная преступность. Поэтому, может быть, у нас нет прямых совместных чисто политических или политизированных заявлений. У нас и решения принимаются консенсусом. Причём это не формально, а по сути, именно по сути консенсуса. У нас абсолютно другая атмосфера в организации.

Смотрите, сейчас, совсем недавно, мы были свидетелями нанесения ракетных ударов по Сирии Соединёнными Штатами. Ну и как отреагировали союзники по НАТО? Все кивают, как китайские болванчики, не анализируя ничего, что происходит. Где доказательства применения сирийскими войсками химического оружия? Их нет. А нарушения международного права есть. Это очевидный факт. Без санкции Совета Безопасности ООН наносится удар по суверенной стране. И, несмотря на это явное нарушение международного права, все согласны, принимают и начинают кивать и поддерживать.

Я вот недавно говорил, вы, наверное, видели, на встрече с итальянским коллегой. Так было и в 2003 году, когда был использован надуманный совершенно предлог для ввода войск в Ирак. Страна разрушена, кстати говоря, именно после этого начался бурный рост террористических различных организаций, движений, возникло «Исламское государство», другие организации. Все это знают, все это понимают, но опять наступают на те же самые грабли. Вот так функционирует НАТО.

ОДКБ так не работает. Мы стараемся, как я уже сказал, возникнув в совершенно других новых реалиях, прежде всего концентрировать свои усилия на реальных угрозах, на совместной борьбе с этими реальными угрозами. Но тем не менее мы не можем проходить мимо вещей такого глобального характера, которые создают угрозу всему миру. Например, мы говорили неоднократно о своём неприятии развёртывания систем противоракетной обороны, размещения оружия в космосе и так далее. То есть по таким фундаментальным глобальным вопросам мы считаем возможным сформулировать свой общий подход, и мы это делаем.

Р.Батыршин: После встречи с итальянским президентом вы сказали, что не исключено, что химическая атака на сирийский город Идлиб, которая послужила поводом для ракетного удара США по сирийской базе, была провокацией боевиков ИГИЛ. И что те же самые игиловцы готовят ещё одну провокацию с применением химического оружия под Дамаском. Получается, что американцы фактически своими действиями помогают боевикам ИГИЛ, с которыми, по идее, они должны бороться?

В.Путин: По-моему, я не говорил, что это была провокация со стороны ИГИЛ, я говорил, что это была провокация, но кем она была организована, я не сказал. Возможны разные варианты. Но для того, чтобы дать окончательный ответ, нужно тщательно расследовать это событие. И другого пути нет. Именно это мы и предлагаем сделать. Причём все хорошо знают, всем хорошо известно, что по нашей инициативе и по инициативе Соединённых Штатов мы провели большую работу по ликвидации химического оружия, которое было у сирийских властей. И они всю свою работу исполнили, все свои обязательства выполнили, насколько нам известно. И это подтверждено соответствующей специализированной организацией в ООН. Вот если какие–то сомнения возникли, можно провести эту проверку.

Вы знаете, ведь это нетрудно сделать с помощью современной техники, современных систем анализа, анализаторов. Если кто–то из официальных властей применял, то так называемые «хвосты», остатки порошка, на технике, на территории, они не могут не остаться. Современная техника их точно зафиксирует. Ну чего проще: приехать на тот же аэродром, по которому наносились удары и якобы с которого стартовали самолёты с химическим оружием, и всё там проверить. Если наши партнёры говорят нам о том, что под удар сирийской авиации попали какие–то мирные граждане, тогда пусть эти мирные граждане допустят на места этих атак наблюдателей ООН, международных организаций, и там надо всё проверить.

Здесь возможно несколько версий. Две из них я считаю основными.

Первая – это то, что сирийская авиация попала в подпольный цех по производству боевых отравляющих веществ. А это вполне возможно, поскольку боевики неоднократно их применяли, и с этим никто не спорит, в том числе, кстати говоря, и в Ираке применяли против международной коалиции и иракской армии. Просто это зафиксировали, но никто этого старается не замечать, никто ведь не раздувает там шума по этому вопросу. Хотя все согласились с тем, что боевики применяли отравляющие вещества. Значит, у них оно есть, а если есть там, то почему не может быть в Сирии? Это же одна банда. Это первая версия.

А вторая версия – это просто постановка, то есть провокация. Это специально сделано, для того чтобы раздуть шумиху и создать предпосылки, предлог для дополнительного давления на законные сирийские власти, вот и всё. И это подлежит проверке. Без проверки мы не считаем возможным предпринимать какие–либо шаги, направленные против официальных сирийских властей.

Р.Батыршин: Можно ли говорить сейчас, что российско-американские отношения деградируют ещё ниже, чем они были? То есть, что отношения при Трампе стали ещё хуже, чем при предыдущем президенте?

В.Путин: Можно сказать, что уровень доверия на рабочем уровне, особенно на военном уровне, он не стал лучше, а скорее всего деградировал.

Р.Батыршин: Вернёмся к теме СНГ, мы всё-таки телерадиокомпания СНГ.

Невозможно забыть трагедию 3 апреля в Санкт-Петербурге. Террорист-одиночка, который взорвал бомбу в метро, хоть и гражданин России, но он этнический узбек, родился в Оше. Сразу после этого многие в России заговорили о том, чтобы полностью пресечь трудовую миграцию из постсоветских стран и отменить безвизовый режим. Как Вы относитесь к подобной идее?

В.Путин: Во–первых, я понимаю обеспокоенность наших граждан. Мы фиксируем достаточно много событий, которые воспринимаем как угрозу для национальной безопасности, исходящую от боевиков, фильтрация которых происходит через республики бывшего Советского Союза. Это касается не только Средней Азии, но и других республик. Часть из них прибывает, кстати говоря, из–за рубежа. Современный мир так устроен, что полностью прекратить миграцию невозможно. Это касается не только России, это касается практически всех стран. Вопрос в том, чтобы наладить жёсткий контроль за этими миграционными потоками.

Во-вторых, подавляющее большинство людей, которые приезжают в Россию, они всё–таки приезжают работать, чтобы помочь своим семьям. Создание такой организации, как Евразийский экономический союз, предполагает свободное движение рабочей силы, капиталов, услуг, товаров. И это является огромным преимуществом для развития всех наших стран, именно огромным преимуществом. А современный мир устроен таким образом, что именно успех или неуспех в сфере экономики решает судьбу целых регионов. Поэтому это ключевой вопрос нашей жизни и нашего будущего.

Успех в сфере экономики невозможен без интеграции, так устроен современный мир. Поэтому просто так взять включить, что–то выключить просто по объективным обстоятельствам невозможно. Спецслужбы просто должны работать лучше, эффективней, и если мы говорим об экономических процессах, то мы не должны забывать о нашем сотрудничестве в области безопасности. Вот для этого и создавалась ОДКБ.

Вы сказали о решении Назарбаева лишать гражданства граждан Казахстана, которые причастны были к преступной деятельности «Исламского государства». В соответствии с российской конституцией мы лишать гражданства никого не можем. Но мы можем отменять соответствующие решения, которые послужили основанием для получения российского гражданства. Мы проведём консультации с нашими юристами, и, я думаю, такие решения будут приняты в самое ближайшее время.

Р.Батыршин: Вы рассказали о самом инвестиционном проекте, в который входят почти все страны ОДКБ, это Евразийский экономический союз. Он начал свою работу, начал сложно, начал непросто. И многие государства, которые туда входят, столкнулись с трудностями.

В ЕврАзЭС почти все столкнулись с теми же проблемами и трудностями, с которыми столкнулась экономика России после санкций. И они говорят, что экономика России и упала, и придавила нас. Поэтому они не смогли показать гражданам очевидные преимущества объединения рынка капиталов, труда и рабочей силы. Как вы относитесь к этому?

В.Путин: Это не соответствует действительности абсолютно. Потому что, откровенно говоря, санкции здесь ни при чём, то есть их влияние минимально. Что серьёзно, так это изменение конъюнктуры на мировых рынках. И это повлияло, конечно, на российскую экономику, но она, эта конъюнктура негативная, повлияла и на экономику наших партнёров. Причём повлияла напрямую. Не через нас, а напрямую. Есть, конечно, взаимозависимость: и зависимость наших стран-партнёров от нашей экономики, и, кстати говоря, нашей от них тоже.

Но что совершенно очевидно, это преимущества, которые дают эти интеграционные процессы, если их правильно направлять. А мы, я считаю, действуем очень аккуратно и экономически очень сбалансированно. Мы не забегаем вперёд, так, как, например, в некоторых странах Евросоюза. Вот ввели там общую валюту и ещё напринимали всяких решений, а потом выяснилось, что экономики некоторых стран, они без собственной валюты не то чтобы не могут жить, но им жить очень сложно, привязавшись к достаточно сильному евро. Они не могут воспользоваться инструментами монетарной политики, для того чтобы ослабить национальную валюту, как–то сманеврировать в этом плане и так далее.

Если посмотреть на такие страны, как, например, Киргизия или Армения, которые позже присоединились к ЕАЭС, совершенно очевидно преимущество. У них объёмы торговли с нами резко увеличились. Для Киргизии вообще, по-моему, в 2,5 раза. А, скажем, по Армении на 80 процентов увеличились объёмы торговли. Это во–первых.

Во-вторых, в стоимостном выражении могут быть какие–то цифры, которые вызывают озабоченность. Это связано с курсовой разницей. А физические объёмы, они не только не сократились, но и увеличиваются.

Есть ещё одно обстоятельство, которое я считаю очень важным: у нас облагораживается структура нашей торговли, уменьшается объём в наших торговых операциях минерального сырья, минеральных товаров, увеличивается количество машин, оборудования и высокотехнологичных и финансовых услуг. Это чрезвычайно важно, и это говорит о том, что наше интеграционное объединение и инструменты, которые мы создаём, помогают улучшать структуру наших экономик. А это вообще основной путь, основная цель нашего развития – высокотехнологичная экономика с хорошо оплачиваемыми рабочими местами.

Р.Батыршин: СНГ – это территория без визовых барьеров. ОДКБ – это общая безопасность. ЕАЭС – это общий рынок капиталов, труда и рабочей силы. Наша межгосударственная телерадиокомпания «Мир» – это единое информационное пространство СНГ. Что бы вы могли пожелать телезрителям в наших странах в заключение нашего интервью?

В.Путин: Всего самого простого, но самого нужного – счастья, здоровья, благополучия. И поскольку мы говорим о нашей организации, которая призвана обеспечивать мир и безопасность, то вот как раз мира и уверенности в том, что этот мир надёжно будет обеспечен нашими вооружёнными силами и нашими общими усилиями, направленными на поддержание этого мира.

Киргизия. СНГ. Казахстан. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 апреля 2017 > № 2136781 Владимир Путин


Казахстан. СНГ. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inform.kz, 11 апреля 2017 > № 2137496 Нурсултан Назарбаев

Опубликована эксклюзивное интервью Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева телеканалу «МИР 24».

- 3 апреля в метро Санкт-Петербурга прозвучал взрыв, в ходе которого погиб гражданин Казахстана. Вы были одним из первых, кто выразил соболезнования и выступил с поддержкой россиянам. В ближайшие дни предстоит саммит ОДКБ, как Вы оцениваете работу ОДКБ в борьбе с терроризмом?

- События, которые произошли в Санкт-Петербурге, взволновали казахстанцев, мы переживали вместе с россиянами. Я выразил свои соболезнования, сказал, что мы находимся вместе с Россией в этой горести, в этой беде. Это опять говорит о том, что терроризм не имеет границ, он везде и где угодно может это случиться.

- В 2016 году казахстанцам пришлось пережить несколько атак исламских экстремистов. Этот год менее тяжелый. Как удалось добиться этих результатов и работает ли принятая в Казахстане программа по борьбе с религиозным экстремизмом?

- Казахстанское общество отличается от всех других своей толерантностью. С первых минут, с первых дней нашей независимости мы проводим политику равенства всех по этническому, по религиозному, по языковому и культурному принципу. Эта политика выдерживается, все люди это знают, поэтому самое главное - быть начеку и наблюдать за этой проблемой. Раньше было легче, сейчас это идет к нам, нахально идет: распространяется идеология, литература, эмиссары оттуда идут, отсюда вербуют молодежь, а потом они возвращаются в Казахстан. Здесь есть большая опасность. Обстановка нормальная религиозная сейчас у нас, она контролируемая в рамках казахстанских законов происходит, но всегда нужно быть бдительными в этих вопросах.

- В рядах запрещенного в наших странах «Исламского государства» (ИГ) воюют несколько тысяч выходцев из СНГ. После того, как состоится победа над ИГ на территории Ирака и Сирии, существует возможность, что большинство из них вернутся к нам и создадут так называемые спящие ячейки террористического государства?

- По казахстанскому законодательству, если гражданин страны уехал и принимал в таких террористических организациях участие, он не возвращается обратно, он лишается гражданства. И это та мера, которая необходима. В рядах ИГ сражается 500-600 казахстанцев. Но от стран бывшего Советского Союза много - до 5 тысяч, говорят, а может, и больше. Это и кавказцы, и жители стран Центральной Азии. Мы знаем, сколько их работает. Во-первых, надо принимать меры, чтобы они не уезжали туда. Мы пытались с теми, кто вернулся, вести профилактическую работу, но это не очень эффективно. Поэтому мы решили, что мы их возвращать не будем. И они должны знать, прежде чем идти туда, что они не могут вернуться в Казахстан и лишаются гражданства.

- Вы были одним из инициаторов создания Договора о коллективной безопасности. Понятно, в чем была его роль 25 лет назад. А в чем она заключается сегодня?

- Как раз ОДКБ после развала Советского Союза создавался как договор о коллективной безопасности. Организация ничего общего не имела с идеологическими противостояниями, с политическими, как во время холодной войны, - Варшавский договор, НАТО и так далее. Мы были далеки от таких желаний, мы хотели тот хаос, который возник после распада СССР, вместе коллективно удержать для того, чтобы государства самостоятельно развивались, укрепилась независимость, территориальная целостность, и бороться со всеми угрозами. Я был одним из инициаторов такого создания. Кто хотел, в этом участвовал, кто не хотел - не участвовал. Ну а в целом Договор о коллективной безопасности полезен всем его участникам. Во-первых, это общий щит, который позволил членам ОДКБ мирно развиваться. Постепенно мы создали общую оборону воздушную для всех государств. Создавали общие коллективные силы для обучения сил коллективной безопасности, для борьбы с вызовами, которые сегодня есть. Это терроризм, наркотрафик, миграция и внутренняя дестабилизация, желание извне вмешаться в дела государств. И за это время случилось большое событие - мы до 2025 года выработали стратегию, то есть на десять лет вперед создан план действий. Это большое достижение для ОДКБ. Считаю, что все члены, участвующие в этой организации, понимают, что это необходимо для всех для нас.

- Вы перечислили список угроз, какая из них самая опасная?

- Сегодня самый большой вызов - это терроризм, как известно. А с терроризмом тоже в одиночку ни одна страна бороться не может, поэтому, когда наши страны и спецслужбы между собой сотрудничают в рамках ОДКБ, мы имеем возможность больше выявлять, больше находить и друг другу давать информацию для того, чтобы предотвратить какие-то возможные неприятности от этого.

Второй вызов - это миграция. Через Казахстан 4 миллиона человек мигрантов проходит, и внутри почти 600 тысяч человек мигрантов у нас работает. Поэтому работа с этими мигрантами тоже ведется совместная.

Третье - это наркотрафик, который идет через Афганистан, через другие страны, через Казахстан и другие государства, уходит в Россию и даже в Европу. И вот ОДКБ проводит специальные учения по тому, как нам выявить этот трафик, - дорогу, возможности передачи наркокурьеров этих. Потому что мы знаем, что сегодня в мире 250 миллионов человек употребляют наркотики, и, по данным мировых экспортов, около 10 миллионов погибают от наркотиков. И особенно чтобы предотвратить такое влияние на молодежь, мы работаем коллективно.

Вот эти вызовы являются самыми главными, и плюс, как мы записали в своей стратегии, желание деструктивных сил подорвать государство изнутри, повлиять извне на государство - это тоже находится в поле зрения организации коллективной безопасности. Мы работаем не только в этом плане. Это очень многослойная деятельность. Во-первых, обучение кадров военных происходит: в одних странах обучается наша молодежь, в военных учебных заведениях России, молодежь наших соседей - в наших военных учебных заведениях. В условиях коллективного договора безопасности мы друг друга на льготных условиях обеспечиваем вооружением. И, конечно, здесь главенствует российская система производства вооружения.

- То есть в этом и состоит выгода от участия Казахстана в ОДКБ?

- Выгода состоит во многом. Во-первых, коллективно защищаться всегда легче, чем одному, один на один стоять, это факт. Во-вторых, надо прямо сказать, что это щит - прежде всего, он обеспечивается российскими возможностями противовоздушной обороны. У нас общие пограничные войска, которые вместе там находятся, и мы в этих учениях обсуждаем общие угрозы - наркотрафик, терроризм и внешнее вмешательство в наши государства по типу цветных революций - это все находится в поле нашего зрения. И на одним из заседаний мы обсуждали вопросы кибербезопасности наших государств. Это все полезно не только для Казахстана, но и для всех государств. Может быть, еще не совершенно действует наша организация, самая главная задача - это то, что мы записали в стратегии, правильные вещи реализовать на практике. Больше прагматизма.

- ОДКБ, как Вы сказали, часто сравнивают с другими политическими блоками. Если сравнивать его с НАТО, в чем заключается их отличие, а в чем сходство?

- Никакого сходства нет. НАТО была создана во времена холодной войны, для идеологического противостояния. К сожалению, он и не изменился с тех пор, и против этого был коллективный договор, Варшавский договор, это были политические противостояния. У нас как таковой цели нет, и мы выступали всегда против политизации ОДКБ. Организация решает наши региональные проблемы, которые есть у нас, угрозы, которые идут к нам. Чтобы вот эти вопросы решить коллективно, только для этого служит ОДКБ. И «вытягивать» его куда-то не следует, Казахстан против этого, я думаю, что другие члены организации тоже.

- Вы были инициатором создания не только ОДКБ, но и ЕАЭС. Большинство членов ОДКБ также являются и членами ЕАЭС. Эта организация уже стала основой для экономической безопасности наших стран?

- Я с первых дней развала страны выступал за то, чтобы не разорвать вживую те связи, которые были. Да независимые государства строим, суверенитет, каждый пошел своим путем, у каждого своя политика. Но были такие отношения, как, допустим, производственные отношения между предприятиями, без этого жить нельзя. Кто-то поставлял, кто-то принимал, с кем-то торговали. Это производство, оно ведь сразу подсело, остановилось. Ну и человеческие отношения были. У кого-то дети учились, у кого-то родственники в другой стране были. Чтобы эти связи не нарушались, чтобы то, что сложилось десятилетиями, не потерять, было решено создать новую организацию.

СНГ, которое мы ранее создали, принимало много документов, был совершенно бесполезным. Потому что одни государства могли подписывать договоры, другие не подписывать. И вообще проявлялась разносторонняя политика каждого члена. Одни консервировали то, что было, другие пошли этим путем, третий - третьим. Невозможно было это все объединить. И тогда было высказано предложение: давайте те, кто желает, создадим более узкую интеграцию. И покажем, что это полезно и это работает. С этой целью было создано ЕАЭС.

В целом, я считаю, это правильное направление. И я не собираюсь его критиковать, хотя товарооборот упал естественным путем. Первое - это санкции против России Запада, и второе - снижение биржевых цен на наши экспортные товары: нефть, газ, металлы, удобрения и так далее. То есть это естественный процесс - общее падение и падение товарооборота среди нас. Хотя физические объемы товарооборота производственные, они сохранились, они не снижаются. Поэтому, когда конъюнктура такая пройдет и мы адаптируемся, я думаю, все это заработает. Пользы от этого объединения очень много. Во-первых, таможенных барьеров нет. Товары могут двигаться без каких-то препятствий. Производства могут создаваться совместные в России, здесь, в Беларуси, в других странах. Это хорошо, но вопрос в другом: надо подтянуть всех членов ЕАЭС к одному уровню. Одни в развитии ушли дальше, другие в середине, третьи совсем внизу. В этом проблема. Подтянуть их до уровня, чтобы можно было разносторонне нам работать. Получается, что государство, объективнее оказавшееся беднее, надеется, что другие им помогут. Но так не бывает - в рыночной экономике никто даром ничего не дает. Эти ожидания есть, и, может быть, и разочарования есть. Надо каждому работать в себе. Конечно, надо помогать, помогать можно путем торговли и товарооборота, открывая рынок для торговли, границы. Но каждому государству нужно подтягиваться до этого уровня.

- Сегодня Казахстан, пожалуй, самая развитая не только в экономическом, но и в военном отношении страна Центральной Азии. Как этого удалось добиться в такой короткий срок - 25 лет?

- Специальная была программа - быстрая приватизация, привлечение огромного количества инвестиций в Казахстан, транснациональных компаний в Казахстан и перевод на рыночные рельсы всей социалистической экономики, развитие малого и среднего бизнеса. И это все происходило в стабильном обществе и позволило, конечно, сильно поднять экономику. У Казахстана за 25 лет в 23 раза повысилась экономика, и по ВВП на душу населения мы сильно опережаем всех соседей и находимся наравне с восточноевропейскими государствами. Но сейчас снижение цен, прошедшая девальвация, конечно, повысила эти показатели, но может быть ревальвация, может все вернуться, но общий объем производства остается таким, какой он есть. В 12 раз снизилась бедность в Казахстане - от 40% до 5%, безработица резко снизилась, и все это создает стабильную обстановку в обществе. Мы никогда не снижали уровень пенсий и заработных плат, даже в кризисные периоды, этому способствовал специальный национальный фонд, который был накоплен в хорошие годы, нормальные годы. И когда есть крепкая экономика, тогда может развиваться и оборона, и культура, и просвещение, и здравоохранение. По всем этим направлениям мы сделали немало. Я считаю, за это время и по некоторым видам реформ мы опережали всех, и они были примером для соседних государств.

- Именно благодаря Вам в Астане впервые сели за один стол переговоров представители сирийской вооруженной оппозиции и представители органов государственной власти Сирии. Именно здесь были подписаны первые соглашения, пусть даже рамочные, приблизительные, о прекращении огня. Казалось бы, скоро сирийская война уйдет из мировой повестки дня. И тут неожиданно происходит газовая атака на город Идлиб, а за ней ракетный удар по авиабазе, на которой находились не только сирийские, но и российские военнослужащие. Я знаю, что на 3 мая запланирован еще один тур астанинского формата межсирийских переговоров. Удастся ли эту войну перевести в русло мирного урегулирования?

- По cирийской проблематике роль Казахстана заключается в том, что мы предоставили возможность в Астане встречаться конфликтующим сторонам сирийской оппозиции и правительства, в том числе тем, кто за этим процессом наблюдает, - России, Ирану, Турции. По их просьбе проходят несколько серий таких встреч. На самом деле в астанинской площадке участвуют и те, которые не участвовали в Женеве, особенно со стороны оппозиции. Но посчитали, что Казахстан - равно отдаленное и имеющее одинаковое отношение ко всем конфликтующим сторонам государство. Мы предложили сторонам встретиться, создали условия для таких переговоров. По оценкам экспертов, представителей ООН, с которыми я беседовал, они были очень полезны для того, чтобы там продолжить мирный процесс, прийти к переговорам, чтобы потом можно было бы продолжить эти переговоры. Потом может быть конституция, потом могут быть выборы в стране, то есть такая перспектива открывается. Но случилось то, что случилось. Оценку я давать сейчас не могу. Одна сторона заявляет, что это была химическая атака, где погибли люди, другая сторона говорит - не было. И тяжело достигнуть объективного подхода в этом вопросе. Но мне кажется, интересы всех государств заключаются в том, чтобы, в конце концов, только совместно там работать. Без совместной работы, без тесной работы всех заинтересованных государств победу над «Исламским государством» и над терроризмом вообще одержать невозможно.

При поддержке Телерадиокомплекса Президента РК

Казахстан. СНГ. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inform.kz, 11 апреля 2017 > № 2137496 Нурсултан Назарбаев


США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135895 Алексей Хлебников

Ловушка ожиданий. Как удары по Сирии изменят позиции США на Ближнем Востоке

Алексей Хлебников

Несмотря на краткосрочные преимущества, в долгосрочной перспективе решение Трампа нанести удар по Сирии поставило его скорее в неудобное положение. Своим жестким ответом Асаду Трамп дал надежду сирийской оппозиции и ее основным спонсорам, и на эти надежды придется как-то реагировать. А в ситуации, когда у Вашингтона нет проработанной стратегии, сделать это будет непросто

Прошедшая неделя резко изменила привычное течение сирийского конфликта. Началась она 4 апреля с химической атаки в городе Хан-Шейхуне в провинции Идлиб, контролируемой отрядами оппозиции и «Джебхат ан-Нусрой». В результате атаки более восьмидесяти мирных жителей погибли, сотни ранены. После этого 7 апреля США нанесли удар-возмездие по авиабазе сирийской армии Шайрат в провинции Хомс. Там, по данным российского Министерства обороны, погибли шесть сирийских военнослужащих, уничтожено шесть самолетов, склад и ремонтные мастерские. Вашингтон заявил, что именно с аэродрома Шайрат была произведена химическая атака на Хан-Шейхун.

Кто виноват?

Большинство стран Запада сразу же обвинили в химической атаке правительство Асада. Дамаск отрицает свою причастность и возлагает ответственность на оппозицию. Учитывая, что международное расследование атаки только началось, а первые результаты ожидаются лишь через несколько дней, пока нет неопровержимых доказательств того, кто стоит за химической атакой.

Эта ситуация отчасти напоминает 2013 год, когда произошла серия химических атак в Гуте, пригороде Дамаска. Точно так же большинство СМИ и экспертов тогда возложили вину на сирийскую армию. Однако независимое расследование специальной комиссии ООН и подготовленный по его итогам доклад, выпущенный в сентябре 2013 года, не содержал никаких доказательств, что официальный Дамаск был инициатором химической атаки. Более того, глава комиссии Карла дель Понте неоднократно подчеркивала, что собранные доказательства указывают на оппозицию.

Момент, выбранный для недавней атаки в Идлибе, также показателен. Несколькими днями ранее администрация Трампа официально заявила, что свержение Асада более не является приоритетом США. Исходя из этого, для Дамаска было бы крайне опрометчиво принимать решение об атаке именно тогда, когда Вашингтон наконец-то изменил свое отношение к режиму Асада. Поэтому сомнения в том, что за химической атакой стоят сирийские власти, вполне оправданны.

Чего хотел Трамп?

Решив нанести ракетный удар по сирийской авиабазе, Трамп подал важный сигнал сразу трем разным аудиториям.

Во-первых, самим американцам. Трамп продемонстрировал, что он не в одной лодке с Путиным и что он способен принимать жесткие решения. Таким образом, он поднял себе популярность в США и поставил на место многих критиков. Удар по Сирии по большей части был направлен на то, чтобы восстановить доверие к Трампу среди американцев. То, что увидела в результате атаки американская публика, – это четкий контраст с Обамой, который не мог решиться на бомбардировки Сирии в сентябре 2013 года, нарушая свои же «красные линии».

Во-вторых, сообщение было предназначено и для Москвы. Его смысл заключается в том, что Россия не может в одностороннем порядке действовать в Сирии и отстранять США от конфликта. К апрелю 2017 года Вашингтон в Сирии оказался практически не у дел. Многие видели, что российские инициативы в сирийском урегулировании, поддержанные Турцией, Ираном и Иорданией, отодвинули США на второй план. По сути, это означало усиление влияния России и Ирана в Сирии и в регионе в целом и, соответственно, оставляло Вашингтону меньшее пространство для маневра. В какой-то степени удар США по Сирии усилил переговорные позиции госсекретаря Тиллерсона накануне его визита в Москву, запланированного на 11–12 апреля.

Наконец, ракетные удары должны были показать и всему остальному миру, что США никуда не делись и готовы к активным действиям.

В результате Трамп на время, но все же успокоил внутреннюю оппозицию, в особенности тех, кто наседал на него по поводу «российского дела», публично бросив вызов России в Сирии, и получил поддержку вашингтонских ястребов. Вдобавок такой неожиданный шаг продемонстрировал непредсказуемость Трампа и показал его хватку. В последние годы многие говорили о непредсказуемости президента России, и Трамп попытался повести себя так же.

Издержки удара

Решение Вашингтона ударить по силам Асада, несомненно, создало краткосрочный положительный эффект для позиций США на Ближнем Востоке. Однако в то же время оно подняло и новые вопросы, и главные из них: каким будет следующий шаг США? Готов ли Трамп к дальнейшим военным действиям против Асада в Сирии, или это была разовая акция?

Наиболее вероятный ответ – удар по Сирии был одноразовым действием.

Во-первых, если отбросить дипломатическую риторику, международное право и призывы к ответственности, то пуск американских «Томагавков» – это не более чем очередной удар по позициям сирийской армии. По данным Министерства обороны РФ, в результате удара погибли шесть сирийских военнослужащих, уничтожено шесть самолетов, склад и ремонтные мастерские. Большая часть взлетно-посадочных полос остались неповрежденными.

Это не первый раз, когда США наносят удар по позициям сирийской армии. В сентябре 2016 года американские ВВС атаковали правительственные войска в районе Дейр-эз-Зора, в результате чего погибли более семидесяти сирийских военных. Тогда Пентагон признал, что удар был совершен по ошибке. Поэтому, если говорить о целях ракетного удара США по авиабазе Шайрат, то он явно не был нацелен на то, чтобы нанести серьезный физический урон силам Асада, а скорее имел символический политический смысл.

Во-вторых, США заранее проинформировали Россию о своем решении атаковать войска Асада. Учитывая уровень российско-сирийского взаимодействия, можно предположить, что Москва предупредила Дамаск, что помогло сирийским властям снизить масштабы ущерба.

В-третьих, новая администрация США вряд ли стремится втянуться еще в один затяжной конфликт на Ближнем Востоке, который потребует значительного увеличения американского присутствия в регионе, серьезных бюджетных затрат и будет негативно воспринят американским обществом. И все это при совершенно неясных перспективах.

В-четвертых, если Трамп решится продолжить военные действия против сирийского правительства, то это значительно уменьшит шансы на российско-американское сотрудничество в Сирии и развеет все иллюзии по поводу ожидаемого улучшения отношений между Москвой и Вашингтоном. Учитывая, что тема антитеррористического сотрудничества с Россией была одной из основных в избирательной кампании Трампа, а к своим предвыборным обещаниям он относится довольно трепетно, вряд ли американский президент так легко согласится отбросить эту часть своей программы.

Наконец, пока ничто не указывает на то, что у команды Трампа есть какой-то комплексный продуманный план сирийского урегулирования. Судя по времени удара, его последствиям и мотивам Трампа, это решение было принято почти спонтанно и не было маленьким шагом в большой стратегии. Не стоит забывать и то, что Госдепартамент и многие другие внешнеполитические посты в новой администрации еще не до конца укомплектованы.

Несмотря на краткосрочные преимущества, в долгосрочной перспективе решение Трампа нанести удар по Сирии поставило его скорее в неудобное положение. Своим жестким ответом Асаду Трамп дал надежду сирийской оппозиции и ее основным спонсорам – Турции, Саудовской Аравии, Катару. И на эти надежды придется как-то реагировать, ведь теперь эти региональные державы будут ожидать от США дальнейших действий в том же духе. А в ситуации, когда у Вашингтона нет проработанной стратегии, продолжить будет непросто.

В итоге Трамп может оказаться в ситуации, когда он должен будет постоянно повышать ставки, чтобы соответствовать растущим ожиданиям. При этом рано или поздно остановиться все равно придется, а сильно выросшие к тому времени ожидания приведут к еще большим разочарованиям. Теперь дальнейшее бездействие Вашингтона будет воспринято союзниками США как предательство.

В ситуации, когда противоборствующие стороны получили надежду на новую помощь извне, очередная эскалация сирийского конфликта выглядит практически неизбежной, а значит, процесс политического урегулирования хоть в астанинском, хоть в женевском формате будет значительно ослаблен.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135895 Алексей Хлебников


США. Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135834 Александр Баунов

Опровержение измены. Чем опасны удары Трампа по Сирии

Александр Баунов

Не только Трамп нес груз обвинений в связях с Кремлем, но и в Кремле несли бремя несуществующих особых отношений с Трампом. Надежда на привилегированные отношения требовала демонстративных жестов и уступок, особенной сдержанности и обходительности партнеров по танго. Теперь ничего этого не нужно, партнеру можно смело наступать на ноги

В 2013 году, когда США в первый раз раздумывали, не ударить ли по Сирии, Юрий Сапрыкин, видный хроникер современности и один из организаторов митингов зимы 2011/12 года, написал о фатальной матрице американской политики: хороший там президент или плохой, наш или чужой, интеллигент или ястреб – он рано или поздно приходит к тому, чтобы кого-то бомбить. Огорчительные наблюдения в тот раз подтвердились не вполне: от того, чтобы бомбить Сирию, Обама воздержался, согласившись на предложение Путина, а с Асадом продолжил воевать через посредников. Но фатальная предопределенность американской жизни к тому времени все равно уже проявила себя в Ливии, хотя исполнителем воли парок был не столько сам Обама, сколько его госсекретарь Хиллари Клинтон.

Следствие против причины

Президент Трамп повел себя как опытный античный герой, чья мудрость в том, чтобы как можно скорее перестать противиться року и исполнить предназначенное. Судя по всему, он обогнал всех президентов США по краткости срока между вступлением в должность и приказом применить военную силу за рубежом. Теперь, когда будут обсуждать, что сделал Трамп в первые сто дней, есть что ответить и о чем написать твит. Одним из главных мотивов, двигавших Трампом, несомненно, было желание доказать, что он решительнее Обамы, который, как новый Гамлет, проводил время в вечных размышлениях там, где надо было действовать, а королевство тем временем теряло силу.

Тем в России, кто видел в победе Трампа победу России, придется объясниться со своей аудиторией: рассказать хотя бы, как президента-революционера быстро сломал американский истеблишмент. У интеллигенции в Америке и ее единомышленников в остальном мире свой неприятный выбор. Принять ли войну безответственного популиста и ксенофоба, а возможно, и российского ставленника Трампа против безжалостного диктатора и другого российского протеже – Башара Асада? Признать ли удар по Сирии приходом в Каноссу убедительным доказательством смиренного перерождения хулигана, вставшего на путь исправления, – или сосредоточиться на опасностях и недоработках его неожиданного предприятия: «Разве это война? Вот у Хиллари была бы война, а так ни один Асад не пострадал, зато русские, с которыми обещал поладить, навсегда потеряны». Есть и третий вариант – принять все это за часть общего с Москвой коварного плана по обелению Трампа, появились и такие голоса. Ксенофобия потому и эффективна, что прилипчива: свалив однажды неприятности на чужаков, кто захочет опять тащить их на себе. Впрочем, судя по тональности некоторых репортажей американских телеканалов, это не Трамп, а они давно хотели сделать Америку снова великой.

У многих в России этот выбор осложняется тем, что им придется хвалить Трампа за то, за что они же критиковали Путина. В самом деле, теперь весь тот набор упреков, который был предъявлен Путину после того, как он послал в Сирию самолеты, может быть предъявлен Трампу: влез в чужую гражданскую войну далеко от собственный страны, тратит деньги, которых не хватает на медицину, увеличил опасность терактов на родине, действует внезапно и без международного согласия, повышает опасность технического инцидента с ядерной державой, чьи военные могут случайно попасть под удар, заменяет внутриполитическую повестку внешней, отвечая на критику и провалы внутри страны картинами ракетных пусков и разбомбленных вражеских объектов. Выходом из этого противоречия могло бы быть циничное признание, что президенту плохой страны всего этого нельзя, а хорошей можно, но является ли Трамп, отвергнутый собственными интеллектуалами, уполномоченным представителем хорошей страны?

По отношению к Трампу главным остается тот же вопрос, что и по отношению к Путину: можно ли принять борьбу со злом из рук зла? В случае с российским президентом допущенная к микрофону часть мира давно склоняется к отрицательному ответу. Но если Трамп вторичное зло, а Россия – первичное, удар Трампа по интересам России можно трактовать и как спровоцированное внешним давлением восстание следствия против причины и приветствовать в качестве жеста то ли сопротивления, то ли взаимной аннигиляции.

Новый источник удовольствия

Удовлетворение от удара по Асаду и Путину, однако, не должно заслонять вопрос, кем и как принималось решение о применении военной силы за рубежом. Американская администрация по-прежнему не укомплектована полностью, множество ключевых должностей в Госдепе вакантны, аппарат советника по безопасности после увольнения Флинна в переходном состоянии, конфликт президента со спецслужбами не закончился. Трамп по-прежнему им не доверяет, члены его команды не ориентируются на их справки и игнорируют рекомендации. Среди главных советников Трампа по Ближнему Востоку все еще называют его зятя Джареда Кушнера и одиозного консервативного идеолога Стива Бэннона, а также Дэвида Фридмана (представителя Трампа на Ближнем Востоке) и миллионера, владельца казино Шелдона Аделсона. В Израиле все они близки к лагерю Нетаньяху и наследуют традиционную враждебность тамошних правых к сирийскому режиму как к давнему военному противнику Израиля и союзнику «Хезболлы».

Кроме того, судя по многим свидетельствам, Трамп смотрит телевизор. Он твитами отвечает на сюжеты новостей и выступления ведущих. Похоже, что часть картины происходящего он получает не из справок спецслужб, которым не доверяет, а из выпусков новостей, которые смотрит вместе с Иванкой. Большие телеканалы вроде CNN и NBC находятся с ним во взаимной вражде, но с таким прямым выходом на президента они в некотором смысле никогда не были так влиятельны.

Картины жертв химической атаки могли подтолкнуть Трампа к необходимости действовать, а политическая перфокарта – к выбору направления удара. Он оказался на перекрестке двух сюжетов: собственной негамлетовской решительности и обвинений в сговоре с Путиным. Чрезвычайная ситуация в Сирии – гибель гражданских лиц от отравляющих веществ – требовала решительных действий. Если бы они не последовали, он бы ничем не отличался от Обамы, а вся его кампания, весь его образ построены на том, что он не такая размазня. Если бы действия последовали в ином направлении или начался долгий поиск виновных, подтвердился бы сюжет о том, что он находится с Путиным в отношениях благодарной зависимости и вся его решимость слабеет там, где надо действовать против России.

Таким образом, случилось парадоксальное: Трамп в течение нескольких часов поверил тем самым спецслужбам: «нет никакого сомнения, что Сирия применила химическое оружие, нарушив свои обязательства», – которым месяцами не верит, когда они говорят о российском взломе почты демократов. Хотя и в том и в другом случае процесс окончательного установления виновных может быть весьма длительным: выводы специалистов ООН, которые имели доступ к месту химической атаки в Гуте 2013 года, до сих пор не всем кажутся достаточно категоричными.

Вероятно, главный мотив столь быстрого и показательного силового решения – все-таки желание раз и навсегда зафиксировать в общественном мнении свои отличия от Обамы и свою независимость от России, опередив любые возможные упреки в малодушии и предательстве. Так что даже для противников Трампа остается открытым вопрос, не является ли в этих обстоятельствах удар по Сирии проявлением не лучших черт Америки, а худших черт ее нынешнего президента.

И потом, действительно ли это акция против Путина и России? Вера в решающую роль России за плечами всякого зла хоть в Америке, хоть на Украине, хоть в Сирии затмила тот факт, что Асад много лет без России сопротивлялся напору и ИГИЛ, и вооруженной оппозиции исламской и не. Последняя даже после взятия Алеппо все еще сильна на севере, а вот в центре и на юге позиции сирийской армии напрямую упираются в позиции ИГИЛ, и других сопоставимых по мощи сил там нет. Непонятно, кто будет защищать под завязку набитый религиозными и национальными меньшинствами Дамаск и приморскую зону, если разгромить с воздуха сирийскую армию. Каков западный план на этот случай, кто войдет в Дамаск вместо исламистов, кто предотвратит чистки и разрушения? Как сделать так, чтобы российские самолеты и военные не оказались живым щитом Асада, и что будет, если окажутся? Ответ на вопрос о плане в Сирии при Трампе еще менее ясен, чем при Обаме.

Остановить Трампа

Не доверяя собственным спецслужбам, Трамп мог запросить дополнительную информацию у израильтян и европейцев, которые его поддержали, но, очевидно, не ориентировался на информацию российских спецслужб, зависимость от которых ему приписывают. Судя по реакции России, – как по официальным заявлениям, так и по возобновлению пропагандистских контрударов по США в почти дотрамповском масштабе, – бомбардировка сирийской базы для Москвы неприятная неожиданность. Пока еще официальные спикеры либо стараются избегать прямых ударов по Трампу и Тиллерсону, с которыми скоро встречаться. Либо, как Дмитрий Медведев, выбирают такие формулировки, которые могли бы задеть у Трампа самую чувствительную струну, намекая на его безволие и уступчивость, на то, что он быстро прогнулся и оказался совсем не таким храбрым портняжкой, какого изображал.

Если раньше речь шла о том, чтобы втянуть Трампа в серию сделок как союзника по строительству нового миропорядка, теперь Совет безопасности России совещается о том, как остановить Трампа. Ведь он может войти во вкус односторонних силовых действий. Не согласованный ни с кем удар по союзнику России не принес ему ничего, кроме похвал: его хвалят в Сенате и по телевизору, одобряют отчаявшиеся было союзники по НАТО и в Восточной Европе, превозносят арабские твиттер и фейсбук, которые прежде попрекали исламофобией. Китайцам тоже нравятся сильные – за это китайский народ раньше любил Путина. На брань в российских ток-шоу можно не обращать внимания: телезритель Трамп ни Первый канал, ни RT все же не смотрит.

Если Трамп, метя в Сирию и попав в Россию, приобрел только похвалы и ничего не потерял, почему бы не продолжить в том же духе. Почему не разговаривать в более ультимативном тоне по поводу Донбасса или даже Крыма, не навешивать новых санкций. Тогда Америка и Россия снова подходят к той линии прямого соприкосновения, от которой, Путину казалось, он американцев отогнал. Теперь, выходит, надо не надеяться на отступление Америки поближе к собственным границам, а снова бояться за Украину. Как сделать так, чтобы Трамп понял, что туда силой нельзя, и не спровоцировать его – вспыльчивого и любящего аплодисменты – на полноценную вражду, к которой его будут подталкивать? Вот о чем сейчас думают в Кремле.

Однако же если Трамп увлечется этим новым занятием – бить по Сирии и по России, за что в него сразу летит столько букетов, – не означает ли это конец тем предварительным обязательствам, которые и Россию удерживали от возобновления односторонних действий? Переходить к контактному противоборству с ядерной Россией он все равно не будет, зато обязательства, добровольно наложенные ею на себя ввиду намечающихся особых отношений, потеряют силу.

В Кремле могут быть даже рады тому, что наступает некоторая новая ясность. В свое время в России приветствовали приход Трампа, потому что на выборах между врагом и черным ящиком победил черный ящик. Теперь становится понятнее, что в нем. Не только Трамп нес груз обвинений в связях с Кремлем, но и в Кремле несли бремя несуществующих особых отношений с Трампом. Надежда на привилегированные отношения требовала демонстративных жестов и уступок, особенной сдержанности и обходительности партнеров по танго. Теперь ничего этого не нужно, партнеру можно смело наступать на ноги, отношения зафиксированы на том предельно низком уровне, на котором их оставили Обама и Клинтон. Новая реальность после удара Трампа по Сирии, особенно если последуют повторы, сделала менее невероятным, что ответ на них мы увидим где-нибудь на Украине.

США. Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135834 Александр Баунов


США. Россия. Китай. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134539 Сергей Караганов

О новом ядерном мире

Как укрепить сдерживание и сохранить мир

Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Резюме Новый «концерт наций» может оказаться более устойчивым, чем предыдущий из XIX века. Но он должен базироваться на взаимном ядерном сдерживании, а не только моральных принципах или балансе сил.

Сначала – главные тезисы. Ядерное оружие – если оно будет применено – чудовищное зло. Но его существование спасло мир в годы холодной войны, спасает и сейчас, в период одновременного разложения двух прежних мировых систем – двухполярной (она закончилась, но ее пытаются возродить) и «однополярного момента» (здесь процесс разложения в эндшпиле). Эти два процесса накладываются на головокружительно быстрое изменение соотношения сил в мировой экономике и политике, кризис системы международного права и просто приличий в межгосударственном обиходе, хаос в головах элит многих стран. Ситуация усугубляется началом гонки вооружений в сфере ПРО, неядерных стратегических систем. Весьма вероятно, что мир входит в эпоху, когда кибероружие может начать приобретать характер оружия массового поражения. Разваливаются и прежние режимы ограничения вооружений.

В результате мир объективно живет и еще долго будет жить в предвоенном состоянии. В этой ситуации опора на ядерное сдерживание может оказаться спасением. Но она должна быть дополнена совместными усилиями по укреплению всех факторов, влияющих на международную стратегическую стабильность.

Геополитический и интеллектуальный фон

Понимаю, что буду обвинен в том, что я второй «доктор Стрейнджлав, полюбивший ядерную бомбу» из знаменитого фильма 1964 года американского режиссера Стэнли Кубрика. Однако полагаю, что разумная опора на ядерное сдерживание нужна не только русским с нашей экономикой, все еще страдающей от неудачных реформ, но и всему миру.

В начале своей научной карьеры – в 1970-е и 1980-е гг. – я потратил немало времени и усилий на исследование роли ядерного оружия в международной политике, изучал документы, участвовал в дебатах и даже политической борьбе вокруг ядерного оружия. Исследования и опыт привели меня к выводам, отличным от тех, что разделяло большинство коллег из научно-политического сообщества. Но применить эти выводы почти не пришлось. Разве что активно противодействовал всерьез рассматривавшейся, в том числе и советским руководством в конце 1980-х гг., идее резкого сокращения ядерных потенциалов, даже всеобщего ядерного разоружения, «ядерного нуля», выражаясь более современным языком. Потом холодная война как будто закончилась, ядерный фактор ушел на задний план. А я с удовольствием занялся другими более актуальными и плодотворными темами.

В последние девять лет обстановка в мире снова накаляется, хоть и по-другому, чем раньше, а ядерное оружие все более ощутимо выходит из политического забвения. Разгорелась новая дискуссия о его роли. Политические изменения в США придают этой дискуссии дополнительный вес.

Современный свод идей о роли ядерного оружия был заложен в основном американскими теоретиками и практиками в 1950-е и 1960-е годы. Он имел две ипостаси – во-первых, общечеловеческую, философскую, во-вторых, связанную с обслуживанием национальных интересов и даже использовавшуюся для обоснования того или иного считавшегося выгодным направления развития вооруженных сил. Ограничение и сокращение ядерных вооружений (советский термин, у американцев звучит откровеннее – контроль над вооружениями) были призваны оптимизировать и оправдывать создание или сохранение тех или иных систем, обуздывать излишние траты, навязывать другой стороне выгодные представления или даже направления гонки вооружений. Разумеется, одной из целей контроля над вооружениями – не всегда главной – было уменьшение риска возникновения ядерного столкновения через прежде всего улучшение политического климата. Баланс полезности и вредности контроля над вооружениями подвести крайне трудно.

Согласно превалирующим до сих пор взглядам, распространение ядерного оружия – безусловное зло, что частично противоречит исторической логике. История ядерного оружия есть в том числе история его распространения. Если бы СССР и Китай не создали ядерного оружия, вряд ли бы мы миновали прошлые десятилетия без большой войны. Но зато идея нераспространения полностью соответствует интересам состоявшихся ядерных держав, в том числе и Советского Союза и России.

Политическая, технологическая, морально-правовая ситуация кардинально изменилась со времени, когда закладывались основы теории ядерного сдерживания и ограничения ядерных вооружений. Это, видимо, требует пересмотра концептуальных подходов к роли ядерного оружия в современном мире. Новая теория необходима и из-за нарастающего изменения экономического, политического, морального соотношения сил.

К новым размышлениям о роли ядерного оружия подталкивает и необходимость осмысления опыта последней четверти века, когда ядерный фактор во многом ушел в тень. Временно ослабевшая Россия де-факто отказалась от политики сдерживания и балансирования. И тут же получили результат – серию агрессий: в Югославии, Ираке, Ливии. Сейчас в Соединенных Штатах начинается новая дискуссия о ядерном оружии. Зачастую с прямо противоположных позиций. Во время предвыборной кампании демократы выдвигали идеи как движения к ядерному «нулю», так и очередного наращивания ядерных вооружений. Трамп задался вопросом о том, зачем ядерное оружие, а потом пообещал мощное наращивание его арсеналов или предлагал ограничение вооружений в обмен на уступки со стороны России.

За идеями о резком сокращении стоят как идеалисты, стремящиеся освободить мир от чудовищного зла, которым является применение ядерного оружия, так и сверхциничные реалисты.

Последние хотели получить возможность перевода американского военно-экономического превосходства в политически применимое доминирование в области вооруженных сил общего назначения. А также развязать себе руки в области систем ПРО, по которым США также лидируют. Ровно противоположные взгляды стратегического истеблишмента – признак общей сумятицы в мозгах не только американской, но и других мировых элит.

Еще один повод вновь подумать о новой роли ядерного оружия – свистопляска вокруг «ядерных угроз» со стороны России, ставшая важной частью политико-пропагандистской войны, развязанной в конце прошлого – начале текущего десятилетия и резко усугубившейся после того, как Россия сначала остановила через действия в Крыму и на востоке Украины экспансию западных союзов, а затем в Сирии поставила блок серии смен режимов, проводившихся Западом.

