Россия. СКФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 8 апреля 2017 > № 2137843

Охота на призрака.

Колонна вышла из Моздока рано утром, когда заря окрасила небо багряными красками. Как только остался позади последний осетинский блокпост и машины въехали на Чеченскую землю, в небе зависла вертушка. Она бороздила облака, то улетая вперёд, то появляясь откуда-то сбоку. С ней было спокойнее. Но, несмотря на прикрытие сверху, бойцы, сидящие в кузовах автомобилей и на броне бэтээров, ощетинились в разные стороны стволами автоматов.

«…А то тебе месть Кара Борз»

Подъехав к перевалу, колонна остановилась. Командир отряда полковник Макеев, немногословный русоволосый великан, выпрыгнул из кузова. Вдали виднелось небольшое село Кара-Юрт, которое прилепилось к горному хребту. Несколько десятков домов, две длинные улицы и бахча. Вот и всё.

- Константин Иваныч, - командир отряда, который сменяла коман­да Макеева, разливал по алюминиевым кружкам горячий крепкий чай, - особенно ничего примечательного в округе нет. Я так понимаю, отряды здесь выставлены лишь для того, чтобы перекрыть горную тропу. Чтобы по ней не доставляли на Кавказ оружие, наркотики и деньги для осуществления терактов.

- А как местное население? - Макеев прихлёбывал пахучий чай вприкуску с кусочком твёрдого прессованного сахара.

- Да вроде ничего. С понятием - майор улыбнулся, - взаимоотношения довольно терпимые, только если твои бойцы косячить не будут. Спиртным здесь не торгуют, да и не принято это у них.

- Ну, тогда счастливого пути, майор, - Макеев крепко пожал коллеге руку.

- Да, совсем забыл, Иваныч, - майор понизил голос, - завёлся у нас тут недавно диверсант. Гадит нам и по-мелкому, и по-крупному.

- Из местных?

- Я думаю, что да. Больше некому. Места знает хорошо. То растяжку поставит на тропе, то наши переставит. Подстрелил часового неделю назад, ранение пустяковое, но всё-таки. И везде оставляет волчьи следы, иногда клочок шерсти. А в прошлом месяце подорвал машину из комендатуры: один двухсотый. Повесил на ветку волчий зуб, заметили, конечно, не сразу - на чёрной нитке висел. А ещё нам как-то запис­ку подбросили. На, гляди.

Макеев развернул смятый тет­радный листок, который ему протягивал майор. На нём было нацарапано: «Рускиухады, а то тебе месть Кара Борз».

- Ого, и как понимать это? - Макеев посмотрел на майора сверху вниз.

- Кара Борз - это чёрный волк. Волк вообще у них священное животное.

- Понятно, - Макеев задумчиво поглаживал подбородок.

- Бывай, товарищ полковник. А с волком этим поосторожнее, береги ребят.

Призрак у колодца

Через неделю, рано утром, на противопехотной мине подорвался старшина оперативного взвода. Парня сильно посекло осколками, и его сразу же отправили в госпиталь «Северный» на вертушке.

Командир срочно собрал офицеров в штабной палатке.

- Кто стоял ночью на первом посту? - Макеев внимательно разглядывал командиров двух взводов.

- Сержант Разов, товарищ полковник, - командир первого взвода лейтенант Дроздов не поднимал глаза на командира, как будто он и был виноват в случившемся.

- Давай его сюда, Дроздов!

Лейтенант молча поднялся и вышел из палатки.

- Какие мысли будут у других? - командир, чиркнув зажигалкой, закурил.

- Старшина за водой пошёл, - поднял взгляд на полковника капитан Старков, - колодец в пятидесяти метрах от расположения отряда…

- Это нам известно, - перебил его Макеев.

- А тропа только одна, - невозмутимо продолжил Старков, - примерно в тридцати метрах от ПВД, прямо на тропе, стояла МОНка, сработала на движение. Причём поставили её сегодня ночью - в этом нет никакого сомнения. А вокруг крупные волчьи следы.

- Волчьи? - вступил в разговор врач отряда Корнев. - А почему ты так думаешь? Может, собачьи?

- Волчьи, Владимир Андреевич, - продолжил Старков, подняв глаза на доктора, я их с другими не перепутаю. Дядька у меня в лесничестве работал. Порою мы с ним лес обходили по нескольку десятков километров. И причём как будто вожак кружил, они так дичь загоняют. Волчьи, это точно.

Разговор прервался, потому что в палатку, подталкиваемый сзади взводным, кряхтя, зашёл крепкий черноволосый сержант, нашёл глазами командира и встал по стойке смирно.

- Разов, доложи-ка, мил друг, как службу ночью нёс? - Макеев пристально разглядывал сержанта.

- Да вроде бы всё как всегда, товарищ полковник, - засопел сержант.

- Ты давай не темни, - подал сзади голос взводный, успевший по дороге расспросить часового, - рассказывай, как мне говорил.

- Да под утро заморочило меня слегка, - неуверенно продолжал Разов.

- Заморочило? Это как? Закемарил? - Макеев стряхнул пепел с сигареты.

- Может, и закемарил, командир. Но только показалось мне, что на тропе, что к колодцу ведёт, ну на той самой, призрак появился.

- При-и-и-зрак? - протянул Старков.

- Призрак! - в голосе сержанта появилась уверенность, и он перевёл взгляд на капитана. - Белый силуэт, как человек вроде, призрак - кто же ещё? Мелькнул и пропал. Я совсем уж было собрался дежурному по рации доложить, да подумал - померещилось. Луна спряталась как раз - я и думаю, ветки от платанов в тень попали.

- Эх, Разов-Разов, - Макеев поморщился, - если бы доложил по команде, как положено, не улетел бы твой боевой товарищ в госпиталь.

- Да я и сам понимаю, товарищ полковник, - Разов сморщился и заморгал, - подумал, померещилось, да и стыдно признаться - побоялся, на смех меня ребята поднимут.

- Да какой уж тут смех, тут плакать надо. Иди, сержант, неси службу. Когда Разов вышел из палатки, Макеев в деталях пересказал офицерам рассказ командира предыдущего отряда про Чёрного Волка и даже записку показал. После этого в палатке повисла тяжёлая пауза.

- Может, и вправду показалось сержанту? - нарушил молчание доктор.

- А мина? - поднял на него взгляд командир второго взвода Карташов.

- Да может, стояла она тут не одну неделю, а старшина наш только сегодня на неё наткнулся.

Старков молча рисовал прутиком на земле узоры, потом бросил ветку через левое плечо и повернулся к врачу.

- Исключено, Владимир Андреевич, мы с сапёрами каждую пядь земли вокруг просмотрели. МОНку сегодня ночью поставили.

- Разову простительно, док, он в первый раз на Кавказ приехал, - Макеев посмотрел на врача, отчего тот поёжился, - а тебе, стреляному воробью, стыдно в призраков верить. Это, Владимир Андреич, тот самый Чёрный Волк, который нам мстит.

- Это он только начал, вкус крови почувствовал, - продолжал Макеев. - Значится так: командиры взводов будут у нас заниматься службой. Ты, док, - своими вопросами. А тебе, Саша, - Макеев посмотрел на Старкова, - у меня будет особое задание. Даю тебе две недели, чтобы извести этого призрака. Докладывать о результатах будешь мне лично каждый вечер. Понятно?

Язык общения - русский

Весь день Старков ходил как потерянный. Он что-то шептал, шевеля губами, размахивал руками, чертил пальцем в воздухе знаки, а иногда, резко развернувшись, шёл в другую сторону. К вечеру решительно зашёл в командирскую палатку.

- Я вот что думаю, Иваныч. Если это кто-то из местных - то их от меня отвлечь надо. Может быть, найти ребят, недовольных порядком сегодняшним? То да сё - поговорить с ними, что хотел бы в горы уйти, стать настоящим джигитом…

- Не получится. Горцы - народ осторожный. Это тебе тут пару годков пожить надо.

- А что, если, - вступил в разговор Корнев, - сделать из нашего Сани горького пьяницу? Ты же говорил - местные не пьют, - Корнев, посмотрев на командира, хитро сощурился. - Так?

- Ну так, и чего?

- А если наш офицер постоянно будет пьяным - на улице, в кафе сельском и везде, короче, они по-любому к нему будут относиться по первости враждебно, а потом рукой махнут. Мол, никчёмный человечишко, и бдительность потеряют.

- И чего мне, каждый день горькую пить? - вступил в разговор капитан. - Так сопьёшься раньше времени.

- Не обязательно, - повернулся к нему доктор. - Ты что, пьяного изобразить не сможешь? Не валяться на улице, конечно, а так - вести себя не вполне адекватно.

- Так-так, понимаю, - теперь уже заулыбался Макеев, - но я же говорил, горцы - народ внимательный и очень осторожный. Могут не поверить…

- Поверят, - хлопнул себя ладошкой по ляжке Корнев, - тебе, Саня, такие капли дам, зрачок будет как у совы - во весь глаз, а под губу нижнюю ватку будешь класть, спиртом смоченную, разить от тебя сивухой будет за три километра.

- Есть одно «но», Андреич, - усмехнулся Старков, - языками не владею…

- А вот тут ты не прав, - в свою очередь перебил его командир, - здесь с десяток национальностей живёт. Поэтому язык общения для них - русский. По ночам будешь выходить в свободный поиск. Обо всём станешь докладывать по окончании каждой засады, Саша.

- Понял, командир, - Старков, скинув с себя сомнения, мучившие его весь день, потихоньку наполнялся азартом, как собака перед охотой.

Свободный поиск

Солнце потихоньку пряталось за горы.

Саня тенью промелькнул мимо караулов, выставленных по периметру военного лагеря, и, сторонясь дороги, свернул в частые посадки из невысоких деревьев.

- Сначала обойду кишлак, посмотрю, кто и чем дышит. А потом прочешу близлежащую местность, - сказал он сам себе и сразу испугался. Ему показалось, что сказал это вслух. Но вокруг царили тишина и умиротворение, природа засыпала на время прохладной южной ночи, лишь со стороны села слышались звуки, характерные для мест, где живут люди: мычание коров, кудахтанье куриц, плач ребёнка.

Эти звуки успокаивали Саню. Прокравшись вдоль деревьев, прилегающих к окраине Кара-Юрта, занял удобную наблюдательную позицию. Пролежав минут двадцать, поднялся повыше и, найдя на горе небольшую площадку, подстелив под себя коврик снайпера, достал прибор ночного видения и принялся внимательно осматривать село, схему которого ему нарисовал прапорщик Сергей Колесниченко. Он был давнишним приятелем Сани. На его плечах лежала непростая и очень нужная в командировке обязанность - кормить личный состав подразделения. И, надо заметить, справлялся с этим прапорщик мастерски.

Серёга от природы был весёлым и контактным парнем. Везде обзаводился нужными знакомствами. Вот и здесь, в Кара-Юрте, уже через несколько дней все местные жители приветливо здоровались с ним. Поэтому Саня попросил его аккуратно разузнать в селе, что к чему...

...В первый час засады Старков ничего примечательного не заметил, после двух часов ночи, когда село полностью уснуло, услышал, как стукнула калитка. Из дома вышел человек, огляделся по сторонам и уверенно зашагал по дороге в сторону «зелёнки».

Старков быстренько скатал коврик, прицепил к ремню, взял автомат на ремень и, крадучись, последовал за неизвестным. Тот нёс в руках вещмешок, шёл уверенно и даже непринуждённо. Саня бесшумно крался по обочине дороги, метрах в десяти, то пригибаясь к земле, то передвигаясь короткими перебежками.

