КНДР. Корея > Армия, полиция > russiancouncil.ru, 15 июля 2016 > № 1831177

Возможна ли корейская война?

Илья Топчий

Независимый эксперт

Корейский полуостров сегодня — одно из самых милитаризированных мест на планете. Здесь пересекаются интересы не только обоих корейских государств, но и таких крупных держав, как США, КНР и Россия. Силы, которые могут быть задействованы в возможном конфликте на довольно ограниченном пространстве со сложным рельефом, поистине впечатляют.

Однако перспективы крупного военного столкновения сомнительны — шансы на легкую победу у каждой из сторон слишком малы. Но в случае возникновения такого противостояния, каков будет вероятный итог второй корейской войны — стремительный блицкриг или позиционная бойня?

Как перед грозой

В начале третьей декады февраля 2016 г. несколько западных периодических изданий анонсировали очередные плановые учения на Корейском полуострове, которые продолжались с 7 марта по 30 апреля. В рамках совместных учений под кодовыми названиями «Key Resolve» и «Foal Eagle» предполагалось задействовать 290 тыс. южнокорейских и около 15 тыс. американских солдат (США разместили дополнительные бригаду морской пехоты и авиационную бригаду), а также авианосную ударную группу во главе с авианосцем «Стеннис» и атомную подлодку «Северная Каролина».

Цель учений — традиционная тренировка взаимодействия южнокорейских и американских войск на случай угрозы войны с КНДР, а также отработка тактических приемов и технических новинок.

Следует отметить, что учения носят плановый характер, т.е. устраиваются ежегодно в период с февраля по апрель (с 2002 г., ранее проводились в октябре–ноябре). При этом мобилизационные мероприятия в Республике Корея не проводятся, крупные подкрепления из США не перебрасываются. Например, бригада морской пехоты — это преимущественно 2100 штыков 31-го экспедиционного батальона с Окинавы.

Тем не менее сразу началось нагнетание истерии вокруг «крупнейших учений данного класса», «первого участия авианосца в учениях» и возможной второй корейской войны. Инициаторами выступили западные СМИ, которых поддержали отечественные средства массовой информации.

На самом деле эти утверждения не соответствовали действительности. В самых крупных учениях «Foal Eagle», проводившихся с 25 октября по 3 ноября 2000 г., участвовали 500 тыс. южнокорейских и 30 тыс. американских военнослужащих. Авианосные группы привлекались в 2005, 2006, 2008 и 2011 гг.

Война на Корейском полуострове формально не прекращалась с 1950 г. 27 июля 1953 г. было заключено только перемирие. Мирного договора между двумя Кореями до сих пор не существует, и они юридически по-прежнему находятся в состоянии войны.

Такая ситуация типична для возникновения конфликтов. Подобные учения часто носят провокационный характер. Провокацией может служить, например, перемещение крупных военно-морских сил в спорных районах или территориальных водах КНДР с отработкой высадки десанта или проведением учебных стрельб. В 2010 г. обстрелу северокорейской артиллерией острова Енпхендо предшествовали подстрекательские стрельбы в районе так называемой северной разграничительной линии, не признанной Пхеньяном.

Риторика аналогична. Сеул и Вашингтон утверждают, что учения призваны отразить возможное вторжение северян, а КНДР, в свою очередь, обещает море огня захватчикам, превентивный ядерный удар и сыплет оскорблениями в адрес Пак Кын Хе, президента Республики Корея.

Но насколько вероятна большая горячая война сегодня? Следует учитывать, что реакция КНДР, по некоторым данным, есть следствие того, что с Пхеньяном никто не хочет вести переговоры. А стрельбы ракетами в Японском море — результат намерений США разместить на территории Республики Корея установки THAAD (эта идея активно лоббировалась последние полтора года), позволяющие перехватывать баллистические ракеты.

Север и Юг

Следует отметить, что в течение последних 18 лет численность вооруженных сил сторон на полуострове сокращалась. Северяне начали сокращения первыми (еще в 1998 г.), южане последовали их примеру совсем недавно (в 2013 г.).