Уже во время президентства Барака Обамы началась игра с обвинениями России в нарушении договора по ракетам средней и меньшей дальности. За ней стояли, видимо, не только попытки создать очередной фронт политического давления, но и оправдать возможные планы развертывания вокруг России новых систем ядерных вооружений и ПРО. Уже приходилось писать на страницах этого журнала (№ 4, 2016, «Ракеты в Европе: воспоминания о будущем?»), что ситуация напоминает ракетный кризис 1970-х годов. Тогда для оправдания развертывания в Европе американских «Першингов» и крылатых ракет, провоцирования напряженности и укрепления атлантической связки был использован удобный предлог – развертывание (не совсем разумное) Советским Союзом ракет CС-20.

Российские публицисты, работавшие в контрпропагандистском режиме, позволяли себе высказывания на грани фола. Но они не отражали официальную точку зрения, которая к тому же достаточно искусно полностью и не оглашалась. Главная причина активизации дискуссии вокруг роли ядерного оружия и одновременно целесообразности ее развивать и, возможно, выводить на высший политический уровень – крайне острая международно-политическая обстановка, объективно увеличивающая вероятность войны. Во многих отношениях ситуация более опасна, чем в последние два с половиной десятилетия холодной войны, не говоря уже о первом десятилетии после ее окончания. Может быть, за исключением начала 1980-х гг., когда ввод советских войск в Афганистан, рейгановские «звездные войны» и «империя зла» накалили обстановку до опасного предела. Но и тогда общая международная ситуация была структурно более стабильной.

Главная причина этого состояния – беспрецедентно быстрое перераспределение сил в мире. Оно вызвано не только «подъемом новых», но и крайне быстрым и неожиданным падением в 2000-е гг. мощи и влияния Запада, особенно болезненным после «окончательной победы», которая, как казалось, была им достигнута к началу двухтысячных. Уже ко второй половине этого десятилетия Соединенные Штаты обесценили свое военное превосходство, пустив в ход вооруженные силы в Афганистане, Ираке, Ливии и политически потерпев поражение. Экономический кризис, начавшийся в 2008–2009 гг., подорвал привлекательность модели либерального капитализма, что ударило по моральному авторитету Запада. Затем вышел на поверхность кризис политической модели США, кульминацией которого пока стал фарс президентских выборов, и нынешняя война американского истеблишмента против Трампа.

Одновременно с середины 2000-х гг. усугубляется почти всеобъемлющий и пока безысходный кризис Евросоюза. Значительной части элиты для замедления расползания понадобился «враг», которым сделали Россию. Если раньше принято было говорить о необходимости управления «подъемом новых», то теперь на повестку дня, похоже, выходит необходимость управления «упадком старых».

Эти кризисы накладываются на ревизионистское стремление «новых» (неявно Китая, Индии, других, открыто – России) изменить правила игры, навязывавшиеся Западом с 1990-х гг. после его, как казалось, победы в холодной войне. А одновременно Соединенные Штаты, используя часть европейских стран, попытались взять реванш за поражения последнего десятилетия, развернуть вспять складывающееся не в их пользу соотношение сил. Образовалось вдвойне взрывоопасное столкновение «реваншистов» и «ревизионистов».

Эти процессы идут на фоне системного замедления мировой экономики, обострения конкуренции, а также быстро развивающегося процесса деглобализации. Неизбежен и рост протекционизма, лидером которого, похоже, будет Америка Дональда Трампа.

Тревожна и ситуация в военно-политической области. Началась гонка вооружений в сфере ПРО. Разворачиваются дальнобойные и высокоточные неядерные системы, которые, кстати, могут нести и ядерные боезаряды. Почти наверняка начинается и скрытая, но, может быть, самая опасная с точки зрения поддержания стратегической стабильности, гонка кибервооружений. Параметры ее неясны, но вероятно, что применение кибероружия может быть сравнимо по последствиям с действием оружия массового поражения. И весьма вероятно, что уже в ближайшее время возможности для нанесения такого ущерба появятся у террористов.

Ситуация кажется еще более опасной из-за кризиса лидерства и управления во многих странах мира. Не в последнюю очередь – в государствах, еще недавно считавшихся образцом для большинства. Подобная нестабильная, если не прямо предвоенная, ситуация может продлиться еще неизвестно сколько, до тех пор пока не будет (если будет) сформирован новый баланс сил и выработаны новые или возвращены старые нормы международного общежития.

С узкой российской точки зрения имеются и позитивные стороны. Россия, продемонстрировав, в частности, в Сирии новые типы вооружений, укрепила способность к стратегическому сдерживанию. Но международная стратегическая стабильность может снова пошатнуться, в том числе и из-за новых направлений гонки вооружений.

Для того чтобы прожить этот неопределенно долгий период, стоит обратиться к главному системному стабилизатору международных отношений, спасшему человечество от мировых войн, – ядерному сдерживанию. Спасало оно по стыдливому умолчанию. На него опирались, но от него постоянно открещивались, заявляли о необходимости отказаться. Стоит сказать себе и миру правду: мы не выживем без ядерного оружия, сколь бы опасным оно ни было. И целью политики должно быть не преодоление ядерного сдерживания, а его совместная оптимизация в предстоящий трудный период становления нового миропорядка.

Ядерное сдерживание

О ядерном сдерживании написаны библиотеки книг, и у него есть десятки определений. Дам свои трактовки, в чем-то отличающиеся от общепринятых.

Стратегическое сдерживание, или сдерживание I – способность внушить потенциальному противнику, что в случае ядерной атаки неизбежен ответный удар с «неприемлемым ущербом». Его оценка субъективна, зависит от страны, населения, территории, политической системы. В США неприемлемым, судя по рассекреченным документам, уже в начале 1950-х гг. считался даже единичный ответный ядерный удар.

Для подкрепления этой главной функции ядерного оружия ученые и практики выдвинули идею неизбежности эскалации любой ядерной войны на глобальный уровень, теорию «ядерной зимы» – охлаждения Земли в результате обмена ядерными ударами, делающее ее невозможной для жизни людей. Пока этот, основной, тип сдерживания работал.

Сдерживание II, или расширенное сдерживание. Так называют доктрину, согласно которой США гарантировали союзникам «ядерный зонтик», заявляя о готовности нанести удар по «агрессору», если НАТО (Япония, Южная Корея) проигрывает войну с применением обычных вооруженных сил. Готов доказать, что обещание было чистой воды блефом. Уверен, американцы никогда не пришли бы на помощь союзникам, подставляя под ответный удар свою территорию. Но войны в Европе, к счастью, не случилось, а это «сдерживание» позволяло и по-прежнему позволяет союзникам экономить на оборонных бюджетах, оплачивая американское прикрытие политической и экономической лояльностью.

К тому же оно работало в головах советских стратегов. Они верили в возможность первого удара США и пытались подготовить вооруженные силы к ведению боевых действий в условиях обмена ядерными ударами. «Агрессором» была, естественно, НАТО. Эта вера была одной из причин безумного наращивания Советским Союзом сил общего назначения.

Россия, согласно заявлениям официальных лиц (секретарь Совбеза Николай Патрушев), также исходит из того, что ядерное оружие может быть применено и при нападении на союзников.

Сдерживание III – готовность применить ядерное оружие в случае нападения с использованием только сил общего назначения, угрожающего, как говорится в современных российских доктринальных документах, «самому существованию государства». Сходной линии, видимо, придерживаются и большинство других ядерных государств – Великобритания, Франция, Израиль, Индия, Пакистан, Северная Корея. Эта функция поддерживается представлением о неописуемых последствиях любой ядерной атаки. Она пока работает на предотвращение войны, но может быть подорвана, если одиночное или ограниченное применение ядерного оружия все-таки случится, вызовет гибель десятков и сотен тысяч людей, но не приведет ни к дальнейшей региональной эскалации, ни к глобальной катастрофе. Это крайне опасное развитие событий, ибо может свести на нет всю мифологию ядерного сдерживания и его полезность как инструмента предотвращения войны. Такой сценарий кажется возможным сейчас в отношениях Индии и Пакистана и вокруг Северной Кореи, в меньшей степени – Израиля.

Наиболее полезна функция ядерного оружия, которую я назвал бы сдерживанием IV. И у военных стратегов, и в обыденном сознании утвердилось представление о недопустимости любого масштабного военного конфликта, если он может вовлечь ядерные державы, особенно СССР/Россию и США и – через шаг – способен стать глобальной катастрофой. Этот тип сдерживания в немалой степени способствовал сохранению относительного мира в годы «зрелой» холодной войны. СССР и Китай не отправляли напрямую войска во Вьетнам, опасаясь эскалации. Соединенные Штаты и НАТО стояли в стороне, когда Советский Союз и Варшавский договор усмиряли Будапешт и Прагу, только скрытым образом поддерживали моджахедов в Афганистане.

Это перестало работать, когда СССР развалился, а Россия была крайне слаба. Тогда, почувствовав безнаказанность, страны НАТО, организации, до того бывшей оборонительным союзом, совершили серию нападений – против остатков Югославии в 1999 гг., против Ирака, Ливии. В Сирии, где Россия продемонстрировала готовность и способность защищать свои интересы и международное право, об открытом силовом вмешательстве речи почти уже не шло.

Чтобы понять, как действует этот тип сдерживания, стоит представить себе, скажем, атаку альянса на Сербию сегодня. Она немыслима. Трудно вообразить, несмотря на заявления некоторых политиков, и прямую военную поддержку Соединенными Штатами и НАТО, скажем, нынешнего украинского режима. Когда горячие головы в Вашингтоне требовали поставки Киеву «летальных вооружений», европейцы, да и руководство США категорически это отвергли, поскольку понимали, что Россия, прикрытая ядерным оружием и обретшая волю к борьбе, ответит крайне жестко.

Этот тип сдерживания является одним из ключевых факторов относительной международной стабильности.

Сдерживание V – ядерное оружие как фактор сдерживания гонки неядерных вооружений. Сохранение и наращивание ядерных потенциалов ассоциируется с гонкой вооружений. Так оно во многом и было в годы холодной войны, когда Вашингтон и Москва увеличивали ядерные арсеналы, не сообразуясь ни с нормальной логикой, ни с разумными стратегическими расчетами. Но уже и тогда опора на ядерное оружие позволяла более рациональному и ответственному перед своими гражданами Западу, особенно в Европе, экономить на обычных вооружениях.

Теперь Россия в значительной мере компенсирует военно-экономическое превосходство соседей опорой на ядерное оружие, в том числе нестратегическое. По словам Патрушева, «Россия оставляет за собой возможность нанесения упреждающего (превентивного) ядерного удара по агрессору».

Наиболее полезной функцией этого типа сдерживания является то, что он делает в принципе бессмысленной погоню за превосходством на других направлениях – в области вооруженных сил общего назначения, сил противоракетной обороны, высокоточных неядерных систем большого радиуса действия. Это доказывает и последний опыт США, которые в 1990-е и начале двухтысячных сделали огромный рывок, растратили триллионы, обогнали чуть ли не всех остальных вместе взятых, только чтобы обнаружить после серии поражений, что в современном мире такое превосходство почти ничего не дает, в том числе и из-за невозможности или неготовности к эскалации на ядерный уровень.

В российско-китайских отношениях ядерный фактор предотвращает любые теоретические попытки добиться неядерного превосходства. Он объективно является одним из факторов поддержания дружественных отношений двух стран.

Сдерживание VI. Обеспечение демократизации международных отношений. Без сдерживающей роли ядерного оружия, которое ограничивает массированное применение военной силы вообще, «новым», прежде всего Китаю, вряд ли позволили бы подняться, и тем более столь быстро. Могли бы «добить» и Россию в период ее слабости. В последние годы не раз сталкивался с сожалениями оппонентов, что «Путина нельзя наказать, как Милошевича».

Это структурное влияние ядерного фактора глубже. Он лишает наиболее могущественные в экономическом отношении страны и группы государств возможности переводить экономическое превосходство в используемую военную мощь, и тем самым содействует (наряду с изменениями в сфере информации и идеологии) общей демократизации международной политики. Здесь не только нынешний подъем «новых» и появление благодаря этому у всех других стран большей свободы выбора и маневра, но и одна из причин самой возможности возникновения и развития движения неприсоединения в прошлые годы.

Сдерживание VII – одна из важнейших, хотя и почти не исследованных функций ядерного сдерживания – его цивилизующее влияние. Наличие ядерного оружия с имманентно присущей ему теоретической способностью уничтожения стран и континентов, если не всего человечества, изменяло мышление, «цивилизовало», делало более ответственными правящие элиты ядерных держав. Из этих элит вымывались или не подпускались к сферам, связанным с национальной безопасностью, люди и политические группы, взгляды которых могли бы привести к ядерному столкновению. Это можно достаточно четко проследить по эволюции американской правящей элиты. Последним относительно радикальным американским политиком, претендовавшим на пост президента, был сенатор от штата Аризона Барри Голдуотер («бомбист»). Его американская элита просто снесла на выборах 1964 года. Аналогичная эволюция наблюдалась, насколько известно, и в советском руководстве. Проследить ее труднее. Но элементы авантюризма в ядерной области (Карибский кризис 1962 г.) были одной из важных причин смещения Никиты Хрущёва.

С функцией сдерживания как цивилизующего фактора сочетается и функция Сдерживания VIII, или самосдерживания. Понимание опасности эскалации конфликтов заставляло и заставляет руководителей ядерных государств исключать из рассматриваемых или тем более планируемых вариантов действий те, которые могут вывести на ядерный уровень. Объективно все стороны ядерного уравнения косвенным образом «заинтересованы, чтобы и их сдерживали». Знаю, что такие аргументы использовались в дискуссиях вокруг будущего ядерного фактора, в т.ч. для противодействия регулярно поднимавшимся волнам ядерного аболиционизма. В частности, против идеи «ядерного нуля», предлагавшейся во времена Горбачёва и Рейгана.

Что делать?

Концептуально – сохранять и поддерживать ядерное сдерживание на предстоящий период выработки новой международной системы, новых (старых) правил международного управления, новых схем ограничения вооружений. Совместные усилия всех ядерных держав по недопущению дальнейшего распространения ядерного оружия, попадания его в руки террористов, по предотвращению его случайного использования.

Инструменты – не традиционные переговоры по сокращению (ликвидации) ядерного оружия. Они могут иметь некоторый политический эффект, но неизбежно приведут к ремилитаризации отношений России и США, усложнят отношения двух стран с Китаем. Переговоры в более широком формате сейчас невозможны и по сути беспредметны.

Пора и в расчетах, и в переговорах, если их все-таки вести, отходить от бессмысленного принципа численного паритета. Если для надежного обеспечения сдерживания на любом уровне достаточно, скажем, полутора тысяч боезарядов и соответствующих носителей, способных преодолеть любую оборону, не важно, сколько будет у другой стороны – тысяча или пять. Если они хотят терять больше денег – это их право.

Вместо этого стоит начать диалог всех ядерных держав (в том числе, возможно, даже Израиля и Северной Кореи, получив возможность интегрировать ее, а не только наказывать, что контрпродуктивно) по укреплению международной стратегической стабильности. Сопредседателями диалога могут быть Россия, США и Китай. Цель – предотвращение глобальной войны, использования ядерного оружия. Он должен быть направлен именно на повышение стабильности, предсказуемости, донесения друг до друга опасений, предотвращения новых дестабилизирующих направлений гонки вооружений. Особенно основанных на новых принципах средств противоракетной обороны в динамическом взаимодействии с наступательными вооружениями. Естественно, диалог должен включать и обсуждение неядерных, но де-факто стратегических вооружений. А также средств кибервойны. Вероятно, необходима выработка новых мер по укреплению доверия, направленных на предотвращение случайного возникновения конфликта не только с использованием ядерного оружия, но и неядерных вооружений нового поколения, а также кибероружия.

Стороны в рамках существующих договоренностей по ограничению вооружений или, по согласованию изменяя их (возможно, такая участь может постигнуть безусловно устаревший Договор о ракетах средней и меньшей дальности – ДРСМД), модернизируют конфигурацию своих ядерных арсеналов. Но делают это в рамках философии взаимного укрепления сдерживания, а не стремления к невозможной в обозримый период ликвидации ядерного оружия или к получению преимуществ для первого удара.

Таким образом, цель диалога – не собственно сокращение арсеналов, а предотвращение войны через обмен информацией, разъяснение позиций, в том числе причин развертывания тех или иных систем, доктринальных установок, укрепление доверия или по крайней мере уменьшения подозрений. Сейчас вновь, как и в худшие годы холодной войны, стороны обмениваются сигналами в сфере стратегических вооружений через демонстрации, угрожающие пуски, учения, двусмысленные утечки.

Спустя какое-то время этот диалог, если он поможет миру не свалиться в новую большую войну, пережить «смену вех», может стать одной из основ формирования нового миропорядка. Такую же роль в экономической сфере, по сути, играет «Большая двадцатка», не решающая проблем, но позволяющая лучше понимать и учитывать взгляды других игроков, мировые тенденции.

А, начав лидировать в сфере предотвращения войны, укрепления международной стратегической стабильности, распространив свое сотрудничество на другие сферы международной жизни, «Большая тройка» будет закладывать основы для менее хаотичной и более безопасной мировой системы будущего. Этот новый «концерт наций», если и когда у лидеров трех стран хватит чувства ответственности создать его, может оказаться более устойчивым, чем предыдущий из XIX века, если он по согласию будет базироваться на взаимном ядерном сдерживании, а не только на моральных принципах или балансе сил.

США. Россия. Китай. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134539 Сергей Караганов


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134537 Олег Демидов

ЦРУ везде и всюду

Что мы узнали о кибермире из очередной утечки Wikileaks

Олег Демидов – консультант ПИР-Центра.

Резюме Утечки Wikileaks могут стать катализатором необходимых изменений в двух областях. Согласование и внедрение стандартов и механизмов кибербезопасности там, где они отсутствуют. И выработка режима ответственного поведения в киберпространстве, в том числе разумного ограничения государственных киберопераций.

Седьмого марта на сайте Wikileaks появилась серия утечек под названием Year Zero, которая, по словам администраторов проекта, является лишь первой частью более обширного массива документов Vault 7 («Убежище 7»). Утверждается, что все эти материалы представляет собой «базу знаний» ЦРУ о программах по взлому электронных платформ и устройств, интернет-сервисов, перехвату содержимого онлайн-коммуникаций и осуществлению целевых операций в киберпространстве. Всего опубликован 8761 документ, в том числе 7818 веб-страниц и 943 приложенных файла. В сумме они представляют собой структурированную библиотеку электронных документов с описанием слабых мест в программном обеспечении (ПО), а также средств эксплуатации таких уязвимостей.

Как все устроено

Утечка является одной из крупнейших в истории ЦРУ и спецслужб вообще, и по объему раскрытых документов сразу же превзошла серию разоблачений АНБ, начатую Эдвардом Сноуденом летом 2013 года. До этого достоянием общественности становились лишь отдельные кибероперации ЦРУ. В их числе разработка средств кибершпионажа и саботажа для замедления ядерной программы Ирана с 2005 по начало 2010-х гг. (включая печально известный компьютерный червь Stuxnet, внедрение которого в автоматизированные системы управления на производственном комплексе в г. Натанз в 2009–2010 гг. вывело из строя каскад центрифуг для обогащения урана). Кроме того, по данным Wikileaks в 2012 г. ЦРУ вело агентурную и электронную слежку за лидерами президентской кампании во Франции. Наличие у ЦРУ киберсредств для целевых операций и программ их применения – не новость, однако их масштаб до публикаций Vault 7 никто не представлял.

При этом перед нами лишь вершина айсберга – опубликована только первая часть имеющегося у Wikileaks архива, охватывающего документы за 2013–2016 годы. Утверждается, что «база знаний» составляет лишь около 1% от общего объема информации по программам создания киберсредств ЦРУ, которыми уже располагают активисты.

Wikileaks не будет публиковать файлы и документы, содержащие компьютерный код разработанного ЦРУ вредоносного ПО, чтобы они не попали в руки спецслужб и компьютерных преступников по всему миру. В этом смысле и перед ЦРУ, и перед Wikileaks сейчас стоит общая задача – предотвратить расползание средств из киберарсенала ЦРУ по международному рынку компьютерной преступности.

Впрочем, значительная часть «базы знаний» содержит не готовые образцы вредоносного ПО или детальное описание уязвимостей, а скорее концепции, черновые наброски подходов к преодолению защиты и построению векторов атаки на те или иные ИТ-продукты и решения. Вообще модель организации данных о киберарсенале ЦРУ любопытна: она представляет собой электронные вики-документы и приложения, которые могут редактировать и комментировать зарегистрированные пользователи системы.

Сообщество пользователей превышает 5 тыс. человек и включает в себя штатных сотрудников ЦРУ и представителей компаний-подрядчиков (по некоторым оценкам, 10–12 структур), работающих с ЦРУ по проектам развития киберсредств. Движок базы знаний основан на ПО Confluence, разработанном частной компанией Atlassian. По мере обновления данных по тем или иным проектам формируются разные версии соответствующих вики-страниц – в общей сложности 1136 предыдущих версий отдельных страниц.

Все это похоже скорее на базу знаний какой-нибудь ИТ-корпорации, чем на архив спецслужбы. Причем не только по формату, но и по стилю коммуникации, который напоминает общение в хакерском сообществе и частных компаниях. Комментаторы используют мемы, зачастую позволяют себе неформальную лексику, описывая грубые ошибки в коде систем, которые удалось взломать, и так далее. Для обмена идеями с 2009 г. организован внутренний формат «Симпозиума по сетевым технологиям, инжинирингу, исследованиям и развитию» с иронической аббревиатурой NERDS (от англ. nerd – компьютерный фрик, «задрот»). Названия техник атак и проектов по разработке вредоносного ПО отсылают к популярным персонажам компьютерных игр и кинематографа.

Представители Wikileaks утверждают, что утечка произошла как раз из-за действий инсайдера – зарегистрированного пользователя «базы знаний», который может быть как штатным сотрудником ЦРУ, так и представителем компании-подрядчика. Примечательно, что за последние годы крупнейшие утечки данных о программах развития киберсредств американских спецслужб, прежде всего АНБ, происходили именно через частных подрядчиков. Два наиболее громких эпизода – разоблачения Эдварда Сноудена и действия Гарольда Мартина III, скопировавшего огромный архив документов и кода «кибероружия» АНБ в 2016 году. Оба на момент утечек были сотрудниками Booz Allen Hamilton, известного подрядчика Минобороны и спецслужб США.

В новом сливе содержатся данные о виртуальной и физической инфраструктуре ЦРУ, применяемой для организации и координации перехвата данных в Сети и других форматах разведдеятельности с использованием информационных технологий. Например, европейский «филиал» Центра киберразведки, действующий на площадке американского консульства во Франкфурте-на-Майне, выполняет роль базы для координации киберопераций ЦРУ в Европе, Африке и на Ближнем Востоке. Кроме того, опубликованные материалы содержат информацию и о внутренней организационной схеме ЦРУ, которая включает разветвленную структуру технических подразделений, специализирующихся на разработке средств эксплуатации уязвимостей по отдельным направлениям платформ и ИТ-продуктов. Эта информация позволяет по-новому взглянуть на подход ЦРУ к электронной слежке и целевым операциям, а также оценить их место среди приоритетов ведомства. Работа ЦРУ по развитию собственного киберпотенциала сконцентрирована в рамках одного из пяти управлений – Управления цифровых инноваций (Directorate of Digital Innovation). Его внутренняя организация пока известна лишь частично, но ключевой его структурой является Центр кибернетической разведки (Center of Cyber Intelligence), в компетенцию которого, очевидно, и входило развитие опубликованной «базы знаний» по киберсредствам и разработка последних. Деятельность Центра киберразведки разбита на три ключевых направления: Группа компьютерных операций (Computer Operations Group, COG), Группа физического доступа (Physical Access Group, PAG) и Группа инженерно-технических разработок (Engineering Development Group, EDG). Именно инженерно-техническая группа занималась разработкой, тестированием и сопровождением ПО, содержащегося в опубликованных Wikileaks материалах. Об остальных двух группах и их деятельности из опубликованных документов известно немного.

Наконец, конкретные направления и ниши разработки ПО распределялись между двумя подгруппами и их девятью отделами в составе Группы инженерно-технических разработок. Так, отдел мобильных устройств (Mobile Devices Branch, MDB) собирал уязвимости и разрабатывал средства их эксплуатации (эксплойты) для смартфонов, в основном фокусируясь на уязвимостях мобильных операционных систем (iOS, Android). Отдел автоматизированных программных имплантов (Automated Implant Branch, AIB) создавал ПО, позволяющее использовать уязвимости в десктопных продуктах – например, персональных компьютерах и ноутбуках с операционной системой (ОС) Windows, а также устройств линейки MacBook от Apple. В свою очередь, отдел сетевых устройств (Network Devices Branch, NDB) отвечал за разработку техник и средств сетевых атак на веб-серверы и иную инфраструктуру Интернета. Отдел встраиваемых систем (Embedded Devices Branch, EDB) готовил средства эксплуатации уязвимостей в ПО различных «умных» устройств. Например, EDB работал над взломом «умных» телевизоров Samsung F8000 и концепцией эксплуатации уязвимостей в ПО «умного» транспорта.

Столь разветвленная структура и специализация подразделений Центра киберразведки говорит о том, что в ЦРУ выстроена полноценная система «разделения труда», которая обеспечена техническими, финансовыми и человеческими ресурсами для того, чтобы одновременно развивать киберсредства, направленные на большинство продуктов для конечных пользователей. В этом одно из коренных отличий программ ЦРУ от частных хакерских групп, включая группировки – источники постоянной повышенной угрозы (Advance persistent threats, APTs): частные игроки, даже самые продвинутые и опасные, из-за ресурсных ограничений сфокусированы на одной или нескольких смежных целях.

Другое отличие – в том, что государственные игроки никуда не спешат. Киберразведка ЦРУ выстраивалась долгие годы и будет работать еще дольше; спецслужба может позволить себе годами следить за разработками производителей и ждать, пока те допустят ошибки и создадут новые уязвимости в своих продуктах, – в отличие от частных группировок, действующих в рамках конкретных проектов, ограниченных ресурсами и сроками.

Ресурсная база ЦРУ в части программ киберразведки пока неизвестна, но из организационной схемы ведомства ясно, что это направление стало одним из его приоритетов. А общий объем ресурсов ЦРУ весьма значителен. В 2014 г. усилиями Сноудена были рассекречены данные о бюджете и количестве сотрудников ЦРУ: в 2013 г. финансирование ведомства превышало 4,8 млрд долларов, а персонал – 21 тыс. человек. Если исходить из того, что «базу знаний» по программам киберразведки используют более 5 тыс. человек, то на разработку киберсредств может быть направлено до четверти всех ресурсов. Это ставит ЦРУ в один ряд с АНБ и Киберкомандованием и делает претендентом на статус оператора крупнейшей в мире программы разработки государственного киберарсенала.

Что это значит

Любые обобщения в отношении нынешней утечки и программ развития киберсредств ЦРУ следует считать промежуточными и неполными, пока не опубликованы все имеющиеся у Wikileaks данные. С этой оговоркой уместно обозначить несколько моментов.

Первое. Систематическая и развернутая в индустриальном масштабе деятельность ЦРУ по развитию собственного киберарсенала создает серьезную угрозу как для пользователей, так и для поставщиков продукции и решений на ИТ-рынке. Прежде всего речь идет о продукции для конечных пользователей. Наиболее тревожной ситуация выглядит для ОС, как для настольных, так и для мобильных устройств. ЦРУ обладает эффективными средствами атак на мобильные устройства абсолютного большинства пользователей в мире. При этом возможность комбинации множества техник и эксплойтов затрудняет защиту от таких атак. «Отставание» ЦРУ от работы вендоров по закрытию уязвимостей и обновлению ОС и прошивок их устройств не снимает проблему: судя по всему, передовые разработки спецслужбы за последние пару лет просто не попали в массив данных утечки. Сложившаяся ситуация ставит перед крупнейшими вендорами ОС, а также самих мобильных и десктопных устройств (Apple, Google, Microsoft, Samsung и др.) задачу по выработке консолидированной стратегии повышения уровня защиты и разработки новых решений и стандартов для нейтрализации угрозы со стороны государственных программ электронной разведки.

Второе. ИТ-отрасль США за исключением узкого круга специализированных подрядчиков не вовлечена в те или иные формы сотрудничества с ЦРУ. В документах Vault 7 нет данных о взаимодействии ИТ-вендоров и разработчиков с разведслужбой. Речь идет лишь о том, что ЦРУ методично и целенаправленно собирало информацию о слабых местах в продукции различных компаний и разрабатывало средства использования этих уязвимостей – самостоятельно и при содействии других спецслужб и подрядчиков. В этом смысле нынешний сюжет несколько отличается от истории с АНБ. Во-первых, после разоблачений Сноудена в 2013 г. на крупнейшие американские ИТ-корпорации и их сервисы (Yahoo, Google, Facebook, YouTube, Skype, Apple) пали подозрения в сотрудничестве с АНБ в рамках глобальной программы Prism, позволявшей перехватывать колоссальные объемы данных за счет прямого доступа к корпоративным серверам. Отраслевые гиганты отрицали сотрудничество с АНБ, однако установить истину в этой ситуации вряд ли удастся. Во-вторых, в рамках программы Bullrun, нацеленной на компрометацию средств криптографической защиты данных, АНБ подкупала и принуждала разработчиков таких средств внедрять в свои решения для массового рынка бэкдоры (backdoor – в данном случае программные средства, позволяющие получать доступ к зашифрованным коммуникациям, в том числе системам передачи ключей шифрования). То есть в той или иной степени частный ИТ-сектор Соединенных Штатов оказался вовлечен во взаимодействие с АНБ – в ситуации с ЦРУ таких фактов пока не наблюдается.

Третье. Несмотря на масштаб и технологическую изощренность, киберарсенал ЦРУ не является инструментом массового неизбирательного перехвата и сбора данных (bulk data interception). Раскрытые программы ЦРУ – это «глобальный инструментарий для точечных целевых операций». В части киберопераций перед ведомством никогда не стояла задача массового сбора данных – не в смысле фактического объема добываемых сведений, а в смысле избирательности применения способов их сбора и постановки задач. Здесь снова нужно подчеркнуть, что несмотря на активное развитие средств дистанционной электронной разведки (SIGINT), основной парадигмой деятельности ЦРУ по-прежнему остаются целевые агентурные операции (HUMINT). В соответствии с требованиями времени киберарсенал служит высокотехнологичным приложением к ним – но не наоборот, по крайней мере пока.

Избирательность операций и сбора данных – ключевое отличие между ЦРУ и АНБ. Грубо говоря, в рамках раскрытых Сноуденом программ АНБ стремилось создать инструментарий, позволяющий перехватывать обмен данными в рамках если не всего Интернета, то каких-то его существенных сегментов. Именно поэтому проекты АНБ предполагали не только сбор данных с устройств конечных пользователей, но и прежде всего доступ к инфраструктурным узлам, где концентрируются огромные потоки интернет-трафика и других данных: серверы, облачные хранилища и дата-центры крупнейших интернет-компаний, крупнейшие узлы телекоммуникационной инфраструктуры, включая даже магистральные волоконно-оптические линии связи. В эту же логику укладывается и работа по компрометации ключевых средств шифрования трафика в Сети программой Bullrun. В такой парадигме операции против конкретных лиц и систем – второстепенная задача. Более того, логика работы с большими данными (big data) подобного масштаба может предполагать в корне иной алгоритм организации задач: сначала осуществляется перехват «сырых» данных, и уже по итогам его аналитической обработки идентифицируются конкретные цели и объекты операций.

Лучшим примером подхода ЦРУ к кибероперациям можно считать Stuxnet: под узкую специфическую задачу с нуля были созданы высокоизбирательные средства. Не случайно в базе знаний ЦРУ отсутствуют проекты по взлому инфраструктуры, на которой концентрируются большие объемы данных. Большинство проектов ЦРУ сконцентрировано на устройствах и системах, с которыми взаимодействуют конечные пользователи. Также существенные ресурсы направлены на разработку способов взлома устройств, изолированных от Сети (air-gapped), в том числе использующих устаревшие внешние носители (CD/DVD). Это идеально соответствует целям ЦРУ в том же Иране: научно-исследовательские учреждения и правительственные объекты со строгим режимом безопасности, ученые, работающие с секретными данными, и проч. В рамках такой парадигмы неизбирательный сбор больших данных из сети по принципу «делаем, потому что можем» неактуален. Поэтому рядовому пользователю не стоит бояться, что его устройство взломает ЦРУ. Правда, если это случилось, значит пользователь – объект целевой операции, и тогда у него проблемы.

Четвертое. Нынешние утечки подтверждают, что военные (Киберкомандование и АНБ) – далеко не единственные в США государственные игроки в области разработки комплексного киберарсенала для проактивных операций. Членами американского разведывательного сообщества являются 16 правительственных структур: восемь гражданских и восемь военных. К первым относятся информационно-аналитическое управление Министерства внутренней безопасности, информационное управление Госдепартамента, управление разведки и безопасности в ядерной сфере Министерства энергетики, управление разведки и борьбы с терроризмом Минфина, ФБР в структуре Минюста. Остальные восемь членов – различные структуры Минобороны, включая АНБ и Киберкомандование.

Кроме того, американская ситуация служит индикатором международных тенденций развития госпрограмм электронной разведки. Наличие средств для киберопераций и тайного сбора данных в Сети становится не только приоритетной задачей государственного уровня, но и ключевым активом в смысле удержания и расширения аппаратных полномочий и борьбы за бюджет на уровне отдельных силовых ведомств, подчас конкурирующих друг с другом. В более широком смысле утечка из ЦРУ подводит черту под очевидным фактом состоявшейся вепонизации киберпространства. Государства по всему миру применяют проактивные киберсредства в постоянном и необходимом режиме, зачастую не делая принципиальных различий между целями на своей территории и за рубежом. В этих условиях наивно полагать, что спецслужбы России, Китая, Израиля, Евросоюза и любой другой страны не развивают собственные средства тайного сбора данных и программы киберопераций.

Пятое. ЦРУ, как и АНБ ранее, не удалось сломать ключевой элемент системы безопасности и доверия в Сети – современные стандарты криптографической защиты информации. Причем ЦРУ, в отличие от их военных коллег, и не особо пыталось – среди ставших известными направлений деятельности ведомства работа по компрометации протоколов и реализации ключевых стандартов шифрования не представлена. Теоретически самая страшная угроза, обнаруженная в проектах ЦРУ, – разработка средств взлома криптографической защиты в реализациях ключевых протоколов и стандартов (AES, RSA, TLS/SSL) и разрушение существующих экосистем безопасности как крупнейших ИТ-вендоров, так и Интернета в целом. Но исходя из уже раскрытой Wikileaks части данных, ЦРУ даже не ставило перед собой в явном виде такую задачу. Для пользователя, чье устройство стало целью атаки, разница в том, была ли при этом взломана защита используемых им сервисов или нет, может быть неочевидна. На самом деле она принципиальна: даже самые отработанные и передовые методы атак с эксплуатацией уязвимостей ПО требуют доставки вредоносного ПО на устройство. Для этого приходится выстраивать некую более или менее специфическую, а во многих случаях и индивидуальную схему, чтобы обеспечить применение эксплойта на том или ином конкретном устройстве. Например, спровоцировать пользователя перейти на зараженный интернет-ресурс или запустить скачанный из Сети или пришедший по электронной почте файл. Для поддержания эффективности подобных техник необходимо разрабатывать массивную и громоздкую линейку эксплойтов и постоянно пополнять базу уязвимостей под конкретные версии ОС и программных прошивок, новых версий и модификаций ПО для всех семейств и серий устройств и сервисов, которые рассматриваются в качестве потенциальных целей. Именно этим и занимается ЦРУ, судя по данным из Vault 7.

Реальное преодоление криптографической защиты ключевых протоколов и алгоритмов шифрования, используемых в современных сервисах и продуктах, открыло бы перед ЦРУ куда более широкие возможности. Строго говоря, у ведомства отпала бы необходимость разрабатывать, поддерживать и обновлять весь тот огромный поток вредоносного ПО, который представлен в его «базе знаний». Имея возможность гарантированного взлома криптографической защиты в реализациях, например, AES, ЦРУ могло бы разместить средства перехвата интернет-трафика в сетях связи и просто расшифровывать почти любые потоки данных, передаваемые пользователями тех же мессенджеров, не утруждая себя задачей доставки эксплойтов и средств удаленного контроля на то или иное конкретное устройство. Подобные возможности пыталось проработать АНБ в упомянутой программе Bullrun еще с начала 2000-х гг. в рамках добровольно-принудительного сотрудничества с разработчиками средств защиты информации. Кроме того, в АНБ работали над поиском фундаментальных решений, позволяющих взламывать шифрование таких протоколов, как TLS/SSL, HTTPS, SSH. Успех на втором направлении означал бы фактическое разрушение экосистемы доверия, на основе которой и функционирует Интернет. Но этот ключевой рубеж, судя по данным из Vault 7, пока не взяли ни АНБ, ни ЦРУ.

Шестое. На основе уже раскрытых данных можно сказать, что ЦРУ уступает АНБ в степени продвинутости и технологическому уровню разработок. Раскрытый арсенал ЦРУ не содержит ни принципиально новых техник атак, ни по-настоящему прорывных образцов вредоносного кода. В свое время (2005–2010 гг.) разведслужба, предположительно вместе с Киберкомандованием США и израильским МОССАДом, создала целое семейство уникальных, не имевших аналогов программ для кибершпионажа и киберсаботажа на Ближнем Востоке (тот же Stuxnet, а также Flame, DuQu, Gauss и проч.). Концепции и сам код этого вредоносного ПО вызвали мощное эхо в киберпреступности и среди околоправительственных хакерских группировок, неоднократно подвергались переработке, модернизации, использовались и до сих пор используются самыми разными акторами. Ничего подобного по уровню в нынешней базе знаний пока найти не удалось. Кроме того, в документах утечки нет описания инструментов, которые бы в полной мере подпадали под условное понятие «кибероружия»: например, средств эксплуатации уязвимостей в АСУ ТП критически важных объектов и стратегических оборонных инфраструктур.

Седьмое. Нынешние утечки могут стать катализатором давно назревших изменений по крайней мере в двух областях.

Одна из них – согласование и внедрение стандартов и механизмов безопасности там, где они по различным причинам отсутствуют. Например, речь идет об Интернете вещей, устройства которого сегодня активно используются для организации беспрецедентно масштабных сетевых атак, которые уже угрожают устойчивости ключевых сервисов Интернета, включая глобальную DNS. Еще одна область, где стандартизация безопасности серьезно отстает от развития самой технологии – «умный» транспорт, который как раз попал в прицел ЦРУ. Наконец, изменения необходимы и в таких областях, как внедрение обязательного шифрования данных на нижних уровнях сетей производственных объектов (уровень обмена данными между АСУ ТП). Угроза со стороны государственных спецслужб может стать стимулом к ускоренной разработке и внедрению углубленных стандартов и принципов безопасности.

Вторая область, в которой остро необходим прогресс – выработка международного режима ответственного поведения в киберпространстве, в том числе в части разумного ограничения государственных киберопераций. С учетом последних событий надежд на то, что этот вопрос решат между собой сами государства, мало. Принимаемые на международных площадках доклады и меры доверия пока по большей части остаются декларациями о намерениях, а бюджеты программ спецслужб на создание военизированного киберпотенциала на многие порядки превышают расходы на продвижение дипломатических инициатив по регулированию поведения в киберпространстве. Ситуацию может изменить альянс глобальных ИТ-вендоров и инженерного сообщества, чьим бизнес-интересам и принципам деятельности напрямую угрожают государственные программы киберопераций. Именно эти игроки в состоянии сформулировать нормы и стандарты, которые сами смогут выполнять, будучи глобальными разработчиками и провайдерами технологий и инфраструктуры. В этом смысле российские, китайские и американские вендоры, разработчики и сетевые инженеры могут оказаться в одной лодке, даже пока их правительства скованы взаимным недоверием и гонкой цифровых вооружений. Частных игроков объединяют интересы бизнеса, а с сетевыми инженерами их сближает необходимость поддержания единства и открытости Интернета, без которой невозможно существование глобального ИТ-рынка. Дополнительную поддержку им могут оказать проекты гражданского активизма, включая Wikileaks. Последний вскоре после публикации Year Zero уже пошел на сотрудничество с частными компаниями, чья продукция стала мишенью киберинструментов ЦРУ, предложив передать им данные вредоносного кода программ спецслужбы для скорейшего закрытия уязвимостей в их продуктах. Возможно, конструкция «ИТ-компании – инженеры – гражданские активисты» сможет ответить на вызов вепонизации киберпространства оперативнее, чем правительства – или по крайней мере заставит последние ускорить работу в этом направлении.

Данная статья представляет собой выдержки из работы, подготовленной по заказу Совета по внешней и оборонной политике. Полный текст можно прочитать – http://www.globalaffairs.ru/global-processes/TcRU-vezde-i-vsyudu-18633

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134537 Олег Демидов


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134535 Джозеф Най-младший

Уцелеет ли либеральный миропорядок?

История идеи

Джозеф Най-младший – заслуженный профессор факультета государственного управления Гарвардского университета; автор книги «Наступил ли конец американского века?».

Резюме Американцы и другие народы могут не замечать, что безопасность и благоденствие обеспечивают либеральный порядок, пока он не исчезнет, но тогда может быть уже слишком поздно.

В XIX веке США играли второстепенную роль в мировом балансе сил. До 1870-х гг. в стране не было постоянной армии, а американский ВМФ был меньше, чем чилийский. Американцы легко применяли силу для захвата земель или ресурсов (свидетельство тому Мексика и коренные народы Америки). Но по большей части правительство Соединенных Штатов и американская общественность выступали против активного участия в мировой политике за пределами западного полушария.

Заигрывание с империализмом в конце XIX столетия, равно как и растущая роль в мировой экономике, заставили США обратить внимание на внешний мир. Это проложило путь для втягивания в Первую мировую войну. Однако высокие издержки войны и неосуществившиеся честолюбивые планы Вудро Вильсона реформировать послевоенную мировую политику вынудили американцев в 1920-е и 1930-е гг. снова сосредоточиться на внутренних делах. В результате возникла странная ситуация, когда держава, становившаяся все более могущественной, совершенно не интересовалась тем, что происходило в мире.

Американские политики, как и их коллеги в других странах, стремились продвигать национальные интересы, обычно делая это без обиняков и определяя интересы слишком узко. Для них мировая политика и экономика оставались полем острой конкуренции между государствами, боровшимися за выгодное положение и преимущества. Поэтому, когда разразилась Великая депрессия, власти США, как и других государств, бросились на защиту внутреннего рынка и национальной экономики, утвердив пошлины под лозунгом «сделай соседа нищим» и углубив кризис. И спустя несколько лет, когда возникли агрессивные диктатуры, угрожавшие миру на планете, американские политики, как и их европейские визави, повели себя аналогичным образом в сфере безопасности: они попытались проигнорировать нарастающие угрозы, переложить ответственность на других или отсрочить конфликт через умиротворение.

К этому моменту Соединенные Штаты стали сильнейшей державой мира, но не понимали, зачем тратить деньги на других или уделять внимание мировым общественным благам, таким как открытая экономика или международная безопасность. В 1930-е гг. еще не существовало мирового порядка, ведомого США, и, как следствие, мир пережил «бесчестное десятилетие», по словам Уистена Хью Одена, десятилетие депрессии, тирании, войны и геноцида.

Оказавшись втянутыми в пожар мировой войны, несмотря на отчаянные усилия избежать этого, официальные лица Запада потратили первую половину 1940-х гг. на борьбу со странами гитлеровской коалиции, продолжая работать над созданием другого, лучшего мира после окончания войны. Теперь они уже не считали вопросы экономики и безопасности исключительно внутренним делом, но стремились к сотрудничеству, формированию системы международных отношений на основе определенных правил, которые теоретически позволили бы странам-единомышленницам наслаждаться общим миром и процветанием.

Либеральный мировой порядок, сформировавшийся после 1945 г., представлял собой не слишком тесно связанные многосторонние организации, в рамках которых Соединенные Штаты обеспечивали общие блага, такие как более свободная торговля, свобода мореплавания и защита более слабых государств, которые могли воспользоваться американской силой. Бреттон-Вудские соглашения заключены еще до окончания войны. Когда другие страны оказывались слишком бедными или слабыми, чтобы защитить себя, администрация Трумэна предоставляла им материальную помощь и размещала за рубежом воинский контингент, тем самым порвав с давнишней традицией США. Речь шла об альянсах, в которые принимали всех желающих. В 1946 г. Вашингтон выдал Соединенному Королевству крупный кредит, в 1947 г. взял на себя ответственность за поддержку прозападных правительств в Греции и Турции, вложил большие средства в восстановление Европы в рамках «плана Маршалла», принятого в 1948 году. В 1949 г. Соединенные Штаты выступили инициаторами создания НАТО, возглавили военную коалицию для защиты Южной Кореи от вторжения в 1950 г. и подписали новый договор о безопасности с Японией в 1960 году.

Эти и другие действия поддерживали порядок в мире и сдерживали советскую мощь. Как отмечал американский дипломат Джордж Кеннан и другие, в послевоенном мире было пять ключевых зон промышленного производства и силы: Соединенные Штаты, Советский Союз, Великобритания, континентальная Европа и Северо-Восточная Азия. Чтобы защитить себя и предотвратить Третью мировую войну, Вашингтон решил изолировать СССР и установить тесные отношения с тремя другими индустриальными центрами, и американские войска по сей день расквартированы в Европе, Азии и других регионах мира. В рамках такого мироустройства росла экономическая, социальная и экологическая взаимозависимость. К 1970 г. экономическая глобализация восстановилась до уровня, на котором находилась к началу Первой мировой войны.

Мифология, которой оброс миропорядок, искусственно раздута. Быть может, Вашингтон в целом и предпочитал демократию и открытость, но нередко поддерживал диктаторов или совершал циничные своекорыстные шаги. В течение первых десятилетий послевоенная система объединяла преимущественно страны-единомышленницы по обоим берегам Атлантики; в нее не входили многие государства, такие как Китай, Индия, страны советского блока, и она не всегда оказывала благоприятное воздействие на относящиеся к ней страны. В военном отношении Соединенные Штаты не были гегемоном в мире, потому что Советский Союз уравновешивал их мощь. И даже на пике могущества Вашингтон не смог предотвратить «потерю» Китая, раздел Германии и Берлина, ничейный исход в Корее, подавление Советами мятежей внутри Варшавского блока, создание и сохранение коммунистического режима на Кубе и крах во Вьетнаме.

На протяжении многих лет американцы вели ожесточенные дебаты по внешнеполитическим вопросам, в том числе относительно военных вмешательств, а также выражали недовольство по поводу того, что им приходится платить за оборону других богатых стран. И все же реальный успех мирового порядка в сфере безопасности и поддержания стабильности в прошедшие семь десятилетий привел к консенсусу, что защита, углубление и расширение этой системы были и остаются главной внешнеполитической задачей США.

В последнее время, как никогда прежде, возникают сомнения в целесообразности и устойчивости существующего мироустройства. Некоторые его критики, такие как вновь избранный американский президент Дональд Трамп, доказывают, что стоимость поддержания порядка неприемлемо высока, перевешивает все возможные выгоды и Вашингтону лучше взаимодействовать с другими странами на транзакционной основе, переходя от одного соглашения к другому – конечно, при условии, что в каждом случае удастся заключать выгодные сделки. Другие утверждают, что фундамент международного порядка размывается вследствие перетекания мировой силы в направлении Азии – в частности, из-за беспрецедентного укрепления китайской и индийской экономики. Некоторые же видят главную угрозу в распылении власти и ее переходе от правительств к негосударственным образованиям в силу постоянных изменений в политике, обществе и технологиях. Короче, мировой порядок сегодня сталкивается с самыми серьезными вызовами за несколько поколений. Сможет ли он устоять и сохраниться?

Вызов силе и ее распыление

Все должны иметь доступ к общим благам, никому нельзя в них отказывать. На государственном уровне правительства обеспечивают гражданам многие из этих благ: безопасность людей и их имущества, экономическая инфраструктура, чистая окружающая среда. В отсутствие мирового правительства общие мировые блага – чистый воздух, благоприятный климат, финансовая стабильность или свобода мореплавания – иногда гарантируются коалициями во главе с крупнейшей державой, которая больше всего выигрывает от общих благ и может позволить себе платить за них. Когда сильнейшие державы не оценивают по достоинству эту силу, происходит недопроизводство общих мировых благ, и от этого страдают все.

Некоторые наблюдатели видят главную угрозу существующему либеральному порядку в быстром наращивании мощи Китая, который, похоже, не всегда сознает, что статус великой державы также означает серьезную ответственность и обязательства перед всем миром. Их беспокоит то, что Китай вот-вот обойдет США по силе и могуществу, и когда это произойдет, Пекин не будет поддерживать существующий порядок, потому что считает его навязанным извне, отражающим интересы других стран, а не КНР. Однако опасения беспочвенны по двум причинам: в обозримом будущем Китай вряд ли обгонит Америку по могуществу и, кроме того, Пекин понимает и ценит нынешний порядок больше, чем принято думать.

Вопреки общепринятому мнению, Китай не сменит Соединенные Штаты в роли доминирующей силы в мире. Мощь предполагает способность получить от других то, что вам нужно, с помощью денег, принуждения или привлечения. Экономика Китая резко выросла в последние десятилетия, но ее размер пока составляет 61% экономики США, и темпы роста замедляются. Даже если через несколько десятилетий Китай превзойдет Соединенные Штаты по общему размеру экономики, экономическая мощь – лишь часть геополитического уравнения. Согласно Международному институту стратегических исследований, США расходуют на армию в четыре раза больше, чем КНР, и хотя возможности Пекина в последние годы растут, серьезные наблюдатели полагают, что ему не удастся изгнать американцев из западной акватории Тихого океана и тем более претендовать на роль мирового военного гегемона. А что касается мягкой силы или способности привлекать других, то в последнем рейтинге, изданном лондонской консалтинговой компанией «Портленд», США занимают первое, а Китай – 28-е место. Хотя Китай пытается догнать Соединенные Штаты по этому показателю, те тоже не стоят на месте. В США благоприятная демография, дешевеющая энергия, ведущие университеты и технологические компании мира.

