Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 3 марта 2017 > № 2094215 Михаил Мороз

 Еще раз о судьбе русского слова

Грустное эссе о родной речи

Михаил Мороз

Еще раз о судьбе русского слова (грустное эссе о родной речи)

Как-то роясь в своих старых школьных тетрадях, я наткнулся на записанную мной к какому-то уроку выдержку (нарочно не скажу «цитату») из В.И.Даля. Она меня изумила нынешней её злободневностью (намеренно не скажу «актуальностью»). Я почувствовал необходимость её острее, чем тогда, когда готовил высказывание гениального создателя Толкового словаря к уроку. Наверное, потому, что не возникало под сердцем тревожного предчувствия, что с нашим языком может случиться такое горе, такая беда от неминуемых потерь в нём. Вот это высказывание:

«Испещрение речи иноземными словами вошло у нас в поголовный обычай, а многие даже щеголяют этим, почитая русское слово, до времени, каким-то неизбежным худом, каким-то затоптанным половиком, рогожей, которую усыпали цветами иной почвы, чтобы порядочному человеку можно было бы по ней пройти».

Иной мой супротивник (нарочно не употреблю «оппонент») может мне возразить, сказавши: «Вот видите, слова эти Даль записал где-то в середине 19 века, а язык русский развивался, самоочищался от скверны и чужести и дожил до наших дней. Поэтому нечего беспокоиться. Произойдет самоочищения нашего языка и в дальнейшем». Возможный, предполагаемый (нарочно не употреблю «виртуальный») мой собеседник во многом и на счастье наше прав: со времен Даля язык наш (не без издержек) развивался, переживал смуты и жуткие войны и предстал перед очередным смутным временем во всём своём величии и великолепии. И это несмотря на ужаснейшие потери в 20-м веке его, русского слова, носителей — русских людей.

Но вот наступила новая смута. И в это время новой смуты мы вдруг не обнаруживаем самого главного носителя русской речи, гениальнейшего её творца и кудесника — русского крестьянина. Он исчез. Его почти не стало, потому что ушла в небытие общинная крестьянская жизнь. Произошло невиданное для Руси опустынивание огромных пространств, на которых не увидишь подчас ни одного коренного крестьянина. Есть, конечно, современные землевладения. Они очень похожи на латифундии, где используется почти рабский, мало оплачиваемый труд наёмных рабочих. Это часто заезжие люди из СНГ, китайцы (в Сибири), вьетнамцы и даже наши доморощенные люмпены (бродяги, босяки, преступники, спившиеся, опустившиеся люди). Современные политологи для обозначения людей, опущенных в результате серьёзной общественной ломки (нынешней смуты) на социальное дно, употребляют термин «маргиналы», что является синонимом слова «люмпен», введённого в оборот Марксом. (Margo - в переводе край, пометка, сноска на полях бумажного листа). Так вот, нынешняя часть маргинальных групп всё больше и больше занимает те социальные пустоты, которые возникли в результате массового исчезновения из жизни русского крестьянства. На смену Русскому Миру, достоянием которого являлось живое русское слово, пришёл иной мир, где сорная да хамская речь с примесью попсово-уголовного стёба вытесняет удивительное словесное многоцветье, рожденное в неповторимом крестьянском мире. Речения, местные слова и выражения, говоры, диалекты — это вовсе не словесный сор, как некоторые читатели могут подумать, а живительные ручейки, из которого полнилась многоводная, могучая река живого великорусского языка. Ещё совсем недавно мы с легкостью по речи могли отличить жителя одной деревни от другой. Теперь же, с физическим исчезновением носителей различных речений, мы теряем нечто живительное, то, что наполняло русское слово неповторимостью, выразительностью, меткостью. Происходит заметное «омертвление» русской лексики. Она теряет «чувственную», как бы сказали лингвисты, экспрессивную, эмоциональную окраску. Это связано с наплывом, похожим на цунами, чужеземных слов - слов-«оккупантов», нейтральных и «бездушных» по своей сущности. И слушать убаюкивающие речи возражающих мне предполагаемых супротивников, утверждающих, что язык, де, сам справится и отсеет всё ненужное, я не желаю. Одних носителей исконно русской речи уже нет (крестьянство), другие ("новые русские") так переустроены, что живое русское слово они воспринимают (по Далю) как «затоптанный половик». "Новым русским" совестно употреблять исконно русские слова: им кажется, что от бесконечного употребления слов-«оккупантов» они будут выглядеть умными и современными. Обидно, что к этому «состоянию ума» прибегают журналисты и телеведущие, которые должны по сути своей быть образцами русской речи. Но нет: им кажется непозволительным ступать по русскому «половику» русских слов, если он не усыпан чужеземными «цветами». Вот они вслед безграмотным и немощным (в смысле культуры речи) политикам говорят вместо «законный» - «легитимный». Вместо понятного русского слова «встреча» - «саммит». Вместо ясного, очевидного слова «созидательный, творческий» - «креативный». С употреблением этого заимствования происходят истинные курьёзы: его не к месту стали употреблять не только известные деятели, но и продавщицы ларьков и палаток на рынке. Одна убеждала меня купить «креативную» ветровку…

Кажется, не одному мне довелось не однажды слышать, даже от филологов, что язык живёт своей внутренней жизнью, движется и развивается, как вся окружающая нас жизнь. Язык не должен быть застывшим, закостеневшим. И иностранные слова позволяют ему развиваться, обогащаться. Всё так. Но любое развитие, в том числе и развитие языка, должно иметь некое основание, отталкиваясь от которого это развитие и происходит. Для языка этим основанием является его словарный запас, его корневые слова, которые дают жизнь огромному количеству производных слов. А исконно русские корневые слова беспощадно и не к месту вытесняются нахлынувшим вместе со странной свободой неухоженной чужой лексикой, словесным хламом, без чего мы легко могли бы обойтись. Я не имею в виду те заимствования, которые стали внедряться вместе с изобретенными другими народами предметов. Тут великий поэт был прав, когда сетовал:

...Но панталоны, фрак, жилет,

Всех этих слов на русском нет…

Поэт вынужденно использовал «иноплеменные» слова, однако винится перед читателем:

...А, вижу я, винюсь пред вами,

Что уж и так мой бедный слог

Пестреть гораздо меньше мог

Иноплеменными словами…

Великий Творец слова велик во всём — даже в признании своей вины при употреблении чужеземных слов. Нынешние же пигмеи от политики, экономики и даже культуры стыдятся иного — употреблять исконно русские слова. Это люди, претендующие на изысканно-утонченный вкус, на особенную «умственность», ненавидят русское слово. Их достаточно точно называют обрусевшим словом «снобы». И этот языковой снобизм проник во все среды (нарочно не скажу «сферы»), он стал нежелательным «достоянием» любого общественного круга.

Некоторые наши чиновники, как островные туземцы, однажды услышав иноземное слово «электорат», напрочь забыли прозрачное для русского ума и слуха слово «избиратель». А оно наше, корневое слово. С помощью его мы понимаем, кого мы себе выбираем в начальники, которые вершат наши судьбы, кого мы берем себе в жёны или обручаемся с избранником-суженым на всю земную жизнь. Но даже высокопоставленные чиновники упрямо будут произносить заёмное слово «электорат». Видно, крепко засело в их сознании чувство неполноценности (всё родное кажется плохим, а всё европейское видится неким совершенством), отсюда происходит желание попугайничать и подражать чужому языку.

Какое-нибудь слово, которое для европейца обычное и повседневное, для наших властителей и даже образованного учительства превращается в некое заклинание, окружённое ореолом священнодействия. Такие странные потуги мне приходилось наблюдать, когда я был членом городской аттестационной комиссии, где определяли первую квалификационную категорию для учителей, заявивших намерения на неё, соискателей (нарочно не скажу «претендентов»). Они не так давно подслушали слово «инновация» или прочитали о нём в какой-нибудь наукообразной дидактике и давай его употреблять к месту и не к месту. Им, вероятно, да и отдельным членам комиссии, совестно было употребить те же русские слова, с тем же смыслом: «новшество», «нововведение», «обновление», потому что это было бы «ненаучно». Вот так, в погоне за наукообразием, а также для того, видимо, чтобы напустить побольше туману, стали повсеместно употреблять слово «модернизировать». А ведь есть русские слова, вполне равные слову-иностранцу - «осовременивать», «усовершенствовать», «изменять». Они понятны любому русскому человеку. Но их не употребляют, очевидно, ещё и потому, что ничего в нашей жизни не меняется, не осовременивается или, по их речению, не «модернизируется».

Вот такие устойчивые губительные направления, изменения в развитии русского языка (нарочно не употреблю «тренды») наметились в последнее время. Но чтобы сохранить наш «великий и могучий», нам необходимо заняться сбережением русского народа, сохранив при нем Русский Мир, а не придумывать для него губительные «тренды» и «бренды».

Пора нам уже не «трендеть», а действовать в соответствии с истинными потребностями русской жизни

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 3 марта 2017 > № 2094215 Михаил Мороз