Для КНДР необходимость роспуска войск была вызвана прежде всего экономическими причинами. Распад СССР, экономические санкции вкупе с утраченными экономическими связями с КНР, которые не успели восстановить, привели к тяжелой внутренней ситуации в стране в 1990-е гг. [1]. Эти же факторы, наряду со слабостью производственного базиса КНДР, породили и военно-техническое отставание.

Угроза иностранного вторжения, ставшая особенно явной в 1994–1996 гг. в связи с политикой президента США Билла Клинтона, заставила наращивать военный потенциал и расходы на оборону. В 1997 г. в исследовании «Country Book», проводившемся под эгидой ЦРУ, отмечалось наличие только в одной Корейской народной армии (без ВВС, ВМФ, внутренних, пограничных и специальных войск) 15 армейских корпусов — пехотных, механизированных, танкового и артиллерийских. В их составе насчитывалось 37 дивизий, 104 отдельные бригады, а также ряд полков и батальонов корпусного подчинения [2].

В 1998 г. началась череда сокращений. 2 ноября 1998 г. был распущен один армейский корпус, в 2003–2006 гг. такая же участь постигла еще 5 сухопутных корпусов [3]. В 2010 г. были реформированы силы специальных операций (отдельный вид вооруженных сил КНДР), принявшие современный облик.

В результате войска были сокращены примерно на 200 тыс. человек. Реальное количество вооруженных сил КНДР на сегодня составляет 600–650 тыс. военнослужащих (в основном сухопутных частей) при небольших ВВС, ВМФ, спецназе, внутренних и пограничных войсках (1, 2).

Почему же в СМИ нагнетается миф о «миллионной армии» КНДР? Причина банальна: пропаганда. Образ врага можно создать, сильно преувеличив исходящую от него военную угрозу. Это делается даже на уровне научных исследований через определенные манипуляции, например, с организационно-штатными структурами. Характерный пример — северокорейские силы специального назначения. Когда один и тот же американский исследователь пишет в одном месте о численности батальона в 450 человек, а в другом сообщает о 5 ротах по 25, что вместе с частями батальонного подчинения не дает больше 150 человек в батальоне, это выглядит, мягко говоря, подозрительно [4].

Наряду с сокращением, проводилось перевооружение армии, прежде всего танковых и артиллерийских подразделений. Работа танковой промышленности КНДР позволила оснастить войска новыми (по северокорейским меркам) образцами техники, созданными на базе советских и китайских моделей, — танками серий «Чонма», «Чучхе» и «Сонгун». Они составили до половины из 4 тыс. находящихся на вооружении или хранящихся на консервации образцов. Сотрудничество с китайскими и пакистанскими разработчиками вооружений (по некоторым данным [5], систематические стрельбы «в море» стали следствием применения не новых тактических ракет малой дальности, а аналоговых реактивных систем залпового огня особо крупного калибра) дало импульс развитию артиллерийских систем залпового огня. Речь идет о 300-миллиметровых, продемонстрированных на параде, и, возможно, 370-ти и 400-миллиметровых РСЗО, способных поражать не только Сеул, но и базы противника в глубине страны.

Министерство обороны Республики Корея не спешило за своими оппонентами. В период 1998–2013 г., когда на Севере происходили масштабные преобразования, на Юге сохраняли численность войск на уровне 670–680 тыс. человек и активно наращивали оборонные расходы. Разница в величинах военных бюджетов составила 8–10 раз не в пользу КНДР в 1990-х годах и 33 раза в 2013 г. [6].

Только в 2013 г. был принят план сокращения вооруженных сил на 190 тыс. военного персонала к 2030 г. В 2014 г. численность войск, согласно Белой книге Министерства обороны РК, составила порядка 630 тыс. человек при примерно 2800 танках, 3826 боевых бронированных машинах и более 4 тыс. артиллерийских системах. Нельзя исключать, что указанные данные занижены: в документе перечислены 33 развернутых и 14 находящихся в резерве дивизий, а также 6 отдельных командований и части армейского и корпусного подчинения, что дает не менее 100 тыс. неучтенных только сухопутных войск.

Таким образом, сегодня на Корейском полуострове армия мирного времени южан имеет некоторое количественное и подавляющее качественное превосходство над армией мирного времени северян. При этом у Республики Корея мобилизационный и технический потенциал (несопоставимые по размерам и техническому уровню авиация и флот, вдвое больше населения) намного превосходит северокорейский.

Современный массовый боевой опыт у обеих стран отсутствует. В ноябре 2013 г. в профильной блогосфере появились данные о 15 вертолетчиках и 11–15 офицерах-артиллеристах КНДР, участвующих в боевых действиях в Сирии, однако они не были подтверждены. Участие ВС Республики Корея также ограничивается малыми миротворческими миссиями.

Прочие участники

США. Возможное участие этой сверхдержавы в конфликте наиболее очевидно. Оно обусловлено так называемым операционным планом 5015, принятым еще в 1990-х годах при президенте Б. Клинтоне. Документ предусматривает развертывание на полуострове в 90-дневный срок 690-тысячной американской группировки, 160 военных судов и 2500 самолетов «для отражения северокорейской агрессии». Из общего состава группировки 90 тыс. офицеров и солдат — бойцы 3-й и 4-й дивизий морской пехоты, что фактически означает половину всего Корпуса морской пехоты США.

Российская Федерация. Россия — правопреемница СССР, однако Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, заключенный между СССР и КНДР в 1961 г., прекратил свое действие. Новый Договор о сотрудничестве от 9 февраля 2000 г. не предусматривает ракетно-ядерной гарантии со стороны Российской Федерации.

На сегодня российско-корейские отношения в военной сфере должным образом не сформированы, модель поведения правительства России в случае второй корейской войны остается туманной. К настоящему времени подписан ряд соглашений в военной сфере, однако соглашение о военном сотрудничестве от 10 декабря 2014 г. так и осталось на бумаге.

КНР. На сегодня Китай — безусловный союзник КНДР. 4 китайские армии (3 общевойсковых и 1 танковая) общей численностью около 250 тыс. штыков развернуты в приграничной полосе, готовые прийти на помощь. Пекин совсем не радуют перспективы получить мощную единую Корею у себя на рубежах и комплексы THAAD, способные перехватывать китайские баллистические ракеты.

Северокорейские 300-миллиметровые системы залпового огня с парада — явное заимствование китайских наработок на базе советской РСЗО «Смерч».

Следует отметить, что Пекин относится к Пхеньяну с определенной долей скептицизма, хотя и понимает стремление КНДР играть самостоятельную роль в регионе.

Япония, Австралия, Тайвань. Эти страны — сторонники США в возможном конфликте на Дальнем Востоке — развертывают свои подразделения на основании соответствующих международных соглашений в рамках Тихоокеанского командования Соединенных Штатов (USPACOM). 1 июня 2014 г. Япония приняла поправки к 9-й «мирной» статье Конституции (ранее запрещавшей применение Сил самообороны страны за рубежом), которые дают право на «коллективную самооборону».

Будет ли война?

В настоящее время, несмотря на заявленную оборонительную концепцию, планы США и РК в отношении КНДР носят наступательный характер. В апреле 2013 г. в прессу даже просочились материалы штабных игр, в ходе которых страну под условным названием «Северный Браунлэнд» предполагалось оккупировать за 56 дней силами 90-тысячной группировки. Следует отметить, что такой сценарий противоречит оценкам минимального ущерба от операции, сделанным Пентагоном в 1994 г. Согласно этим оценкам, за первые 90 суток вторжения потери составят 52 тыс. американских и 490 тыс. южнокорейских солдат [7].

В то же время оперативное построение войск КНДР носит оборонительный характер. Примерно 40% всех северокорейских сил сосредоточено в приграничной полосе вдоль демилитаризованной зоны (ДМЗ), остальные располагаются во второй линии в глубине страны в качестве мобильных резервов или прикрывают побережье [2].

Такой взаимный порядок обусловлен, во-первых, сложным рельефом полуострова, который не способствует наступательным операциям. Плотность и концентрация войск превышают все уставные нормы. Местность сильно пересечена горами и реками и представляет собой несколько тесных горных проходов, а число мест высадки с моря в силу сложной гидрографии ограничено. В случае конфликта в бой вступят фактически только передние части колонн. Остальным частям просто негде будет развернуться — по горам они не объедут, через головы своих пройти не сумеют.

Во-вторых, он обусловлен соотношением сил. Мобилизационный потенциал КНДР сами южнокорейцы оценивают в 600 тыс. подготовленных резервистов и 400 тыс. территориальных ополченцев. Всего с китайским подкреплением — не более 1,9 млн штыков. США и Республика Корея без помощи союзников способны выставить в совокупности не менее 2,5 млн человек под ружьем [8].

С точки зрения элементарной стратегии возможны два варианта войны с КНДР: на сокрушение и на измор противника.

Война на сокрушение предусматривает проведение полного комплекса мобилизационных мероприятий с осуществлением глубокого вторжения на территорию КНДР. Она чрезвычайно затратна (в плане потерь и ресурсов) и не имеет ощутимого шанса на успех, под которым подразумевается полный разгром противника и захват его территории. Стратегически такая война будет представлять собой проламывание обороны северокорейских войск по коридору на узловую станцию Коксан, с развитием на Пхеньян, Вонсан или Кэсон, а также пробивание вдоль узкой восточной прибрежной полосы на Вонсан, т.е. вскрытие мощного укрепрайона, эшелонированного в глубину. В ходе боев будут перемалываться резервы КНР и КНДР по мере их подхода. Флот США–РК будет играть вспомогательную роль (обстрелы, диверсии). Возможность масштабной высадки десанта в тылу северян сомнительна в силу ограниченности числа мест для высадки и плотного их прикрытия. Срок операции составит от 2 до 6 месяцев. Успешный результат не гарантирован.

Стоит пояснить на примере. Десант в тылу вряд ли возможен, поскольку в КНДР буквально всего несколько глубоководных портов, к которым сложно подобраться и которые легко минируются. Да и высадка большой армии — задача нетривиальная: даже высадившись и закрепившись на плацдарме, группировка в несколько десятков тысяч войск окажется перед фронтом превосходящих сил противника, который сможет выжигать ее посредством артиллерии на узком пятачке. Снабжение же данной группировки по морю будет затруднено — останутся проблемы с подходами. Получится аналог операции в Галлиполи 1915 г. — с очень большими потерями и нулевым результатом.

Война на измор (истощение) более предпочтительна для коалиции США–РК. Она позволит минимизировать затраты, нанеся противнику наибольший экономический ущерб (экономическая база КНДР слаба, запасы топлива и ГСМ для войск ограничены). Такая война будет представлять собой бомбардировки и борьбу с авиацией и ПВО противника на всю глубину территории страны: удары по городам и промышленным объектам северян, обстрелы и контрбатарейная дуэль вдоль ДМЗ, вылазки спецназа в труднодоступных районах, обстрелы и диверсии силами флота со стороны моря. Недостаток выбранного формата боевых действий — страна-противник (КНДР) и ее атомная программа уничтожены не будут. Срок операции не определен.

Для последних лет характерны горные, сопоставимые по условиям местности конфликты — Ливия (западный участок), Коканг (в Мьянме), апрельская война в Карабахе. Нигде нет массовых вторжений, никто не гонит большие колонны в ущелья, где их легко зажать и истребить огнем. Наоборот, небольшие силы налегке занимают высоты, откуда с помощью противотанковых и переносных зенитных ракетных комплексов выбивают технику противника и корректируют огонь артиллерии.

Таким образом, в случае начала второй корейской войны командование USPACOM окажется перед выбором: либо кровопролитное сражение с неясным результатом с целью полного уничтожения КНДР как государственного образования, либо приграничный конфликт с последующим заключением перемирия и экономическим истощением северян. Целесообразность того или иного варианта способна определить только большая политика. При этом следует помнить, что, во-первых, ядерный потенциал сторон на полуострове не определен, во-вторых, США до недавнего времени также имели тактическое ядерное оружие на юге Кореи (как минимум до 1991 г., 100 зарядов по открытым данным).

Представляется, что война на Корейском полуострове сегодня скорее нереальна. Западная коалиция (США, Республика Корея и все страны, чьи вооруженные силы перейдут под начало USPACOM) вряд ли готова к тем огромным потерям и ресурсным затратам, которые потребуются для полного военного разгрома КНДР.

Политические дивиденды можно получить и от стратегии «войны на измор». Но такая форма противостояния более перспективна несколько в других местах. Корейский полуостров не находится на пересечении жизненно важных путей, таких, например, как Малаккский пролив или Персидский залив, и превращать его в горячую точку целесообразности нет. Оказать же давление на Китай (действительная цель подобной агрессии) можно, втянув его в военную кампанию в Мьянме или на горной границе с Вьетнамом, где вообще нет необходимости задействовать американских солдат.

Вместе с тем для восточной коалиции КНР–КНДР наступление также вряд ли возможно. КНДР обладает слишком малыми запасами ГСМ и слабой логистикой (грузовиками и железными дорогами для подвоза всего необходимого), чтобы атаковать миллионной группировкой на большую глубину территории. Как показывает опыт современных конфликтов, в горных проходах такая армия вытянется в длину на несколько сотен километров. Учитывая тот факт, что все горные проходы перекрыты множеством укреплений, и враг превосходит во всем, а в небе господствует, можно утверждать, что такое вторжение задохнется само собой.

* * *

В заключение можно сделать несколько выводов.

1. Война в привычном понимании (вторжение больших масс войск с уничтожением КНДР как государства — объекта атаки) вряд ли возможна в силу следующих обстоятельств: большие ресурсные затраты и потери; сложность рельефа; высокая насыщенность войсками перспективного театра военных действий; сомнительность достижения целей.

2. Политическая цель возможной войны против КНДР — оказание давления на КНР — достижима с меньшими затратами в ряде других мест вдоль периметра китайской границы.

3. Наиболее перспективной моделью войны представляется кампания «на измор», с истощением КНДР в приграничных артиллерийских дуэлях, бомбардировках и рейдах спецназа.

4. Возможные стратегические цели войны (уничтожение ядерного потенциала КНДР как объекта атаки) достижимы в военном плане лишь в случае варианта войны в привычном понимании (см. вывод 1). Однако прямое военное вторжение вряд ли приведет к достижению таких целей. 5. Тактические приемы перспективной второй корейской войны будут базироваться на уроках последних горных военных кампаний (Ливия, Коканг, апрельская война в Карабахе).

1. Kang H. Ici, c’est le paradis: Une enfance en Corйe du Nord. Michel Lafon, 2004.

2. North Korea Country Book. 1997. P. 33–147. URL: https://fas.org/nuke/guide/dprk/nkor.pdf

3. Bermudez J. // KPA Journal. 2010, July. № 7.

4. Данные о численности взводов, батальонов и рот см.: Bermudez J. North Korean Special Forces. Naval Institute Press, 1998. P. 182.

5. Washington Post, «North "bribed its way to nuclear statehood"» // The Japan Times, July 8, 2011. P. 4; Jane’s Defence Weekly, 27 November 2002.

6. По крайней мере, такие данные привел директор Управления военной разведки Республики Корея в своем заявлении от 6 ноября 2013 г. (http://english.hani.co.kr/arti/english_edition/e_northkorea/610084.html)

7. Avoiding the Apocalypse: The Future of the Two Koreas. Peterson Institute. P. 149–150.

8. Даже устаревшие материалы учений начала 1990-х годов свидетельствовали о возможности южан призвать 1240 тыс. человек в тридцатидневный срок. См.: Savada A.M., Shaw W. (eds.) South Korea: A Country Study. Diane Publishing, 1997.

КНДР. Корея > Армия, полиция > russiancouncil.ru, 15 июля 2016 > № 1831177