Более того, Пекин выигрывает от нынешнего мирового порядка и ценит его больше, чем иногда признает. Он является одной из пяти стран, имеющих право вето в Совете Безопасности ООН, а также получает выгоду от участия в либеральных экономических организациях, таких как Всемирная торговая организация (где принимает участие в урегулировании споров и даже соглашается с решениями, идущими вразрез с его интересами). Китай также активен в деятельности Международного валютного фонда (где в последнее время с его голосом все больше считаются, и где его представитель занимает важную должность заместителя директора). Китай сегодня – второй по размеру вклада донор миротворческих сил ООН, участник программ ООН по противодействию лихорадке Эбола и изменению климата. В 2015 г. Пекин присоединился к Вашингтону для разработки новых форм противодействия изменениям климата и конфликтам в киберпространстве. В целом Китай пытается не свергнуть нынешний порядок, а наращивать свое влияние в нем.

Порядок неизбежно изменится. КНР, Индия и другие экономики продолжат рост, и доля США в мировой экономике будет падать. Но никакая другая страна, включая Китай, не сможет бросить вызов доминированию Соединенных Штатов.

Вместе с тем мировому порядку угрожает перетекание силы от правительств к негосударственным акторам. Вследствие информационной революции ряд транснациональных проблем, таких как финансовая стабильность, изменение климата, терроризм, пандемии и кибербезопасность вошли в мировую повестку дня; но та же информационная революция ослабляет способность правительств адекватно реагировать на вызовы.

Обстановка в мире становится все более сложной, и мировая политика скоро перестанет быть прерогативой национальных правительств. Физические и юридические лица – от корпораций и негосударственных организаций до террористов и общественных движений – имеют все больше возможностей, а неформальные сети подрывают монополию на власть традиционных бюрократий. Правительства по-прежнему располагают властью и ресурсами, но на сцене, где они действуют, все теснее, а у них все меньше возможностей режиссировать действие.

Даже оставаясь крупнейшей державой, США не смогут добиться многих целей, действуя в одиночку. Например, финансовая стабильность мирового сообщества жизненно важна для благоденствия американцев, но для ее обеспечения Соединенным Штатам необходимо сотрудничать с другими странами. Глобальное изменение климата и подъем уровня Мирового океана влияют на качество жизни, но американцы не справятся с этой проблемой только своими силами. В мире, где границы проницаемы практически для всего – от наркотиков и инфекционных заболеваний до терроризма – государствам необходимо использовать «мягкую силу» для развития сетей и создания институтов и организаций, необходимых для отвода общих угроз и ответа на общие вызовы.

Вашингтон может в одиночку обеспечить доступ к некоторым важным общемировым благам. Американский ВМФ играет ключевую роль в патрулировании Мирового океана, обеспечении соблюдения морского права и защите свободы мореплавания, а Федеральная резервная система укрепляет финансовую стабильность в мире, выполняя функции кредитора последней инстанции. Однако успех в решении новых транснациональных проблем потребует сотрудничества, придется наделить необходимыми полномочиями других игроков, чтобы они помогли в достижении целей США. В этом смысле сила или власть становятся беспроигрышной игрой: нужно думать не только о власти над другими, но также и о способности решать проблемы, которую Соединенные Штаты смогут приобрести, лишь взаимодействуя с другими. В таком взаимосвязанном мире способность работать в связке с остальными становится главным источником силы, и в этом смысле США опять-таки должны взять на себя роль лидера. Соединенные Штаты занимают первое место в рейтинге стран Института мировой политики Лоуи по числу посольств, консульств и дипмиссий. У них 60 союзников, связанных договорами, и, по оценке журнала The Economist, 100 из 150 крупнейших стран мира тяготеют к США и лишь 21 страна выступает против них.

Однако открытость, позволяющая Соединенным Штатам выстраивать сети, поддерживать международные организации и союзы, оказывается под угрозой. Вот почему самый важный вызов обеспечению мирового порядка в XXI веке исходит не извне, а изнутри.

Популизм против глобализации

Даже сохраняя мировое лидерство в военной и экономической мощи, а также в «мягкой силе», США могут отказаться использовать имеющиеся у них ресурсы для обеспечения общих благ в рамках системы международных отношений. В конце концов, именно так они поступали в годы между двумя мировыми войнами и после конфликтов в Афганистане и Ираке. Опрос 2013 г. показал, что 52% американцев считают, что «Соединенным Штатам не следует совать нос в чужие дела, и нужно позволить другим странам самостоятельно решать стоящие перед ними проблемы».

Президентские выборы 2016 г. обнаружили популистскую реакцию на глобализацию и торговые соглашения в обеих крупных партиях, тогда как либеральный мировой порядок – проект космополитических элит, в которых популисты видят врага. Корни популистской реакции следует искать как в экономике, так и в культуре. Регионы, потерявшие рабочие места из-за иностранной конкуренции, склонны были поддержать Трампа, равно как и белые мужчины старшего поколения, утратившие статус вследствие усиления других демографических групп. По прогнозам американского Бюро переписи, менее чем через три десятилетия белые перестанут быть расовым большинством в Соединенных Штатах. Это усиливает тревогу и опасения, сделавшие Трампа привлекательным, и подобные тенденции указывают на то, что популизм переживет кампанию Трампа.

Стало почти расхожим мнение, будто популистский всплеск в США, Европе и других местах знаменует начало конца современной эпохи глобализации, и эти процессы будут сопровождаться потрясениями, как это случилось по окончании раннего периода глобализации столетие назад. Но обстоятельства настолько изменились, что аналогия не выдерживает критики. Сегодня внутри страны и на международном уровне так много амортизаторов, смягчающих турбулентность, что сползание в экономический и геополитический хаос, как это случилось в 1930-е гг., просто невозможно. Недовольство и разочарование вряд ли скоро пройдут, и избрание Трампа и голоса британцев за выход из ЕС показывают, что популистская реакция свойственна многим западным демократиям. Политическим элитам, поддерживающим глобализацию и открытую экономику, явно нужно обратить больше внимания на экономическое неравенство, помочь тем, чье положение вследствие происходящих в обществе перемен ухудшилось, и стимулировать широкий экономический рост.

Было бы ошибкой делать слишком далеко идущие выводы по поводу долговременных тенденций в американском общественном мнении на основании пламенной риторики во время последних выборов. Перспективы сложных торговых соглашений, таких как Транстихоокеанское партнерство и Трансатлантическое торгово-инвестиционное партнерство, довольно туманны, но вряд ли мы увидим возврат к протекционизму в масштабах 1930-х годов. Например, опрос, проведенный Чикагским советом по международным отношениям в июне 2016 г., выявил, что 65% американцев считают глобализацию полезной в основном для США, несмотря на опасения потерять работу. И даже в начале избирательной кампании во время опроса, проведенного американским исследовательским центром Pew в 2015 г., 51% респондентов сказали, что иммигранты укрепляют страну.

Соединенные Штаты и в будущем смогут позволить себе поддерживать мировой порядок. В настоящее время Вашингтон выделяет менее 4% ВВП на оборону и внешнюю политику. Это меньше половины того, что он тратил в разгар холодной войны. Альянсы – несущественное бремя для экономики, а иногда, например, в случае с Японией, дешевле расквартировать войска за рубежом, чем у себя на родине. Проблема в выборе не между пушками и маслом, а между пушками, маслом и налогами. Из-за желания избежать дальнейшего увеличения налогов или государственного долга бюджет национальной безопасности США в настоящее время – жертва компромисса между расходами на оборону, образование, инфраструктуру, научные исследования и развитие. Но это игра с нулевой суммой. Сегодня политика, а не экономические ограничения определяют, сколько средств будет выделено на ту или иную статью.

Разочаровывающий итог последних военных интервенций – еще одна причина, по которой американское общественное мнение не поддерживает активность Соединенных Штатов в мировой политике. В век транснационального терроризма и кризисов с беженцами абсолютное невмешательство во внутренние дела других стран либо невозможно, либо нежелательно. Но такие регионы, как Ближний Восток, скорее всего, будут десятилетиями оставаться в состоянии хаоса, и Вашингтону нужно быть осмотрительнее, взваливая на себя бремя тех или иных задач. Вторжение и оккупация порождают ненависть и сопротивление, которые, в свою очередь, повышают издержки интервенции, снижают вероятность успеха и еще больше подрывают поддержку активной внешней политики внутри страны.

Наконец, политическая раздробленность и демагогия – еще один вызов, ограничивающий возможность Соединенных Штатов обеспечить ответственное международное лидерство, и выборы 2016 г. показали, насколько раздроблен американский электорат. Например, Сенат не смог ратифицировать Конвенцию ООН о морском праве, хотя страна полагается на нее для защиты свободы навигации в Южно-Китайском море, противодействуя провокациям Китая. Конгресс вот уже пять лет отказывается ратифицировать важное обязательство США поддержать перераспределение взносов в МВФ таким образом, чтобы Китай вносил больше средств, а Европа меньше, хотя это практически не требует никаких затрат со стороны Вашингтона. Конгресс принял законы, нарушающие международный юридический принцип государственной неприкосновенности, защищающий не только иностранные правительства, но и американских дипломатов и персонал за рубежом. А сопротивление закону о штрафах за избыточные выбросы углерода в атмосферу не позволяет Соединенным Штатам стать лидером в борьбе с изменением климата.

США еще на протяжении нескольких десятилетий останутся ведущей военной державой мира, и военная сила по-прежнему будет важной составляющей американской мощи. Усиливающийся Китай и слабеющая Россия пугают соседние с ними страны, и американские гарантии безопасности в Азии и Европе обеспечивают стабильность, лежащую в основе процветания либерального порядка. Рынки зависят от соглашений в области безопасности, и поддержание альянсов – важный источник влияния для Соединенных Штатов.

В то же время военная сила – не тонкий инструмент, и во многих ситуациях он непригоден. Попытка контролировать внутреннюю политику государств с националистически настроенным населением – это рецепт неудачи, и такие сложные проблемы, как изменение климата, финансовая нестабильность или управление Интернетом, силой не разрешить. Очень большое значение имеет поддержание сетей, работа с другими странами и международными организациями, помощь в установлении норм разрешения новых транснациональных проблем. Ошибочно приравнивать глобализацию к торговым соглашениям. Даже при замедлении экономической глобализации технологии способствуют глобализации экологической, политической и общественной, требующей совместного реагирования на вызовы. Лидерство – не доминирование, и роль Вашингтона в стабилизации мирового сообщества и поддержке его прогресса может быть сегодня важнее, чем когда-либо. Американцы и другие народы могут не замечать, что безопасность и благоденствие обеспечивают либеральный порядок до тех пор, пока он не исчезнет, но тогда может быть уже слишком поздно.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134535 Джозеф Най-младший


Сирия > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134523 Григорий Лукьянов, Руслан Мамедов

Назад к порядку?

Пятый корпус как первый шаг к рождению новой сирийской армии

Григорий Лукьянов – старший преподаватель департамента политической науки факультета социальных наук Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Руслан Мамедов – программный референт Российского совета по международным делам.

Резюме Сирийский опыт может оказаться эталоном нового подхода к организации армии, которая в условиях ближневосточных реалий продолжает играть не только военную роль, но и функцию государствообразующего элемента.

В ноябре 2016 г. командование вооруженных сил Сирийской Арабской Республики объявило о создании нового сводного воинского соединения, названного Пятым (штурмовым) корпусом. С начала военной операции ВКС РФ в Сирии осенью 2015 г., когда в дополнение к ранее существовавшим 1-му, 2-му и 3-му армейским корпусам при активном участии России и Ирана был создан еще и 4-й, это уже вторая попытка крупномасштабного качественного изменения и количественного расширения регулярной армии в условиях продолжающегося вооруженного конфликта. Появление нового подразделения встречено с большим интересом как в Сирии, так и за ее пределами. Наблюдателей интересуют не только обстоятельства появления соединения, но и его предназначение. Заслуживает внимания тот факт, что само по себе рождение К5 олицетворяет не только целый ряд неоднозначных тенденций развития вооруженных сил и военно-политической ситуации в САР, но и трансформацию региональных подходов к организации и управлению военной силой на Ближнем Востоке.

На протяжении шести лет военно-политического противостояния в Сирии одним из столпов политического режима Башара Асада считалась сирийская арабская армия (САА). Хотя десятки генералов и старших офицеров покинули службу в самом начале «сирийского восстания», большая часть институтов регулярных вооруженных сил продолжала функционировать, защищая страну и правящий режим от угроз внешних и внутренних. Несмотря на дезертирство рядовых военнослужащих, гибель, эмиграцию или коллаборационизм представителей высшего военного командования, армия как политический институт так и не превратилась в организованного оппонента режима.

Взращенный десятилетиями «баасистского воспитания» политический абсентеизм и пассивность армейской корпорации сыграли на руку правящей элите, сумевшей удержать над ней общий контроль и организовать эффективное функционирование карательного и полицейского аппарата на базе лояльных социальных групп и политических организаций. Именно поэтому с самого начала боевых действий в Сирии основная тяжесть военных операций, проводимых проправительственными силами, легла на специальные элитные части и нерегулярные военизированные формирования, подчиненные напрямую окружению президента, властным иерархам и иным представителям политической и экономической элиты. Последние, будучи прямо заинтересованы в сохранении «старого» довоенного порядка, финансово обеспечили разветвленную сеть полурегулярных формирований.

В итоге на первоначальном этапе конфликта армейские подразделения почти не участвовали в операциях на территории городов и крупных населенных пунктов. Даже появление такого оппозиционного объединения, как «Сирийская свободная армия», к которой присоединились многие военнослужащие САР, не повлекло за собой полного распада армии на фоне раскола военных как класса.

Стало ли это следствием доминирования в офицерском корпусе представителей алавитской общины, к которой принадлежит президент, его семья и ближайшее окружение, или же сложной совокупности ряда факторов, но факт остается фактом: регулярная армия в значительной части сохранила верность Башару Асаду и правительству, что помимо всего прочего позволило политической элите сохранить легитимность даже в условиях практически полной внешнеполитической изоляции и активного противодействия оппозиционных объединений.

Иная война, иные правила, иная армия

Опора лишь на силы элитного спецназа и лояльные нерегулярные формирования не дала сирийскому режиму решающего преимущества в условиях затянувшегося конфликта. Помимо того что на полях нескончаемых сражений таяли ряды этих и без того немногочисленных соединений, в тылу постепенно пустели и армейские казармы: численность личного состава САА за время конфликта сократилась по разным оценкам в 2,5 раза, а ее наступательный потенциал и вовсе исчерпался. Лучшие специалисты из тех, кто сохранил верность присяге и не покинул армию в 2012–2013 гг., последовательно переместились в элитные и добровольческие части в 2014–2015 годы. Несмотря на больший риск, эти формирования оказались более привлекательными за счет того, что за каждым из них стояла не безликая и бездеятельная государственная машина, а конкретные лица и объединения, способные гарантировать достойную оплату и обеспечение. По мнению отдельных специалистов, война оставила под командованием сирийского генштаба не более 20–25 тыс. солдат, пригодных для ведения активных боевых действий. 300-тысячная армия сохранила лишь треть былой мощи, три четверти от которой были прикованы к гарнизонной службе (в т.ч. на границе с Израилем), находясь в глухой обороне из-за нехватки топлива, боеприпасов и оружия.

Оказавшись на грани полного истощения сил, Дамаск был вынужден надеяться на помощь зарубежных союзников – Ирана и России. Не имея иных возможностей для спасения режима, гибель которого никак не отвечала их геополитическим интересам, обе державы сделали ставку на усиление тех военных возможностей, что еще оставались у Дамаска. Обеспечив поставки современного вооружения для оснащения проправительственных сил, а также предоставив инструкторов и технических советников для обучения личного состава, Тегеран и Москва были вынуждены признать, что перед лицом многочисленных врагов правительству просто-напросто не хватит человеческих ресурсов для прикрытия всех направлений противостояния с оппозицией. Армия, которая без милиции и спецназа оказалась не способна одержать победу над экстремистами, стала лишь одним из многих получателей иностранной помощи. Тем не менее осознание того, что политическому решению конфликта нет альтернативы, не означало для них отказа от сохранения действующего режима, а главное – созданных им институтов, в т.ч. и силовых, как основы жизнеспособной и легитимной политической системы в дальнейшем.

Обеспечив в 2015–2016 гг. поддержку правительственным войскам на земле (ИРИ) и в воздухе (РФ), союзники предотвратили падение Дамаска и казавшееся летом 2015 г. неотвратимым поражение сторонников Башара Асада. Добившись некоторого перелома в гражданской войне на ряде стратегических направлений, внешнеполитические союзники руководства САР оказались заинтересованы в восстановлении легитимности тех институтов, на которые они смогли бы опереться в разрешении кризиса в долгосрочной перспективе. В этой связи сохранение независимых или полунезависимых конфессиональных и этнических формирований никак не может служить достойной заменой регулярной армии жизнеспособного государства в будущем.

И действительно, воюющие на стороне Дамаска формирования чаще всего не имеют четкого места в единой иерархии, которой практически и не существует, и по большей мере не зависят друг от друга. Их отношения трудно охарактеризовать словом «субординация», скорее – сотрудничество. Во главе стоят харизматичные руководители, многие из которых являются не только военными, но и политическими лидерами и/или обеспеченными бизнесменами, главами знатных семей и целых общин. Их альянс обусловлен реальной угрозой устраивающему их всех в настоящий момент миропорядку, но в долгосрочной перспективе у них куда меньше точек соприкосновения, чем противоречий. Систему безопасности, основанную на таких элементах, трудно назвать надежной.

Союзники Дамаска сознают важность восстановления престижа и реальной функциональности регулярной армии, обладающей легитимным правом на применение насилия, настаивают на ее реставрации и включении в нее наиболее боеспособных нерегулярных формирований. При этом правящей верхушке важно удержать контроль над армейской структурой, поэтому слияние армии и нерегулярных формирований может проходить на паритетной основе, дабы сохранить определенный баланс сил и влияния. С одной стороны, данный процесс позволит легализовать и институционализировать отряды проправительственных комбатантов, а с другой – не дать им выйти из-под власти Дамаска и заодно восстановить мощь регулярной армии под контролем нынешней элиты.

В этом отношении показателен опыт соседнего Ирака, где в конце 2016 г. Силы национальной мобилизации, объединяющие нерегулярные вооруженные формирования шиитской и суннитской общин, были интегрированы в состав регулярной армии, обеспеченной государственным финансированием, единым снабжением и легитимностью. Режим Башара Асада и в первую очередь Россия не заинтересованы в создании независимого и неподконтрольного центра власти и насилия в виде Сил народной обороны. Соответственно, сирийский сценарий отличается от иракского.

Можно сказать, что создание Четвертого корпуса осенью 2015 г. было первой попыткой реструктурировать имеющиеся силы, с одной стороны, объединив армейских новобранцев с опытными формированиями партийной милиции БААС и ССНП, а с другой – выстроив и опробовав новую систему управления на уровне крупного смешанного соединения корпусного уровня. Хотя план по включению в Четвертый корпус 17 поддерживаемых Ираном отрядов оказался не очень успешным, со своей задачей в целом он справился, поэтому при формировании Пятого корпуса следует пойти еще дальше и учесть предыдущие ошибки.

Особая роль Пятого корпуса

В соответствии с официальным заявлением сирийских властей, К5 создан для ведения не столько оборонительных, сколько наступательных действий с целью освобождения оккупированных врагом территорий и «восстановления безопасности и стабильности на всей территории Сирии». Поэтому, хотя место дислокации корпуса достоверно неизвестно, пополнение его рядов осуществляется по всей стране. В заявлении особо подчеркивалось намерение набирать добровольцев из восточных провинций («абна аль-минтакати аш-шаркийя»), в т.ч. Ракки, оккупированной ИГИЛ. Обязательный призыв официально не проводится, что было важным для правительства политическим решением, направленным на сохранение поддержки гражданского населения. Но объявлен прием добровольцев старше 18 лет, годных к службе по состоянию здоровья и при этом не являющихся призывниками обязательной службы и/или уклонистами.

В основу формирования нового корпуса положен принцип мультиконфессионализма и полиэтничности, в его состав входят представители различных групп населения Сирии. На территориях, контролируемых правительством, проведена широкомасштабная информационная кампания по рекрутированию добровольцев в К5, включавшая не только традиционную агитацию среди государственных служащих и перемещенных лиц, но и смс-рассылки всем пользователям мобильной связи от 18 до 50 лет с приглашением принять участие «в последнем этапе победы над терроризмом». Оппоненты режима утверждают, что набор военнослужащих в К5 осуществляется и в суннитских районах, не так давно примирившихся с режимом. Делается это в принудительном порядке силами органов безопасности, в частности – всесильной Службы разведки ВВС. По некоторым данным, в поддержку Пятому корпусу готовится подразделение, которое укомплектовано добровольцами, прошедшими обучение в лагерях «Хезболлы» на сирийско-ливанской границе.

Новобранцы составляют значительную, но не главную часть Пятого корпуса. Они – его будущее, поэтому первостепенную важность представляет их подготовка и передача им специфического опыта этой и других современных войн на Ближнем Востоке. Именно поэтому, если работу с офицерами, обязанными научиться мыслить стратегически, ведут российские советники, то за подготовку рядового состава отвечают инструкторы «Хезболлы», чей опыт в этой сфере не имеет аналогов. По неподтвержденным данным, для формирования комсостава также планируется привлечь отставных офицеров «Хезболлы».

Тем не менее, не дожидаясь завершения подготовки новобранцев, К5 уже зимой 2016–2017 гг. принял ограниченное участие в боевых действиях. Основную роль сыграли вошедшие в его состав опытные армейские части и нерегулярные проправительственные структуры.

Ливанская газета «Ас-Сафир» отмечает, что на формирование К5 уйдет не так много времени, поскольку большая часть бойцов, которые в него войдут, уже имеют боевой опыт. Вероятно, речь идет о военизированных группировках, сражающихся на стороне Асада, преимущественно – об отрядах вооруженного ополчения, в частности алавитской шабихи. Согласно информации, переданной агентством «аль-Мудун» со ссылкой на источник в сирийской армии, одна из целей создания К5 – стремление разрешить проблему, которую нерегулярные формирования и шабиха начали представлять для режима. Разбросанные по всей стране, они действуют практически бесконтрольно, что нередко приводит к их маргинализации и сращиванию с местными криминальными сообществами. В рамках создания К5 планируется распустить уже имеющиеся проправительственные группировки и объединить их личный состав в единую структуру. Разные цели и несогласованность действий были главными причинами неудач проправительственных формирований, а объединение их под эгидой К5 позволит повысить уровень координации и слаженности, подготовки и оснащенности бойцов; как следствие, многократно повысится их эффективность на фронте и в тылу.

Как сообщает «Ас-Сафир», создание К5 служит примером тесной координации действий России, Ирана, Сирии и «Хезболлы». По данным газеты, основной наступательной силой Пятого корпуса станут наиболее подготовленные подразделения сирийской армии и такие проправительственные военизированные формирования, как «Лива Сукур ас-Сахра» («Соколы пустыни») и «Лива аль-Кудс». Обе группировки имеют богатый опыт ведения боевых действий и не входят в САА. «Сукур ас-Сахра» сформирована в 2013 г. из наемников – ветеранов, солдат и офицеров сирийских спецподразделений для защиты бизнеса отставного генерала Мухаммада Джабера. Со временем «Сукур ас-Сахра» стала участвовать в боевых действиях против противников режима и снискала себе славу подобно знаменитому подразделению «Тигр» во главе с полковником Сухейлем аль-Хасаном. В «Лива аль-Кудс» при возвращении под контроль сирийского правительства восточной части Алеппо были задействованы преимущественно сирийские сунниты-палестинцы. Действия этих и не только этих группировок координируют российские советники. Считается, что к К5 примкнут группировки, финансируемые Рами Махлюфом, двоюродным братом Асада со стороны матери. По некоторым данным, среди распускаемых правительством отрядов милиции, бойцы которых войдут в состав К5, значится подразделение «Дараа Каламун» («Щит Каламуна»), входящее в Силы национальной обороны. «Дараа Каламун» сформирован из добровольцев, позднее к нему примкнула часть амнистированных бойцов оппозиции. На момент написания данного текста составить с уверенностью перечень группировок, которые в итоге станут частью К5, не представляется возможным.

Куда будет направлен Пятый корпус?

Союзники режима не только снабдили К5 вооружением, но и взяли на себя часть финансовых расходов на содержание личного состава и способствовали выстраиванию более совершенной правовой базы для военнослужащих. Сирийское правительство, в свою очередь, использовало все свои мобилизационные возможности, в результате отряды, вошедшие в состав корпуса, уже в январе 2017 г. смогли принять ограниченное участие в боевых действиях на территории провинции Хомс. Куда в дальнейшем будут направлены собранные в его структуре ресурсы, доподлинно неизвестно, но можно выделить три основных направления.

Ключевым направлением может стать провинция Хомс с перспективой продвижения далее на восток. Утрата Пальмиры в декабре 2016 г. нанесла тяжелый удар по репутации союзников Дамаска. Перед К5 была поставлена задача вернуть город, укрепиться и развивать наступление далее по направлению к Эс-Сухне. Основной целью после возвращения Пальмиры и газовых месторождений может стать снятие осады с Дейр аз-Зора. В январе 2017 г. боевики ИГ штурмовали город и расположенную рядом с ним авиабазу, однако части Республиканской гвардии во главе с Иссамом Захреддином и поддерживающими их силами в целом смогли удержать позиции. Если К5 окажется достаточно боеспособным и сможет отбить у ИГ трассу Пальмира – Дейр аз-Зойр, сирийцам придется потрудиться над тем, чтобы выстроить здесь надежную систему обороны. Необходимо будет сразу (а лучше до наступления) начать работу с племенами, населяющими, по сути, пустынные земли от Пальмиры до Дейр аз-Зора. Для ИГ эти территории важны, поскольку являются неким подбрюшьем нефтяных месторождений Дейр аз-Зора и прелестей Евфрата. И хотя ИГ даст мощный отпор любому наступлению в этом направлении, при благоприятном сценарии Дамаск получит выход к источникам газа и нефти, которыми относительно богаты провинции Хомс и Дейр аз-Зор. Таким образом, может быть решен вопрос с нехваткой топлива для сирийской армии, что сократит расходы на дальнейшее продвижение, а также откроет путь на границу с Ираком. В случае скоординированных действий Багдад и Дамаск получат прямой маршрут сообщения друг с другом и смогут объединить силы в борьбе с ИГ. Важность этого направления для сирийцев и возможность выбора его в качестве основного для развертывания наступления силами К5 подтверждается набором добровольцев из восточных регионов страны.

Важным направлением применения К5 может также стать путь на Ракку к востоку от Алеппо. Уже в январе 2017 г. подразделения САА, в т.ч. «Тигр» Сухейля аль-Хасана, начали продвижение к Эль-Бабу. Сирийцы подошли к городу с юга, и если им удастся миновать оборону ИГ и не столкнуться с застрявшими на севере от города отрядами оппозиции и турецкой армии, то они смогут, во-первых, окончательно исключить из повестки дня вопрос о разделении Сирии (буферной зоны для турков не получится), а во-вторых, открыть путь САА на Ракку.

Третьей целью К5 называется провинция Идлиб, населенная преимущественно суннитами и превратившаяся в гетто для противников режима. Расчет может быть сделан на то, что после потери Алеппо между отдельными фракциями оппозиции начнется широкомасштабное противостояние, что частично и происходит сегодня. Однако для САА на первоначальном этапе движения на Идлиб интерес представляет не вся провинция, а только основная трасса, соединяющая Хаму и Алеппо. Даже учитывая возможное в этом случае открытие прямого пути Дамаск–Алеппо, восстановление и удержание контроля над этой трассой – рискованное дело ввиду повышенной концентрации сил оппозиции в этом регионе.

Другими целями могут стать центральные и южные районы, которые до сих пор не контролируются официальным Дамаском и прямо угрожают безопасности столицы. Однако все больше здешних населенных пунктов участвуют в процессе примирения под эгидой российских посредников. Зачастую находясь в жесткой блокаде и не находя иного выхода, они склоняются к переговорам при посредничестве специалистов российского центра Хмеймим, что делает применение военной силы здесь излишним. Имеющегося контингента в центральных районах страны достаточно для завершения этого процесса, соответственно, нет особой нужды для создания именно здесь нового корпуса. То же самое отчасти касается и южных территорий, прилегающих к границам с Израилем и Иорданией. Правительство активно использует здесь дипломатию, двигаясь по пути политического примирения с отдельными населенными пунктами. Таким образом, южный фронт достаточно стабилен и не требует концентрации больших сил.

Выводы

Создание Пятого штурмового корпуса – важный шаг на пути реформирования системы безопасности в Сирии, имеющий в среднесрочной перспективе как функциональное, так и символическое значение. Ожидается, что в состав Корпуса войдут лояльные режиму формирования: элитные подразделения армии, наемники сирийского и несирийского происхождения, отряды милиции этнических и конфессиональных меньшинств, а также добровольцы из различных регионов страны. Расформировав прежде существовавшие нерегулярные подразделения милиции и реструктуризировав их в составе К5, сирийское руководство стремится создать единую централизованную систему управления ВС под эгидой САА вместо контролируемой лишь посредством личных контактов и связей сети разобщенных боевых групп и соединений.

Сами нерегулярные формирования заинтересованы в появлении К5, это позволяет им легализовать свой статус и институционализировать свою деятельность в преддверии начала официального процесса политического урегулирования. Консолидация лояльных режиму регулярных и нерегулярных формирований в составе единого института – сирийской армии – делает основным бенефициаром в случае успешного завершения формирования К5 Россию, а не Иран. Таким образом, именно российская сторона может стать основным архитектором системы безопасности в Сирии в среднесрочной перспективе.

Необходимо обратить внимание на опыт других арабских стран, в частности Ирака, где Силы народной мобилизации, даже будучи включенными в единую с регулярными войсками и МВД систему управления и обеспечения, сохранили автономию и независимость (т.е. остаются неконтролируемым и непредсказуемым актором). А также Ливии, где попытка интеграции революционных бригад в состав вновь созданной в 2012 г. Ливийской национальной армии привела лишь к утрате контроля государства над вооруженными силами и новому витку вооруженного противостояния, начавшемуся в 2014 г. и продолжающемуся по сей день.

В этой связи сирийский опыт может оказаться эталоном нового подхода к организации такого института, как армия, который в условиях ближневосточных реалий продолжает играть не только военную, но и политическую роль – роль государствообразующего элемента политической системы.

Сирия > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 10 апреля 2017 > № 2134523 Григорий Лукьянов, Руслан Мамедов


Китай > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2017 > № 2134183

Китай строит стену от терроризма

Зачем власти Китая ввели свой «антитеррористический пакет»

Екатерина Суслова, Алексей Грязев

С апреля в Китае действует новый комплекс антиэкстремистских мер, который запрещает уйгурам носить бороды и хиджабы. Дискуссия о борьбе с терроризмом внутри КНР совпала с обсуждением американского удара по Сирии, который в Пекине был воспринят как слабый шаг. «Газета.Ru» разбиралась, как Китай меняет подходы к нацбезопасности.

В конце марта в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) Китая в ходе сессии Собрания народных представителей был принят «Список мер по борьбе с экстремизмом» в этом регионе. Большинство жителей СУАР составляют уйгуры (около 45%) — мусульманский народ, представители которого далеко не всегда в восторге от национальной политики коммунистического руководства Пекина.

В состав китайского «антитеррористического пакета» вошел список под названием «15 проявлений экстремизма», запрещенных на территории автономного района. Среди них — ношение хиджаба и «аномально большой» бороды и публичные отказы от просмотра государственного телевидения.

Кроме того, отныне под запретом совершение брачных и траурных церемоний по религиозным обычаям (вместо светских), противодействие государственной политике по контролю над рождаемостью, препятствование детям посещать государственную школу, намеренное повреждение паспорта, документов о регистрации или китайской валюты. Все эти запреты объясняются тем, что «религиозные силы не должны вмешиваться в светскую жизнь населения».

Всего же в «антитеррористическом пакете» для СУАР содержится 50 пунктов, которые вступают в силу с 1 апреля. Местные блогеры сообщают о том, что китайские силовики уже начали облавы и конфискацию литературы в соответствии с новым законом.

Стена — лучшее лекарство

Национальный вопрос и проблема уйгурского экстремизма в минувшем месяце неоднократно поднималась на ежегодных заседаниях Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая и Всекитайского собрания народных представителей 12 и 13 марта соответственно.

Китайское руководство осознает, что дальнейшее экономическое развитие Поднебесной возможно только при условии поддержания мирной и стабильной обстановки в регионе. В связи с этим этнические разногласия, угрозы распространения экстремизма и терроризма становятся вызовами, требующими немедленных и решительных действий со стороны Пекина, утверждал Си Цзиньпин.

Позже, на отдельной встрече с депутатами Синьзцян-Уйгурского автономного района, председатель КНР убеждал:

«Необходимо оберегать национальное единство как свои глаза, придавать ему значение такое же, как и своей жизни».

Си Цзиньпин добавил, что национальное единство, этническую солидарность и социальную стабильность в неспокойном СУАР отныне будет оберегать «Великая железная стена».

«Никаких деталей возведения железной стены Си Цзиньпин не раскрыл, да и формат его выступления этого не предполагал. Однако не вызывает сомнения, что новый яркий термин будет подхвачен экспертами, которые, в свою очередь, наполнят его необходимым содержанием, — рассказал «Газете.Ru» Максим Михалев, эксперт Центра изучения кризисного общества. — У Китая богатый исторический опыт по возведению монументальных стен».

Главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ломанов, в свою очередь, считает, что 50 «антиэкстремистских» пунктов для СУАР можно считать скорее «попыткой сломать стену непонимания между уйгурами и ханьцами с одной стороны и между светски и религиозно ориентированными уйгурами с другой».

Уйгуры ответят

Синьцзян-Уйгурский автономный район давно считается очагом социальной нестабильности и сепаратистских настроений и представляет серьезную причину для беспокойства Пекина.

СУАР — обширная территория на северо-западе страны, по площади составляющая шестую часть всей территории Китая, — граничит, помимо России и Монголии с республиками Центральной Азии, Индией, Пакистаном и Афганистаном.

Этнический состав населения крайне разнороден. В СУАР, согласно данным официальной статистики, проживают представители 47 из 56 национальностей Китая. Большую часть населения составляют уйгуры, являющиеся в большинстве своем мусульманами, что не характерно для остальных районов КНР, где 98–99% населения, как правило, приходится на ханьцев — этнических китайцев.

В районе регулярно происходят конфликты на этнической и религиозной почве — в немалой степени из-за политики активного заселения региона ханьцами. Исламские радикалы, пользуясь близостью границ, организуют в СУАР теракты. Ситуация усугубляется из-за «взрывоопасных» региональных соседей.

«Исламское движение Восточного Туркестана» (ИДВТ) — незаконная вооруженная уйгурская группировка, которая, по словам китайских властей, несет ответственность за большинство террористических атак и гибель сотен людей в Синьцзяне.

«ИДВТ является наиболее серьезным вызовом социальной стабильности, экономическому развитию и национальной безопасности Китая», — заявил на сессии ВСНП 10 марта комиссар по борьбе с терроризмом и вопросам безопасности КНР Чэн Гопин.

По мнению Александра Ломанова, ИДВТ обязательно отреагирует на принятый «антитеррористический» документ — пока на уровне «двустороннего обмена пропагандистскими заявлениями».

«Мусульмане СУАР обязательно будут заявлять о том, что этот акт нарушает их права и мешает исповедовать религию», — считает собеседник «Газеты.Ru».

С приветом из Сирии

В начале марта террористическая организация «Исламское государство» (ИГ, запрещено в РФ) опубликовала видео, ставшее очередным подтверждением обострения ситуации в СУАР.

На попавшем в сеть видеоролике показаны уйгуры, проходящие подготовку в лагере боевиков в Ираке и обещающие Китаю «реки крови».

Уйгурское население, незаконно отправляющееся в Ирак и Сирию через Юго-Восточную Азию и Турцию, чтобы присоединиться к террористическим группировкам, ставит под вопрос безопасность северо-западной границы КНР.

По словам Чэн Гопина, Китаю предстоит «досконально проверить, не становится ли Афганистан новым раем для экстремистских и террористических групп». «Такое масштабное изменение может означать серьезный вызов безопасности нашей северо-западной границе», — сказал комиссар КНР по борьбе с терроризмом.

Максим Михалев, впрочем, считает: риторика о «великой стене» от терроризма говорит о том, что Пекин задумался об ограничении влияния на СУАР своих соседей.

«Такая риторика главы государства даже по отношению ко все более взрывоопасному Синьцзяню, который граничит с нестабильным Центрально-Азиатским регионом, не может не настораживать, — считает эксперт. — Желание отгородиться от соседей указывает на возможное возрождение изоляционизма и отказ от глобализации».

«Особенно любопытно, что еще недавно Си Цзиньпин был ярым критиком такой позиции, прямо заявив об этом на проходившем в Давосе Всемирном экономическом форуме, комментируя возведение стены между Соединенными Штатами Америки и Мексикой. И вот теперь, спустя небольшой промежуток времени, о стене заговорили и в самом Китае», — добавил собеседник «Газеты.Ru».

Александр Ломанов отмечает, что связи уйгуров с ИГ интересуют китайское правительство в первую очередь по той причине, что «исход ИГ из Сирии — не за горами» и за этим последует «массовое возвращение уйгурских боевиков на территорию КНР».

По словам эксперта, китайское правительство не может игнорировать перспективу возвращения огромного количества закаленных в боях в Сирии уйгурских экстремистов на территорию страны и сидеть сложа руки.

«Китай однозначно будет подходить к проблеме как к вопросу первостепенной важности», — отмечает эксперт.

Судя по риторике государственных деятелей КНР на последних партийных мероприятиях, руководство страны решительно настроено корректировать и ужесточать свою политику в сфере нацбезопасности.

О намерении Китая активизировать политику в сфере обеспечения национальной безопасности и борьбы с распространением терроризма и экстремизма в ходе сессии ВСНП говорил и премьер Госсовета КНР Ли Кэцян.

Кэцян отметил, что приоритетом Китая в новых условиях становится обеспечение эффективной защиты госсуверенитета, безопасности и национальных интересов страны.

«Нужно тщательно организовывать действия по борьбе с терроризмом и по поддержанию общественной стабильности», — заявил премьер.

Удар слабеющего Трампа

По мнению Александра Ломанова, принятый 29 марта документ носит пропагандистский характер. «По сути, учителям, сотрудникам СМИ и работникам других общественных структур дается список вещей, которые они должны осуждать», — говорит эксперт, подчеркивая, что ни о каких четких санкциях в принятом документе не говорится.

По его мнению, правительство Китая стремится в первую очередь отделить религию от повседневной жизни граждан своей страны и особенно от образования. В случае религиозных образовательных учреждений, где такая политика невозможна, правительство КНР держит курс на «китаизацию» религии — создание своеобразного «ислама с китайской спецификой».

«Это попытка удержать религиозность мусульман СУАР в рамках светского государства в том виде, в котором Китай его представляет», — говорит Ломанов.

Китайские государственные СМИ заговорили о необходимости решать проблему экстремизма только мирными средствами и с помощью «мягкой силы» в ходе визита Си Цзиньпина в США для встречи с президентом страны Дональдом Трампом. Визит совпал по времени с американским ракетным ударом по сирийскому аэродрому 7 апреля.

Информагентство «Синьхуа», например, назвало решение Трампа нанести удар «первым признаком слабеющего политика, который хочет поиграть мускулами».

Кроме того, на заседании Совбеза ООН, посвященном американскому удару, глава китайской делегации Лю Цзеи заявил, что единственный выход из сирийского конфликта — «политический, а не военный».

По мнению Ломанова, первоочередная цель антиэкстремистских мер и заявлений официального Пекина — пропаганда. «Однако это не значит, что правительство Китая не будет принимать мер по борьбе с экстремизмом. Они действительно будут бороться, однако более тонкими методами — на уровне борьбы за умы молодежи», — говорит эксперт.

«Разумеется, плоды такой политики можно будет увидеть не раньше, чем через 10 лет, однако в этом есть и плюс — за такое долгое время у китайского правительства будет достаточно возможностей делать корректировки и исправлять свою политику», — добавил эксперт.

Китай > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2017 > № 2134183


Сирия. США > Армия, полиция > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132702 Максим Артемьев

Постсирийский сценарий: к чему приведут американские бомбардировки

Максим Артемьев

Историк, журналист

Ракетный удар США по аэродрому Шайрат в Сирии означает начало новой главы в истории тянущейся уже шесть лет гражданской войны. Прежняя страница была перевернута довольно неожиданно

Ракетный удар США по аэродрому Шайрат в Сирии - в отместку за использование химического оружия в Идлибе, означает начало новой главы в истории тянущейся уже шесть лет гражданской войны. Причем прежняя страница была перевернута довольно неожиданно.

Обострение

Напомним, Дональд Трамп объявил своим приоритетом сирийском конфликте борьбу с ИГИЛ (запрещенной в России организацией). Его администрация де-факто перестала возражать против того, чтобы Башар Асад продолжил находиться у власти, по крайней мере, на переходный период. После взятия правительственными войсками Алеппо, а недавно – и повторного занятия Пальмиры, казалось, что официальный Дамаск может чувствовать себя уверенно. По крайней мере, ухудшения ситуации для него не произойдет, и оппозиция включится в переговорный процесс, лоббируемый Москвой, частью которого стали и соглашение о прекращении огня с 30 декабря, поддержанное Турцией, и консультации в Астане.

В европейских СМИ преобладающим мнением стало то, что Владимир Путин на данном этапе основных своих целей добился, и Асад может вздохнуть свободно – в обозримой перспективе ему ничего не грозит, и он становится волей-неволей, союзником по антитеррористической коалиции.

Однако химическая атака в провинции Идлиб 4 апреля, ответственность за которую Запад возложил на правительственные силы, в одночасье все изменила. Для правильного понимания контекста, необходимо помнить, что, с одной стороны, западное общественное мнение крайне болезненно относится к любым даже не случаям, а даже намекам на применение оружия массового поражения, тем более против мирных жителей, а с другой у Сирии, и, вообще, региона — очень плохая история в этом отношении. В соседнем Ираке было официально задокументировано применение режимом Саддама Хусейна химоружия против курдских повстанцев в марте 1988 в городе Халабджа, в результате чего погибло пять тысяч человек. За это преступление двоюродный брат Хусейна – получил прозвище «Химический Али», и был казнен в январе 2010 года.

Отчеты об использовании уже режимом Асада химоружия в 2013 году чуть было не привели к ударам США по сирийским войскам, и лишь срочное вмешательство Путина, по сути, спасло Дамаск от бомбежек, и, возможно, свержения. По условиям компромисса, достигнутого в сентябре того же года, Сирия обязалась предоставить доступ международным наблюдателям ко всем своим запасам химического оружия, а затем вывезти их из страны для уничтожения, что и было завершено в 2014 году.

Бомбардировки вместо речей

Кстати заметить, тот компромисс многими был поставлен в вину Б.Обаме, ибо перед тем он объявил об ультиматуме Асаду, предупредил о «пересечении красной линии», тот их пересек, но и сам Обама испугался дать команду начать удары. Дональд Трамп лидер иной ментальности, и он не стал ждать долго, его реакция последовала почти незамедлительно. Там, где Обама произносил бы речи, Трамп действует.

О том, что надежды кого-то в кремлевской администрации на Трампа, с которым можно будет договориться, рухнули безвозвратно, говорить не стоит ввиду самоочевидности. Важнее то, что теперь может ожидать Россию, да и мир в целом, ввиду того, что Америка, нравится это кому-то или нет, единственная сверхдержава, и все ею предпринимаемое, носит глобальный характер.

Первый вывод заключается в том, что в конфликте, подобном сирийскому, долгосрочное планирование невозможно. Ситуация может измениться на 180 градусов в любой момент. Вспомним ситуацию с российским самолетом, сбитым турками. Казалось бы – какие резкие демарши в ответ предприняла Россия. Но уже через год дружба между Москвой и Анкарой восторжествовала, а сегодня, когда Турция решительно поддержала американскую акцию, она может вновь охладиться.

Сегодняшние ответные действия России (приостановление действия меморандума с США по безопасности полетов, созыв Совбеза ООН и др.), и грозные заявления ее лидера насчет агрессии и нарушения международного права, способны завтра оказаться дезавуированными. Все будет зависеть от дальнейших действий Вашингтона.

Если ракетный удар так и останется единственной акцией, то залатать прореху в отношениях будет не трудно. Если за ним последует дальнейшие военные действия, тогда продолжится процесс «пробивания дна» в них, и времена Обамы покажутся «эпохой конструктивного сотрудничества».

Второе важное следствие – ни одна из сторон не имеет образа будущего по отношению к Сирии. Останется ли она единым государством? С каким политическим режимом? А если распадется – то на какие куски и в каком статусе они будут находиться?

Что будет с Сирией?

Сегодня уже очевидно, что сирийские курды, уже же-факто получившие государственность, никогда не согласятся на «прокручивание фарша» обратно. Если их удастся удержать в рамках федерации – это уже будет огромным достижением для Дамаска. Но также очевидно, что Турция никогда не согласится на существование у себя под боком независимого Курдистана, пусть и самого небольшого, и это гарантирует напряженность на десятилетия вперед.

Запад, лоббирующий создание светского и демократического государства, с твердыми гарантиями для этнических и конфессиональных меньшинств, должен понимать, что после того, как в оппозиции ведущая роль перешла к суннитским исламистам тех или иных направлений, большим успехом станет, если в послеасадовской Сирии сложится умеренный исламский режим. О том, что шариат будет представлять основу законодательства можно даже и не спорить.

Для Дональда Трампа сегодня важнее всего не повторить ошибок Дж. Буша-младшего, который точно также предпочел силовые решения в Ираке, ставшие во многом предпосылкой для нынешнего конфликта. Создание активистами «Аль-Каиды» ИГИЛа – одно из следствий вторжения в Ирак в 2003 году. Если результатом ударов по военной инфраструктуре Асада станет развал правительственной армии и победа исламских радикалов, то Ближний Восток и Европу захлестнет новая лавина беженцев, и потребуется уже вмешательство США не с помощью ракет и авиации, но сухопутными силами. Как в современных условиях провести границу между ИГИЛ, Асадом, оппозицией, курдами, интересами Запада, России, Ирана – совершенно непонятно. Любое действие будет иметь множество непредвиденных последствий, настолько тугой и переплетенный клубок перед нами.

Последствия для Трампа и Путина

Как мы видим, сегодняшние действия Трампа в Сирии имеют гораздо более широкие последствия, нежели просто принуждение Асада воздержаться от использования запрещенных видов оружия. Все соседи Сирии зависят от происходящего там – и Ливан, и Израиль, и Турция, и Ирак, которые, в свою очередь, имеют своих соседей и союзников, а также противников. Трамп уже прошел через полосу острых внутриполитических конфликтов после своей инаугурации, теперь ему предстоит пройти через горнило вызовов внешней политики.

И это испытание, решения, принимаемые Трампом ныне, могут стать определяющими для всего его последующего правления. Первые положительные оценки его решения насчет бомбежки, раздающиеся от союзников и внутри Вашингтона, не должны вводить в заблуждение.

Что касается России, то в случае краха асадовского режима неизбежно встанет вопрос о смысле и цене участия РФ в войне, начиная с 1-го октября 2015 года. И этот вопрос будет подниматься оппозицией все настойчивее перед выборами-2018. Были ли выброшены десятки миллиардов рублей и десятки человеческих жизней напрасно?

Неудача путинской политики, несомненно, ослабит позиции России и на других направлениях, в первую очередь, на украинском. Здесь есть вероятность того, что ответ Кремля на действия США в Сирии может быть ассиметричным – а именно, предоставление свободы действий ДНР-ЛНР. Сегодня Москва их удерживает от усугубления конфронтации с Киевом, но завтра может изменить свое мнение. Точно также Киев может неверно истолковать сигнал из Сирии, и счесть Россию достаточно ослабленной, и предпринять на фронте некие решительные действия.

Сирия. США > Армия, полиция > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132702 Максим Артемьев


Сирия. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > carnegie.ru, 7 апреля 2017 > № 2132425 Марианна Беленькая

Химическая реакция. Почему США атаковали сирийскую авиабазу

Марианна Беленькая

Ракетный удар – это декларация о намерениях США. Теперь шаг за Россией и Ираном. Что они сделают или предложат? Начинается новый торг. И очевидно, что объективное расследование химатаки, как и в предыдущих случаях, никому не нужно

США запустили более пятидесяти ракет Tomahawk по авиабазе в провинции Хомс, принадлежащей сирийской армии. Так Вашингтон ответил на химическую атаку, совершенную 4 апреля в районе Идлиба, который сейчас находится под контролем вооруженной оппозиции и «Джебхат ан-Нусры». Официальных данных международного расследования этого инцидента нет. Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО) планирует завершить его только на следующей неделе. Но США и их союзники не сомневаются – атаку против мирного населения осуществила сирийская армия (самолеты вылетели именно с той авиабазы, по которой был нанесен удар), а Россия покрывает Дамаск.

Точку зрения США разделяют Великобритания и Франция. Из арабских стран первой прореагировала Саудовская Аравия, безусловно поддержав Вашингтон. Президент России Владимир Путин назвал действия США «агрессией и нарушением международного права под надуманным предлогом».

Американский удар был нанесен через полчаса после того, как безрезультатно завершились консультации в Совете Безопасности ООН. После двухдневных дебатов дипломаты взяли паузу. Россия выступила против англо-американо-французского проекта резолюции, в котором есть требование к Дамаску предоставить полный отчет о своих полетах в день атаки, а также параграф о применении силы и введении санкций, если будет доказано, что сирийские власти использовали химоружие. Пока дипломаты думают, Трамп ждать не стал.

Вопрос в том, останется ли нанесенный удар единичным, демонстрацией намеренией или же США и их союзники начинают полномасштабную операцию против президента Асада? Аналогичная ситуация была четыре года назад. Асаду угрожала судьба его иракского коллеги Саддама Хусейна. Прямое военное вмешательство извне без одобрения СБ ООН, навязанная извне структура правления. Но тогда Россия нашла компромиссное решение. Теперь вопрос о военном вмешательстве снова стоит на повестке дня. И произошло это в тот момент, когда казалось, что основные участники конфликта нашли путь выхода из кризиса и готовы объединиться ради борьбы с терроризмом в лице «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры» (запрещены в РФ).

Как и четыре года назад, катализатор событий – химатака, жертвами которой стали десятки мирных жителей.

Что произошло?

Началось все с сообщения агентства Reuters от 4 апреля со ссылкой на базирующийся в Лондоне Сирийский центр мониторинга за соблюдением прав человека (The Syrian Observatory for Human Rights). Указывалось, что в городе Хан-Шейхуне в провинции Идлиб в результате удара сирийских или российских самолетов погибли 58 человек, в том числе 11 детей. Утверждалось, что был применен «токсичный газ».

Российские и сирийские военные опровергли свою причастность к произошедшему. Позднее Минобороны РФ сообщило, что днем 4 апреля удар по восточным окраинам Хан-Шейхуна нанесла сирийская авиация. По российским данным, в результате были уничтожены цеха, где боевики производили боеприпасы с отравляющими веществами, которые поставлялись в Ирак, а также применялись в Алеппо.

Менее чем через сутки глава МИД Сирии Валид Муаллем уточнил, что первые сообщения об атаке на Хан-Шейхун появились в шесть утра, тогда как сирийские ВВС совершили вылет в 11:30 и нанесли удар по складу оружия «Джебхат ан-Нусры», где хранились химические вещества. И официальный Дамаск, и Москва отрицают факт использования химоружия. Что именно случилось в шесть утра и кто отвечает за эту атаку – вопрос. Ни один источник в Сирии сейчас не заслуживает доверия, в том числе и упомянутый Сирийский центр мониторинга, который уличали в передергивании данных в пользу оппозиции. Однако это не означает, что атаки не было и жертв не было.

Свидетели утверждают, что видели, как с самолетов были сброшены бомбы и при попадании в здание появлялся желтый дым. Те, кто оказался поблизости, начали задыхаться, у них покраснели глаза. Цифры погибших колеблются между семьюдесятью и свыше ста, и это вторая по числу жертв атака с применением химоружия с 2012 года.

Самый громкий случай произошел 21 августа 2013 года, когда несколько западных и арабских телеканалов сообщили о химатаке в пригороде Дамаска – Восточной Гуте. По данным СМИ, в результате обстрела снарядами с нервно-паралитическим газом зарин погибли от 625 до 1300 человек. Власть и оппозиция обвинили в произошедшем друг друга. Спустя неделю президент США Барак Обама направил в Сенат и Палату представителей проект резолюции, санкционирующей военную операцию в Сирии.

Москва и Пекин выступили против военного вмешательства. Российские дипломаты заявили, что атака – это провокация боевиков. Москва смогла уговорить Дамаск подписать документы о присоединении к Конвенции о запрете химоружия и согласиться на международный мониторинг и контроль в этой сфере. До прямого военного вмешательства западной коалиции в сирийский конфликт дело не дошло. «Мы добились лучшего результата без сбрасывания бомб», – так в январе этого года, перед тем как покинуть свою должность, охарактеризовал госсекретарь США Джон Керри события 2013 года. При этом каждая из сторон осталась при своем мнении, кто виноват в атаке, – Асад или оппозиция. Главное, что был решен вопрос о вывозе химоружия с территории Сирии под присмотром ОЗХО.

Гарантий, что у сирийских властей не осталось химического оружия, нет. Представители оппозиции высказывали свои предположения, где может храниться химический арсенал. Но доказательств тоже нет. Отчеты ОЗХО и Himan Rights Watch гласят, что и сирийское правительство, и «Исламское государство» неоднократно использовали химоружие против мирного населения и после 2013 года.

Если это может позволить себе «Исламское государство», то могут и другие террористические организации, та же «Джебхат ан-Нусра», которая контролирует Идлиб параллельно с представителями вооруженной оппозиции. Многие из них оказались в этом районе после возвращения восточного Алеппо под контроль сирийских властей. И тут кроется еще одна версия, излагаемая оппозицией – Асад решил таким образом решить вопрос со всеми, кто бежал из Алеппо. Но не слабовата ли атака для мести? И зачем это было бы нужно Асаду именно сейчас, когда он спокоен за свою судьбу?

2013 vs 2017: странные совпадения

Химатака в Гуте в 2013 году произошла на фоне подготовки новой конференции по сирийскому урегулированию в Женеве. Но из-за химатаки Москва и Вашингтон, только начавшие разговаривать на одном языке по сирийской проблематике, снова оказались по разные стороны баррикад. История повторяется с абсолютной точностью в 2017 году. Сменилось лишь руководство США.

В марте представители новой американской администрации довольно четко высказывались о будущем Сирии. Приоритетом политики Вашингтона в Сирии была названа борьба с террористами, а не отстранение от власти президента этой страны Башара Асада. Об этом заявлял и президент США Дональд Трамп, и американской постпред в ООН Никки Хейли. Но самыми яркими стали слова госсекретаря США Рекса Тиллерсона. «Если говорить о долгосрочной перспективе, могу отметить, что вопрос о статусе, уходе или сохранении Башара Асада решит сирийский народ», – сказал он в ходе совместной пресс-конференции с главой МИД Турции Мевлютом Чавушоглу.

Фраза не осталась без внимания. Особый вес этим словам придало место действия. Именно Турция была одним из самых активных сторонников свержения Асада. Теперь создалось впечатление, что Анкара сделала шаг назад. С учетом того, что Турция курирует вместе с Россией и Ираном астанинское направление переговоров по Сирии, где впервые за одним столом оказались представители сирийского правительства и вооруженной оппозиции, непримиримые противники Асада могли почувствовать себя преданными.

Это впечатление еще больше усилилось, когда в конце марта накануне визита Тиллерсона турецкие власти объявили, что их операция в Сирии «Щит Евфрата» завершена. Ее результатом стало создание буферной зоны шириной до 25 км вдоль сирийско-турецкой границы. Кроме того, из нескольких городов в этом районе были выбиты отряды «Исламского государства». Следить за тем, чтобы между турецкими и сирийскими армиями не возникало конфликтов, помогало присутствие российских и американских военных. За исключением нескольких инцидентов, координация осуществлялась весьма успешно.

Казалось бы, гражданская война в Сирии близится к концу. Пусть медленно, но все же продвигается переговорный процесс в Женеве, на начало мая назначена очередная встреча в Астане, президент России Владимир Путин отмечает позитивные изменения в сотрудничестве между Москвой и Вашингтоном по Сирии, на середину апреля намечен визит Тиллерсона в РФ. Такая ситуация нравилась не всем. И не только просаудовски настроенным СМИ. В США также не все приняли отступление новой администрации от идеи сместить Асада. Мнение этих людей, среди которых много силовиков, высказал сенатор-республиканец Джон Маккейн. «Новая позорная глава в американской истории» – так он охарактеризовал заявление Тиллерсона в интервью CNN.

И тут как нельзя кстати – между поездкой госсекретаря США в Турцию и Россию, на фоне всех заявлений – происходит химатака в провинции Идлиб. И президент Трамп резко меняет свою позицию по Сирии.

«Эти ужасные действия режима Асада терпеть невозможно. США вместе со своими союзниками по всему миру осуждают эту ужасную атаку и все остальные ужасные атаки», – заявил Трамп и отдал приказ нанести удар по сирийской авиабазе. И, судя по заявлениям представителей его администрации, на этом он не остановится. Тиллерсон выразилcя достаточно четко: США предпринимают меры по формированию международной коалиции для отстранения от власти Башара Асада.

Ракетный удар – это декларация о намерениях США. Теперь шаг за Россией и Ираном. Что они сделают или предложат? Допустить свержение Асада и уничтожение сирийской армии, которая в том числе сдерживает боевиков «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры»? Как предполагается свергать Асада? Как Саддама Хусейна или ливийского лидера Муаммара Каддафи – сделать, а потом сожалеть о последствиях?

Начинается новый торг. Международному сообществу необходимо прийти к согласию. Иначе все, что удалось достичь за последнее время, в том числе военные успехи против террористов, будет перечеркнуто.

И здесь очень многое зависит от непростых отношений между США и Россией. До ракетного удара был шанс договориться. Теперь это сделать сложнее, но вариантов нет. Превращать Сирию во второй Ирак или Ливию опасно. Но слишком многие подталкивают Трампа к действиям, в первую очередь его ближайшие союзники в регионе – Саудовская Аравия и Израиль.

Неслучайно арабские СМИ все эти дни уделяли особое внимание реакции израильтян на химатаку и писали о том, что именно Израиль будет в выигрыше от произошедшего. Безусловно, в этих рассуждениях есть традиционная нелюбовь арабов к Израилю, но и доля истины тоже есть. И саудовцы, и израильтяне надеются поставить точку в правлении Асада, а вместе с ним покончить и с влиянием Ирана в регионе. Неслучайно премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, комментируя американские удары, заявил: «Израиль надеется, что эта проявленная решимость в отношении ужасающих действий режима Асада отразится не только на Дамаске, но и на Тегеране, Пхеньяне и других местах».

Хватит ли у Тегерана и Москвы аргументов помешать развитию событий по американскому сценарию, пока непонятно. Но очевидно, что объективное расследование химатаки, как и в предыдущих случаях, никому не нужно. Десятки погибших и грубейшие нарушения международных норм до сих пор отходили в Сирии на второй план, кто бы их ни совершал.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > carnegie.ru, 7 апреля 2017 > № 2132425 Марианна Беленькая


США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > gazeta.ru, 7 апреля 2017 > № 2130888

США выходят на тропу сирийской войны

Трамп изучает возможность военного удара по силам Асада

Рафаэль Фахрутдинов

США могут начать полноценную военную операцию против президента Сирии Башара Асада. Несколько сценариев проведения сирийской военной кампании Пентагон представил на утверждение американскому лидеру Дональду Трампу. По замыслу Вашингтона, это будет ответом на химатаку в Идлибе, ответственность за которую США возлагают на Асада. Сам глава Белого дома не исключил, что обсудит ситуацию с президентом России Владимиром Путиным.

Президент США Дональд Трамп заявил в четверг, что в отношении президента Сирии «что-то должно быть сделано» после химической атаки по жилым кварталам сирийского города Хан-Шейхун провинции Идлиб на этой неделе, в которой американские чиновники винят сирийского лидера.

«Я думаю, то, что сделал Асад — ужасно. По моему мнению, произошедшее в Сирии – поистине, одно из самых тяжких преступлений. Этого не должно было случиться. Нельзя допускать, чтобы это произошло снова», — сказал Трамп в ходе своего выступления.

Он добавил, что эта трагедия является «позором для человечества», и пояснил, что считает Асада тем человеком, который дал санкции на эту атаку, потому, с ним «что-то должно произойти».

Также Трамп сказал, что возможно в будущем обсудит ситуацию с химатакой в Идлибе с президентом России Владимиром Путиным.

Ранее Трамп сообщал, что некоторые члены Конгресса призвали его рассмотреть возможность начала полноценных военных действий в Сирии в ответ на химическую атаку, и американский лидер признался, что осознает всю серьезность сложившейся ситуации.

По словам источника CNN, близкого к Белому дому, президент еще не решил давать старт военной кампании, но обсуждал возможные подобные действия с министром обороны США Джеймсом Маттисом.

Американские чиновники, в свою очередь, сообщили, что Пентагон уже давно имеет несколько вариантов ударов в ответ химатаки в Сирии, и все эти планы военные представили администрации президента США. Отдельно подчеркивается, что решение еще не принято.

Факт проведения консультаций по данному вопросу между Трампом, Маттисом советником американского лидера по национальной безопасности Гербертом Макмастером подтвердил и представляющий Аризону сенатор-республиканец Джон Маккейн. Также, Маккейн представил совместно написанный с другим сенатором Линдси Грэмом призыв начат военные действия против действующей сирийской власти, а также рекомендацию международной коалиции «приземлить авиацию Асада».

«Мы согласны с президентом в том, что Асад пересек «красную линию» с его недавним применением химического оружия. Мы должны показать, что никакая посторонняя сила уже не сможет или не будет защищать Асада. его необходимо покарать за эту ужасную атаку», — указано в совместном заявлении.

Также, конгрессмены высказали уверенность, что Соединенные Штаты должны возглавить международную коалицию для наземной операции против вооруженных сил Асада.

«Асад получает стратегическое преимущество с помощью своим жестокими убийствами невинных граждан химическим оружием, а также ударами авиабомб. Они убивают огромное количество мужчин, женщин и детей ежедневно», — указывается в документе.

Днем ранее Вашингтон заявил, что предполагаемый авиаудар с использованием химического оружия по городу Хан-Шейхун провинции Идлиб на северо-западе Сирии был нанесен самолетами, находящимися в распоряжении президента страны Башара Асада. В сообщении Белого дома указано, что эти действия «стали результатом нерешительности и слабости прежней администрации» президента США.

Руководитель Госдепа США Рекс Тиллерсон также возложил вину за произошедшее на правящую в Сирии власть. Он сказал, что действия Асада являются «жестоким и беззастенчивым варварством». Кроме того, по его словам, те, кто защищает Асада, «в том числе Россия и Иран», не должны иметь никаких иллюзий относительно Асада или его намерений. Ранее Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ) подтвердил, что в результате химатаки погибли 72 человека, из которых – 27 детей, и еще 546 человек получили ранения.

Ранее президент России Владимир Путин в ходе телефонного разговора с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху назвал «неприемлемыми» безосновательные обвинения в связи с химатакой в Идлибе.

Представитель Минобороны России Игорь Конашенков заявлял, что сирийская авиация нанесла удар по складу террористов, на территории которого находились цеха по производству фугасов, начиняемых отравляющими веществами.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > gazeta.ru, 7 апреля 2017 > № 2130888


США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > golos-ameriki.ru, 7 апреля 2017 > № 2130883

США нанесли ракетные удары по сирийской авиабазе

По словам представителя Пентагона, российские силы были заранее уведомлены об ударе

МАР-А-ЛАГО, Флорида – Президент США Дональд Трамп заявил, что распорядился нанести ракетные удары по сирийскому аэродрому, с которого была произведена недавняя химическая атака, заявив, что действует «в интересах национальной безопасности» США.

По словам властей США, военные запустили десятки крылатых ракет по авиабазе сил президента Сирии Башара Асада в ответ на атаку по повстанческой территории с использованием отравляющих веществ.

«Все многолетние предшествующие попытки изменить поведение Асада закончились неудачей, громкой неудачей», – сказал Трамп, выступая в своей загородной резиденции Мар-а-Лаго, где он проводит переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином.

С базирующихся на востоке Средиземного моря кораблей ВМС США Porter и Ross были запущены около 59 ракет Tomahawk, которые поразили несколько объектов на авиабазе Шайрат, в том числе взлетно-посадочную полосу, самолеты и заправочные станции.

По словам официального представителя Пентагона капитана Джеффа Дэвиса, ракетный удар был произведен около 4.40 утра пятницы по сирийскому времени.

«Пятьдесят девять крылатых ракет Tomahawk были запущены по самолетам, высокозащищенным укрытиям для самолетов, топливным и логистическим складам, бункерам с боеприпасами, системам противовоздушной обороны и радарам», – сказал Дэвис.

По его словам, российские силы были заранее уведомлены об ударе по существующему каналу для устранения конфликтных ситуаций.

«Американские военные стратеги приняли меры предосторожности, чтобы минимизировать риск для находящихся на базе российских и сирийских военнослужащих», – добавил он.

Выступая в Палм-Бич, Флорида, советник Трампа по национальной безопасности Г. Р. Макмастер заявил, что были «приняты меры, чтобы минимизировать риск для находящихся на аэродроме граждан третьих стран – полагаю, вы догадываетесь, что речь идет о россиянах». «Мы приложили все усилия, чтобы этого избежать», – добавил он.

При этом, по его словам, гарантировать, что никто не пострадал, невозможно. «Разумеется, вы понимаете, что при любой военной операции не может быть никаких гарантий», – сказал он.

По данным Пентагона, авиабаза Шайрат использовалась для хранения химического оружия и размещения сирийских воздушных сил.

«По оценкам американской разведки, химическую атаку 4 апреля произвели самолеты с базы Шайрат, – сказал Дэвис. – Удар был нанесен с целью удержать режим от повторного использования химоружия».

Сирийские государственные телеканалы сообщили об «американской агрессии» в отношении сирийской военной базы с применением ракет и, ссылаясь на источник в сирийских вооруженных силах, заявили, что удар «привел к потерям».

Трамп заявил: «Сегодня вечером я распорядился нанести точечный удар по авиабазе в Сирии, откуда была запущена химическая атака».

«В жизненно важных интересах национальной безопасности – предотвращать и сдерживать распространение и использование химического оружия», – сказал он.

«Нет никакого сомнения, что Сирия применила запрещенное химическое оружие, нарушила свои обязательства по конвенции о химическом оружии и проигнорировала призывы Совета Безопасности ООН», – добавил он.

Накануне Трамп выступил с осуждением в адрес Асада в связи с химической атакой в городе Хан-Шейхун, в результате которой погибли 70 человек, в том числе много детей. Сирийское правительство отрицает причастность к атаке.

Однако госсекретарь США Рекс Тиллерсон ясно дал понять, что никаких сомнений в ответственности сирийского правительства нет, и раскритиковал Россию за то, что она не обеспечила соблюдение соглашения об уничтожении сирийского арсенала химоружия.

«Очевидно, Россия не справилась со своими обязанностями, – сказал глава американской дипломатии, выступая в Палм-Бич. – Россия либо была замешана в этом деле, либо просто оказалась некомпетентна и неспособна выполнить свою часть договоренности».

Тиллерсон добавил, что «ни перед атакой, ни после нее не было никаких обсуждений и контактов с Москвой».

Отвечая на вопрос о возможной реакции России, Тиллерсон сказал: «Пусть они говорят сами за себя».

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Химпром > golos-ameriki.ru, 7 апреля 2017 > № 2130883


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 6 апреля 2017 > № 2144790 Денис Чернышов

Замглавы Минюста Чернышов: инвесторы строительства СИЗО Киева и Львова за чертой города еще не появились

Эксклюзивное интервью заместителя министра юстиции Дениса Чернышова агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Недавно из Крыма на материковую часть были переданы 12 украинских осужденных. Размещены ли они уже в пенитенциарные учреждения? Планируются ли еще подобного рода передачи украинцев из Крыма, изъявивших желание отбывать наказание на Родине?

Ответ: Это первые заключенные, переданные на материковую часть из Крыма. Сейчас все они находятся в Харьковском следственном изоляторе. Мы их забрали, определили в СИЗО как пункт перед распределением. Мы заранее получаем документы на каждого из них, и понимаем, где они в дальнейшем будут отбывать срок наказания. Место отбывания наказания зависит от того, по каким статьям они сидели, какой у них был режим. На следующей неделе все заключенные будут распределены в пенитенциарные учреждения страны.

Процесс, который начался с этих 12 человек, крайне важен. Это только старт. Переговоры будут продолжаться, передачи заключенных из Крыма будут еще.

Вопрос: Проводятся ли переговоры в настоящее время?

Ответ: Хочу подчеркнуть, что этими вопросами занимается офис омбудсмена. К процессу подключается и управление Минюста, которое занимается международной деятельностью, также участвует прокуратура, СБУ, но основной драйвер – это омбудсмен. Мы же вовлекаемся в это уже после того, как получаем заключенных.

Вопрос: Есть ли среди переданных 12-ти заключенных крымские татары?

Ответ: Нет, крымских татар среди них нет.

Вопрос: Как проходит переговорный процесс о передаче заключенных с неподконтрольной Украине территории Донбасса?

Ответ: На протяжении нескольких лет ведется переговорный процесс по этому поводу с представителями так называемых ДНР и ЛНР. С "ДНР" работа более конструктивная, процесс передачи заключенных носит регулярный характер. Всего нам из "ДНР" был передан 131 заключенный.

С "ЛНР" в этом вопросе ситуация сложнее, переговоры проводятся, но в целом результата пока нет - нам не передали оттуда ни одного заключенного.

Напомню, что по процедуре заключенные, которые хотят отбывать наказание на территории, подконтрольной Украине, пишут заявление в Федеральную службу исполнения наказаний РФ (если это Крым) или в соответствующие органы "ЛНР" или "ДНР". Параллельно заключенные могут писать и нам, в Минюст.

Вопрос: Как проходит реформа Государственной уголовно-исполнительной службы? Решены ли ключевые вопросы, как скоро завершится процесс перезапуска пенитенциарной системы и каковы конечные цели?

Ответ: Наверное, это парадигма нашего общества: если объявлена реформа, то она должна быть вскоре завершена.

Никто и не представлял, насколько все запущено в пенитенциарной системе. За годы независимости туда вообще никто не заглядывал, а в каком состоянии это было при Советском Союзе – мы все знаем. Система наказания всегда была исключительно системой наказания, - ни коррекции, ни ресоциализации, ни реабилитации она не предусматривала – только наказание. А от наказания человек не всегда исправляется. То есть, у этой системы была только карательная функция.

Кроме того, никто не обращал внимания на пенитенциарную систему как таковую, она варилась сама в себе. Это можно сравнить с тем, как убирают мусор и складывают его в угол. Общество не хочет ни с мусором контактировать, ни с уборщиками.

Надо понимать, что это не просто система, это отдельная жизнь, которая складывается из целого комплекса: где и как ты спишь, что ты кушаешь, как ты работаешь, как ты лечишься, как ты проводишь досуг.

Поэтому когда мы говорим о реформе пенитенциарной системы, то мы говорим о построении жизни за решеткой. Мы должны ее полностью перестроить. Жизнь очень многогранна, все аспекты одинаково важны и требуют очень серьезного подхода при их изменении. Сделать нормальным питание, но не поменять условия жизни или медицинское обслуживание – это не поменять жизнь в этой системе.

Мы подошли к реформированию следующим образом: всю реформу, которая первоначально существовала в концепте, разделили на блоки. Это и блок нормативных документов, и блок, касающийся содержания заключенных, и их питание, и медицина, и труд заключенных, и производство. Кроме этого - персонал пенитенциарной системы, пенсионное обеспечение.

Вот так мы отдельными блоками и движемся. Что-то будет идти быстрее, что-то – медленнее. Временные перспективы разные.

Что касается завершения реформ, то в мире подобного рода изменения проходят 10-15 лет, потому что речь идет о том, что надо перестроить всю жизнь. Это не только огромный массив документов, которые надо отработать, но и смежные аспекты и, в том числе, деньги.

Горизонт в 5 лет – это минимум для реформы. До этого момента мы полностью отработаем вопрос по питанию, медицине, но перестроить все здания точно не успеем.

Вопрос: Реализация реформ напрямую коррелируется с финансированием….

Ответ: Безусловно, если мы хотим, чтобы реформа шла быстрее, то надо выделять большие средства. К сожалению, сейчас столько насущных приоритетов в стране, что от нас не то, чтобы отмахивались, но, мягко говоря, финансируют по остаточному принципу.

К примеру: на питание для заключенных в этом году выделили 44% от потребности. Я же не приду к заключенным и не скажу им, что мы с понедельника по среду кушаем, а с четверга по воскресенье не кушаем, так как денег нет.

Вопрос: Персонал пенитенциарной системы должен быть мотивирован и содействовать реформе. А сейчас скорее наоборот: из-за низкой зарплаты сотрудники Лукяновского СИЗО едва ли не забастовку устроили

Ответ: Тут следует говорить о справедливости по отношению к коллегам. Мы сравниваем себя, к примеру, с полицией. Они также выполняют архиважную социальную функцию, но у них зарплата в три раза больше, чем у наших сотрудников! Если полицейский патруль вышел на патрулирование, у него есть определенная вероятность встретить преступника, - она зависит от времени суток, района, который они патрулируют.

А у наших сотрудников - 100%-ая вероятность встретиться с преступниками! Поэтому когда у персонала пенитенциарной системы зарплата меньше, это, во-первых, несправедливо.

Во-вторых, это неадекватно. У нас же не пионерский лагерь, а преступники. И эти люди не всегда лояльны по отношению к тем, кто их охраняет. Недавно один из заключенных на Лукьяновке нанес увечья сотруднику СИЗО, и тот долго лежал в реанимации.

Так что риск колоссальный и условия работы, мягко говоря, не ахти. А если откровенно говорить, то они ужасные. И при этом низкая заработная плата.

Что же касается ситуации в Лукьяновском СИЗО, то не было там никакого бунта сотрудников! В словаре есть четкое определение слова "бунт". Да и по закону люди в погонах протестовать не могут, - их бы самих тогда посадили! В выходной день ходи с плакатом, протестуй, а на работе ты – человек в погонах.

Суть конфликта, который там возник, вот в чем. В конце прошлого года с ликвидацией пенитенциарной системы моральный дух персонала был на низком уровне, и мы платили им по 200-300% премии. Потом повысили оклады, но в начале года не было премий из-за отсутствия премиального фонда. Вот они и получили новые оклады, которые были чуть ниже по сумме, нежели когда получали 200-300% премии. Математически я согласен с их непониманием и недовольством. Персонал СИЗО получил разъяснения от руководства изолятора, почему так произошло. В будущем вопрос зарплаты, думаю, будет решен.

Но просто повысить зарплату сотрудникам не означает поменять их качественно. Если человек проработал, к примеру, 20 лет и уже профессионально деформирован, то зарплатой его не исправить.

Поэтому мы занимаемся переподготовкой кадров. В этом процессе задействована пенитенциарная академия, центр подготовки персонала в Белой Церкви. Также проводится активная работа с Советом Европы, международными организациями, в том числе, по подготовке программ обучения. Мы должны готовить персонал, который будет выполнять функцию ресоциализации. А это огромная работа, ведь необходимо обучать людей различным техникам, приемам, которые позволят отчасти изменить отношение заключенного к своим проступкам, к своему месту в обществе.

Люди совершают преступления по разным мотивам, и не всегда умышленно. Мы не должны списывать со счетов человека, который туда попал. Мне понравился слоган социальной рекламы в Швейцарии, призванный поменять отношение общества к пенитенциарной системе - "Каким вы хотите увидеть соседа, который вернулся из мест лишения свободы?". Мы абстрагируемся от этой проблемы, думая, что это где-то далеко и не с нами, а сосед – это человек, который рядом, от него не отвертишься и, конечно, мы хотим его видеть здоровым морально и физически, нормальным человеком, который вернулся в общество. Так и мы должны строить свою работу, - чтобы из мест лишения свободы люди возвращались людьми.

Вопрос: Вы сейчас говорите о системе пробации в действии?

Ответ: В том числе. Больше всего внимания мы сейчас уделяем пробации в отношении человека, который отбывает наказание, не будучи заключенным в места лишения свободы.

Тут от офицера пробации требуется огромная отдача. Он должен быть человеком неравнодушным. Судебный доклад, который является элементом пробации, требует от него изучения личности подсудимого, окружения – как он себя вел, как к нему относятся, что привело к этому преступлению, может ли этот человек отбыть наказание, не будучи заключенным, не является ли он социально опасным.

Это очень большая работа, которую необходимо провести, проанализировать все и изложить. Офицер пробации берет на себя ответственность за человека, который под его присмотром будет отбывать наказание.

Второй очень важный аспект пробации – это экономия бюджетных средств. Людей, преступивших закон, не надо содержать в тюрьмах, колониях, а это колоссальная экономия. В международном опыте это 1:10, а у нас экономия составит 1:20.

Поэтому надо пробацию развивать, обучать офицеров, хорошо оплачивать их работу. Сейчас мы открываем центры пробации, занимаемся подготовкой и переподготовкой кадров. Думаю, что к середине года полностью наберем штат.

Также открыт ряд центров ювенальной пробации. Кстати, это направление дает очень хорошие результаты. В прошлом году 400 несовершеннолетних прошли пробационные программы, из них всего лишь 2% рецидивов!

Посадить за решетку несовершеннолетнего в большинстве случаев означает и оставить его там, потому что у несовершеннолетнего несформированная личность. Если человек формируется в условиях лишения свободы, то он несет эту субкультуру, этот мир уже всю жизнь.

Вопрос: На минувшей неделе генпрокурор проводил совещание по вопросам реформирования деятельности медслужб пенитенциарной системы. Проблема некомплекта будет решена? О чем договорились?

Ответ: На этом совещании присутствовал и министр финансов. Министр юстиции и генпрокурор подняли вопрос о том, что надо повышать зарплату медперсоналу, а министр финансов сказал "У нас на это денег нет".

Это всегда своеобразная игра "докажите, что вам это надо". Поэтому сейчас собираем документы, фактаж, что нам это действительно крайне необходимо. Соберем и представим обоснования необходимости увеличения финансирования.

Об экономии. Некоторые вещи можно реализовать и в рамках существующего законодательства. К примеру, участие в судебных заседаниях без непосредственного присутствия подсудимого. За счет видеоконференций в прошлом году мы с Судебной администрацией сэкономили бюджету 20 млн грн. Я считаю уместным предоставить это в качестве аргумента для выделения нам средств, ведь экономия была существенная.

Вопрос: Как скоро функции медобслуживания в пенитенциарной системе будут переданы Минздраву?

Ответ: Это вопрос многоаспектный. В целом мы двигаемся в будущем к передаче функций по медицинскому обслуживанию Министерству здравоохранения, но сейчас ни министерство не готово принять эту функцию, ни мы не готовы отдать на произвол судьбы своих подопечных.

Возвращаясь к тому, о чем речь шла на совещании – сейчас собираем рабочую группу и расписываем дорожную карту. Если мы отдаем эту функцию Минздраву, то необходимо все просчитать: удаленность нашего учреждения от больничного округа, то есть, той больницы, куда повезут заключенного, затраты на транспортировку, каким транспортом будем его везти, будут ли это специализированные автомобили. Ведь заключенных в простых "скорых" возить нельзя, иначе "растеряем" их по дороге.

Дальше - вопрос оборудования отдельных палат: поставить решетки – это уже капитальные затраты, и в этом году в бюджете таких денег не предусмотрено.

Еще один момент. Кто будет охранять этих заключенных? Это не только организационные моменты, но еще и затраты.

Мы сказали, что согласны передавать медобслуживание, но давайте не будем заниматься профанацией, необходимо все сделать правильно. В разных странах эту функцию выполняют разные ведомства и сказать четко, что есть панацея, мы не можем.

Что сейчас делаем по медицине? Благодаря тому, что система становится максимально открытой для общественности и экспертов, удалось получить от Глобального фонда лекарства для лечения СПИДа и туберкулеза, и заключенные обеспечены этими препаратами в это году на 100%.

Также активно работаем со Всемирной организацией здравоохранения. Руководитель офиса, который отвечает за Украину, сам работал врачом в тюрьме, поэтому очень хорошо понимает эти вопросы.

Мы открыли максимальный доступ к пенитенциарным учреждениям Красному Кресту, представители этой организации будут оборудовать в ряде СИЗО кабинеты. Поскольку СИЗО является так называемой первой точкой входа в систему, мы должны минимизировать риски внесения в систему болезней и инфекций.

Что еще планируем делать до того, как будем передавать функции медобслуживания Минздраву? Будем разаттестовывать медперсонал и выводить из подчинения руководителей колонии. Это минимизирует коррупционные риски.

То есть, мы вместе с Минздравом идем к передаче этих функций, но делаем это вдумчиво, не торопясь.

Вопрос: Появились ли инвесторы для строительства новых СИЗО Киева и Львова за пределами города? Какова в целом ситуация с проектными предложениями?

Ответ: Надеемся, что инвесторы готовят предложения, но по факту на сегодняшний день ни одного поступившего формализованного предложения нет. Поэтому все разговоры псевдоэкспертов о том, какой это лакомый кусочек, не соответствуют действительности.

И где очередь? Ее нет. Пока ни один инвестор формально к нам не обратился.

Надо понять, почему, собственно говоря, к нам не обращаются. Вместе с Проектным офисом, который помогает нам в этом процессе, будем определять "диагноз" – почему инвесторы не обращаются. Бизнес считает экономическую целесообразность, надо понять, почему это невыгодно.

Может быть, будем добавлять какие-то еще объекты. Пока мы объявили о поиске инвесторов для строительства новых зданий изоляторов Киева и Львова, но в Одессе СИЗО еще хуже.

Вопрос: Какое количество заключенных вышло из мест лишения свободы по "закону Савченко"?

Ответ: Около 8 тысяч заключенных вышли на свободу по "закону Савченко", и сейчас продолжают выходить.

Вопрос: Сократилось ли количество заключенных в последнее время? Какова заполняемость СИЗО и тюрем?

Ответ: Следственные изоляторы сейчас заполнены впритык - адвокаты работают над тем, чтобы их подзащитные провели максимально времени в СИЗО и были освобождены по "закону Савченко".

А тюрьмы не загружены. Еще пару лет назад в Украине насчитывалось около 120 тысяч заключенных, сейчас – меньше 61 тысячи. В этом году мы даже хотим временно закрыть 20 тюрем, сейчас думаем, как корректно назвать этот процесс и как приостановить работу пенитенциарных учреждений в рамках действующего законодательства.

К примеру, в Мелитопольской женской колонии отбывают наказание чуть больше 30 женщин, а охраняют их 135 человек.

То есть, речь идет о логике уплотнения. За счет этого будет значительная экономия: будем распределять освободившиеся средства из фонда заработной платы, сэкономим на коммунальных платежах.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 6 апреля 2017 > № 2144790 Денис Чернышов


Россия > Армия, полиция > mvd.ru, 6 апреля 2017 > № 2137829 Александр Романов

Следствие нашего времени.

6 апреля свой профессиональный праздник отмечают сотрудники следственных подразделений системы МВД России. О вчерашнем и сегодняшнем дне службы рассказывает заместитель министра внутренних дел Российской Федерации - начальник Следственного департамента МВД России генерал-майор юстиции Александр Романов:

- На всех этапах становления и развития российской государственности противодействие преступности оставалось одной из важнейших задач. Однако система органов, осуществляющих расследование преступлений, сформировалась и получила своё законодательное закрепление по историческим меркам сравнительно недавно.

Создание первых следственных комиссий относится к началу XVIII века - периоду петровских преобразований. Однако целостная система следственных органов была выстроена только к середине XIX века.

Начало современной истории органов предварительного следствия в системе МВД России положено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1963 г. «О предоставлении права производства предварительного следствия органам охраны общественного порядка».

В первой половине 60-х годов формировались следственные отделы, расширялась учебная база по подготовке следователей. Комплектовались следственные аппараты из числа сотрудников органов дознания и прокуратуры. В кратчайшие сроки сформирована служба, обладающая потенциалом для расследования преступлений на высоком профессиональном уровне.

Серьёзные испытания пришлись на следственный аппарат в 90-х годах ХХ века, когда преступность стала одним из основных дестабилизирующих факторов общественного развития, угрожающим процессам социально-экономических реформ. Органы предварительного следствия МВД России испытывали колоссальную нагрузку, а также трудности в работе, связанные с отсутствием правоприменительной практики расследования целого ряда новых видов преступлений, в первую очередь экономического характера.

Тем не менее этот период отмечен успешным расследованием уголовных дел по обвинению в мошенничестве создателей и руководителей печально известных «МММ», «Хопёр-Инвеста», «Властилины». Потерпевшими от действий руководителей этих организаций стали десятки тысяч россиян, а ущерб исчислялся миллионами рублей. Сложность состояла не только в масштабности афер, но и в том, что следователям приходилось разрабатывать и применять на практике методики расследования этих видов преступлений.

Начало XXI века отмечено новым витком развития криминала: рейдерские захваты, незаконный оборот наркотиков, хищения и мошенничества в особо крупных размерах, незаконная банковская деятельность - вот неполный перечень тех противозаконных деяний, с расследованием которых пришлось столкнуться следователям органов внутренних дел.

О новых вызовах и угрозах

Широкую огласку получило расследование уголовных дел о незаконных сборах денежных средств с продавцов Черкизовского рынка со стороны руководства ООО «Коммерческо-благотворительная фирма АСТ»; о присвоении и растрате 60 млн рублей со стороны бывшего руководства государственного предприятия «Московский монетный двор» (ММД), выплаченных фиктивной фирме за якобы оказанные услуги по продвижению продукции ММД в Индии.

В практике следователей органов внутренних дел имелись успешные расследования контрабандных поставок в Россию наркотических средств из Латинской Америки, Таджикистана, стран Европы и Прибалтики; хищений денежных средств с использованием компьютерных технологий в международной системе электронных платежей WebMoney; подделки и распространения пластиковых карт «Америкэн Экспресс» и «Виза-Электрон».

Появились первые уголовные дела о скимминг-атаках, то есть хищениях денежных средств держателей пластиковых карт с использованием специальных устройств - скиммеров, которые устанавливались непосредственно на картоприёмник и клавиатуру банкомата. В мировой практике впервые создан прецедент успешного расследования вымогательства денег у букмекерских фирм Великобритании под угрозой применения с территории России компьютерных атак (DDOS-атак) на серверы этих компаний в период проведения спортивных соревнований, вызывающих отключение функционирования букмекерских систем.

В настоящее время преступность приобрела качественно новые формы, возросло количество преступлений, имеющих транснациональный характер: терроризм, незаконный оборот оружия, наркотических средств, работорговля и нелегальная миграция населения, торговля человеческими органами и тканями, мошенничество с применением новейших платёжных средств и информационных систем, легализация (отмывание) доходов от преступной деятельности и другие преступные деяния, представляющие серьёзную угрозу безопасности любого государства.

Всё это требует прогрессивных подходов к борьбе с преступностью, выработки стратегии и тактики противодействия криминалу, в том числе с использованием новых технологий.

Можно с уверенностью сказать, что современные следственные подразделения органов внутренних дел обладают необходимым потенциалом для решения задач на высоком уровне.

О приоритетных задачах

На сегодняшний день органы предварительного следствия МВД России представляют собой самостоятельную, строго централизованную структуру, имеющую разветвлённую, хорошо организованную систему следственных подразделений. Возглавляемая Следственным департаментом МВД России, она включает в себя 84 следственных органа МВД, ГУ МВД, УМВД по субъектам Российской Федерации; 10 следственных органов управлений внутренних дел на транспорте; следственную часть ГУ МВД России по Северо-Кавказскому федеральному округу.

По своей роли в сфере борьбы с преступностью, количеству расследуемых дел и укреплению законности следственный аппарат МВД России занимает ведущее место в системе органов предварительного расследования. Ежегодно силами свыше 45 тысяч сотрудников расследуется более полутора миллионов уголовных дел, т.е. почти 82 % всех дел, находящихся в производстве правоохранительных органов страны. Это огромная работа и колоссальная ответственность, обусловленные возложенными задачами. Понимание их важности, серьёзности и значимости для развития гармоничного и справедливого общества требует полной отдачи сил и знаний от каждого, объединения усилий для их максимально эффективного решения.

Приоритетными задачами, стоящими перед органами предварительного следствия, являются обеспечение защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, возмещение потерпевшим причинённого ущерба, повышение уровня защищённости интересов личности, общества и государства от преступных посягательств, качества и объективности предварительного следствия, в том числе в раскрытии и расследовании преступлений.

В условиях современной экономической ситуации самого активного и целенаправленного противодействия, тщательного расследования требуют хищения бюджетных средств, выделенных на реализацию государственных программ, оборонный и агропромышленный комплексы, а также преступные посягательства в кредитно-банковской сфере и жилищно-коммунальном хозяйстве.

О резонансных делах

В 2016 году судами вынесены обвинительные приговоры по уголовным делам, расследованным органами предварительного следствия в системе МВД России, о крупных хищениях денежных средств. Особое значение в ходе расследования уделяется обеспечению возмещения имущественного ущерба, причинённого в результате совершения преступлений.

Важнейшим направлением работы остаётся расследование преступлений, совершённых в сфере оборонно-промышленного комплекса. В числе привлечённых к уголовной ответственности руководители коммерческих организаций, похищавшие денежные стредства при выполнении договоров.

Всё острее встаёт задача по противодействию прогрессивно развивающимся видам интеллектуальной преступности. Рост информационных технологий, расширение сфер применения мобильной связи и платежей, интернет-банкинга, применение банковских мобильных приложений в предпринимательской деятельности и повседневной жизни создают предпосылки для их использования в преступных целях. Всё большее распространение получают кибератаки на банковский сектор, направленные на списание денежных средств с корреспондентских счетов кредитных организаций. А это, в свою очередь, угрожает не только финансовой системе государства, но и национальной безопасности.

Следственными подразделениями органов внутренних дел наработана практика расследования так называемых киберпреступлений.

В 2016 году Замоскворецким районным судом г. Москвы вынесен обвинительный приговор по уголовному делу, находившемуся в производстве Следственного департамента МВД России, в отношении членов преступного сообщества, совершивших в 2011 году хищения свыше 70 млн рублей со счетов клиентов различных кредитно-финансовых учреждений с использованием вредоносных компьютерных программ и неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации.

Впервые в современной правоприменительной практике к ответственности за создание преступного сообщества и участие в нём для совершения мошенничеств с использованием вредоносного программного обеспечения и неправомерного доступа к компьютерной информации привлечены обвиняемые, общение которых между собой осуществлялось путём зашифрованной переписки в сети Интернет, исключавшей личные встречи. Для конспирации своих действий преступники использовали технические средства безопасности, через сетевые псевдонимы скрывали личные данные.

О международном взаимодействии

Современная организованная преступность всё чаще приобретает транснациональный характер. В силу этого насущной необходимостью является укрепление связей с зарубежными коллегами в целях консолидации совместных усилий в борьбе с международной преступностью во всех её проявлениях.

На сегодняшний день следственными подразделениями МВД России осуществляется эффективное взаимодействие с правоохранительными органами более 100 стран мира - как в многостороннем формате (ШОС, ООН, ЕС, СНГ, ОДКБ и др.), так и в рамках двустороннего сотрудничества. Среди новых направлений необходимо выделить объединение АСЕАН (Ассоциация государств Юго-Восточной Азии). Так, благодаря эффективному взаимодействию с компетентными органами Республики Камбоджа стала возможной депортация в Россию для привлечения к уголовной ответственности Полонского, обвиняемого в хищении денежных средств дольщиков на общую сумму свыше 2,5 млрд рублей.

В апреле 2016 года успешно осуществлена экстрадиция из Итальянской Республики бывшего руководителя Федерального агентства по обустройству государственной границы Российской Федерации Безделова, обвиняемого в хищениях и легализации денежных средств, выделенных из федерального бюджета на обустройство пунктов пропуска через государственную границу России.

Ещё одним важным шагом в этом направлении стало подписание на Совете глав государств СНГ 16 октября 2015 года Соглашения о порядке создания и деятельности совместных следственно-оперативных групп на территориях государств - участников СНГ, которое позволило упростить порядок взаимодействия членов следственно-оперативных групп, что приведёт к более оперативному решению вопросов противодействия преступности и станет важным инструментом в обеспечении принципа неотвратимости наказания.

О борьбе с глобальным злом

Указом Президента Российской Федерации от 5 апреля 2016 г. № 156 «О совершенствовании государственного управления в сфере контроля за оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров и в сфере миграции» упразднена Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков. Её функции по предварительному расследованию преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, и около 290 тысяч уголовных дел переданы органам внутренних дел. В структурное и штатное построение органов предварительного следствия в системе МВД России внесены изменения с учётом сохранения численности ликвидированной ФСКН. Это позволило сохранить профессиональное ядро наиболее квалифицированных сотрудников, обеспечить непрерывность процесса расследования уголовных дел, их своевременное завершение и направление в суд.

В сентябре 2016 года Электростальским районным судом Московской области к длительным срокам лишения свободы (от 14 до 20 лет со штрафами в размере от 600 до 900 тысяч рублей) приговорены руководители и активные участники преступного сообщества Сандалов, Каримов, Джафаров, Рауф и др., которые организовали канал поставки героина с территории Афганистана транзитом через Таджикистан, Киргизию и Казахстан в Российскую Федерацию и сеть его розничного сбыта в г. Москве, Московской и Липецкой областях. Из незаконного оборота изъято более 103 кг героина.

В борьбе с этим глобальным злом следует понимать, что недостаточно заниматься раскрытием преступлений в сфере наркобизнеса и профилактикой наркопреступности. Необходимо решать проблему подрыва её экономических основ. Высокие темпы развития современных информационных и финансовых технологий позволяют организованным группировкам разрабатывать новые способы легализации денежных средств. Используются различные платёжные механизмы как для распределения получаемых доходов, так и для проведения взаиморасчётов между наркодельцами (банковские и почтовые переводы, переводы посредством электронных платёжных систем, мобильные платежи). Всё чаще средства криминального происхождения, в том числе от незаконного оборота наркотиков, используются в целях финансирования международных террористических групп, противодействие которым находится в сфере ответственности МВД России.

Выступая на расширенном заседании коллегии МВД России в марте 2017 года, Президент Российской Федерации Владимир Путин указал на необходимость пресекать любые проявления экстремизма, активнее внедрять эффективные методы противодействия.

Опасность этих явлений очевидна, они посягают на политическую и правовую стабильность, распространяются на сферы общественного сознания, морали и идеологии, то есть представляют многоплановую угрозу для жизненно важных интересов личности, общества и государства. И противостояние этой угрозе - одна из важнейших задач правоохранительных органов.

Вносят свой вклад в её решение и следственные подразделения МВД России. В апреле 2016 года Московским окружным военным судом вынесен обвинительный приговор в виде лишения свободы на срок от 2 до 12 лет членам организованной группы (всего 14 человек), которые планировали совершение террористического акта в г. Москве в кинотеатре «Киргизия» в январе 2014 года.

О кадровом потенциале

Появляющиеся новые вызовы и угрозы со стороны криминала ставят и новые задачи перед Министерством внутренних дел Российской Федерации, в том числе органами следствия. Залог их успешного решения - в максимальном использовании потенциала каждого сотрудника. Требуется тщательный подход к подбору кадров. Наряду с профессиональными и организаторскими способностями учитываются нравственные и морально-этические качества кандидатов. Любое правонарушение со стороны представителя органов внутренних дел наносит серьёзный удар по авторитету правоохранительной системы, бросает тень на всех, кто честно выполняет свою работу.

В наших рядах немало достойных представителей профессии, заслуживших своим добросовестным трудом высокие награды. Только в 2016 году почти 400 сотрудников органов предварительного следствия в системе МВД России были отмечены государственными и ведомственными наградами.

Уверен, что накопленный опыт, сохранение лучших традиций, интеграция современных научных достижений и разработок в профессиональную деятельность позволят и в дальнейшем выполнять на высоком уровне задачи, возложенные на органы предварительного следствия в системе МВД России.

Россия > Армия, полиция > mvd.ru, 6 апреля 2017 > № 2137829 Александр Романов


Россия. УФО > Армия, полиция. Образование, наука > mvd.ru, 6 апреля 2017 > № 2137774 Владимир Иоголевич

«Особый статус ко многому обязывает»

Тюменский институт повышения квалификации сотрудников МВД России был первым ведомственным учебным заведением, которое в период реформирования на практике испытало новые подходы к обучению личного состава. Институт как бы объединил в себе функции учебных центров, где новобранцы постигают азы профессии, и образовательных учреждений, в которых уже опытные работники приумножают свои знания.

Как проходило становление института, какие задачи решаются в его стенах сегодня, корреспонденту «Щита и меча» рассказал начальник ТИПК генерал-майор полиции Владимир ИОГОЛЕВИЧ:

- Действительно, здесь, в Сибири, был сделан первый шаг к созданию образовательных органи­заций нового типа, где шла бы подготовка полицейских, максимально приближенная к условиям оперативно-служебной деятельности. Новый институт был образован на базе Тюменского юридического института МВД России. Однако простым переименованием дело не ограничилось. Перед нами были поставлены задачи, которые прежде решали разные подразделения: повышение квалификации и переподготовка сотрудников полиции, а также первоначальное обучение тех, кто только поступает на службу в органы внутренних дел. Сейчас такой подход применяется и в других регионах, а тогда, в 2011 году, мы были первыми. И, надо сказать, эксперимент себя оправдал.

- Хотя, как вы отметили, организация учебного процесса меняется повсеместно, полноценных учреждений повышения квалификации всего три. Какие задачи в этой сфере решаете?

- Верно, кроме нашего института, программы дополнительного профессионального образования сегодня реализуют ВИПК МВД России в Домодедове и филиал Краснодарского университета МВД России - Северо-Кавказский ИПК в Нальчике.

Что же касается приоритетов, то они вытекают из самого названия института: задача номер один - повышение квалификации и переподготовка сотрудников полиции. Мы ведём обучение слушателей по более чем 70 должностным категориям, вплоть до резерва на замещение должностей руководящего состава городских и районных органов внут­ренних дел. Учатся они от одной недели до двух-трёх месяцев. Второе - подготовка научно-педагогических кадров в адъюнктуре. Третье направление - подготовка лиц, впервые принятых на службу в полицию, курс которой занимает от 4,5 до 6 месяцев. Но то, что я назвал эту задачу последней, вовсе не значит, что она для нас менее значима и второстепенна.

- Кто ваши слушатели, из каких российских регионов они приезжают?

- В рамках первоначальной подготовки мы учим сотрудников полиции для УМВД по Тюменской, Курганской областям, Ямало-Ненецкому автономному округу, а также Уральского окружного управления материально-технического снабжения МВД России. Что касается повышения квалификации и переподготовки, к нам прибывают полицейские из всех 85 субъектов Федерации. Всего за годы работы института мы обучили без малого 12,5 тысячи человек, в том числе 2,5 тысячи начинающих полицейских.

Кроме того, регулярно принимаем группы коллег из Казахстана, Таджикистана и Узбекистана. Активный обмен знаниями и опытом идёт с белорусской милицией. Замечу, что прошлой осенью наши представители приняли участие в научной конференции, посвящённой вопросам противодействия преступности, которая проходила в Минске. А в мае 2016 года для участия в конференции «Противодействие преступности в новых геополитических реалиях: методология, политика, практика» к нам приезжал начальник Академии Министерства внутренних дел Республики Беларусь генерал-майор милиции Владимир Бачила. Мы говорили и о перспективах обу­чения на базе ТИПК МВД России коллег из братской страны.

Так что активно изучаем и, что не менее важно, используем опыт соседей.

- Знать о каких-либо достижениях в правоохранительной сфере крайне полезно. Но для учебного заведения, наверное, не менее значимая часть работы - довести эти знания до практиков, тех, кто призван использовать их в реальной борьбе с преступностью. Как ваш институт участвует в этой работе?

- Не так давно в Тюмени проходил семинар-совещание руководителей подразделений оперативно-разыскной информации территориальных органов МВД России. Подобные мероприятия стали уже традиционными, и, как правило, одним из инициаторов и организаторов выступает ТИПК.

Практически каждая образовательная организация в системе МВД наделена функцией учебно-методического центра по реализации приоритетного профиля подготовки. Например, в Омской академии МВД России это деятельность подразделений уголовного розыска. Профильным для нашего института является направление оперативно-разыскной информации. На прошедшем семинаре–совещании были представлены все регионы, вёл его начальник УОРИ МВД России генерал-майор полиции Виталий Шулика. Сейчас готовимся принять профиль, связанный с подготовкой конвойных подразделений. Тесно работаем с Главным управлением охраны общественного порядка МВД России. Кроме того, традиционным стало проведение на нашей площадке финалов Всероссийского конкурса профессионального мастерства полицейских конвойной службы. Надеемся, что это направление будет закреплено за нами.

- Но не всегда есть возможность по какому-либо важному поводу организовать крупное мероприятие. Какими иными способами пропагандируете свой опыт? Доходят ли ваши научные и учебно-методические разработки до подразделений МВД на местах?

- Выпускаем два печатных издания, которые распространяются по всей стране. Так, журнал «Юридическая наука и правоохранительная практика» издаётся с 2005 года, его учредителем был Тюменский юридический институт МВД России. После реорганизации выпуск возобновился. Сейчас он входит в список изданий, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией при Министерстве образования и науки России. Это престижный научный журнал юридической направленности. Второе издание - «Вестник ТИПК МВД России». У нас многопрофильная подготовка, поэтому на страницах сборника предоставляется слово разным специалистам, не только преподавателям, но и практикам. Хотя журналу всего два года, спрос на него большой.

- Обучение без связи теории с практикой не имеет смысла. Насколько занятия в институте приближены к реальной жизни? Как в целом организован учебный процесс?

- В нашем институте десять кафедр. Конечно, они отличаются от обычных, вузовских, потому что специфика другая. Нет поэтапной выдачи учебного материала, когда сначала идёт гуманитарный блок, затем общеправовой, блоки по отраслям. Всё даётся в комплексе. Например, кафедра информационно-аналитической работы создана специально для того, чтобы перекрывать профильное направление. Хотя там же идёт компьютерная подготовка слушателей, которые впервые поступают на службу. Практические умения и навыки вырабатываются с использованием практико-ориентированных программ обучения в специализированных классах по направлениям оперативно-служебной деятельности органов внутренних дел, в лабораториях специальной техники, инновационных экспертных технологий и на многочисленных учебных полигонах.

Так, очень мощный полигон имеет кафедра организации расследования преступлений и криминалистических экспертиз. Здесь молодые сотрудники учатся осматривать места происшествий, обнаруживать и фиксировать улики, проводить следственные действия, обыски. Это целый комплекс учебно-тренировочных площадок, на которых смоделирована реальность: квартира, банк, магазин, подвал-притон и т.д. Группу можно разбить на подгруппы, которые будут работать на разных площадках. Везде установлены видеокамеры, и преподаватель на общем экране может видеть и корректировать действия каждого слушателя. У нас также есть ситуационный центр, где можно вести работу с руководителями территориальных подразделений, учить их решать комплексные задачи.

Особо хотел бы сказать о нашем информационно-библиотечном центре. Без преувеличения, он уникален. Во-первых, зал работает круглосуточно. Ночью или с утра пораньше там удобно заниматься слушателям-дальневосточникам, ещё не привыкшим к разнице во времени. В фондах находится более 100 тысяч экземпляров учебной и научной литературы, периодических изданий. В центре установлены компьютеры, есть выходы в различные библиотечные системы, ведомственные базы данных. У нас заключены договоры с библиотеками, можно читать книги в электронном виде. Кстати, доступ в Интернет есть везде, в том числе в общежитиях.

- Институт сегодня - это поистине небольшой город, в котором есть всё необходимое и для жизни, и для учёбы…

- Нашей материальной базе можно только позавидовать. Институт располагает 27 зданиями и сооружениями общей площадью более 50 тысяч кв. м. Слушатели проживают в благоустроенных общежитиях, в том числе гостиничного типа. Одновременно можем расселить 900 прибывающих к нам сотрудников. Работают две просторные столовые. В жилых корпусах есть тренажёрные комплексы, куда можно прийти в свободное время и позаниматься. В образовательном процессе используется большой спортивный комплекс, включающий в себя стадион с 400-метровой беговой дорожкой, футбольное поле, плавательный бассейн, служебно-прикладную полосу препятствий, тренажёрный, борцовский и игровой спортивные залы, стрелковый тир.

В настоящее время идёт капитальный ремонт ещё одного 50-метрового тира. В октябре 2016 года ввели в эксплуатацию новый Культурный центр с конференц-залом на 700 мест, залом учёного совета. Здесь же планируем открыть музей. Словом, за пять с половиной лет коллектив института сумел укрепить материальную базу, приспособить её к выполнению новых функций.

На сегодня стоит задача совершенствования учебного процесса, особенно в части развития дистанционных образовательных технологий, методики практико-ориентированного обучения сотрудников полиции. Предстоит ещё многое сделать, чтобы соответствовать девизу института: «Практика, опыт, знание, профессионализм».

Беседу вёл Александр РОМЕНСКИЙ

Россия. УФО > Армия, полиция. Образование, наука > mvd.ru, 6 апреля 2017 > № 2137774 Владимир Иоголевич


Россия. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 5 апреля 2017 > № 2137769 Ольга Купченко

«Следов Снежного человека пока не встречала».

Про её работу и главное увлечение жизни можно сказать: это дело настоящих мужчин. Она альпинист и единственная женщина в отделении охраны и конвоирования ИВСПиО МО МВД России «Дятьковский». При восхождении на горные вершины Ольга Купченко разворачивает флаг охранно-конвойной службы.

- Ольга Валериевна, какими качествами нужно обладать, чтобы служить в конвое?

- Прежде всего выдержкой и стрессоустойчивостью, к этому обязывает общение со спецконтингентом. Услышать в свой адрес здесь можно всякое, поэтому важно уметь сглаживать острые углы. Когда человек впервые оказывается под стражей или с воли по приговору сюда попадает, эмоции зашкаливают. Потом, конечно, все успокаиваются - сказывается опыт сокамерников, которые учат новичков, как себя держать… Зато те, у кого за плечами по пять-шесть ходок, а мы имеем дело в основном с такими, всегда в одном «жанре» - они непробиваемые.

К характерам и привычкам заключённых тоже надо приноровиться. И всегда следует помнить, что перед тобой оступившийся, но всё же человек. Для женщины-конвоира ещё важно уметь работать в мужском коллективе, со всеми ладить и находить общий язык.

- Говорят, что у конвоира должна быть смекалка не хуже, чем у опера…

- Перед приёмом под стражу заключённые обязательно проходят личный досмотр на предмет наличия острых, колюще-режущих предметов. Это связано с тем, что подозреваемые и обвиняемые, осознав неотвратимость наказания, не оставляют попыток членовредительства, которые могут повлечь и летальный исход.

Зачастую недозволенные предметы обнаруживаешь у тех, кого впервые «закрывают» по подозрению в совершении преступления. Например, у женщин при себе зачастую оказываются зеркальца, шпильки, пилочки… Всё это относится к колюще-режущим предметам. Значит, нельзя!

Умышленно пронести недозволенное в камеру стремятся личности, которых можно охарактеризовать фразой из фильма «Джентльмены удачи»: «Украл, выпил, в тюрьму». Так и здесь: получит человек условно или год, выйдет по УДО - и опять двадцать пять. Была у меня такая мадам, всё «каталась» по кражам, пока не села за убийство. Однажды она пыталась пронести телефон и бритвенный станок, до сих пор вспоминаем историю о том, как ей пришлось «вызывать искусственные роды»…

- В 2014 году вы попали в число брянских полицейских, которым выпало охранять порядок на Олимпиаде в Сочи. Что входило в ваши обязанности?

- По большому счёту выполняла ту же работу, что и здесь, только в другом масштабе и на более высоком уровне… Основными обязанностями были организация личного досмотра и пропуск зрителей из Олимпийского парка на другие спортивные объекты. Наш пункт досмотра, как и все остальные, был оборудован интроскопом, просвечивающим вещи. Мы следили за тем, чтобы люди не проносили запрещённые предметы. За время дежурства происшествий не было.

На спортивных состязаниях побывать не удалось - служба. Зато во время работы мне посчастливилось увидеть всех знаменитостей, которые там были: спортсменов, политиков, звёзд эстрады, журналистов.

- Ольга Валериевна, когда и как вы открыли для себя альпинизм?

- В горы меня тянуло всегда, что не удивительно, ведь я родом из Севастополя. Но осуществить мечту удалось только в 2014 году, тогда я впервые поехала на Кавказ.

А через год состоялось восхождение на Эльбрус. 2016-й встречала в Крыму: был поход в пещерные города, на Ай-Петри и Чатыр-даг. Эти места пользуются популярностью как у новичков, так и у продвинутых альпинистов.

Прошлым летом первая половина отпуска прошла на Кавказе - поднималась на гору Казбек. Вторую его половину провела на Памире, в планах был подъём на пик Ленина (расположен на границе Киргизии и Таджикистана), но совершить восхождение на «семитысячник» не удалось, один человек из нашей команды заболел, пришлось вернуться… Поэтому этим летом планирую «повторить» пик Ленина.

За четыре года сформировался костяк группы, который ходит постоянно. Прежде чем выйти в горы, группа регистрируется и встаёт на учёт в поисково-спасательном отряде МЧС. Когда попадаешь в приграничные районы, как на Кавказе, приходится отмечаться ещё и у пограничников.

Первое время вся зарплата уходила на экипировку. Невозможно обеспечить себя только хорошими ботинками, сэкономив на спальнике или рюкзаке. Необходимо было всё: от носков до пуховой куртки, от рюкзака до кошек и ледоруба. Важный момент в альпинизме - вес. Чем больше, тем сложнее. Поэтому снаряжение должно быть прочным, надёжным и… лёгким. Да, на учёте каждый грамм. Всё, что сверх нормы, оборачивается перегрузками, где каждый грамм как килограмм…

- С какими трудностями сталкивается человек, карабкаясь ввысь, за исключением физических нагрузок?

- Дышать становится труднее, потому что изменяется давление воздуха. Подъём может затруднять сильный ветер. Также сталкиваешься с понижением температуры, поэтому без тёплых вещей не обойтись.

- Вот тут и хочется вслед за Высоцким спросить: «Зачем идёте в горы вы?.. Ведь Эльбрус из самолёта видно здорово…»

- Да, Эльбрус - это особые впечатления. Здесь я впервые испытала эйфорию от восхождения на вершину. Вместо, казалось бы, усталости от пройденного маршрута почувствовала такой прилив сил, что хотелось бежать… И ещё - там живёшь настоящим. В горных походах с первого дня приходит такое состояние. Глядя на вечную красоту - горы, ущелья, реки, - ощущаешь, как перед мощью окружающей природы все житейские проблемы словно отступают.

- А вы верите в легенды о Снежном человеке, Чёрном альпинисте?

- Я реалист: пока не увижу - не поверю. Но пока даже следов Снежного человека не встречала, - улыбается Ольга. - Но и без этих чудес горы поражают воображение. Голубое небо, белые горы, зелёные склоны… Что может быть красивее? Разве только звёзды, которые в горах кажутся невероятно яркими и крупными. Как будто всё небо сияет тысячами бриллиантов. Объяснение этому простое, научное: воздушный слой в горах тоньше и, самое главное, чище, чем на равнине. Но впечатление фантастическое! Сразу вспоминается Памир. Россыпь сияющих звёзд на ночном небосводе и потрясающий Млечный Путь, до которого, кажется, подними руку - дотянешься. Отчётливо невооружённым глазом видны туманности, которые в городе можно разглядеть только в телескоп.

- Правда, что без обучения невозможно покорить гору? Где вы тренируетесь, когда не ходите в горы?

- Я всю жизнь дружу со спортом. Летом - лёгкая атлетика, зимой - лыжи. Что касается альпинизма, то поначалу я очень много об этом читала, но теория воплотилась в жизнь в первом походе благодаря инструктору. Там я научилась завязывать узлы (у меня это как-то сразу стало получаться), пользоваться снаряжением, освоила технику подъёма. Сохранить навык скалолазания помогают еженедельные тренировки в спортзале со стенкой, имитирующей рельеф скал. Также дважды в месяц выбираюсь на скалодром в Центр скалолазания в Брянске.

- При каждом восхождении вы разворачиваете штандарт с эмблемой охранно-конвойной службы. Почему?

- Просто я решила не нарушать традицию, которую поддерживает большинство альпинистов. И на вершине горы обязательно разворачиваю флаг с символикой службы: в центре на синем фоне - парящий сокол (конвоир), держащий в клюве змею (конвойный). Развевающийся на высоте флаг - гордость и символ службы.

Беседу вела Ирина ЧЕРНЯВСКАЯ

Россия. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 5 апреля 2017 > № 2137769 Ольга Купченко


Финляндия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > yle.fi, 5 апреля 2017 > № 2129853

Требование Аннели Ауэр – чрезмерно высокое. К такому выводу пришло Государственное казначейство Финляндии.

Прошлой осенью казначейство выделило Ауэр в качестве компенсации 545 000 евро. Ауэр была не удовлетворена этой суммой и через суд потребовала дополнительной компенсации размером в 2,5 млн евро.

В своем ответе уездному суду Варсинайс-Суоми казначейство заявило, что государство обычно платит пострадавшим примерно по 100 евро за проведенные в тюрьме сутки. Ауэр получила примерно по 800 евро за сутки.

Аннели Ауэр была признана невиновной в убийстве мужа в декабре 2015 года, но отсидела в тюрьме за это преступление более 600 дней.

В течение длительного судебного процесса Ауэр была приговорена к тюремному заключению за преступления сексуального и насильственного характера в отношении детей. Как считает Государственное казначейство, за это время Ауэр не следует выплачивать никакой компенсации.

Финляндия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > yle.fi, 5 апреля 2017 > № 2129853


США. Швеция. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 5 апреля 2017 > № 2129785

Швеция намерена поддержать проект резолюции Совбеза ООН по ситуации в сирийском Идлибе, где, как сообщалось, было применено химоружие, и требует расследования, говорится в опубликованном в среду заявлении премьер-министра Швеции Стефана Лёвена.

Совет Безопасности ООН в среду проводит заседание по ситуации в Идлибе, где, как сообщалось, было применено химическое оружие.

"Сегодня Совет Безопасности рассмотрит резолюцию, которая осуждает атаку, требует проведения быстрого международного расследования атаки с применением химического оружия и подчеркивает важность призвать ответственных к ответу. Швеция сделает все, что может, для принятия резолюции", — заявил Лёвен.

Он назвал инцидент в Идлибе "тяжелейшим случаем применения химического оружия после августа 2013, когда Совет Безопасности постановил, что всё такое оружие должно было ликвидировано в Сирии".

"Это следует добавить к другим военным преступлениям, совершенным во время конфликта в Сирии", — заявил Лёвен.

Войну в Сирии назвал "позорным пятном для человечества".

Нацкоалиция оппозиционных и революционных сил Сирии (НКОРС) заявила во вторник о 80 жертвах атаки с применением химоружия в городе Хан-Шейхун провинции Идлиб и 200 раненых. Вину за атаку оппозиционеры возложили на правительственные войска Сирии. Командование сирийской армии решительно отвергло обвинения в свой адрес и возложило ответственность на боевиков и их покровителей.

Минобороны РФ сообщило, что сирийская авиация нанесла удар в районе окраины населенного пункта Хан-Шейхун в провинции Идлиб по складу боеприпасов террористов, где находились арсеналы с химоружием, которое доставлялось в Ирак. Расследованием инцидента уже занялись ООН и Организация по запрещению химического оружия, однако пока они не публиковали каких-либо выводов о возможных виновниках произошедшего.

Ранее президент Сирии Башар Асад заявлял, что сирийское правительство не применяло оружие массового поражения, включая химическое оружие, против собственного народа. Асад напомнил, что Дамаск в 2013 году дал согласие на уничтожение своих складов с химоружием и на сегодняшний день не имеет запасов данного вида вооружений.

После крупнейшей газовой атаки в августе 2013 года в пригороде Дамаска Восточной Гуте, когда погибли, по разным данным, от нескольких сотен до полутора тысяч человек, Сирия присоединилась к Конвенции о запрещении химического оружия. Это стало результатом договоренности России и США об уничтожении химоружия в стране под контролем ОЗХО и остановило военное вмешательство США в Сирию.

Запасы химоружия были успешно вывезены из Сирии, в январе 2016 года ОЗХО объявила о полной ликвидации химарсенала страны. За химическое разоружение Сирии организация получила в 2013 году Нобелевскую премию мира.

Людмила Божко.

США. Швеция. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 5 апреля 2017 > № 2129785


Россия > Армия, полиция > zavtra.ru, 5 апреля 2017 > № 2128989 Владислав Шурыгин

 Путин увеличил армию России

Владислав Шурыгин

Главным военным событием недели стало известие о том, что 28 марта 2017 г. президент РФ Владимир Путин своим указом увеличил штатную численность военнослужащих Вооружённых сил на 1,3% — с 1 миллиона до 1 миллиона 13 тысяч человек.

Тем же указом общая штатная численность ВС РФ (включая гражданский персонал) была увеличена с 1 января 2017 г. на 0,6% — до 1 миллиона 897 тысяч человек, а с 1 июля 2017 г. — ещё на 0,3% — до 1 миллиона 903 тысяч человек.

При этом интересно рассмотреть динамику изменения численности ВС за последнюю четверть века.

В Вооружённых силах СССР к концу 1991 г. служило 3 миллиона 700 тысяч человек (не включая гражданский персонал). 7 мая 1992 г. президент России Борис Ельцин подписал указ "О создании Вооружённых Сил Российской Федерации". Данный документ, помимо прочего, требовал от Министерства обороны разработать и внести предложения по "сокращению численности и боевого состава ВС РФ". На тот момент, по разным оценкам, на территории России проходили службу до 2,5 млн. военнослужащих. И уже через два года, к 1994 г., численность военнослужащих в России сократилась до 2,1, а ещё через два года, к 1996 г., — до 1,7 млн. человек. Но и эта численность была определена тогда как избыточная, и 16 июля 1997 г. Ельцин указом "О первоочередных мерах по реформированию Вооружённых Сил Российской Федерации и совершенствованию их структуры" установил с 1 января 1999 г. штатную численность военнослужащих ВС РФ в 1 миллион 200 тысяч военнослужащих. На этом сокращения не завершились.

24 марта 2001 г. произошло новое сокращение. Указом президента РФ Владимира Путина "Об обеспечении строительства и развития Вооружённых Сил Российской Федерации, совершенствовании их структуры" штатная численность военнослужащих ВС РФ с 1 января 2006 г. была уменьшена на 16,7% — до 1 миллиона. Но до этого уровня численности армия так и не дошла. Стало очевидно, что она всё больше напоминает "тришкин кафтан" и в таком виде уже не способна эффективно обеспечивать безопасность страны. И 28 ноября 2005 г. Владимир Путин впервые после распада СССР своим указом увеличил число военнослужащих (на 13%) — до 1 миллиона 134 тысяч человек. Тем же указом впервые была установлена общая штатная численность ВС РФ (включая гражданский персонал) — 2 миллиона 20 тысяч человек.

29 декабря 2008 г. новый президент РФ Дмитрий Медведев указом "О некоторых вопросах Вооружённых Сил Российской Федерации" снова сократил общую штатную численность военнослужащих на 12%, до 1 миллиона, уменьшив штатную численность ВС РФ на 6,7% — до 1 миллиона 900 тысяч.

Такое сокращение стало итогом так называемой "военной реформы Сердюкова". В рамках этой реформы было объявлено о ликвидации института мичманов и прапорщиков, а также о самых масштабных с 60-х годов 20 века сокращениях офицерского корпуса — с 355 тыс. до 150 тыс.

Такой погром армии едва не привёл к её коллапсу и потребовал срочного вмешательства президента России. 6 ноября 2012 года министр Сердюков был снят с должности, и его реформа была приостановлена, а затем и свёрнута. Новый министр обороны Сергей Шойгу занялся восстановлением разрушенной инфраструктуры. И вот теперь численность военнослужащих снова увеличена на 13 тысяч человек.

Одновременно с этим, 1 апреля, в России стартовала очередная призывная кампания.

В ходе весенней призывной кампании в ряды ВС будет призвано 142 тысячи человек. Особенностью этого призыва станет значительное — на 10 тысяч человек — сокращение числа призывников по сравнению с осенней (2016 года) призывной кампанией, в ходе которой были призваны и направлены в войска 152 тысячи призывников.

Кроме того, отличительной чертой весеннего призыва этого года стало расширение географии службы для крымчан: ранее жители Крыма оставались служить в пределах своего региона, в этом году они впервые будут направлены для прохождения службы во все регионы России.

31 марта министр обороны России Сергей Шойгу и глава оборонного ведомства Южной Осетии Ибрагим Гассеев подписали договор о вхождении некоторых подразделений и частей армии Южной Осетии в состав Вооружённых сил РФ, что увеличит численность последних на 150-200 человек с перспективой дальнейшей интеграции.

По информации Минобороны, с 16 мая в Главном организационно-мобилизационном управлении Генштаба ВС РФ начнут работу прямые телефонные линии, по которым можно проконсультироваться по вопросам призыва. Все призывники во время переезда к местам службы будут обеспечены рационами питания, на военных аэродромах будут развёрнуты специальные пункты, где созданы комфортные условия и предусмотрено трёхразовое горячее питание призывников, а в поездах, идущих более трёх суток, предусмотрено питание призывников в вагонах–ресторанах.

Пока, в силу неопределённости демографических и экономических перспектив нашей страны, остаётся без решения вопрос о сроках призывной службы. Не исключено, что его придётся каким-то образом увеличить — или же улучшать условия для контрактников, что связано со значительными финансовыми затратами.

Россия > Армия, полиция > zavtra.ru, 5 апреля 2017 > № 2128989 Владислав Шурыгин


Россия. СЗФО > Армия, полиция. Транспорт > carnegie.ru, 4 апреля 2017 > № 2128178 Татьяна Хрулёва

Ощущение беды. Как теракты в метро изменили Петербург

Татьяна Хрулёва

Очевидно, что ничего случайного в этом теракте не было и все понимают, что никакие повышенные меры безопасности гарантии уже не дадут. Со временем чувство бдительности притупится и останется только смутное ощущение затаившейся беды, которая может произойти в любой момент

Мы в Петербурге привыкли жить с ощущением безопасности. Ведь до вчерашнего дня все подобные трагедии происходили «у них» – в Москве, которая всегда принимала подобные атаки на себя, в кавказских республиках и на Ближнем Востоке, где теракты кажутся почти нормой. Наконец, в Европе, которая, мол, совсем потеряла чувство самосохранения и довела ситуацию в сфере безопасности до критической. Даже взрыв на борту аэробуса, летевшего 31 октября 2015 года из Шарм-эль-Шейха в Пулково, петербуржцы не связывали напрямую со своим городом – хотелось верить, что это произошло где-то далеко и до Петербурга не доберется.

Вчерашние взрывы в метро показали, что все это осталось в прошлом. Прочь иллюзии. Петербург теперь ничем не отличается от любого крупного европейского города.

Сейчас мы все переживаем шок и пытаемся привыкнуть к внезапно накрывшей нас новой реальности. Очевидно, что ничего случайного в этом теракте не было. И дата: террористы дождались, когда в родной город приедет Путин. Его присутствие подчеркнуло, что все разговоры об усиленных мерах безопасности последних лет оказались пустым звуком. И место: перегон от «Сенной» до «Техноложки» – один из самых загруженных в петербургском метро. Эти станции – два крупнейших пересадочных узла в самом центре города. Поезда между ними заполнены даже поздним вечером. Фраза, которую сегодня можно было услышать чаще всего: «Я же сам постоянно езжу там в это время». Автор этих строк не исключение.

Вторая бомба, замаскированная под огнетушитель, была оставлена в не менее знаковом месте. «Площадь Восстания» – это не только точка пересечения двух загруженных веток метро, но и выход на Московский вокзал и Невский проспект. Учитывая, какое количество людей ежедневно пользуется этими станциями, мысль, что на месте теракта так или иначе мог быть ты или кто-то из твоих близких, не оставляет сейчас никого.

Воздержусь от оценок работы организаторов безопасности, прошляпили они этот теракт, или же предотвратить подобное крайне сложно, несмотря на все меры. Не будем забывать, что трагедии на «Площади Восстания» все-таки удалось избежать. В противном случае горя, слез и страха было бы еще больше. Все службы сейчас, разумеется, работают в усиленном режиме. Насколько предпринимаемые меры окажутся эффективны, покажет только время. Очевидцы рассказывают, что медики и полиция работали на месте событий очень слаженно, оказывали всю зависящую от них помощь, как могли, предотвращали панику и сдерживали толпу зевак. Да, они были. Человеческое несчастье, увы, всегда притягивает любопытных.

К счастью, тех, кто был готов прийти на помощь, бросив свои дела, оказалось на порядок больше. Вскоре после взрыва город погрузился в транспортный коллапс. Сначала были закрыты центральные станции, затем приняли решение полностью прекратить работу метрополитена, чтобы проверить все тоннели. Более-менее движение было возобновлено только ближе к вечеру. Добраться до дома было проблемой для тысяч людей. В наземном транспорте, включая пригородные поезда, почти сразу отменили плату за проезд. В бесплатном режиме работал и Западный скоростной диаметр (платная городская магистраль). Многие водители безвозмездно подвозили тех, кто не мог дождаться автобусов, троллейбусов и трамваев. Соцсети заполнили предложения о помощи. Те, кто живет в центре, звали к себе в гости совершенно незнакомых людей, чтобы они могли переждать и пережить первые особо тяжелые часы после теракта. За редчайшим исключением равнодушных не осталось.

Но я хочу отметить совсем другой момент. По моим ощущениям, последнее, что сейчас волнует петербуржцев, – вопрос, кто виноват. В разговорах и соцсетях его почти не встретить. Большинство пока не склонны возлагать ответственность ни на местную власть, несмотря на то что она у нас сейчас ох как непопулярна, ни на службы безопасности и метрополитен. Возможно, конечно, мысль о том, что «все равно нам не расскажут правду», просто стала еще одной аксиомой нашей жизни. И на ней стараются не сосредотачиваться.

Поиском виноватых сейчас занимается исключительно «экспертное сообщество». Как мы все уже читали и слышали, версии можно найти на любой вкус и цвет в зависимости от политических убеждений. Уже умудрились сделать крайними представителей оппозиции, вспоминая, что именно Петербург в последнее время стал центром протестного движения по всей стране, и утверждая, что недовольные властью сейчас снова будут раскачивать лодку. Часть оппозиционных комментаторов не отстает, сваливая всю вину исключительно на силы безопасности, а то и вовсе заявляя, что за терактами сама власть и стоит. Одним словом, спекуляций хватает с обеих сторон, хотя петербуржцам сейчас куда важнее услышать слова поддержки и солидарности.

Другой любимый русский вопрос, «что делать», тоже пока относится скорее к риторическим. Все понимают, что никакие повышенные меры безопасности гарантии уже не дадут. В металлодетекторы, установленные на 67 станциях петербургского метрополитена, и так-то никто не верил. Во-первых, не составляет никакого труда их обойти. Признаюсь, в спешке я это делала не раз. Во-вторых, лично я ни разу не видела, чтобы кого-то остановили, потому что рамки подозрительно зазвенели. Они или попросту не работают, или их сигналы игнорируют, поскольку проверить каждого нет никакой возможности.

То, что теперь начнут проверять всех входящих в метро по примеру аэропортов, тоже почти невероятно. Попробуйте часов в восемь утра попасть на станцию «Проспект Ветеранов», расположенную на юго-западной окраине города и считающуюся самой загруженной не только в Санкт-Петербурге, но и в России. Или же в районе шести вечера на центральную «Чернышевскую». В это время даже без всяких проверок на то, чтобы войти, уходит в среднем минут десять. Усилятся меры по контролю – скопятся и вовсе невообразимые очереди. А это еще более уязвимая цель для терактов, чем переполненный в час пик вагон метро. Думаю, это все понимают.

Так что пока трудно сказать, насколько мы на себе прочувствуем те меры безопасности, которые в итоге будет решено предпринять, и как нам на это реагировать. Единственное, что можно предположить по прошлой реакции петербуржцев на целый ряд безумных инициатив, которые в последнее время захлестнули наш город, – непродуманные шаги власти могут вызвать серьезное возмущение жителей.

Несмотря на шок и страх, большинство из нас сегодня спустились в метро. Рано или поздно почти все вернутся к привычным маршрутам, как раньше это делали жители Москвы, Лондона, Брюсселя и других городов на следующее утро после терактов. Жизнь имеет свойство возвращаться в свою колею даже после таких трагедий. Конечно, какое-то время все будут подозрительно приглядываться к соседям в вагоне и следить, не пытается ли кто-то «случайно забыть» сумку. Хочется верить, что чувство бдительности удастся сохранить на как можно более длительный срок. Хотя потом притупится и оно. Останется только смутное ощущение затаившейся беды, которая может произойти в любой момент. Но опыт городов, переживших теракты, говорит, что жить с этим можно научиться. Другого выхода нет. С сегодняшнего дня, по крайней мере, именно это предстоит и нам.

Россия. СЗФО > Армия, полиция. Транспорт > carnegie.ru, 4 апреля 2017 > № 2128178 Татьяна Хрулёва


Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 апреля 2017 > № 2128125 Андрей Перцев

Почему теракты в Петербурге не объединяют российское общество

Андрей Перцев

Антитеррористический консенсус появился в России куда раньше крымского и всегда был более крепким и действенным. Мнимая безопасность списывала большинство других проблем – социалка, коррупция, – тут недоработали, зато в безопасности полный порядок. Но расплатой за это оказывается то, что любой пропущенный теракт для Кремля становится сильнейшим ударом по основам общественного договора

Российские власти почти всегда объясняют введение новых запретов и ограничений борьбой с терроризмом. Законы Яровой, штрафы за репост, роль силовиков в жизни страны и даже интервенция в Сирии – все это подавалось как меры, которые необходимы для безопасности России. В Европе, где вопросы свободы и толерантности поставили на первый план, идут теракты. Вы хотите такого? Тогда терпите! – примерно так шел диалог Кремля и общества. Абсолютизация вопроса безопасности должна была привести к тому, что любой теракт для власти тоже становится событием абсолютным. Так произошло и со взрывами в Санкт-Петербурге. Отношение к горю, которое обычно становится поводом для объединения, стало новым свидетельством раскола в обществе. Одни спрашивают власть, как та допустила такое, другие привычно ищут заговор врагов.

Трагические события – теракты, катастрофы, стихийные бедствия – всегда объединяют, а горе сплачивает сильнее, чем радость. Теракт в метро в Санкт-Петербурге – горе для страны, зловещий хэштег #prayfor добрался и до нас: до этого был Лондон, Ницца, Париж, Брюссель, непрекращающиеся теракты в Израиле и арабских странах. Мы скорбим по погибшим, но это не значит, что рассуждать о реакции общества и власти на теракт – кощунство. Обсуждение причин и последствий теракта никак не может быть оскорблением памяти погибших, хотя бы потому, что оно направлено на то, чтобы таких событий было меньше.

Борьба с терроризмом в разных его обличьях много лет была для российской власти краеугольным камнем и началом начал, базой для нового общественного договора. Владимир Путин впервые шел в президенты как человек сильной воли, который готов навести порядок и разобраться с бандподпольем на Северном Кавказе. Уничтожение террористов продолжалось все начало нулевых, после чего, по официальной мифологии, наступила стабильность – не столько даже экономическая, сколько в сфере безопасности.

Взрывы (в московском метро в 2010 году, серия терактов в Волгограде в 2013–2014 годах) и захваты заложников происходили, но они воспринимались как отдельные, исключительные события, а от общего хаоса мы убережены. После того как ИГИЛ (запрещенная в РФ террористическая организация) начал организовывать теракты в европейских странах, это ощущение относительной безопасности только усилилось, тем более что официальные лица и пропаганда ненавязчиво подчеркивали: мы соболезнуем, но во взрывах есть доля вины и европейских властей. Все познается в сравнении – в Европе (особенно по телесюжетам) бродят толпы мигрантов с туманным прошлым, которые иногда могут взяться за автомат, нож или направить грузовик в толпу. В России такого не происходило; «Это невозможно», – всячески подчеркивал Кремль.

Антитеррористический консенсус появился куда раньше крымского и всегда был более крепким и действенным. В дискурсе власти борьба с террором всегда присутствовала как способ объяснить новые ограничения или вообще любые шаги. Выборы губернаторов в 2004 году отменили после захвата заложников в Беслане. В 2015 году Россия вступила в гражданскую войну в Сирии, чтобы ИГИЛ не пришел к нам сам, – разве могут быть тут какие-то вопросы о лишних бюджетных расходах? Принятие пакета Яровой объясняли борьбой с терроризмом и экстремизмом, ужесточение законодательства по митингам – тоже. Вы хотите жить спокойно – терпите, это не зря: вас не взрывают и не расстреливают. Мнение, что терроризма в России нет (кроме Северного Кавказа, где ситуация всегда была особой) именно из-за жесткого режима, стало общим. Мнимая безопасность списывала большинство других проблем – социалка, коррупция, – тут недоработали, зато в безопасности полный порядок. Но расплатой за это оказывается то, что любой пропущенный теракт для Кремля становится сильнейшим ударом по основам общественного договора.

После терактов в Петербурге спектр вопросов к руководству страны оказался очень широкий, но все они так или иначе отражают претензии к Кремлю. Существуют конспирологические версии: теракты перебивают повестку антикоррупционных митингов, значит, они выгодны власти. На носу президентские выборы, и тут подоспела их основная тема, к тому же вполне привычная для Владимира Путина. Но в реальности эта тема для Кремля как раз-таки проигрышная именно потому, что привычная. В 2000 году она вполне была заявкой на национальный проект, а сейчас возвращение к теме терактов неизбежно вызовет очевидные вопросы: почему после 17 лет приоритетной заботы о безопасности все пошло прахом, стоила ли игра свеч? Получится не программа будущего, а возвращение к ошибкам прошлого. Тем более что нам объяснили, что в европейских странах взрывы и нападения происходят потому, что там слабые и бестолковые власти, которые ничего не умеют. А тут теракт происходит в нашей стране – значит, наши власти такие же?

Собственно, это мы увидели уже в первые часы после теракта. Куда смотрели многочисленные силовики – ФСБ, новосозданная Росгвардия? Если взрывы возможны в городе, куда приехал президент (а в этих случаях вводится особый режим и полицейские стоят на каждом углу), то что же может случиться в не столь хорошо охраняемом месте? Сложно не заметить несоответствие между тем, что ФСБ регулярно отчитывается о предотвращенных терактах, но пропускает бомбы в петербургском метро во время приезда в город президента Путина. Оппозиционно настроенные граждане припоминают, что на митингах протеста 26 марта силовиков было много, а вот сил для предотвращения теракта у них не хватило. Даже провластно настроенные люди осторожно недоумевают: если взрывы происходят, то зачем нужны были «пакеты Яровой»?

От террористов не застрахована ни одна страна, ни один город, ни один человек. В Европе после терактов граждане предъявляли своим властям достаточно умеренные требования: недосмотрели, плохо, но проблема-то серьезная. В России вопрос антитеррористических компетенций становится абсолютным – именно так его поставила сама власть. Когда ты долго и навязчиво объясняешь всем, что ты в каком-то деле лучший из лучших, постоянно указываешь на ошибки других, а потом допускаешь прокол, он воспринимается куда острее.

Судя по всему, в Кремле понимают серьезность проблемы, только не очень представляют, что с ней делать. Владимир Путин пришел на место теракта, хотя такой реакции от президента не ждали, а еще днем Дмитрий Песков опровергал информацию, что глава государства собирался на место трагедии, но ему запретили это делать в ФСО. Действия президента были спонтанными – это понятно по видео с места события, где сотрудники ФСО расчищают тротуар от случайных прохожих, а Путин давно таких поступков не предпринимал. В вечерних выпусках вчерашних новостей теракт стал первым сюжетом, но информация о нем подавалась предельно сдержанно – пересказ событий, что с ранеными, чего ждать родственникам погибших.

Несмотря на явную растерянность Кремля и пропаганды, активная часть общества ждет от власти новых репрессий – ужесточения законодательства в сфере интернета и массовых акций. А невнятную реакцию Кремля трактуют как коварство: затаился, а потом нападет на последние гражданские свободы.

В результате в информационной повестке инициатива в который раз переходит к радикальным провластным активистам и пропагандистам: Life спешит сообщить, что давний враг патриотов Андрей Макаревич не будет отменять свои концерты, что на Украине теракту радуются, а эксперты говорят о следе западных спецслужб. Александр Проханов на Первом канале связал взрывы с оппозиционными митингами. Представитель МИДа Мария Захарова привычно раскритиковала западные СМИ за «дезинформацию» (Washington Times ошибочно разместила в новости о теракте фото протестного митинга в Москве). Рамзан Кадыров призывает сплотиться вокруг национального лидера. Вместо национального объединения трагедия в Санкт-Петербурге становится поводом для обоюдного поиска врагов и коварных заговоров, еще раз демонстрируя глубокий раскол в обществе. И с этим расколом российская власть входит в президентскую кампанию.

Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 апреля 2017 > № 2128125 Андрей Перцев


Украина. США. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 3 апреля 2017 > № 2144782 Джимми Шеа

Представитель Альянса Шеа: НАТО полезен опыт Украины по противодействию российской пропаганде

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" заместителя помощника генсека НАТО по вопросам новых вызовов безопасности Джимми Шеа

Вопрос: Расскажите о цели вашего визита в Украину?

Ответ: Я здесь, потому что НАТО и Украина восстанавливают работу важной совместной рабочей группы по экономической безопасности. Мы хотим развивать более тесное сотрудничество между НАТО и Украиной в области оборонных закупок. Иными словами, идет дискуссия, как страны, входящие в Альянс, могут помочь Украине лучше решать вопросы конкуренции в оборонном секторе, как повысить эффективность государственных закупок, как лучше заключать контракты, как лучше понять процесс рассмотрения оборонных потребностей на концептуальной стадии, как обеспечить более эффективное партнерство между частным и государственным секторами. Эти вопросы могут показаться вам техническими, но они действительно представляют нечто чрезвычайно важное для украинских граждан: понимание, что правительство способно предоставить вашим вооруженным силам наилучшее из возможного снаряжение по самой выгодной цене в кратчайшие сроки. Что в настоящее время ожидают ваши солдаты? Это - уверенность в том, что их правительство быстро обеспечивает их лучшим снаряжением и выполняет все свои функции по защите их, что является фундаментальной социальной ответственностью. Это чрезвычайно важно.

Вопрос: Какие новые вызовы стоят перед НАТО? Вы видите необходимость разработки новых способов борьбы с кибер-угрозами?

Ответ: Прошлый, 2016-й, год у нас прошел под словом "кибер". В том же году было вмешательство России в избирательную кампанию в США. Кибер-возможности использовались не только для шпионажа, не только для того, чтобы вторгнуться в систему, но использовались для информационных операций, чтобы вмешиваться в демократические процессы. В текущем году многие союзники по НАТО признали это серьезной угрозой.

Также в 2016 году у нас была первая большая проблема с Интернетом - когда устройства подключены к устройствам, и люди к устройствам. Все виды устройств подключены друг к другу, например, ваш телефон к электросистеме дома, к вашей системе отопления. У нас была первая крупная кибератака в США в этой области. Я говорю о случае с Yahoo, - где у одного миллиарда пользователей Yahoo были свои данные, система была взломана, и был получен доступ к их информации. Также был случай, когда была взломана система управления одной из дамб в США.

В прошлом году кибер-угрозы перешли с проблемы местного уровня на уровень стратегического вопроса функционирования общества. В 2017 году НАТО встречает эту угрозу, мы объявили, что кибер-угрозы для нас сегодня являются прерогативой. Это означает, что мы должны обеспечить наличие возможности работать в киберпространстве с той же эффективностью, что и на суше, на море, в воздухе или в космосе. Мы работаем над последствиями всего этого на данный момент. И второе: у нас есть обязательства по киберзащите, о котором мы договорились на саммите НАТО в Варшаве в июле прошлого года, в соответствии с которым все союзники договорились: во-первых, увеличить свои расходы и инвестиции в киберзащиту, во-вторых, усилить информированность самого Альянса по вопросу уровня защиты стран в ряде ключевых областей. Это позволяет нам увидеть, с какой позиции мы можем лучше помочь им, а также обеспечивает соответствие всех союзников определенным минимальным стандартам.

Позвольте также добавить, что мы много работаем с Украиной в области киберзащиты. В НАТО есть соответствующий трастовый фонд, который возглавляет Румыния, но донорами этого фонда являются многие страны. Мы потратили свыше EUR 300 тыс., чтобы помочь Министерству иностранных дел Украины, а также помочь украинским спецслужбам в обучении сотрудников и улучшении оборудования для лучшего обнаружения и отражения кибератак.

Мы очень тесно взаимодействуем по этому вопросу не только с союзниками, но и активно работаем с Украиной.

Вопрос: Раньше планировалось, что трастовый фонд НАТО предоставит украинским спецслужбам определенное оборудование для обеспечения информационной безопасности? Эта помощь уже доставлена?

Ответ: Пока что нет, но мы этапе организации доставки его в Украину, оно уже приобретено. Нам осталось пройти некоторые обычные административные формальности процедур импорта/экспорта, но мы надеемся, что сможем сделать это очень быстро. Наша цель состоит в том, чтобы к лету все было установлено, протестировано и запущено. В ходе своей поездки в Киев на встречах с представителями украинских властей речь также шла о том, что мы можем сделать, чтобы ускорить этот процесс.

Вопрос: Важнее обучить наших экспертов противостоянию кибер-угрозам, чем предоставить им оборудование?

Ответ: Позвольте мне привести вам пример: если вы хороший водитель, но у вас нет машины, вы ничего не можете сделать. Но если у вас есть отличный автомобиль и вы не знаете, как водить машину? Это простой пример, но очевидно, что в вопросе противостояния кибер-угрозам нужно и то, и другое. Вам нужны навыки, но с хорошим оборудованием вы можете значительно повысить свою эффективность в вопросе обнаружения кибер-атаки, обеспечения раннего предупреждения, записи информации.

Вам нужны хорошие знания, хорошая техника, правильна организация работы. НАТО оказывает в этом помощь. Как только мы завершим этот проект, сразу начнем рассматривать возможные будущие проекты, например, с другими украинскими Министерствами.

Вопрос: Нынешние конфликты ведутся не только на уровне оружия, но и в информационной сфере. Солдаты часто становятся уязвимыми, размещая информацию в социальных сетях. Считаете ли вы целесообразным запретить им пользоваться соцсетями?

Ответ: Я лично считаю, что вы не можете "изобретать обратно" информационные технологии, они уже придуманы, они уже работают. Раньше, когда я работал с генсеком НАТО, который говорил: "Ты не можешь вернуть зубную пасту в тюбик". Речь идет об ответственном пользовании соцсетями.

Например, солдат в районе проведения военной операций делает фото и, по сути, раскрывает свою позицию противнику с подписью "Мама, привет, я здесь с моим отрядом". Это, конечно, глупо. Я думаю, что нам нужно не отбирать мобильные телефоны у солдат, но научить их ответственному использованию Интернета. Важно донести такие тезисы: будьте внимательны, не сообщайте личную информацию о себе, защитите свою конфиденциальность. Это простые вещи, но люди не осознают свою информационную незащищенность. И поэтому ключевым моментом является хорошее обучение и хорошая информированность о возможных последствиях. Даже сегодня около 90% всех кибер-атак происходят из-за простой человеческой невнимательности. Это по-прежнему человеческий фактор. Слабым звеном в киберпространстве по-прежнему является человек. Так что это вопрос обучения и образования.

Вопрос: Как вы оцениваете противодействие Украины российской пропаганде?

Ответ: Я думаю, что у Украины есть большой опыт в этом, накопленный даже до 2014 года и за все время конфликта. Для НАТО ваш опыт во многом полезен, мы многому научились.

Например, несколько недель назад в Литве были развернуты немецкие силы НАТО, и мы немедленно в литовских СМИ появились фейковые истории о немецком солдате, изнасиловавшем литовскую девочку. Это было явно рассчитано на то, чтобы разжечь враждебные настроения у населения. К счастью, мы действовали очень быстро, и опровергли эту историю. В какой-то степени мы узнали из вашего опыта - как это делается, как используются соцсети, которые усиливаются российскими СМИ и так далее. Мы можем реагировать быстрее. Мы создали Центр передового опыта в области стратегических коммуникаций в Латвии. Он обеспечивает мгновенный анализ и раннее предупреждение и изучает используемые методы. Теперь мы более внимательны, и мы реагируем быстрее, что очень важно.

Мы хотим улучшить наше сотрудничество. Мы создали в рамках нового комплексного пакета помощи между Украиной и НАТО гибридную платформу для обмена информацией и опытом. Нам нужно уделять этому больше внимания. Это один из вопросов, которые я поднимал в ходе своей поездки в Киев.

Мы также создали новое подразделение разведывательной службы НАТО, которое будет заниматься анализом гибридных рисков.

Мы знаем, что Россия вложила много средств в информационное оружие. У телеканала Russia Today годовой бюджет EUR 400 млн, тысячи сотрудников. Спутниковое вещание работает на 33 разных языках. Это очень важный инструмент. Мы должны быть уверены, что русскоязычные жители Украины, Латвии, стран Балтии и других стран имеют доступ к информации на своем языке.

Опыт Украины в диалоге с русскоязычным населением помогает нам в этом вопросе. Мы не всегда можем гарантировать, что если мы ничего не сделаем, то волшебным образом возникнет истина. Мы должны активно противостоять мифам и пропаганде.

Вопрос: Как вы можете оценить влияние российских государственных компаний на экономику Европы и Украины?

Ответ: Существует законный бизнес, но он должен быть прозрачным. Российские компании должны соблюдать национальные законы и национальное законодательство, в частности в отношении прозрачности и честной информации. Во-вторых, нам нужно посмотреть на наши критические зависимости. Украина - хороший пример. Несколько лет назад у официального Киева была такая большая зависимость от "Газпрома". Потом ЕС и Украина работали вместе, чтобы создать возможности для отправки газа из Европы в Украину. Это значительно снизило монополию "Газпрома", привело к тому, что корпорации пришлось снизить цены, чтобы привести их в соответствие с рыночной конкуренцией. Это простой пример, но это означает, что в этой области нет ничего фатального. Вы можете уменьшить свою зависимость, а это означает, что шантаж становится менее вероятным.

В настоящий момент НАТО сокращает зависимость некоторых союзников от российской военной техники, которая до сих пор существует в некоторых странах НАТО. Например, сейчас в странах Балтии власти хотят перейти от энергосистемы России к европейской энергосистеме.

Действуют экономические санкции из-за незаконной аннексии Крыма Россией. Но главное - уменьшить свою зависимость, чтобы коммерческие транзакции не могли быть использованы для политического давления.

Вопрос: Политика Вашингтона в отношении НАТО после прихода новой президентской администрации изменилась?

Ответ: Нет. Каждый день вы видите, как американские войска прибывают в Польшу, работая с другими войсками НАТО в Польше. На прошлой неделе в Румынии были проведены американские военные учения.

Все это говорит о приверженности США европейской безопасности. В Европе есть американские танки, войска и транспортные средства, защищающие союзников. Это началось при президенте Обаме, это правда. Но это продолжается полностью по графику без каких-либо задержек при президенте Трампе.

В ходе визита в НАТО государственный секретарь США Рекс Тиллерсон говорит о приверженности США НАТО. То, что президент Трамп говорит, важно, но не ново. Он говорит, что ожидает от союзников выполнения своих обязательств по оборонным расходам, и что Соединенные Штаты платят слишком много. Но я могу заверить вас, что каждый президент США, которого я знал в свое время в НАТО, говорил то же самое. И 2% обязательств было принято на саммите в Уэльсе при президенте Обаме (обязательство стран-членов НАТО о расходе 2% от валового внутреннего продукта на коллективную оборону – ИФ).

Это правда, что президент Трамп, в силу своих качеств может сказать что-то в более драматичной манере, чем его предшественник, но это по существу то же самое сообщение - все союзники согласились на это 2%-ное обязательство. Потому, то это необходимо для вашей защиты и для того, чтобы справиться со всеми этими проблемами на востоке и юге Европы… Так что в новой администрации я вижу гораздо больше преемственности, чем перемены. Это такой же вопрос европейской солидарности, как и трансатлантической солидарности.

Вопрос: Как вы оцениваете перспективу вступления Украины в НАТО? Нужно ли это обеим сторонам и можно ли говорить о членстве в НАТО, как о краткосрочной перспективе?

Ответ: Ключевым принципом является то, что каждая европейская страна имеет право выбирать, где она хочет быть. Это фундаментальный принцип. Это право содержится в документах Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, которую также подписала Россия. Если мы не будем придерживаться этого принципа, мы вернемся к сферам влияния, где крупные державы доминируют над интересами малых. Но мы этого не хотим. Мы пробовали эту модель в Европе в течение 1000 лет, и вы видели результаты - войны, войны, войны, постоянные потрясения и изменения границ все время.

Поэтому мы будем придерживаться принципа, что членство в НАТО открыто в отношении Украины, как и для любой другой страны в Евроатлантическом регионе… Конечно, я не могу предсказать, когда и при каких обстоятельствах Украина вступит в НАТО. Потому что Украина должна соответствовать требованиям, и мы делаем все возможное, чтобы помочь вам во всех областях соответствовать стандартам Альянса. Когда люди задают этот вопрос, я говорю, не просто спрашивайте НАТО, а спросите также себя. Потому, что ответ находится в Киеве в такой же мере, как и в Брюсселе. На результат влияют действия, как Киева, так и Брюсселя. Важно также придерживаться практичности и прагматичности.

Украина. США. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 3 апреля 2017 > № 2144782 Джимми Шеа


Великобритания. Евросоюз. Сирия. РФ > Армия, полиция > gazeta.ru, 3 апреля 2017 > № 2126417 Марк Галеотти

«Домой возвращаются российские радикалы, закаленные джихадом»

Британский эксперт по российским спецслужбам — о теракте в Санкт-Петербурге

Игорь Крючков

Марк Галеотти, британский специалист по российским спецслужбам, эксперт Европейского совета по внешней политике (ECFR), рассказал «Газете.Ru» о том, какие уроки несет теракт в Санкт-Петербурге для российских силовиков и чем эта атака отличается от европейских.

— Что можно сказать о взрывах в метро Санкт-Петербурга на данный момент?

— У нас есть целый спектр конспирологических теорий. Например, о том, что все это сделали союзники Навального. Или, наоборот, что это была подстроенная акция российских властей, чтобы оправдать какие-то действия против Украины. На самом деле нет никаких доказательств, подтверждающих эти теории.

Наиболее вероятно, что взрывы — результат террористической джихадистской угрозы в России: давней и сохраняющейся на сравнительно низком уровне.

— Теракт в Санкт-Петербурге отличается от ряда недавних терактов, которые случались в европейских странах. Каковы основные отличия?

— В Санкт-Петербурге было использовано взрывное устройство. В Европе террористы, как правило, используют автомобили и огнестрельное оружие. Но эти различия можно назвать скорее тактическими, чем фундаментальными. В конце концов, террористы используют все возможности, которые есть у них в распоряжении в конкретный момент.

Если у них достаточно умений и материалов, они делают бомбу. Если у них нет оружия, они используют грузовик. Но базовый принцип — один и тот же.

— Чему сегодняшняя трагедия учит наши силовые структуры? До сих пор казалось, что они полностью контролируют ситуацию.

— Когда террористы используют автоматы и автомобили — значит, они не рассчитывают выжить. Это, проще говоря, инструменты для однозначно самоубийственной атаки. Бомба, в свою очередь, оставляет хотя бы небольшой шанс на выживание исполнителя после теракта, если заложить ее и попытаться скрыться.

На Северном Кавказе, конечно, ощущается подъем числа терактов, которые совершают смертники. Но традиция в этом регионе скорее не предрасположена к самоубийственной атаке. Здесь террористы чаще атакуют и уходят с места преступления.

Теперь об уроках для силовых структур. Россия — относительно безопасная страна с точки зрения террористической угрозы. Силовики, даже несмотря на периодически довольно жесткие методы и хаос, сохраняющийся на Северном Кавказе, делают свою работу хорошо.

Все, что можно сказать в этой ситуации, — минимизируйте риски.

Сам я британец и помню времена, когда у нас активно действовала ИРА (Ирландская республиканская армия — радикальное движение, — в 1970–1980-х годах использовавшая террористические методы. — «Газета.Ru»). Британские правоохранители тогда были отлично подготовлены и блестяще справлялись с работой. Но даже тогда они не могли предотвратить все теракты.

В России в ближайшее время мы увидим больше мер безопасности с визуальной точки зрения. В метро в том числе. Прежде всего, чтобы успокоить население, показать, что власти помнят об угрозе. Будут дискуссии о конкретных вещах, например, как террористы могли пронести бомбу в подземку.

Но ответ на эту трагедию, в целом, без конкретики, заключается в следующем: нужно продолжать жить. К сожалению, таковы реалии современной жизни. Иногда будут происходить атаки. А мы должны быть достаточно крепки, чтобы это пережить.

— После питерского теракта заговорили о сирийском следе. Насколько операция России в Сирии усилила террористическую угрозу?

— В краткосрочной перспективе сирийская операция даже помогла России. Нам известно, что многие боевики с Северного Кавказа поехали в Сирию и Ирак, чтобы присоединиться к террористическому «Исламскому государству» (ИГ, запрещено в России. — «Газета.Ru»). В результате российское террористическое подполье поредело.

Сирийская операция, в которой Россия, конечно, громко заявила о себе, представляется мне далеко не главной причиной взрывов в Санкт-Петербурге.

Согласно идеологии радикального террористического «джихада», Россия считается врагом вне зависимости от ее бомбардировок в Сирии.

Главная проблема Сирии сегодня — это возвращение боевиков на родину. Существует где-то 4-5 тысяч носителей российских паспортов, которые участвовали в сирийском и иракском «джихаде». И чем дальше радикальные группировки отступают там, тем больше боевиков возвращаются обратно. То есть домой возвращается молодое поколение радикализованных российских граждан, закаленных войной.

Российские спецслужбы, судя по всему, готовились к этому не первый год. Пока мы не можем утверждать наверняка, но питерский теракт может быть предвестником того, что будет дальше.

— В своем твиттере вы обращали внимание на то, что нынешний теракт российские СМИ освещают по-другому, не так, как прежние теракты. Вы не могли бы прокомментировать подробнее?

— Теракты, происходившие ранее в Москве, освещались в российской прессе слишком осторожно. Можно сказать, что сообщения были сдержанными. И мне кажется, что из этого были извлечены уроки.

Если новости не достаточно оперативны, а информация не достаточно открыта, то инициатива автоматически уходит в слухи, твиттер, фейсбук. И это провоцирует панику и распространение различных теорий заговора.

Поэтому лучше всего в таких ситуациях реагировать как можно быстрее и информировать как можно более полно. И я надеюсь, что это был урок, который российские медиа усвоили.

— А что вы думаете об украинском аспекте? Стоит вообще рассматривать «донбасский след»?

— По ряду причин мне кажется это крайне маловероятным. Да, конечно, это мог быть какой-то нездоровый украинский националист, пытавшийся наказать «злую Россию», или это могли быть радикалы из Донбасса, пытавшиеся спровоцировать Россию на ответные действия в отношении Украины. Это все теоретические допущения. Но, честно говоря, они мне кажутся теориями заговора.

Во-первых, в украинских спецслужбах очень высок уровень проникновения российской агентуры, так что шансы на успешную операцию были бы крайне невысоки. Во-вторых, радикалы с Донбасса все-таки недостаточно профессиональны, чтобы проделать весь путь до Санкт-Петербурга с бомбой и не привлечь к себе внимание. В это достаточно сложно поверить.

Но, прежде всего, надо учитывать, что риски для любой стороны, пошедшей на такой шаг, перевешивают любые выгоды. Сейчас отвечающие за безопасность службы направят колоссальное количество ресурсов на установление причин и обстоятельств терактов. Несомненно, они найдут того, кто стоит за атакой. И, разумеется, ему придется иметь дело с самыми серьезными последствиями. На такой шаг идут, когда о последствиях уже не задумываются.

Великобритания. Евросоюз. Сирия. РФ > Армия, полиция > gazeta.ru, 3 апреля 2017 > № 2126417 Марк Галеотти


Сербия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 3 апреля 2017 > № 2125941 Максим Саморуков

Конец пророссийской романтики. Чего ждать от нового президента Сербии

Максим Саморуков

Сдвигаясь ближе к России по модели внутреннего устройства, Сербия парадоксальным образом становится для Москвы все более трудным партнером. Общественное мнение и политическая конкуренция все меньше ограничивают свободу действий нового президента Вучича, создавая идеальные условия для пересмотра отношений с Россией ради вступления в ЕС

Сербия – страна, где бессмысленно искать антироссийских политиков. Все, кто рассчитывает набрать хотя бы пару процентов голосов, тут горой стоят за дружбу с братьями-русскими, а если и критикуют власти на этом направлении, то только за то, что те слишком вяло дружат с Москвой, мало сотрудничают, медленно сближаются. Такая пророссийская идиллия царит в сербской политике уже больше 20 лет, и нынешние президентские выборы в нее прекрасно вписываются.

Кажется, Москве не о чем переживать по поводу Сербии, кто бы ни выиграл там очередные выборы, но в этой благостной картине все-таки есть некоторый изъян. Сербская публичная политика сильно деградировала за последние годы и все хуже отражает реальные настроения в руководстве страны. В Сербии почти исчезла реальная политическая конкуренция, выборы стали заранее расписанной формальностью, а власти добились высочайшей степени контроля над общественным мнением.

Поэтому в прошедших в Сербии президентских выборах смотреть надо скорее не на то, что выигравший их Александр Вучич сделал встречу с Владимиром Путиным главным событием своей агитационной кампании, а на то, какую власть он сконцентрировал в своих руках с помощью этой победы. Достаточную, чтобы даже в таком чувствительном для Сербии вопросе, как отношения с Россией, он мог без опаски радикально пересмотреть их содержание, сохранив только формальные разговоры о горячей дружбе.

Сербский Шекспир

Совсем недавно, на прошлых президентских выборах в 2012 году, в Сербии царила такая политическая свобода, что победа Томислава Николича стала для всех неожиданностью, а его отрыв от конкурента составил всего 2% голосов. Но с тех пор сербская политика изменилась так, что не узнать, и выборы там теперь проходят по все более популярной схеме восточноевропейских автократий.

Есть кандидат от власти – премьер Александр Вучич, и всем заранее понятно, что он победит, причем сразу в первом туре и с отрывом от ближайшего конкурента на 40%. Он не может не победить, потому что он главный патриот и спаситель отечества. За ним реальные дела и выстраданная стабильность, а еще госСМИ, админресурс, бюджетники и дружественный избирком.

Хотя даже если бы всего этого не было, кандидат от власти Вучич все равно бы выиграл, потому что сербская либеральная оппозиция сама лучше всех себя дискредитирует. Даже под угрозой окончательной маргинализации она не смогла предложить ни внятных новых идей, ни хотя бы единого кандидата, позволив Вучичу остаться единственным ярким политиком на фоне плохо различимого кордебалета оппозиционеров.

Тем не менее интрига в таких выборах все равно есть. Просто она состоит не в том, как проголосуют избиратели, а в том, кто станет обреченным на победу кандидатом от власти и как его неизбежный выигрыш повлияет на расклад сил в руководстве страны.

Эта интрига и стала на прошедших в Сербии выборах основной. Уходящий президент Томислав Николич – основатель и бывший лидер правящей Сербской прогрессивной партии. Он однопартиец и наставник выигравшего президентские выборы премьера Александра Вучича. Он отбыл на посту президента всего один срок и имел полное право баллотироваться еще раз. Но правящая партия решила, что ее кандидатом будет Вучич, а Николичу пора на покой, хотя ему всего 65 лет.

Собственно, будущий президент Сербии и был избран в этом шекспировском конфликте между заслуженным, но растерявшим хватку патриархом Николичем и его воспитанником, молодым и амбициозным премьером Вучичем. Сильные и слабые стороны соперников распределились так, как и положено в конфликте поколений. На стороне Николича был опыт, который подвел, и мудрость, которая подсказала, что от слишком активного сопротивления будет только хуже. На стороне Вучича несравнимо лучшее образование, энергия молодости и готовность стать единственным в стране человеком, который принимает решения. После нескольких дней противостояния – еще в феврале, до начала официальной кампании – молодость победила.

Конечно, сначала Николич был возмущен, когда его воспитанник Вучич поставил его перед фактом, что второго президентского срока у него не будет. Все-таки Николич находится в первых рядах сербской политики еще с 1990-х годов. Это Николич первым осознал, что старый кондовый национализм уже не работает, рискнул карьерой, ушел из великосербской Радикальной партии Шешеля и создал собственную, умеренно патриотическую Сербскую прогрессивную партию. А осторожный Вучич, который тоже делал карьеру в рядах радикалов Шешеля, присоединился к Николичу и его прогрессистам только через несколько месяцев.

Николич знает, что такое настоящая политическая борьба. Он четырежды участвовал в президентских выборах и поднял свой результат с 6% в 2000 году до победных 49,5% в 2012-м. Причем победу он одержал, баллотируясь не от власти, а от оппозиции. И именно Николич своей победой в 2012 году переломил тенденцию, завершил двенадцатилетнюю эпоху правления либеральных партий и вернул власть обратно сербским националистам.

Став президентом, Николичу пришлось уступить пост лидера Прогрессивной партии Вучичу, который вскоре устроил досрочные парламентские выборы и занял пост премьера. За несколько лет Вучич успел переподчинить себе и партийные структуры, и госаппарат, и государственные СМИ. Так что образы президента Николича, отстраненного от принятия важнейших решений патриарха, и премьера Вучича, реального правителя, сложились у большинства сербов задолго до нынешней избирательной кампании.

Николич, несомненно, понимал, что Вучич забирает себе все больше реальной власти, но, видимо, был уверен, что второй президентский срок ему в любом случае обеспечен. Ведь формально по сербской Конституции у президента меньше полномочий, чем у премьера. Но у Вучича оказалось другое мнение. Независимо от того, что написано в Конституции, пост президента в Восточной Европе часто считается важнее премьерского, потому что президент избирается напрямую, а не через партийный список. К тому же Николич мог и не выиграть президентские выборы уже в первом туре, а второй тур позволил бы оппозиции раскрутить нового лидера. Наконец, избранный всенародным голосованием Николич, независимо от реальных полномочий, неизбежно оказался бы альтернативным центром влияния, а Вучич явно вознамерился стать единственным лидером Сербии так, чтобы внутри страны у него не было даже намека на конкурентов.

Противостояние старого президента и молодого премьера продлилось насколько дней. Вучич организовал свое выдвижение в президенты от правящей Прогрессивный партии, и все стали ждать, что ответит Николич. Ходили слухи, что он в ярости, что он все равно будет баллотироваться, что взамен он потребует себе пост премьера. Но в итоге все битвы так и остались за кулисами. Озаботившись политической карьерой сына, который сейчас занимает пост мэра Крагуеваца, и собственной спокойной старостью, Николич решил, что сопротивление бесполезно, и поддержал кандидатуру Вучича.

Двусторонний успех

Противостояние Николича и Вучича получилось довольно эпическим, но если учесть, что они однопартийцы и единомышленники, есть ли в нем хоть что-нибудь, помимо личного соперничества? Изменится ли политика сербского руководства от того, что один прагматичный националист помоложе сменит на посту президента другого прагматичного националиста постарше? Не сразу, но, скорее всего, да, и особенно в отношениях с Россией.

Вучич и Николич действительно единомышленники, и оба хорошо понимают, что для Сербии нет альтернативы евроинтеграции. Что Россия не может заменить для сербов ЕС и НАТО ни в области социально-экономического развития, ни в области безопасности. Поэтому дружба с Россией годится только для ограниченного экономического сотрудничества, для усиления позиций Сербии на переговорах с Западом и для того, чтобы повышать себе популярность внутри страны, изображая из себя защитников славянского братства. Но в целом стратегической целью Сербии должно быть вступление в ЕС и очень тесное сотрудничество с НАТО.

Николич, несмотря на свое великосербское прошлое, этот подход разделял и по мере сил старался приспосабливаться. Для обладателя такой биографии он порой проявлял поразительную гибкость. Человек, который в 90-х отправлял отряды добровольцев воевать в Вуковар, бывший зампред Радикальной партии, почетный воевода четников, в 2013 году он согласился лично встретиться с премьером Косова Хашимом Тачи, и не где-нибудь, а в Ватикане.

Но все равно Николич очень плохо вписывался в новую роль. Ему не хватало образования, кругозора, сказывался возраст – нелегко так перековаться после шестидесяти. Его постоянно позорили цитатами из 90-х годов, ему было неуютно с западными лидерами, да и те его тоже не очень жаловали. Его все время тянуло к России, где понятные и психологически близкие ему люди.

Вучичу такие проблемы незнакомы. Да, он тоже начинал в Радикальной партии, а в конце 90-х даже был министром информации при Милошевиче. Но он почти на 20 лет моложе Николича и гораздо более вестернизирован. Да, он позаимствовал у Николича амплуа прагматичного националиста, но смог довести этот образ до совершенства. Западу он подает себя как единственного, кто способен контролировать сербских радикалов и привести Сербию в Европу. России – как единственного, кто способен не допустить в Сербии к власти прозападных либералов. Внутренней сербской аудитории – как единственного, кто способен найти общий язык с кем угодно, от китайского руководства до албанского, причем сделать это максимально выгодным для Сербии образом.

Вучич мастер манипуляций и любую ситуацию может развернуть так, чтобы противоположные стороны были уверены, что он решил ее в их пользу. Вот Вучич едет в Боснию на годовщину Сребреницы. Запад видит в этом поступок ответственного лидера, который готов признать преступления сербских националистов в 90-х. А сербское общество, не без помощи госСМИ, наоборот, видит жест смелого патриота, который не побоялся отправиться в самое логово врага, чтобы возвысить там голос в защиту сербов.

Или вот Вучич ведет переговоры с косовскими властями и уступает им контроль над северными приграничными районами Косова с сербским большинством. Запад в восторге, они и не надеялись на такой конструктив от Белграда. В Сербии тоже довольны, ведь в обмен Вучич выбил у Запада согласие создать автономное объединение сербских муниципалитетов в Косове и сербскую квоту в косовском парламенте, которая, по сути, дает Белграду право вето на ключевые решения Приштины. К тому же теперь Запад считает не сербов, а косовских албанцев стороной, которая ведет себя безответственно и тормозит переговоры. Предъявить сербскому обществу западную критику косовских албанцев стоит любых уступок по Косову, которое все равно уже не вернуть.

Братская угроза

Таких же манипуляций можно ждать от Вучича и в отношениях с Россией. Он, несомненно, осознает, что российская угроза сейчас прекрасно продается на переговорах с Западом. За борьбу с русским вмешательством на Балканах ему многое простят в деле евроинтеграции. И главная трудность здесь – как объяснить внутри Сербии, как Россия может быть одновременно и любимым союзником, и угрозой стабильности.

Вучич уже пытался продвинуться в решении этой задачи. Когда в октябре 2016 года власти Черногории объявили, что русские готовили против них переворот, Вучич повел себя довольно двусмысленно. С одной стороны, он заверял Россию в нерушимости сербско-российской дружбы, с другой – делал туманные намеки не только на то, что в черногорском деле был иностранный след, но и на то, что вместе с властями Черногории заговорщики хотели свергнуть и самого Вучича. Рядом с домом родителей Вучича нашли тайник с оружием, сербского премьера эвакуировали в безопасное место, звучали очень неконкретные разговоры о зловещих силах, желающих дестабилизировать Сербию, но с тех пор это дело так и не получило никакого развития. Зато на какое-то время в западных СМИ Вучич оказался в одном ряду с властями Черногории как проевропейский балканский лидер, которого хотят свергнуть местные националисты в сговоре с враждебными внешними силами.

Образ Зорана Джинджича – прозападного премьера Сербии, убитого в 2003 году, – явно кажется Вучичу очень подходящим для переговоров с Западом. Он наверняка и дальше будет убеждать ЕС и НАТО не требовать от него слишком многого, потому что иначе его могут просто физически уничтожить сербские националисты при поддержке, например, России.

Чем ближе Сербия будет подходить к вступлению в ЕС, тем острее для Белграда будет необходимость серьезно пересмотреть свои отношения с Россией – например, отказаться от соглашения о свободной торговле. Останься президентом Николич, с его пророссийской романтикой и дурной репутацией на Западе, это сильно затянуло бы процесс. У Вучича и репутационных, и идеологических ограничений гораздо меньше.

К тому же Николич был последним серьезным конкурентом Вучича внутри Сербии. Доверия между ними давно не было. Могло получиться так, что Вучич начнет делать Западу какие-то уступки на российском направлении, а Николич решит воспользоваться этим, чтобы разыграть популярную в Сербии пророссийскую карту. Теперь такой риск исключен.

Став президентом, Вучич завершил строительство в Сербии системы, очень похожей на российскую, когда он оказался конечным пунктом принятия всех решений в государстве. Либеральная оппозиция разбита, Социалистическая партия и радикалы Шешеля превратились в лояльную оппозицию, которая только оттеняет достоинства Вучича и при необходимости готова его поддержать, госСМИ отточили мастерство в формировании общественного мнения, а после ухода Николича в правящей партии не останется никого, кто бы мог тягаться с новым президентом по авторитету и влиянию.

Но парадоксальным образом такое копирование российской системы отдаляет Сербию от самой России. Теперь в Сербии нет крупных политиков, которые могли бы критиковать Вучича с пророссийских позиций. Нет влиятельных независимых СМИ, которые могли бы рассказать, что реально происходит в отношениях России и Сербии. Поэтому, когда Запад окончательно сформулирует свою позицию и для вступления в ЕС потребует от Белграда отказаться в отношениях с Россией от этого и вот от этого, президент Вучич сможет с легким сердцем согласиться, а потом выйти в эфир государственного телевидения и выступить там с очередной теплой речью про нерушимую славянскую дружбу.

Сербия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 3 апреля 2017 > № 2125941 Максим Саморуков


США. Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 31 марта 2017 > № 2125942 Владимир Дворкин

В ожидании бизнес-подхода. Что происходит в отношениях России и США в ядерной сфере

Владимир Дворкин

Представление новой администрации о том, что США способны гарантировать ядерное сдерживание без договоров с Россией, вполне может стать преобладающим. Тем более что американцам по новому Договору о СНВ, скорее всего, опять пришлось бы затрачивать средства на новые сокращения, а Россия и так уже провела эти сокращения без всякого договора

Президент Дональд Трамп совершенно прав как бизнесмен, оценивая Пражский договор СНВ 2010 года между США и Россией как «плохой договор». Ведь в сфере бизнеса любое соглашение предусматривает для сторон примерно одинаковые финансово-экономические и другие выигрыши. Так что советники вполне могли подсказать ему, что этот договор противоречит представлениям бизнесменов – выгоды от него получаются очень разные.

Например, по его условиям стороны должны сократить к 2021 году свои стратегические ядерные вооружения до семисот развернутых носителей. США последовательно проводили это сокращение (в 2016 году сократили более чем на 60 единиц), и по результатам обмена данными в конце 2016 года в составе ядерной триады их стало 681. В то же время в России в конце 2016 года было всего 508 развернутых носителей. То есть американцы должны затрачивать свои средства на сокращение СНВ, а русские, наоборот, могут ничего не расходовать или даже нарастить почти на 200 носителей свой ядерный потенциал. С точки зрения требуемых затрат сокращение или увеличение количества ядерных боезарядов на носителях друг друга мало отличаются – варьировать их количество можно разгрузкой или догрузкой развернутых носителей.

Кроме того, эти же советники могли выяснить, что ситуация и с предыдущим Договором, СНВ-1, была похожей. Действительно, этот договор, рассчитанный на 15 лет, был подписан в 1991 году, но вступил в силу только в 1994-м после присоединения к нему Украины, вслед за Белоруссией и Казахстаном (после распада СССР советские ядерные вооружения оказались раскиданы по четырем странам). По условиям Договора СНВ-1 через семь лет после его вступления в силу стороны должны были сократить свои стратегические ядерные вооружения примерно с 11 тысяч ядерных боезарядов до 6 тысяч, количество носителей до 1600 единиц, тяжелых ракет с 308 до 154 единиц и выполнить еще ряд ограничений по подуровням.

Однако на деле уже до вступления Договора СНВ-1 в силу Россия выполнила большинство его требований естественным путем, выводя из боевого состава выработавшие эксплуатационные ресурсы ракетные системы и не успевая вводить им на замену новые. Если в 1992 году в Стратегических ядерных силах (СЯС) России было 2500 носителей и 10 780 боезарядов, то в декабре 1994 года – 1597 носителей и 7060 боезарядов. Оставалось завершить вывод из боевого состава 50 тяжелых ракет из 204, после чего Россия достигала требуемого уровня ограничений по боезарядам.

Позиция США

Сейчас, располагая информацией о всех этих соотношениях, новая американская администрация может вообще потерять интерес к заключению нового Договора по СНВ, где рассматривается возможность сократить стратегические вооружения до тысячи боезарядов и пятисот развернутых носителей. Как же так, решат в Вашингтоне, нам опять затрачивать средства на новые сокращения, а русским, у которых уже 508 носителей, вообще ничего не потребуется!

Таким образом, распространенная версия, что Договоры СНВ с Россией – это соглашения о сокращении ядерных сил США, получила бы дополнительное подтверждение.

В этих условиях сложно рассчитывать, что Трамп будет согласен продлить действие Пражского договора СНВ после 2021 года на пять лет, как это допускается в статье XIV. Но денонсировать его тоже достаточно сложно. Все-таки договор был ратифицирован в Сенате 71 голосом демократов и республиканцев против 26 (все республиканцы). К тексту резолюции были приняты две поправки, главная из них – обязательство администрации США обеспечить модернизацию ядерного комплекса. Необходимые для этого средства администрация Обамы выделила.

В такой ситуации Пражский договор СНВ вполне может стать последним в длинной череде советско-российских и американских договоров в этой сфере.

Парадоксальным образом США сейчас могут воспроизвести позицию американских республиканцев после победы в 2000 году Буша-младшего. Тогда его представитель прибыл в Москву обсудить нецелесообразность дальнейшего существования Договоров по СНВ между Россией и США. Новый президент был уверен в том, что теперь, когда Россия и США не противники, а почти что друзья, подобные соглашения лишены смысла. Нет же у Вашингтона таких договоров с Лондоном и Парижем, говорил он.

Но в Москве посчитали, что оказаться в правовом вакууме в этой сфере будет опасно, и все последующие трансформации отношений между двумя ядерными сверхдержавами подтвердили обоснованность российской точки зрения.

Теперь, конечно, ни о какой дружбе не может быть и речи, но представление новой администрации о том, что США способны гарантировать ядерное сдерживание без договоров с Россией, вполне может стать преобладающим. Тем более что вне договорных отношений американцы способны без особого напряжения заметно превзойти по уровню своих СНВ российские СЯС, хотя бы только за счет возврата боезарядов на разгруженные баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ).

Такая позиция США вряд ли сильно изменится не только после первых ста дней президентства Трампа, но и в дальнейшем. В его команде преобладают бизнесмены и генералы, включая министра обороны, бывшего морского пехотинца Мэтисса, с весьма отдаленными представлениями о проблемах СНВ, ядерного баланса и философии стратегической стабильности. И пока неясно, кого они привлекут в качестве экспертов и консультантов.

Политика России

Какова реакция России на предложения американской стороны по ядерной сфере?

В июне 2013 года президент Обама в Берлине предложил России заключить новый договор, сократив стратегические вооружения сторон примерно на одну треть. В этом случае российские и американские СНВ могли быть ограничены по числу боезарядов до одной тысячи единиц, развернутые носители – до пятисот единиц.

Очередное предложение со стороны Вашингтона о дальнейших сокращениях СНВ было сделано в январе 2016 года.

На эти предложения последовали достаточно резкие ответы из Москвы. Было названо несколько причин, по которым Россия не может вести с США такие переговоры. Во-первых, необходимо организовать многосторонние соглашения с другими ядерными государствами. Во-вторых, мешает продолжающееся развертывание европейской и глобальной американской ПРО. В-третьих, существует потенциальная угроза разоружающего удара стратегическими неядерными средствами высокой точности по российским ядерным силам. В-четвертых, не снята угроза милитаризации космического пространства. Наконец, Запад во главе с США проводит откровенно враждебную санкционную политику по отношению к России в связи с ситуацией на Украине.

В этой реакции Москвы в очередной раз повторяются многолетние аргументы, из-за которых оказались заморожены любые консультации, не говоря уже о переговорах, в сфере дальнейших сокращений СНВ, хотя они всегда проводились почти без перерывов и во времена СССР, и после его распада. Эти аргументы давно стали бесполезными, что неоднократно подтверждали не только независимые специалисты, но и официальные лица. Если эти аргументы еще могут убедить кого-то внутри страны, то вовне они настолько надоели, что их никто не слышит.

Во-первых, для специалистов очевидно, что бессмысленно требовать многосторонних переговоров по сокращению ядерного оружия с другими ядерными державами. И не только потому, что на Россию и США приходится почти 90% ядерных вооружений в мире. Но прежде всего по той причине, что Россия (СССР) и США за всю историю отношений в этой сфере могли заключать договоры о контроле только над стратегическими вооружениями (за исключением Договора о ракетах средней и меньшей дальности, которые были полностью ликвидированы). Поскольку контролировать всю совокупность объектов с нестратегическим ядерным оружием, носители которого имеют двойное назначение, невозможно.

Во всех других ядерных государствах, кроме Великобритании и Франции, основные ядерные арсеналы – это нестратегическое ядерное оружие. Попробуйте в этих условиях уговорить, например, Индию, Пакистан, Израиль и Северную Корею сокращать свои ядерные вооружения. Или представьте себе распространение отработанной за много лет российско-американской системы взаимных инспекций на все ядерные державы. Поэтому миф о многосторонних сокращениях ядерных вооружений следует забыть.

Есть разработки по повышению транспарентности ядерных вооружений других государств, но это отдельная проблема, решить которую будет достаточно сложно.

Во-вторых, уже даже президент Путин заявил на форуме «Армия-2015», что российские межконтинентальные баллистические ракеты способны преодолевать любую самую совершенную систему ПРО. Это давно известно по результатам конкретных расчетов военных и гражданских специалистов, которые опубликованы в открытых источниках. Но в России до сих пор не могут успокоиться, продолжая пугать американской ПРО.

В-третьих, нанести разоружающий удар стратегическими неядерными средствами высокой точности по стационарным пусковым установкам межконтинентальных баллистических ракет (МБР) невозможно по многим причинам оперативно-технического, пространственного и другого характера. Это доказано опубликованными материалами военных специалистов. К тому же планировать такой удар нельзя без катастрофических последствий для нападающей стороны, поскольку в СЯС России для массированного ответного удара даже при гипотетическом поражении шахтных пусковых установок с МБР сохранилось бы большинство мобильных пусковых установок и БРПЛ на подводных ракетоносцах, находящихся на боевом патрулировании.

Все эти аргументы против должны были быть отброшены.

Но еще более примечательно в российской реакции чувство глубокой обиды на американцев за все их слова и действия. Наиболее ярко это проявилось в объяснении причин, по которым Москва приостановила действие Соглашения об утилизации оружейного плутония. США действительно формально, технически не выполняли условия этого соглашения, ссылаясь на слишком значительные расходы на строительство завода по переработке плутония, и приняли решение «разбавить» его и закопать в хранилище в Нью-Мехико.

Однако условия, на которых Москва может возобновить сотрудничество по соглашению, вызвали изумление в экспертном сообществе своей нелогичностью. Там оказалось и сокращение войск США в Европе, и отмена «закона Магнитского», и отмена санкций, и компенсация ущерба от санкций и собственных антисанкций.

Российское руководство также заявило, что рассматривало это соглашение как один из важных шагов к ядерному разоружению, а действия США угрожают стратегической стабильности. Такие заявления представляются поспешными и неадекватными. Поскольку в действительности количество оружейного плутония у России оценивается в 120 тонн, в США – около 90 тонн. Это избыточные величины, и изъятие 34 тонн из этих запасов по приостановленному соглашению не помешало бы двум ядерным странам в случае гипотетической необходимости возобновить производство ядерных боеприпасов после выполнения его условий.

Все это лишний раз указывает на одну их главных причин отсутствия договоренностей по многим проблемам между Москвой и Вашингтоном при Обаме – глубокую личную обиду, в известной степени взаимную. Как же можно не обидеться, когда российскую угрозу ставят в один ряд с лихорадкой эбола, когда в массовом порядке высылают российских дипломатов, когда в последние дни президентства вносятся законопроекты, препятствующие отмене антироссийских санкций.

Правда, администрация Обамы напоследок предложила России продлить Пражский договор СНВ на пять лет, но ответа не последовало. В Москве полагали, что в дальнейшем проблемы в этой области проще будет решать с президентом Трампом.

Вот такая обстановка сложилась на нынешнем этапе отношений России и США при значительной неопределенности политической позиции новой американской администрации.

Что дальше

В заключение остается представить то, что вполне можно было бы сделать в этой сфере, если бы Москва в свое время приняла предложения Обамы. А именно: приступить к переговорам и заключить крайне выгодный для России новый Договор по СНВ, на согласительной комиссии разрешить все противоречия по Договору о ликвидации ракет средней и малой дальности, не останавливать действие Соглашения по утилизации оружейного плутония, возобновить совместные исследования ученых-ядерщиков.

Всему этому помешала ссора в песочнице из-за взаимных обид лидеров двух ядерных сверхдержав, оказавшихся не на должном уровне ответственности за глобальную и региональную стратегическую стабильность. Такого не могли допустить действительно великие лидеры в недавней истории, когда после Рейкьявика президент «империи зла» и президент страны – непримиримого врага коммунистической системы открыли совершенно новый путь в отношениях двух государств.

Можно предположить, что российские дипломаты достаточно глубоко понимали целесообразность позитивных шагов в ответ на американские предложения, но консервативность политики, следование заданным установкам не позволили создать для страны благоприятные условия развития не только в ядерной области. То, что такое понимание есть, видно уже из того, что президент Путин поднял вопрос о продлении Пражского договора в первом же телефонном разговоре с президентом Трампом. К сожалению, демонстрация понимания запоздала.

Остается только осторожная надежда на то, что обе стороны все-таки осознают, что без договорных отношений по СНВ и без беспрецедентной системы взаимного контроля, отработанной в рамках договоров, наступит новая эра гонки ядерных вооружений, будет утрачен баланс сил и возникнет очевидная угроза стратегической стабильности с непрогнозируемыми последствиями для глобальной безопасности.

Из-за неопределенности американской политики российскому руководству целесообразно взять в свои руки инициативу реанимации глобальной системы ядерного контроля, начала переговоров о дальнейших ограничениях ядерного оружия, сохранении Договора о ликвидации ракет средней и малой дальности. А в процессе подготовки такой инициативы необходимо исключить из своего дипломатического арсенала весь бесполезный набор контраргументов, препятствовавших новым переговорам, который безуспешно использовался ранее.

США. Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 31 марта 2017 > № 2125942 Владимир Дворкин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > golos-ameriki.ru, 31 марта 2017 > № 2123820 Рон Джонсон

США, Россия и миропорядок

Большинство экспертов в США высказываются за то, что Вашингтон, в сотрудничестве с лидерами НАТО, должен разработать стратегию эффективного сдерживания потенциальных новых агрессивных действий Москвы.

Об этом и о других аспектах отношений с Россией говорил сенатор-республиканец Рон Джонсон, выступивший в вашингтонском Центре стратегических и международных исследований (CSIS).

Джонсон входит в Комитет по иностранным делам и возглавляет подкомитет по делам Европы.

Вадим Аленичев: Согласны ли Вы с мнением, что власти России пытаются изменить миропорядок, сложившийся после Второй мировой войны?

Рон Джонсон: Честно говоря, удивительно, что Россия, с ее ВВП, не превышающим двух триллионов долларов, пытается диктовать свои условия Америке и Европе, чьи экономики вместе составляют 34-35 трлн долларов. И посмотрите: кто кого пытается уложить на лопатки? Пытаясь дестабилизировать столько разных стран, власти России явно имеют целью изменить сложившийся мировой порядок и даже восстановить устои Советского Союза, распад которого Владимир Путин считает величайшей трагедией новейшей истории. Я так вовсе не считаю.

Вопрос: Считаете ли вы реальной угрозой для стран НАТО размещение в Калининградской области ракет «Искандер»?

Р.Д.: Разумеется, они представляют собой угрозу – что и было задумано. «Искандеры» призваны поддержать другие действия, которые Россия осуществляет против своих соседей. Поэтому нам твердо и решительно необходимо противодействовать этим действиям. Америка должна прекратить выхолащивать свои вооруженные силы. Наши военные расходы упали до 3,2% ВВП – это слишком мало. И, кроме того, слишком мало стран-членов НАТО выполняют обязательство тратить на оборону не менее 2% от своего ВВП. Стремление каждого государства, входящего в Альянс, выполнить это обязательство также играет важное значение. Следует тщательно координировать выделение этих средств и разумно их тратить. Для России это будет очень важный сигнал, если каждая страна НАТО начнет целенаправленно доводить свои военные расходы до отметки в 2% ВВП и будет распределять их с пользой.

Вопрос: Возможен ли сегодня равный диалог с Россией?

Р.Д.: Когда Россия начнет себя вести как цивилизованная нация, тогда к ней будут относиться, как к цивилизованной нации, но сейчас этого не происходит. Точечные ракетные удары, которые Россия наносит по больницам и гуманитарным конвоям в Сирии, демонстрируют, что она никак не является ответственным военным партнером. Я мечтаю, чтобы Россия была не более чем нашим дружественным конкурентом. Мы не хотим иметь Россию в качестве врага, но и она должна вести себя иначе. Мы с большой охотой будем с Россией сотрудничать, помогать развивать экономику для блага россиян, но они должны не отворачиваться от протянутой руки и не бить по ней.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > golos-ameriki.ru, 31 марта 2017 > № 2123820 Рон Джонсон


Россия. СНГ. ЕАЭС > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > mvd.ru, 30 марта 2017 > № 2137325 Николай Евдокимов

Легко ли стать россиянином?

Миграционные вопросы сегодня будоражат весь мир. Европа задыхается от нахлынувшего потока беженцев, за океаном собираются строить стены, чтобы не пробрались нелегалы. А Россия тем временем раз за разом демонстрирует открытость и лояльность к гостям из зарубежных стран. Более того, во многих случаях готова предоставить желающим своё подданство.

О том, легко ли стать россиянином, мы беседуем с начальником Управления по вопросам гражданства Главного управления по вопросам миграции МВД России полковником полиции Николаем ЕВДОКИМОВЫМ.

- Николай Владимирович, в минувшем году российское гражданство получили более двухсот пятидесяти тысяч человек, в позапрошлом - немногим меньше. Много это или мало? И насколько это нужно нашей стране?

- Тенденция роста приёма иностранных подданных в российское гражданство сохраняется в течение последних пяти лет. Только в прошлом году нашими с вами соотечественниками стали 265 319 человек. И, надо сказать, государство в этом весьма заинтересовано.

Напомню, что привлечение мигрантов в соответствии с потребностями социально-экономического развития является одной из приоритетных задач Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года. Первый этап реализации этой государственной программы был направлен в том числе на обеспечение миграционного прироста. А в условиях, когда показатели смертности превышают цифры рождаемости, приток новых граждан из-за рубежа становится источником восполнения численности населения.

Все мы знаем, что отечественная экономика сегодня остро нуждается в рабочих руках. Это главный фактор, определяющий политику в области миграции.

- Но ведь очень важно не пускать этот процесс на самотёк.

- Конечно. Зачастую социальная и культурная адаптация иностранцев в новых условиях становится слишком болезненным для человека процессом, и здесь государство обязано помочь ему. Одновременно, чтобы не допустить стихийного развития ситуации, необходимо предпринимать шаги по стимулированию притока дополнительной рабочей силы в регионы, где её не хватает, а там, где наблюдается избыток, создавать новые рабочие места.

Ещё важный момент - многонациональный характер российского населения, который также надо принимать во внимание при решении вопросов интеграции приезжих в общество.

Кроме того, государство принимает на себя обязательства по обеспечению социальной защищённости всех жителей, будь ты гражданином страны либо приехал на время. К примеру, иностранцам, получившим разрешение на постоянное проживание в нашей стране, такие гарантии обеспечены законом наравне с россиянами.

Хотелось бы отметить, что интеграция мигрантов в российское сообщество - это задача не только государства, в её реализации должны принимать участие СМИ, культурные и научные организации, структуры экономики, а также объединения самих мигрантов.

- Для того чтобы стать гражданином, и это чётко оговорено в Федеральном законе «О гражданстве Российской Федерации», необходимо непрерывно проживать в стране не менее пяти лет, взять на себя обязательство соблюдать Конституцию и законодательство России, знать русский язык, иметь постоянный источник средств к существованию. Согласитесь, довольно мягкие требования. Тот же дворник из Средней Азии пометёт дворы необходимый срок, более-менее выучит язык, пообещает не нарушать законы и - милости просим в граждане. Не превратится ли наша страна в некий «проходной двор» для любых иностранцев, которые выполняют предъявляемые условия?

- Уточню: для того, чтобы получить право стать подданным Российской Федерации, иностранному гражданину необходимо не пять, а шесть лет, так как для оформления вида на жительство нужно ещё не менее года находиться здесь на основании разрешения на временное проживание.

В течение всего периода приезжий обязан ежегодно подтверждать размер и источник своего дохода. Если же он не докажет, что может содержать себя и свою семью, если таковая имеется, в пределах прожиточного минимума, это будет являться основанием для аннулирования его вида на жительство.

Свидетельством наличия законных источников средств к существованию могут служить различные документы: справка о доходах физических лиц, данные с места работы, трудовая книжка, пенсионное удостоверение, подтверждение органа социальной защиты о выплате пособия, информация о получении алиментов, наличие вклада в кредитном учреждении и другие. Кроме того, необходим отказ человека от имеющегося иного гражданства.

Законодательством многих стран мира для приобретения гражданства предусматривается владение нацио­нальным языком. Такое правило действует и у нас.

Следует отметить, что в определённых случаях государство может отказать некоторым лицам в натурализации. И этим правом мы активно пользуемся, ставим заслон на пути тех, кто, стремясь получить российское гражданство, преследует цель лишь обеспечить собственное благополучие, а отнюдь не содействовать процветанию новой родины, повышению её экономической мощи.

- Летом 2006 года глава государства подписал Указ «О мерах по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию сооте­чественников, проживающих за рубежом». Тогда же началась реализация специальной государственной программы, направленной на решение данного вопроса. Тем не менее количество вернувшихся на историческую родину постепенно сокращается. В том числе и благодаря многочисленным бюрократическим препонам, о чём убедительно свидетельствуют письма, публикуемые в сети Интернет, обращения к Президенту. Особенно остро ощущают это русские люди, живущие на Украине. Какой-либо упрощённый порядок получения гражданства для них предусмотрен?

- Время идёт, возникают новые проблемы, и государственная программа с момента принятия претерпела ряд изменений, направленных на повышение её эффективности. Например, увеличилось количество субъектов Федерации, участвующих в её реализации.

Кроме того, в программу были внесены изменения по упрощению процедуры получения свидетельства её участника тем, кто прибыл на территорию Российской Федерации в экстренном массовом порядке. Лица, признанные беженцами или получившие временное убежище на территории нашей страны, члены их семей теперь могут получить такой документ без разрешения на временное проживание или вида на жительство.

В связи с этим в последние годы наблюдается увеличение количества принятых в упрощённом порядке в российское гражданство участников государственной программы, а именно - без учёта непрерывного проживания в течение пяти лет, наличия законного источника средств к существованию и владения русским языком. И в минувшем году 150 тысяч человек стали нашими согражданами по такой процедуре. В целом же от общего числа иностранных граждан, принятых в российское гражданство, участники государственной программы составляют 56,3 процента, из которых 75 256 имели украинские паспорта. Понятно, что большинство из них прибыли в Россию в последние три года в массовом экстренном порядке. Война заставила покинуть отчие дома.

- Как известно, существует понятие двойного гражданства. По мнению некоторых экспертов, оно главным образом ориентировано на поддержку соотечественников, живущих за рубежом. То есть предусмотренная возможность двойного гражданства в Конституции стала не просто правовым решением, а скорее составной частью внешней политики. По большому счёту выигрыш от введения двойного гражданства оказался для России минимальным, а проблем появилось немало. Поэтому многие учёные и практики выступают за его отмену. Каково отношение миграционной службы МВД России к данной проблеме? Какие шаги будут предприниматься в этом направлении?

- Российским гражданам ничто не мешает дополнительно иметь гражданство другого государства. Об этом, в частности, говорит Конституция Российской Федерации. Однако следует различать понятия двойного гражданства и наличия двух или больше гражданств иных государств.

Так, российское законодательство может признать двойное гражданство исключительно в тех случаях, когда существует межгосударственный договор, содержащий соответствующие положения. На данный момент речь идёт только о Таджикистане.

Если же у россиянина имеется подданство любой другой страны, не являющейся участником подобного соглашения, законодательство признаёт его только гражданином Российской Федерации. В этом случае говорят о наличии «второго гражданства».

Однако поскольку человек, имеющий два паспорта, находится, говоря казённым языком, в политико-правовой связи одновременно с Российской Федерацией и с соответствующим иностранным государством, перед которым он также несёт конституционные и иные обязанности, значение гражданства России для него объективно снижается.

В связи с этим с 2014 года в соответствии со статьёй 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» предусмотрена обязанность для граждан России в течение одного месяца со дня приобретения гражданства (подданства) иностранного государства уведомлять о его наличии или имеющемся виде на жительство в другой стране.

Отдельными законодательными актами утверждены порядок и формы подачи уведомлений в территориальные органы МВД России, а также предусмотрена административная и даже уголовная ответственность за утаивание или неполное представление данных.

Более того, введена уголовная ответственность за нарушение указанной обязанности, устанавливающая наказание в виде штрафа до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы осуждённого за период до одного года, либо в виде обязательных работ на срок до четырёхсот часов.

Также предусмотрены санкции в КоАП РФ. Несвоевременное или неполное представление информации карается штрафом от пятисот до тысячи рублей.

С введением указанных норм утверждена обязанность гражданина Российской Федерации по информированию органа власти о наличии у него подданства иностранного государства и установлена его ответственность за нарушение данной обязанности.

- Поскольку законодательно закреплена процедура получения российского гражданства, то существует и процедура его лишения. Насколько серьёзно нужно провиниться перед страной, чтобы попасть в число тех, кому Россия отказывает в гражданстве?

- В соответствии с Конституцией гражданин России не может быть лишён своего гражданства, равно как и права на его изменение. Одновременно, если он сам этого желает, в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» может выйти из российского гражданства. Если нет оснований для отказа, просьба удовлетворяется. То же касается россиян, проживающих за границей, более того, это осуществляется в упрощённом порядке.

Насильно никто никого не держит. Другое дело, когда человек обвиняется по уголовному делу или в его отношении вступил в силу обвинительный приговор. Тут уж последует отказ - изволь сперва ответить за содеянное. Препятствием может служить и отсутствие у человека гражданства другого государства, а также гарантий его получения.

Правом изменить своё гражданство (оптация) граждане Российской Федерации могут воспользоваться в случае территориальных преобразований, при изменении государственной границы Российской Федерации.

Таким образом, наказания в виде лишения гражданства в нашей стране не существует. Главенствует принцип добровольности. Наоборот, Россия открыта для тех, кто искренне верит в будущее нашей страны, кто готов честно служить государству.

Беседу вёл

Андрей ШАБАРШОВ

Наша справка

Из доклада по мониторингу экономической ситуации в России, проведённого экспертами Института Гайдара, РАНХиГС, Всероссийской академии внешней торговли при партнёрстве с Ассоциацией инновационных регионов России.

По итогам января-сентября 2016 года население России за счёт мигрантов выросло на 196,5 тысячи человек, в 2015 году за этот же период показатель составил 169,1 тысячи человек, в 2014 году - 185,1 тысячи, а в 2013 году - 214 тысяч.

В качестве центров притяжения мигрантов в 2016 году по-прежнему выделяются две крупнейшие агломерации (Москва с Московской областью и Санкт-Петербург с Ленинградской областью) и Краснодарский край.

Большинство иностранцев на территории России - по-прежнему граждане стран СНГ, их доля постоянно находится в пределах 85-86 %. По сравнению с 2014 годом граждан СНГ стало в среднем на 7-10 % меньше, хотя по отдельным странам - основным поставщикам рабочей силы в Россию - сокращение было значительно большим: от 10-15 % (Таджикистан) до 30 % (Узбекистан). Одновременно продолжает расти численность граждан стран - членов ЕАЭС, особенно быстрыми темпами в этом году росло представительство граждан Киргизии.

В целом же среднегодовое количество иностранцев, приезжающих в Россию работать по найму, составляет около 4 миллионов человек. Примерно 3,8-3,9 миллиона из них - из СНГ и 170-180 тысяч - трудовые мигранты из дальнего зарубежья.

Россия. СНГ. ЕАЭС > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > mvd.ru, 30 марта 2017 > № 2137325 Николай Евдокимов


Россия. ПФО > Армия, полиция > mvd.ru, 30 марта 2017 > № 2137323 Ришат Халиков

Посадка на турецкие нары.

…Через 14 минут после взлёта Ан-24 из пилотской кабины вышел бортмеханик. Навстречу ему с передних мест поднялись трое парней и бросились к двери. Она оказалась запертой изнутри. Бортпроводница попыталась урезонить, как она полагала, хулиганов и получила удар в лицо. Стюардессе приказали уведомить командира о захвате самолёта и требовании лететь в Турцию…

Так тридцать лет тому назад стремительно развивались события, непосредственным участником которых стал Ришат ХАЛИКОВ. В ту пору - консул СССР в Турции, ныне - советник руководителя Полномочного представительства Республики Башкортостан при Президенте Российской Федерации.

Welcome to the American base

- Как вы узнали о чрезвычайном происшествии?

- Это произошло 7 ноября 1982 года. Один из дипломатов пригласил в гости, чтобы отметить самый почитаемый тогда праздник. Вдруг звонок: вызывает посол. Приезжаю на совещание, где объявили: осуществлён угон самолёта вооружёнными преступниками. На борту раненые - бортмеханик и пассажир. Министр гражданской авиации СССР Борис Бугаев на прямом проводе - в Москве знают, что самолёт приземлился примерно в районе Трабзона. Значит, направляюсь туда. Тут нелишне уточнить: всё черноморское побережье Турции в ту пору было закрыто для советских дипломатов. Понятно: мы - в Варшавском договоре, они - в НАТО. Чтобы дипломату перемещаться по Турции, надо было получить разрешение за двое суток.

- Как же вам удалось проникнуть в закрытую зону?

- Тут особый случай. Бандиты угнали рейсовый самолёт, поэтому турецкая сторона выдала нужные бумаги без проволочек.

- Удивительно, как гражданский Ан-24 смог беспрепятственно пересечь воздушную границу вероятного противника и совершить посадку на американской военно-воздушной базе?

- Преступники планировали приземлиться в Самсуне, где их поджидали сообщники. Но там бушевала гроза. Командир повёл самолёт на Синоп, что соответствовало обратному курсу. Откуда он мог знать, что там находилась американская база, имеющая взлётно-посадочную полосу? Почему чужой самолёт без осложнений пересекает границу - это вопрос эффективности ПВО, американской в частности. Кстати, когда сели, к лайнеру долго никто не подходил - не могли взять в толк: что произошло, откуда свалилось гражданское судно? Когда к трапу приблизились турецкие полицейские, угонщики долго не верили, что оказались на территории Турции: ориентиры-то им дали Самсуна. Были уверены, что сели в Лиепае, а всё происходящее вокруг - это маскарад КГБ, спланированная акция. Отказались выходить из самолёта. Местным стражам порядка пришлось, как говорится, на пальцах доказывать, что это и впрямь Турция: показывали коробки спичек, деньги...

- Откуда взялась турецкая полиция? На военной базе особый режим.

- Так и событие не рядовое. Пришлось американцам пропустить полицию. Турецкая сторона была заинтересована в скорейшем разрешении конфликта - в самолёте же люди. До нашего приезда пассажиры наотрез отказывались принимать пищу: так сильно было недоверие. Это сейчас в Турции наших граждан встречают радушнее, чем в некоторых бывших союзных республиках. Мало того что пассажиры были голодны - все продрогли, двигатели не работали из-за отсутствия топлива, аккумуляторы сели. Первое, что сделал, поднявшись на борт, - распорядился накормить людей, а раненых доставить в госпиталь. Привезли молоко для детей, какие-то национальные блюда, шашлыки... Порции за порциями доставляли к трапу. Турки заявили: вы наши гости, платить не надо. Единственное, чего это не касалось, - горючего, оно было американское. Раненым оказали необходимую медицинскую помощь, доставили к трапу самолёта. Аккумуляторы зарядили, людей обогрели, проверили лайнер на готовность к полёту. С американцев к тому времени оцепенение сошло, они все аншлаги, вывески на базе прикрыли то ли брезентом, то ли рогожей какой-то. Но дождь и сильный ветер срывали камуфляж.

«Welcome to the American base» читалось отчётливо. Чтобы не обострять отношения, делали вид, что ничего не понимаем. Но когда судно стали заправлять афроамериканцы, я всё же не выдержал, с усмешкой заметив представителю турецкой стороны: «Какие у вас парни загорелые!» «Они, - отвечает, - из южных провинций призваны, оттого и смуглы очень».

- Как вели себя в такой ситуации пассажиры, пережившие сильнейший стресс?

- Достойно себя вели, никаких истерик. В салоне были в основном женщины с детьми - они летели из Краснодара на свидание с главами семейств, моряками теплохода, на пару дней зашедшего в Одессу. До сих пор помню фамилию одного пассажира - Иван Середа. Это он, участник Великой Отечественной войны, попытался оказать сопротивление угонщикам и был ранен ножом в предплечье. Пилоты не могли даже предположить, каким будет исход, поэтому уничтожали закрытую служебную информацию, которая имелась на борту. Как? Сжигали! Представляете? В кабине самолёта! Дым по всему салону... Но никто из пассажиров даже не пожаловался на неудобства.

Акт стремления к свободе

- Почему угонщики пошли на рискованную попытку захватить самолёт? Шансов на успех практически не было. Или я не прав? Может, преступники были этакими суперменами?

- Обычные молодые люди, ничем не примечательные, до поры до времени тихо-мирно жившие в Краснодарском крае. Потом братья Шмидт, Виталий и Борис, вместе с приятелем Артуром Шулером неоднократно обращались с требованием разрешить выезд на постоянное место жительства в ФРГ. Кто бы в ту пору рискнул подписать им визы на выезд из СССР? Надо отдать должное угонщикам: если бы не гроза в Самсуне, расчёт вполне мог себя оправдать. Их заграничные сообщ­ники учли всё, но противостоять природе и мужеству экипажа не смогли.

- Вы не отслеживали судьбу незадачливых преступников?

- Мне даже пришлось участвовать в судебных заседаниях: Турция отказала в их депортации в Союз. Суд в Синопе оправдал троицу: очень сильные адвокаты взялись за их защиту. Они убедили, что это был акт стремления к свободе. Незамедлительно последовал демарш на всех уровнях. Состоялся второй судебный процесс в Зонгулдаке. Суд согласился с доводами обвинения, приговорив угонщиков к длительным срокам заключения. Думаю, в СССР наказание было бы не столь суровым.

- Из столицы Турции до Синопа путь не ближний. Как добирались?

- Расстояние - не самое тяжёлое испытание. Хотя дорожные условия были непростые. Ноябрь: дождь, шоссе петляет по горам - перевалы, подъёмы, спуски... И так десять часов безостановочного путешествия. Только к трём часам ночи удалось добраться до цели.

- Вам, наверное, приходилось постоянно докладывать послу о предпринимаемых усилиях?

- И докладывал. Регулярно выходил на связь, хотя в ту пору мобильных телефонов ещё не было. Я звонил послу из кабинета губернатора. Могу только догадываться, почему мне было дозволено это делать. Быть может, помогло знание турецкого языка, да и по внешнему виду я - типичный турок, ко мне хорошо относились, и многие вопросы удавалось решать без видимых преград.

- Газеты, радио, телевидение той поры почему-то умолчали об истории с угоном Ан-24. Представляю, что бы творилось в СМИ, случись такое в наши дни (тьфу-тьфу!)... Вы бы точно стали героем всех телерепортажей. Может, и орденом бы наградили...

- Я без поощрения не остался. За образцовое выполнение задания министр иностранных дел объявил благодарность с занесением в трудовую книжку, чем я очень горжусь. Почему не афишировали происшествие?.. На мой взгляд, на это есть как минимум две причины. Не принято было о таких вещах трубить - раз. И во-вторых, случилось более резонансное событие, затмившее все остальные: едва мы добрались до Анкары, СМИ уже на все лады комментировали смерть «дорогого Леонида Ильича Брежнева».

Заплутавшее фото

- У вас есть какая-то интересная история, связанная с одной фотографией…

- Это случилось 24 октября 1987 года в районе города Джелалабад в Афганистане. Вооружённая оппозиция сбила при взлёте многоцелевой транспортный самолёт Ан-26. Авиаборт, принадлежавший 50-му отдельному смешанному авиаполку советских войск в Рес­публике Афганистан, перевозил не только пассажиров, но и почту советских военнослужащих и гражданских лиц.

По тревоге на место происшествия прибыл спецназ во главе с командиром бригады полковником Юрием Старовым и представителем группы генерала армии Валентина Варенникова полковником Алексеем Пчелинцевым.

Пассажиры и экипаж в количестве восьми человек погибли. На месте падения, среди обломков и остатков после пожара, поисковики обнаружили обожжённую фотографию, на которой запечатлены двое мужчин. Решили, что кто-то из них мог находиться на борту.

Позднее полковник Пчелинцев, увидев меня на снимке (мы были знакомы лично), спешно позвонил в Кабул. Удостоверившись, что я жив, взял фотографию с собой. Хотел вручить при встрече и рассказать о том, как меня «похоронили». Правда, встреча эта так и не состоялась.

Перед его прибытием в Кабул я на длительное время по служебной необходимости выехал в Пули-Хумри (провинция Баглан). По возвращении, летом 1988 года, выяснилось, что мой товарищ уже на родине, в Беларуси.

На долгие годы мы потерялись. И лишь 7 ноября 2012 года я держал в руках адрес и телефон давнего приятеля. Через месяц отсканированный снимок мне прислали по электронной почте.

Так фотография, которую я отправил супруге в конверте с письмом в середине октября 1987 года из Афганистана, вернулась в Москву спустя 25 лет. Кстати, 28 февраля 2014 года на встрече бывших воинов-афганцев я познакомился с человеком, которого не пустили на этот борт по причине опоздания. Это спасло ему жизнь…

Беседу вели Владимир ОГОРОДНИКОВ и Елена БЕЛЯЕВА

Россия. ПФО > Армия, полиция > mvd.ru, 30 марта 2017 > № 2137323 Ришат Халиков


Белоруссия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 марта 2017 > № 2125912 Артем Шрайбман

Оттепель на паузе. Как Минск совмещает разгон протестов и сближение с Западом

Артем Шрайбман

Реакция Запада на разгоны протестов в Белоруссии пока остается сдержанной. В Брюсселе заметили сигнал, что белорусские силовики хоть как-то сдерживают жестокость репрессий, а значит, не все безнадежно. Как любым дипломатам, западным тоже не хочется снова отправлять на свалку годы своей работы по сближению с Минском из-за чего-то, что все еще можно списать на короткую вспышку гнева

Волна экономических протестов, захлестнувшая Белоруссию и особенно ее регионы в феврале – марте, поставила сразу два вопроса: откуда такой всплеск и как долго власть будет его терпеть? О причинах недовольства – в прошлом тексте, а с тех пор выкристаллизовался и ответ государства.

Три недели массовых акций вынудили Александра Лукашенко приостановить на год действие непопулярного декрета о тунеядстве, по которому все неработающие должны были ежегодно выплачивать сбор $190. Но белорусский президент не мог допустить того, что он выглядел уступающим, поэтому по кому-то нужно было нанести контрудар.

Подготовка перед бурей

Официальное белорусское ТВ, а затем и сам Лукашенко пошли в атаку на лидеров оппозиции, которая к тому времени успешно возглавила протесты «нетунеядцев». Общий смысл риторики такой: гнев народа оправдан, президентский декрет – неидеальный, да еще и бояре-исполнители напортачили, но политики, которые хотят оседлать протест, манипулируют болью простого человека и вообще замышляют что-то опасное. Силовикам приказали выяснить, кто стоит за организаторами протестов и какие ужасы они готовят. Понятно, что такие приказы редко отдаются для того, чтобы услышать: «Нет, Александр Григорьевич, все в стране спокойно, вы были не правы».

Оба шага – антиоппозиционный кнут и пронародный пряник – должны были разделить протест, дискредитировав его организаторов и убедив недовольных довериться власти. Но не получилось, следующие акции оказались не менее массовыми. Запас пряников был исчерпан, и власть перешла к полноценному наступлению. На акциях в регионах начались первые аресты лидеров оппозиции и рядовых активистов.

Тут как раз и подоспела реакция силовых структур на приказ разобраться. Сначала пограничники сообщили о попытке прорыва с украинской стороны: якобы джип, набитый оружием, пришлось останавливать со стрельбой. Киев немедленно опроверг эти данные и опубликовал протокол совместного заседания погранслужб, где белорусы признают, что не могут утверждать о пересечении таинственной машиной украинской части границы. Несложно догадаться, какая часть этой истории попала в вечерние выпуски белорусского ТВ.

По разным каналам на повторе крутили наспех сделанный фильм о подготовке Майдана в Минске, половину которого занимали кадры трупов и бомбежек – от Сербии до Донбасса. Это была кампания устрашения и подготовки населения к жесткому ответу власти на сконструированную ею же угрозу.

Затем, посещая один из заводов, Лукашенко рассказал рабочим о задержании десятков боевиков, которые готовили невесть что во время будущих акций протеста. Сообщений об этом ни от спецслужб, ни от родственников якобы задержанных еще не было, но аресты начались в тот же вечер.

Суммарно по свежевозбужденному уголовному делу о подготовке массовых беспорядков задержали около 25 человек. В основном это были члены прекратившей существование 15 лет назад правой организации Белый легион и малочисленного, но активного в уличных протестах Молодого фронта. Каждый вечер белорусское телевидение показывало новые обнаруженные тайники с оружием, иногда – страйкбольным, и кадры обысков квартир, где на книжных полках были аккуратно расставлены боевые гранаты.

Параллельно шли превентивные аресты активистов и политиков по всей стране. Превентивные потому, что момент истины готовился на День воли 25 марта, годовщину провозглашения Белорусской народной республики в 1918 году. Эту дату белорусская оппозиция и национально ориентированная интеллигенция отмечают каждый год почти всегда разрешенным и спокойным шествием в Минске. Сейчас ко Дню воли добавились социальные протесты, оппозиция решила объединить поводы.

Власть пошла на беспрецедентные меры, чтобы снизить массовость готовящейся акции. Кроме запугивания по ТВ и арестов почти всего актива оппозиции, на 25 марта в стране назначили обязательные субботники; школам поручили чем-то занять своих учеников и не выпускать их без расписки от родителей; в одной местной государственной газете дошло до того, что астролог посоветовала людям всех знаков зодиака не участвовать в массовых мероприятиях в субботу.

Через взломанные аккаунты оппозиционеров в соцсетях публиковались объявления об отмене акции. За день до нее центральную площадь Минска начал патрулировать ОМОН с автоматами.

Городские власти пошли на нарушение закона, не дав заявителям акции ответ о ее разрешении или запрете в положенный пятидневный срок до Дня воли. Лишь вечером перед акцией они предложили провести ее в отдаленном парке. Заявители ожидаемо отказались. В вечерних выпусках новостей глава Минска Андрей Шорец объявил, что раз так, то все акции в День воли будут считаться незаконными.

Демонстративная брутальность

К утру Дня воли на свободе не оставалось почти ни одного лидера или известного активиста оппозиции. В районе, где должна была начаться акция, закрыли станции метро, начали проверять и останавливать автомобили.

Затем начались рассеивания и задержания любых групп людей, даже если они стояли без лозунгов и флагов, но отказывались уходить с места. Какие-то группы митингующих в нескольких точках смогли объединиться в стихийные колонны по одной-две тысячи человек. Тогда центральный проспект Минска перекрыли внутренние войска, а милиционеры в шлемах и с дубинками начали задерживать всех, кого успевали догнать. Всего в автозаках оказалось до тысячи человек.

Все выглядело так, будто силовикам наконец дали полную свободу действий, разрешили выпустить все накопившееся недовольство ограничениями, которые накладывала на них оттепель последних лет. Где-то в середине разгона, под камеры еще не задержанных журналистов, как на параде, по перекрытому проспекту проехала колонна милицейской спецтехники – от водометов и до броневиков.

То, что основным смыслом демонстрации силы была именно демонстрация, стало ясно уже вечером 25 марта. Около 80 процентов задержанных выпустили без составления протоколов. На акции протеста в воскресенье из 150–200 человек взяли еще 20–30, грубую силу уже не применяли.

Примерно треть из всех задержанных получили административный арест, большинство наказали штрафами. Сутки в основном давали молодежи (что-то вроде прививки) и превентивно задержанным в последние часы перед акцией активистам и политикам.

Для сравнения: в декабре 2010 года, когда в Минске жестко разогнали многотысячную акцию протеста, на сутки отправились почти все 700 задержанных. Тогда злость власти была сильнее, сегодня реакцию постарались сделать более точечной.

Если протест удастся погасить уже примененными репрессиями, повышать их жесткость просто ради куража не будут. Не станут ее и резко снижать, иначе урок может быть не выучен. Определенный откат от максимального уровня жесткости говорит о том, что власть задним умом еще понимает: оттепель 2015–2017 годов была не бессмысленным занятием, сжигать все мосты на Запад одним махом нельзя.

Вместе с тем в очередной раз подтвердился тезис большинства белорусских политологов: если Лукашенко видит в протестах угрозу устойчивости своей системы, то любые другие соображения, вроде геополитических маневров, отодвигаются на второй план. Нет сомнений, что если протесты не остановятся, то продолжатся и репрессии, но все-таки внешнеполитический аспект на этот раз нельзя списывать полностью.

Игра продолжается?

Запад не спешил с резкой реакцией в первые недели, когда в Белоруссии стали задерживать политиков. Брюссель и несколько государств ЕС заявили, что обеспокоены, и дежурно призвали Минск вернуться на путь демократизации. Лакмусовой бумажкой был ожидаемо назначен День воли.

Казалось бы, Белоруссия провалила этот экзамен. Она снова попала в сводки мировых СМИ как последняя диктатура Европы, грубо разгоняющая протестующих. Но, судя по реакции Запада, красную черту Минск не перешел.

ОБСЕ, ПАСЕ и ЕС осудили разгон и призвали освободить задержанных. Берлин, Лондон и Прага сказали, что у белорусских властей не было причин для такой жесткости. Варшава намекнула, что изменит свой подход к Минску, если репрессии продолжатся. Лишь из Вильнюса прозвучала конкретика: если появятся новые политзаключенные, могут вернуться санкции.

У сдержанной реакции коллективного Запада есть несколько причин. Во-первых, санкции против Минска по традиции привязаны к наличию или отсутствию в Белоруссии политзаключенных. То есть людей, осужденных на уголовные сроки по политическим мотивам. Административные аресты, сколько угодно массовые, конечно, портят атмосферу, но находятся ниже санкционных радаров.

Во-вторых, в Брюсселе заметили сигнал, что белорусские силовики хоть как-то сдерживают жестокость репрессий, а значит, не все безнадежно. Как любым дипломатам, западным тоже не хочется снова отправлять на свалку годы своей работы по сближению с Минском из-за чего-то, что все еще можно списать на короткую вспышку гнева.

Наконец, после Майдана, Крыма и Донбасса, миграционного кризиса, роста популизма с его брекзитами и Трампами у европейских элит серьезно понизилась планка притязаний к своим небольшим соседям. Отличники теперь не те, кто быстро демократизируется, а те, кто не создает головной боли.

В такой системе координат хорошо охраняемая граница с белорусской стороны и отсутствие новых российских баз неподалеку от Варшавы способно до поры до времени компенсировать плохие заголовки про Лукашенко в ленте «Евроньюс».

Значит ли это, что красная линия для Белоруссии сдвинулась? На самом деле этого не знает никто. Такие линии часто чертятся в момент их переступания, а не до него. И не факт, что Минск будет настойчиво подходить к этому рубежу. Очевидно лишь, что для нового раунда изоляции Александру Лукашенко придется расстраивать Запад гораздо дольше и настойчивее, чем раньше.

Белоруссия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 марта 2017 > № 2125912 Артем Шрайбман


Латвия. Великобритания > Армия, полиция > telegraf.lv, 27 марта 2017 > № 2127919 Раймондс Бергманис

В Минобороне Латвии прокомментировали покупку 40 американских танков "Абрамс"

Министр обороны Латвии Раймондс Бергманис ответил на вопросы газеты "СЕГОДНЯ": о закупке танков «Абрамс» и истребителей 5-го поколения F–35, о наказании британского военного, сломавшего нос рижанину, о противостоянии латвийской армии с КВН и «Вечерним Ургантом».

— Каждая из неновых бронемашин CRVT, купленных у Лондона, обошлась латвийским налогоплательщикам в среднем по 2 миллиона евро. Между тем новенький американский танк "Абрамс" стоит 6 миллионов. Не рассматривали возможность вместо 123 британских "полутанков" CRVT купить 40 нормальных танков "Абрамс"?

— Прежде всего хочу сказать, что я очень доволен процессом механизации Национальных вооруженных сил. Проект идет с опережением графика. Когда на проходивших в ФРГ в марте военных учениях Allied Spirit VI ("Дух союзников") я сказал немецким коллегам, что латвийские войска сумели освоить новую для нас технику всего за год, они были очень удивлены.

Что касается американских танков, то да, это очень хорошая машина. Но и очень дорогая. В случае с британскими бронетранспортерами названная вами средняя цена получается с учетом закупки вооружения, обучения экипажей, подготовки инфраструктуры для содержания техники и так далее. Если все эти дополнительные расходы учесть при оценке стоимости танков США, то, думаю, цена заметно превысила бы 1 млрд. евро.

С таким же успехом можно рассуждать, а не купить ли нам новые истребители 5–го поколения F–35. Да, наверное, на один истребитель с соответствующей инфраструктурой нам годового бюджета минобороны хватило бы. Но на другие расходы уже бы денег не осталось.

— Латвия закупает в Австрии самоходные гаубицы, в Британии — бронемашины. Не хотите создать латвийские бронетанковые войска?

— Нет, таких планов нет. Вся техника в подчинении командующего сухопутными войсками Национальных вооруженных сил.

— Зачем вызывать на охрану Латвии словацких солдат, многие из которых впервые услышали про нашу страну, а профессиональных латвийских военных, мотивированных защищать свою родину, отсылать в Ирак, Афганистан, в Африку? Не снизится ли обороноспособность страны от такой неравноценной замены?

— Не снизится. Безопасность Латвии — это и безопасность других стран. Включая страны Вышеградской четверки. Поэтому прибытие к нам словацких военных вполне логично.

— А что угрожает сегодня Латвии?

— Это целый спектр угроз. От международного терроризма до ситуации в России, где было официально объявлено о создании вблизи границ стран Балтии трех дивизий. То есть о появлении дополнительно около 30 тысяч военнослужащих.

Создание новой военной инфраструктуры, рост числа и количественного состава учений российской армии не могут не вызывать у нас опасения. На которые мы реагируем.

— Как идет следствие в отношении пьяного британского солдата, который сломал нос гражданскому Латвии? Он когда предстанет перед судом?

— Я думаю, этого солдата уже постигло суровое наказание. Думаю, что за такое нарушение он предпочел бы предстать перед судом в Латвии, чем у себя на родине в Великобритании.

В свою очередь Министерство обороны Латвии уже извинилось перед пострадавшим.

— Какое наказание понес британский военнослужащий?

— Думаю, очень суровое наказание.

— Британская сторона не проинформировала вас о степени наказания дебошира?

— Нет.

— Минобороны Латвии оплатило исследование, которое выявило угрозу в лице КВН и Ивана Урганта. А что дальше? Как с этими угрозами бороться?

— Ну если юмор признан эффективным оружием в стратегических коммуникациях, то почему бы и нам не использовать это оружие.

— В латвийской армии создадут команду КВН?

Латвия. Великобритания > Армия, полиция > telegraf.lv, 27 марта 2017 > № 2127919 Раймондс Бергманис


США. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > minprom.ua, 27 марта 2017 > № 2121974

Трамп выставил Меркель крупный счет за услуги НАТО

Президент США Дональд Трамп передал канцлеру Германии Ангеле Меркель документ, в котором указано о "задолженности" на сумму в размере более 374 млрд долл. за обеспечение безопасности со стороны НАТО. Об этом пишет газета The Sunday Times со ссылкой на немецкие правительственные источники.

Сообщается, что "счет" был передан в ходе частных переговоров Д.Трампа и А.Меркель в Вашингтоне.

Один из немецких министров назвал его "возмутительным". "Концепция предъявления таких требований (заключается в том – ред.), чтобы запугать другую сторону, но канцлер приняла это спокойно и не будет реагировать на такие провокации", – сказал чиновник.

Напомним, ранее Д.Трамп заявил, что Германия должна США и НАТО большую сумму денег за обеспечение безопасности.

США. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > minprom.ua, 27 марта 2017 > № 2121974


Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 27 марта 2017 > № 2116857

Встреча с руководством Росгвардии.

Состоялась встреча Владимира Путина с руководством Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации.

В.Путин: Уважаемые товарищи!

Хочу вас поздравить с профессиональным праздником [Днём войск национальной гвардии России] и выразить надежду на то, что принятые решения и на законодательном, и на президентском уровне – об образовании новой федеральной силовой структуры – пойдут на пользу делу.

Вы знаете, что у вас очень важное направление работы – поддержание общественного порядка, охрана общественного порядка, контроль за оборотом оружия, что чрезвычайно важно в сегодняшнем мире, у нас в стране в том числе.

И последние вылазки террористов в Чеченской Республике, где они совершили нападение на одно из подразделений Росгвардии – к сожалению, есть и погибшие с нашей стороны, прошу вас обратить внимание на поддержку семей наших товарищей, которые погибли, – всё это говорит о том, что это одно из чрезвычайно важных, если не сказать одно из важнейших, направлений работы – контроль за оборотом оружия.

И, собственно говоря, борьба против терроризма, борьба с проявлениями подобного рода, где бы они ни происходили, является чрезвычайно важной, и мы всегда по линии всех силовых структур уделяем этому особое внимание.

Хотел бы отметить, что становление нового федерального органа проходит по плану, хочу вас за это поблагодарить. Работа идёт ритмично, с должным темпом и качеством, выполняются и соответствующий Указ Президента, и федеральный закон.

Мы с вами должны постоянно держать это на контроле. Очень рассчитываю на ваш профессионализм, на умение работать и нацеленность на конечный результат в интересах граждан Российской Федерации.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 27 марта 2017 > № 2116857


Россия. СЗФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 24 марта 2017 > № 2137306 Евгений Спиридонов

«Выдать согласно списку».

Рассказывает Евгений Иванович Спиридонов.

В журнале «Советская милиция» работал с 1974 года главным художником, начальником отдела иллюстраций, а затем в этой же должности в Объединённой редакции МВД России до 1994 года. После выхода в отставку 10 лет возглавлял Книжную редакцию. Полковник милиции в отставке.

Что мне доведётся посвятить большой отрезок жизни работе в редакции журнала «Советская милиция», я никогда не смог бы и предположить. После окончания полиграфического института в Ленинграде меня назначили заведующим отдела иллюстраций в газете «Смена» – первой советской молодёжной газете, выходившей с 1919 года. Через некоторое время, в 1971 году, меня пригласили на собеседование в ЦК ВЛКСМ и после этого перевели в редакцию «Комсомольской правды» – также заведовать отделом фотоиллюстраций. Затем – работа в журнале «Дружба народов».

Тогда я много занимался художественным оформлением различных изданий, в результате расширялся круг знакомых журналистов. Однажды главный редактор журнала «Советская милиция» Николай Иванович Ветров попросил сделать новый эскиз обложки издания. Видимо, работа ему понравилась, потому что вскоре он пригласил меня, чтобы сделать неожиданное предложение, которое я так же неожиданно для себя принял. В итоге после прохождения необходимых проверочных процедур мне присвоили специальное звание «капитан милиции» и назначили начальником отдела иллюстраций, – главным художником редакции журнала.

Перед нашим отделом поставили задачу: чтобы в каждом номере журнала выходил снимок или фоторепортаж, иллюстрирующий деятельность милиционеров из какой-либо советской республики. Но это сегодня можно мгновенно получить фото хоть с другого конца света, а тогда, при отсутствии электронной почты, задача была не из лёгких. Мы нашли выход.

В штате каждого управления внутренних дел числился информационный отдел, в котором работали фотографы. По решению главного редактора им выписывали удостоверения внештатных корреспондентов журнала «Советская милиция». Задания передавали по телефону, и эти люди активно снабжали нас очень качественными снимками. Фотографии передавали через наряды транспортной милиции, которые сопровождали пассажирские поезда. Практически ежедневно кто-то из сотрудников отдела отправлялся на один из железнодорожных вокзалов Москвы за корреспонденцией. Поэтому мы довольно оперативно получали материалы о том или ином событии.

Следует отметить, что авторам опубликованных снимков выплачивали гонорар. Так что с «Советской милицией» охотно сотрудничали фотокорреспонденты и крупных столичных изданий – «Комсомольской правды», «Известий», «Правды», «Огонька» и других…

Николай Иванович Ветров поддерживал многие хорошие и интересные начинания, особенно когда редакция переехала в отдельный особняк на Ивановской улице. Вскоре он поручил мне оформить стенды для будущего музея издания. Тогда же мы начали прорабатывать вопрос, чтобы в каждом номере печатать вклейку с цветными фотографиями – большая редкость по тем временам. Через некоторое время и музей, и работа над вклейкой удивительным образом пересекутся…

На открытие экспозиции пригласили недавно назначенного заместителем министра внутренних дел СССР Юрия Чурбанова, нашего куратора. Он приехал, с интересом осмотрел стенды. Затем направился по кабинетам, чтобы увидеть, в каких условиях мы трудимся.

Зашёл и в мою «берлогу», да тут же с порога: «И этот здесь! Ты же в Ленинграде работал?»

Действительно, мы познакомились с ним там в мою бытность заведующим отдела фотоиллюстраций газеты «Смена». Он тогда возглавлял отдел в ЦК ВЛКСМ и частенько приезжал к нам в город по комсомольским делам.

Юрий Михайлович задержался немного пообщаться. Подробно рассказал ему, как собирали экспозицию. Когда Чурбанов узнал, что руковожу здесь отделом иллюстраций, сразу же предложил «жаловаться»: мол, чего не хватает?

Не особо веря в успех, признался, что редакция уже давно планировала делать в каждом номере вставку с цветными фотографиями. Однако для этого требовались не только хороший японский фотоаппарат (по тем временам – ужасный дефицит) с большим запасом фотоплёнки для цветной съёмки, но и специальная фотолаборатория, в которой сможем печатать цветные снимки.

Чурбанов выслушал и сказал: «Пока мы будем беседовать с редактором в его кабинете, подготовь список всего необходимого. Решим вопрос». Через несколько минут докладная была готова. Он внимательно её прочитал и расписался под своей резолюцией «Выдать согласно списку».

На следующее утро эта бумага уже лежала перед начальником отдела технического снабжения. Тот долго размышлял, как выполнить поручение. Дело в том, что вся нужная аппаратура на складе была, но её подготовили по заявке одного из учебных заведений министерства. А тут мы со своей резолюцией замминистра…

В конце концов редакция журнала получила свою фотолабораторию для цветной печати и мы смогли делать в очередных номерах журнала вставки с цветными фотографиями.

Правда, на редакцию и лично на меня долго обижались ребята из института. Но со временем мы пришли к «мирному соглашению» – им закупили новую аппаратуру, а в журнале вышло несколько публикаций об их вузе.

Россия. СЗФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 24 марта 2017 > № 2137306 Евгений Спиридонов


Сирия. Турция. Иран. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 марта 2017 > № 2125922 Алексей Хлебников

Перспективы и проблемы сирийских переговоров в Астане

Алексей Хлебников

Переговоры в Астане показали, что Россия, Турция и Иран могут сотрудничать в Сирии. Однако инициативы, запущенные неарабской тройкой, нуждаются в поддержке арабских стран, поэтому так важно, что к ним присоединилась Иордания, которая может неформально представлять Саудовскую Аравию и страны Залива. Новый этап переговоров в Женеве будет хорошим тестом серьезности астанинского формата

В середине марта прошел очередной раунд сирийских переговоров в Астане. Многие воспринимают этот формат как попытку Москвы перетянуть одеяло на себя и создать альтернативу проходящим под эгидой ООН переговорам в Женеве. Однако Астана не собирается отменять Женеву; основная задача встреч в Астане – создать дополнительную платформу для сторон – участников конфликта в Сирии, чтобы те имели возможность обсуждать острые вопросы и мелкие детали и выходить на женевские встречи уже готовыми к дальнейшей дискуссии и компромиссам.

В Астане представители вооруженной сирийской оппозиции и правительства впервые за много лет сидели вместе в одном помещении и слушали вступительные речи друг друга. Впервые за время войны группы вооруженной оппозиции, которые имеют реальное влияние на «поле боя» и в силах соблюдать перемирие, были представлены в Астане. Помимо этого, региональные игроки – Турция и Иран, – чьи силы действуют в Сирии и имеют влияние на ход войны, впервые стали участниками и соавторами нового соглашения о перемирии, достигнутого 29 декабря 2016 года, одновременно став его гарантами. Поэтому переговоры в Астане уже поспособствовали созданию более благоприятной атмосферы для проведения переговоров в Женеве.

Сложности Астаны

Хотя в этот раз сирийская вооруженная оппозиция отказалась участвовать в переговорах, все остальные участники были представлены. Помимо трех стран – спонсоров переговоров, представители сирийского правительства, ООН, Иордании и США также приняли участие во встрече. Многие, и не без основания, отмечают, что без участия оппозиции эти встречи не имеют смысла. Это тоже не совсем так.

Даже без участия оппозиции в повестке дня огромное количество проблем, требующих обсуждения между остальными участниками. Среди них разработка и запуск механизмов мониторинга и системы наказаний за нарушения перемирия, нанесение на карту координат террористических групп и отделение их от оппозиции, которая присоединяется к режиму прекращения огня, проблема курдов, координация совместных действий в борьбе против террористов и т.д.

Более того, присоединение к переговорному процессу Иордании демонстрирует, что двери открыты для всех, кто хочет внести свой вклад в урегулирование ситуации в Сирии. Тот факт, что представители США также участвуют в переговорах, свидетельствует о том, что Вашингтон видит во встречах в Астане способ поддержать канал связи, чтобы оставаться в курсе происходящих изменений и инициатив по Сирии, пока команда Государственного департамента еще не до конца сформирована, а администрация Трампа занята внутренними проблемами.

Турция, будучи одним из гарантов действующего в Сирии перемирия, также является основным спонсором вооруженных групп оппозиции. Поэтому Анкара оказывается в весьма удобном положении. Она может использовать свое влияние на оппозицию в дискуссиях с Москвой по курдской проблеме. В данном контексте отсутствие делегации вооруженной оппозиции в Астане может говорить о том, что в ходе недавней встречи в Москве Путин и Эрдоган не смогли договориться по сирийским курдам. И сейчас Турция использует свое влияние на сирийскую оппозицию, чтобы оказать давление на Москву. В итоге Анкара действует, по сути, в двойном амплуа – представляет саму себя и опосредованно сирийскую вооруженную оппозицию. Поэтому отсутствие последней на переговорах в Астане должно восприниматься не как полный отказ от этого формата, а лишь как тактический шаг, временная мера.

Почему Астана важна?

Все предыдущие попытки России и США заключить соглашения по Сирии или ввести режим перемирия проваливались. Самая важная причина заключается в том, что ни США, ни Россия (в меньшей степени) не имели достаточного влияния на ситуацию непосредственно на земле, а региональные игроки, имеющие это влияние (Турция и Иран), не были частью процесса.

Помимо Военно-космических сил России, военных инструкторов в сирийской армии и ограниченного количества спецназа, который в основном обеспечивает безопасность военной базы Хмеймим, гуманитарных операций и Центров по примирению враждующих сторон, Москва не располагает достаточным количеством собственных наземных сил в Сирии. Более того, это не в интересах России по нескольким причинам. Во-первых, это экономически рискованно, так как увеличивает нагрузку на российский бюджет. Во-вторых, это риск быть втянутым в длительный конфликт со всеми вытекающими последствиями, что может вернуть в памяти россиян неудачный советский опыт в Афганистане: увеличение военного контингента в Сирии и затягивание его присутствия может привести к росту недовольства среди жителей России.

В марте 2018 года в России пройдут президентские выборы. Маловероятно, что сегодняшнее руководство будет рисковать своим рейтингом и политическим будущим, разворачивая рискованную наземную операцию в Сирии. Наоборот, в интересах Москвы как можно быстрее добиться стабилизации ситуации или хотя бы продемонстрировать избирателям положительные результаты и успех военной кампании до конца 2017 года. Исходя из этого, можно предположить, что Москва будет действовать довольно гибко.

Что касается США, Вашингтон мучается с Сирией с самого начала конфликта в 2011 году. Финансовая поддержка умеренной оппозиции, которая в итоге оказалась радикальной, печально известная программа train-and-equip (тренируй и снаряжай) стоимостью полмиллиарда долларов, которая провалилась, постепенное снижение вовлеченности США на Ближнем Востоке, необычный итог президентской кампании, расколовший политический мир США – ничто из этого не способствовало разрешению конфликта в Сирии и не позволило Вашингтону выработать устойчивую стратегию для этой страны. В результате США в Сирии – в отличие от Ирака – имеют очень небольшое влияние на земле. Единственная группа, на которую сейчас опирается Вашингтон, – это отряды сирийских курдов. Они являются одной из немногих сил в Сирии, эффективно борющихся с ИГИЛ и «Джебхат ан-Нусрой» (сейчас «Джебхат Фатх аш-Шам»). США обеспечивают их всем необходимым, поставляя оружие, деньги, военных советников и т.д.

В целом, помимо сирийских курдов, лишь региональные игроки, имеющие достаточное количество войск в Сирии, способны влиять на ситуацию. Среди них Иран и шиитские военные формирования, которые он поддерживает, включая «Хезболлу», турецкая армия и суннитские оппозиционные отряды, которым она оказывает помощь на севере Сирии, и официальная сирийская армия, поддерживаемая Ираном и Россией.

Именно поэтому весьма логично, что, решив объединиться, Россия, Турция и Иран могут добиться качественных изменений. Ведь все они имеют достаточно влияния на все стороны, сражающиеся в Сирии, и могут заставить их соблюдать достигнутые договоренности. Все это создает более благоприятные условия для режима перемирия и возобновления политического диалога.

Проблемы астанинского формата

Несмотря на свои плюсы, формат переговоров в Астане имеет свои недостатки. Хотя он и обладает большим потенциалом, ему не хватает легитимности в глазах арабской улицы. Все три страны, запустившие этот формат, являются неарабскими. По данным опросов общественного мнения, проведенных исследовательской компанией Zogby в 2016 году, рейтинги позитивного восприятия Турции и Ирана в арабском мире падают. Более того, значительное большинство в арабском мире считает роль России в регионе (в том числе ее роль в Сирии) негативной, хотя справедливости ради нужно отметить, что в Саудовской Аравии и Египте рейтинги России стали немного улучшаться в последние годы.

В связи с этим формат и инициативы, запущенные Россией, Турцией и Ираном, нуждаются в поддержке арабских стран, в особенности их ядра, которое сейчас представляют страны Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Вполне логично, что, если кто-то пытается добиться разрешения конфликта в арабской стране, в который втянуты другие арабские страны, иметь именно их поддержку крайне желательно. В случае такой поддержки имидж и легитимность стран, продвигающих свой подход, могут укрепиться. Присоединение Эр-Рияда к астанинскому формату могло бы его сбалансировать и повысить легитимность. Однако такой сценарий маловероятен, хотя полностью исключать его не стоит.

Поэтому так важно присоединение Иордании к переговорам в Астане. С 6 февраля представители Аммана участвуют во всех встречах в столице Казахстана в качестве наблюдателя, что, однако, не делает их участие менее конструктивным. Иордания стала первой арабской страной, примкнувшей к переговорам в Астане и выразившей поддержку новому формату. Учитывая особые отношения Иордании с Саудовской Аравией и в целом ее связи с Советом содружества арабских государств Персидского залива, Амман вполне может играть роль негласного представителя стран Залива в астанинском процессе. Вдобавок Иордания стала посредником между отрядами вооруженной оппозиции на юге Сирии и участниками переговоров, что потенциально расширило действие перемирия. Также, учитывая общую границу с Сирией, Иордания может способствовать снижению напряженности на юге Сирии, если повысит контроль за своей границей.

Так или иначе, инициативы, запущенные Россией, Турцией и Ираном, способствовали созданию новой, дополнительной платформы для дискуссий, запуску политического процесса и возобновлению переговоров в Женеве. Есть большой шанс, что другие арабские страны могут присоединиться к астанинскому процессу, если он докажет свою эффективность. А пока многое зависит от усилий Москвы, Анкары и Тегерана, их желания влиять на своих «подопечных» и их способности к компромиссам. Очередной этап переговоров в Женеве как раз будет хорошим тестом для этого.

Сирия. Турция. Иран. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 марта 2017 > № 2125922 Алексей Хлебников


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mid.ru, 23 марта 2017 > № 2124239 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе лекции для высшего офицерского состава Академии Генштаба, Москва, 23 марта 2017 года

Уважаемый Сергей Васильевич,

Уважаемые товарищи офицеры, коллеги, друзья,

Признателен за приглашение выступить в Военной Академии в рамках курса лекций «Армия и общество». Организаторы курса делают большое дело, поддерживая традицию единства народа и армии, как это и должно быть и всегда было в лучшие годы истории России. Тема нашего сегодняшнего общения – «Роль России в мировой политике» – из тех, что во все времена волновала гражданина, патриота, а тем более воина, стоящего на страже государства.

Чем и как определяется роль государств в международной политике? Чтобы судить об этом, в международных отношениях, как и в других общественных дисциплинах, тоже существуют своего рода базовые величины и критерии.

Одна из наиболее важных – геополитический вес. Понятно, что такая огромная страна, как Россия, обладающая богатейшими ресурсами, уникальным географическим положением в Европе и Азии, вряд ли и сама сможет оставаться в стороне, и тем более быть кем-то изолированной от мировых процессов, особенно в современную эпоху, когда торгово-экономические, финансовые, информационные, культурные и человеческие связи просто требуют объединения планеты в действительно единое пространство.

Приходилось встречаться с мнением, которое охотно подхватывают русофобы, что обширная география России сформировалась, дескать, благодаря экспансии, проистекающей от внутреннего ощущения небезопасности. Будто бы русские, на протяжении нескольких столетий наращивая свою территорию, как бы пытались «отодвинуть» потенциального агрессора. На это можно ответить, что большая беда для нас в последние столетия приходила почти всегда и только с Запада, в то время как Россия, по известному изречению М.В.Ломоносова, «прирастала Сибирью», собирая под своим крылом разные народы и земли на Востоке. Накопленный многовековой опыт гармоничного сосуществования в лоне одного государства различных народов, этнических групп и вероисповеданий теперь позволяет Российской Федерации способствовать развитию диалога и формированию партнерства между культурами, религиями и цивилизациями, как это происходит в рамках ООН, ОБСЕ и других международных и региональных организаций.

Другая особенность, которую связывают с огромными российскими пространствами, – уважение к государству, гаранту единства страны и безопасности граждан. Сильное государство – это и залог самостоятельной и независимой внешней политики страны. В международных отношениях все это воплощается в понятии суверенитета.

Суверенность государств, их равноправие как главных субъектов международных отношений была обоснована и одобрена еще в рамках Вестфальской системы, сложившейся в Европе в XVII веке. Сегодня в ряде стран Запада эти традиционные понимания подвергаются сомнению. Пытаются предусмотреть, например, возможность вмешиваться в чужие дела под предлогом несоблюдения разного рода односторонне придуманных правозащитных концепций наподобие т.н. «ответственности по защите». Мы против подобного извращения важнейших универсальных международно-правовых норм и принципов. Здоровый консерватизм в том, что касается незыблемости стабилизирующих основ международного права, объединяет Россию с большинством стран мира.

Конечно, в наши дни «большая и сильная страна» – это не только размеры территории, но и состояние экономики, культуры, традиций, общественной этики и, разумеется, способность обеспечить собственную безопасность, безопасность своих граждан в любых условиях. В последнее время получил признание такой термин, как «мягкая сила». Но это – тоже сила. Другими словами, силовой фактор в его широком понимании в международных отношениях по-прежнему имеет важное значение. В условиях обострения политических, социальных, экономических противоречий и роста нестабильности мировой политической и экономической системы его роль даже увеличивается. Мы в полной мере учитываем это во внешнеполитическом планировании.

Обладая передовым потенциалом ядерного сдерживания, Россия выполняет важнейшую стабилизирующую роль в глобальной политике. При этом стратегическую стабильность мы не сводим лишь к поддержанию ядерного баланса с США. С учетом процессов глобализации, роста взаимозависимости государств и развития технологий, в том числе военного назначения, рассматриваем это понятие гораздо шире. В политической сфере это такое состояние международных отношений, при котором обеспечивается строгое соблюдение всеми государствами и их объединениями международного права, уважение законных интересов всех государств и народов, недопустимость вмешательства в их политическую жизнь. В военной сфере это последовательное выравнивание военных потенциалов, обеспечение высокого уровня доверия, транспарентности и предсказуемости, отказ от шагов, которые могли бы восприниматься как угрожающие национальной безопасности других стран и вынуждали бы их принимать ответные меры. Выступаем за укрепление стратегической стабильности во всех ее аспектах как основы обеспечения прочного мира, надежной, равной и неделимой безопасности для всех.

В последнее время существенно активизировались усилия по принуждению ядерных государств к отказу от ядерного оружия и его запрещению. Абсолютно ясно, что время для этого еще не пришло. Напомню, что авторы Договора о нераспространении ядерного оружия не зря прописали в нем, что полная ликвидация ядерных арсеналов должна состояться, но только в контексте всеобщего и полного разоружения. Мы готовы к обсуждению возможности дальнейшего поэтапного сокращения ядерных потенциалов, но только с учетом всех факторов, влияющих на стратегическую стабильность, а не только количества стратегических наступательных вооружений. А также мы готовы обсуждать эту тему исходя из растущей актуальности придания этому процессу многостороннего характера. Ограничения, на которые многие годы неоднократно шли Россия и США, подвели уже к такой черте, когда возможность дальнейших двусторонних сокращений, по сути дела, исчерпана.

Гордимся, что за последние годы качественно изменились возможности Вооруженных сил Российской Федерации. Особенно важно отметить, что современная Россия считает возможным применение силы исключительно в строгом соответствии с международным правом, своими законами и обязательствами. Не для завоеваний и не для экспорта политических идей, как это не раз бывало в мировой, да и в нашей прошлой истории, а для защиты наших самых жизненных интересов, когда другие средства исчерпаны, или помощи нашим союзникам и друзьям по их просьбе. Как это сегодня происходит в Сирии по приглашению законного правительства этой страны.

К сожалению, не все в мире так же внимательно относятся к правовому обоснованию задейстования военной силы. Отмечаем случаи вольной интерпретации Устава ООН, безграничное толкование угрозы собственной безопасности.

В международных отношениях все чаще наблюдается негативная тенденция использования в качестве средств принуждения экономических инструментов – различного рода односторонних санкций, ограничений, идущих вразрез с позициями и прерогативами Совета Безопасности ООН. Пытаются их применять, как вам известно, и против России. Расчет на то, что мы будем особенно чувствительны к подобного рода воздействию.

Но не получается и не получится игнорировать тот факт, что Россия – одна из крупнейших мировых экономик с высокой степенью устойчивости. В некоторых отраслях мирового хозяйства роль России вообще сложно переоценить. Например, в энергетике, включая ядерную энергетику.

Хочет этого кто-то или нет, Россия в экономическом плане по-прежнему центр тяготения для постсоветского пространства. Именно данное объективное обстоятельство, а не мифическое стремление Москвы «возродить империю» лежит в основе развития интеграционных процессов в Евразии. В современном глобализированном мире нас с партнерами по Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС) объединяют многовековые хозяйственные и культурные связи, тесное взаимопереплетение судеб наших народов. Мы также содействуем налаживанию внешних контактов ЕАЭС в русле реализации инициативы Президента Российской Федерации В.В.Путина о формировании в Евразии многоуровневой интеграционной модели. Интерес к этой инициативе неуклонно растет.

В числе факторов, обусловливающих роль того или иного государства в мировой политике, надо назвать и исторические традиции. Как сказал теоретик и практик международных отношений Г.Киссинджер, история – это память государств. Кстати, большую часть своей собственной, не такой уж продолжительной истории США, интересы которых Г.Киссинджер всегда отстаивал и отстаивает, отнюдь не претендовали на то, чтобы играть роль центра «мирового либерального порядка». Не видели в этом исключительную миссию. Отцы-основатели США хотели, чтобы «лидерство» и «исключительность» основывались на положительных началах собственного примера. Ирония в том, что, начав как борцы за независимость, как сепаратисты, стремившиеся избавиться от гнета британской короны, американская элита к XX в. трансформировалась сама и трансформировала свое государство в силу, стремящуюся к глобальному имперскому доминированию. Но мир меняется, и, возможно, Америке еще суждено будет пройти через самоочищение и вернуться к собственным забытым истокам.

Россия отдала свою дань увлечению мессианством. Современная российская внешняя политика неидеологизирована и прагматична. У нас в стране есть свои традиции, свои здоровые ценности. Но мы их никому силой не навязываем. При этом предупреждаем партнеров, что и к нам с чужим уставом лезть не надо.

Наша страна после вековых испытаний вышла на авансцену международной и европейской политики во времена Петра I, чьим именем названа одна из академий, слушатели которой, как я понимаю, сегодня здесь присутствуют, и уже «во весь рост» в период Венского конгресса 1814-15 гг. Тогда при прямом участии Александра I в Европе была создана просуществовавшая много лет система баланса сил и взаимного учета национальных интересов, исключавшая доминирование какого-либо одного государства.

Из дальнейшей истории видна не просто тщетность усилий выталкивать нашу страну с европейской или мировой арены, без нее решать актуальные международные вопросы. Виден и огромный ущерб, который такие усилия наносят всем участникам процесса. Распад Венской системы (в ходе которого произошли такие события, как Крымская война 1853-1856 гг., объединение и возвышение Германии, окончательный крах монархии во Франции) повлек за собой кровопролитную Первую мировую войну. После нее уже тогда Советскую Россию оставили вне Версальских договоренностей, что во многом предопределило их недолговечность. Недоверие западных демократий, нежелание взаимодействовать с нами на равных привели к краху попыток создания коллективной безопасности в Европе в 1930-е гг. прошлого века, следствием чего стала еще более разрушительная Вторая мировая война. И только по ее окончании при нашем активном участии были заложены основы мироустройства, которые не потеряли актуальности и по сей день.

Центральную, координирующую роль в нем призвана играть Организация Объединенных Наций, которая доказала свою безальтернативность и наделена уникальной международной легитимностью при всех недоработках, которые проявляются в работе этого огромного «организма», объединяющего почти 200 государств. Россия поддерживает обеспечение незыблемости ключевых положений Устава ООН, в том числе относящихся к закреплению итогов Второй мировой войны. Выступаем за всемерное наращивание потенциала Всемирной организации в целях ее рациональной адаптации к новым мировым реалиям.

Если же вернуться в Европу, то и сегодня корни многих проблем видятся в иррациональном и обреченном на провал стремлении подвинуть евразийскую державу – Россию – куда-то на обочину. Последовательное расширение НАТО и Евросоюза дошло до того, что Украину и другие страны СНГ хотели поставить перед ложным выбором: или вы с Россией, или с Европой. Такой ультиматум оказался не под силу и без того внутренне непрочной украинской государственности. В результате – глубочайший кризис в самом центре европейского континента, непосредственно на границах России и Запада. Перспективы его урегулирования, выполнения Минских договоренностей пока, честно сказать, не просматриваются. В первую очередь, из-за отсутствия у украинского руководства политической воли и реалистичного видения будущего своей страны, из-за его попыток искать пути решения проблем Украины не на основе прагматических интересов во имя национального согласия и процветания, а по указке внешних спонсоров, которым чужды чаяния русских, украинцев и в целом восточного славянства.

Не просматриваются и стремления наших европейских партнеров честно работать в пользу создания общего пространства безопасности и сотрудничества, частью чего могло бы стать и справедливое решение «украинского вопроса» в русле Минских договоренностей, за что мы последовательно выступаем. Вообще Европейский союз, в последнее время ощутимо «теряет себя». По сути, они обслуживают чужие интересы, так и не обретя свой собственный единый голос во внешних делах. Мы люди терпеливые, будем ждать, когда коллеги осознают, что в силу целого ряда причин – исторических, геополитических, экономических, культурных – мы, Россия и Европа, нужны друг другу.

Исторические, геополитические, моральные основания, предопределяющие внешнеполитический курс России, прочны и неизменны. Они задают тон ежедневной практической дипломатической работе по реализации нашей внешней политики, которой в соответствии с Конституцией непосредственно руководит Президент Российской Федерации.

Мир действительно стремительно меняется. Разворачивается очередная «промышленная революция», формируется новый, более продвинутый технологический уклад. Обостряются противоречия, связанные с неравномерностью развития, углублением разрыва между уровнями благосостояния стран и народов, борьбой за ресурсы, доступом к рынкам сбыта, контролем над транспортными артериями. Конкуренция все больше приобретает цивилизационное измерение, форму соперничества ценностей и моделей развития.

В регионе Ближнего Востока и Севера Африки ситуация вплотную подошла к черте, за которой начинается разрушение государств и региональной политической карты. Это пространство хаоса стало плацдармом для беспрецедентного усиления террористической угрозы, воплощением которой является агрессия т.н. «Исламского государства» и подобных ему группировок. Глобальный террор – один из главных вызовов международной безопасности, и ответ на него может быть дан только путем создания широкой международной коалиции на прочной правовой основе, как это предложил Президент России В.В.Путин, выступая на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

Продолжается перераспределение глобального баланса сил. Мы наблюдаем появление новых центров экономической мощи и связанного с ней политического влияния. Локомотивом мировой экономики утвердился Азиатско-Тихоокеанский регион. Активнее действуют государства Латинской Америки и Африки, обладающие значительным человеческим и ресурсным потенциалом. На этом фоне особенно отчетливо проявляется культурно-цивилизационное многообразие современного мира. Все более насущной становится необходимость демократизации межгосударственного общения.

Формирование полицентричной модели мироустройства – это объективный процесс. В общих интересах сделать его более устойчивым и предсказуемым. В этих условиях существенно возрастает роль дипломатии как инструмента согласования сбалансированных решений в политике, экономике, финансах, экологии, инновационном и технологическом секторах. Одновременно возрастает и роль вооруженных сил как гаранта мира.

Очевидно, что другого пути, чем кропотливая повседневная работа по достижению компромиссов в целях мирного преодоления многочисленных проблем просто не существует. Ставка на гегемонизм, на собственную исключительность ведет, как показывает практика, к усилению нестабильности и хаоса.

Объективно возрастает востребованность продвигаемых Россией деидеологизированных подходов к решению ключевых проблем современности на основе принципов многосторонности и уважения международного права. Сегодня эти подходы разделяются все большим числом государств, что способствует повышению авторитета России и ее роли уравновешивающего фактора мировой политики.

Мы не сторонники ни конфронтации, ни изоляционизма. Руководствуясь утвержденной Президентом России В.В.Путиным Концепцией внешней политики, будем и далее продвигать позитивную повестку дня в отношениях со всеми партнерами и соседями, в том числе с США и Европейским союзом.

В нынешних условиях не существует альтернативы самостоятельной прагматичной, многовекторной внешней политике, предусматривающей последовательное отстаивание национальных интересов и одновременно развитие равноправного сотрудничества со всеми, кто проявляет встречную готовность. Все наши действия направлены на защиту суверенитета, создание условий для мирного поступательного развития России и россиян.

Благодарю за внимание. Готов ответить на ваши вопросы.

Вопрос: Как показывает опыт последних лет, агрессивные действия в информационной сфере по масштабам ущерба порой приближаются к последствиям применения оружия массового поражения. Как Вы считаете, не пора ли «на площадке» ООН, в формате двусторонних отношений с другими государствами добиваться разработки и заключения всеобъемлющего договора в этой сфере по аналогии с договорами, ограничивающими стратегические вооружения?

С.В.Лавров: Этим мы занимаемся уже несколько лет. Россия принадлежит инициатива, которая в рамках ООН приобрела название «Международная информационная безопасность». На протяжении целого ряда сессий Генеральной Ассамблеи ООН она становится предметом и темой самостоятельных резолюций. Если на начальном этапе эти резолюции вызывали отторжение у некоторых наших западных партнеров, то в последние годы резолюции о вкладе ООН в международную информационную безопасность принимаются единогласно.

Несколько лет назад была создана группа правительственных экспертов. Она завершила подготовку своего доклада, который был одобрен консенсусом Генеральной Ассамблеей ООН. Генеральная Ассамблея при этом высказалась за продолжение этой работы в контексте выявления конкретных рисков в сфере киберпространства, создаваемых в современных условиях. Сформирована была также еще одна группа правительственных экспертов, которая приступает к работе. Она должна будет подготовить конкретные предложения через полтора года.

Хочу сразу сказать, что несмотря на вроде бы конструктивное участие всех государств в этой дискуссии, мы ощущаем стремление ограничиться собственно дискуссиями и не довести дело до практических международно-правовых договоренностей. Поэтому параллельно с работой, о которой я упомянул, Россия вместе со своими партнерами, в частности, по ШОС, разработала проект документа под названием «Правила поведения в киберпространстве». Он также распространен в ООН и призван стимулировать конкретный диалог о правовых аспектах регулированиях этой проблемы. В целом мы считаем (и мы уже внесли такое предложение), что пора готовить международную конвенцию, которая будет посвящена кибербезопасности, в т.ч. проблеме ликвидации угроз рисков, связанных с хакерством. Именно мы первыми предложили сделать хакерство наказуемым и запрещенным в международно-правовом плане. Посмотрим, как отреагируют те, кто обвиняет российских хакеров в стремлении подорвать мир в духе Джеймса Бонда или тех, с кем он боролся.

Есть еще одна большая тема, связанная с этими вопросами. Она касается управления Интернетом. Уже несколько лет в рамках Международного союза электросвязи проводится дискуссия о демократизации Интернета, управления Интернетом. Идет, если хотите, очень серьезная идеологическая борьба. Некоторые отстаивают принципы свободного рынка, но есть те, кто полагает, что отдавать Интернет на откуп свободному рынку означает, по сути дела, отдать его одной стране. В этой связи предстоят еще очень серьезные дебаты.

Все эти проблемы мы видим. Большинство стран мира разделяет необходимость навести хоть какой-то общеприемлемый порядок. Началась очень конкретная работа, но до завершения пока еще далеко.

Вопрос: Я являюсь участником операции ВКС России в Сирии, поэтому мой вопрос будет связан с этой страной. Результаты работы Российского центра по примирению враждующих сторон на территории САР говорят о его высокой эффективности. В то же время решение таких задач, как розыск без вести пропавших лиц, возвращение военнопленных зачастую сталкивается с некоторыми трудностями межведомственного взаимодействия. На Ваш взгляд, возможна ли организация прямого взаимодействия между Центром по примирению враждующих сторон и Посольством Российской Федерации в Сирии при решении различных задач?

С.В.Лавров: Вы меня даже удивили. Я исхожу из того (и получаю тому ежедневно подтверждение), что такая связь существует. Если Вы на основе неких практических фактов знаете о недостатке такого сотрудничества, дайте нам, пожалуйста, знать. Взаимодействие Посольства России в Дамаске с Центром в Хмеймиме ведется абсолютно повседневно как по вопросам практического функционирования Центра, так и в том, что касается международных связей САР с зарубежными партнерами при нашем содействии. Там недавно побывала делегация парламентариев из Европы и Федерального Собрания России. Центр в Хмеймиме, как и наше Посольство в Дамаске, было активно задействовано в организации этого визита.

Если Вас несколько смутила конкретная тема, о которой Вы упомянули – обмен военнопленными, то здесь, возможно, Посольство не предназначено для того, чтобы играть в этом процессе ведущую роль. Здесь, насколько мы с моим коллегой и другом С.К.Шойгу распределяем роли, основная задача состоит в том, чтобы завести контакты с теми, кто удерживает военнопленных, воевавших с террористами и экстремистами. Главное здесь – это контакты по линии военных ведомств, разведок, между Центром в Хмеймиме и нашими турецкими партнерами, другими странами, которые имеют своих представителей спецназа (или в иных формах) «на земле» и влияют на отряды боевиков. Мы в политическом плане активнейшим образом сотрудничаем с Министерством обороны России через процесс переговоров «на площадке» Астаны. На последней встрече в Астане неделю назад наряду с тематикой подготовки конституционной реформы, задачей консолидации режима, прекращения боевых действий, разработки механизма реагирования на его нарушения, обсуждалась и тема налаживания диалога между противоборствующими сторонами с целью обмена военнопленными в качестве меры доверия гуманитарного характера. Я специально обращаю вниманию на этот упомянутый Вами аспект. Уверен, что здесь просто нет предела совершенству, координацию всегда можно доводить до все более высокого уровня. Заверяю Вас, что работа Посольства и Центра в Хмеймиме достаточно хорошо согласована.

Вопрос: Президент США Д.Трамп в одном из своих выступлений неожиданно предложил в качестве платформы для торга вернуться к вопросу сокращения стратегических вооружений. Должны ли стратегические ядерные силы сегодня быть предметом переговоров с американцами или на данном этапе все-таки целесообразно вывести их за рамки российско-американских отношений?

С.В.Лавров: Позиция Администрации Президента США Д.Трампа во многом еще только формируется по большинству ключевых вопросов внешнеполитической повестки дня, включая и упомянутую Вами тему дальнейших шагов по ограничению стратегических наступательных ядерных вооружений. Кстати, если я правильно помню, Д.Трамп упомянул тему взаимодействия с нами в этой области в качестве примера. Спросили его о том, будет ли он готов снимать санкции с России. По-моему, вопрос звучал как-то так. На это он ответил, что они должны посмотреть, есть ли какие-то вопросы, в которых они могут взаимовыгодно и с пользой для интересов США сотрудничать с Россией, в частности упомянул сферу ограничения ядерных вооружений. Параллельно, как Вы знаете, действующий Президент США говорил, что американцам надо всячески модернизировать и наращивать свою ядерную триаду. Нужно сначала дождаться, когда при новой Администрации окончательно будет утвержден военный бюджет, какие в нем будут расставлены приоритеты, каковы будут запросы, на что эти средства будут ассигноваться.

Насчет дальнейшего разговора. Я кратко упомянул в своем выступлении, что мы готовы к этому разговору, но его нужно вести с учетом всех без исключения факторов, влияющих на стратегическую стабильность. Сейчас те, кто предлагают скорее реализовать так называемую инициативу «ядерного нуля», запретить и уничтожить ядерное оружие, объявить его вообще вне закона, абсолютно игнорируют, что с момента, когда была создана атомная бомба и этот новый вид вооружения был поставлен на поток в СССР, США, Китае, Франции и Великобритании, произошли колоссальные изменения в военной науке и технологиях. То, что сейчас разрабатывается в США под названием «глобального молниеносного удара» – это неядерное стратегическое вооружение. Если оно будет создано (а работа ведется очень активно, поставлена цель, чтобы достать любую точку Земного шара за один час), конечно, оно будет гуманней ядерного оружия, поскольку нет радиации, эффекта Хиросимы и Нагасаки. Но с точки зрения достижения военного превосходства мои друзья в Министерстве обороны мне говорят, что эффект будет даже посильнее, чем от современной ядерной бомбы.

Кроме того, наши американские партнёры не отказываются от программы, связанной с выводом оружия в космос, практически в одиночку голосуя против наших вместе с КНР и со многими другими коллегами инициатив о том, чтобы принять на себя обязательства не делать этого. Американцы отказываются от ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), а это тоже немаловажная вещь, которая влияет на стратегическую стабильность. Ну и, конечно, глобальная система противоракетной обороны (ПРО) самым непосредственным образом влияет на стратегическую стабильность.

Еще один факт – дисбалансы в обычных вооружениях, которые тоже модернизируются очень быстро. Наши диалоги с НАТО мы всегда начинаем с того, что необходимо вернуться к нормальным отношениям. Предлагаем нормализовывать и договариваться о взаимном контроле, но прежде, чем контролировать, нужно сесть и посмотреть, у кого что развернуто вблизи друг друга и в целом в Евроатлантической зоне. Есть масса факторов, которые нужно обсуждать, если мы не просто как идеалисты хотим запретить ядерное оружие, а обеспечить мир и безопасность на всей планете, стратегическую стабильность, которая будет устойчивой, опираться на глобальный паритет. Обо всем, что я перечислил, нужно говорить. Может, я даже упустил еще какие-то факторы.

Я также упомяну, что двусторонний процесс ограничений между Россией и США дошел до такого уровня, за которым уже сложно предполагать, что вместе нам удастся еще многое сделать. Надо вовлекать все государства, обладающие ядерным оружием, при чем не только те, которые обладают им официально, но и де-факто.

Вопрос: США уже длительное время широко используют технологии так называемого «управляемого хаоса». Что можно противопоставить данным технологиям в глобальном международном масштабе? Возможен ли ответный проект глобальной управляемой стабильности и безопасности? Какие страны потенциально могут выступить инициаторами этого проекта?

С.В.Лавров: «Управляемый хаос» появился достаточно давно как концепция, которая продвигалась в качестве средства усиления влияния США, исходя из того, что создавать этот управляемый хаос нужно подальше от берегов США, в тех районах, которые играют ключевую роль с точки зрения обеспечения экономического и финансового развития мира. Ближний Восток всегда находился под прицелом политологов и конструкторов внешней политики в Вашингтоне. Практика уже показала, что эта концепция вредна, губительна, в том числе и для стран, которые избираются в качестве объекта экспериментов – Ирака, Ливии, Сирии, Йемена, Афганистана. Хотя в Афганистане США начинали свою операцию при поддержке мирового сообщества после терактов 11 сентября в 2001 году. СБ ООН единогласно подтвердил право США на самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН. Операция против Движения талибов (ДТ) и «Аль-Каиды» началась при поддержке всех государств мира. Другое дело, что получив такое одобрение, США и их союзники по НАТО, которые потом развернули там операцию всего альянса, вели себя, я бы мягко сказал, достаточно непоследовательно. За период их присутствия в Афганистане террористическая угроза никуда не исчезла, а наркоугроза возросла многократно. Наркоиндустрия процветала. Были факты о том, что кто-то из контингентов операции НАТО был не то, чтобы задействован в реализации преступных схем, но закрывал глаза на какие-то проявления, связанные с незаконным наркотрафиком. Афганистан все-таки особая статья, хотя то, что сейчас происходит с этой страной во многом из-за провала операции НАТО, получившей кредит доверия международного сообщества, тоже можно отнести к невольному созданию управляемого хаоса. В Ираке его создавали сознательно, в Сирии и Ливии это тем более делается сознательно.

Я также упомянул Йемен. Это тоже колоссальная гуманитарная катастрофа. О ней почему-то не так громко говорят, хотя на последнем брифинге в СБ ООН представители Секретариата ООН, отвечающие за гуманитарные вопросы, назвали происходящее там крупнейшей гуманитарной катастрофой в регионе даже на фоне Сирии и Ирака. Ответственные политики убедились, что «управляемый хаос» – это теория, которая разрушает регионы. Наверное, кто-то сиюминутно выигрывает от колебаний сырьевых рынков, происходящих благодаря таким навязанным извне революциям, но сами создатели этой теории, ее исполнители получают в ответ потоки нелегальных мигрантов, с которыми «просачиваются» террористы. Мы видим, что сейчас происходит в Европе. Теракты докатывались и до США. Не удается полностью защитить себя и отсидеться за Атлантическим океаном. Бумеранг налицо. И это начинают понимать серьезные люди. Противопоставлять этому можно только международное право. Устав ООН создает для этого все возможности. Применять военную силу можно только по решению СБ ООН, либо когда однозначно сложилась угроза применения силы против тебя. Тогда есть право на самооборону в соответствии с тем же Уставом ООН. Именно такую политику мы проводим с большинством стран мира. КНР, Индия, Бразилия, большинство других стран нас поддерживают.

Выделю еще один момент, так или иначе связанный с «управляемым хаосом» и его последствиями.

В Африке и Латинской Америке, в их общерегиональных организациях (Африканский союз и Сообщество стран Латинской Америки и Карибского бассейна) есть закрепленный принцип о неприемлемости смены власти неконституционным образом – путем государственного переворота. Учитывая, что эта угроза является не только африканской и латиноамериканской (как показала жизнь, она может прорезаться в любой части мира), мы выступили за то, чтобы зафиксировать принцип неприятия государственных переворотов как метода смены власти на универсальном уровне на Генеральной Ассамблее ООН. Осенью прошлого года с большой группой соавторов (наши кубинские коллеги были одними из основных инициаторов вместе с нами и другими государствами) была принята резолюция о необходимости движения к более справедливому и демократическому миропорядку, в которой черным по белому записано, что неприемлемо менять власть путем антиконституционных государственных переворотов, вмешиваться во внутренние дела других государств и навязывать им свои идеи и ценности. Также неприемлемо применять свое собственное законодательство экстерриториально, гоняясь по всему миру за юридическими и физическими лицами других стран, которые никакого международного порядка не нарушали, но рассматриваются как нарушители национального законодательства страны, которая такие экстерриториальные меры применяет. Три государства проголосовали против этой резолюции, пара десятков в основном западных стран воздержались, но она принята гораздо большим числом голосов, чем некоторые, которые любят цитировать наши западные партнеры (например, резолюция т.н. нарушений прав человека в Крыму и прочие).

Вопрос: В силу резкого падения авторитета международных институтов, включая ООН, ОБСЕ, Совет Европы, находящихся под потенциальным влиянием заокеанских партнеров и кураторов, Российской Федерации необходимо решать жизненно важные вопросы не на этих площадках, а с руководителями таких государств, как США, Германия, Индия, Китай и других держав. Не кажется ли Вам, что необходимо возвращаться к теме прямых межгосударственных отношений?

С.В.Лавров: Честно говоря, эти прямые межгосударственные отношения никогда не прекращались. При всей насыщенности повестки дня международных организаций двусторонний диалог с подавляющим большинством государств в современных условиях стал еще более интенсивным. В отношениях с США у нас пока объективная пауза, потому что наши американские коллеги, новая Администрация еще на расставила на руководящий уровень по местам всех деятелей в Госдепартаменте, Пентагоне и других ведомствах. Помимо глав ведомств еще не состоялись назначения на уровне заместителей, а это требует утверждения Сенатом, и непонятно, когда они произойдут, поэтому наблюдается естественная пауза выжидания. Но я встречался с Госсекретарем США Р.Тиллерсоном. По линии Генерального штаба уже состоялась не одна встреча начальника Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации В.В.Герасимова с генералом США Д.Данфордом, который возглавляет Объединенный комитет начальников штабов США. Были контакты и на другом уровне касательного того, как мы должны избегать непредвиденных, непреднамеренных инцидентов в Сирии по линии ВКС России и возглавляемой американцами коалицией. Так что двусторонний диалог очень важен с любой страной. Говоря о многосторонних, универсальных, региональных институтах, мы прекрасно видим их недостатки, но они, если хотите, неизбежны.

В ООН входит 193 страны. Запад, Россия, Китай, Индия, Африка, Латинская Америка — у всех интересы, заключающиеся в максимальном отстаивании и продвижении своей точки зрения в тех решениях, которые принимаются и затем претворяются в жизнь, либо задают политическую повестку дня для дальнейших дискуссий. Конечно, хочется на все это влиять. Порой наши западные партнеры организуют нам обструкцию, либо продвигают абсолютно неприемлемые идеи, которые мы вынуждены и должны блокировать. В таких ситуациях некоторые «доброхоты» любят говорить, что ООН себя исчерпала, потому что происходит злоупотребление правом вето и т.д. Это от лукавого. Вето было включено в Устав ООН по настоянию США после того, как Лига Наций печально закончила свое существование как раз потому, что в ее деятельности, механизмах ее работы не была предусмотрена особая роль крупных держав. Из-за этого США решили, что для них не интересно просто слушать там нравоучения и не иметь возможности оказать решающее влияние. Поэтому сейчас право вето — никакая не привилегия, а инструмент поддержания стабильности в мировых делах, гарантирующий, что никакие решения международного сообщества не могут быть приняты, если они не поддержаны пятью постоянными членами ООН. Это нужно понимать.

Сейчас наши французские коллеги активно двигают идею о том, что постоянные члены Совбеза ООН должны добровольно самоограничиваться в применении вето в случаях, когда идет речь о массовых нарушениях прав человека. Мы спросили у них, как они себе это представляют даже с чисто утилитарной точки зрения. 99 пострадавших — это еще не нарушение, а при сотом нарушении нужно уже ограничиваться от применения вето? Это старая концепция. Просто раньше ее предлагали «под соусом» ответственности по защите, гуманитарной интервенции, что международное сообщество может вмешиваться в какие-то конфликты, независимо даже от решения Совбеза ООН, если в какой-то стране происходит геноцид или прочие массовые нарушения прав человека. Арифметический подход. Кто будет определять, когда они массовые, а когда нет? Это очень циничная вещь. Как говорят, смерть каждого человека — это трагедия, а перечень военных потерь – статистика. Можно много чего найти на эту тему, но право вето обязательно должно сохраняться при всех идеях реформирования СБ ООН. Его нужно реформировать и сделать более представительным. Без права вето нынешних постоянных членов Совет Безопасности не сможет функционировать и переродится просто в орган, который штампует не очень дальновидные, идеологизированно заряженные документы. В ОБСЕ нет права вето, но есть принцип консенсуса, что тоже порой предполагает изнурительные дебаты. Тем не менее, принцип консенсуса защищает интересы тех, кто участвует в этой организации. Она может приносить пользу и при всей критике, которая раздается в связи с операцией ОБСЕ на Украине. Все-таки деятельность в этой стране специальной мониторинговой миссии, которую мы поддерживаем, помогает снижать уровень насилия, не дать ситуации выйти из-под контроля. Сейчас наблюдается всплеск насилия, в том числе позавчера радикалы из батальона «Азов» устраивали провокации вокруг Мариуполя. Эта миссия фиксирует данные факты, которые потом используются нами в работе с «нормандской четверкой», в Контактной группе для того, чтобы добиваться от украинских властей прекращения саботажа и выполнения Минских договоренностей.

По любой международной организации я могу привести какие-то позитивные примеры, но нужно понимать, что ни одна из них — ни ООН, ни ОБСЕ, ни «Группа двадцати», ни даже БРИКС и ШОС не будут стопроцентно выполнять пожелания какой-либо одной страны. Это всегда компромисс, консенсус, баланс интересов. Как наш Президент В.В.Путин постоянно подчеркивает, мы никому ничего не навязываем, мы всегда готовы с любой страной, которая тоже готова разговаривать на равноправной основе, искать баланс интересов путем взаимных уступок. Так устроена дипломатия. В двусторонних отношениях то же самое. Иногда в двустороннем плане договориться даже сложнее, чем в многостороннем, потому что в многостороннем формате в той же ООН у тебя есть союзники, которых ты можешь призвать, и они будут оказывать дополнительное давление. В двусторонних же переговорах твой партнер напротив тебя – и чья возьмет. Лучше, чтобы ни чья не брала, а был какой-то консенсус. Мы готовы к такой работе, в том числе, как я уже сказал, и с США, прекрасно понимая, какое влияние оказывают отношения между двумя крупнейшими ядерными державами на общую ситуацию в мире. Мы готовы свою ответственность за такое влияние реализовывать в диалоге с США.

Вопрос: Сегодня мы наблюдаем все усиливающийся раскол мировых политических элит. Появились глобалисты, которые выражают интересы транснациональных корпораций, мировых финансовых структур, а также новый политический концепт ­– так называемые популисты, которые выражают интересы народов своих государств. Яркий пример — это избрание Президента США Д.Трампа, а также ряда других политических лидеров, которые воспринимаются на Западе как маргиналы, например, Марин Ле Пен. В этой связи Российскую Федерацию многие неслучайно воспринимают как лидера второй половины мира. Как Вы считаете, насколько правомерно такое мнение? Можно ли говорить в перспективе о победе какой-то одной из этих идеологий? Как это будет, с Вашей точки зрения, влиять на современное мироустройство?

С.В.Лавров: Я бы не называл ни Д.Трампа, ни М.Ле Пен маргиналами, хотя бы потому, что они абсолютно встроены в те принципы, которые лежат в основе функционирования американского и французского государств. М.Ле Пен является европарламентарием, ее партия активно работает в парламенте. Д.Трамп избрался в полном соответствии с американской конституцией, с их двухуровневой непрямой системой выборов президента. Я бы даже не называл их популистами. Популисты имеют какой-то негативный оттенок. Вы очень интересно сказали, что популисты — это те, кто представляет народ. У нас есть нюансы трактовки слова популист. В современном русском языке оно скорее предполагает, что это человек, который пошел в политику, но не несет ответственности за свои слова, а только стремится понравиться избирателям. Популист — это тот, кто может пообещать трехкратное увеличение зарплаты, когда это абсолютно не совпадает с возможностями бюджета и т.д. Поэтому я бы называл их реалистами или антиглобалистами, если хотите. Хотя, антиглобалисты тоже ассоциируются с какими-то хулиганами, которые не позволяют проводить саммиты «двадцатки», «семерки» и т.д. В принципе, даже сейчас, когда крупнейшую державу мира возглавил Президент, заявивший о том, что нужно думать не о глобальной экспансии, а о том, как живет Америка, уже и роль самих глобалистов будет меняться. Американские корпорации уже потребовали у новой власти перевода производства из развивающихся стран в США для того, чтобы создавать там рабочие места. Да, это будет не очень позитивно для потребителя, потому что рабочая сила в США дороже, поэтому возрастет цена на продукцию, автомобили и прочее. Но это тенденция. Вообще концептуальные лозунги Президента США Д.Трампа в предвыборной кампании о том, что надо поменьше вмешиваться в дела других стран и заниматься своими, – очень серьезный сигнал для тех же глобалистов. Повторю, США до сих пор воспринимались как символ глобализма, экспансии транснациональных корпораций. Те, кто представляет их интересы, — это та большая команда, которая сейчас ополчилась на Президента США Д.Трампа, на его Администрацию и вообще на все, что он делает, и которая пытается всеми правдами и неправдами навредить ему по полной программе. Нечто похожее происходит и во Франции, когда были извлечены горы компромата десятилетней, пятнадцатилетней давности, причем этот компромат всегда стараются максимально преломить через «антироссийскую призму». Я давно не помню настолько нечистоплотной кампании, когда идет борьба между концепциями и идеями о том, как дальше развивать свое государство, свою страну, идет война компроматов. У нас это было не так давно, и ничего хорошего я в этом не вижу.

Параллельно через действия и заявления новой Администрации США происходит переоценка глобального рынка и глобальной системы торговли. Как вы знаете, они отказались от Транстихоокеанского партнерства, от Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства, сказав, что будут заниматься региональными или двусторонними договоренностями. Мы исходим из того, что все-таки Всемирная торговая организация, куда мы так долго вступали и вступили, давала какой-то общий «зонтик» для мировой торговли. В рамках этих универсальных систем можно было встраивать какие-то региональные структуры, чтобы не обрывать связи с неучастниками этих региональных структур, сохраняя через ВТО некие общие контакты и обмены. Теперь и это под угрозой. Так что мы находимся в эпохе переосмысления подходов, и я не думаю, что это только чисто субъективный фактор Д.Трампа. Эти перемены назревали, иначе не получилось бы так резко изменить американскую позицию по такому количеству вопросов. Они назревали давно, в ВТО был большой кризис, когда западные страны категорически не хотели слышать ведущие развивающиеся страны по целому ряду вопросов, связанных с инвестициями, услугами и т.д.

Я бы не стал говорить, что есть глобалисты и есть популисты. Есть люди, которые хотят просто избраться и по накатанной сохранять эти неолиберальные структуры, которыми сейчас переполнен Запад, а есть люди, которые усматривают в этом неолиберализме, во вседозволенности, являющиеся частью неолиберальных подходов, угрозу своим обществам, традициям и культуре. Это тоже сопряжено с философскими размышлениями и практическими разговорами о том, что делать с проблемой нелегальных мигрантов, со своими корнями и религией, политкорректно ли напоминать, что ты православный или католик, или надо сейчас вообще забыть о религиозных корнях. Я не раз говорил, что Европейский союз много лет назад еще хотел принять конституцию, писал ее проект. Комиссию возглавлял Ж.Д’Эстен, и он предложил записать в этой конституции очень простую фразу о том, что у Европы христианские корни. Ему не дали это сделать, потому что якобы это не политкорректно и будет оскорблять мусульман. На самом деле оказалось, что если стесняешься своих религиозных корней, то тебе будет в общем-то все равно, у кого какие религиозные корни, и до хорошего это не доводит. Поэтому через ООН, ЮНЕСКО мы активно поддерживаем все инициативы, которые сейчас стали особенно актуальны – «Диалог цивилизаций», «Диалог культур», «Диалог религий». Они неслучайно стали вопросами актуальной повестки дня, поскольку отражают брожение внутри обществ и необходимость каким-то образом искать национальный консенсус.

Вопрос: Классическое определение термина «война» звучит так: «Война есть не что иное, как продолжение государственной политики иными средствами». При этом под «иными средствами» мы, как правило, понимали военное насилие и поэтому утверждали, что война ведется только при применении средств вооруженной борьбы. Можно ли, по Вашему мнению, утверждать о кардинальном изменении сущности войны в современных условиях в связи с включением в это понятие мер информационного, экономического, политического и психологического воздействия?

С.В.Лавров: Вы знаете, на Западе придумали термин «гибридные войны». Собственно говоря, они, наверное, на своем опыте сейчас такую концепцию и формируют. Односторонние экономические санкции - это, конечно же, объявление войны без какого-либо сомнения. Информационная война имеет место, когда очернение информации становится обязательным условием работы СМИ. Это объективный факт. В эти дни мы много говорим о Сирии. Есть такая якобы неправительственная организация «Белые каски», которую финансируют несколько западных стран и страны Персидского залива. Фильм об этой организации получил «Оскар» в номинации «лучший документальный фильм». Они позиционируют себя как гуманитарная структура, которая помогает людям, оказавшимся под бомбежками, в частности, в Сирии. Уже неоднократно выявляли ложь и находили постановочные видеоролики, когда раскрашивали девочку красной краской. Потом она сидела и страдала от российских и сирийских бомб. Несколько дней назад в Женеве американский журналист провел презентацию своего исследования, которым он доказал, что эти «Белые каски» ­­ - фейк, они занимаются только созданием ложных провокационных новостей, поливают грязью Россию, Иран, сирийское правительство, сирийские вооруженные силы и оказывают, это он тоже доказал, прямое содействие террористам и экстремистам, в том числе медикаментами, медицинским оборудованием, путем принятия на лечение раненых из экстремистских группировок. Это только один пример. Но везде и всюду, как только вы начинаете разговаривать с западными коллегами, «Белые каски» вне всякой критики, это истина в последней инстанции. Таких и других придумок очень много. Безусловно, в более широком плане киберпространство - это такая сфера, где есть непосредственно и материальная возможность нанести потенциально очень серьезный ущерб. Созданы кибервойска и, очевидно, за ними не последнее слово. Именно поэтому нам нужны форумы, где эти вещи будут обсуждаться комплексно. Военные обсуждают с военными сугубо военные дела, но в том числе уже и кибервойны. Те, кто занимается информацией, обмениваются друг с другом опытом, пытаются друг друга убедить, что сейчас нужно использовать СМИ не для провокационных кампаний, а каким-то образом примирять народ через средства массовой информации. В экономике нужно просто понять, и осознание приходит уже ко многим, что односторонние санкции - это бумеранг, который бьет не меньше и по странам, которые к ним присоединились, особенно если это страны небольшие. Применение санкций одностороннего характера к такой стране, как Россия, с ее огромными возможностями, прежде всего человеческим, природным и ресурсным потенциалом, недальновидно. Поощряя диалог по каждому из этих направлений в интересах формирования какого-то общего понимания, кампанейских, общеприемлемых подходов, нужен форум, где все это будет рассматриваться в комплексе, потому что все это влияет на общее состояние международных отношений. Другой площадки, кроме ООН, наверное, не существует. Это актуальнейшая тема, и нет сомнений, что она будет предметом очень острых и заинтересованных дискуссий на обозримый период.

Вопрос: В течение достаточно продолжительного времени Балканы играли важную роль в мировой политике и являлись регионом, вызывающим интерес у России. Скажите, пожалуйста, каковы направления и перспективы развития нашей внешней политики в этом регионе на данный момент?

С.В.Лавров: Это тоже один из регионов, который Запад почему-то рассматривает как поле провокационной деятельности России. Опять-таки Запад подходит к этим вопросам с той же неадекватной логикой, с которой они подходят к постсоветскому пространству - «или с нами, или против нас». Любые нормальные связи России с Балканскими странами сразу же становятся предметом тревожной озабоченности, которую озвучивают политики в духе заявлений – «Россия лезет теперь на Балканы». Многие истории не знают, можно им это простить. Сколько русской крови пролито на Балканах! Оставим это на их совести. У нас нет никакого испуга от таких подходов. Мы видим совпадения основополагающих интересов между нами и странами региона по многим вопросам. Это касается наших отношений с Сербией, которые сейчас переживают, наверное, лучший период за многие годы. Регулярно встречаются руководители двух стран, министры иностранных дел, министры обороны, министры по чрезвычайным ситуациям, министры экономического блока, работают совместные механизмы. Сербия налаживает контакты с Евразийским экономическим союзом, стала наблюдателем в Парламентской ассамблее ОДКБ. У нас очень многоплановые и многоуровневые связи. Это отражается на практическом сотрудничестве в экономике и инвестициях, где наши позиции достаточно серьезны и приносят пользу нашим сербским партнерам. Это отражается и в сфере гуманитарных обменов, и в межрелигиозных связях, которые тоже очень развиты. Эта паранойя, которая проявляется на Западе в связи с тем, что мы нормально дружим с нашими давними партнерами на Балканах, очень хорошо характеризуется отношением ЕС к гуманитарному Центру, который мы совместно с Сербией создали в г.Ниш. Это Центр, где базируется соответствующее оборудование для гуманитарных операций, где можно заправить наши самолеты, когда они участвуют в тушении пожаров. Запад буквально «висит на руках» у сербского руководства, чтобы этот Центр не превращался в региональный, чтобы не привлекать туда другие страны, не предоставлять его сотрудникам нормальные, полагающиеся им как сотрудникам международной структуры привилегии и иммунитет. Это все при том, что за последние несколько лет именно через этот Центр Россия оказывала помощь многим странам ЕС в тушении пожаров на их территориях. Это даже уже неприлично пользоваться услугами структуры, которую ты хочешь всячески ограничить, а ее деятельность затруднить.

Что касается других стран, мы хотим хороших отношений с Хорватией. Недавно на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности я встречался с Президентом Хорватии К.Грабар-Китарович. Мы заинтересованы в контактах на высшем и высоком уровнях. У нас есть неплохие экономические проекты.

В Македонии сейчас очень сложная ситуация из-за глубокого кризиса, который во многом спровоцирован искусственно. Все идет к тому, что в македонское общество пытаются внести раскол, нарушить те соглашения, которые много лет назад были подписаны в г.Охриде и которые предоставляли албанскому меньшинству достаточно серьезные права в рамках македонского государства. Кстати, мы в то время говорили, что хотели бы, чтобы Евросоюз поддержал предоставление соответствующих прав албанскому меньшинству в Македонии, выступил бы за то, чтобы такие же права были предоставлены русским в Прибалтике. Но они от этого стыдливо уходили. Сейчас они пытаются расшатать это соглашение. Запад, надеюсь, понимает опасность таких попыток и не находит в себе силы им противодействовать. Но с македонцами у нас, действительно, давние и очень хорошие отношения. Если бы не этот кризис, мы бы могли полезно работать, не отвлекаясь на внутриполитические передряги.

Черногория, к огромному сожалению, поддалась на тот самый провокационный ультиматум – либо с Европой, либо с Россией, и решила принести в жертву своим евроатлантическим устремлениям отношения со своим давним и добрым другом – нашей страной. Я оставляю это на совести нынешнего черногорского руководства, на совести НАТО. Абсолютно не понятно, как безопасность НАТО выиграет от присоединения Черногории. Абсолютно не понятно, как выиграет безопасность Черногории, потому что никаких угроз ее существованию не было. Наверное, черногорцы, по крайней мере, нынешние ее лидеры кое-что подзабыли. После распада Югославии все еще сохранялся Союз Сербии и Черногории. Х.Солана, будучи Высоким представителем ЕС по общей внешней политике и политике в области безопасности, помог договориться Белграду и Подгорице о том, чтобы они сохранили этот союз на три года, а в конце трехлетнего периода каждая страна смогла бы провести референдум. Но после того, как истек трехлетний период, никаких шагов, чтобы организовать жизнедеятельность этого союза при поддержке извне предпринято не было. ЕС обращался к нам, к России, с просьбой помочь уговорить черногорцев не проводить референдум. Мы тогда сказали, чтобы они сами договаривались. Мы помогли им согласовать документ, в котором сказано, что через три года они имеют право на референдум и что мы не будем влезать во внутренние дела черногорцев, пусть решают сами. Об этом они, наверное, уже забыли. Но это был, я считаю, порядочный, абсолютно дружеский и товарищеский жест. Бог им судья. Уверен, что все это пройдет, и мы вернемся к тому времени, когда написанное В.С.Высоцким про Черногорию оживет в черногорских сердцах, а не только в наших. Памятник ему стоит в Подгорице, и простые люди, которые прекрасно понимают провокационный характер деятельности их руководства по отношению к России, приносят к нему цветы.

Есть сложности в Боснии и Герцеговине, есть попытки подорвать Дейтонские договоренности. Напомню, что они обеспечивали сожительство и сосуществование босанско-хорватского и сербского энтитетов, составляющих государство Боснию в рамках единого государства, но на основе принципа принятия решений через согласие всех трех государствообразующих народов. Сейчас, когда пытаются ущемить права сербов и хорватов в Боснии, мы разъясняем неприемлемость такого шага. Россия является членом руководящего комитета, который был создан в целях боснийского урегулирования. Надо отдать должное, что наши оценки воспринимаются там, в т.ч. европейцами. Там существует такой атавизм, как Аппарат высокого представителя, который был создан, когда Босния только была «скроена» по итогам югославских войн. Этот высокий представитель обладает правом диктатора, он может отменять любые решения и принимать свои указы, не советуясь ни с кем. Конечно, стыдно. Босния и Герцеговина, с тех пор, как она была создана, уже избиралась непостоянным членом СБ ООН, а за ней еще приглядывает какой-то «дядька», который явно потерял чувство реальности и выходит далеко за рамки даже своих диктаторских полномочий. Непростая ситуация. Но на Балканах никогда не было простых ситуаций. Наверное, главный урок, который нужно извлечь из этого многострадального региона, что пора перестать использовать его в геополитических играх, пора перестать перетягивать страны под одно или другое крыло. Надо выстраивать общую, европейскую безопасность, в рамках которой членам НАТО и ОДКБ и странам, которые не входят ни в какие военно-политические союзы, можно будет ощущать себя комфортно, одинаково защищенными. в равной и неделимой безопасности. Другого пути не существует. Иначе мы будем из-за попыток Запада сохранять натоцентиричность и отказываться обсуждать проблемы юридических гарантий безопасности за пределами НАТО, постоянно будем натыкаться на те же самые грабли.

Вопрос: Руководство Китая последовательно и прагматично отстаивает свои интересы в отличие от стран ЕС, действующих по указке США в ущерб своим экономическим интересам. Вы только что приводили пример с Центром, который пытаются закрыть страны Евросоюза. Как Вы считаете, в случае победы на предстоящих выборах в ФРГ и Франции кандидатов, которых на Западе принято называть «пророссийскими», эта ситуация может быть изменена в нашу пользу?

С.В.Лавров: Во-первых, Вы знаете, мы не вмешиваемся во внутренние дела других государств, в том числе в процессы подготовки и проведения выборов. Мне поразительно читать в СМИ в упомянутых Вами и других странах ЕС абсолютно вымышленные, но самое главное неумно, топорно написанные и сочиненные статьи и репортажи о нашем тотальном влиянии на эти избирательные процессы. Им, наверное, должно быть стыдно, что у них такие системы, что нет возможности защитить себя от внешнего вмешательства. Это все-таки Германия и Франция, а не какие-то маленькие страны. Во-вторых, они не приводят ни одного факта. Мы постоянно об этом напоминаем, Президент России В.В.Путин регулярно общается с германскими политиками, бизнесменами. У нас недавно был мой новый коллега Министр иностранных дел ФРГ З.Габриель. Его принимал наш Президент и откровенно обсуждал эти вопросы. Когда с ними разговариваешь в рабочем процессе, нет этого фанатизма. Но очевидно, кому-то очень хочется, чтобы этот фанатизм искусственно поддерживался и нагнетался. Я никогда не подозревал, что уважающие себя СМИ могут опускаться до такого абсолютного очернительства, не утруждая себя фактами.

Что касается исходов этих выборов, то мы, конечно, следим, как эти страны сами, через свои рейтинговые агентства оценивают шансы кандидатов. Но, как и в случае с выборами в США, мы будем уважать выбор германского, французского народов, как и любого другого народа, который голосует на своих национальных выборах и будем готовы работать с теми, кого эти народы выберут. Конечно, когда мы слышим выступления кандидатов в ходе избирательной кампании, нам трудно не заметить заявления о том, что кто-то готов тесно сотрудничать с Россией, а кто-то выступает с иных позиций. Естественно, мы обращаем на это внимание. Конечно, нам будет проще работать с теми людьми, которые хотят сотрудничества, а не хотят продолжать загонять ситуацию вглубь конфронтации. Но еще раз повторю, что любой выбор любого народа мы примем с уважением и будем открыты к сотрудничеству с теми властями, которые эти народы избрали.

***

Вопрос: Будет ли Россия предпринимать какие-то ответные действия в связи с недопуском Ю.Самойловой на «Евровидение»?

С.В.Лавров: Я уже все сказал. Это на совести организаторов этого мероприятия.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mid.ru, 23 марта 2017 > № 2124239 Сергей Лавров


Украина. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114575 Максим Артемьев

От кризиса к кризису: что значит убийство Вороненкова для Киева

Максим Артемьев

Историк, журналист

Последние дни киевский политикум жил в ожидании чего-то худшего, хотя, казалось бы, что может быть хуже того, что уже имеется?

Блокада ДНР-ЛНР и фактическое присоединение к ней в итоге государства резко накалили обстановку. Усилилось геополитическое противостояние с Россией, обострились внутриполитические разногласия. Президент и правительство делают взаимоисключающие шаги и заявления. Резко осуждают организаторов блокады, но в итоге ее одобряют. При этом тут же повторяют, какой вред украинской экономике она наносит.

Подобная непоследовательная позиция подрывает доверие общества к верховной власти, порождает представление о ее слабости и непонимании ею путей выхода из глубокого кризиса. Ведь первым следствием решения Киева запретить торговлю с Юго-Востоком стала отсрочка решения МВФ о предоставлении Украине очередного транша.

Юрий Касьянов — ведущий украинский блогер и активист волонтерского движения, известный своей резкой критикой президента, завершил 22 марта постом в Фейсбуке, в котором задался вопросом: почему в Украине не происходит террористических актов?

Взрывы под Харьковом, убийство в Киеве

Утро следующего дня принесло две новости – пожар и взрывы на складе боеприпасов в Харьковской области, что сразу же было объявлено министерством обороны «диверсией», а затем убийство экс-депутата Госдумы РФ Дениса Вороненкова, попросившего политического убежища после окончания срока своих полномочий и получившего гражданство Украины в ускоренном порядке.

Это преступление стало поводом для взрыва копившихся эмоций. Почти одновременно лидеры общественного мнения выступили с резкими нападками на работу правоохранительных структур государства – СБУ, МВД, прокуратуры и т.д. Сам факт, что Вороненкова убили прямо в центре города, среди дня, притом что он пользовался охраной государства и как важный свидетель по делу Януковича, и как политический перебежчик из России, показал степень недееспособности спецслужб.

Не забудем, что в прошлом году точно так же, в центре Киева был убит (взорван в своей машине) другой политэмигрант – журналист Павел Шеремет. Это преступление до сих не раскрыто. Парой часов ранее, еще до убийства Вороненкова, в соцсетях и СМИ уже начался вал критики военных и правоохранителей в связи с пожаром на складе в Балаклее, где хранилась чуть ли треть украинских боеприпасов. Официальный Киев сам подыграл оппозиции, сразу же выставив в качестве приоритетной версию умышленной диверсии. Впрочем, спиши он пожар на халатность или стечение обстоятельств, вряд ли критики стало бы меньше. Гройсман уже объявил, что склад может гореть еще неделю, а эвакуировать пришлось до двадцати тысяч жителей и предстоит вывезти еще тысячи из опасной зоны.

Любое действие власти нынче рассматривается под микроскопом. В отсутствие положительных и ощущаемых большинством общества перемен – как в экономике, так и на Донбассе, любой промах правительства ощущается вдвойне и втройне болезненно.

Неспособность обеспечить безопасность даже в столице (и это после широко разрекламированной реформы органов внутренних дел), отсутствие прогресса в расследовании резонансных преступлений – покушения на мэра Харькова Кернеса, убийства Шеремета — дискредитируют начинания Арсена Авакова, главы МВД. Равно как работу СБУ, руководителя которого Василия Грицака Порошенко назначил почти два года назад, отстранив для этого Валентина Наливайченко.

Также президент провел изменение законодательства под своего старого политического союзника Юрия Луценко, чтобы тот смог возглавить генпрокуратуру, однако и в этом случае он ничем похвастать не может.

В тупике

Со времени победы Евромайдана прошло уже три года. Но искомого поворота к лучшему не происходит. Ситуация с преступностью по-прежнему обострена, по стране «гуляет» масса неучтенного оружия. Продолжающаяся война на Донбассе, пусть и вялотекущая, но с ежедневными людскими потерями, порождает цинизм и беспросветность. Сколько еще терпеть обществу эту межеумочную ситуацию ни мира, ни войны, с потерями солдат и без каких-либо перспектив победы или компромиссного урегулирования?

Киев несет потери и в плане информационной войны. Он пытался позиционировать себя в качестве безопасного прибежища для российской оппозиции. Теперь, после второго уже убийства ее видного представителя (при всей непрозрачности биографии Вороненкова, противоречивости его заявлений и действий, он, тем не менее, позиционировал себя именно так, и в этом качестве широко использовался официозной украинской пропагандой) очевидно, что построения «альтернативной России» не получилось. Это деморализующее действует на активистов-эмигрантов, например Айдера Муждабаева, который вовсю винит СБУ в громком провале.

На какие теперь шаги пойдет Петр Порошенко, чтобы в ситуации усиливающегося хаоса продемонстрировать твердость хватки, неизвестно. Ему необходимо показать, что штурвал государственного управления в надежных руках, но возможностей для этого все меньше. С одной стороны, он поднимает градус украино-российского противостояния, объявляя сразу же, что убийство Вороненкова — дело рук спецслужб РФ. С другой — он не может не понимать тех катастрофических последствий, к которым приведет курс на углубление конфронтации, которого он придерживается в последнее время.

Трагедия в том, что основные проблемы украинского общества и государства не рассосутся сами собой. Все они требует ясного и внятного плана действий (в большинстве своем непопулярных) и политической воли. Однако официальный Киев не может их продемонстрировать. Тупиковая ситуация во власти порождает запрос на ее смену, притом что менять ее некому - ни в парламенте, ни в обществе не сформировалось альтернативных политических сил.

И этот парадокс обуславливает то, что страна сегодня оказалась обречена на перманентный кризис.

Украина. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114575 Максим Артемьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter