Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 17 марта 2017 > № 2110443

Иранские эксперты об отношениях Тегерана с Москвой

Российский совет по международным делам (РСМД) провел в Москве в медиацентре МИА «Россия сегодня» круглый стол, посвященный российско-иранским отношениям на современном этапе и перспективам их развития. В рамках круглого стола был представлен и совместный доклад «Партнерство России и Ирана: текущее состояние и перспективы развития», подготовленный РСМД вместе с иранским Центром по изучению Ирана и Евразии (IRAS, Тегеран). Доклад состоит из четырех разделов и одиннадцати тем. Каждую тему освещали два докладчика, от российской стороны и от иранской. Мы обратили внимание на иранскую часть экспертного заключения. Интересным представляется, как иранские эксперты оценивают состояние дел в российско-иранских отношениях, и что, с их точки зрения, не соединяет, а разделяет Россию и Иран.

Исламская Республика Иран (ИРИ) рассматривает себя в качестве мусульманской страны и суверенного «прогрессивного политического режима». Если при шахе Иран был зависимой от Запада региональной державой, то после исламской революции со временем он стал суверенной и влиятельной региональной державой. Идея построения ведущей региональной державы — это часть современной иранской идеологии, определяющей внешнеполитический курс государства.

Подходы Ирана и России к проблеме поляризации власти в системе международных отношений, несмотря на схожесть, имеют под собой разные основания, поскольку Россия является глобальной державой, а Иран — региональной. С точки зрения Ирана, Россия в постсоветский период все так же является мощным стратегическим игроком, имеющим сильные позиции в ООН.

Политические системы Ирана и России существенно отличаются друг от друга и имеют разные приоритеты. Глубокие различия политических систем двух государств сильно затрудняют их сближение. У России и Ирана отсутствуют общие ценности, и им остается сотрудничать только на основе общих экономических интересов. Но экономическое взаимодействие пока не может создать необходимый фундамент для диалога вследствие явной ограниченности базы сотрудничества в данной сфере. В связи с этим приходится рассчитывать только на общность политических интересов в регионе как на возможную основу взаимодействия Ирана и России.

Важнейшим отрицательным фактором, влияющим на взаимодействие России и Ирана, является слабость общественных связей, определяющих сотрудничество этих двух стран друг с другом. Слабость общественных связей ведет к тому, что взаимодействие России и Ирана ограничивается правительственным уровнем. Однако одних политических деклараций или встреч на высшем уровне для полноценного «стратегического партнерства» явно недостаточно. Необходим высокий уровень взаимной симпатии, взаимопонимания и доверия между обществами двух стран. Без широкой общественной поддержки демонстрируемая дружба между национальными лидерами или постоянное взаимодействие бюрократических машин вряд ли гарантирует устойчивость отношений.

Общественное мнение России не сформировано относительно сотрудничества с Ираном, а «определенная» часть российской элиты не приветствуют стратегического сотрудничества с ним. С другой стороны, общественное мнение в Иране также не поддерживает идею стратегического взаимодействия с Россией.

Исторический опыт взаимодействия также играет отрицательную роль во взаимодействии России и Ирана. Историческая память иранцев способствует развитию взглядов на внешнюю политику, когда за любым важным событием, затрагивающим Иран, видят либо тайную руку России, либо Великобритании. В итоге, в Иране продолжает присутствовать «уровень негативных ожиданий» в отношении сотрудничества с Россией вообще и, в частности — по Сирии.

На стратегическое взаимодействие Ирана и России оказывает прямое влияние тип их отношений с США. Каждая из двух стран по-своему определяет свою политику по отношению к Соединенным Штатам. Так, например, между США и Ираном нет двусторонних отношений. США пытаются ограничить свободу действий Ирана в международной политике, поскольку именно Иран был признан в Вашингтоне важнейшим вызовом для региональной политики США на Ближнем Востоке. Что касается России, то вплоть до 2012 года Москва неоднократно шла на риск нанести ущерб развитию отношений с Тегераном ради укрепления своих отношений с Западом. Как результат, с момента возобновления усилий Тегерана в решении ядерного вопроса Москва была озабочена возможным отдалением Ирана и его переориентацией на Запад.

С точки зрения иранцев, существующее сотрудничество Ирана и России нельзя назвать «стратегическим партнерством». Отношения двух стран в постсоветский период продолжались в режиме «взлета и падений». В особенности это касается вопроса антииранских санкций в годы президентства Дмитрия Медведева, при котором проводилась политика сближения с Западом. Иранцы отметили, что председатель РСМД бывший министр иностранных дел Игорь Иванов как-то заявил, что стратегическое партнерство Москвы и Тегерана не может строиться на базе их совместного противостояния Западу. Подобный подход не устраивает иранскую сторону.

С другой стороны, выходящий из-под санкций Иран в лице своего входящего во власть реформаторского крыла рассчитывает на восстановление отношений с Европейским союзом. Кроме того, президент ИРИ Хасан Роухани недавно заявил, что Иран может иметь дружеские отношения с США. Прослеживается явная тенденция к повороту постсанкционного Ирана в сторону Запада, конкретно — к ЕС. Иранцы неоднократно заявляли о своей готовности участвовать в европейских проектах типа Nabucco, посредством которых они были готовы обеспечить европейцам «энергетическую безопасность» собственными и транзитными из Средней Азии ресурсами.

Сейчас Иран остро нуждается в западных инвестициях и технологиях для восстановления и развития своего энергетического сектора экономики. Определенные сдвиги в этом направлении прослеживаются после решения иранской ядерной проблемы в июле 2015 года. Европейцы несколько раз открыто давали понять, что они не заинтересованы в предварительно заявленном новым президентом США Дональдом Трампом стремлении возобновить режим санкций против Ирана.

Если Россия видит в Совете Безопасности ООН важнейший институциональный элемент созданного после 1945 года международного порядка, то Иран, оказавшийся под воздействием международных санкций, наложенных Советом Безопасности ООН, считает этот институт несправедливым, угнетающим и даже нарушающим законы. В Иране помнят, что Россия поддержала шесть враждебных Ирану резолюций Совета Безопасности ООН по поводу его ядерной программы и способствовала тем самым установлению режима международных санкций.

В целом, взаимодействие России и Ирана не отличается системностью и стабильностью. Это связано со многими факторами, ключевым среди которых, с точки зрения иранцев, является то, что отношения двух стран больше всего зависели от характера взаимодействия России и Запада, из-за чего не сформировалась независимая основа, опирающаяся на взаимные интересы. Поэтому на взаимодействие России и Ирана гораздо большее влияние оказывают внешние события, нежели единая и четко определенная и согласованная стратегия.

В Москве любят использовать термин «стратегическое партнерство». В разные периоды недавней истории этим термином в Москве описывали отношения России с такими разными странами, как США и Китай, Белоруссия и Чили, и даже с наднациональными объединениями — Европейским союзом. Нередко термин «стратегическое партнерство» используется и в контексте нынешних отношений Москвы и Тегерана. Но, если оставить за скобками возвышенную риторику, то, с точки зрения иранских экспертов, нет достаточных оснований считать российско-иранские отношения в настоящее время отношениями «стратегических партнеров». На практике речь идет все-таки о тактическом союзе двух очень разных стран. Фактически две страны — Россия и Иран в ситуации кризиса в Сирии заключили между собой «брак по расчету», в котором пытаются достичь собственных целей за счет объединения усилий.

Кроме того, Россия, с точки зрения иранцев, стремится предотвратить гегемонию какой-либо державы в регионе Ближнего Востока и выступает против любого нарушения баланса сил в регионе, в том числе превосходства одной из держав региона над всеми другими. В этой связи Россия демонстрирует нежелание поддержать проекты Ирана по обустройству региона Ближнего Востока. Кроме того, Россия в целом смотрит с опаской на «идеологический подход» Ирана к миру и региону. Если Россия поддерживает противостояние главенствующей роли США, то идею создания «справедливой», с точки зрения Ирана, системы, основанной на балансе сил в регионе, она не разделяет.

Россия постоянно выступает против военного присутствия США в регионе Ближнего Востока. Но до начала сирийского кризиса она практически не возражала против этого присутствия и не считала себя в связи с этим ущемленной, в то время, как Иран считает военное присутствие США в регионе реальной и прямой угрозой для собственной национальной безопасности.

Стратегические интересы Ирана в регионе Ближнего Востока связаны с важнейшим приоритетом политики Тегерана — достижение желаемого для Ирана баланса сил на Ближнем Востоке. Поэтому, как бы ни нуждалась Россия в поддержке Ирана в начале урегулирования в Сирии, эта потребность может серьезно уменьшиться в будущем. С точки зрения России ее проекты и создают максимально благоприятный фундамент для будущего Сирии, однако они, как полагают иранцы, не решат основную проблему Сирии и всего региона — присутствие радикальных исламских течений. В действительности суть проекта в области противостояния радикальным течениям, предлагаемого Москвой, заключается в устранении поддержки со стороны внешних сил и создании международной коалиции с участием США для противостояния экстремистам. Иран относится к этим предложениям не слишком оптимистично, так как сомневается, что США стремятся к искоренению радикальных течений в регионе.

С точки зрения иранских экспертов, Россия стремится к большим достижениям на Ближнем Востоке при ограниченных ресурсах и ограниченном участии. Это увеличивает риски, связанные с поведением России, для всех основных игроков, в том числе и для Ирана. Кроме того, в Иране видят, что через этот кризис Россия старается решить свои проблемы с Западом или, по крайней мере, нивелировать их. В дипломатических попытках урегулирования сирийского кризиса Россия сильно надеется на поддержку и сотрудничество с США. Это неприемлемо для Ирана.

А пока в настоящее время Иран и Россия смогли реализовать свои цели и политику в Сирии посредством разделения задач без формирования полноценного союза. На практике в Сирии Россия и Иран сражаются каждый за свои национальные интересы. Сейчас планы России для Сирии активно реализуются, однако, по всей видимости, время для оценки успехов России, с одной стороны, и приемлемости этого успеха для Ирана — с другой стороны, еще не наступило.

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 17 марта 2017 > № 2110443