Человек бодрой походкой продолжал свой путь, пока не вышел на горную поляну. Вокруг костра сидели чабаны и кипятили чай. В нос ударили запахи крепкого чая и табака. Кавказская овчарка, лежавшая у костра, подняла голову, принюхалась, лениво пошла в сторону разведчика. Саня быстренько ретировался. Встречаться нос к носу с охранником овечьих отар не входило в его планы.

Пришлось с собакой в прятки поиграть

- Ну, рассказывай, военный, чего ночью видел или слышал, - Макеев расположился на кресле, сделанном из зелёных армейских ящиков из-под гранатомётных снарядов.

- Ничего особенного, Иваныч, только чабан сегодня ночью попутешествовал слегка.

- А чего-нибудь необычного не заметил в его путешествии?

- Проводил его до лугов, посмотрел на жизнь простых чабанов, потом, правда, с собачкой в прятки пришлось поиграть, но сыпанул на тропу табаку, она интерес ко мне потеряла. Потом ещё с часок понаблюдал - и до дому.

- Ну что тебе сказать, Саня. Продолжай наблюдение. С твоим «разложением» денька три подождём, пожалуй. Можешь отдыхать.

Саня вышел из штабной палатки и отправился к своему другу Колесниченко.

- Здоров, Серёга, - Старков присел рядом со старшиной.

- И тебе не хворать, - тот невозмутимо чистил картошку, пряча в уголке рта «беломорину».

- Ничего не слыхать в нашем дворе и его окрестностях?

- Пока вроде Бог милует, - Колесниченко понизил голос. - Насчёт задания твоего, Саня, - откровенных боевиков в селе нет. Все в горах. Приходили зимовать, да как солнышко пригрело - опять воевать отправились.

- Дальше - чабаны, люди в селе по горским меркам не бедные, отары у них большие. За ними уход нужен, тут не до баловства. Овцы - продукт стратегический, можно сказать, единственный жизненно важный. Земля здесь никудышная, в огородах - сам видел - айва да дыни иногда. Остаётся глава поселения, чайханщик и малый один - он вроде как пришибленный слегка. Во время первой войны ещё контузило его прилично, вот крышу у него и сносит время от времени.

- Это как?

- Да, говорят, находит на него: может в горы убежать - его потом с фонарями ищут, то орать начнёт сутками напролёт. Для него родные клетку деревянную соорудили. Вот и сажают его под замок иногда, а он орёт, как потерпевший, да прутья от клетки грызёт.

- Понял, старшина. Спасибо тебе. Присмотрюсь. Может, упустил кого?

- Может, и упустил, Сань. Народу вроде в селе не так уж и много. Понаблюдаю ещё - приходят людишки: кому инструмент напрокат нужен, кто молоко на сахар меняет. Попытаю…

«Разложение»

Саня Старков второй день «разлагался» в чайхане. Расположившись на циновке, он заказывал себе чай, время от времени подливая в пиалу пойло, доставая бутылку из-за пазухи. Спирта в ней было немного, в основном вода, но разило сивухой за километр.

Чайханщик Ваит вначале только морщился, в чайхану люди в первый день вообще не заходили. Косились недовольно на русского пьяницу и, перекинувшись парой фраз с хозяином, уходили.

На второй день Ваит нашёл компромисс - с русскими ссориться было не в его интересах, заходили они часто и заказывали много. Чайханщик перенёс Санину циновку в дальний угол. Местные вернулись. Садились за чаепитие и перестали обращать на него внимание, только морщились от запаха спиртного.

Саня в разговоры не лез, да и разговаривать с ним никто не стал бы. Пользы от его сидения пока не было никакой. Разговоры о погоде, о дождях, о заболевшей корове, об урожае айвы - короче, полный порожняк.

- Ваит-джан, налей ещё чайку, пожалуйста, - Саня приоткрыл сначала правый, потом левый глаз.

Чайханщик уже нёс ему пузатый чайник, затем, ловко убрав со стола пустой, поставил перед ним новый.

- Зачем пьёшь, Саня?

- Так жизнь такая, Ваит, не мы такие. Что ж ещё тут делать - скука.

- Может, тебе манты или шашлык? А то не кушаешь совсем, только пьёшь водку свою, - Ваит поморщился. - Одна женщина спрашивала уже: что этот русский тут водку пьёт, у него дома что, не продаётся?

- Насмешила… Конечно, продаётся.

- Ты перестань, Саня. Надо домой вернуться, а пить будешь - горы этого не любят. Останешься здесь. Навсегда останешься.

Ночная засада

Старков постучал по деревянной стойке на пороге командирской палатки.

- А, заходи, Саня. Похмелить?

- Хоть ты не подкалывай, командир, - Саня, откинув полог, зашёл и сел напротив Макеева.

Тот разглядывал карту, иногда делая на ней пометки красным карандашом.

- Ну, рассказывай, - командир ловко закинул карандаш в гранёный стакан.

- От чайханы пока результатов никаких, правильно ты говорил: местные - народ осторожный и внимательный. Информации больше от Колесниченко, он слово заветное знает, наверное. Ему горцы душу готовы раскрыть.

- А ночные вылазки как?

- Прошерстил окрестности вдоль и поперёк. Результата пока ноль.

- Ну этого и следовало ожидать. Волк этот осторожный. Он после каждой вылазки затаиться должен. Это мне и предыдущий командир говорил. Хитрый и очень осторожный противник. Ты продолжай поиск, Саня, не останавливайся. Как снайпер работает - знаешь?

- Знаю, командир. Сутками цель высиживает.

- То-то и оно, капитан. А тут цель сложная, неделями вокруг неё ходить надо, а может, и месяцами….

Ночью Саня устроил лёжку под огромным раскидистым дубом. Тот стоял на сопке, и окрестности просматривались очень хорошо с трёх сторон, с четвёртой мешала «зелёнка».

Над горами взошла луна - круг­лая и жёлтая, как апельсин, - какие бывают только в детстве. Капитан взялся за цевьё автомата, чтобы переложить его поудобнее, и вдруг почувствовал, как по телу побежали мурашки. В воздухе повисло напряжение, и даже звуки на секунду затихли. С той самой непросматриваемой стороны «зелёнки» что-то уже происходило, но что - этого Саня пока не понял. Он на долю секунды замер, и тут же ему в нос ударил резкий и неприятный запах то ли слежавшейся шерсти, то ли псины. Капитан поднял глаза и оцепенел. Слева, метрах в трёх, в лунном свете стояли два волка и спокойно рассматривали Саню в упор. Появились они бесшумно, как будто выросли из-под земли. Один - крупный, лобастый вожак чёрного окраса и поменьше - матёрый серый с подпалинами.

Глаза волков светились в полумраке, как горящие угольки.

- Сколько раз по следам вашим ходил, а увидеть вот так впервые довелось, - промелькнуло в голове, - вот он, Чёрный Волк. Да только не два их, минимум с десяток - остальные в засаде, команды ждут.

Саня, не торопясь, перевёл руку с цевья автомата на курок, а второй рукой медленно достал из разгрузки армейский нож с костяной ручкой.

- Я для вас трудная добыча, братцы, - мысленно произнёс он, - не ровён час троих из ваших положу…

Серый волк поскулил чуть слышно ему в ответ. Но чёрный стоял, как изваяние, глядя глаза в глаза. Саня поёжился, но взгляда не отвёл - нельзя. Волки исчезли так же мгновенно, как и появились. Сане даже вначале подумалось: «А не показалось ли всё это? Может, и меня заморочило, как сержанта Разова тогда?» Но сколько он ни таращил глаза в разные стороны, сколько ни смотрел в ночник - волков и след простыл. И следов не отыскал - тропа каменистая.

На рассвете капитан скатал снайперский коврик, проверил разгрузку, пару раз зевнул и осторожно двинулся в лагерь. На тропинке, которая была уже на подходе к селу, в одном месте его больно укололо в сердце. Стоп, боец. Саня присел на корточки, отсоединил от «калаша» шомпол - несколько раз ткнул в землю вокруг - чисто. Затем приподнял траву слева, справа. Всходящее солнце ослепило глаза, и на долю секунды в полуметре впереди на тропе что-то ярко вспыхнуло и пропало. Саня ножом поддел зелёную проволоку. Натянута - у самой земли, припорошена грунтом.

- По ниточке, по ниточке. Вот она, растяжечка. На меня? А на кого же ещё? На меня. Выследил волчара, а может, ему те, ночные, шепнули…

«Вжжж, вжжж, чпок, чпок…» Саня успел только свалиться куда-то вправо - над ухом прожужжала пуля. Он перекатился с места, в которое упал, схватил автомат и прицелился. Только вот куда стрелять? Старков внимательно огляделся. Вон там впереди, метрах в десяти, качнулась ветка.

- Вот ты где, Кара Борз. Обойду-ка я тебя слева. - И, рывком поднявшись, кинулся к месту засады. Такой прыти призрак от него не ожидал, на долю секунды показался. Мельк­нул впереди и сразу пропал.

Саня преследовал его, пригибаясь к земле, где-то замирая, где-то прячась за деревья и пригорки.

- Невысокого роста, очень подвижный, юркий, можно сказать. В маскхалате зелёного цвета - наш, армейский. Местность знает феноменально, двигается уверенно, где-то семенит. Где-то перепрыгивает препятствия, как кошка. Пацан? Похоже, что подросток или девушка. Всё, потерял.

Саня дышал и не мог надышаться. Впереди послышался треск веток. Он спрятался за кустом и навёл автомат на звук. По тропе, еле-еле передвигая ноги, тащилась старуха. На горбе у неё помещалась огромная вязанка хвороста. Бабка шла прямо на него. Саня оглядел её с ног до головы. Чёрный платок, чёрное платье с длинным рукавом, юбка в пол, на ногах калоши. Она опиралась на палку, кряхтела и стонала. Глаза полузакрыты, губы плотно сжаты, орлиный нос, бровей почти нет - да и немудрено, лет-то, наверное, под сто. Слева, под глазом, небольшой, но заметный шрам. Бабка остановилась в нескольких саженях от Сани, горестно вздохнула, вытерла рукавом пот и поплелась дальше. Она прошла в паре метров от капитана, не заметив его в густом кустарнике.

- Всё, охота закончена. Всю масть ты мне перебила, мать. Светиться нельзя, хоть бабка и старая, но горянка - внимательная. Могла заметить.

Саня посидел ещё минут двадцать и выдвинулся к месту засады.

- Вот здесь я сидел на корточках. Стреляли по мне оттуда. Ага. По ниточке. «Эфка» у корней дерева, грамотно поставлена. Кабы не солнышко-колоколнышко, вовек не заметить. На колечке гранаты клочок шерсти, даже в косичку заплетён - не поленился диверсант, так хотелось марку поддержать. - Саня снял косичку, понюхал, в нос ударил слабый запах слежалой псины. Волчья.

- Теперь вернёмся назад. Пули, стало быть, полетели в ту сторону. Поищем, вдруг как повезёт?

Саня обходил местность, внимательно разглядывая каждое дерево, каждую ветку. Есть!

У одного из платанов пуля зацепила самый краешек, да и застряла в коре, прямо сбоку. Саня выковырнул её ножом. Подержал на ладошке, разглядывая, подкинул вверх, поймал, улыбнулся и двинулся в лагерь.

Разбор полётов

- Выследил волка, молодец, капитан, - командир отряда Макеев рассматривал пулю со всех сторон.

- Нет, Константин Иваныч, он меня выследил. Засаду на меня устроил.

- Ты её на зуб ещё попробуй, командир, - врач отряда Корнев тоже внимательно рассматривал пулю.

- Калибр 9 на 39. ВСК - войсковой снайперский комплекс. Наше оружие - спецназовское, - Старков достал сигарету из пачки.

- Думаешь? - поднял на него глаза Макеев.

- Не думаю, знаю, командир. Стрелял бесшумно, с глушителем.

- Дневальный! - командир откинул полог палатки - Ну-ка бери журнал ориентировок - и ко мне.

В палатку вбежал боец с видавшей виды конторской книгой.

- Здесь я, товарищ полковник.

- Молодец. Ищи сводки за апрель этого года. Давай-давай, шевелись. Десятого или четырнадцатого числа. Нашёл? Читай.

- Четырнадцатого апреля, в 10.02, у села Кара-Юрт было совершено нападение на машину УАЗ военной комендатуры…

- Дальше, вон там, на третьей строке, - нетерпеливо перебил его Макеев.

- Где? А-а-а, здесь. Похищены два автомата АК-47 и одна винтовка ВСК. Прокуратурой заведено уголовное дело по статье «Терроризм» номер…

- Всё. Свободен.

- Есть, - козырнул дневальный и вразвалку вышел из штабной палатки.

- Наш Чёрный Волк. ВСК у комендачей повзаимствовал…

- Я ж и говорю, - затянулся сигаретой Старков.

- Каков из себя?

- Маленький, юркий. Бегает быстро - не угнаться. Не мужчина - либо подросток, либо девчонка. Местный - это точно. В зелёном маскхалате.

- Бегает хорошо, стреляет плохо, - задумчиво протянул врач, вертя в руках пулю.

- Выходит так, Андреич!

- Лица не заметил? - командир поднял глаза на Старкова.

- Нет. Всё время со спины его видел. На голове капюшон.

- Да-а-а. Задал ты, капитан, задачку. Девчо-о-о-нка. Ну ладно, мы тут по-своему поищем. А ты Колесниченко ещё задачу поставь - пусть поспрошает местных, и в поиск каждую ночь. Давай, Саня, время выходит.

Серёга, как всегда, занимался своим любимым делом - чистил картошку и покуривал. Это, по его словам, успокаивало нервную систему.

- Ого, какие люди! Салам, Саня, - старшина приветливо улыбался. - Сидай рядышком.

- Здорово, братское сердце, - Старков присел, - давай сигаретку.

Колесниченко вытащил из кармана смятую пачку сигарет.

- Это последние, Сань, - не привезли. В горах камнепад сошёл, дорогу к нам отрезало. С МЧС сказали - только через пару недель расчистят.

- Эге, и чего же делать нашему курящему брату?

- Табаку тебе отсыплю. Козью ножку умеешь крутить или научить тебя?

- Умею, а бумагой где разжиться?

- Вон смотри - рядом с полевой кухней стопка газет - местные принесли. Бери, сколько хочешь, закончатся - приходи ещё. У меня этого старья навалом.

- Спасибо, Серёга, - Саня засовывал в карман разгрузки пакет с махоркой - Я задачку поставить тебе хотел: поспрошай местных насчёт пацанёнка или девчонки бойкой. Видел я сегодня утром призрака этого. На Чёрного Волка никак не тянет - скорее, волчонок. Но бегает по лесу - лося обгоняет.

- Хорошо. Не вопрос.

…Саня сидел у буржуйки, скручивая козью ножку.

- Да, без курева трудно приходится, - рядом лежала стопка старых пожелтевших газет. - «Спортивный вестник Кавказа» - ну что же, почитаем. Таблицы союзного ещё чемпионата по футболу.

Капитан перебирал стопки газет, иногда прочитывая передовицы, иногда бросая их в топку. И вдруг тревога пробежала по его телу, пробежала и занозой засела в мозгах. Как будто только что он пропустил что-то важное. Саня лихорадочно стал пересматривать прочитанные уже газеты, искал глазами старые таблицы и статьи.

С одной из страниц на него смотрела молодая красивая горянка. «Гордость республики - Аминат Адиева. Мастер спорта СССР по спортивному ориентированию, призёр молодёжного чемпионата Советского Союза». Ну и что? Саня перевернул газету - 21 мая 1971 года. Так это же было при царе Горохе… Нет, где-то он уже видел это лицо. Миндалевидные глаза, чёрные брови дугой, орлиный нос, плотно сжатые губы. Слева, под глазом, небольшой, но заметный шрам.

- Серёга, - Саня быстро зашёл в палатку взвода обеспечения, - вспоминай - бабка старая, нос орлиный, рост примерно метр шестьдесят. Зовут Аминат. Знаешь такую?

- Ну знаю. Приходила пару раз, козу искала. Живёт в крайнем доме на окраине аула, одинокая, неразговорчивая. Да ты куда?

Но Саня быстро выбежал из палатки.

Дом на окраине села

Капитан Старков положил газету на стол перед командиром.

- Это она.

Полковник Макеев отложил в сторону карту и недоумённо смотрел на Старкова.

- Понял. Быстро и по делу.

- Тогда утром в лесу я за призраком гонялся. А встретил её. Она и есть Кара Борз. Притворялась, правда, старой и дряхлой, но с ней наперегонки побегать - ушатает вусмерть.

Макеев глазами пробежал статью.

- Дневальный! - в палатку ввалился старшина Разов. - Командуй - в ружьё. Сейчас поквитаемся мы с твоим призраком. Только это, Разов, без шума, толкотни и суеты. Понял?

- Есть, товарищ полковник.

Отделение омоновцев взяло дом на окраине села в плотное кольцо.

- Товарищ полковник, можно я её сам возьму? Две с половиной недели по её следам ходил, - Старков с надеждой смотрел на командира.

- Ладно, давай, Саня, как учили. На рожон не лезь, если бабка отстреливаться начнёт - сразу назад. Мы дом гранатами закидаем. Понятно?

- Понятно, Константин Иваныч. Она хоть и осторожная, да только я ей как снег на голову свалюсь. Неожиданно.

- Ну, давай, действуй, - и полковник нервно улыбнулся.

К дому Саня подполз по-пластунски. Краешком глаза глянул в окно. Занавески плотно зашторены, но в глубине виден свет. Старков аккуратно продвинулся к двери - ни замка, ни засовов на ней не было.

Дверь открылась без скрипа. Саня перенёс через порог сначала одну, потом другую ногу. Посидел в сенях, отдышался, постарался успокоить колотящееся, как овечий хвост, сердце. И, аккуратно открыв вторую дверь, сделал кувырок внутрь. В доме было тихо, только тикали на стене старые ходики. На столе стояла керосиновая лампа, лежала газета, на ней очки и связка волчьих зубов на нитке. Саня перевёл взгляд направо. Рядом с тахтой лежали на полу две противотанковые мины, на них стояла МОНка-сотка и подмигивала ему красным глазком...

* * *

Гордость республики Аминат Адиева - мастер спорта СССР по спортивному ориентированию, повернув голову, посмотрела с горы вниз. Лицо её, прочерченное морщинами, не выражало ничего: ни радости, ни сожаления, ни печали.

Она поправила лямки армейского рюкзака и уверенной походкой зашагала вверх по горной узкой тропе.

Александр ПОНОМАРЁВ

г. Липецк, 2014-2015 гг.

Визитная карточка

Александр Пономарёв - подполковник милиции в отставке. Родился в 1969 году, проживает в городе Липецке.

Автор книг прозы и драматургии: «За нас. За вас. За Северный Кавказ» (2008 г.), «Хризантемы для Эммы» (2012 г.), «Эпоха Водолея» (2015 г.).

Окончил филологический факультет Липецкого государственного педагогического института, Липецкий институт МВД России по специальности «практическая психология».

Служил в отряде милиции особого назначения УВД Липецкой области. Ветеран боевых действий на Северном Кавказе.

Член Союза писателей России, межрегионального Союза писателей Украины, Конгресса литераторов Украины, член-корреспондент Крымской литературной академии. Лауреат национальных и международных литературных конкурсов.

Россия. СКФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 8 апреля 2017 > № 2137843