Всего новостей: 2175025, выбрано 13 за 0.130 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Персоны, топ-лист Пакистана: Замараева Наталья (2)Скосырев Владимир (2)
Китай. Индия. Пакистан. ШОС. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июня 2018 > № 2638199 Владимир Путин

Саммит Шанхайской организации сотрудничества.

Владимир Путин принял участие в заседании Совета глав государств – членов Шанхайской организации сотрудничества.

Заседание началось в узком составе, позже к лидерам присоединились члены делегаций стран – участниц международного объединения, главы стран-наблюдателей и представители ряда международных организаций. В этом году в саммите впервые приняли участие Индия и Пакистан в качестве новых государств – членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Участники саммита обсудили различные аспекты сотрудничества в области безопасности и антитеррора, ситуацию в экономике, развитие гуманитарных связей, а также координацию действий по региональной проблематике, в частности по Афганистану и Сирии.

Главным политическим документом, подписанным участниками встречи, стала Циндаоская декларация, в которой отражены консолидированные подходы государств – членов ШОС к актуальным вопросам региональной и глобальной политики, представлено общее видение дальнейшего развития многопланового сотрудничества в рамках объединения.

Кроме того, приняты План действий на 2018–2022 годы по реализации положений Договора о долгосрочном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве государств – членов ШОС и Программа сотрудничества государств – членов ШОС в противодействии терроризму, сепаратизму и экстремизму на 2019–2021 годы. Лидеры утвердили также Антинаркотическую стратегию государств – членов ШОС до 2023 года и ещё около двадцати документов.

По завершении всех официальных мероприятий Владимир Путин встретился с российскими журналистами и ответил на их вопросы.

Накануне в Циндао состоялся ряд встреч Президента России с коллегами по ШОС.

* * *

Выступление на расширенном заседании Совета глав государств – членов Шанхайской организации сотрудничества.

В.Путин: Уважаемый господин Председатель! Уважаемые коллеги!

Разделяю высказанное коллегами мнение о том, что Шанхайская организация сотрудничества успешно развивается. Со вступлением в ШОС Индии и Пакистана, чьи руководители сегодня впервые участвуют в заседании в качестве полноправных членов, наше объединение ещё больше окрепло, расширило свои границы и возможности.

Хотел бы подчеркнуть, что приоритетным направлением взаимодействия в рамках ШОС остаётся борьба с терроризмом. Принимаемая сегодня программа по противодействию терроризму, сепаратизму и экстремизму определяет ориентиры для сотрудничества в данной области на ближайшие три года, предусматривает проведение совместных учений и контртеррористических операций, налаживание более тесного обмена опытом и оперативной информацией. Рассчитываем на активное участие молодёжного совета ШОС в работе по недопущению вовлечения молодых людей в террористическую деятельность.

В числе приоритетных направлений работы ШОС – оказание содействия в политико-дипломатическом урегулировании конфликтов вблизи внешних границ государств – членов организации. Особого внимания требует ситуация в Афганистане, я согласен с коллегами, которые уже об этом говорили.

Важно сообща бороться с исходящей с территории этой страны террористической угрозой, пресекать производство и транзит наркотиков, оказывать помощь Афганистану в деле национального примирения, экономического возрождения и стабилизации.

Серьёзных результатов в борьбе с терроризмом удалось добиться в Сирии. Благодаря слаженным действиям России, сирийского правительства, Ирана, Турции, других партнёров, включая Казахстан, удалось в значительной мере подавить террористическую активность в этой стране. Тем самым открыт путь к политическому урегулированию.

Хотел бы отметить, уважаемые коллеги, что правительство Сирии контролирует сегодня территорию, на которой проживает около 90 процентов населения этой страны. Дамаск следует договорённостям, достигнутым на Конгрессе сирийского национального диалога в январе в Сочи, направил предложения по составу участников конституционного комитета от правительства Сирийского Республики для подготовки нового основного закона страны. Таким образом, уважаемые коллеги, правительство Сирии полностью выполняет свои обязательства и проявило своё стремление к политическому диалогу. Теперь дело за оппозицией.

Безусловно, наши страны не может не беспокоить то, что происходит вокруг иранской ядерной программы. Выход США из Совместного всеобъемлющего плана действий способен дестабилизировать обстановку. Россия выступает за последовательное, неукоснительное выполнение СВПД. Со своей стороны продолжим следовать всем взятым на себя обязательствам.

Существенное влияние на ситуацию с безопасностью на пространстве ШОС оказывает проблема Корейского полуострова. Позитивно оцениваем настрой Пхеньяна, Сеула и Вашингтона на комплексное разрешение кризиса через диалог и переговоры в русле предложенной Россией и Китаем дорожной карты урегулирования.

По линии ШОС следует и далее оказывать содействие нормализации обстановки в регионе. Россия приветствует предстоящий саммит США и Северной Кореи и отмечает большой вклад Китайской Народной Республики в разрешение кризиса на Корейском полуострове.

Уважаемые коллеги!

Существенным направлением деятельности ШОС является развитие взаимовыгодных экономических связей между нашими странами. Набирают обороты торговля и инвестиции. Мы упрощаем взаимный доступ товаров и услуг, совершенствуем таможенное регулирование, ликвидируем излишние административные барьеры, запускаем совместные проекты в области энергетики, транспорта, сельского хозяйства.

Ведётся работа по организации интеграционных инициатив наших стран. В мае в Казахстане, в Астане, подписано соглашение о сотрудничестве между Евразийским экономическим союзом и Китайской Народной Республикой. Важно предпринимать и другие шаги, ведущие к наращиванию координации при реализации торговых, инвестиционных и инфраструктурных проектов по линии ЕАЭС и китайской программы «Один пояс, один путь». Россия и КНР также готовят соглашение о Евразийском экономическом партнёрстве, которое, разумеется, будет открыто для подключения всех стран ШОС.

Пользуясь случаем, приглашаю представителей ваших стран принять участие в первой встрече глав регионов государств – членов ШОС и в форуме малого бизнеса стран – участниц ШОС и БРИКС, которые должны пройти в Российской Федерации.

Уважаемые коллеги!

В конце года завершается срок полномочий Генерального секретаря ШОС и директора исполнительного комитета РАТС. Хотел бы выразить признательность нашим коллегам за эффективную работу и пожелать успехов в работе их преемникам.

В заключение хочу ещё раз поблагодарить Председателя Си Цзиньпина, всех наших китайских друзей за очень радушный приём и гостеприимство и поздравить Китай с успешным председательством в Шанхайской организации сотрудничества.

Сегодня председательство переходит к Киргизии. Киргизские друзья могут рассчитывать на всемерное содействие с российской стороны.

Благодарю вас за внимание.

Китай. Индия. Пакистан. ШОС. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июня 2018 > № 2638199 Владимир Путин


Россия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 февраля 2018 > № 2513336 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Исламской Республики Пакистан Х.М.Асифом, Москва, 20 февраля 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы с моим коллегой Министром иностранных дел Исламской Республики Пакистан Х.М.Асифом провели содержательные переговоры.

Наши связи с Пакистаном носят конструктивный и взаимовыгодный характер. В мае нынешнего года отмечается 70 лет со дня установления двусторонних дипломатических отношений.

У нас сегодня развивается интенсивный политический диалог, в том числе на высшем уровне. Партнёрский характер носит взаимодействие в международных организациях, прежде всего в ООН и ее специализированных учреждениях.

Мы сегодня подтвердили готовность российской стороны и далее содействовать укреплению контртеррористического потенциала Пакистана, что отвечает интересам всего региона. В прошлом году мы передали партнерам четыре транспортно-боевых вертолета Ми-35М. Уверен, что они востребованы при проведении антитеррористических операций, о чем нам сегодня рассказали наши коллеги. Мы решили продолжить практику проведения совместных тактических учений «Дружба» по отработке взаимодействия при выполнении контртеррористических операций в горных условиях. Опыт таких учений уже был осенью прошлого года в Карачаево-Черкессии.

Условились энергично работать над наращиванием торгово-экономического взаимодействия. Подчеркнули важность активной деятельности российско-пакистанской Межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, пятое заседание которой состоялось в Москве в ноябре прошлого года, где были приняты конкретные решения. Их важно выполнять для того, чтобы наш товарооборот выходил на более адекватный уровень для потенциала наших стран.

Формируется комиссия по военно-техническому сотрудничеству в развитие подписанного в прошлом году межправительственного соглашения в этой сфере.

Обсудили перспективы энергетического взаимодействия, которое является одним из наших приоритетов. Флагманский проект – строительство газопровода «Север-Юг» из Карачи в Лахор в соответствии с межправсоглашением 2015 г. Прорабатываются и другие возможности, включая поставки в Пакистан по линии ПАО «Газпром» сжиженного природного газа, строительство региональных трубопроводов, в том числе морского газопровода Иран-Пакистан-Индия.

Дополнительные возможности открылись после присоединения Исламабада к Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в качестве полноправного члена. Как вам известно, в июне прошлого года на саммите ШОС в Астане Индия и Пакистан были приняты в ряды этой Организации. Мы договорились наращивать взаимодействие в рамках ШОС. Как нам сегодня подтвердили наши коллеги, Пакистан продолжит энергично встраиваться в практическую деятельность Организации и работать по всей ее широкой повестке дня, включая вопросы обеспечения безопасности в регионе.

Приветствуем подключение Пакистана к Региональной антитеррористической структуре ШОС. Сегодня мы подробно разъяснили нашу инициативу по созданию на базе РАТС универсального Центра по противодействию современным вызовам и угрозам, включая борьбу с наркобизнесом, который напрямую подпитывает терроризм.

Особое внимание уделили положению в Афганистане и вокруг него. У нас обоюдная озабоченность в связи с деградацией ситуации в сфере безопасности в этой стране, ростом террористической активности, наркотической угрозы, которая никуда не исчезает, и укреплением позиций ИГИЛ на севере и востоке Афганистана. К сожалению, приходится констатировать, что многолетнее военное присутствие США и НАТО не принесло афганцам мир и стабильность. Более того, недавно представленная Администрацией США стратегия по Афганистану сфокусирована на наращивании военно-силового давления на вооруженную оппозицию, хотя бесперспективность такого подхода Москве и Исламабаду, как я понимаю, очевидна. Исходим из необходимости скорейшего запуска в Исламской Республике Афганистан процесса национального примирения при лидирующей роли самих афганцев и учете интересов государств региона.

У нас совпадающие или близкие позиции по ближневосточным делам, в частности, по Сирии и по другим региональным, международным темам, которые представляют интерес для наших стран. Сегодня в этом контексте мы обсудили ситуацию вокруг сирийского урегулирования, сирийского химического досье, на котором некоторые страны, к сожалению, пытаются спекулировать в нечистоплотных целях. Обсудили тревожную ситуацию, которая сложилась в палестино-израильском урегулировании. У нас общая позиция, что решать эту проблему необходимо на основе резолюции СБ ООН и «Арабской мирной инициативы», которая, кстати, была поддержана всеми членами Организации исламского сотрудничества.

Как я уже сказал, мы провели очень полезные переговоры, которые подтвердили взаимную готовность к расширению российско-пакистанского взаимодействия как по двусторонней повестке дня, так и в региональных и международных делах.

Вопрос: Отношения между Пакистаном и Россией можно назвать «весной». Какое взаимодействие ведётся между двумя странами в сфере образования?

С.В.Лавров: Мы сегодня об этом говорили. У нас есть достаточно хорошие традиции, которым не один десяток лет. Мы заинтересованы в том, чтобы пакистанцы продолжали получать образование в нашей стране, чтобы число тех, кто учится у нас в университетах, высших учебных заведениях, на различных факультетах, по различным специальностям, увеличивалось. Сегодня мы передали это пожелание нашим пакистанским коллегам. Обратили внимание, что на текущий учебный год было выделено 90 государственных стипендий. Будем готовы эту цифру увеличивать.

Вопрос: Сегодня была затронута проблематика присутствия боевиков ИГИЛ в Афганистане и отсутствие координации с США в контроле границы, что ведёт к опасности проникновения боевиков ИГИЛ на территорию Средней Азии и России. Какие конкретные действия можно сегодня предпринять, чтобы этого не допустить? Достаточно ли координации ШОС или предпринимаются какие-то конкретные шаги со стороны России и Пакистана, чтобы не допустить проникновения боевиков на территорию обеих стран?

С.В.Лавров: Относительно Афганистана и тех корней, которые там пускает ИГИЛ. Мы сегодня это обсуждали. Нас это очень тревожит. Тревожит и то, что, к сожалению, военные США и НАТО, которые присутствуют в Афганистане, пытаются эти факты замалчивать, отрицать и всячески представлять дело таким образом, что это не соответствует истине. По нашим данным и данным пакистанских коллег, эти факты есть. Игиловское присутствие на севере и востоке Афганистана достаточно серьёзное (уже тысячи бандитов). Это присутствие растёт. В контексте тех угроз, о которых Вы сказали, буквально на границе с нашими центральноазиатскими соседями, это повышает риски проникновения террористов в Центральную Азию, и оттуда не так сложно пробраться в Российскую Федерацию и дальше. Мы исходим из того, что необходимо активизировать усилия по недопущению такого развития событий.

С полноправным членством Пакистана и Индии в ШОС теперь представлены все ключевые соседи Афганистана. Сам Афганистан участвует в ШОС в качестве наблюдателя. Осенью прошлого года в октябре мы по инициативе России возобновили работу контактной группы ШОС-Афганистан, где эти проблемы будут одними из наиболее актуальных. Такое заседание состоялось в Москве, готовится второе заседание этой контактной группы. Наши китайские коллеги пригласили провести его у себя.

Отмечу наличие региональной антитеррористической структуры ШОС, о которой мы сегодня тоже говорили. Здесь есть возможности разрабатывать практические меры по пресечению угрозы влияния ИГИЛ в Афганистане и перевода этого влияния в Центральную Азию. Как я уже сказал, мы будем продвигать реформы этой региональной антитеррористической структуры, чтобы она охватывала не только контртеррористические мероприятия, но и борьбу с наркобизнесом.

К сожалению, многолетнее присутствие США, натовцев в Афганистане не понизили террористическую угрозу, а наркоугроза возросла многократно. Это данные организации ООН, их невозможно игнорировать. Мы по-прежнему ожидаем от наших американских коллег ответа на неоднократно ставившиеся перед ними вопросы, возникшие на основе публичных заявлений руководителей некоторых афганских провинций, о том, что неопознанные вертолеты, к которым, по всей вероятности, натовские силы так или иначе имеют отношение, осуществляют полеты в те районы Афганистана, где базируются боевики. Причины этих полетов нам никто пока не может объяснить. Они в целом пытаются уходить от ответов на эти закономерные вопросы.

Нас очень тревожит то, что в Афганистане происходит расширение влияния ИГИЛ. Очень серьезные подозрения у нас вызывает, как натовская коалиция во главе с США, которая там сейчас находится, относится к этой угрозе, какие меры предпринимает для ее подавления. Все это на фоне заявлений, новой стратегии по Афганистану, в которой ставка делается на силовое решение. Против кого будет применяться сила, нам пока не очень понятно.

С.В.Лавров (отвечает после Х.М.Асифа): Хочу добавить, что наряду со структурами ШОС, с нашими российскими двусторонними договорённостями в соответствующих сферах с нашими соседями по Центральной Азии, которые граничат с Афганистаном, есть еще и очень важные программы в рамках ОДКБ. По линии ОДКБ регулярно реализуются операции по борьбе с террором, нелегальными мигрантами, с наркотрафиком. Это операции «Канал», «Нелегал», «Прокси». Это тоже очень важный сдерживающий фактор, который позволяет своевременно получать информацию о планах боевиков и принимать упреждающие меры, чтобы не позволить им пересекать границу в Центральной Азии. Но повторю, главное – надо бороться с ними внутри Афганистана, и это должно быть, прежде всего, задачей афганских сил безопасности, США и натовцев, которые там сохраняют военное присутствие.

Вопрос: Сегодня Президент Турции Р.Эрдоган раскрыл суть вчерашнего разговора Президента России В.В.Путина с Президентом Ирана Х.Рухани и Президентом Турции Р.Эрдоганом относительно соглашения о недопущении размещения сирийской армии в Африне. Действительно ли это так?

С.В.Лавров: Мы твердо выступаем за то, чтобы любые проблемы, будь то в Сирии или где бы то ни было еще, решались при уважении территориальной целостности соответствующего государства, в данном случае САР.

Мы признаем (об этом говорилось в астанинском формате, в том числе на уровне президентов России, Турции и Ирана) озабоченности Турции в контексте того, что происходит в Сирии и по ее периметру. Конечно, мы признаем чаяния курдов. Чего мы не признаем и против чего выступаем, это против попыток внешних сил спекулировать на этих чаяниях для того, чтобы продвигать в Сирии и в регионе в целом повестку дня, не имеющую ничего общего с законными интересами курдского народа, а направленную на достижение своих геополитических, узкокорыстных целей. В частности, имею в виду ту игру, которую США ведут уже много месяцев на сирийской территории к востоку от Евфрата. Игра многократно вызывала вопросы, предупреждения, но все больше выглядела как сознательная провокация тех событий, которые сейчас там происходят. Я убежден, что законные интересы обеспечения безопасности Турции вполне могут быть реализованы и удовлетворены через прямой диалог с Правительством САР. Я очень надеюсь, что мы все будем твердо выступать против дальнейших попыток раскручивать курдскую проблему в интересах, которые, по сути дела, заключаются в сохранении и углублении хаоса в регионе и в дроблении, развале государств, которые там расположены.

?

Россия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 февраля 2018 > № 2513336 Сергей Лавров


США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик

Экс-глава МВД Пакистана об усилении контингента США в Афганистане: «США хотят быть мечом, висящим над Ираном»

Президент США Дональд Трамп объявил о резкой смене политики в Афганистане. Глава государства, раньше выступавший за сокращение вмешательства США в дела других регионов мира, потребовал нарастить военное присутствие в Афганистане и воевать «до победного конца». Зачем США решили задержаться в Афганистане, печально известном как кладбище мировых империй? Как это повлияет на геополитический расклад в сердце Евразии? Экс-министр внутренних дел Пакистана (2008-20013 гг.) Рехман Малик в интервью «Евразия.Эксперт» поделился своими оценками мотивов США. Оказывается, дело вовсе не в Трампе, а в интересах глубинного государства США.

- Господин Малик, в чем суть новой стратегии США по Афганистану, озвученной президентом Дональдом Трампом?

- По сути США хотят не выпускать из своих рук Южную Азию. [Они хотят] сохранить свое присутствие в Афганистане и будут продолжать проводить свои разведывательные операции в регионе. Никакого нового курса в этом нет, это все та же старая схема, которая была ранее разработана ЦРУ и применяется до сих пор.

- Согласно решению американской администрации, число находящихся в Афганистане американских военных будет увеличено до 12 тыс. человек. Насколько верны оценки отдельных экспертов, утверждающих, что это может спровоцировать активизацию Талибана*? Как это скажется на ситуации в регионе?

- США не покинут Афганистан, хотя Барак Обама и заявлял о выводе американских войск из страны. США хотят оставаться мечом, висящим над Ираном, а также продолжать оказывать давление на Пакистан.

Намерение США состоит в том, чтобы сохранять присутствие в Афганистане и удерживать эту страну в качестве своей колонии.

Активность Талибана останется на прежнем уровне, пока они будут продолжать получать оружие и поддержку своих покровителей.

- Какая роль отводится Центральной Азии в военно-политических установках США?

- Таджикистан уже помогает США, он также предоставил авиабазу в эксплуатацию Индии. Центральной Азии стоит сохранять прочные отношения с Китаем, чтобы избежать использования со стороны Запада. Ей не стоит становиться игроком в этой новой военной игре Запада.

- В середине августа командующий сухопутными войсками Центрального командования США генерал-лейтенант Майкл Гаррет посетил Таджикистан и Узбекистан. Какие цели преследует Пентагон, и о чем уже удалось договориться?

- Вы знаете, что между странами в прошлом были конфликты. Визит генерала должен способствовать углублению сотрудничества с каждой из этих стран в отдельности. США, скорее всего, расширит свой контроль над государствами Центральной Азии, руководствуясь геополитическими мотивами.

- «Военная стратегия США в Афганистане не сработала и не будет работать,» – считает пакистанский премьер-министр Шахид Хакан Аббаси. Каковы предложения Пакистана по действиям в регионе?

- Мы твердо верим в безопасный и мирный Афганистан, но, к сожалению, [некоторые страны] сейчас используют афганское правительство для своих собственных целей. Индия, США и Афганистан сейчас состоят в порочном союзе, и премьер-министр Моди имеет нездоровые намерения распространить войну и втянуть в нее Пакистан и Китай. Пакистан не позволит этому произойти.

Любой неверный шаг США может спровоцировать третью мировую войну. Если США дестабилизируют ситуацию в Южной Азии, волна докатится до Ближнего Востока. Центральная Азия будет автоматически втянута в конфликт, так как Ближний Восток, Центральная Азия, Китай, Афганистан и Пакистан тесно взаимосвязаны.

США должны стать миротворцами, а не разжигать войну. США объявили о новой политике, чтобы иметь больше контроля через использование военной мощи.

- Что стоит за отдельным обращением Дональда Трампа к Индии и Пакистану с просьбой активнее помогать США в Афганистане?

- Пакистан потратил целое состояние, защищая Афганистан и обеспечивая приют 8 млн беженцев, а также предоставляя пакистанские земли и ресурсы в пользование США. Мы сыграли свою роль и теперь настало время США прилагать больше усилий для разрешения этой проблемы. Я чувствую, что в тот день, когда американцы примут решение об уходе из Афганистана, там воцарится мир.

- США и Индия усиливают сотрудничество. Как вы думаете, могут ли США втянуть Индию в афганскую войну?

- Индия уже втянута в войну. Внешняя разведка Индии и разведка Афганистана работают сообща.

Индия тренирует афганских солдат, и именно Индия ответственна за подпорченные афгано-пакистанские отношения. Увеличение присутствия Индии еще больше подвергнет опасности мир в регионе.

Нам нужно больше миротворцев, чтобы сделать планету свободной от терроризма для будущих поколений.

Беседовал Сеймур Мамедов

* Движение Талибан – запрещенная в России террористическая организация - прим. «ЕЭ».

Источник – Евразия.Эксперт

США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи

Азарахш Хафизи: Мы ищем альтернативу пакистанским торговым маршрутам

После серии недавних крупных атак в ряде районов Пакистана отношения между Кабулом и Исламабадом приняли более напряженный характер, чем когда-либо прежде. Это проявилось в том числе и в ограничениях, наложенных Исламабадом на взаимодействие между двумя странами. В частности, после того, как Пакистан перекрыл свою границу с Афганистаном, предприниматели двух стран понесли ущерб, исчисляющийся миллионами долларов. Временное открытие границы, предпринятое Исламабадом, чтобы позволить афганским и пакистанским гражданам вернуться на родину из-за рубежа, вряд ли приведет к появлению «второго дыхания» в отношениях двух стран. Экономические ограничения, равно как и боевые действия в приграничных районах, побуждают афганскую сторону к поиску альтернативных рынков и направлений сотрудничества со странами региона.

В эксклюзивном интервью порталу «Афганистан.Ру» Азарахш Хафизи, ведущий специалистом ТПП Афганистана и член Международной торговой палаты, представил свою оценку экономических проблем, обусловленных трениями в афгано-пакистанских отношениях, последствий перекрытия границы для каждой из сторон, а также возможностей, которыми располагает Афганистан для преодоления возникших затруднений, в частности, перспектив сотрудничества со странами Центральной Азии и Ираном.

Афганистан.Ру: Господин Хафизи, спасибо за то, что Вы нашли время для этого интервью. Около 20 дней назад была перекрыта граница между Афганистаном и Пакистаном. Каковы последствия этой меры?

А.Х.: Поля экономической деятельности двух государств тесно переплетены друг с другом. Экономическая логика диктует необходимость торговых связей с ближайшими соседями. Это наименее затратный способ, так как при этом увеличивается скорость доставки товаров и одновременно уменьшаются расходы на их транспортировку. Если отправить товар из Афганистана в Америку, то ему придется преодолеть по меньшей мере 16 тысяч километров. Но можно продавать виноград с севера Афганистана и гранаты из Кандагара на пакистанском рынке и в тот же день привозить вырученные деньги обратно в Афганистан. Также и пакистанские товары можно за один день доставить в Кабул и продать на кабульском базаре «Мандави».

Торговля между Афганистаном и Пакистаном – это часть региональной интеграции, и эффективная ее часть. Но, к сожалению, на торговое взаимодействие оказывают влияние политические проблемы и напряженность, существующая между двумя странами. Эта напряженность накладывает тяжелый отпечаток на работу инвесторов и коммерсантов Афганистана и Пакистана. Кризис в отношениях между Кабулом и Исламабадом наносит урон экономическим связям Афганистана в регионе.

Афганистан.Ру: С какими проблемами успели столкнуться афганские предприниматели за эти 20 дней, и в какой мере пострадали их интересы?

А.Х.: Размер ущерба, причиненного предпринимателям, зависел от степени их экономического присутствия на рынках Афганистана и Пакистана. Больше всего пострадали пакистанские коммерсанты, которые обладали монополией на экспорт в Афганистан. Их предприятия, производившие продукцию для Афганистана, были закрыты или находятся в состоянии банкротства. Это относится, например, к заводам по производству цемента, металлов и муки, ориентированным на афганский рынок: их продукцию нет возможности продать ни в какие другие страны, кроме Афганистана. Такие заводы в основном находятся на границе с Афганистаном.

Афганистану также был нанесен ущерб. Транзитный путь перекрыт, и поставка товаров, которые поступали в Афганистан из других стран через порт Карачи, остановлена. На данный момент в Пакистане задержаны уже 5 тысяч контейнеров с грузами. Для их поставки в Афганистан потребуется не менее трех месяцев, поскольку часть этих грузов находится на судах в море, а другая часть – в странах, где происходит погрузка. Если граница в ближайшее время не будет открыта, от 15 до 20 тысяч контейнеров с нашими товарами останутся в Пакистане в подвешенном состоянии.

Предпочтением частного сектора Афганистана является создание региональной интеграции – это пошло бы на пользу инвесторам всех стран. Интеграция ведет к серьезному снижению цен и отвечает интересам как потребителей, так и инвесторов.

Афганистан.Ру: Итак, каково состояние афганского рынка после 20-дневного закрытия дороги в Пакистан?

А.Х.: Каждый афганский предприниматель ввозит <из-за рубежа> от 15 до 20 тысяч тонн товаров, поэтому рынок насыщен. Пока мы не испытываем дефицита товаров. Каждый раз, когда какой-либо из маршрутов перекрывается, внимание переключается на другой маршрут, по которому начинают ввозить продовольствие. Сейчас мы импортируем продукты питания через север Афганистана из стран Центральной Азии, особенно из Казахстана. Продукты из центральноазиатских стран отличаются хорошим качеством и свежестью. Продукты, ввозимые из Пакистана, в большинстве случаев являются просроченными. Пакистан распродает свои ежегодные стратегические запасы, соответственно, эти продукты просрочены как минимум на год. А пшеница из Казахстана – свежий и чистый продукт, и к тому же весьма качественный. Сегодня к нам поступает продукция из Казахстана, Узбекистана, Туркмении и Ирана, и мы не сталкиваемся с недостатком товаров. Кроме того, в закромах и на складах частного сектора еще имеются прежние запасы.

Афганистан.Ру: Мы постоянно замечаем, что Пакистан закрывает свои границы для афганских граждан вслед за политическими столкновениями. Какие меры в этой связи предпринимает Кабул?

А.Х.: Мы переживаем сложную ситуацию. Такое положение недопустимо, и эти проблемы надо решать. Мы вынуждены искать альтернативные пути. Однако никакой альтернативы для пакистанских товаров не существует, учитывая минимальное расстояние, небольшую цену товаров и малые издержки. Мы не нуждаемся в холодильниках при поставке своих фруктов в Пакистан, так как они доставляются в эту страну за один день. Но если мы будем отправлять свои фрукты в другие страны, то будем вынуждены использовать рефрижераторы, что весьма затратно. Поэтому нам надо продолжать торговые контакты с Пакистаном.

Но, к сожалению, этого не желают и не разрешают пакистанцы, и в связи с этим мы задумались об альтернативных путях. Есть иранский маршрут, и мы можем импортировать свои товары по этому пути, хорошей альтернативой также является Центральная Азия, но на это потребуются большие расходы. Железная дорога из Китая доведена до Хайратона, по этой железнодорожной ветке наши грузы приходят в страну за 8 – 12 дней. Иногда на подобную доставку товаров через Пакистан уходит до нескольких месяцев.

Закрытие пакистанских дорог не приведет к тому, что афганцы останутся без крыши над головой, умрут от голода, окажутся голыми-босыми или не найдут стройматериалов. Мы справляемся со своей работой.

В настоящее время экспорт и импорт Афганистана осуществляется через Бендер-Аббас. Но ближайшим путем для нашего экспорта был Пакистан. Мы ежегодно экспортировали в эту страну товары на сумму до 180 миллионов долларов.

Сегодняшнее закрытие дорог не оказало на нас сильного влияния, поскольку для фруктов сейчас не сезон. Но пакистанцы принимали те же меры и в самый разгар сезона, и тогда пропадали тысячи тонн фруктов.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о том, что один из альтернативных маршрутов для Афганистана пролегает через страны Центральной Азии. Какого уровня достигает объем экспортно-импортных операций Афганистана с этими государствами?

А.Х.: Центральноазиатские страны являются ближними транзитерами Афганистана, и это путь очень важен для нас. Китайские товары мы также ввозим через Казахстан и Туркмению, другие грузы поступают к нам непосредственно из стран Центральной Азии. К примеру, мы импортируем туркменскую нефть, объем торговли между Афганистаном и Туркменией превышает один миллиард долларов. Объем нашей торговли с другими центральноазиатскими странами невелик, но мы поддерживаем с ними связи и можем импортировать из этих стран продукты питания, в частности, казахстанскую пшеницу, что мы уже и делаем. По выпуску этой продукции Казахстан занимает хорошее место в мире после Америки, Канады и Индии.

Но расстояние от Казахстана до Кабула составляет 5 тысяч километров, и это требует больших временных и финансовых затрат. От пакистанского Пешавара до Кабула только500 километров, пакистанский маршрут является для нас гораздо более экономичным. Но когда нет иного выхода, следует искать другие пути.

Афганистан.Ру: За последние 15 лет Афганистан и Россия также подписали ряд соглашений в области торговли. Может ли Россия что-либо сделать для того, чтобы уменьшить экономическую зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Некоторые обстоятельства относятся к области экономической алгебры, и в них невозможно внести изменения. Например, география и расстояние. Нельзя уменьшить расстояние между Афганистаном и Россией и приблизить эти две страны друг к другу. Россия может помочь, и мы иногда обращаемся к этой стране – к примеру, мы покупаем у русских топливо для самолетов. Но дальняя дорога приводит к тому, что имущество наших предпринимателей может находиться в пути до целого месяца.

Когда торговые связи с Пакистаном сократились, мы обратились к иранскому народу. Сейчас объем торговли Ирана с Афганистаном достигает двух с половиной миллиардов долларов, при том что несколько лет назад он едва приближался к 400 миллионам. Приоритетом торговли является выгода, и прибыль может быть получена за счет близости расстояния.

Афганистан.Ру: Может ли торгово-транзитный проект «Лазуритовый коридор» послужить альтернативой пакистанским маршрутам?

А.Х.: «Лазуритовый коридор» не является новым маршрутом. Изменилось только название. Сама же дорога представляет собой все тот же путь, по которому мы везем товары в Туркмению, где у нас есть порт. Наши товары через Туркмению поступают в Азербайджан и оттуда в Турцию. Этот маршрут сможет хорошо работать только тогда, когда мы наладим торговые связи с Европой.

Афганистан.Ру: Кабул очень расчитывает на торговый путь Чабахар. Каков в настоящее время объем афганского импорта и экспорта на данном маршруте, и может ли этот маршрут уменьшить зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Чабахар не является альтернативой пакистанским дорогам и портам других стран. Это новый маршрут для Афганистана, но он не может заменить собой другие дороги. Афганистан относительно большая страна. Его площадь составляет 652 тысячи квадратных километров. Расстояние от одного конца этой страны до другого составляет 2400 километров. Такое расстояние, к примеру, от Ислам-Кала до Бадахшана. Поэтому более экономичным представляется налаживание хозяйственных связей между соседними районами. Чабахар может быть весьма выгоден <именно> для запада и юго-запада страны.

Тех же мыслей, вытекающих из знания и понимания проблемы, придерживаются некоторые должностные лица и правительственные чиновники. Порт Чабахар пока недостаточно оснащен и не готов к эксплуатации. Сейчас Чабахар – проект в стадии подготовки. На сегодняшний день состоялась только первая фаза строительства для этого нового маршрута. Иностранные предприниматели, перевозящие тысячи тонн грузов, не могут швартоваться в Чабахаре, поскольку строительство портовых сооружений пока не завершено. Этот маршрут может быть использован в долгосрочной перспективе, но в настоящее время мы не сможет использовать Чабахар в качестве альтернативы Карачи и другим портам. Завершение строительства Чабахара и ввод в строй всех его объектов займет не менее пяти лет.

Афганистан.Ру: Спасибо, господин Хафизи.

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи


Индия. Пакистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 июня 2016 > № 1794603 Дмитрий Косырев

Когда на следующей неделе в Ташкенте начнется саммит Шанхайской организации сотрудничества, одним из главных событий на нем станет прием в члены ШОС Индии (и Пакистана). Может возникнуть вопрос: какое Индия имеет отношение к Центральной Азии – зоне ответственности ШОС? Недавно Индия дала на него убедительный ответ в виде "проекта Чабахар". И вопрос только в том, кому это подарок – ШОС или, как ни странно, Америке.

Коридор в сердце Азии

Скажем еще раз: ШОС – это безопасность и развитие Центральной Азии, по сути, региональная центральноазиатская организация, подобная АСЕАН или ЕС. Что в ней делают Китай или Россия – понятно, они граничат с центральноазиатскими странами. А порт Чабахар (он же Чахбехар) находится на южном побережье Ирана, в Оманском заливе, от Центральной Азии далековато.

Но посмотрим, как описывает стратегию Дели в этой истории газета "Пионер". Она напоминает, в частности, что проект давний, принадлежит правящей ныне партии "Бхаратия джаната парти" (БДП), но был положен под сукно при правительстве Манмохана Сингха. Поскольку Сингх был озабочен только тем, как бы не рассердить США, которые тогда слышать не могли слово "Иран".

Сегодня вернувшаяся к власти БДП мгновенно перезапустила проект, который газета называет "гигантским прыжком" и "триумфом" индийской дипломатии. Которая, как ни странно, ни у какой Америки разрешения не спрашивала.

Суть проекта в том, что Индия создает в Чабахаре портовые сооружения, зону свободного производства и торговли (инвестиции в 16 миллиардов долларов), но также строит железную дорогу через весь Иран. Этот транспортный коридор доходит вплоть до Кабула (Афганистан) и теоретически далее на север. И это отвечает на вопрос, при чем тут ШОС. Индия, по сути, открывает себе путь в Центральную Азию, что лучше всяких слов показывает серьезное отношение Дели к торговле и всяческим иным отношениям с Центрально-Азиатским регионом.

Раньше доступ Индии к Афганистану шел (точнее, блокировался) через не любящий ее Пакистан. Заметим, что на том же морском берегу, совсем рядом с Чабахаром, Китай выполняет точно такой же проект – пакистанский порт Гвадар, с инвестициями объемом в 45 миллиардов долларов, и с аналогичной стратегией – открыть дорогу в сторону Афганистана и далее. Очень типичная история для отношений в треугольнике Индия–Китай–Пакистан.

Философия ШОС на данный момент прочно связана с транзитной ролью его основных, сердцевинных участников – Узбекистана, Казахстана, Таджикистана и Киргизии. Чуть ли не вся деловая активность вокруг ШОС строится пока вокруг всяческих дорог, идущих через территорию этих стран и соединяющих Запад с Востоком (новый Шелковый путь). Транзит открывает новые возможности для инвестиций в эти страны.

Кстати, если кто-то следил за прошлогодним визитом Моди в страны Центральной Азии, то может вспомнить, что он эту свою стратегию в регионе излагал очень ясно. В том числе и объясняя, зачем Индия стремится в ШОС.

"Проект Чабахар" для Индии, впрочем (как не забывает сказать упомянутая газета), – это также маршрут поставок нефти и газа из Ирана, а еще – открытие наземного пути на Запад, в том числе и в Европу. Дипломатический индийский источник сказал мне, что нынешние рекордные темпы роста экономики страны выдохнутся без доступа к новым рынкам и в Дели заняты именно этим.

И не забудем, что Чабахар оказывается самой южной точкой проекта транспортного коридора через Иран и Каспий в Россию, проекта, который при правительстве Сингха постигла примерно та же судьба, что и чабахарский: ничего не отменялось, просто висело.

Чего добиваются

Что мы забыли? Мы забыли США. Тем более что как раз в этом месяце Нарендра Моди побывал в США. И там обозначилось множество сюжетов на тему того, "за кого Индия" — за США, за Китай или нет. Общее настроение СМИ – что американо-индийское понимание углубляется. В России тоже есть желающие в очередной раз заявить, что "Индия дрейфует к Америке".

Посмотрим на материал в американском журнале Foreign Affairs, чей автор пытается убедить соотечественников, что "проект Чабахар" — это подарок США, и Америка должна так его и воспринимать. Это всего лишь мнение одного человека, да еще в обстановке, когда Америке уже явно не до нормальной внешней политики, но это интересное мнение.

Итак, автор считает: развитие всего региона, включая Пакистан, Центральную Азию, рост тамошней экономики – это выгодно США, особенно с учетом того, что в последние годы Америка вообще потеряла в регионе инициативу. США могли бы поддержать индийскую идею, сохранив, например, войска в Афганистане (это очень по-американски).

Более того, даже китайско-пакистанский проект – близнец Чабахара тоже в целом выгоден Америке, по тем же причинам. Штатам пора перестать с подозрением смотреть на все, что касается Ирана и что выглядит как чья-то политика, не согласованная с Вашингтоном, и присоединиться к хорошим идеям.

И верно, стратегическая задача Индии никоим образом не в том, чтобы вредить Америке. И Китай не ставит себе таких задач. Боюсь огорчить одного из своих коллег, как-то раз в прошлом году призвавшего поднять наш флаг над Капитолием в Вашингтоне: и Россия не ставит задачей конфронтацию с США. Уже хотя бы только потому, что крушение Америки вызовет в мире такой катаклизм, что долго приходить в себя будут все экономики без исключения.

А какие тогда ставит задачи наш партнер по ШОС, БРИКС и не только там, – то есть Индия, раз уже речь в данном случае о ней? Очень просто: Индия при Нарендре Моди наконец начала показывать экономические рекорды, обогнав по процентам роста даже Китай (7 с лишним процентов ежегодно против 6 с лишним). Правда, Китай, даже снизив темпы роста, каждый год производит ВВП целой страны типа Польши или Швеции. Индия не настолько сильна. Но так или иначе (и это отмечает американская статья), если Индия и дальше хочет двигаться такими же темпами, ей придется увеличить ввоз энергоносителей в 3-4 раза в предстоящие десятилетия, не говоря о новых рынках. Отсюда и иранско-афганский проект, как и многие другие индийские начинания, включая ее укрепляющиеся отношения с Китаем.

И если в США поймут, что рост наших стран для них не угроза, а нормальность, то когда-нибудь, с другой Америкой и с другим президентом, мы сможем даже подружиться.

Зачем нашим странам быть больше и сильнее в плане экономики, и не только там: в том числе и для того, чтобы Америка не пыталась нас "сдерживать" и нам что-то диктовать. Но это не суть задачи, а ее частности.

Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"

Индия. Пакистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 июня 2016 > № 1794603 Дмитрий Косырев


Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424962 Владимир Путин, Наваз Шариф

Встреча с Премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом.

Состоялась встреча Владимира Путина с Премьер-министром Исламской Республики Пакистан Навазом Шарифом. Обсуждались вопросы развития двусторонних отношений с упором на активизацию торгово-экономического сотрудничества, а также противодействия новым вызовам и угрозам, прежде всего терроризму.

В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр! Уважаемые коллеги! Позвольте мне вас сердечно ещё раз поприветствовать!

Хочу сказать, что я очень рад встретиться с Вами отдельно на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества. И конечно, в начале беседы хотел бы вас поздравить с началом официального процесса по полномасштабному присоединению Пакистана к нашей организации.

Пакистан занимает важное место во внешней политике России, а двусторонние отношения традиционно носят дружественный и конструктивный характер. У нас развиваются отношения по линии многих ведомств.

К сожалению, объём торгово-экономических связей, на мой взгляд, пока незначительный и не отвечает возможностям наших стран, и мы должны многое сделать для того, чтобы изменить ситуацию.

Мы одинаково относимся к вызовам, с которыми мы сталкиваемся, и в этом списке, конечно, одна из главных проблем – борьба с терроризмом. Мы очень рады, что теперь нам представилась возможность регулярных контактов в рамках деятельности Шанхайской организации сотрудничества.

Н.Шариф (как переведено): Господин Президент, мы очень рады встретиться с Вами и хотели бы поблагодарить Вас за теплый прием и гостеприимство, оказанные мне и моей делегации.

Очень отрадно, что за последние годы отношения между нашими странами только набирают обороты, и это соответствует моей точке зрения и моему видению наших взаимоотношений. Я хотел бы, чтобы отношения между Россией и Пакистаном носили многоаспектный характер и расширялись в самых различных областях, включая торговлю, оборону, инфраструктуру, энергетику и культурные связи.

Мы благодарны Вам, господин Президента, за ту поддержку, которую Вы нам оказали в рамках взаимодействия с Шанхайской организацией сотрудничества. И народ, и правительство Пакистана благодарят Вас за то внимание, которое Вы уделяете взаимодействию с нами.

Отрадно заметить, что у нас развивается тесное взаимодействие между нашими министерствами иностранных дел в рамках стратегического диалога. Не так давно Москву посетили министр нефти и природных ресурсов и министр обороны нашей страны.

И мы рады, что существуют институциональные рамки и механизмы для того, чтобы мы обменивались нашими мнениями по таким важным и приоритетным направлениям как борьба с терроризмом, наркоторговля, и уделяли внимание вопросам нераспространения.

Хотел бы, чтобы наше политическое взаимодействие трансформировалось в прочное экономическое партнерство, и в этой связи еще раз отмечаю визит нашего министра нефти и природных ресурсов, который состоялась не так давно, в связи с обсуждением проекта соглашения о строительстве газового трубопровода, который протянется с севера на юг страны. Все формальности с нашей стороны уже пройдены, и теперь осталось только подписать это соглашение со стороны России.

Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424962 Владимир Путин, Наваз Шариф


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 2 октября 2014 > № 1199711 Наталья Замараева

Пакистан и новый президент Афганистана

Наталья Замараева, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник сектора Пакистана Института востоковедения РАН

21 сентября 2014 г. в Кабуле Независимая избирательная комиссия Афганистана объявила результаты президентских выборов, состоявшихся в стране 14 июня 2014 г., и, соответственно, о завершении избирательного процесса». По итогам голосования победителем объявлен Ашраф Гани Ахмадзай.

Более чем два месяца страна жила в напряженном ожидании итогов пересчета восьми миллионов избирательных бюллетеней. Все это время оба кандидата в президенты Ашраф Гани Ахмадзай и Абдулла Абдуллаобвиняли друг друга в мошенничестве. «Избирательный кризис» усилил дестабилизацию Афганистана: повысилась активность афганских талибов, в первую очередь на востоке страны; южные провинции наводнили боевики, бежавшие с территории Пакистана в результате военной операции федеральных войск; США и НАТО оказывали давление на Кабул в период вывода иностранных войск и неопределенности судьбы Соглашения о безопасностимежду Афганистаном и США.

Учитывая совокупность всех внутри- и внешнеполитических составляющих Афганистана современная этно-политическая борьба в стране диктует необходимость «быть во власти» одновременно обоим кандидатам в президенты (независимо от официально зарегистрированных избирательных бюллетеней, поданных за того или иного кандидата). Они оба согласились с альтернативным Соглашением о формировании правительства национального единства.

Экономист, бывший сотрудник Всемирного банка, Ашраф Гани Ахмадзай опирается на пуштунские племена на юге и востоке страны. Соответственно, таджики, другие этносы, проживающие в северных районах страны, поддержали д-ра Абдуллу Абдуллу. Он – экс-министр иностранных дел Афганистана, участник вооруженного движения против афганского Талибан. По итогам избирательного процесса в Афганистане в 2014 г. победили незыблемые исторические традиции – главой страны по-прежнему остается пуштун, на сей раз – Ашраф Гани Ахмадзай.

Более двух месяцев потребовалось на урегулирование отношений между противоборствующими кандидатами, каждый из которых заявлял о преимущественном количестве поданных за него голосов. Таким образом:

- формулой сосуществования бывших соперников стало обоюдное согласие совместного формирования правительства национального единства.Оба кандидата в президенты согласились cрезультатами пересчета голосов;

- схема распределения полномочий между двумя недавними политическими соперниками такова: Ашраф Гани Ахмадзай – президент Исламской республики Афганистан, Абдулла Абдулла – займет пост «главного исполнительного директора». Афганские СМИ пишут, что круг его полномочий сравним с обязанностями главы кабинета министров, т.е. премьер-министра.Президентская форма правления в Афганистане после 21 сентября 2014 г. уравновешена расширенными полномочиями главного исполнительного директора. Согласно конституции, президент имеет все государственные полномочия. Но, с учетом недавних договоренностей, часть их он передал исполнительному директору. Таким образом, в центральном правительстве Афганистана налицо два центра власти, что уже создает трудности при совместной работе. Помимо будущих вызовов, кабинет министров в первую очередь столкнется с серьезными вызовами, как в области безопасности, так и с ухудшением экономического положения в стране.

2014 г. – знаковый в новейшей истории Афганистана. Новый президент должен будет регулировать отношения с наследуемым окружением внутри страны с недоброжелательно настроенными таджико-узбекскими провинциями севера страны и афганскими талибами южных земель; на региональном уровне – с ближайшими соседями, в первую очередь с Пакистаном; на международном уровне – решать проблему вывода коалиционных войск США/НАТО. Вашингтон уже напомнил, что ждет от нового главы государства подписания Двустороннего договора о безопасности (экс-президент Х.Карзай отказался его подписывать). Основная интрига заключается в том, какое количество иностранных войск, в частности, американских, по Договору останется в Афганистане, на каких условиях и какой срок, и останется ли? Госсекретарь США Дж.Керри несколько раз посещал Афганистан в последние месяцы с целью урегулировать сделку о разделении власти между политическими соперниками.

Пакистан, как ближайший сосед, одним из первых направил поздравления в Кабул (от имени президента М.Хусейна, премьер-министра Мухаммад Наваз Шарифа). «Правительство и народ Пакистана, – говорится в заявлении МИДа, – приветствует Соглашение, подписанное двумя кандидатами в президенты в Афганистане по вопросу формирования правительства национального единства. В соответствии с нашей поддержкой мирного перехода к демократии, мы рассматриваем подписание этого соглашения в качестве положительного шага».

Но за официальным фасадом любезностей и норм приличия кроются многочисленные вопросы и опасения со стороны южного соседа, Пакистана. До последнего дня перед объявлением результатов президентских выборов, Исламабад направлял официальные ноты в Кабул, протестуя против трансграничных переходов и терактов афганских боевиков, совершенных ими в районах пакистанского агентства Северный Вазиристан. Оно граничит с афганскими провинциями Хост и Пактика. Исламабад неоднократно указывал Кабулу на недавно созданные места укрытий боевиков на афганской территории и, соответственно, исходящие оттуда угрозы.

Необходимо отметить, что начиная с середины июня 2014 г. федеральная армия Пакистана проводит военную операцию Зарб-э-Aзб в Северном Вазиристане. Ее цель – ликвидация иностранных боевиков и мест их укрытий. Можно предположить масштабы операции, учитывая, что афганские моджахеды создавали собственную инфраструктуру в пограничных с Афганистаном агентствах зоны пуштунских племен в течение нескольких десятилетий. Начиная с сентября 2001 г. афганские талибы еще более укрепили ее. И власти Пакистана (и военные, и гражданские администрации) мирились с подобным положением дел в силу различных причин.

Камнем преткновения в отношениях Исламабада и Кабула в последние годы стали вопросы безопасности и меры по координации мероприятий вдоль пакистано-афганской границы.

Учитывая, что значительная часть иностранных боевиков, базировавшихся на территории Пакистана, в последние недели бежали в Хост и Пактику в результате военной операции (согласно заявления штаба сухопутных войск Пакистана, на конец сентября 2014 г. освобождено до 90 процентов территории агентства СВ), они привнесут дополнительную волну агрессии в Афганистан. Вызовом для Кабула также стало заявление панджабских талибов Движения Талибан Пакистана о прекращении террористической деятельности на территории Пакистана и одновременно о поддержке войны в Афганистане.

Кабул не замедлил с ответом. Афганский национальный совет безопасности и Министерство иностранных дел обвинили Исламабад в «…вовлечении разведывательных учреждений Пакистана в террористическую деятельность».

Официальное двоевластие в Кабуле (которое уже кроет в себе потенциал внутриполитического взрыва), даже рамочное афгано-американское соглашение взамен эффективного Двустороннего пакта о безопасности, незамедлительно вызовет ответное сопротивление афганских талибов. Представляется, что Исламабад инициативно выберет выжидательную позицию, позднее будет использовать внутриполитическую ситуацию в Кабуле, исходя из национальных интересов.

Действующий президент Афганистана Х.Карзай в своем финальном выступлении заявил, что «… война в Афганистане – не наша война, нам навязали ее, и мы являемся ее жертвами… Мира не будет до тех пор, пока США или Пакистан не захотят его».

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 2 октября 2014 > № 1199711 Наталья Замараева


Пакистан. Россия > Армия, полиция > ru.journal-neo.org, 15 июня 2014 > № 1199699 Наталья Замараева

Пакистан – Россия: защита национальных интересов

Наталья Замараева

Россия согласилась поставлять в Пакистан продукцию военного назначения. 2 июня 2014 г. глава Ростехнологий Сергей Чемезов официально подтвердил решение вопроса о поставках вооружения и военной техники Исламабаду. Аналитики расценили это как российский ход в новой геополитике в Западной Азии.

На протяжении последних десятилетий военные связи между двумя странами продвигались медленно. Эмбарго на поставки военной продукции Пакистану Москва официально не вводила, но и не включала эту страну в список ее конечных получателей. В период с 1996 года по 2010 год Россия поставила в Пакистан около 70 военно-транспортных вертолетов типа Ми-17, которые успешно решали поставленные задачи, например, в спасательных операциях во время наводнений.

В настоящее время ведутся переговоры о поставке в эту страну вертолетов Ми-35. Управление передовой российской боевой техникой требует специальной подготовки летного состава ВВС. В проект плана пакистано-российских переговоров включен вопрос о стажировках офицеров в военных учебных заведениях двух стран.

Пакистанская сторона заинтересована также в покупке высокоточного оружия, артиллерии, средств ПВО, дальнобойных снарядов, управляемых снарядов и т.д. Российская компания-разработчик стрелкового оружия «Промтехнологии» согласовала сроки проведения испытаний своей снайперской винтовки ORSIS T-5000 в Пакистане, которая отлично зарекомендовала себя в разных природных и климатических условиях.

Военный прорыв России в Пакистан многие рассматривают в рамках переориентации Москвы на Восток, подчеркивая недавно подписанное соглашение о поставках природного газа в Китай. Главным, как для России, так и Пакистана в потенциальной военной сделке является защита каждым национальных рубежей. Показательна первая реакция на новость в самом Исламабаде. На сайте министерства обороны Пакистана опубликованы первые комментарии: «…лед тронулся; предлагается ли Mi 28; когда Индия запрашивает Apaches, Пакистан запрашивает Mi 25…» и т.д.

Что подтолкнуло Москву принять это важное политическое решение, и в июне 2014 г. официально подтвердить намерение продавать вооружение и военную технику Пакистану? — Несколько субъективных и объективных причин. Одна из них — движение России и Пакистана навстречу друг другу.

Сдвиги во внешней политике произошли и в Исламабаде. «С июня 2013 г. мы укрепили наше стратегическое партнерство с Китаем, переориентировали отношения с США, обновили контакты с Европейским Союзом, потянулись снова к России, укрепили связи с АСЕАН, странами Африки и Латинской Америки», — заявил премьер-министр Наваз Шариф, подчеркивая приоритеты Национальной политики в области безопасности.

Военная антитеррористическая кампания США/НАТО в Афганистане, начатая в конце сентября 2001 г. с высадки американских и британских коммандос в Кандагаре, миллиарды долларов и сотни человеческих жизней, исчезнувшие в афганской мясорубке, к середине 2014 г. обернулась полным провалом.

Одной из производных этой многолетней военной кампании стало дальнейшее становление радикальных исламистских группировок в регионе. На территории Афганистана действуют несколько этнических группировок боевиков: афганское Движение Талибан, Исламское движение Узбекистана, Исламское движение Восточного Туркестана и др. На пуштунских землях (юг Афганистана и в северо-восточные районы Пакистана) группировки насчитывают не только афганских и пакистанских талибов, но с годами в этом районе сосредоточено значительное число иностранных боевиков. Штаб федеральной армии неоднократно заявлял о присутствии иностранцев среди повстанцев, значительное число которых – узбеки, уйгуры, арабы и т.д.

В конце мая 2014 г. президент США Б.Обама объявил о пересмотре графика вывода американских войск из Афганистана, конечной датой заявлен декабрь 2016 г. Согласно заявлению начальника ГРУ Генштаба ВС РФ генерал-лейтенанта И.Сергуна, «военное присутствие США в Афганистане сохранится до 2024 г…» Вместе с тем, по его словам: «Это не окажет значительного влияния на снижение боевого потенциала вооруженной оппозиции. … Действующие на территории страны радикальные исламистские группировки, по-прежнему будут являться главной террористической угрозой в Центральной Азии».

Президент США Б.Обама подтвердил 27 мая 2014 г., что численность 32 000 военного американского контингента в Афганистане будет сокращена до ориентировочно 9 800 военнослужащих к началу 2015 г. Это количество будет уменьшено вдвое к концу 2015 г, прежде чем в конечном итоге численность будет соответствовать нормам поддержания безопасности американского посольства в Кабуле к концу 2016 г. Иными словами, режим мирной работы дипломатической миссии США будут обеспечивать американские военные.

Решение о сокращении военного присутствия международных сил коалиции в Афганистане было воспринято афганскими талибами как долгожданная победа над оккупантами. В качестве одного из вариантов развития событий в стране значился захват талибами власти.

Дальнейшее пребывание в Афганистане коалиционных войск США/НАТО не только затягивает действующий вооруженный конфликт в стране, но подтолкнуло афганских талибов к новому джихаду. Он потянет за собой усиление исламистских группировок на севере Афганистана в территориальной близости к границам республик Центральной Азии. На юге Афганистана и в зоне пуштунских племен Пакистана можно ожидать активизацию антифедеральных вооруженных элементов.

Результатом половинчатого решения Белого дома (пересмотр графика вывода войск), по заявлению генштаба Пакистана, стала диверсификация всего военного сценария в регионе, что требует адекватной реакции основных игроков.

Комитет обороны Сената (верхняя палата парламента) Пакистана пересматривает параметры политики безопасности. В области внешней безопасности – границы, в частности, пакистано-афганская, является основным вызовом безопасности; в области внутренней безопасности — терроризм и религиозный экстремизм в ряде провинций страны. Новая «доктрина армии», объявленная в 2011 г., провозгласила, что война, проводимая Движением Талибан Пакистана и другими группировками повстанцев, является самой большой угрозой национальной безопасности.

Одним из ответов на вызовы национальной безопасности Пакистана является комплексная модернизация вооруженных сил. В течение последних лет штаб федеральной армии в Равалпинди разработал и последовательно реализует программу перевооружения. «Армия должна быть оснащена новейшим вооружением и технологиями для защиты национальных границ», — неоднократно заявлял премьер Наваз Шариф. Несмотря на то, что основными поставщиками вооружений и военной техники являются Китай, США, Турция — генералитет Пакистана в последние годы избегает зависимости от одного-двух мажоритарных импортных поставщиков. Сказывается опыт сотрудничества с США (сроки исполнения контракта на поставку истребителей, подписанного в декабре 2007 г. генералом-президентом П.Мушаррафом с США в одностороннем порядке неоднократно пересматривались американской стороной в зависимости от взаимоотношений с гражданскими и военными лидерами Исламабада).

В 2013 – 2014 г. активизировались военно-политические контакты со странами Персидского залива. Исламабад и Эр-Рияд договорились о совместном производстве некоторых видов вооружений, например, о выпуске учебно-тренировочного самолета JF-17 Весной 2014 г. Пакистан подписал контракт с Иорданией, и в мае уже доставил на авиабазу Мушаф Мир в Саргодхе и поставил на боевое дежурство первые пять из тринадцати истребителей Параллельно проводится модернизация артиллерийского корпуса.

Пакистан более чем заинтересован в поставках российских вертолетов. Отсутствие в стране развитой железнодорожной сети, (в горных районах северо-востока отсутствуют или находятся не в надлежащем состоянии шоссейные дороги) затрудняет не только переброску федеральных войск (например, военная операция весной 2009 г. в агентстве Южный Вазиристан), но и военные операции против боевиков, уничтожение их тренировочных лагерей и укрытий. Все понимают, что пакистанская армия, профессионально обученная, дисциплинированная и никто другой в регионе не в состоянии противостоять различным группировкам боевиков.

Многие западные обозреватели связывают заявленное присутствие российского оружия в Пакистане с событиями в Крыму и карательной операцией Киева на востоке Украины, т.е. как ответ Москвы Западу на «размолвки по поводу Украины». Позиция Исламабада по украинскому кризису дипломатично сдержанна. «Мы поддерживаем усилия по налаживанию диалога и мирного решения всех вопросов», заявил МИД Пакистана.

Процесс диверсификации военного сценария в регионе Западной Азии начался еще в 2011 г., когда президент США Б.Обама только заявил о выводе войск из Афганистана. Каждый игрок в новой геополитике рассчитывал время и тактику своих ходов. Россия же в новых условиях не только теснит в Пакистане американский рынок вооружений, но и перечеркивает мечту американского превосходства.

Пакистан. Россия > Армия, полиция > ru.journal-neo.org, 15 июня 2014 > № 1199699 Наталья Замараева


Пакистан. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 28 марта 2014 > № 1199689 Наталья Замараева

Пакистан – Саудовская Аравия: стратегическое сотрудничество. Часть 1

Наталья Замараева

В последний период мы являемся свидетелями значительного укрепления двусторонних отношений Пакистана с Саудовской Аравией. С приходом к власти в Пакистане в мае 2013 г. премьер-министра Миан Мухаммада Наваз Шарифа курс во внешней политике этой страны был взят на региональность, укрепление связей с соседними государствами. Уделив должное внимание отношениям со странами «ближнего зарубежья» (Афганистан, Индия, Иран, Китай, Турция), Исламабад сделал также акцент на развитие связей со странами Персидского залива, особо выделив из них Королевство Саудовской Аравии (КСА).

Среди основных причин, которые в настоящее время подталкивают страны навстречу друг другу, можно назвать следующие:

- Пакистан и Саудовская Аравия имеют давние военно-политические и экономические отношения, уходящие корнями в 60-е годы ХХ века;

- в определенной степени наступило время для Навах Шарифа «отдавать долги» (напомним, что именно вмешательство Эр-Рияда в 2001 г. повлияло на отмену Верховным судом Пакистана смертной казни экс-премьера Наваз Шарифа по обвинению в государственной измене, в дальнейшем монархия предоставила ему политическое убежище на своей территории);

- ареал, охватывающий страны Западной Азии, Персидского залива, северной Африки в настоящее время в процессе формирования нового регионального лидера в лице самостоятельной державы или альянса стран. В последние годы мир стал свидетелем двух факторов. Первый – вывод коалиционных войск США/НАТО/МССБ из Афганистана равносилен уходу из региона такой мировой держаны, как США, и все понимают, что это уход с поражением. Потенциальный вакуум неизбежно заполнит другая крупнейшая региональная держава, например, Китай, Индия или объединение небольших государств. Второй фактор – к настоящему времени ушли из жизни, физически ликвидированы, отстранены от власти многие признанные лидеры исламского мира: в Палестине – Я.Арафат, в Сирии – Асад-старший, в Ливии – М.Каддафи, в Египте – Х. Мубарак.

Исходя из этого, стратегическое партнерство Исламабада и Эр-Рияда отвечает интересам исламской уммы, и, с учетом ее интересов, будет лоббировать интересы Вашингтона в регионе.

Королевство Саудовской Аравии имеет особый статус земли ислама, в высшей степени почитаемый всеми мусульманами. Религиозное родство, географическая близость, важность геостратегического положения Пакистана, пакистанская рабочая сила в странах Персидского залива (согласно материалам пакистанских СМИ – в Саудовской Аравии – 1.5 млн трудовых мигрантов из Пакистана) делают эту страну близким союзником Саудовской Аравии по многим важнейшим международным и региональным вопросам.

В конце 60-х годов Исламабад оказывал поддержку в строительстве национальных сил обороны КСА. Обе страны имели схожую позицию по вопросу войны в Афганистане в 80-е годы ХХ века, финансово и военно-технически поддерживали афганских моджахедов. С тех лет Саудовская Аравия имеет исторические связи с Движением Талибан. В мае 1998 г. Исламабад провел первые ядерные испытания, и Эр-Рияд выступил в его поддержку (напомним, это произошло в дни второго срока премьерства Наваз Шарифа). Исламская Республика Пакистан, Королевство Саудовской Аравии и Объединенные Арабские Эмираты официально признали Исламский Эмират Афганистан и поддерживали дипломатические отношения с ним с 1996 – 2001 гг.

Подобная позиция объясняет охлаждение отношений монархии к генералу П.Мушаррафу в сентябре 2001 г. (в 1999 – 2008гг. возглавлял Пакистан), когда он присоединился к антитеррористической кампании Вашингтона. Разрыв им отношений с режимом талибов в Афганистане Эр-Рияд расценил как предательство. Но, в то же время, это не помешало саудитам и далее самостоятельно выстраивать отношения с праворелигиозными лидерами, антифедеральными элементами в Пакистане. Поддержка Эр-Риядом афганских талибов, а в дальнейшем и пакистанских, способствовала привлечению их Пакистаном, Афганистаном, США к посреднической роли в переговорном процессе в Кабуле и в Исламабаде, открытию представительства талибов в Саудовской Аравии.

Новый импульс отношения Пакистана и Саудовская Аравия получили с приходом к власти правительства правящей Пакистанской народной партии (ПНП) в 2008 – 2013 гг. Стороны отмечали общность взглядов на региональные и международные проблемы; наметили план действий, призванный использовать существовавшие институциональные механизмы для дальнейшего расширения стратегического партнерства, подписания Соглашения о свободной торговле. При этом необходимо отметить, что намерение Эр-Рияда предоставить торговые льготы Исламабаду отчасти было направлено на блокирование подписания пакистано-иранского газового соглашения. КСА сдержанно относилось к политической карьере президента Пакистана Асифа Али Зардари, сопредседателя ПНП. Подписание им в марте 2013 г. соглашения о строительстве газопровода с тогдашним президентом Ирана М.Ахмадинежадом убедило монархию дождаться парламентских выборов и поддержать нового лидера Пакистана – Наваз Шарифа.

Основными поставщиками углеводородного сырья Пакистану являются страны Ближнего и Среднего Востока — Объединенные Арабские Эмираты, Иран, Саудовская Аравия, Катар. В то же время Эр-Рияд доминирует по продажам, транспортируя до 70 процентов всего импортируемого Исламабадом объема сырой нефти; и он стремится к увеличению закупок.

Короткий период третьего срока премьерства Наваз Шарифа характеризуется укреплением двустороннего сотрудничества между Пакистаном и КСА как на международном, так и межгосударственном уровнях. Королевство Саудовской Аравии в октябре 2013 г. поддержало кандидатуру посла Пакистана Мухаммад Наим Хана на пост помощника Генерального секретаря Азиатского отделения Организации исламского сотрудничества. Нельзя также забывать, что в вопросе о двустороннем сотрудничестве именно Наваз Шариф призвал «к развитию новой эры стратегического партнерства между государствами».

В 2014 г. состоялись два важных визита членов королевской семьи в Пакистан – в январе министр иностранных дел КСА побывал в Исламабаде, 15 – 17 февраля министр обороны Саудовской Аравии принц Салман Бен Абдель Азиз Аль-Сауд обсуждал пакет контрактов на покупки у Исламабада военной техники и оборудования. И только что вернулся из Саудовской Аравии начальник штаба сухопутных войск Пакистана генерал Р.Шариф, где основное внимание было уделено вопросам в области безопасности и обороны.

Касаясь вопроса развития двусторонних отношений между Пакистаном и КСА, не следует отбрасывать со счетов и такой фактор, как память поколений. Влияние Саудовской Аравии и США на внешнюю политику Пакистана резко возросло после вторжения СССР в Афганистан в декабре 1979 г. И, если спустя одиннадцать лет после вывода ограниченного контингента из Афганистана, Вашингтон забыл все свои обещания, данные Исламабаду, то Эр-Рияд оставался преданным этой стране. Это объясняет безоговорочное сближение позиций Исламской Республики Пакистан и Королевства Саудовской Аравии в 2014 г. – в канун вывода иностранных войск из Афганистана.

Несмотря на дальнейшее укрепление связей Исламской Республики Пакистан и Королевства Саудовской Аравии, история отношений имеет и негативные эпизоды. 54 000 пакистанцев было депортировано с территории КСА только за период мая по ноябрь 2013 г., в то время как 800 000 пакистанцев легализовали свой статус в Саудовской Аравии за тот же период. Монархия жестко придерживается внутренней политики по отношению к трудовым мигрантам.

Единение позиций мусульманских государств на примере Пакистана и Королевства Саудовской Аравии по многим международным вопросам в потенциале (при совокупности других факторов) может привести к изменению парадигмы всего обширного района от Западной Азии, Персидского залива, Северной Африки; к формированию «истинно исламского лидера» в регионе.

(Продолжение следует…)

Пакистан. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 28 марта 2014 > № 1199689 Наталья Замараева


Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886291 Вячеслав Белокреницкий

Центр силы или источник нестабильности?

Диалектика современного Пакистана

В.Я. Белокреницкий – доктор исторических наук, профессор, зам. директора Института востоковедения РАН, автор книги (в соавторстве с В.Н. Москаленко) «A Political History of Pakistan, 1947–2007», Oxford University Press, 2013.

Резюме: Встав на путь экспансии через талибо-джихадистские каналы, Пакистан неминуемо превратится в катализатор суннито-шиитского противостояния в эпицентре мирового ислама.

Роль и место Пакистана в регионе, а также будущее страны оценивают по-разному. С одной стороны, его нередко относят к разряду «провальных», несостоявшихся государств, называют «больным человеком Азии», очагом исламского экстремизма и терроризма, этнического сепаратизма. С другой – считают растущей экономикой, крупнейшим по населению мусульманским государством, средоточием военной силы, обладателем быстро растущих арсеналов ядерного оружия. С позиции первого подхода страна является крупным международным должником, постоянно зависящим от помощи Соединенных Штатов, КНР, Саудовской Аравии, других исламских режимов, бедной и перенаселенной нацией, разрываемой внутренними конфликтами и противоречиями. Под вторым углом зрения Пакистан предстает амбициозным игроком, склонным к экспансионизму, располагающим разветвленной агентурной сетью, которая подчинена разведывательному сообществу во главе с межвойсковой разведкой (Inter-Service Intelligence, здесь Service – вид войск).

Как бы мы ни смотрели на Пакистан, он заслуживает повышенного внимания. От него во многом зависит развитие ситуации в Южно-Центральноазиатском регионе, в зоне исторического разлома между мусульманским и индо-буддийским религиозно-цивилизационными макроареалами. Особенно много вопросов судьба этой страны вызывает в преддверии вывода основной части войск США и НАТО из Афганистана. Какую роль сыграет Пакистан в геополитическом раскладе после 2014 года? Является ли он достаточно стабильным государством, способным проецировать влияние вовне, или будет источником хронической неустроенности, проводником чужих идей и намерений, деструктивных и дестабилизирующих течений и движений?

Военная мощь и ядерное оружие

Пакистан обладает внушительными вооруженными силами. Общая численность военнослужащих, по данным на 2012 г., составляет 617 тыс. человек. Активный армейский резерв равен 500 тыс., а различные военизированные формирования (национальная гвардия, горные отряды, пограничные и патрульные службы) насчитывают еще 300 тыс. человек. Одновременно на воинской службе состоит свыше 1 млн человек (6-е место в мире). По численности действующих войск Пакистан находится на 7-м месте, уступая чуть более чем вдвое своему традиционному противнику – Индии (у нее 3-е место после КНР и Соединенных Штатов).

Технико-тактическое отставание основных для Пакистана сухопутных сил от индийских существенно больше. У пакистанской армии, согласно последним данным, в 4,5 раза меньше единиц боевой техники, вдвое меньше танков, в пять раз – артиллерии, в 15 раз – противотанковых орудий и в шесть раз – противовоздушных и военно-транспортных средств.

Отставание от Индии в вооруженности воздушных сил менее выражено, но тоже заметно – по числу самолетов всех видов в 1,7 раза, вертолетов – в 1,6 раза. Наименее продвинутым видом является военно-морской флот. По численности служащих (22 тыс.) ВМС вдвое уступают ВВС (45 тысяч). Количество боевых кораблей в 17 раз меньше, чем у Индии, но число подлодок (15) лишь вдвое уступает числу индийских субмарин. Учитывая, что протяженность береговой линии Пакистана в семь раз меньше индийской, такую разницу легко объяснить. Пакистан ориентирован в основном на сушу. Подлодки для него – средство защиты единственной крупной военно-морской базы в Карачи. Индия, напротив, преимущественно морская держава, создающая в настоящее время полномасштабный глубоководный флот.

Отставание от Дели в обычных видах вооружений компенсируется ракетно-ядерным паритетом. Если 15 лет назад, после проведения обеими странами подземных ядерных испытаний в мае 1998 г., считалось, что Пакистан имеет в три-четыре раза меньше ядерных боезарядов, чем Индия, то, по сегодняшним оценкам, он сравнялся с ней или даже вышел вперед, имея 95–110 боезарядов. Средствами доставки служат авиация и ракеты. По количеству и качеству самолетов, способных нести ядерное оружие, Пакистан несколько уступает Индии, но по ракетам малого и среднего (до 2–2,5 тыс. км) радиуса действия он практически ни в чем не отстает от соседа. Российско-индийская крылатая ракета «БраМос» является сверхзвуковой, такой у Исламабада нет, но его ракета «Бабур» превосходит индийскую по дальности. По ряду сведений, Пакистан к тому же создает тактическое ядерное оружие – мобильную ракету «Наср» малой дальности (до 60 километров). Разработка ракет тактического назначения увеличивает вероятность применения атомного оружия, но, по мнению большинства экспертов, она пока остается сугубо гипотетической. Согласно обнародованной доктрине, Индия (как и Китай) отказалась от применения первой ядерного оружия. В Пакистане, где реальный контроль над ним находится в руках у военных, от первого удара не отказались, но предупредили, что он может быть направлен только против Индии и лишь в том случае, если возникнет явная угроза самому существованию страны.

Армия в Пакистане – своего рода государство в государстве. Причем в этом случае под ней подразумевают все виды войск, а также разведывательные службы. Помимо вышеупомянутой ISI существуют собственно армейская разведка (Military Intelligence) и разведывательное бюро (Intelligence Bureau), которое тоже, как правило, возглавляют военные в отставке. В социальном отношении вооруженные силы – самый демократический из государственных институтов. Среди генералитета редко встретишь выходцев из среды потомственной землевладельческой аристократии. Корпоративность при этом – наиболее выраженная сторона устройства жизни военных. Профессиональная армия по традиции отделена от неармейской среды, причем не столько социально, сколько этнически – добровольцев набирают среди крестьян в одних и тех же северо-западных округах главной провинции Пенджаб. Офицерский корпус пополняется тоже в основном пенджабцами. ВС Пакистана служили и служат мощной опорой порядка. Из 65 лет существования государства, возникшего вследствие раскола Индии, половину срока военные управляли страной, а в остальное время влияли на власть из-за кулис.

Обособленность армейской службы не привела к ее отчуждению от общества. Благодаря умелой пропаганде армия в глазах пакистанцев – гарант независимости, которой угрожает Индия. Культ военных стал одной из основ пакистанской государственной идеологии, наряду с исламом и борьбой за права мусульман, особенно мусульман-кашмирцев, лишенных Индией возможности осуществить через референдум право на самоопределение.

Военная верхушка руководит и мощной экономической корпорацией. В свое время военные создали несколько финансовых фондов, которые помимо благотворительности занялась коммерческой деятельностью. «Фауджи фаундейшн» («Армейский фонд») входит ныне в число крупнейших финансово-промышленных групп страны. Имеются у армии и своя богатая страховая компания, и много военных и гражданских предприятий. Впрочем, основная часть ВПК финансируется из бюджета. При этом расходы на военные цели, судя по всему, отражены в нем далеко не полностью. Трудно понять, как при многократной и возрастающей разнице в величине военных расходов с Индией (4,5 млрд долл. против 36 млрд в 2011 г. по обменному курсу валют) Пакистан сохраняет с ней ракетно-ядерный паритет и далеко не драматическое отставание по обычным видам вооружений. Разумеется, играет роль значительная помощь извне, главным образом американская и китайская, но и она не может объяснить эту разницу.

Политическая система и гражданское общество

Очевидно, что по степени развития военного комплекса Пакистан – региональный центр мощи, одно из ведущих государств мира в военном отношении, четвертое или пятое по масштабам ядерного арсенала. На этом фоне дефекты его политической системы вызывают законное беспокойство. К ним прежде всего относится упомянутая выше гипертрофированная роль армии, засилье отставных и действующих военных в государственном аппарате.

Вместе с тем пик господства военных, по всей видимости, остался позади. Он пришелся на 11-летнее правление генерала Мухаммеда Зия-уль-Хака (1977–1988). Именно при нем сложился союз военной элиты и мусульманских богословов. Правление Зии, однако, не было похоже на теодемократию иранского образца. Военный диктатор не потерпел присутствия служителей культа рядом с собой, но опирался на них при проведении реформ, приведших к исламизации государства, общества и культурной среды. Режим другого генерала, Первеза Мушаррафа (1999–2007), не походил на зияульхаковский. Он отличался подчеркнутым либерализмом, предоставлением свободы выражения мнений, принятием ряда законов, направленных на улучшение правового положения женщин, хотя и непоследовательной, но реальной борьбой с исламскими радикалами и исламистским терроризмом. Чисто военный поначалу властный фасад сменился после проведения всеобщих выборов в 2002 г. на военно-парламентский – генерал Мушарраф, избранный президентом в соответствии с Конституцией, сохранил за собой, вопреки ей, высший военный пост начальника штаба армии.

Его отставка с обоих постов и новые парламентские выборы в феврале 2008 г. ознаменовали отстранение военных от власти, но не подорвали их влияние в государстве и популярность в обществе. Большинство мест на выборах получила партия видного политического деятеля, дважды занимавшей пост премьер-министра Беназир Бхутто, которая погибла в результате теракта в декабре 2007 года. Овдовевший муж Беназир Асиф Али Зардари «унаследовал» ее ореол борца с диктатурой. Он был избран президентом в сентябре 2008 г. и, несмотря на пророчества многих, сумел довести страну до новых выборов весной 2013 года. Это беспрецедентное событие в истории Пакистана, т.к. ни один ранее избиравшийся законодательный орган не сдавал полномочия в срок и согласно конституции.

Несмотря на этот успех, многие пороки пакистанской демократии сохраняются. Зардари крайне непопулярен. Его считают коррумпированным и беспринципным. Полагают, что возглавляемая им Пакистанская народная партия, основанная в 1967 г. Зульфикаром Али Бхутто, отцом Беназир, по-прежнему является «семейным предприятием». Хотя, согласно поправке, принятой парламентом в 2010 г., Пакистан превратился из президентско-парламентской в парламентскую республику, Зардари остался не церемониальным главой государства, но и ее фактическим лидером, стоящим над премьером благодаря партийной субординации. Замена военного авторитаризма на гражданский и наоборот не раз случалась в истории Пакистана. Политическая верхушка продолжает быть обособленной, и в отличие от военной она глубоко пронизана «феодальным» менталитетом землевладельческой элиты.

Между тем в Пакистане за последние десятилетия в условиях почти не ограниченной свободы слова, собраний, средств массовой информации, прежде всего популярного в стране телевидения, а также интернета с его блогосферой, твиттерами и фейсбуками, окрепло гражданское общество. Оно состоит из представителей среднего класса, проживающих в крупных городах и мегаполисах, какими являются Карачи (почти 20 млн жителей по неофициальным подсчетам), Лахор (более 10 млн), Исламабад-Равалпинди (около 4 миллионов). Лишь малая часть неправительственных организаций придерживается прозападной, либеральной ориентации, большинство же связано с религиозными общинами, консервативными партиями и структурами, но не крайнего, радикального типа. Гражданские организации различаются своими целями и программами, но все они ценят свободу действий и самовыражения.

Гражданская активность усилилась одновременно с резко возросшей за годы парламентского правления ролью Верховного суда и всего судебно-адвокатского корпуса. Главный судья (глава ВС) Ифтихар Мухаммад Чаудхури стал основным оппонентом президента Зардари, требуя возобновления дела по обвинению его в коррупции в швейцарском суде. Высшая судебная инстанция заставила премьер-министра Юсуфа Резу Гилани уйти в отставку, но за этим последовал не правительственный кризис, а лишь замена премьера на другого члена руководства президентской партии Раджу Первеза Ашрафа.

Для проведения честных и справедливых выборов парламент принял специальную поправку к Конституции, по которой действующий кабинет уходит в отставку, завершив пятилетний срок, и его заменяет нейтральная администрация. В марте 2013 г. создано временное надпартийное правительство во главе с бывшим судьей Мир Хазар Ханом Кхосо и объявлено, что выборы в парламент федерации и законодательные собрания провинций состоятся 11 мая. Наученные горьким опытом предшествующих кампаний, пакистанские обозреватели не исключали отмены выборов под предлогом осложнившейся внутренней обстановки, активизации террористов и т.п., но, по всей видимости, выборы состоятся. С началом предвыборной кампании степень насилия даже несколько снизилась, и почти все политические силы страны объявили о желании участвовать. Общее число политических структур в стране превышает 200, к участию в выборах, проводящихся по мажоритарной системе (один избирательный округ – один депутат, набравший относительное большинство голосов) допущены 162 партии. Но реальная борьба развернется между тремя политическими силами – правившей в течение последних пяти лет Пакистанской народной партией президента Зардари, Пакистанской мусульманской лигой в прошлом дважды премьер-министра Наваза Шарифа и Движением за справедливость Имран Хана, бывшего капитана сборной по исключительно популярной в стране игре в крикет, политика-популиста, любимца городской молодежи.

Ислам фигурирует в предвыборных программах этих и всех других партий. Центральное место он, естественно, занимает у клерикально-политических организаций, которые, вероятно, получат больше голосов, чем на выборах 2008 года. Скорее всего, победит партия Шарифа, или они не выявят явного лидера. Вероятно, произойдет рассеивание голосов между рядом ведущих партий, причем во всех четырех провинциях – Пенджабе, Синде, Хайбер-Пахтунхва и Белуджистане – набор партий-лидеров будет различным. Выборы могут поэтому усилить центробежные тенденции и в конце концов повлечь за собой глубокий политический кризис. Опорой власти в этом случае окажется армия с усиливающимся в ней влиянием исламистов.

Демографический всплеск и угроза экологического коллапса

В то же время сами по себе выборы являются ярким примером демократического волеизъявления. Их организует независимая избирательная комиссия, с составом которой согласились основные политические силы. Комиссия рассмотрела рекордное число заявок от 24 094 человек и утвердила список из почти 20 тыс. кандидатов на места в федеральное и провинциальные законодательные собрания. Число избирателей (лица старше 18 лет) составило примерно 85 млн, из них свыше 4 млн – пакистанцы, проживающие за границей.

Количество избирателей делает пакистанскую кампанию одной из наиболее масштабных и дорогостоящих в мире (помощь оказывают ООН и некоторые страны, например Япония). Причем при составлении списков избирателей национальная регистрационная палата ориентируется на свои сведения, не совпадающие с переписными данными.

Между тем опубликованные в печати предварительные результаты переписи 2011 г. позволяют сделать вывод, что население Пакистана в период между переписями 1998 г. и 2011 г. выросло на 47%, т.е. в среднем на 3,5% в год. В абсолютных цифрах оно увеличилось со 131 до 192 млн человек, а с учетом ряда неохваченных областей и подконтрольных Исламабаду спорных территорий бывшего княжества Джамму и Кашмир составило 197 млн человек. Среднегодовой темп естественного прироста оказался почти вдвое выше, чем приводили вплоть до последнего времени авторитетные национальные и международные издания. Представитель демографической службы ООН в Пакистане поспешил заявить, что население растет среднегодовыми темпами в 2,1%, что несколько выше, чем прежние оценки, но далеко отстоит от цифры, на которую выводят предварительные и, быть может, несколько завышенные переписные данные.

Демографический взрыв в Пакистане вместе с тем вряд ли подлежит сомнению. Там сложилось уникальное сочетание молодого населения (средний возраст по медиане – 20 лет) и медленно меняющихся условий его существования. По-прежнему низка грамотность женщин (30–35%), численно преобладают сельские жители (60–65%), огромная масса людей страдает от нищеты (от трети до двух третей, по разным оценкам). К этому надо добавить сохранение традиций большой семьи – средняя численность домохозяйства почти не изменилась за 1998–2011 гг., оставшись на уровне в семь человек. Впрочем, насколько уникально такое сочетание факторов и насколько реальны позитивные сдвиги, отмечаемые демографами и статистиками в других мусульманских и бедных странах мира, покажет время.

В случае с Пакистаном, по-видимому, ясно, что демографические расчеты на перспективу требуют корректировки в сторону повышения. К 2050 г. на территории в 800 тыс. кв. км должны будут разместиться почти 400 млн человек. Реально ли это с учетом того, что пригодная к обработке площадь составляет менее 30% от общей и исключительно остро уже сегодня стоит вопрос о нехватке пресной воды. По прогнозам, в 2025 г. дефицит составит 100 млрд куб. м, примерно треть от общих потребностей. При этом объем доступной пресной воды сократится до 600–700 куб. м на человека, тогда как в 2005 г. он составлял 1200 куб. метров. К нехватке воды добавляется проблема эрозии почв, их интенсивного засоления и заболачивания.

Прекращение в конце 1970-х гг. строительства крупных ирригационных сооружений и относительное сокращение государственных вложений в другие отрасли агросферы усугубили кризис земледельческой инфраструктуры. Он сильно дал о себе знать в начале нынешнего века в связи с тремя подряд засушливыми сезонами (2000–2002). Наступление влажного периода в начале 2010-х г. сопровождалось разрушительными наводнениями. Летом 2010 г. от разлива рек пострадало почти 20 млн человек. Однако обильные муссонные дожди и усиленное таяние снегов в Гималаях, откуда берет начало главная река страны Инд и большинство ее притоков, способствовали увлажнению почвы в Пенджабе, основной житнице страны. Неизбежный в перспективе приход засушливых сезонов может привести к еще большим осложнениям для пакистанской экономики и общества, чем наводнения.

Предотвратить их может лишь крупное гидроэнергетическое строительство, увеличение масштабов ирригации и мелиорации, но, похоже, раздираемый противоречиями правящий класс вряд ли способен на осуществление комплекса продуманных мер. Мало помогает ему в этом и мировое сообщество, больше занятое вопросами безопасности и борьбой с терроризмом.

Белуджистан как катализатор раскола

Было бы неправильно сгущать краски и лишь в мрачных тонах рисовать перспективы Пакистана. Бассейн Инда населяют растущие массы молодого населения, полного энергии и надежд на улучшение жизни. Несчастья, обрушившиеся на страну в последнее время (к наводнениям 2010 и 2011 гг. нужно добавить землетрясение осени 2005 г., от которого пострадали свыше 30 тыс. человек), словно закалили пакистанцев, продемонстрировав их высокую сопротивляемость ударам судьбы. Согласно опросам населения различных стран на предмет их удовлетворенности жизнью и выведенному на этом основании «индексу счастья», пакистанцы вышли на одно из первых мест в мире, обогнав, в частности, индийцев.

Задаваясь вопросом о парадоксе бедности и удовлетворенности жизнью, некоторые наблюдатели обращают внимание на такие черты пакистанцев, как любовь к детям, умение проводить время в кругу семьи и друзей за едой и беседой, привычку довольствоваться малым. Как представляется, в полной мере это присуще культуре равнинных областей бассейна Инда – жителей провинций Пенджаб в верхнем и среднем течении реки и Синд в его нижнем течении. Что касается горных и пустынных районов к западу и северо-западу от Индской долины, там характер поведения людей несколько иной, в социально-психологическом плане они более порывисты и эмоциональны.

К западу от Синда простирается обширная провинция Белуджистан. Коренное ее население – племена белуджей, традиционно занятых отгонно-пастбищным скотоводством и очаговым, главным образом кяризным земледелием (кяризы – искусственно сделанные галереи для подъема грунтовых вод на поля). Белуджи – самый беспокойный элемент пакистанского общества. В их среде всегда был силен дух сепаратизма, склонность к мятежам против центральной власти. Пакистанское государство в ответ не раз применяло грубую силу. Наиболее крупное восстание белуджей было подавлено в 1973–1977 гг., еще одна вспышка сопротивления пришлась на 2005–2006 гг., когда в провинцию вновь были введены части регулярной армии. Ситуация снова обострилась в 2009 г., в разгар борьбы правительственных войск с пакистанскими талибами в соседней с северным Белуджистаном зоне пуштунских племен.

В последние годы борьба перешла в скрытую фазу. Большинство лидеров трайбалистской оппозиции находятся в эмиграции – в Афганистане, ОАЭ, Англии, Швейцарии и других государствах. Оттуда они руководят действиями своих сторонников, совершающих акты террора и саботажа – подрыв мостов и газопроводов, убийство чужаков – строителей, администраторов, поселенцев. Белуджистан располагает крупнейшими в стране залежами полезных ископаемых (до 80%), хотя разрабатываются в основном лишь месторождения природного газа. Белуджские националисты недовольны системой его распределения (только 3% деревень провинции газифицированы). Они выступают и против развития глубоководного порта Гвадар на белуджистанском побережье Аравийского моря по той причине, что местные жители не получили ни работы, ни доходов от вступления в строй первых портовых сооружений (работы в Гвадаре, начатые в 2002 г., прервались в 2007 году).

Белуджское национальное движение опирается не только на традиционные структуры, но и на организации среднего городского класса, выросшие из студенческих союзов и объединяющие группы недовольной интеллигенции, а также торговцев и предпринимателей. Вывод частей пакистанской армии и полувоенных формирований из глубинных районов провинции, ускорившийся в последние годы, привел, по некоторым сведениям, к вакууму власти на местах и подъему сепаратистских настроений. Дело дошло до того, что в ряде школ демонстративно отказывались от исполнения национального гимна.

Центральные власти винят в проявлениях протеста и сепаратизма внешние силы, прежде всего Индию, но также Афганистан, а иногда и Россию (ее в Белуджистане с колониальных времен стремились использовать как альтернативную силу). Изменившимся методам борьбы белуджей соответствуют и перемены в способах ее подавления. Главным приемом стали тайные аресты и ликвидация националистов. За год в Белуджистане в среднем «исчезает» около 200 человек. Глухой ропот в ответ на действия полиции и спецслужб создает тот фон, который может вызвать необратимую реакцию отторжения Белуджистана, что станет началом процесса фактического раскола страны.

Пуштунистан и талибанизация

Кризис власти на местах ощущается не только в Белуджистане, но и по всему окружающему провинцию ареалу. Эпицентром регулируемых снизу порядков служит зона пуштунских племен. Административно она состоит из Территории племен федерального управления (ТПФУ) и прилегающих к ней с востока предгорных и долинных районов бывшей Северо-Западной пограничной провинции. С 2010 г., по решению парламента, она стала называться Хайбер-Пахтунхва (по названию легендарного горного перевала Хайбер и самоназвания пуштунов на их мягком восточном диалекте). Пуштуны составляют основную часть населения и провинции, и ТПФУ, распадаясь на равнинных и горских. Последние с колониальной эпохи и до настоящего времени считаются свободными, не платят государству податей и налогов, получая от него субсидии и дотации. В Афганистане вдоль границы с Пакистаном проживают родственные племена пуштунов (они же – этнические афганцы), что превращает всю огромную площадь по обе стороны от границы в сплошное «пуштунское царство». С учетом тесных отношений пуштунов с белуджами оно расширяется на юг, выходя к побережью Аравийского моря, и на восток, за счет поселений равнинных пуштунов и белуджей в южном Пенджабе и восточном Синде.

Впрочем, между белуджскими и пуштунскими националистами имеются расхождения, планы создания Великого Белуджистана и независимого Пуштунистана противоречат друг другу, так как их сторонники претендуют отчасти на одну и ту же территорию. Однако нельзя исключить появление у них общего знаменателя в виде радикального ислама и талибанизации. Белуджский национализм развивался длительное время как преимущественно светский. Религия (почти все белуджи – сунниты) не играла доминирующей роли в их политическом самосознании. Лозунгами борьбы белуджей были широкая автономия в рамках Пакистана или образование собственного государства на этнонациональной основе. Под влиянием идеологии арабской «Аль-Каиды» и афганского движения «Талибан» во всем белуджско-пуштунском ареале усилились антишиитские настроения. Объектом террористических актов все чаще становится проживающая в столице провинции Кветте и ряде других мест община шиитов-хазарейцев.

Антишиизм усиливается из-за предполагаемых притеснений белуджей, проживающих в шиитском Иране. Более продвинутое самосознание пакистанских белуджей и их численное превосходство объясняют появление в Пакистане происламской и одновременно белуджско-националистической организации «Джундалла» («Армия аллаха»). Свою террористическую активность она направила против Тегерана, встретив с его стороны жесткий отпор. Относительная слабость пакистанского государства может со временем изменить направленность действий белуджских исламистов и привести к их союзу с пуштунскими.

Пуштунское национальное движение проявляется трояко. Во-первых, это легальный светский национализм, представленный прежде всего правящей в хайберско-пуштунской провинции с 2008 г. «Авами нешнл парти» («Народной национальной партией»). Во-вторых, происламскими или исламистскими партиями, которые хотя и действуют по всему Пакистану, но наибольшую электоральную поддержку имеют в пуштунском регионе. В-третьих, радикальными боевыми группами, сформировавшимися после 2001 г. в горах ТПФУ под именем пакистанских талибов. Пик их деятельности, направленной против правительства, армии и полиции, пришелся на 2007–2009 годы. Целые области в пуштунском ареале к концу этого периода оказались под контролем исламистов. Правительство пыталось примириться с ними, но радикалы не пошли на отказ от «принципов», в результате чего мировые соглашения сорвались.

В мае 2009 г. на фоне сложившегося в обществе консенсуса армия начала решительные боевые действия против талибов и их союзников. К 2010 г. сопротивление экстремистов было в основном подавлено, они покинули равнинные области, укрылись в горах и растворились среди мирных жителей. И впоследствии талибы не отказались от выжидательной тактики, подвергаясь давлению со стороны армии, которая впервые расквартирована в ТПФУ на постоянной основе, и атакам с американских беспилотных летательных аппаратов. Скрываются на территории племен, готовясь для «прыжков» в Афганистан, и боевики из афганского движения «Талибан», а также их союзники из «Аль-Каиды», Исламского движения Узбекистана и других террористических организаций.

За исламистской риторикой талибов как афганского, так и пакистанского подданства просматривается этнонациональное, пуштунское ядро. Среди афганских талибов имеются и непуштуны, но они составляют явное меньшинство. Нераздельное, но и неслиянное единство двух компонентов придает силы радикальной идеологии талибов.

Поддерживая в той или иной мере афганских экстремистов, Пакистан играет с огнем. Вероятные успехи талибов в Афганистане после 2014 г., когда оттуда уйдут боевые части США и НАТО, могут бумерангом ударить по Исламабаду, вызвав подъем проталибских, джихадистских настроений, прежде всего на северо-западе страны. Вариант джихадизации Пакистана исключительно опасен. Об этом предупреждают многие аналитики, в том числе советник президента США Брюс Ридел и известный пакистанский журналист Ахмед Рашид. Превращение Пакистана в неуправляемое исламистское государство вряд ли совершится одномоментно. Одним из возможных исходов гипотетической гражданской войны станет раскол существующего государства на несколько других. Пакистан при этом может сохраниться в урезанном виде и удержит контроль над ядерным оружием.

Катастрофические сценарии, как известно, реализуются много реже, чем конструируются. У Пакистана, безусловно, есть возможность миновать дорогу, которая ведет в пропасть. Как отмечалось выше, страна стоит на пороге очередных парламентских выборов, за которыми может последовать укрепление демократических порядков. Экономика развивается в последние годы стабильными, хотя и невысокими темпами (3–4% в год). На этом фоне снизилась инфляция и увеличились золотовалютные резервы. Стабилизующую роль играет внешняя помощь, хотя приток прямых иностранных инвестиций явно недостаточен, не хватает внешних и внутренних накоплений для модернизации инфраструктуры и промышленности.

Россия и Пакистан

При решении задач экономического подъема определенное значение могло бы иметь развитие связей с Россией. Российско-пакистанским отношениям хронически не везет. На протяжении всей своей истории Пакистан стремился установить достаточно тесные политические и торгово-экономические связи с Москвой, но мешали многие обстоятельства, в том числе ревнивое отношение со стороны Индии. Исключением оказались 60–70-е годы прошлого века, когда СССР был достаточно силен, чтобы занять сбалансированную позицию, развивая контакты одновременно с Дели и Исламабадом.

Усиление России и большее внимание к отношениям с южными соседями может позволить ей повторить схему советского времени. Продолжая линию экономического взаимодействия того периода, было бы целесообразно, в частности, осуществить проект расширения металлургического комбината, построенного с советской помощью в 1970–1980-е гг. в пределах большого Карачи (в последние годы он работает вполсилы, а казна терпит большие убытки). Еще одной сферой сотрудничества могла бы стать модернизация пакистанских железных дорог и расширение сети трубопроводов, а также развитие пакистанской энергетики, участие в строительстве тепловых и гидроэлектростанций. Для укрепления связей с Пакистаном вовсе не обязательно сотрудничество в военно-технической сфере. Здесь у Исламабада много партнеров, а его желание добавить к ним Москву похоже на попытку сыграть роль «спойлера», отравить российско-индийские контакты по линии ВТС.

* * *

Отвечая на поставленный в заголовке статьи вопрос, можно утверждать, что Исламская Республика Пакистан является одновременно и крупным региональным центром силы, и потенциальным источником нестабильности на восточном фланге Большого Ближнего Востока. Разгул террора, не стихающий на пакистанском северо-западе и в Карачи, создает в стране нервозную обстановку, делает труднопредсказуемым даже ближайшее будущее.

В среднесрочной перспективе возможен как благоприятный вариант укрепления и оздоровления пакистанского государства и общества, так и ряд неблагоприятных, среди которых раскол страны и превращение ее в исламистскую силу, настроенную экспансионистски в отношении Афганистана и Центральной Азии. Встав на путь экспансии через талибо-джихадистские каналы, Пакистан неминуемо превратится в катализатор суннито-шиитского противостояния в эпицентре мирового ислама. Не исключено и ужесточение позиций в споре с Индией по поводу Кашмира. Оно способно привести к войне в Южной Азии, таящей угрозу применения ядерного оружия.

Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886291 Вячеслав Белокреницкий

Полная версия — платный доступ ?


Пакистан. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886290 Хусейн Хаккани

Разорвать отношения нетрудно

Почему союз между США и Пакистаном не стоит треволнений

Хусейн Хаккани – профессор международных отношений Бостонского университета и старший научный сотрудник Института Хадсона. Он был послом Пакистана в США с 2008 по 2011 годы.

Резюме: США и Пакистану лучше перестать заниматься самообманом и признать, что союз в нынешней ситуации невозможен, а затем продолжить двигаться вперед и вести поиск компромиссов.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1, 2013 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Вашингтону, мягко говоря, нелегко управлять американо-пакистанскими отношениями. На протяжении нескольких десятилетий Соединенные Штаты стремятся переключить Пакистан со стратегического соперничества с Индией и усиления влияния в Афганистане на защиту внутренней стабильности и экономическое развитие. Однако, несмотря на то что Пакистан по-прежнему зависит от американской военной и экономической помощи, он так и не изменил приоритетов. Обе страны жалуются друг на друга как на невыносимого союзника и, наверное, не без оснований.

Пакистанцы считают, что США их шантажируют. Крайне необходимую, на их взгляд, помощь Вашингтон предоставляет от случая к случаю, перекрывая ее каналы всякий раз, когда американские официальные лица хотят добиться от пакистанских коллег изменений во внешнеполитическом курсе. Пакистанцы полагают, что Америка никогда не испытывала к ним благодарности, хотя тысячи военных и офицеров служб безопасности погибли на полях сражения с террористами, не говоря уже о десятках тысяч мирных жителей, убитых в результате терактов. Многие в стране, включая президента Асифа Али Зардари и главного военачальника генерала Ашфака Каяни, признают, что Пакистан иногда отклоняется от американского сценария, но утверждают, что их страна была бы более преданным союзником, отнесись Вашингтон с большим пониманием к региональной озабоченности Исламабада.

С другой стороны, американцы не видят в Пакистане благодарного получателя военно-экономической помощи, которая с 1947 г. составила 40 млрд долларов, причем 23 млрд было выделено только в последнее десятилетие – на нужды борьбы с терроризмом. Они считают, что Пакистан с улыбкой принимал американские доллары, даже когда тайно от своего союзника разрабатывал ядерное оружие в 1980-е гг., передавал ядерные секреты другим странам в 1990-е гг., а в недавние годы поддерживал вооруженные исламистские группировки. Что бы Вашингтон ни делал, он, по мнению многих американских сенаторов, членов Конгресса и авторов передовиц, не может рассчитывать на Исламабад как на надежного союзника. Между тем помощь, предоставляемая США в возрастающем объеме, не способна оживить экономику Пакистана.

Тайная операция по уничтожению Усамы бен Ладена в Абботтабаде (май 2011 г.) повлекла за собой небывалое охлаждение отношений между двумя союзниками, и сохранять иллюзию дружбы стало сложнее, чем когда-либо. Двум странам стоит признать, что их интересы просто не сходятся в той мере, которая позволяла бы сохранять прочное партнерство. Не стоит препираться по поводу малозначимых выгод – денег для Пакистана, ограниченного сотрудничества по предоставлению Соединенным Штатам разведданных и небольших военно-тактических преимуществ для обеих сторон. Если Вашингтон смирится с реальностью, у него будут развязаны руки для поиска новых способов оказания давления на Пакистан и достижения собственных целей в данном регионе. Тем временем Исламабад мог бы, наконец, дать волю своим региональным амбициям, которые либо позволят ему добиться успеха, либо, что более вероятно, покажут пакистанским официальным лицам крайнюю ограниченность их возможностей.

Дружеская просьба

Есть искушение считать, что отношения никогда еще не были столь натянутыми. И наверняка жители обеих стран сегодня питают антипатию друг к другу: согласно опросу Гэллапа в 2011 г., Пакистан наряду с Ираном и Северной Кореей попал в перечень держав, вызывающих наибольшую неприязнь у американцев. Между тем исследовательский центр Pew выявил, что 80% пакистанцев неблагожелательно относятся к Соединенным Штатам, а 74% считают их недружественной державой. Угрозы Вашингтона лишить Пакистан помощи и призывы Исламабада защитить суверенитет своей страны от американских беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) свидетельствуют о том, что отношения стремительно охладевают.

Впрочем, они никогда не были хорошими. В 2002 г., когда две страны довольно тесно сотрудничали в борьбе с терроризмом, согласно опросу общественного мнения Pew, 63% американцев не считали Пакистан дружественной страной. Он располагался на пятом месте среди наименее привлекательных государств после Колумбии, Саудовской Аравии, Афганистана и Северной Кореи. Еще раньше, вскоре после советского вторжения в Афганистан в 1980 г., опрос общественного мнения, проведенный центром Harris, показал, что большинство американцев отрицательно относятся к Пакистану, хотя 53% пакистанцев поддержали военную операцию США по защите страны от коммунизма. В 1950-е и 1960-е гг. Пакистан не фигурировал в американских опросах общественного мнения, но пакистанские лидеры часто жаловались на неблагожелательную прессу в Америке.

В неприязни пакистанцев к Соединенным Штатам также нет ничего нового. Центр Pew в 2002 г. выявил, что около 70% пакистанцев не одобряют действия США, причем их отрицательное мнение сложилось еще до войны с терроризмом. В сентябрьском выпуске The Journal of Conflict Resolution за 1982 г. опубликована статья высокопоставленного пакистанского чиновника Шафката Нагхми, в которой он проанализировал ключевые слова в пакистанской прессе с 1965 по 1979 годы. Он доказал, что повсеместные антиамериканские настроения восходят ко времени начала данного исследования. В 1979 г. враждебно настроенная толпа сожгла американское посольство в Исламабаде, подобные сообщения о нападениях на официальные представительства Соединенных Штатов в Пакистане датируются еще 1950-ми и 1960-ми годами. Со времени основания государства Пакистан и в последующие годы две страны пытались как-то примирить несовпадающие интересы и замять тот факт, что общественность не верит в дружеские отношения.

В 1947 г. перед лидерами Пакистана открывалось неопределенное будущее. Большинство стран мира проявляли безразличие к новому государству, за исключением гигантского соседа, настроенного бескомпромиссно и враждебно. Расчленение Британской Индии дало Пакистану треть бывших вооруженных сил, но лишь шестую часть их источников дохода. Таким образом, с самого возникновения Пакистан был обременен гигантской армией, которую ему было крайне трудно содержать. Британские официальные лица и ученые, такие как сэр Олаф Кэроу, губернатор пограничной Северо-Западной провинции (нынешняя Хайбер-Пахтунква) до расчленения колониальной Индии, а также Иэн Стивенс, главный редактор журнала The Statesman, советовали отцам-основателям Пакистана содержать большую армию для защиты от Индии. Не имея на нее средств, пакистанские лидеры обратились за помощью к Соединенным Штатам, рассуждая, что Вашингтон будет готов взять на себя часть расходов с учетом стратегически важного положения Пакистана на стыке Ближнего Востока и Южной Азии.

Мухаммед Али Джинна, основатель и первый генерал-губернатор страны, а также большинство его заместителей и помощников в Мусульманской лиге, главной политической партии, никогда не были в США и мало знали об этой стране. В качестве посла в Соединенные Штаты они выбрали из своей среды человека, объехавшего Америку в середине 1940-х гг., чтобы добиться поддержки независимого мусульманского государства в Южной Азии. Звали эмиссара Мирза Абол Хасан Испахани. В своем письме Мухаммеду Джинне в ноябре 1946 г. Испахани изложил свои знания об американском менталитете: «Я понял, что приятные слова и первые впечатления производят наибольшее впечатление на американцев, – писал он. – Они склонны очень быстро проявлять симпатию или антипатию по отношению к отдельному человеку или организации». Юрист, получивший образование в Кембридже, сделал все, что было в его силах, чтобы произвести хорошее впечатление, и прославился в среде вашингтонской элиты своей эрудицией и умением одеваться.

Джинна попытался поближе сойтись с Полом Оллингом, недавно назначенным послом Соединенных Штатов в Карачи – в те годы столице Пакистана. На одной из встреч Джинна посетовал на нестерпимую жару и предложил продать свою официальную резиденцию посольству США. Посол подарил ему четыре лопастных вентилятора, которые вешаются на потолок.

Джинне трудно давались интервью американским журналистам, наиболее известное из которых взяла корреспондент журнала Life Маргарет Бурк-Уайт. «Пакистан нужен Америке больше, чем Америка нужна Пакистану, – сказал ей Джинна. – Пакистан – это мировая ось, рубеж, от которого зависит будущее положение в мире». Подобно многим своим преемникам, занимавшим ведущие посты в пакистанском государстве, Джинна намекал на то, что Соединенные Штаты будут щедро помогать Пакистану деньгами и вооружениями. А Бурк-Уайт, подобно многим другим американцам после нее, была настроена скептически. Она понимала, что за внешней бравадой скрывается неуверенность и «банкротство идей… нации, которая собирает тлеющие угли древнего религиозного фанатизма, пытаясь согреться от них и тщетно стремясь раздуть из них новое пламя».

Грубый и примитивный антиамериканизм, свойственный сегодня многим пакистанцам, не позволяет даже представить себе, как настойчиво Джинна и его послы добивались признания и дружбы в те первые годы. Однако американцев это не убедило. Например, советник Государственного департамента Джордж Кеннан не видел в Пакистане как союзнике никакой ценности. В 1949 г. на встрече с первым премьер-министром Пакистана Лякуатом Али Ханом Кеннан ответил на просьбу Хана поддержать Пакистан в его противостоянии с Индией следующими словами: «Наши друзья не должны ожидать от нас того, чего мы сделать не можем. Не менее важно и то, чтобы они не надеялись, что мы будем теми, кем мы не можем быть». Эти слова Кеннана были подкреплены скудной помощью, которую США оказали новой стране: из 2 млрд долларов, запрошенных Джинной в сентябре 1947 г., было выделено лишь 10 миллионов. В 1948 г. объем помощи снизился до мизерных полумиллиона долларов, а в 1949 и 1950 гг. помощь вообще прекратилась.

Собратья по оружию

Пакистан наконец получил то, что хотел, после избрания в 1952 г. президентом Дуайта Эйзенхауэра. Его государственный секретарь Джон Фостер Даллес согласился с идеей – помощь в обмен на поддержку Пакистаном стратегических интересов США. Он видел в Пакистане жизненно важное звено в своих планах взять в кольцо Советский Союз и Китай. Ярый антикоммунист времен холодной войны, Даллес намеревался создать в Пакистане большую профессиональную армию, укомплектованную офицерами, обученными в Великобритании для противостояния советской экспансии. Чтение старинных текстов позволило Даллесу сделать вывод о пакистанцах как о воинственном народе. «Мне нужны настоящие воины на юге Азии, – сказал он журналисту Уолтеру Липману в 1954 году. – Единственные азиаты, которые могут по-настоящему воевать, это пакистанцы».

Мухаммед Али Богра, назначенный послом Пакистана в Соединенных Штатах в 1952 г., также ратовал за укрепление дружбы между двумя странами. Как и его предшественник, он преуспел в подкупе представителей американской элиты, в том числе Даллеса, который стал подозрительно относиться к лидерам Индии из-за их решения сохранять нейтралитет в холодной войне. Богра позаботился о том, чтобы Даллес, а также политики и журналисты, с которыми он играл в боулинг в Вашингтоне, знали о его антикоммунистических взглядах. Тем временем Эйзенхауэр поручил Артуру Рэдфорду, председателю Комитета начальников штабов, добиться расположения влиятельных пакистанцев – в частности главнокомандующего Мухаммеда Аюб Хана, который пришел к власти в стране к концу десятилетия. Именно Аюб Хан настоял на кандидатуре Богры на пост премьер-министра Пакистана в 1953 г. после дворцового переворота, в надежде, что дружба последнего с американцами ускорит приток вооружений и помощи для экономического развития. И в самом деле, военно-экономическая помощь стала быстро расти и к концу десятилетия достигла уровня в 1,7 млрд долларов.

В ответ Америка потребовала от Пакистана участия в двух антисоветских договорах в сфере безопасности – Организации договора Юго-Восточной Азии в 1954 г. и Багдадского пакта (впоследствии Центральная организация договора) в 1955 году. Но вскоре появились признаки кризиса в отношениях. Надежды на то, что Пакистан присоединится к любому из этих альянсов в случае войны, быстро развеялись, поскольку он (подобно многим другим странам) отказался вносить существенные средства в бюджет организаций или предоставлять значительные вооруженные формирования. В 1954 г. Даллес отправился в Пакистан в поисках военных баз, которые можно было бы использовать против СССР и Китая. По возвращении он попытался скрыть свое разочарование по поводу отсутствия видимого прогресса. В меморандуме Эйзенхауэру после поездки он описал отношения между США и Пакистаном как «капиталовложение», от которого Соединенные Штаты «в целом не могут ждать какой-то конкретной отдачи». По мнению Даллеса, присутствие в Пакистане означало, что Америка могла бы со временем усилить влияние и тем самым добиться «доверия и дружбы».

Со своей стороны, Аюб Хан исходил из того, что если армия Пакистана получит – под предлогом борьбы с коммунистами – современное оружие, она сможет использовать его против Индии, и это не приведет к разрыву отношений с США. В своих мемуарах он признал, что «цели западных держав, заключивших Багдадский пакт, существенно отличались от наших целей». Но он доказывал, что Исламабад «никогда не скрывал своих намерений или интересов», а Соединенные Штаты знали, что Пакистан собирается использовать новые вооружения против своего восточного соседа. Но когда Пакистан попытался осуществить теорию Аюб Хана на практике, вторгшись в 1965 г. в Кашмир и тем самым ускорив полномасштабную войну с Индией, президент Линдон Джонсон приостановил поставки запчастей к военной технике и Индии, и Пакистану. В ответ Исламабад прекратил работу в 1970 г. секретной базы ЦРУ в Пешаваре, которую арендовали для организации разведывательных полетов U2. (Хотя решение о закрытии базы было принято сразу после войны 1965 г., Пакистан предпочел просто не продлевать договор аренды, чем раньше положенного срока закрыть базу.)

Американо-пакистанские отношения «свернулись» после приостановки поставок военной помощи, но от попыток найти какое-то объединяющее начало не отказались. Преемник Аюб Хана на президентском посту генерал Ага Мухаммед Яхья Хан согласился на роль посредника между США и Китаем, организовав в 1971 г. тайную поездку в Пекин Генри Киссинджера, помощника президента Ричарда Никсона по национальной безопасности. Чуть позже в том же году Никсон поблагодарил Пакистан за помощь, оказав благорасположение Западному Пакистану в его противостоянии с Восточным Пакистаном и его индийскими покровителями во время гражданской войны, которая привела к появлению на карте мира государства Бангладеш. Соединенные Штаты принижали масштаб зверств западных пакистанцев в Восточном Пакистане, и Никсон даже попытался в обход Конгресса направить материально-технические ресурсы западно-пакистанским войскам. Но это не предотвратило распад страны на два независимых государства. Когда гражданское правительство во главе с Зульфикаром Али Бхутто объединило то, что осталось, в новое государство, меньшее по размеру, США и Пакистан оставались на некотором удалении. Во время визита Никсона в Пакистан в 1973 г. Бхутто предложил ему военно-морскую базу на побережье Аравийского моря, но президент отказался. К тому времени лед в отношениях между двумя странами стал таять. Когда Вашингтон отменил эмбарго на поставки оружия в середине 1970-х гг., Пакистан уже стремился получить экономическую поддержку у своих западных соседей – арабских стран, которые купались в нефтедолларах.

За пределами военных баз

Очередная попытка сотрудничества состоялась по инициативе Вашингтона, который был заинтересован в расширении поначалу небольшого восстания в Афганистане, поддержанного Пакистаном. После вторжения СССР в Афганистан в 1979 г. Соединенные Штаты увидели возможность реабилитироваться после неудачи во Вьетнаме и обескровить Советскую Армию. На помощь пришли афганские моджахеды, обученные пакистанской Межвойсковой разведкой (ISI) и финансируемые ЦРУ.

Военный руководитель Пакистана, генерал Мухаммед Зия-уль-Хак, сделал свой маркетинговый ход: «Советский Союз у наших границ, – сказал он американскому журналисту в интервью 1980 года. – У свободного мира остались хоть какие-то интересы в Пакистане?» Впоследствии Зия даже удивил советника Госдепартамента Роберта Макфарлейна весьма любезным предложением: «Почему вы не просите у нас предоставить вам базы?»

США больше не интересовали военные базы в Пакистане, но им хотелось использовать страну в качестве плацдарма для организации сопротивления в Афганистане. Поэтому Вашингтон не только направлял оружие и деньги моджахедам через границу, но и увеличил вчетверо помощь Пакистану.

Исламабад в конце 1970-х и начале 1980-х гг. неоднократно обращался с просьбой к Соединенным Штатам предоставить ему истребители-бомбардировщики F-16, и Рейган нашел способ пойти навстречу, вплоть до того что призвал Конгресс отменить запрет на военно-экономическую помощь странам, приобретающим или передающим ядерные технологии. Тогдашний заместитель госсекретаря по вопросам международной безопасности Джеймс Бакли объяснял в газете The New York Times, что подобная американская щедрость позволит избавить Пакистан от «ощущения собственной уязвимости, которое побуждает его в первую очередь стремиться к обретению ядерного оружия». В 1983 г. первая партия истребителей поступила в Равалпинди.

Однако решение Советского Союза вывести войска из Афганистана в 1989 г. обнажило, как и война 1965 г. между Индией и Пакистаном, противоречия в американо-пакистанских отношениях. Не заставили себя ждать разногласия между Вашингтоном и Исламабадом по поводу того, кто должен встать во главе постсоветского Афганистана, и это нарушило негласное примирение двух стран. Конечно, Пакистан стремился обрести максимум влияния, полагая, что дружественный Афганистан обеспечит ему стратегическую глубину в противостоянии с Индией. В планы США входила задача привести к власти устойчивое некоммунистическое правительство, способное вернуть Афганистану статус маргинальной региональной державы.

Впервые камнем преткновения стал вопрос поддержки Пакистаном террористических группировок. В 1992 г. в письме пакистанскому премьер-министру Навазу Шарифу посол США в Пакистане Николас Плат предупреждал, что Соединенные Штаты близки к тому, чтобы объявить Пакистан государством, спонсирующим терроризм: «Если это положение не изменится, государственный секретарь просто обязан будет по закону включить Пакистан в список стран, спонсирующих терроризм. Вы должны предпринять конкретные шаги и сократить выделение помощи боевикам, а также не допускать создания их тренировочных баз и лагерей на территории Пакистана или Азад Кашмира (часть Кашмира, находящаяся под контролем Пакистана)». Это была угроза, не влекущая за собой никаких последствий, но Соединенные Штаты нашли другие способы наказания своего бывшего союзника. В 1991 г. Вашингтон перекрыл военную помощь после того, как президенту Джорджу Бушу не удалось убедить Конгресс в том, что Пакистан выполняет свои обязательства в части нераспространения ядерного оружия. С 1993 по 1998 гг. США ввели жесткие санкции против Пакистана из-за неуклонного приближения к созданию ядерного оружия. Еще больше санкций было введено в 2000 и 2001 гг. в качестве реакции на военный переворот 1999 г., в результате которого к власти пришел генерал Первез Мушарраф. Тем временем мирная помощь Пакистану также достигла своего минимума.

С нами или против нас

Раздражение и взаимные нападки сопровождали отношения вплоть до 2001 г., но после событий 11 сентября Вашингтон снова попытался наладить сотрудничество с Исламабадом, надеясь, что на этот раз Пакистан решит свои внутренние проблемы и изменит стратегическую направленность в лучшую сторону. Но у широкой пакистанской общественности или военной элиты, которая принимала все ключевые решения, не было особого желания соглашаться с планами Соединенных Штатов в регионе. Между тем пакистанским дипломатам в США приходилось посвящать большую часть времени ответам на критику Конгресса по поводу двойных стандартов Пакистана в его отношении к террористам. Послом Пакистана в этот период был сначала бывший журналист Малееха Лодхи, а затем кадровый офицер внешней разведки Ашраф Кази.

Они работали над тем, чтобы убедить американцев, что Пакистан – линия фронта в войне с терроризмом, активно общаясь с американскими средствами массовой информации и – при помощи расширяющейся пакистанской общины – занимаясь лоббизмом в Конгрессе. Благодаря поддержке администрации Джорджа Буша послы смогли отразить все критические нападки и добиться одобрения огромных пакетов материальной помощи. Однако такие скептики, как журналист Селиг Харрисон, указывали, что Пакистан продает «плохую политику с помощью хороших продавцов». Этих «продавцов» сменили отставные генералы Джехангир Карамат и Махмуд Али Дюррани, пытавшиеся наладить тесное сотрудничество с американскими военными. Они уверяли их, что слухи о продолжающейся поддержке Пакистаном афганского «Талибана» сильно преувеличены. С американской стороны Энтони Зинни, глава Центрального командования войск США во время военного переворота Мушаррафа, продолжавший поддерживать контакты с Мушаррафом после его отставки, публично высказывался в том духе, что «солдат с солдатом» всегда найдут общий язык. Тем не менее бывшим военным в качестве послов не удалось преодолеть негативное мнение об участии Пакистана в афганских делах, сформированное прессой.

Американские послы в Пакистане со своей стороны сосредоточились на трудном деле укрепления тесной связи с лидером страны Мушаррафом. Когда к концу десятилетия тот уже не мог контролировать ситуацию в стране, Анна Паттерсон, посол в Исламабаде с 2007 по 2010 гг., попыталась наладить контакт с гражданскими политиками, познакомившись с лидерами основных политических партий. Что касается сотрудничества в военной сфере, адмирал Майк Маллен, тогдашний председатель Комитета начальников штабов, поддерживал личные теплые отношения с главой военного ведомства Пакистана генералом Ашфаком Каяни. За четыре года Маллен провел 26 совещаний с Каяни, часто называя его своим другом. Но по истечении срока своих полномочий Маллен выразил разочарование по поводу того, что ему так и не удалось переубедить Каяни: «Выбирая экстремизм и насилие в качестве политического инструмента, правительство Пакистана и прежде всего пакистанская армия и ISI ставят под угрозу не только перспективы нашего стратегического партнерства, но и возможности Пакистана быть уважаемой страной, оказывающей законное влияние в своем регионе». Эти слова были сказаны им в комитете сената по вооруженным силам.

Когда срок полномочий Паттерсон и Маллена уже истекал, режим Мушаррафа рухнул, и к власти пришло гражданское правительство. С самого начала новая администрация во главе с Али Асифом Зардари попыталась преобразовать американо-пакистанские отношения в то, что он называл стратегическим партнерством. Зардари стремился мобилизовать пакистанское население и политиков на общественно-политическую поддержку контртеррористических операций. В обмен он требовал от Соединенных Штатов долговременных обязательств выделять многостороннюю военно-техническую помощь Пакистану на протяжении многих лет, в том числе увеличения помощи гражданскому населению. Это также предполагало сотрудничество двух стран по принятию взаимоприемлемого плана по окончанию военной операции в Афганистане.

В качестве посла Пакистана с 2008 по 2011 г. я пытался выполнять все пункты повестки дня и быть связующим звеном между двумя сторонами. Я организовал десятки встреч между гражданскими и военными лидерами. Высокопоставленные американские чиновники, включая советника по национальной безопасности Джеймса Джонса, госсекретаря Хиллари Клинтон и директора ЦРУ, а впоследствии министра обороны Леона Панетту, не жалели времени. Сенаторы Джон Маккейн, Диана Фейнштейн и Джозеф Либерман выясняли разные элементы стратегического партнерства, а сенатор Джон Керри много времени потратил на то, чтобы строить модели переговоров в Афганистане. Ричард Холбрук, специальный представитель администрации Обамы по Афганистану и Пакистану, перед смертью в 2011 г. неустанно перемещался между двумя столицами, стремясь объяснить политику США пакистанским официальным лицам и добиться поддержки Пакистана в Конгрессе. Убежденный в том, что ключ стабилизации в регионе находится в руках пакистанских военных, президент Барак Обама довел до сведения пакистанцев, что Америка хочет помочь Пакистану чувствовать себя в безопасности и процветать, но что они не потерпят предоставление с его стороны помощи джихадистским группировкам, угрожающим безопасности Соединенных Штатов.

Однако в конечном итоге попытки построить стратегическое партнерство ни к чему не привели. Гражданские лидеры не смогли сгладить недоверие между американскими и пакистанскими военными и разведслужбами. А отсутствие полноценного контроля гражданского общества над армией и спецслужбами Пакистана означало, что, как и всегда, две стороны тянут одеяло на себя, пытаясь добиться совершенно разных целей. Однако вряд ли положение было бы намного лучше, находись все под контролем гражданского правительства. Силовым структурам легче дать своим союзникам то, что они хотят, невзирая на желания народных масс, будь то U2, базы БПЛА или вооружение афганских моджахедов.

Срок моих полномочий как посла неожиданно завершился в ноябре 2011 г. – несколько недель спустя после того, как американский предприниматель пакистанского происхождения ложно обвинил меня в том, что я использовал его в качестве посредника для получения американской помощи из США. Это якобы было необходимо для предотвращения военного переворота сразу после спецоперации американских войск, в ходе которой уничтожили бен Ладена. Обвинение было совершенно необоснованным, поскольку у меня как у посла был прямой доступ к американским официальным лицам и не было нужды прибегать к содействию сомнительного бизнесмена, чтобы довести до их сведения обеспокоенность тем, что пакистанские военные угрожают гражданскому устройству общества. Этот эпизод лишний раз доказывает, что стремление поддерживать тесные связи с Соединенными Штатами непопулярно в Пакистане, и в целом пакистанские СМИ, разведслужбы и судебно-правовые инстанции подозревают людей, стремящихся восстановить пошатнувшееся партнерство, в самых худших намерениях.

Возможность компромисса

С учетом истории неудач пора подумать, стоит ли сохранять американо-пакистанский союз. По крайней мере, в обозримом будущем США не согласятся с планами пакистанских военных добиваться господства Пакистана в Южной Азии или равенства с Индией. И американская помощь сама по себе не изменит приоритетов Исламабада. Конечно, по мере укрепления демократии пакистанцы смогут однажды провести непредвзятые дебаты и прийти к пониманию того, в чем состоят национальные интересы и как их добиваться. Но результаты даже таких дебатов могут не устроить Соединенные Штаты. Так, например, 69% пакистанцев, принявших участие в опросе общественного мнения в 2012 г., одобряют улучшение отношений с Индией, при этом 59% из них по-прежнему считают, что Индия несет главную угрозу Пакистану.

Поскольку отношения между США и Пакистаном зашли в тупик, двум странам нужно исследовать пути построения несоюзнических отношений. И пробный шар был брошен в 2011–2012 гг., когда Пакистан перекрыл транзитные маршруты в ответ на удар натовского БПЛА по афганско-пакистанской границе, в результате чего погибли 24 пакистанских солдата. Это не воспрепятствовало продолжению военной кампании США, которые быстро переориентировались на другие пути доставки военных и материально-технических грузов в Афганистан. Конечно, это более дорогие маршруты, но гибкость Соединенных Штатов показала Исламабаду, что Вашингтон нуждается в его помощи не так остро, как когда-то казалось. Это осознание должно лечь в основу новых отношений. Америке надо недвусмысленно определять свои интересы, а затем действовать соответствующим образом, не слишком волнуясь по поводу реакции Исламабада.

Новое охлаждение в конечном итоге спровоцирует сведение счетов. Вашингтон продолжит делать в регионе то, что считают нужным для обеспечения безопасности – например, наносить удары с помощью БПЛА по подозреваемым в террористической деятельности. Это будет приводить в ярость Исламабад и Равалпинди, где сосредоточено военное руководство Пакистана. Пакистанские военачальники способны поднять шумиху, угрожая сбивать американские БПЛА, но им придется трижды подумать и взвесить все с учетом потенциальной эскалации недружественных действий. Поскольку Пакистан слаб (и будет еще слабее без американской военной помощи), наверное, он воздержится от прямой конфронтации с США.

Когда национальные элиты Пакистана в сфере обороны и безопасности осознают пределы своих возможностей, они, вероятно, попытаются возобновить партнерские отношения с Соединенными Штатами, отказавшись от былых амбиций и понимая, что в их силах, а что нет. Также не исключено, хотя и менее однозначно, что пакистанские лидеры решат обойтись своими силами, не уповая слишком на США, как это было в течение нескольких последних десятилетий. В этом случае также удастся избавиться от взаимного разочарования, вытекающего из вынужденной зависимости Пакистана от Соединенных Штатов, которой будет положен конец. Дипломаты обеих стран направят тогда усилия на то, чтобы разъяснять собственную позицию и понять позицию другой стороны, вместо того чтобы обмениваться обвинениями, как это происходило в последние шесть десятилетий. Даже если разрыв союзнических отношений не приведет к подобной драматической развязке, у обеих стран появится свобода принятия жестких стратегических решений в отношении друг друга, которых они до недавнего времени избегали.

Пакистан мог бы выяснить на практике, осуществимы ли цели его региональной политики (сдерживание Индии) без американской помощи. США могли бы решать проблемы, связанные с терроризмом и распространением ядерного оружия, освободившись от груза обвинений в предательстве со стороны Пакистана. Честное признание истинного статуса взаимоотношений могло бы даже помочь обеим сторонам больше уважать друг друга и облегчило бы им задачу налаживания сотрудничества. В конце концов, вряд ли отношения стали бы хуже, чем сегодня, когда обе столицы упорно держатся за союзнические отношения, не веря в возможность построения таковых. Так, может быть, лучше перестать заниматься самообманом и признать, что союз в нынешней ситуации невозможен, а затем продолжить двигаться вперед и вести поиск компромиссов?

Пакистан. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886290 Хусейн Хаккани

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 апреля 2013 > № 885317 Игорь Моргулов

Россия - Пакистан: перспективы взаимодействия. К 65-летию двусторонних отношений

Дипломатические отношения между нашими странами были установлены 1 мая 1948 года в результате договоренности, достигнутой в Нью-Йорке между бывшим тогда заместителем министра иностранных дел СССР А.А.Громыко и главой внешнеполитического ведомства Пакистана Зафруллой Ханом. Вскоре в Москве и Карачи начали работу посольства Пакистана и Советского Союза.

Из-за специфики международной политики периода холодной войны отношения между Исламской Республикой Пакистан и СССР переживали взлеты и падения. На состояние советско-пакистанского сотрудничества не могли не наложить негативный отпечаток бурные и непростые события в Афганистане в 1980-х годах, в которые оказались вовлечены обе страны.

Однако даже в самые сложные периоды Москва продолжала искать возможности для расширения диалога с Исламабадом, оказывала Пакистану экономическую помощь. Советский Союз содействовал развитию нефтегазовой промышленности ИРП, сооружению энергообъектов, поставлял сельскохозяйственную технику. В начале 1980-х годов с помощью СССР был построен Карачинский металлургический завод, который по сей день остается крупнейшим промышленным предприятием Пакистана и является символом нашей дружбы. В 1980 году была введена в эксплуатацию построенная при участии советских специалистов теплоэлектростанция «Гудду» - на тот момент самая большая ТЭС в ИРП.

Сегодня Исламабад - важный партнер России, с которым мы развиваем взаимовыгодное сотрудничество во всех областях. Значимость Пакистана определяется ролью этой страны в региональной политике, ее влиянием в мусульманском мире, стратегическим положением в непосредственной близости от границ СНГ. Наши страны сталкиваются со схожими проблемами и угрозами национальной безопасности.

В последние годы мы наблюдаем неуклонный прогресс в двусторонних отношениях. Руководители России и Пакистана регулярно встречаются и обмениваются мнениями по ключевым вопросам региональной и двусторонней проблематики. Официальный визит Президента ИРП А.А.Зардари в Россию в мае 2011 года стал новой вехой в развитии наших связей. Визит главы внешнеполитического ведомства ИРП Х.Р.Кхар в Москву в феврале 2012 года и ответный визит министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова в Исламабад в октябре того же года придали дополнительный импульс развитию взаимовыгодного партнерства.

Россия и Пакистан активно взаимодействуют в многосторонних организациях. У наших стран близкие позиции по широкому кругу международных проблем, включая вопросы мирного урегулирования конфликтов, становления многополюсного миропорядка, усиления центральной роли ООН, утверждения принципов международного права в отношениях между государствами. С избранием Пакистана непостоянным членом Совета Безопасности ООН на 2012-2013 годы возможности для взаимного сотрудничества на международной арене стали еще шире.

Особую значимость имеет взаимодействие с Пакистаном в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) - авторитетного международного объединения, которое становится важным элементом архитектуры региональной безопасности и сотрудничества. Поддерживаем стремление Исламабада, обладающего на данный момент статусом наблюдателя, обрести полноправное членство в ШОС.

Россия выступает за тесную координацию усилий наших стран в афганском урегулировании. Нестабильность в Афганистане, особенно в свете ожидающегося вывода основного контингента сил МССБ/НАТО в 2014 году, беспокоит обе наши страны. Естественно, мы заинтересованы в том, чтобы Афганистан стал мирным, процветающим и демократическим государством, свободным от терроризма и наркопреступности. Россия считает, что динамику и вектор урегулирования в этой стране, включая процесс национального примирения, должны определять сами афганцы. ИРП разделяет такой подход.

Пакистан является одним из государств, в наибольшей степени пострадавших от терроризма. За последние десять лет в результате бесчеловечных терактов погибло свыше 35 тыс. мирных граждан. Более 6 тыс. пакистанских солдат и офицеров отдали жизни, очищая свою страну от экстремистов, чьи варварские действия не имеют ничего общего с исламскими ценностями и не могут быть оправданы. Россия поддерживала и впредь будет поддерживать усилия пакистанских партнеров на контртеррористическом треке.

Одна из приоритетных для нас задач - дальнейшее развитие сотрудничества с Пакистаном в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотиков. С 2006 года наша страна активно участвует в программе Совета Россия - НАТО по подготовке кадров для профильных подразделений Афганистана, Пакистана и стран Центральной Азии. За этот период десятки пакистанцев прошли обучение в России. Развивается антинаркотическое сотрудничество и в двустороннем формате - на основе заключенного в 2010 году соглашения между Федеральной службой по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) России и Министерством по контролю за наркотиками ИРП.

К сожалению, экономическая составляющая российско-пакистанского сотрудничества пока не соответствует имеющемуся потенциалу. Нас не может устроить ни существующий объем двустороннего товарооборота (540 млн. долл.), ни его структура. По-прежнему слабым местом остаются уровень прямых деловых связей и недостаточная информированность бизнес-сообществ России и Пакистана о возможностях друг друга. Высшим руководством поставлена задача форсированного развития торгово-экономических связей, которые нужно выводить на качественно новую ступень. Особые надежды в этой связи возлагаются на работу российско-пакистанской Межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, второе заседание которой состоялось в Исламабаде осенью 2012 года. На нем были определены приоритетные направления делового и инвестиционного взаимодействия. К их числу относятся топливно-энергетический комплекс, металлургия и машиностроение.

Российские деловые круги готовы содействовать реализации различных национальных энергетических проектов в Пакистане, включая реконструкцию построенных с помощью советских специалистов ТЭС «Мултан-2» и «Гудду», а также строительство новых гидро- и теплоэлектростанций малой и средней мощности. Наши компании могли бы участвовать в разведке и разработке шельфовых нефтегазовых месторождений в Пакистане, развитии системы подземных хранилищ газа, подготовке кадров для нефтегазового сектора ИРП.

Металлургическая сфера - еще одна перспективная область российско-пакистанского партнерства. В начале 2013 года был подписан межправительственный Меморандум о сотрудничестве в реконструкции и модернизации Карачинского металлургического завода.

Проект CASA-1000, предусматривающий создание системы переброски электроэнергии из Таджикистана и Киргизии в Афганистан и Пакистан, обещает стать выгодным для всех сторон. Россия готова подключиться к нему и выступить в качестве соинвестора. Наши компании также могли бы принять участие в строительстве газопровода Туркменистан - Афганистан - Пакистан - Индия.

Следует особо выделить и такой важный элемент российско-пакистанского взаимодействия, как межпарламентские контакты, которые получили серьезный импульс в ходе визита в Исламабад в феврале 2013 года делегации Совета Федерации во главе с В.И.Матвиенко. В России ожидают ответный визит в Москву председателя Сената ИРП С.Н.Х.Бохари. Очевидно, что развитие межпарламентской составляющей нашего взаимодействия вносит существенный вклад в формирование благоприятной атмосферы в двусторонних отношениях.

Намерены развивать гуманитарные, культурные и научные связи с Пакистаном. Добротную договорно-правовую основу для дальнейшего взаимодействия на данном направлении создадут, в частности, прорабатываемые по линии профильных ведомств меморандум о научно-техническом сотрудничестве и новая трехлетняя программа культурных и научных обменов. Вызывает удовлетворение, что к российскому образованию в Пакистане сохраняется повышенный интерес - порядка 130 пакистанских граждан сейчас проходят обучение в вузах нашей страны. Причем не только на коммерческой основе, но и за счет выделяемых из российского бюджета грантов. Положительной оценки заслуживает деятельность созданной в ИРП Ассоциации пакистанских выпускников советских и российских вузов, в состав которой входит более 3 тыс. человек.

Насыщенная событиями 65-летняя история отношений России и Пакистана по-своему уникальна. Ценность опыта взаимодействия двух стран заключается в том, что после непродолжительных спадов неминуемо следовали подъемы. Как отметил Президент России В.В.Путин в своем недавнем послании Президенту ИРП А.А.Зардари по случаю национального праздника - Дня Пакистана, отношения между нашими странами развиваются по восходящей. Укрепляются взаимовыгодные торгово-экономические связи, хорошую отдачу дает координация в рамках ООН, ШОС и других многосторонних структур. Российский руководитель подтвердил настрой на продолжение совместных усилий по расширению конструктивного диалога, обеспечению стабильности и безопасности на евразийском пространстве.

Словом, Россия и Пакистан, отмечающие круглую дату дипломатических отношений, могут по праву смотреть на перспективы своего партнерства с оптимизмом. Обе страны прилагают последовательные усилия по укреплению взаимовыгодного сотрудничества на благо российского и пакистанского народов, в интересах регионального мира и стабильности.

Моргулов Игорь, Директор Первого департамента Азии МИД России

Россия. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 апреля 2013 > № 885317 Игорь Моргулов


Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 февраля 2012 > № 489205 Хина Раббани Кхар

Министр иностранных дел Пакистана госпожа Хина Раббани Кхар - одна из наиболее известных глав МИД в Азии. Она стала самым молодым министром в истории Исламской Республики Пакистан и первой женщиной-министром иностранных дел страны. На этой неделе Хина Раббани Кхар прибывает с визитом в Россию. Накануне она согласилась ответить на вопросы корреспондента РИА Новости Евгения Пахомова.

- Госпожа министр, что Вы думаете о состоянии пакистано-российских отношений и что Исламабад и Москва могут сделать для их активизации?

- Я очень позитивно настроена в плане отношений между Россией и Пакистаном. Последние примерно три года они достигли зрелости и реально вышли на уровень, которого у нас не было уже несколько десятилетий.

На фоне динамичных перемен, происходящих в мире и в регионе, наши позиции очень сходны с позициями России, по крайней мере, в большинстве случаев. Развиваются контакты и на высшем уровне - президент Пакистана Асиф Али Зардари посетил Россию с визитом в прошлом году.

Я сейчас собираюсь в Москву, и мы надеемся на продолжение диалога. У нас с Россией сложилось политическое, дипломатическое и, самое главное, экономическое взаимодействие, имеющее огромный потенциал.

Вот, например, Pakistan Steel Mills (крупнейший пакистанский сталелитейный завод, расположенный в Карачи и построенный при технической и финансовой помощи СССР - ред.) - пакистанцы до сих пор вспоминают его как важный вклад России в экономическое развитие нашей страны. И мы хотим продолжить подобное сотрудничество.

- Политические контакты между Россией и Пакистаном действительно находятся на подъеме, однако экономические связи явно отстают. Что Исламабад и Москва могут сделать для их развития?

- Мы намерены говорить о создании благоприятного климата для развития деловых контактов. В том числе об открытии банков, которые совместно работали бы в наших странах, о создании СП и инвестиционных компаний, которые дадут возможность бизнесменам инвестировать в совместные проекты.

Пакистан заинтересован в развитии крупных совместных проектов, таких, как упомянутый Steel Mills, CASA-1000 (проект строительства линий электропередачи для переброски электроэнергии из Таджикистана в Афганистан и Пакистан - ред.) , ТАПИ (проект газопровода Туркмения-Афганистан-Пакистан-Индия - ред.) , к участию в которых демонстрирует интерес и Россия.

- Обе наши страны озабочены проблемой международного терроризма. Что Россия и Пакистан могут вместе сделать для борьбы с этим злом?

- Россия и Пакистан имеют большой вес в регионе, и нам нужно действовать вместе, чтобы найти прагматичные, реалистичные решения региональных проблем. Причем эти проблемы нужно решать так, чтобы не создать новых в долгосрочной перспективе. И я вижу общность взглядов на решение этих вопросов у Пакистана и России.

Видите ли, что нас беспокоит: некоторые методы, которые в настоящее время используются в войне с терроризмом, могут быть действенными для достижения сиюминутных целей, однако в будущем они могут обернуться 10 новыми проблемами.

Для нашего региона основной проблемой все же остаются терроризм и экстремизм. Это вопрос выживания. Как нам бороться с этой угрозой?

Пожалуй, ответ в том, что у всех вовлеченных в борьбу с терроризмом должна быть общая основа для действий. Мы все должны научиться понимать друг друга, чтобы действовать сообща. В одиночку эту проблему не решить.

- Многие на Западе, в частности в США, обвиняют Пакистан в недостаточной борьбе с терроризмом. Как бы Вы прокомментировали такие обвинения?

- Если посмотреть, сколько Пакистан сделал за последние 10 лет для борьбы с терроризмом, то устыдиться должен не он, а любая другая страна.

После 11 сентября 2001 года Пакистан захватил больше членов "Аль-Каиды", чем кто бы то ни было. Мы начали проводить военные операции на пакистанской территории, в результате которых были и жертвы среди гражданского населения. Мы делаем это для борьбы с террористическими структурами.

И откуда взялись эти структуры? Они пришли из Афганистана после того, как тот был разбомблен. До 2001 года Пакистан был куда более безопасным - вы всегда спокойно могли отправиться, куда угодно, могли свободно ходить по улицам. Теперь посмотрите на все эти блокпосты и барьеры, перегородившие улицы повсюду - в Исламабаде, Лахоре, других городах.

Террористы-смертники взрываются здесь каждую неделю, а иногда и каждый день! За 10 лет в Пакистане погибли 36 тысяч человек гражданского населения, 6 тысяч военнослужащих и 5 тысяч сотрудников охранных структур.

Мы не думаем, что заслуживаем обвинений в недостаточной борьбе с терроризмом.

- Что означает охлаждение между Пакистаном и США? Исламабад говорит о новом курсе внешней политики, каков это курс?

- Мы полагаем, что любые взаимоотношения должны следовать определенным правилам.

Мы говорим, что мы союзники, партнеры в Афганистане. Но если мы работаем вместе, чтобы искоренить терроризм в этом регионе, а вы начинаете проводить политику, противоречащую интересам Пакистана, угрожающую безопасности его жителей, то какую поддержку от нас вы можете ожидать?

Мы почувствовали, что необходимо определить "красную линию" - предельную границу в отношениях между Пакистаном и США. Наш парламент должен в ближайшее время сформулировать рекомендации, определяющие вопросы отношений с США.

Но позвольте мне разрушить миф о том, что Пакистан проводит какую-то иную, кроме дружеской, политику по отношению к США. История дружественных связей Пакистана и США насчитывает уже 60 лет, и мы надеемся еще на многие годы таких же отношений. Но мы должны четко определить, что приемлемо и что неприемлемо для нас. В этом случае у нас будут гораздо более устойчивые связи с США.

- И когда Пакистан может, например, открыть маршруты доставки грузов для войск международного контингента в Афганистане?

- Как только будет решение парламента.

- Какова позиция Пакистана по вопросу урегулирования в Афганистане?

- Сначала я хочу сказать о том, в чем главная ошибка, которую делают многие, говоря об афганской проблеме. Все говорят: Пакистан должен сделать то-то и то-то, США - то-то, Германия то-то и т.п. Мы уверены, что никто не должен играть в Афганистане в собственную игру - должна быть одна общая игра. И кто должен быть в ней центральной фигурой? Пакистанцы? Американцы? Международные войска? Нет. Только афганцы.

Выбор должны сделать сами граждане Афганистана. А все страны-соседи по региону и мировое сообщество должны решительно их поддержать.

Я только что вернулась из Афганистана, где провела очень хорошую встречу с президентом Хамидом Карзаем, с министром иностранных дел Афганистана Залмаем Расулом, встречалась и с рядом известных лидеров - Абдуллой Абдуллой, Юнусом Кануни, Хаджи Мохакиком, другими политиками.

Мне представляется, что сегодня в Афганистане между различными силами сложился консенсус по вопросу о том, что лучшее решение афганской проблемы не военное, а политическое.

- Как развивается диалог между Пакистаном и Индией? Когда две соседние страны смогут прийти к полной нормализации отношений?

- Отношения с Индией крайне важны для Пакистана, после отношений с Кабулом они, наверное, самые важные для нас.

Для каждой страны важна стабильность. Одна из главных проблем Пакистана в том, что у нас нет стабильного окружения. Мы имеем нестабильное окружение с западной стороны и нестабильное окружение и три войны в прошлом - с восточной. Чтобы двигаться вперед и иметь возможность сконцентрироваться на развитии страны, мы должны решить эти проблемы.

Поэтому крайне важно, что сегодня мы вышли с Индией на устойчивый диалог, который я бы назвала непрерывным диалогом, направленным на решение двусторонних проблем. Ведь если мы бросим наши проблемы нерешенными, то с обеих сторон границы найдутся те, кто будет продолжать засорять умы и сеять ненависть.

И мы, и Индия стремимся развивать диалог. Но нам предстоит пройти долгий путь.

- Вы - министр иностранных дел Пакистана, и Вы - женщина. Трудно ли быть женщиной-министром в мусульманской стране?

- Вовсе нет. Легче. И я говорила об этом на недавнем форуме в Давосе. Настоящий ислам поддерживает женщину, и в настоящем исламе отношение к женщине более уважительное, чем где бы то ни было.

- Вы сказали - в настоящем исламе?

- Настоящий ислам - это тот, что основан на Коране и Сунне. Тот, о котором говорят настоящие, знающие ученые, улемы. Но иногда ислам интерпретируют люди, имеющие недостаточно образования.

- Вы говорите о талибах?

- Я не хочу сейчас никого называть. Но ислам иногда получает неверные интерпретации, в том числе и в западных СМИ.

Пакистанское общество относится к женщинам с уважением. И поверьте мне, за семь, уже почти восемь лет, что я в политике, мне ни разу не помешало то, что я женщина.

Кстати, про Партию пакистанского народа, членом которой я являюсь, даже шутят, что женщины имеют в ней больше возможностей, чем мужчины. Вы, конечно, знаете, что нашим лидером была знаменитая женщина-политик Беназир Бхутто. Спикер Национальной Ассамблеи у нас сейчас женщина, министр информации - женщина. Женщины у нас очень активны.

- Вам предстоит первый визит в Россию в качестве главы МИД Пакистана. Вы бывали в России раньше?

- Да, я была дважды. Я думаю, что это одна из наиболее загадочных, интересных культур. Я не могу сказать, что я знаю о ней достаточно. Я бы хотела узнать больше.

Кстати, меня часто спрашивают, какой мой любимый город в мире. Знаете, что я отвечаю? Санкт-Петербург.

Когда я оказалась там, это было настоящее открытие, настоящий сюрприз. Этот город - истинный живой музей. И после того, как я побывала там, я стала больше интересоваться историей и культурой России.

Пакистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 февраля 2012 > № 489205 Хина Раббани Кхар


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter