Всего новостей: 2353557, выбрано 199 за 0.114 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Польша. СЗФО > Транспорт > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450547

Поездка на новом поезде из Гдыни в Калининград

Паулина Сегень (Paulina Siegień), Gazeta Wyborcza, Польша

Запуск пробного поезда из Гдыни в Калининград — это лучшее доказательство того, что этот железнодорожный маршрут востребован, хотя в первую очередь — с российской стороны. Мы пообщались с пассажирами из Польши и Калининградской области, чтобы понять, понадобится ли он нам после чемпионата мира по футболу 2018 года.

«Поезд Гдыня-Главная — станция Бранево, который следует с остановками», — слышу я, стоя в шесть утра на перроне. Никаких упоминаний о том, что в Бранево можно будет пересесть на поезд в Калининград. В 6:10 я сажусь в вагон на станции Гданьск-Олива. Прогуливаясь по составу (произведенном на заводе «Неваг»), я с удивлением обнаруживаю, что в нем, кроме меня, едут еще несколько пассажиров. Один из них — директор поморского отдела транспортной компании «Пшевозы региональне» Збигнев Лабуда (Zbigniew Labuda). Для него это служебная поездка. Скоро выясняется, что мои остальные попутчики — тоже не совсем обычные пассажиры.

Любовь к железным дорогам

Студент из Гдыни Давид Ястжембский (Dawid Jastrzębski) узнал о поезде в «железнодорожных» группах в Facebook. В Бранево он посмотрит на приезд российского поезда, встретится с товарищем и через Ольштын вернется обратно. Калининград интересует Давида мало, но сам маршрут до границы кажется ему полезным. «Сейчас съездить за один день туда и обратно невозможно, приходится добираться через Ольштын. Поезд из Гдыни в Бранево очень нужен», — уверен он.

«Совершенно возмутительно, что убрали поезд, который пять лет назад курсировал между Калининградом и Гдыней через Бранево! — эмоционально реагирует немолодой человек с фотоаппаратом на шее, который просит называть его в статье просто "любителем железных дорог", не упоминая фамилии. — Нам врут, что люди на нем не ездили. Ездили! Я сам им пользовался. Ездила масса людей, особенно в том берлинском вагоне. Так уж мы живем, такая у нас политическая обстановка, так наши власти относятся к тому направлению, — показывает мужчина в сторону Калининградской области. — Но достаточно посмотреть на дорогу, которая ведет к границе, чтобы увидеть, какие там магазины. Россияне делают покупки и забивают свои машины под самую крышу, они оставляют у нас огромные деньги».

Под колеса попала косуля

На станции Гданьск-Главный садится Данута — элегантная женщина средних лет. О том, что поезд идет в Бранево, а потом в Калининград, она что-то слышала, но сама едет на работу в Тчев. Поезд в это время ей отлично подходит, поэтому она расстраивается, когда узнает, что пока он совершит только один рейс. Уже собираясь выходить, она подходит ко мне и спрашивает, можно ли назвать Калининград привлекательным направлением для поляков. Пока я пытаюсь сформулировать ответ, она отвечает за меня: людям, которые интересуются миром, интересно каждое направление. «Тем более что сейчас, кажется, безвизовое передвижение», — добавляет она, повязывая на шею шарф. «Уже нет, — отвечаю я, — программу приостановили год назад». «Значит, нужно поменять правительство», — философски отвечает Данута. Мы прощаемся, и она выходит.

Другая пассажирка спрашивает кондуктора, почему поезд идет в это время. В ответ она слышит, что «его советские граждане заказали, на один раз». Проверяя мой билет, кондуктор узнает, что я еду в Калининград, и показывает мне висящее у каждой двери расписание всех рейсов, запланированных на сегодняшний день. Поездка продолжается без сбоев и отставания от графика, кроме меня, в поезде остаются, пожалуй, только любители железных дорог.

Уже перед самым Бранево, куда мы должны прибыть в 8:08, случается небольшое происшествие. В 8:02 раздается грохот, мы тормозим. Кондуктор и машинист высаживаются и обходят поезд кругом. «Что случилось?» — спрашиваю я. «Под колеса попала косуля», — отвечают они. Бригада не обнаруживает никаких серьезных повреждений, так что мы трогаемся в путь и через несколько минут приезжаем на станцию.

Пограничная и таможенная служба — в режиме повышенной готовности

Все службы приведены в состояние повышенной готовности. Пропускной пункт у вокзала обычно совершенно пуст: раз нет пассажиров, некого проверять, но сегодня все выглядит так, будто в Бранево по железной дороге прибудет какая-то важная персона. Сотрудники таможни специально приехали со своего поста в Бранево, пограничная служба привезла дополнительные кадры. В какой-то момент на платформе можно было заметить только людей в форме. Прибытие польского дизель-поезда особого интереса ни у кого не вызвало, зато состав из России ждали все: упоминавшийся выше Збигнев Лабуда, комендант отдела пограничной службы в Бранево майор Петр Домбровский (Piotr Dąbrowski), несколько журналистов и довольно большая группа вооруженных фотоаппаратами любителей железных дорог.

Петр Домбровский спокойно наблюдает за ситуацией. «Проблемы нет. В свое время на этот переход приезжали в день по триста и больше человек, так что мы отлично готовы как в плане кадров, так и средств», — отвечает он на мой вопрос, сумеет ли пограничная служба быстро пропустить всех пассажиров. Майор предполагает, что процедура продлится около часа. Поезд в Гдыню дождется всех. Таможенники тоже готовы: они пропускают чемоданы через сканер в специальном автобусе, стоящем у вокзала. Это мобильный пункт таможенного контроля, на станции такой аппаратуры нет, поскольку там уже несколько лет некого обслуживать.

Красный российский поезд набит битком

Когда российский красный (таков официальный цвет у РЖД) поезд подъезжает, становится ясно, что в нем нет ни единого свободного места. Сначала выходят сотрудники службы охраны железной дороги, потом польские пограничники, которые сели в поезд на границе, затем могут выйти пассажиры (около 140 человек). Их сразу же направляют в здание пропускного пункта. Бросается в глаза, что среди них — много семей с маленькими детьми. Через несколько минут первые пассажиры проходят процедуру пограничного контроля и могут занять места в польском составе (конечно, если они вообще собирались продолжать путешествие).

Михаил Огородников приехал из Калининграда. «Мы часто обсуждали с приятелями, как бы было хорошо, если в Гданьск пустили поезд, это бы упростило процедуру пересечения границы, — говорит он. — Но я понимаю, что мешают экономические и политические факторы. Сегодня я решил проехаться на первом утреннем поезде, посмотреть, как это будет. Польскую границу мы прошли очень быстро, и ваши, и наши пограничники хорошо подготовились». Анна и ее муж решили посетить в новогодние выходные Мальборк. Узнав, что появился поезд, они отправились туда по железной дороге. «Это очень удобно, а то, что российские пограничники проводили контроль прямо в вагонах, ускорило процесс», — рассказывает Анна. Хочется ли ей, чтобы этот поезд остался в расписании? «Да, поезда нужны, у пассажиров должен быть выбор», — отвечает она. Того же мнения придерживаются Валерий и Андриана. Они едут с тремя детьми в сопотский аквапарк и планируют вернуться сегодня же, вечерним поездом. Единственное, что им не понравилось, это высокая цена на билеты, а особенно то, что на отрезке Мамоново — Бранево не действуют скидки на детей.

Совместный проект калининградской железнодорожной компании и «Полрегио»

Збигнев Лабуда следил за движением польского поезда, а с другой стороны, из Калининграда, в такую же рабочую поездку отправился Александр Идиатулин — генеральный директор Калининградской пригородной пассажирской компании, которая обслуживает российскую часть маршрута.

«Это совместный проект Калининградской железной дороги, Калининградской пригородной пассажирской компании и "Полрегио", — объясняет Идиатулин. — На общем собрании, которое прошло 8 ноября в Гданьске, мы решили устроить пробный рейс. В перспективе мы собираемся запустить регулярное сообщение по выходным дням. Нам не все удалось успеть, не все шло так, как нам хотелось. Понадобится еще получить расширенное разрешение от таможенных органов и внести поезд в реестр международных маршрутов, чтобы продавать билеты на всю трассу. Сейчас пассажирам приходится покупать два билета: один для проезда по территории России, второй — на польский участок маршрута, а это неудобно. Мы также надеемся, что поезда позволят разгрузить пограничные переходы во время чемпионата мира: в Калининграде пройдут четыре матча».

Главная цель — сотрудничество регионов

На вопрос, связан ли запуск поезда только с чемпионатом, Идиатулин отвечает: «Главная цель — сотрудничество наших регионов. Если бы речь шла только о ЧМ, мы бы запустили поезд несколько раз и не возвращались больше к этой теме. Но мы решили, что если будет спрос, мы будет развивать сообщение, сделаем рейсы регулярными, тогда во время чемпионата можно будет просто запустить несколько дополнительных составов. Если будет спрос, будет и поезд. Сегодня, как мы видим, пассажиры есть». Когда можно будет ждать новостей?

«После сегодняшнего пробного рейса у нас появилось много претензий к самим себе, нам нужно все подогнать, встретиться еще раз с представителями польской стороны — с "Полрегио". Я надеюсь, в ближайшие два месяца мы сможем исправить все ошибки и продолжить развитие этого направления», — говорит Идиатулин.

Когда россияне занимают места в поезде, следующем в Гдыню, я сажусь в красный российский вагон. Там я встречаю калининградских железнодорожников и нескольких сотрудников польской пограничной службы. С отправлением вышла небольшая заминка: оно было намечено на 9:30, но в 9:40 поезд продолжал стоять на станции. Сложилось впечатление, что решение принималось спонтанно, но объяснялось это, скорее, благими намерениями: поездная бригада до последнего момента надеялась, что появятся еще какие-нибудь пассажиры.

Вдвоем из Бранево в Калининград

Когда поезд трогается, становится ясно, что пассажиров всего двое: я и Сергей. Сергей приехал из Калининграда и собирался отправиться в Гданьск, но ему позвонили с работы, так что ему пришлось возвращаться обратно. Он прошел пограничный контроль и занял место в калининградском поезде. Сергей угощает меня чаем из термоса и печеньем, видимо, замечая, что за час, проведенный на вокзале в Бранево, я успела озябнуть.

«Я работаю в сфере торговли и оказываю, скажем так, приграничные услуги: привожу людям товары из Польши, — рассказывает мой попутчик о себе. — Не буду скрывать, я предпочитаю ездить на машине, но мне захотелось посмотреть, не может ли поезд стать альтернативой. Даже не знаю. Пограничный контроль занимает много времени, пока все его не пройдут, поезд не может отправиться. Пожалуй, на машине все же лучше». Потом Сергей начинает вспоминать обо всех случаях, когда ему приходилось стоять в многочасовых очередях на польской границе, и смотрит на меня с надеждой, что я объясню ему, откуда они берутся. «Ведь мы — ваши клиенты, мы оставляем у вас деньги, благодаря нам появляются новые рабочие места. Ваши службы должны работать так, чтобы нам хотелось к вам приезжать», — размышляет он.

Прохождение российского пограничного контроля — тоже долгая процедура

На станции Мамоново — российский пограничный контроль. Нас двое, но мне, иностранке приходится заполнить в двух экземплярах миграционную карту. Немецкая овчарка, с которой российские пограничники проверяют поезд, проявляет интерес только к печенью Сергея. Тот отмечает: «Ну, теперь я вижу, что наши процедуры на границе тоже отнимают у вас много времени».

В 12:20 мы прибываем в Калининград. На станции сотрудница российских железных дорог, держащая в руках расписание, спрашивает, откуда я приехала. Обрадовавшись моему ответу, она рассказывает, во сколько я могу поехать обратно, и объясняет, что билет можно купить у кондуктора, а место обязательно будет. Видно, что россияне придают этому поезду большое значение.

На противоположном пути стоит электричка в Советск, там пассажиры могут пересесть на поезд в Клайпеду. Отправление с Южного вокзала — в 12:25. Я колеблюсь, но в итоге решаю, что нет, в следующий раз. Я надеюсь, что скоро появится регулярное железнодорожное сообщение между Гданьском и Калининградом, а также между Калининградом и Клайпедой. Идеальное путешествие. Но сегодня я в 18:05 (по калининградскому времени) вернусь в Польшу.

Польша. СЗФО > Транспорт > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450547


Украина. Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > minprom.ua, 30 декабря 2017 > № 2441887

Польша напомнила ЕС о войне в Украине

Польша отказывается принимать сирийских беженцев по решению ЕС. Об этом заявила пресс-секретарь польского правительства Иоанна Копцинська в интервью изданию w Polityce.

"Польша решает, может ли она принять беженцев, или нет. Это наше суверенное решение", - заявила она. По словам И.Копцинськой, позиция страны по приему беженцев в рамках квот ЕС остается неизменной.

"Я хотела бы напомнить вам, что сейчас Польша приняла многих беженцев из Украины, где идет война. Может показаться, что Европейская Комиссия этого не заметила, хотя несомненно, что на востоке Украины происходит война, и там гибнут люди", - сказала она.

По словам И.Копцинськой, официальная Варшава попытается объяснить ЕС, что она оказывает помощь тем, кто страдает от войны, однако делает это иначе, чем этого пока требуют некоторые европейские страны.

"Благодаря тому, что мы пускаем беженцев из Украины, мы помогаем облегчить напряженность на восточном фланге Европейского Союза. И об этом, к сожалению, слишком часто забывают или даже хуже, не замечают наши западные партнеры", - сказала она.

Украина. Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > minprom.ua, 30 декабря 2017 > № 2441887


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433237 Витольд Юраш

Геополитические аспекты информационной войны

Интервью с бывшим дипломатом Витольдом Юрашем.

Адам Лелонек (Adam Lelonek), Defence24, Польша

Defence.24: Вмешательство в избирательный процесс в США, Франции и Германии; операции против стран Балтии, Швеции и Финляндии; информационные и психологические атаки на страны, входящие в ЕС и НАТО — это лишь начало длинного списка шагов, которые предпринимает Кремль. Что, если взглянуть на проблему в контексте Польши, играет в российском наступлении ключевую роль: деньги, люди, технологии?

Витольд Юраш (Witold Jurasz): Когда заходит речь о российских успехах во внешней политике, мне всегда вспоминается название самого известного фильма Лени Рифеншталь (Leni Riefenstahl) — «Triumph des Willens». Российские успехи — это практически всегда «триумф воли». Россия, на самом деле, слабое государство, но она очень серьезно относится к этой игре, и этим ее подход отличается от нашего.

Конечно, существует российская агентура, проводятся операции по дезинформации, но у меня складывается впечатление, что во многих наших провалах виноваты мы сами. В последние 27 лет мы проигрываем борьбу за будущее Украины и Белоруссии отнюдь не из-за России. Мы создаем «кружки взаимного восхищения», не наказываем людей за ошибочные прогнозы или неэффективную работу, продвигаем дипломатов, которые не добились никаких результатов во время своей службы на востоке. Мы позволяем существовать аналитическим центрам, чья работа носит академический и теоретический, а не прикладной характер, не осуждаем конформистов в рядах экспертов, аналитиков и дипломатов, которые вчера поддакивали партии «Гражданская платформа» (PO), а сегодня лебезят перед «Правом и Справедливостью» (PiS). Все это наши собственные проблемы, а не результат действий России.

Конечно, Россия предпринимает свои шаги и инициирует какие-то события, но, честное слово, 99% проблем — это наша вина. Мне кажется, политики и экспертные круги нашли удобную отговорку, чтобы не заниматься анализом своих слабых сторон. «Злые россияне не дают нам быть эффективными», — говорят они. Это не так. Россияне мешают нам быть эффективными, но если бы мы сами взялись за игру всерьез, мы смогли бы добиться большего. Польская восточная политика — это, однако, настоящее дно. Я часто замечаю, что ею занимаются индивидуумы с не самыми выдающимися способностями. Сложно поверить, что все эти люди, на счету которых нет никаких заслуг, обязаны своими карьерами ФСБ, СВР или ГРУ.

— Фронт российских действий не ограничивается Украиной и Белоруссией. Россия старается разрушить сплоченность ЕС и НАТО, подорвать наше доверие к партнерам и институтам, расшатать основы демократии и нашу систему ценностей.

— Все это, конечно, есть, однако, здесь тоже появляется одно «но». Я как-то занимался поиском первопричин российско-польской «перезагрузки» и пытался найти следы того, что она произошла с подачи Москвы. Однако сколько я ни искал, я натыкался только на американские следы. Я знаю, что Вашингтон оказывал давление на Варшаву, призывая ее нормализовать отношения с Москвой. Это совершенно логично. Представим, что в тот момент состоялись американо-российские переговоры. Чего добивались американцы, мы знаем: поддержки на Ближнем Востоке и в переговорах по Ирану, остановки экспорта зенитно-ракетных систем С-300 в эту страну, активного участия России в шестисторонних переговорах на тему северокорейской ядерной программы, а также предоставления транзитного коридора в Афганистан.

Чего добивались россияне, обычно не говорят, но ведь им тоже что-то было нужно. Если бы я был представителем российской стороны, я бы сказал, что первым и вторым пунктом идет Украина, а третьим — Белоруссия, но первостепенной роли она не играет. Я бы наверняка подумал, какая из связанных с США западных стран, ведет самую активную политику на этом направлении. Ответ — Польша. Так что, извините, зачем россиянам раскрывать своих агентов (которые находятся у нас в стране, как я подозреваю, для того, чтобы оказывать влияние на польское руководство), если достаточно сказать американцам, чтобы они попросили поляков успокоиться. Я знаю, что польско-американские переговоры были посвящены этой теме.

Конечно, я не хочу сказать, что от США и от России исходит одинаковая опасность. За шпионаж в пользу Москвы следует сажать в тюрьму, а за шпионаж в пользу США достаточно дать пощечину. (Смеется.) Нам, как мне кажется, следует начать делать две вещи, которых мы, насколько я знаю, не делаем. Во-первых, контрразведка должна взять под опеку не только российское, но также белорусское и украинское посольство. Во-вторых, нужно начать шпионские операции на Западе. Я сильно сомневаюсь, что при той сильной контрразведке, которой обладает Восток, мы можем что-то узнать там. Не буду даже говорить о таких мелочах, как талантливые кадры, которых мы по собственной воле лишились. Возможно, нам будет проще узнать на Западе, о чем тот разговаривает с Россией.

Самое главное, во время американо-российского сближения, может удивительным образом выясниться, что США и Россия заключили сделку, а их интересы совпадают. Я говорю это как человек, который приветствует присутствие американских военных в Польше и выступает за союз с Вашингтоном.

— Геополитический контекст и отношения между Кремлем и Вашингтоном как элемент информационной войны?

— Отчасти да. У нас принято говорить, что россияне обманывают американцев. Но ведь США — самая могущественная держава мира, что-то мне не кажется, что если бы Владимир Путин во всем водил их за нос, они бы продолжали с ним разговаривать. Нет, так это не работает. Кто-то играет главную роль, кто-то второстепенную, кто-то — глобальный игрок, а кто-то — региональный, кто-то «сильный парень», а кто-то (если убрать за скобки ядерный потенциал) обладает средними возможностями. В этой паре Россия выступает «младшим партнером». В отличие от большинства польских комментаторов я считаю, что Москва это понимает, поэтому она, в частности, сыграла положительную (с точки зрения США или как минимум администрации Обамы) роль в сирийском конфликте.

У нас все говорят, что россияне, мягко говоря, обманули американцев, но давайте посмотрим на этот «обман» внимательнее. Если бы россияне не вмешались в ситуацию после того, как Башар Асад применил химическое оружие, США пришлось бы начать бомбардировку Сирии. К этой войне наверняка подключился бы Иран, а это бы перечеркнуло перспективу на заключение ядерного соглашения между ним и Вашингтоном. В итоге американцам пришлось бы отказаться от выхода с Ближнего Востока, поскольку Израилю продолжала бы угрожать опасность. Конечно, можно сказать, что у Биньямина Нетаньяху свое мнение на этот счет, но реальной угрозы ядерной атаки на Израиль в ситуации, когда Иран не ведет ядерной программы, нет.

Обеспечив Израилю безопасность, американцы могли перенести центр тяжести, то есть сконцентрировать внимание на Китае, который стал для США серьезной проблемой. Пока существовала угроза, что Тегеран может получить ядерное оружие, Вашингтону приходилось одновременно заниматься двумя стратегическими направлениями. Есть еще один важный момент: отказ иранцев от ядерной программы означает, что от нее может отказаться и Саудовская Аравия.

Конечно, она ведет с Ираном так называемую опосредованную войну в Йемене, но это не то же самое, что две конкурирующие ядерные программы. При этом ядерное оружие в руках режима аятолл не так опасно, как оружие в руках саудовского режима, ведь мы помним, что «Аль-Каида» и «Исламское государство» (запрещенные в РФ террористические организации — прим. ред.) — это суннитские, а не шиитские группировки. Первую, кстати, создал выходец из Саудовской Аравии.

И, наконец, есть еще один важный элемент: уход США, выступавших гарантом существования саудовского режима, заставляет его заняться внутренними реформами. Дом Саудов мог закрывать глаза на разные выходки ваххабитской части истеблишмента, поскольку американцы гарантировали ему безопасность. Конечно, на международном уровне гарантии продолжают действовать, но центр внимания американцев сместился. Чем больше США разворачиваются в направлении Юго-Восточной Азии, тем активнее в Саудовской Аравии начинают расправляться с ваххабитами, которые представляют потенциальную опасность для дома Саудов. Таким образом, уходя с Ближнего Востока, американцы способствуют борьбе с исламским фундаментализмом, который берет исток не в Иране, а в Саудовской Аравии. А началось все с того, что благодаря действиям россиян не разразилась американо-сирийская война. Вся эта сложная конструкция появилась благодаря вмешательству России. Значит, другая сторона должна сделать ответный шаг.

— Как все это соотносится с польской тематикой?

— В столкновении держав мы всегда будем играть второстепенную роль. При этом в момент возникновения конфликтов между США и Россией Польша всегда будет активизировать украинское и белорусское направление политики, а в момент разрядки напряженности — отодвигать его на второй план. Так было, так есть, так останется в будущем. Нам приходится приспосабливаться, ведь наша безопасность зависит от американцев, мы не можем проводить такую политику, с которой они не согласны, однако, нам следует сохранять хотя бы минимум автономности и стараться извлекать выгоду из каждого очередного «поворота» американо-российских отношений. Это серия партий, как в покере. Садясь за стол переговоров, мы должны каждый раз получать чуть более сильные карты, чем в прошлый раз, но для этого нужна минимальная автономность. Это прозвучит жестко, но особенного выбора нет: нам приходится быть на 25% американской колонией. Другие варианты — стать на 50% колонией Германии или на все 100% — России. Но стоит помнить, что хотя бы 75% независимости у нас остаются.

— Ситуация в Польше будет зависеть от того, что происходит на более высоком уровне международной политики. Однако Россия устраивает дезинформационные и пропагандистские кампании, направленные на нас и наших партнеров. Как нам защитить себя, раз наши возможности по геополитическим причинам ограничены?

— Я думаю, нам следует избрать в восточной политике метод малых шагов, а не строить масштабные планы. Слабость нашей политики заключается в том, что у нас всегда есть концепции, но мы забываем о тактическом уровне, о «modus operandi». Нужно чего-то добиться. Можно купить какую-нибудь компанию, позаботиться о том, чтобы борьба за демократию в Белоруссии не превратилась в борьбу за исторические концепции, чтобы польское меньшинство на Украине не попало в объятия «русского мира» (а это происходит), чтобы мы смогли представить нашим партнером какое-то конкретное предложение (пока у нас его нет). Будет достаточно любого успеха.

Возвращаясь к теме России, напомню, что сейчас Facebook и Twitter уже пошли на сотрудничество с американской администрацией. Значит, на переговорах с американцами, нам пора заявить, что мы ожидаем того же самого, ведь у нас возникли те же проблемы. Нам тоже нужно поставить вопрос о блокировке фейковых аккаунтов, решить, как помешать троллям работать. Эти вопросы должны стать темой наших переговоров. Еще мы можем завести собственных троллей. В противостоянии России у нас есть одно преимущество: чтобы навредить российскому режиму, не придется даже особенно лгать, хотя лично я мог бы делать и это. Раз уж война, то война.

И, наконец, нам следует задуматься, не считает ли российский режим, что наши усилия по демократизации ему угрожают, не является ли то, что кажется нам атакой, на самом деле контратакой. Таким тезисом я, видимо, задену чувства тех, кто считает, что миссия Польши — нести на восток демократию (раньше это место занимало просвещение). Мы уверены, что пропаганду демократии нельзя назвать информационной агрессией, поскольку это правое с моральной точки зрения дело. Но что с того! Следует задать себе вопрос, выгодно ли нам этим заниматься, кому это больше всего вредит. Возможно, будет правильно отказаться от борьбы с россиянами и возложить эту задачу на американцев или немцев, конечно, если они согласятся.

— Раз мы заговорили о продвижении демократии, я бы хотел спросить у вас о Белоруссии.

— Здесь все очень просто. Если говорить максимально кратко: мы делаем слишком мало, чтобы свергнуть Лукашенко, но слишком много, чтобы показать ему, что мы этого добиваемся. То есть мы избрали самую глупую политику из возможных. Впрочем, у нас нет способа его свергнуть, поскольку мы обиделись на белорусскую номенклатуру. Причина всего этого традиционная: мы ощущаем моральное превосходство и ходим, гордо рассказывая о своих высоких моральных качествах. Будто в Европе это кого-то интересует! Если прибегнуть к простой метафоре, можно сказать, что если у нас нет возможности ударить кого-то в точку на стыке нижних конечностей и туловища, то не стоит бить его по лодыжкам. Но мы занимаемся именно этим.

— Что вы можете сказать о действиях России в сфере информационной и психологической войны, которые направлены не на весь Запад, а только на Польшу?

— У меня складывается впечатление, что, к сожалению, существует конкретная причина, по которой у канала Russia Today нет польскоязычной версии: такой канал нам просто не нужен. Набожная, то есть основная часть наших правых кругов, не нуждается в российских подсказках, чтобы говорить о разложении Запада, господстве гомосексуалистов и гендерной идеологии. Россияне могут не открывать у нас отделение RT, достаточно, что правые делятся своими реальными идеями, которые (по своим причинам), к сожалению, полностью совпадают с российскими. Либеральные элиты, между тем, считают Польшу «бесперспективной невестой», которой нечего предложить. У нас есть два течения: в одном полагают, что Польше нечего сказать, а во втором сами отказываются от того, чтобы иметь право голоса. Что тут еще делать россиянам? Достаточно просто позволить нам быть самими собой, ведь противоположностью глупости у нас выступает не мудрость, а другая глупость.

— Но мы видим конкретные пропагандистские и дезинформационные операции.

— Конечно, они есть, но мне кажется, что российскую пропаганду успешно затмевает взаимная польская ненависть и глупость, из-за которой нас бросает из крайности в крайность. Я вел интервью с российским послом на канале Polsat News 2, и во время нашего разговора был такой момент, когда я задал вопрос, какие перед ним стоят задачи, а он замешкался с ответом. По неписаному закону послами не назначают сотрудников разведки, а если они работали в этой структуре, их освобождают от обязанностей на время несения дипломатической службы. Мне кажется, что посол колебался с ответом на мой вопрос не потому, что он не мог сказать о своей работе на разведку, а потому, что никаких задач в Польше перед ним не ставят.

Говорят, что во времена СССР каждый советский посол мечтал работать на Сейшельских островах. Место для пенсионера: делать ничего не нужно, но дадут яхту с флагом. Мне иногда кажется, что послу России в Польше очень скучно. Добавлю еще одну любопытную деталь (надеюсь, господин посол не обидится): после программы я поблагодарил его за интервью и в шутку добавил, что посла США мне пригласить не удалось. Посол улыбнулся и ответил: «это потому, что он гораздо важнее меня».

— У нас много говорят о завуалированных действиях России, которые связаны с информационным и психологическим воздействием. Как вы оцениваете их с позиции бывшего дипломата?

— Я помню момент, когда один высокопоставленный белорусский чиновник сказал мне, что однажды россияне начали настойчиво просить белорусов приглашать в Белоруссию Матеуша Пискорского (Mateusz Piskorski) и даже, если возможно, устроить ему встречу с Лукашенко. Белорусы решили, что польский политик — это человек, с которым они не хотят иметь ничего общего. Из этого можно сделать выводы. Зачем были нужны поездки Пискорского в Белоруссию? Затем, чтобы привлечь к нему внимание. В Польше, на Украине и даже в России он может встречаться с кем хочет, а Белоруссия — это уже подозрительная страна с определенной репутацией. То есть россияне хотели, чтобы мы Пискорского заметили.

Конечно, он мог быть российским агентом, но точно не таким, который добывает тайную информацию и делает копии секретных документов: он не смог бы получить к ним доступ. Также он не был человеком, который мог кого-то вербовать, ведь все знали, что он занимает пророссийскую позицию. Но какую-то же роль он играл, правда? Если россияне так сильно хотели привлечь к нему внимание, то логично предположить, что у него была другая задача. Раз он не похищал секреты и никого не вербовал, значит, он отвлекал внимание от кого-то другого. Напрашивается вопрос: что предприняло польское экспертное сообщество? Ответ: занялось Пискорским! Это значит, что мы разыграли сценарий, который написали в Москве.

— Политики и некоторые эксперты в Польше и на Западе сосредоточили свое внимание на фальшивых новостях, но это не самая большая опасность, это даже не тот инструмент, которым активнее всего пользуется у нас Россия. Пожалуй, не все верно оценивают масштаб проблемы.

— У меня тоже сложилось впечатление, что польское экспертное сообщество сосредоточило внимание на фальшивых новостях. Они, конечно, сыграли некоторую роль в том, чтобы изменить наше отношение к Украине, но вряд ли настолько важную. Я думаю, что у нас подхватили тему фальшивых новостей и занялись какими-то второстепенными вещами, чтобы объяснить ими польские поражения в восточной политике. Но, извините, поражения в этой сфере мы терпим вот уже 27 лет, а раньше не было ни фальшивых новостей, ни явных пророссийских кругов в нашей стране. Человек, который занимает в Польше пророссийскую позицию, скорее, лишает себя политического будущего, чем получает шанс продвинуться. С одной стороны, Москва сама хочет, чтобы мы занимались этими кругами, а с другой — мы пытаемся замять вопросы об эффективности нашей деятельности или причинах ее неэффективности.

Напомню историю об одной из стран, лежащих за нашей восточной границей, — Литве. Во время визита Войчеха Ярузельского в Москву в 1986 или 1987 году, с датой я могу ошибаться, советские товарищи рекомендовали Варшаве заняться польским меньшинством в этой республике. Они даже назвали людей, которые, по удивительному совпадению, в момент, когда Литва боролась за независимость, встали на сторону России.

Значит, россияне уже в 1985 или 1986 году продумывали сценарии на случай, если Советский Союз распадется. Раз они рассматривали такой сценарий, значит, они готовили таких же людей и в Польше. Так что если бы я искал российских агентов, в том числе агентов влияния, я бы присмотрелся не к тем, кто стал заметен с 2014-2015 годов, а к тем, кто проявлял активность в восточной политике гораздо дольше.

— Возможно, нам стоит обратить внимание и на тех, и на других?

— Возможно. Однако «Право и Справедливость» отходит все дальше от наследия Леха Качиньского (Lech Kaczyński) не под влиянием радикальных политических деятелей, каких-то «бритоголовых» или интернет-троллей. Так происходит в результате действий конкретных молодых политиков. Ответственность лежит на них, а не на неких радикальных силах.

— Многим слушателям и зрителям на Западе и в Польше сложно осознать масштаб пропагандистских и дезинформационных операций, поскольку ко многим процессам подключаются дипломатические структуры государства.

— Разумеется, все это мы видим. Ярким примером служат здесь польско-российские отношения. Есть еще одно обстоятельство: по обе стороны границы действуют провокаторы, которых вдохновляет или даже инструктирует Москва. Происходят инциденты с применением насилия. Жертв, к счастью, пока нет, но, кто знает, что будет. Проблема заключается в том, что на действия полутора десятка провокаторов реагируют тысячи людей. Вина, кстати, лежит на либеральных элитах: они думали, что если замять тему Волыни, она исчезнет. В свою очередь, партия «Право и Справедливость» решила не обсуждать Волынскую резню, а использовать ее в качестве инструмента, не разобраться с проблемой, а привлечь радикальный электорат.

Возвращаясь к вышеупомянутым провокаторам, вспомню одну историю. Однажды глава Днепропетровской области Игорь Коломойский рассказал в интервью, как он победил у себя сепаратистов, когда на Украине начиналась война. Его люди «вывезли сепаратистов в лес и провели с ними воспитательную беседу». Я, конечно, понимаю, что у нас совсем другая страна, но, думаю, если кто-то работает в Польше на другое государство, а у нас есть на эту тему оперативная информация, нам тоже нужно проводить воспитательные беседы (не в лесу, разумеется). Наш государственный аппарат умеет действовать жестко. Мы видим акции против футбольных фанатов, против людей, занимающихся сайтом, где высмеивают президента, или против активистов, которые блокируют Смоленские марши (ежемесячное мероприятие в память о жертвах катастрофы польского самолета, разбившегося под Смоленском в 2010 году — прим.пер.). Но с людьми, открыто поддерживающими нашего врага, государственный аппарат ничего поделать не может. Так было при прошлом правительстве, так осталось при нынешнем.

— Что вы думаете о реакции Москвы на внесение поправок в так называемый закон о декоммунизации? Она запустила кампанию, в которой объяснялось, что неблагодарные одержимые русофобией поляки начинают уничтожать советские памятники и кладбища.

— То, что подлежало демонтажу, следовало снести за один день, и тема была бы закрыта. Новость в наше время живет не больше двух суток. Кроме того, в этом нет ничего нового: россияне всегда изображали поляков русофобами, это никуда не уйдет. Мы с россиянами уже не первую сотню лет пытаемся перетянуть на свою сторону Украину и Белоруссию.

Москва понимает, что без помощи Запада, у нас ничего не получится, ведь именно к нему мы стараемся приблизить эти страны. Раз так, россияне сделают все возможное, чтобы испортить наш имидж на западе континента.

Проблема в том, что если мы, польское государство, не снесем эти памятники, Россия поспособствует тому, чтобы кто-то их взорвал или, в порыве гражданских чувств, повалил трактором. Примерно то же самое происходит сейчас на польско-украинском фронте.

Так что если мы даже откажемся от идеи сносить эти памятники, россияне найдут тех, кто сделает это за нас. Кстати, интересно, не увидим ли мы тех же людей, которые сейчас разрушают украинские монументы. Теоретически можно вообразить, что Польша решит отказаться от сноса, например, по внешнеполитическим соображениям. Вам придется себе это представить, я лично не верю, что кто-то, особенно при правительстве «Права и Справедливости», способен принять такое решение.

Так что следует разобраться с этой проблемой раз и навсегда, а в день, когда мы это сделаем, президент и премьер должны возложить венки на советском военном кладбище. Мы покажем этим шагом, что проблема была в памятниках, а не в некрополях. Если Рональд Рейган смог возложить венок на кладбище, где похоронены солдаты Ваффен СС, то мы, пожалуй, можем возложить пару цветов на кладбище простых солдат (даже не сотрудников НКВД). Стоит сделать то, что у нас не получается сделать в контексте демонтажа памятников бойцам УПА (запрещенная в РФ экстремистская организация — прим.ред.).

— Это реально?

— Нет. Я забрался в сферы фантастики, ведь и вы, и я понимаем, что никто этого не сделает, правда?

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433237 Витольд Юраш


Польша. Норвегия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 декабря 2017 > № 2421553 Войчех Якубик

Хочешь мира — готовься к войне

Войчех Якубик (Wojciech Jakóbik), Rzeczpospolita, Польша

Действительность ставит перед нами все более сложные задачи. Эксперты из Польши, Норвегии и других стран, а также натовские аналитики размышляют, как приготовиться к потенциальному конфликту. На этом фоне тезисы Януша Корвина-Микке (Janusz Korwin-Mikke) (польский политик, европарламентарий — прим.пер.) о «звериной русофобии» тех, кто указывает на угрозу развязывания третей мировой войны, звучат абсурдно, ведь если мы подготовимся к ней, мы сможем сдержать противника от нападения.

В своем тексте «Патриот покупает комплекс Patriot» известный своими симпатиями к Владимиру Путину Корвин-Микке намекает, что решение польского руководства о покупке у американцев зенитно-ракетного комплекса Patriot могло быть продиктовано «холодным расчетом, на фоне которого маячат доллары», а министром обороны Антонием Мачеревичем (Antoni Macierewicz) движет «звериная ненависть к России». Факты, однако, таковы, что хотя стремление Варшавы нарастить вооружения при поддержке США и других партнеров по НАТО действительно проистекает из холодного расчета, оно опирается на трезвую оценку угроз, и эти угрозы совершенно реальны.

Война будущего

Как будет выглядеть война будущего? В докладе под названием «Инициатива по адаптации НАТО», который подготовил аналитический центр GLOBSEC, представлены два возможных сценария. Какой из них станет реальностью, зависит от того, какие решения примет Североатлантический альянс. Документ показывает, как агрессор (авторы называют агрессором Россию) может воспользоваться слабостью стран-членов НАТО, чтобы нанести по ним неожиданный удар, сравнимый с нападением на Перл-Харбор. Из текста следует, что риск нападения возрастает, в частности, из-за незащищенности критической инфраструктуры и энергетики.

Первый сценарий предполагает, что НАТО не успеет подготовиться к атаке. Описанные события разворачиваются в 2025 году. В Европу вновь хлынул поток беженцев, в Тихом океане усиливается напряженность, связанная с противостоянием США и Китая. Тем временем в Баренцевом море происходит инцидент: россияне размещают большую боевую группу поблизости от Норвегии. НАТО не отвечает шагом, который мог бы сдержать Москву, поскольку его силы, состоящие в основном из американцев, заняты углубляющимся (возможно, из-за действий Пекина) кризисом в Тихоокеанском регионе, а также ситуацией в Средиземноморье, где Россия и Иран спровоцировали гуманитарную катастрофу.

В итоге британский авианосец Queen Elizabeth и его боевая группа подвергаются кибератаке. Над ними зависает облако дронов, все внутренние и внешние каналы связи перестают работать, беспилотные аппараты наносят удар по отдельным узлам корабля.

Российские подлодки получают возможность обойти системы обнаружения и затапливают авианосец. НАТО, не имея возможности адекватно отреагировать на эти действия, вынуждено признать, что Баренцево море (а конкретнее, арктические месторождения), переходит под полный контроль Москвы. Россияне заявляют, что они достигли своей стратегической цели, и призывают Запад вступить в переговоры.

Менее пессимистичный сценарий предполагает, что успевшее подготовиться к такой ситуации НАТО дает ответ на первом этапе конфликта и пресекает его, заставляя Россию отказаться от дальнейшей концентрации сил поблизости от Норвегии. Чтобы предотвратить такое развитие событий, Альянсу придется заняться инвестированием в свой оборонительный потенциал и обеспечить защиту от неожиданных атак.

Подготовиться к неизвестному

Конечно, точно описать конфликты будущего невозможно, а свой отпечаток на прогнозы накладывает наш предыдущий опыт. Мы не смогли предсказать распад Советского Союза и российскую аннексию Крыма. Точно так же сложно предвидеть, как в XXI веке будет выглядеть гипотетический конфликт мирового масштаба.

В прогнозы проникают элементы недавних событий, например, вышеупомянутый захват Крыма. Теперь аналитики полагают, что «зеленые человечки» могут однажды высадиться на Шпицбергене (норвежская территория в Арктике), стремясь проверить готовность НАТО к реакции. По тем же самым причинам они обсуждают вероятность нападения на так называемый Сувалкский коридор, который находится между Польшей и странами Балтии поблизости от Калининградской области.

Однако такой сценарий выглядит не слишком реальным, поскольку в нем используется уже применявшаяся стратегия, а, значит, эффект неожиданность будет отчасти утрачен. Новая мировая война может с равной степенью вероятности напоминать прежние конфликты такого масштаба или полностью от них отличаться. Несмотря на неопределенность, мы, однако, можем уже сейчас предпринять шаги, которые позволят подготовиться к угрозам, представляющимся сейчас абстрактными.

НАТО занимается оценкой новых угроз, а в его секретных аналитических работах появляется тема кибератак, в том числе операций, нацеленных на критическую инфраструктуру, частью которой выступают энергетические объекты. Сценарии, которые обрисовали аналитики GLOBSEC, могут стать реальностью.

Арктические государства уже сейчас ведут споры на тему Шпицбергена, именно поэтому на варшавском саммите НАТО важное место заняла дискуссия о безопасности в Арктике. Кроме того, встает вопрос о путях поставки энергоресурсов. Польские и норвежские аналитики, которые ведут сотрудничество в рамках исследований, посвященных безопасности, указывают, что новые конфликты могут вспыхнуть на маршрутах поставки углеводородов из России (как вторая ветка газопровода «Северный поток»).

Большое значение имеют также территории, расположенные на север от Норвегии. GLOBSEC справедливо отметил, что Москва считает их источником ресурсов на будущее, когда запасы сибирских недр иссякнут, а богатства, которые может скрывать Арктика, станут доступными благодаря таянию льдов. Норвежцы тоже находятся в сложной ситуации: по мере выработки старых месторождений им приходится искать новые. Безопасность Шпицбергена станет ключевой для энергетической безопасности Польши, Норвегии и других членов НАТО. Зависимость от российских углеводородов, в свою очередь, повышает риск атак на объекты этой сферы. Неофициальные источники сообщают, что Альянс уже занимается оценкой масштаба угроз и подготовкой мер защиты.

Романтизм Корвина-Микке

Однако именно политикам отдельных стран придется принимать непопулярное решение о том, что для ответа на неизвестную опасность нам придется наращивать военный потенциал. НАТО может лишь поощрять их к тому, чтобы они сделали ставку на энергетическую безопасность и снизили свою зависимость от России — поставщика, который, как считается, представляет для Альянса наибольшую опасность. Именно политикам придется убедить общество, что на оборону нужно выделить дополнительные средства, как это делает Польша, которая собирается довести расходы на оборонную сферу до 3% ВВП и построить вместе с Норвегией и Данией газопровод Baltic Pipe.

В этом контексте любопытно выглядит дискуссия о комплексах Patriot. Министерство обороны четко заявляет, что оно не согласится покупать их по завышенной цене. В свою очередь, глава оборонного ведомства, продолжает диалог и подтверждает, что Варшава заинтересована в реализации контракта с американцами. Это убедительный аргумент, опровергающий появляющиеся в российских и некоторых польских СМИ тезисы, гласящие, будто Польша вооружается назло России и поэтому готова переплачивать за оружие.

В нецелесообразности шагов, нацеленных на наращивание польского оборонного потенциала, пытается убедить общественность Януш Корвин-Микке, который стремится предстать в роли политического реалиста, а одновременно предлагает вести сотрудничество не с США, а Францией и Россией. На самом деле его позиция не имеет ничего общего с реализмом. Это чистой воды романтизм, предаваться которому перед лицом угрозы с Востока мы никак не можем. Чтобы отдалить эту угрозу нам следует наилучшим образом подготовиться к возможным конфликтам, ведь, как говорится, хочешь мира — готовься к войне.

Польша. Норвегия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 декабря 2017 > № 2421553 Войчех Якубик


Польша. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 декабря 2017 > № 2421057 Витольд Ващиковский

Долгий путь к миру

Перед Европой стоит сложная задача — сохранить согласованную политику безопасности. Если члены ЕС, борющегося с последствиями Брексита и наплывом мигрантов, расколются из-за расхождений в отношениях с Россией, это будет катастрофа, пишет глава МИД Польши.

Витольд Ващиковский (Witold Waszczykowski), Rzeczpospolita, Польша

Мы начинаем привыкать к разворачивающимся в последнее время драматическим событиям и к тому, что система европейской безопасности находится в критическом состоянии. За последние годы европейцы в какой-то мере свыклись с террористической угрозой, с войной на востоке Украины, нестабильностью в Ливии, замороженными конфликтами в Приднестровье и на Кавказе. Будничным делом стали усилия отдельных государств и международных организаций, направленные на предотвращение очередных терактов или дальнейшей дестабилизации соседствующих с Европой регионов. К сожалению, далеко не все европейцы готовы смириться с мыслью, что проблемы, с которыми мы столкнулись, не исчезнут в ближайшие годы, а останутся с нами на ближайшие десятилетия.

Восток и Юг

Перед Европой стоят две стратегические проблемы, связанные с ее ближайшим окружением. Во-первых, ей приходится иметь дело с последствиями агрессивной политики России, которая несет ответственность за существование замороженных конфликтов в Молдавии и Грузии, за нападение на Украину и, главное, за разрушение царившего на континенте консенсуса вокруг идеи, что международное доверие должно опираться на уважение суверенитета и территориальной целостности отдельных государств, а также на отказ от применения силы в международных отношениях. Эти элементарные принципы, зафиксированные в документах СБСЕ/ОБСЕ, были понятны даже СССР в годы холодной войны. Современная Россия, развязавшая необъявленную войну против Украины, показала, что она готова попрать эти принципы.

Протест европейских стран против агрессии и стремление сохранить санкции не следует рассматривать исключительно в категориях сочувствия к жертве агрессии и осуждения агрессора. В первую очередь это вопрос политического порядка на европейском континенте. Допустимо ли применять силу в международных отношениях, можно ли передвигать границы, прибегая к насилию?

К этим хорошо известным проблемам недавно добавилась новая угроза: российское стремление дискредитировать демократические режимы при помощи вмешательства в избирательный процесс разных стран. Смириться с этим означает лишить Европу устойчивых демократических механизмов, стабильных границ, перспектив на дальнейшее мирное развитие, то есть обречь ее на катастрофу.

Вторая фундаментальная проблема, угрожающая безопасности всего континента, — это ситуация на юге. Конечно, оттуда не исходит серьезной ядерной угрозы, однако, мы видим там вызванную вооруженными конфликтами нестабильность, слабость отдельных государств, организованную преступность, нищету и резкий рост населения. Самыми яркими проявлениями угроз, проистекающих из наложения этих факторов друг на друга, стали терроризм, который вырастает на почве исламского экстремизма и ненависти к современной цивилизации, а также массовая миграция.

Будущее Европы

Одной из важнейших задач для жителей Европы на фоне такого многообразия угроз стало сохранение согласованной политики и предотвращение раздробленности, которая в долгосрочной перспективе может привести к катастрофическим последствиям. Если члены ЕС, борющегося с последствиями Брексита и наплывом мигрантов, расколются, например, из-за расхождений в отношениях с Россией, это будет катастрофа.

Польская концепция европейской безопасности основана на принципе, что стратегия в этой сфере должна быть единой и неделимой, а одновременно распространяться как на Восток, так и на Юг. Угрозы, исходящие с этих направлений, носят, конечно, разный характер, однако, подходить к ним следует комплексно. Им можно и нужно противостоять совместными усилиями, используя при этом разные инструменты. От того, насколько мы осознаем важность этого принципа и сможем последовательно претворить его в жизнь, зависит, насколько эффективно мы сможем взаимодействовать и использовать те средства, которыми располагают европейские народы.

Альтернативы НАТО нет

Все государства нашего континента солидарны в том, что фундаментом европейской безопасности выступают принципы ОБСЕ. Без возврата к ним (не на словах, а на деле) сложно вообразить себе восстановление международного доверия и мира. Граница проходит сейчас между Россией, которая де-факто отвергла эти нормы, и странами, которые продолжают их придерживаться. Мирное будущее нашего континента зависит прежде всего от того, вернутся ли к принципам ОБСЕ все без исключения члены Организации.

Путь к этой цели, судя по всему, будет долгим. Польша подключается к миссии ОБСЕ в Донбассе (самой масштабной операции в истории этой организации) и делает упор на шагах, которые могут предотвратить военные инциденты, способные усугубить и без того сложную ситуацию, а также на механизмах, обеспечивающих прозрачность военных учений. Обе польские инициативы получили положительную оценку многих европейских стран, а одновременно столкнулись с критикой Российской Федерации. Примером может здесь послужить позиция, которую та заняла в отношении учений «Запад-2017».

В Европе начинают звучать голоса, что на фоне глубокого кризиса или даже коллапса системы международной безопасности пора обратиться к энергичным шагам в сфере разоружения и контроля над вооружениями. Снизить уровень военной конфронтации в Европе (и не только там), безусловно, нужно, есть только одно «но»: как обсуждать и претворять в жизнь соглашения такого рода с государством, которое демонстративно и умышленно попирает нормы и принципы, ставя себя выше международного права, а одновременно наращивает военный потенциал? Польша надеется, что подходящий момент для контроля над вооружениями еще наступит, но путь к нему лежит через Донбасс, Крым, политическую разрядку и восстановление доверия в военной сфере.

Тем временем в ожидании возобновления реального диалога на тему архитектуры европейской безопасности нам придется задуматься об укреплении коллективной обороны НАТО. Перемены, произошедшие в последние годы, повысили уровень безопасности в Польше. Переломным моментом в этом процессе стал варшавский саммит Альянса, на котором мы вместе с нашими союзниками приняли решение, что нам следует продолжить процесс подготовки к отражению возможной агрессии.

Восстановление механизмов «жесткой» безопасности в Европе идет быстрым темпом. Сейчас на польской земле находятся как американские, так и многонациональные подразделения. НАТО проводит учения, создает планы защиты от нападения, развивает военную инфраструктуру. Агрессивная политика России заставила нас задуматься о развитии так называемых «follow-on forces», войск второго эшелона, которые в случае возникновения конфликта позволят перейти к действиям, позволяющим побудить противника к отступлению.

Концепция европейской безопасности на восточном направлении должна опираться на широкий диапазон средств, в том числе на ядерное сдерживание. Поэтому альтернативы НАТО у нас нет. Только Альянс благодаря США обладает таким военным потенциалом, который гарантирует нашей части континента безопасность. В этом контексте звучащие из уст некоторых политиков призывы к тому, чтобы Европа обрела стратегическую автономию, звучат неубедительно.

Американо-европейское сотрудничество

Залогом европейской автономии служит присутствие НАТО на восточном фланге и ответственная политика таких стран, как Польша, которые, модернизируя свои вооруженные силы и выделяя значительные средства на оборонную сферу, позволяют Европе сохранять стратегическую глубину. В связи с этим политическая самостоятельности ЕС должна строиться не на принципе противопоставления Альянсу, а на сотрудничестве с ним. НАТО и ЕС располагают разнообразными возможностями, и если мы хотим добиться максимальной эффективности, эти возможности должны гармонично дополнять друг друга.

Это, однако, не означает, что для военной активности объединенной Европы не найдется своего места. Одним из основных достижений варшавского саммита НАТО стало заявление о сотрудничестве Альянса и Евросоюза. Сейчас оно развивается параллельно с подготовкой к запуску программы по Постоянному структурированному сотрудничеству в сфере безопасности и обороны стран ЕС (PESCO).

Нам бы хотелось, чтобы она с самого начала включала в себя гармоничное взаимодействие с НАТО, оставалась доступной для всех заинтересованных сторон и учитывала угрозы, исходящие со всех направлений, то есть следовала «принципу 360 градусов». Отличные перспективы для сотрудничества двух организаций мы видим прежде всего в сфере кибербезопасности, развития инфраструктуры, модернизации военной промышленности и борьбы с гибридными угрозами.

Задачи ЕС

Здесь мы подходим к вопросу разделения функций НАТО и Европейского союза. Если на восточном фланге последний может играть лишь вспомогательную роль, то на южном направлении ему следует вести себя гораздо более активно. Этого требует характер угроз, с которыми мы там сталкиваемся. Причины миграции, терроризма, религиозного экстремизма невозможно уничтожить при помощи одних военных средств, хотя к ним, порой, тоже приходится обращаться. Заслоном на пути идущих с юга угроз станет согласованная военно-гражданская стратегия, включающая в себя как действия пограничных служб и полиции стран-членов ЕС, так и подуманную дальновидную программу эффективной помощи, способствующей развитию соседних регионов.

При этом европейская политика на юге должна руководствоваться реализмом и четко формулировать политические цели осуществляемых операций. Южные соседи превосходят Европу по площади, а в недалеком будущем они обгонят ее по численности населения. Польша, присоединившаяся к «антиигиловской коалиции» и вкладывающая средства в развитие обсуждаемого региона (несколько десятков миллионов евро в 2017 году), готова принимать участие в разработке и реализации европейской стратегии в отношении Юга, как того требует принцип коллективной ответственности за безопасность всего нашего континента.

Общий знаменатель европейских программ для Востока и Юга — это готовность нести расходы, без которых любые заявления об ответственной политике останутся пустым звуком. Принятый НАТО принцип выделения 2% от ВВП на оборону должен стать ориентиром для всех европейских стран вне зависимости от того, являются ли они членами Альянса. Безопасность Европейского союза нужна всем его жителям, и поэтому все обязаны вкладывать в нее свои средства. Безопасность — это не только вопрос денег, но и осознания тех угроз, перед лицом которых мы, европейцы, стоим. Если при поддержке союзников мы сплотим наши усилия в борьбе с этими угрозами, мы сможем быть уверенными, что Европа останется стабильным, процветающим и безопасным континентом.

Польша. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 декабря 2017 > № 2421057 Витольд Ващиковский


Польша. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 декабря 2017 > № 2427333 Олег Пономарев

Терпение Варшавы закончилось

Польша отгораживается от Украины глухой стеной в прямом и переносном смысле.

Олег Пономарев, Riga.Rosvesty, Латвия

Киев — Похоже, что некогда надежные партнеры и «заклятые друзья» — Польша и Украина, окончательно могут разорвать отношения. И вина в этом, в большей мере лежит на украинской власти. Назвать официальную политику Варшавы гибкой и дипломатической также нельзя. Но во многих спорных вопросах и трактовке общей истории именно Украина ведет себя как слон в посудной лавке. Героизация Бандеры, переименование улиц и проспектов в честь карателей УПА (экстремистская, запрещенная в России организация — прим. ред.), наплевательское отношение к могилам поляков и садистское давление на их наиболее чувствительные «мозоли» — все это рано или поздно должно было привести к взрыву. И этот врыв произошел

МИД Польши: «Наше ангельское терпение закончилось»

Буквально на днях в издании Polska The Times вышло очередное интервью министра иностранных дел Польши Витольда Ващиковского, ставшее просто оплеухой в адрес официальных украинских властей. По словам дипломата, «ангельское терпение» (дословно) Польши закончилось, и Украина даже не представляет, чем все это для нее может закончится. Мол, мы просили, мы умоляли, давали десятки «последних шансов». Но…

Ващиковский уверен, что проблемы между странами начались еще тогда, когда Украина запретила въезд мэру Перемышля и отозвала решение о разрешениях на эксгумацию польских могил на территории Украины. «Позже появились странные рассказы об истории», — сказал он, добавив, что до сих пор существуют проблемы с обучением польскому языку поляков, проживающих на Украине, и запретом эксгумации жертв Второй мировой войны.

«Мы показали наше ангельское терпение Киеву, мы пытались действовать конструктивно. Но в течение двух лет на наши предложения не было ответа или реакция была отрицательной. В какой-то момент нам пришлось реагировать на это. И мы делаем это гораздо мягче, чем другие, — сказал он. — Мы видим проблемы, но мы намеренно не разглашаем их. Мы разговаривали с партнерами из Украины, и они просили не разглашать эти темы, потому что у них война и конфликт будет служить только на пользу россиянам. Мы выполнили эти запросы».

Ранее Польша первой пошла навстречу Киеву, анонсировав польско-украинские переговоры. На них планировалось обсудить вопрос по восстановлению эксгумации поляков на территории Украины. Ващиковский также ожидал от украинской стороны реальных шагов по украинско-польскому примирению в вопросах совместного исторического прошлого.

Но ввиду скандальной трактовки общей истории именно со стороны Украины, МИД Польши не выдержал и запретил въезд на территорию страны главе Украинского института национальной памяти Владимиру Вятровичу.

Понимая угрозу, нависшую над Украиной, президент Петр Порошенко «включил заднюю» и инициировал проведение чрезвычайного заседания Консультационного комитета президентов Украины и Польши. Вот только состоится ли эта встреча в сложившейся ситуации — вопрос более чем риторический…

Польша составила «черный список»

Возвращаясь к запрету на въезд Вятровичу, стоит напомнить, что в Польше вступил в силу закон о запрете на въезд украинцам с антипольской позицией. Об этом заявил заместитель министра иностранных дел республики Бартош Чихоцкий в интервью агентству РАР. При этом дипломаты не разглашают имен персон нон-грата, но уверяют, что такой список есть и в нем десятки имен.

По данным СМИ наиболее громко в свете запрета звучит имя главы Института национальной памяти Украины Владимира Вятровича, который регулярно выступает с критикой в адрес Варшавы. «Да, действует», — сказал Чихоцкий, отвечая на вопрос о том, вступил ли в силу соответствующий запрет. При этом он отметил, что Польша не будет заранее информировать лиц, которым запрещен въезд. «Мы не обязаны информировать. Этот запрет будет вручен при попытке пересечения границы», — пояснил заместитель министра иностранных дел Польши.

По его словам, в запретительный список внесены, в основном, украинские чиновники. «Мы говорим здесь о правительственных чиновниках, представителях украинского государства, а не газет, аналитических центров, университетов или ансамблей песни и пляски. О тех, кто принимает решения, которые не только оскорбляют чувства поляков, речь идет в том числе об оспаривании Волынского преступления, но прославляют украинские формирования, сотрудничавшие с нацистской Германией», — добавил он. При этом дипломат подчеркнул, что данное решение не является односторонним, так как подобный «черный список» в отношении поляков составила и Украина.

Глухая стена от «украинских свиней»

Вслед за «антиукраинскими» заявлениями Польша приступила и к другим, более эффективным средствам противодействия Украине. Так, правительство Польши утвердило проект закона, предусматривающего строительство стены на восточной границе Польши с Белоруссией и Украиной якобы в рамках борьбы с африканской чумой свиней (АЧС). Об этом журналистам сообщил заместитель министра сельского хозяйства Польши Рафал Романовский. «Ее не будет на самой границе, а в пограничной черте», — отметил чиновник.

По его словам, стена будет выглядеть так, как ограждены большинство автобанов в Европейском Союзе — глухое заграждение высотой до 4-5 метров. Длина заграждения составит 1 тысячу км и обойдется государственному бюджету в 37 миллионов долларов. Еще 54 миллиона долларов в год Польше будет обходится содержание этой стены. Тем не менее, поляки готовы пойти на такие жертвы ради собственного покоя и благополучия. И их можно понять. Начало проекта запланировано на 2018 г. А завершить строительство ограждения от Украины планируют к 2021 г.

В рамках реализации проекта правительство Польши также примет еще один дополнительный специальный закон, который будет регулировать все юридические процедуры. В частности, закон позволит частичный отстрел диких кабанов на территориях, которые находятся под охраной. Для этого охотникам будут предложены дополнительные оплачиваемые отпуска сроком до шести дней. В целом, в Польше до этого времени зафиксированы 104 очага АЧС, при этом 81 — в этом году. В последний раз случай АЧС подтвержден у дикого кабана в лесу вблизи границы 21 ноября 2017 г. Напомним, что по данным Государственной службы по вопросам безопасности пищевых продуктов и защиты потребителей Украины, в течение второго полугодия 2017 г. в стране зафиксирован 41 случай заболевания африканской чумы свиней (АЧС) среди домашних свиней, что почти на треть меньше, чем в первом полугодии текущего года (70 случаев) и втором полугодии 2016 г. (73 случая).

Европа давно устала от Украины

Ну и напоследок напомним, что наиболее громким заявлением официальной Польши стало недавно заявление о том, что Европа от Украины просто устала. Более того, некоторые страны Евросоюза в случае необходимости выбора между партнерством с Россией или Украиной, могут выбрать Москву. Об этом в интервью журналу «Sieci» заявил глава канцелярии президента Польши Кшиштоф Щерский, сообщает польское издание TVP Info.

«Только для стран нашего региона отношения с Киевом не являются функцией отношений с Москвой. Боюсь, что если дойдет до ситуации, в которой Европа будет вынуждена выбирать между Украиной и Россией, другие столицы, на которые рассчитывает сегодня Киев, выберут Москву», — заявил Щерский. По его словам, даже если украинская власть вновь, как во время первого и второго «Майданов», обратится за помощью к Европе, Польша может не поддержать украинскую власть, как это было раньше и не раз.

Полным провалом для Украины и ярким подтверждением угроз со стороны Европы стал саммит Восточного партнерства, который Петр Порошенко попытался представить, как небывалую победу. Также в отношение Украины сменился и официальный курс Брюсселя. Произошло это после ухода с должности посла ЕС Яна Томбинского. Пришедший ему на смену Хьюг Мингарелли смотрит на действия украинской власти куда более трезво и расчетливо.

Саммит Восточного партнерства также показал, что надеждам Украины на членства в ЕС в обозримом будущем сбыться не суждено. Более того, как заявил еврокомиссар Хан, Украине, Молдавии и Грузии стоило бы воздержаться от заявлений о «скором» вступлении в ЕС. Не хотят этого европейцы, не пойдет против воли народа и власть. Последним гвоздем в «крышку гроба» стало и заявление ЕС о невозможности подключения Украины к Таможенному союзу ЕС и Шенгенскому соглашению.

Ну а «вишенкой на торте» стал отказ в предоставлении Украине третьего транша макрофинансовой помощи в размере в 600 миллионов евро на которую так рассчитывал Порошенко. Европа четко дала понять, что Киев не выполнил 4 из 22 критериев ЕС для получения этих денег. В частности, в стране через «отстань» проверяют электронные декларации чиновников, а борьба с коррупцией и вовсе напоминает борьбу с ветряными мельницами.

Польша. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 декабря 2017 > № 2427333 Олег Пономарев


Казахстан. Польша. Италия. РФ > Агропром > inform.kz, 6 декабря 2017 > № 2417609

Польско-казахстанская компания заложит в Жамбылской области фруктовые сады

 По передовым технологиям с 2015 года закладывают фруктовые сады в Жамбылской области, передает корреспондент МИА «Казинформ».

Крупнейший в Казахстане проект садоводства «Агропарк Кулан», реализуемый совместной польско-казахстанской компанией «FTC Equity» был презентован на прошедшем в Таразе II Научно-практическом международном агрофоруме «Будущее садоводства Казахстана». Участниками обсуждений современных технологий садоводства, капельного орошения, а также методов борьбы с вредителями, стали ученые и предприниматели из Польши, Казахстана, Италии, жамбылские фермеры, представители акимата области, государственных институтов развития, банков.

«Агропарк Кулан» расположится на плодородных землях Рыскуловского района. На территории свыше тысячи гектаров планируется высадить интенсивные яблоневые сады, косточковые и ягодные культуры, заложить питомники плодовых и кустарниковых растений, построить всю необходимую инфраструктуру для хранения и переработки фруктов. В год ожидается производство до 50 тысяч тонн садовой продукции. Появится свыше двух тысяч рабочих мест.

В ходе форума прозвучало приглашение всем желающим принять участие в этом проекте, который, помимо сельскохозяйственной направленности, предполагает привлечение туристического потока в популярном нынче экологическом туризме. Рыскуловский район прилегает к живописным предгорьям Киргизского хребта, и здесь планируется построить этнографический поселок «Акыр-тас» - по названию находящегося в этом районе загадочного сакрального дворцового комплекса Акыр-тас.

Стоимость инвестиций в «Агропарк Кулан» - свыше 620 млн. тенге. Инициатором проекта, реализация которого рассчитана на три года, выступило ТОО «Arno Agro», инвесторы - АО «НК «СПК «Тараз», ТОО «Сады Востока» и Arno Group LTD. Финансирование и создание инфраструктуры обеспечат АО «НК «СПК «Тараз» и АО «Аграрная кредитная корпорация». Фермерам также обещают научную поддержку КазНИИ плодоводства и виноградарства. Предполагаемые рынки сбыта - города Казахстана и России.

Как отметили в пресс-службе акима Жамбылской области, впервые в регионе в 2015 году по технологии интенсивного садоводства на 143 га высажены яблоневые сады в крестьянских хозяйствах ТОО «Сады Востока», «Шохай-жемис», «Агро KZ», СПК «Altyn alma» Жамбылского района, ПК «Ак-Арал» и КХ «Совет» Меркенского района, КХ «Ниет» Байзакского района. Использовался передовой опыт Турции, Польши, Китая. Хозяйства получили богатый урожай яблок сортов «Голден делишес», «Айдарет», «Старкрымсон» и «Золотой превосход». В 2016 году подобные сады появились в Кордайском, Меркенском и Жамбылском районах. По программе развития территорий к 2020 году планируется довести их площадь до 1 600 га.

Отметим, что технология интенсивного сада позволяет через 3-4 года после закладки получать богатый урожай до 70 тонн фруктов с гектара (средняя урожайность традиционного сада 5-10 тонн). Интенсивное садоводство в Казахстане поддерживается со стороны государства с возмещением по программе «Субсидирование инвестпроектов» до 40% затрат. Предоставляется заем под 12%, а также 7% субсидий от АО «КазАгроФинанс».В течение четырех лет хозяйство получает безвозмездную помощь, пока сады не примутся в полный рост. С 2014 года в Казахстане реализуется отраслевая программа «Агробизнес-2020», где одним из приоритетных направлений является развитие интенсивного садоводства. В Жамбылской области подписан трехсторонний меморандум о сотрудничестве в этой отрасли между АО «Аграрная кредитная корпорация», акиматом Жамбылской области и АО «НК «СПК Тараз».

По оценке специалистов, только три казахстанские области - Алматинская, Жамбылская и Южно-Казахстанская - в состоянии полностью удовлетворить потребности жителей республики во фруктах, а также экспортировать плодово-ягодную продукцию.

Казахстан. Польша. Италия. РФ > Агропром > inform.kz, 6 декабря 2017 > № 2417609


Россия. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 декабря 2017 > № 2411627

Рука России, провокации Кремля?

Интервью с сотрудником варшавского Центра восточных исследований Камилем Клысиньским.

Агнешка Каминьска (Agnieszka Kamińska), Polskie Radio, Польша

Polskie Radio: Прошедший саммит «Восточного партнерства» заставляет задаться вопросом, как выглядит сейчас политика ЕС в отношении Белоруссии? Удается ли Европе вдохновить эту страну на какие-то перемены? Какую оценку можно дать этому проекту? Кажется, что мы зашли в тупик. В последние годы можно было заметить, что Европа не знает, какой подход в отношении Белоруссии и белорусского населения ей избрать.

Камиль Клысиньский (Kamil Kłysiński): Политика ЕС в отношении Белоруссии всегда была сложной сферой, тем более что восточное направление и раньше не входило в число европейских приоритетов, а сейчас Брюссель уделяет ему еще меньше внимания.

Евросоюз борется со своими внутренними проблемами, многих его членов, особенно в контексте миграционного кризиса, в первую очередь волнует тема южного соседства.

Восточная политика есть, однако, ей недостает динамики. В последнее время наметилось некоторое оживление, связанное с активизацией контактов между Брюсселем и Минском. Например, впервые с момента запуска программы на саммит пригласили Александра Лукашенко. Это значит, что Европа готова идти навстречу и дать ему кредит доверия, хотя белорусский президент не оправдал европейских ожиданий в сфере прав человека. Лукашенко не хочет обсуждать даже мораторий на смертную казнь, который, казалось бы, не представляет угрозы для стабильности его режима. Белорусские власти не идут на уступки.

Несмотря на это, Лукашенко пригласили на саммит «Восточного партнерства». Приглашением он не воспользовался. Удивительно, что он отказался, ведь в последние годы такие шансы предоставлялись ему редко. Санкции отменили, но в европейские салоны его не пускают. Многие комментаторы видят здесь руку Москвы, говоря, что ехать ему запретили россияне. Но я бы не стал сводить мотивы белорусского президента только к этому, возможно, здесь есть и другие факторы. Мне кажется, что ситуация связана с подходом к программе стран, которые принимают в ней участие. Они предъявляют к «Восточному партнерству» завышенные требования, слишком много говорят о своих ожиданиях. Объективного подхода к потенциалу Евросоюза и тому, что может дать программа, мы не видим.

В Минске говорят, что «Восточное партнерство» не принесло Белоруссии ощутимой пользы, так что следует увеличить экономическую часть программы. Мы также слышим, что Белоруссия до сих пор не получила рамочного соглашения, регулирующего ее отношения с ЕС. МИД Белоруссии формулирует эти мысли очень дипломатично, однако, разочарование белорусской стороны становится все более заметным. Звучат формулировки, что это серьезный недочет.

Такое соглашение в этом году подписала Армения. Белоруссия активно ссылается на ее пример, поскольку Ереван, как и Минск, не стремится попасть в европейские структуры и участвует в интеграционных проектах России. В связи с этим белорусские власти могли решить понизить ранг своей делегации на саммите «Восточного партнерства».

— Минск демонстрировал свое недовольство?

— Белорусские эксперты, которые анализируют сигналы, поступающие из властных кругов, сообщали, что минские дипломаты хотели устроить встречу Александра Лукашенко с канцлером Ангелой Меркель. Желание довольно смелое, хотя я не хочу сказать, что оно нереально. Перспектив для такой встречи не было, и якобы поэтому Лукашенко отказался от поездки на саммит. Если в этом есть доля правды (а исключать этого нельзя), значит, мы видим расхождения в ожиданиях и подходах двух сторон — белорусского руководства и ЕС. В ближайшие годы это может серьезно осложнить сотрудничество.

— Но, с другой стороны, старается ли «Восточное партнерство» быть эффективным, развиваться, эволюционировать? Создается впечатление, что нет. Все, конечно, одобряют лежащие в основе программы благородные идеи, но сейчас стало понятно, что некоторым странам требуется больше европейской поддержки (например, Украине), а другим (Белоруссии) нужны новые инструменты. Никакой активности, планов, стратегий мы здесь не видим.

— Следует взглянуть на ситуацию реалистично. Минску и Киеву, как мы увидели в контексте саммита, реализма недостает. Если, как это делают украинцы, считать «Партнерство» прямым путем к членству в ЕС, можно испытать разочарование. Если видеть в программе бездонный кошелек, как Белоруссия, которая не претендует на вступление в Евросоюз, тоже можно почувствовать себя обманутым.

«Восточное партнерство» выглядит привлекательным, если расценивать его как один из инструментов ЕС, при помощи которого можно завязать сотрудничество в разных сферах и получить финансирование в некоторых секторах. Программа открывает возможности для взаимодействия, развития отношений с Европейским Союзом.

Реалистичный подход может сослужить добрую службу. Белоруссия и Украина преувеличивают свою значимость для Евросоюза, а это создает почву для завышенных ожиданий, ведь «мы такие важные».

Белорусское руководство любит напоминать, что оно выступало одним из инициаторов или даже автором мирного процесса в регионе (минские соглашения) и внесло большой вклад в установление мира. Конечно, в какой-то мере это правда, однако, каков масштаб этой роли, каким должен быть размер благодарности ЕС — вопросы спорные, и на их фоне появляются разногласия.

— Однако заметное улучшение отношений между Белоруссией и ЕС можно, пожалуй, объяснить только темой Украины.

— Это один из факторов. Я бы не сводил все к украинской тематике. Центр восточных исследований тщательно проанализировал этот вопрос после того, как в 2016 году с Белоруссии сняли санкции.

Я повторю только, что в Европе была заметна усталость от неэффективности ограничительных мер. В определенный момент пропал формальный повод для действия санкций: Минск освободил всех, кого считали политзаключенными.

Конечно, украинский контекст играет здесь свою роль. Важно то, что диалог продолжается. Никаких формальных препятствий для того, чтобы Лукашенко встретился в европейских столицах с представителями стран-членов ЕС или руководителями европейских ведомств нет. Жаль, что он не воспользовался этими шансами, Белоруссия могла от этого выиграть.

— Ситуация с правами человека и верховенством закона в Белоруссии не меняется, прогресса нет. В сфере образовательной и исторической политики эта страна остается под сильным влиянием России, придерживаясь российской риторики.

— Или пророссийской.

— Ситуация в экономике ухудшается. Если взглянуть на вещи объективно, можно сказать, что страна, которая не занимается демократизацией и в некоторых сферах остается авторитарной, представляет для своих соседей угрозу. Кажется, что в ЕС этого не понимают. На фоне того, что весь регион остается нестабильным, такое положение дел выглядит тревожным с точки зрения не только Польши, но и всего Евросоюза. Поднимается ли этот вопрос в переговорах с Белоруссией? Поддержка гражданского общества тоже отошла на второй план и, как можно прочесть между строк в комментариях некоторых политиков и аналитиков, стала неудобной темой, которая вредит отношениям.

— Этот вопрос поднимается, постоянно звучат темы прав человека, смертной казни. Вторая представляет значение, скорее, для Брюсселя, чем для Минска. В двусторонних отношениях об этом говорят мало, но некоторые европейские политики и страны-члены ЕС осознают существование российской угрозы, опасность «русского мира». Это не просто обобщающий термин, но и опасное явление политической и культурной экспансии России на постсоветском пространстве, направленной, в том числе на, Белоруссию. Кроме того, Москва и Минск ведут военное сотрудничество, устраивают учения, примером которых могут служить маневры «Запад». Все это отражается на взаимных контактах.

Представители некоторых белорусских независимых кругов, оппозиции, третьего сектора считают, что в контексте Украины и других вышеперечисленных факторов Евросоюз излишне идет навстречу официальному Минску, одновременно снижая объемы финансирования для них самих. Такое явление есть, но я бы не стал говорить, что Запад отказался от поддержки гражданского общества. Однако расстановка акцентов изменилась.

Может оказаться, что мы вложили в Лукашенко слишком много, а он не ответил на это даже на таком уровне, который бы позволил оправдать наши усилия, например, не ввел мораторий на смертную казнь. Если бы белорусский президент пошел на такой шаг, у Евросоюза и Запада появились бы основания говорить о некотором прогрессе в отношениях с Белоруссией.

— Но пока этого не происходит.

— И в ближайшее время, на мой взгляд, не произойдет. Белорусская сторона не демонстрирует желания принимать такие решения. Одновременно, мы наблюдаем, как в Белоруссии усиливаются российские влияния. Россия играет все более важную роль в процессе принятия решений. Она оказывает не только прямое, но и опосредованное воздействие, выступая старшим братом, большим соседом.

— Который задает направления.

— Да, задает направления, склоняет к определенным решениям или корректирует шаги своего младшего брата. В Белоруссии боятся России и ее реакций. Решение Лукашенко, который отказался от поездки в Брюссель, в какой-то степени было связано с российским фактором, но, как я уже говорил, не только с ним.

Тревогу вызывают перемены, которые происходят в белорусской региональной политике: в отношениях с Киевом акцент все больше смещается в сторону учета российских интересов. Недавно разразился шпионский скандал с участием корреспондента «Украинского радио» Павла Шаройко. КГБ считает его подполковником военной разведки. Это очень сложная и запутанная тема. Инцидент ложится тенью на отношения между Минском и Киевом, обостряет их, чем пользуется Россия.

— Еще была история с арестом в Белоруссии молодого украинца, которого вывезли в Россию.

— Гражданина Украины Павла Гриба из Гомеля похитили и вывезли в Краснодарскую область. В последние месяцы произошел целый ряд событий, которые осложнили отношения Минска и Киева. Я бы не стал исключать возможность, что свою роль сыграла в этом Россия. Даже если она не стоит за провокациями, она оказывает влияние на принятие решений, политику Белоруссии. Мы не можем указать виновных, но, как гласит латинское изречение, виновен тот, кому это выгодно, а напряженность в отношениях Минска и Киева на руку только Москве.

— Отношения ухудшаются. Сохранится ли такая тенденция? Совсем недавно лидеры Украины и Белоруссии провели встречу.

— Они встречались в Объединенных Арабских Эмиратах. Мы учитывали эту встречу, анализируя ситуацию с журналистом Шаройко. Обращу внимание, что его арестовали 25 октября, а политики встречались в Абу-Даби 2 ноября. Анализ фактов и последствий событий позволяет предположить, что вопрос пытались решить полюбовно, в кулуарах. Думаю, это могла быть основная тема переговоров, впрочем, Лукашенко сам публично об этом заявил. Возможно, затрагивались и другие темы, например, похищение Павла Гриба. Было заметно, что обе стороны хотят придти к соглашению. Сообщение об аресте Шаройко исходило от украинской стороны, судя по всему, она решила, что от Минска ничего добиться не удастся.

Налицо серьезный кризис доверия: Белоруссия и Украина перестали друг другу доверять. Конечно, замечания, что политика Киева угрожает стабильности в регионе, появлялись уже раньше. Белорусское руководство боится дестабилизации и стремится играть роль посредника в миротворческом процессе. В свою очередь, украинцы подозревают Белоруссию в том, что она слишком сильно сблизилась с Кремлем, поэтому из-за ее границы может быть нанесен удар по Украине. Они считают, что на белорусской территории активно действуют российские спецслужбы, а Лукашенко лукавит, говоря о нейтралитете в отношении Киева и мирных намерениях.

Недоверие было, но не в таком масштабе. На мой взгляд, это негативный разворот, кризис белорусской политики в отношении Киева. Это может сильно ограничить возможности Белоруссии на международной арене. Усилия белорусской дипломатии последних лет пошли прахом.

— Процесс идет, ничего подобного раньше не было.

— Не было такой массы скандалов, недоразумений, конфликтных сфер, провокаций. Все началось весной, когда появилось сообщение, что через украинскую границу в Белоруссию нелегально въехал джип с вооруженными пассажирами. Позднее оказалось, что ситуация выглядела иначе. В последние месяцы этот процесс ускорился. Он вредит самой Белоруссии, окончательно лишая ее имиджа нейтрального государства, которое стремится к миру.

— Вы говорили, что Россия оказывает на Белоруссию все более сильное влияние. Продолжается процесс русификации, в образовании преобладает русский язык. Государственная идеология, учения «Запад»… Россия подчиняет себе Белоруссию. Стоит ли ожидать, что она перейдет к более решительным действиям?

— России наверняка хотелось бы закрепить процесс подчинения Белоруссии чем-то символическим, например, разместить там военную базу. Это может быть даже авиабаза в Бобруйске, которую вот уже два года обсуждают на публичных площадках и в кулуарах.

Возможно, Москва хочет, чтобы Лукашенко признал Крым частью России. Такому подарку удивятся даже в Кремле, ведь он будет означать, что Минск разорвет отношения с Украиной или, по меньшей мере, сведет их к минимуму. Пока россияне не могут надавить на Белоруссию в полную силу. Российско-белорусский спор об условиях сотрудничества в нефтегазовой сфере сошел на нет, когда в апреле этого года Путину и Лукашенко удалось придти к согласию. Отчетливо видно, что грядущие президентские выборы и, возможно, приближающийся чемпионат мира по футболу заставляют Москву идти на сближение и сглаживать возникающие с Белоруссией противоречия.

Роста напряженности в ближайшее время ожидать не стоит. Однако эти две страны тоже не доверяют друг другу, здесь тоже наблюдается кризис доверия. У Минска мало аргументов. Он сам себя их лишил, отказавшись от поездки Лукашенко на саммит в Брюссель и испортив отношения с Киевом. Позиции Белоруссии слабы. Насколько независимой она останется, зависит не от силы ее сопротивления, а от обстановки в России.

Любопытным мероприятием были Учения «Запад», в ходе которых на белорусской территории оказалось несколько тысяч российских военных. В итоге они вышли, но вся акция показала, что Белоруссия находится под российским контролем и ведет тесное военное сотрудничество с Россией.

— Сейчас нас ожидает пауза, Москва смягчит политику?

— Открытых конфликтов станет меньше, но тенденция к усилению контроля останется. Всевозможные новые провокации (если случавшиеся в прошлом инциденты были таковыми), попытки склонить Лукашенко действовать в отношении Украины тем или иным образом — все это мы будем наблюдать и дальше. От этого Кремль не откажется. При этом активных действий, которые могут привести к эскалации напряженности, Россия предпринимать не станет, сейчас для этого неподходящее время.

— С другой стороны, мы не видим никаких импульсов в восточной политике Евросоюза, он отдает инициативу Москве. Европа не реагирует должным образом даже на пропагандистскую войну, которую развязала Россия. Похоже, отступление Евросоюза из региона продолжится.

— Скорее, ограничение активности. Я бы не стал говорить об отступлении, ведь «Восточное партнерство» существует, у него есть предложения.

— Но это уже не активный игрок.

— По сравнению с Россией, нет.

— ЕС ведет себя пассивно и не реагирует на текущее развитие событий, порой сложно понять, знают ли там о том, что происходит в Белоруссии.

— Как я уже говорил в начале нашего разговора, у Европы другие приоритеты, об этом следует помнить. Если России считает активную политику на постсоветском пространстве, расширение и закрепление там сфер влияния внешнеполитической целью номер один в этой части мира, то с ЕС все иначе.

— Этот регион не имеет для нас значения?

— Имеет, но не такое большое, как для России.

— Мы за ним наблюдаем, но этого, пожалуй, мало.

— Существует «Восточное партнерство» и другие программы, нельзя сказать, что ЕС просто наблюдает, хотя это не тот масштаб активности, какой демонстрирует Россия.

Россия. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 декабря 2017 > № 2411627


Россия. Польша > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 декабря 2017 > № 2410223

НАТО, министр обороны и комплексы Patriot

Антоний Рыбчиньский (Antoni Rybczyński), Gazeta Polska, Польша

Седьмое ноября, Москва, заседание Коллегии Министерства обороны РФ. Генерал Василий Герасимов рассказывает, какие изменения произошли за последние пять лет в Западном военном округе (граничащем с Польшей): там появились четыре новые дивизии (одна из них танковая), две артиллерийские бригады, 185 новых самолетов и вертолетов, 19 новых кораблей и так далее и тому подобное. Девятое ноября, Брюссель, встреча министров обороны стран-членов НАТО. Генеральный секретарь Альянса Йенс Столтенберг заявляет: «Мы видим, что Россия действует все более решительно. В последние годы она нарастила и модернизировала свои военные силы». Восемнадцатоеноября, Канада, Международный форум по вопросам безопасности в Галифаксе. Министр обороны Польши Антоний Мачеревич (Antoni Macierewicz) предупреждая, что Россия готовится нанести удар, говорит, что «мы имеем дело уже не с холодной, а с настоящей войной».

Оппозиционные СМИ в Польше яростно нападают на министра, обвиняя его, по своему обыкновению, в авантюризме и подстрекательство к войне. Те же самые издания несколькими днями ранее цитировали вышеупомянутых Герасимова и Столтенберга…

Одновременно в прессу попадают высказывания президента, критикующего методы управления оборонным ведомством, а потом Дональд Туск публикует свою нашумевшую запись в Twitter (с критикой в адрес польского правительства — прим.пер.). Кто и почему пытается сейчас раскачать лодку?

После появления ракетных комплексов Patriot и открытия базы американской системы ПРО в Редзиково России станет невыгодно нападать на Польшу — ключевой отрезок восточного фланга НАТО. Более того, значительно ухудшится стратегическое положение самого западного бастиона России — Калининградской области.

Москва старается помешать такому неблагоприятному для нее развитию событий и поэтому активизирует все средства, рассчитывая как на своих агентов, так и на многочисленных «полезных идиотов». Здесь, что важно в контексте действий Туска, ее интересы совпадают с интересами Берлина, который всегда выступал против реального переноса защитного барьера НАТО с Одера на Буг и присутствия американских сил в Польше.

Российская операция началась около 11 ноября, когда в Варшаве прошел Марш независимости, однако, готовить ее могли уже давно. Провал коалиционных переговоров в Берлине, а также последние решения, принятые в Брюсселе и Вашингтоне, послужили сигналом, что пора начать атаку.

Плохие новости для Кремля

Последовательное претворение в жизнь решений варшавского саммита НАТО — это плохая новость для Москвы. 8 ноября в Брюсселе на встрече министров обороны стран-членов НАТО был утвержден общий план реформирования структур командования Альянса. Деталями займутся сейчас военные, а министры вернутся к этому вопросу в феврале. Планируется создать две новые командные структуры. Одну для Северной Атлантики (чтобы наладить перемещение военно-морских сил между Европой и Америкой), а вторую для Европы (чтобы организовать переброску техники и военных по европейскому континенту).

Министры и генералы не скрывают, что это ответ на исходящие от России угрозы. «Адаптация структуры командования НАТО позволит нам быстрее и эффективнее оказывать поддержку союзникам», — подчеркивал Столтенберг. В последние годы холодной войны штат сотрудников структур командования Альянса составлял 22 000 человек, сейчас эта цифра уменьшилась до 7 000, а из 33 главных штабов осталось 7. Когда прошли самые большие сокращения? В период «перезагрузки» Барака Обамы: в 2010-2011 годах штат сократили с 14 000 до 7 000 человек, а количество штабов — с 13 до 7.

Важно, где разместят новые центры командования. Решения по этому вопросу будут принимать в феврале. Атлантический штаб может появиться в Португалии, Испании, Франции или США. Германия и Польша поборются за штаб логистики. Мачеревич уже заверил, что поляки готовы принять у себя новый центр командования. В этом нет ничего удивительного, ведь наша страна занимает первое место в Альянсе по темпу увеличения расходов на оборону, а также по модернизации техники и вооружений. Кроме того, поляки — это самый пронатовский народ Центральной Европы. 92% участников опросов считают, что членство в Альянсе идет Польше на пользу (в Румынии 82%). Наиболее проамериканские настроения царят в Румынии (75%), на втором месте в этом списке находится наша страна (66%).

Решение о создании новых штабов — это не единственный шаг НАТО, показывающий, что оно занимает жесткую позицию в отношении России и собирается активно противостоять ее агрессивной политике. На саммите в Брюсселе министры стран-членов Альянса согласились с заявлением главы Пентагона Джеймса Мэттиса (James Mattis) о том, что Россия нарушает условия Договора о сокращении ракет средней и малой дальности — ключевого документа в сфере контроля над вооружениями. НАТО предпримет шаги к тому, чтобы Москва начала его придерживаться.

Договор, который был подписан в 1987 году, запрещает развертывать в Европе крылатые и баллистические ракеты средней дальности, однако, россияне уже четыре года ведут работу над новым типом ракеты, попадающей по своим техническим характеристикам под его действие. Москва отметает все обвинения и утверждает, что Договор на самом деле нарушает американская система ПРО в Польше и Румынии.

В каком-то смысле против России направлено также решение по Афганистану, поскольку оно подразумевает усиление военного давления на талибов, пользующихся поддержкой Москвы. В эту страну планируется отправить еще 3 000 военных (половину из них составят американцы), в итоге численность натовского контингента достигнет 16 000 человек. В феврале этого года командующий (John Nicholson) говорил, что из тупиковой ситуации там удастся выйти, только если он получит еще несколько тысяч военных.

Подводя итоги саммита Альянса в Брюсселе, сложно не согласиться с мнением главы польского оборонного ведомства, который сказал, что его радуют происходящие в НАТО после варшавского саммита 2016 года «кардинальные эпохальные перемены», а также «углубление процессов, связанных с пониманием негативных последствий российской агрессии и необходимости адаптировать натовские структуры (…) к новой ситуации, в которой встал вопрос о противостоянии российскому империализму».

Неудивительно, что именно Мачеревич стал основной мишенью для все более ожесточенных нападок Москвы и ее (в том числе польских) приспешников. Тому, кто, будучи главой контрразведки, решил издать и распространить книгу Анатолия Голицына «Новая ложь вместо старой», не приходится рассчитывать на благосклонное отношение со стороны российских спецслужб.

Удар по министерству обороны

17 ноября в Конгресс из администрации Трампа поступило официальное уведомление о намерении продать Польше системы противовоздушной и противоракетной обороны Patriot. Согласно подписанному в начале июля меморандуму, американское руководство согласилось поставить Варшаве комплексы в самой современной конфигурации (такие, которые получат американские сухопутные силы). Если Конгресс в течение двух недель не выскажет возражений, сделка сможет состояться.

«Это часть стратегического замысла США, который состоит в том, чтобы "окружить" Россию системами ПРО под предлогом мифических угроз безопасности, будто бы исходящих с восточного направления. К реализации этих планов Вашингтон активно привлекает подопечных в Европе, в том числе Польшу, которая всегда охотно предлагает свои услуги», — заявил заместитель российского министра иностранных дел Владимир Титов. Эти слова служат ярким примером того, как Москва реагирует на перспективу получения Польшей комплексов Patriot.

Стремясь заблокировать сделку или хотя бы затормозить ее реализацию, россияне пытаются скомпрометировать Польшу в глазах американской общественности (и политиков), что мы наблюдали после Марша независимости, когда развернулась акция по «фашизации» образа нашей страны. Но есть и другой путь: дестабилизация ситуации в Варшаве, а лучше всего — смещение правительства партии «Право и Справедливость» (PiS) или хотя бы отставка Мачеревича.

Спустя два дня после того, как Конгресс получил сообщение о комплексах Patriot, и спустя день после заявления министра обороны о том, что Россия готовится к войне, когда Мачеревич заканчивал «чрезвычайно важные для безопасности Польши и Украины» переговоры с главой украинского МИД Павлом Климкиным, Дональд Туск написал на своей странице в Twitter: «Тревога! Обострившийся спор с Украиной, изоляция в Евросоюзе, отход от верховенства закона и независимости суда, давление на негосударственный сектор и свободные СМИ. Что это — стратегия "Права и Справедливости" или план Кремля?»

Здесь следует подчеркнуть, что попытка выставить кого-то российским агентом — это любимый метод… российских спецслужб. В одной записи Туск касается двух ключевых с точки зрения Кремля тем: польско-украинских отношений и роли Польши в западном сообществе, которая растет вместе с наращиванием военного потенциала. По любопытному совпадению обе эти темы связывает одна фигура: Антоний Мачеревич. То, что он занимается модернизацией и укреплением армии — это очевидно, однако, не все замечают, что он также выступает одним из главных сторонников союза с Киевом в рядах нынешнего правительства. Многие другие политики из партии «Право и Справедливость» попались в ловушку провокаторов, пытающихся поссорить Польшу и Украину (о чем мечтает Москва), но россияне знают, что одурачить Мачеревича им не удастся.

Здесь стоит процитировать слова из интервью министра обороны, которое тот дал бывшему аналитику американских спецслужб Джону Шиндлеру (Johnem Schindler), работающему в газете The New York Observer. Путин, как сказал Мачеревич, «хочет получить Украину» и готов добиваться этой цели любыми средствами. Он подчеркнул, что российский президент стремится восстановить империю, а Украина должна стать ее частью. Это долгосрочный проект.

Такого рода высказывания и такие встречи, как та, что прошла в Галифаксе, могли склонить россиян активизировать нападки на Мачеревича и попытки сместить с его должности или хотя бы ослабить. В этом свете то, чем занимается президент, предстает в совершенно новом свете, хотя, конечно, многие публицисты стремятся свести все возникающие конфликты к внутриполитическим проблемам. Но неужели президент и его сотрудники не замечают международного контекста ситуации? Они, к сожалению, не видят, что их действия вписываются в сценарий, написанный отнюдь не в президентском дворце.

Россия. Польша > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 декабря 2017 > № 2410223


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 ноября 2017 > № 2406015 Витольд Юраш

Проект «Восточное партнерство» мертв

Интервью с руководителем варшавского Центра стратегических исследований Витольдом Юрашем.

Лидия Гибадло (Lidia Gibadło), Defence24, Польша

Defence24: В пятницу в Брюсселе прошел очередной саммит «Восточного партнерства». Получилось ли у входящих в проект стран за восемь лет стать ближе к Европе?

Витольд Юраш (Witold Jurasz): На мой взгляд, «Восточное партнерство» превратилось в площадку для диалога, но сам проект де-факто мертв. Он должен был стать мотором, который мог позволить участникам программы (в первую очередь Украине) двигаться в сторону членства в ЕС, однако в настоящий момент эта перспектива выглядит нереальной. Мы наблюдали нечто вроде азартной игры, когда с одной стороны стола появлялись европейские карты, а с другой — евразийские, то есть российские. В итоге россияне решили поднять ставки и развязали войну. В ответ западные страны занялись укреплением восточного фланга НАТО. В свою очередь, учения «Запад-2017» и переброска дополнительных натовских сил — это момент, когда обе стороны раскрыли все свои карты.

С перспективы сегодняшнего дня можно придти к выводу, что война на Украине была в каком-то смысле похожа на убийство ксендза Ежи Попелушко (Jerzy Popiełuszko), которое я считаю типичной советской операцией: с одной стороны, было понимание, что режим трещит по швам и нужно начинать диалог, а с другой — появилось желание показать, что он еще способен убивать своих врагов. В случае Украины сохраняющая трезвость мышления кремлевская элита понимала, что ей следует пойти на сближение с Западом из-за цен на сырье, состояния экономики и санкций, но с другой — она решила продемонстрировать, что есть и другой вариант.

— Существует ли поле для компромисса с Россией по вопросу Украины?

— У меня сложилось впечатление, что после учений «Запад-2017» напряженность в отношениях между Россией и Западом постепенно пошла на спад. Слухи на тему переговоров с Москвой сменились открытыми заявлениями о том, что диалог необходим. Конечно, в подходе к размещению в Донбассе миротворческих сил между нами остаются непримиримые противоречия, однако, обратите внимание, что уже почти никто не говорит о Крыме, все свелось к донбасскому вопросу.

В отношении Донбасса стали использовать выражение «Ukraine proper». Это призвано уже на уровне языка показать, что этот регион отличается от Крыма.

На неофициальном уровне обсуждается возможность созыва международной конференции, которая через какое-то время (сейчас это невозможно с точки зрения пиара) займется переводом международных прав. Самое смешное (а если вспомнить обо всех жертвах, то самое грустное), что все эти потрясения привели нас к тому, что выглядело логичным с самого начала: к перспективе появления соглашения, которое сохранит за Украиной (и, я надеюсь, Белоруссией) статус буфера между Западом и Россией.

Конечно, всем ясно, что обе стороны будут отчасти придерживаться соглашения, а отчасти стараться друг друга обмануть. Положения документа нельзя делать жесткими, иначе его нарушат на следующий день после заключения. Он очертит некие рамки, в которых смогут действовать обе стороны. С одной стороны, Запад не согласится, чтобы два эти государства находились в сфере влияния России, но с другой — не будет и расширения ЕС на восток. В этом смысле проект «Восточное партнерство» следует назвать мертвым.

— Значит, провал инициативы и война на Украине были следствием того, что обе стороны неверно оценили ситуацию?

— Я задаюсь вопросом, не послужило ли поводом для войны на Украине какое-то серьезное недопонимание. Программа «Восточное партнерство» не предлагала ничего, что могло бы реально вовлечь его участников в орбиту Запада, но одновременно она показывала России, что намерение именно таково. Это выглядит, как постмодернистская война: никто не говорил ничего всерьез, но каждая из сторон, не веря в собственные слова, поверила своему противнику.

У Запада не было серьезного намерения втягивать в нашу орбиту Украину и Белоруссию. Мы, поляки, делали вид, что такое намерение есть (или, что еще хуже, мы были единственными, кто на самом деле считал эту идею реальной), и не учитывали, что тем самым устраиваем своего рода «стресс-тест» нашей системе безопасности. Россия, в свою очередь, так долго делала вид, что воспринимает наши заявления всерьез, что в итоге в них поверила.

Есть одна прекрасная цитата из Курта Воннегута: «Мы — те, кем мы притворяемся. Осторожнее выбирайте свою маску». Мне кажется, что в отношениях между Западом и Россией сложилась такая ситуация, когда обе стороны начали принимать заявления противника за чистую монету, хотя на самом деле те не были абсолютно серьезными. Когда наступил момент истины, мы увидели с обеих сторон пустоту.

— Смогло ли украинское общество приблизиться к Западу?

— Однажды, еще до войны на Украине, один из лидеров «оранжевой революции» сказал мне, что украинец не способен сделать выбор между Востоком и Западом, потому что разум тянет его в сторону первого, а сердце — в сторону второго. Но однажды он обнаружит, что покупает в супермаркете западные продукты, ездит в отпуск на Запад и работает в компании, которая ведет торговлю с Западом. Тогда он с удивлением скажет своей жене: «Слушай, с этой Россией нас ничего не связывает».

Это означает, что процесс перехода будет проходить незаметно. Мой собеседник предположил, что он займет 20-30 лет. Мне кажется, что мы, поляки, не учитываем этот временной фактор. Бывший председатель Социал-демократической партии Германии Ханс-Йохен Фогель (Hans-Jochen Vogel) лет 20 назад в порыве искренности сказал, что граница Запада проходит по Бугу. Мы можем добавить еще страны Балтии, но в целом, эта концепция остается актуальной.

— На этой неделе правительство Беаты Шидло (Beata Szydło) подводило итог двух первых лет своей работы. Какие изменения вы видите в нашей восточной политике?

— Я бы сказал, что в первую очередь заметен все тот же непрофессионализм. Это главный грех польской внешней политики. Концепции могут быть любыми, но они теряют значение, если мы не можем профессионально претворить их в жизнь. Можно выиграть от обострения отношений или сближения с каким-то государством, важно на каждом этапе что-то для себя выиграть. Но мы, к сожалению, не умеем воспринимать внешнюю политику, как игру.

В МИД работали выдающиеся дипломаты, прекрасные эксперты, но они всегда оставались в тени. При правительстве «Гражданской платформы» (PO) профессионалов за редкими исключениями не ценили. Потом пришла команда «Права и Справедливости» (PiS), которая не располагала достаточным количеством собственных кадров, но обратилась не к специалистам, а к тем, кто «придерживается верной линии». Однако они уже успели поработать при «Платформе».

Результат таков, что, например, при «перезагрузке» с Белоруссией мы совершили те же самые ошибки, что при «перезагрузке» с Россией, ведь ей занимались те же самые люди. Что забавно, мы заканчиваем «перезагрузку» с Минском, а Германия ее начинает. На днях глава немецкого внешнеполитического ведомства Зигмар Габриэль (Sigmar Gabriel) открывал Минский форум. Что характерно, речь идет о мероприятии, посвященном экономической тематике.

— В последнее время сложно было не заметить проблем, возникших в отношениях с Киевом.

— Неумный подход в отношении Украины демонстрируют как «национальная» фракция, так и сторонники концепции Гедройца (Jerzy Giedroyc). Вторые в течение последних 28 лет изо всех сил старались убедить украинскую сторону, что та может возводить памятники любым убийцам из УПА (запрещенная в РФ экстремистская организация — прим.ред.), но это ничуть нас не тронет, поскольку мы дорожим отношениями с Украиной.

В свою очередь, партия «Право и Справедливость», к сожалению, разыгрывает национальную карту и отходит все дальше от той линии политики, которой придерживался президент Лех Качиньский (Lech Kaczyński). Конечно, с украинской стороны тоже существует проблема. Она заключается в том, что украинцы пока не вышли на удовлетворительный уровень осмысления прошлого, об искуплении вины говорить вообще не приходится.

Есть, однако, один момент, который должен заставить Варшаву задуматься. В последние месяцы, примерно с момента окончания учений «Запад», Украина перестала предпринимать попытки снизить градус исторических споров с Польшей, хотя еще полгода назад Киев такие жесты делал. Белоруссия тоже, судя по всему, не слишком огорчена прекращением процесса «перезагрузки».

— Что произошло?

— Сложно предположить, что Украина проявила бы такую незаинтересованность в устранении конфликтов с Польшей, не получив со стороны надежного западного партнера (Россия в этой роли выступать не могла) какого-то рода гарантий, которые ее успокоили. Такие гарантии могут означать, что у Киева появится поле для маневра, даже если он испортит отношения с Варшавой. Александр Лукашенко, видимо, тоже услышал нечто такое, что позволило Белоруссия не придавать значения отказу от «перезагрузки».

Есть основания предполагать, что Польша готовит «перезагрузку» отношений с Россией. Конечно, россиянам придется что-то Варшаве предложить (tще возможен вариант, при котором мы спровоцируем такой конфликт с Берлином, что нас решат проучить, но я думаю, это не произойдет). Здесь возникает вопрос, смогут ли люди, занимающиеся польской внешней политикой, получить за готовность Польши пойти на сделку нечто конкретное, или все ограничится вещами, которые не имеют никакой ценности, но хорошо продаются в СМИ. К сожалению, я бы ставил на второй вариант. К сожалению, потому что у Польши есть хорошие карты, но она не умеет ими играть.

— Если слухи о планирующейся «перезагрузке» подтвердятся, то как мы пойдем на контакт с российской стороной, раз мы разорвали все каналы коммуникации?

— Думаю, мы скоро увидим попытку установить контакт. Я опасаюсь, что нам снова придется лицезреть так называемый диалог интеллектуалов, то есть людей, которые способны долго вести друг с другом беседу, но при этом не обладают каким-либо влиянием на окружающую действительность.

— При каких условиях мы сможем создать концепцию, которая покажется привлекательной нашим восточным соседям?

— Нам следовало бы стать важным игроком на Украине и в Белоруссии, тогда с нашей точкой зрения будут считаться. Охлаждение отношений с Киевом, провал «перезагрузки» с Минском считают у нас аргументом в пользу сближения с Россией. Тем самым Варшава демонстрирует полное непонимание ситуации: она убеждена, что садится за стол переговоров со слабыми картами. Политика заключается в умении играть на нескольких роялях, то есть использовать два или три инструмента одновременно, но у нас считают, что достаточно попеременно подходить то к одному, то к другому.

Вы сказали, что мы разорвали каналы коммуникации с Москвой. В то же самое время мы поддерживали активные отношения с Украиной и Белоруссией, но сейчас решили пожертвовать этими контактами ради сближения с Кремлем. Но зачем россиянам с нами сейчас сближаться? Если бы я был россиянином, я бы оказывал на Варшаву давление при помощи ее союзников. Когда западные державы решат пойти на «перезагрузку» отношений с Москвой, может оказаться, что их позиция по Белоруссии и Украине будет близка к российской, и тогда нашим партнерам будет гораздо легче на нас надавить, чем России.

— Вы сказали, что у нас есть хорошие карты для того, чтобы подключиться к игре за Восток.

— Это настоящая трагедия. Польша на самом деле играет важную роль, важной нашу страну делают география, миллион работающих у нас украинцев, трубопроводы, но мы не умеем этим пользоваться. На самом деле у нас нет серьезных отношений ни с Киевом, ни с Минском. Мы оказались в положении дальнего родственника на рождественском ужине, который, конечно, принес с собой много подарков и угощений, но сидит на самом конце стола, потому что нельзя сказать, что он с кем-то особенно ладит.

— Благодарю за беседу.

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 ноября 2017 > № 2406015 Витольд Юраш


Польша. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406866 Войчех Якубик

Польша сможет отказаться от российского газа

Интервью с главным редактором портала Biznes Alert Войчехом Якубиком

Марек Пыза (Marek Pyza), wPolityce, Польша

wPolityce.pl: Два дня назад прогремела новость о том, что Польша будет покупать сжиженный газ у США. Концерн PGNiG подписал контракт с британской компанией Centrica на поставку девяти партий СПГ в газовый терминал в Свиноуйсьце. Появились комментарии, что нам наконец удалось обрести независимость от российского Газпрома, что теперь мы в безопасности. Но ведь это, пожалуй, не совсем так?

Войчех Якубик (Wojciech Jakóbik): Не совсем. Я бы предлагал отнестись к этой новости спокойно. Конечно, если предположить, что в контракте зафиксирована хорошая цена (а так заявляют министерство энергетики и PGNiG), можно назвать этот сигнал положительным. Он свидетельствует о том, что, во-первых, американский сжиженный газ может быть дешевым не только на спотовом рынке, но и в долгосрочных контрактах. Он способен выдержать конкуренцию с существующими в Европе предложениями, а, значит, видимо, и с российским газом.

Это противоречит многолетней пропаганде наших восточных соседей, которые уверяют, что американский сжиженный газ никогда не сможет стать в Европе конкурентоспособным. До этого они говорили, что произошедшая в США сланцевая революция не окажет влияния на рынок.

Заключение нового контракта не стало переломным событием для нашей энергетической безопасности. Гораздо большее значение в этом контексте имело завершение строительства СПГ-терминала в Свиноуйсьце и начало поставок с немецкой биржи. Эти коридоры открыли новые пути доступа на рынок, которые могут понадобиться, если возникнут проблемы с поставками из России, как, например, в 2014 году после российского нападения на Украину. Сейчас у нас появились альтернативы, мы обеспечили себе безопасность поставок.

Следующим этапом станет запуск Baltic Pipe — газопровода из Норвегии, который станет очередным источником (возможно, тоже привлекательных в ценовом плане) поставок. Объем американского контракта невелик, но здесь виден определенный тренд: мы можем покупать газ по привлекательной цене в том числе в США.

— Заместитель председателя правления Газпрома Александр Медведев заявил, что на фоне цен, которые предлагает российский монополист, поставки СПГ из Америки окажутся для европейских покупателей невыгодными. Он полагает, что американское сырье будет стоить на треть дороже российского. Российские СМИ тоже много пишут о новом польском контракте и цене, которая пока нигде не звучала. Какой она может быть?

— Мы можем лишь строить предположения, поскольку у нас нет документа, в котором было бы написано, сколько этот газ на самом деле стоит. Министр энергетики, пожалуй, несколько вышел за рамки своих компетенций, когда сообщил, что цена привязана к котировкам на европейских биржах. Медведев говорит, что российский газ стоит 190 долларов, значит, газ из США тоже может стоить столько же. Конечно, заместитель председателя правления Газпрома забывает о том факте, что поставки в рамках долгосрочных контрактов не связаны с биржевыми ценами, а ставка в рамках так называемого Ямальского контракта привязана к нефтяным котировкам, которые сейчас растут. Сейчас они не так высоки, но, с польской точки зрения, это самое дорогое из имеющихся предложений.

Следует напомнить, что ярмом для нас выглядит Ямальский контракт, а не договор о поставках этих девяти партий американского газа. В течение пяти лет мы можем купить всего один танкер или, если захотим, девять. Это около миллиарда кубометров в год, то есть чуть больше 6% от годовой потребности Польши.

Масштаб не так велик, революционный перелом следует искать не здесь, а в содержащейся в контракте ценовой формуле. В 2022 году, когда закончится действие Ямальского договора, она может оказать влияние на форму нового контракта. У нас появится возможность покупать меньше газа в России и увеличить поставки, например, из США. Благодаря тому, что мы будем получать газ из нероссийского источника, наша цена будет выглядеть привлекательно на фоне котировок немецкой биржи. Сейчас она, конечно, конкурентоспособна, но если будет завершено строительство второй ветки газопровода «Северный поток», она на 80% будет зависеть от сырья из России. Европейская комиссия уже заявила, что это повредит диверсификации.

— Насколько вероятно, что в 2022 году мы полностью откажемся от поставок из России?

— За несколько лет до завершения действия контракта концерн PGNiG наверняка начнет переговоры с Газпромом, это совершенно нормальная практика. Возможно, проект «Северные ворота», то есть строительство газопровода Baltic Pipe и увеличение мощности СПГ-терминала, действительно позволит нам отказаться от российского газа, однако, говорить, что мы точно это сделаем, пока слишком рано.

— В 2008-2010 годах правительство, а точнее Донадьд Туск (Donald Tusk) и Вальдемар Павляк (Waldemar Pawlak), придерживалось противоположного направления, ведя переговоры по Ямальскому контракту.

— Изначально стратегия предполагала курс на диверсификацию, но они показали, что она меняется. Верной была первая стратегия, она более или менее совпадает с тем, что мы делаем сейчас. Однако внезапно что-то изменилось. Варшава тогда подходила к сотрудничеству с россиянами очень оптимистично. Рациональные причины для такого оптимизма назвать сложно. Идея состояла в том, что нам стоит взаимодействовать с россиянами несмотря на происходившие ранее газовые кризисы.

— Насколько то, что мы сейчас наблюдаем, — заслуга политиков?

— Президенты двух стран, встречавшиеся в июле, принять решение о контрактах не могли, ведь это не входит в их полномочия. Они могли создать условия для переговоров, так как и с Трампом, и с Дудой ездят делегации бизнесменов. С польской стороны это в том числе представители концерна PGNiG.

Занимаясь поиском политической подоплеки этого интересного предложения, мы вторим российской прессе, которая пишет, что все это политика, а США хотят навязать нам комплексы Patriot, соблазняя дешевым газом. Следует подчеркнуть, что поляки хотят продемонстрировать, что этот контракт выгоден с рыночной точки зрения. Политикам не пришлось уговаривать бизнесменов из PGNiG, что этот договор следует подписать.

— Как появление этого договора повлияет на ситуацию в Восточной и Центральной Европе?

— Мы постепенно преодолеваем очередные психологические барьеры. Возможно, в будущем поставки американского газа станут одним из лучших средств, позволяющих снизить зависимость от России. Газпрому придется меняться. Одно то, что россияне начали контратаку в СМИ, подтверждает верность этих наблюдений. На этом этапе в выигрыше окажется Польша, а в будущем к ней, возможно, присоединятся ее соседи.

Польша. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406866 Войчех Якубик


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 ноября 2017 > № 2440641

Польский дипломат: мы борцы и не можем уставать

Атис Климовичс (Atis Klimovičs), Lsm.lv, Латвия

Виктор Росс — польский дипломат, который работал в России, был послом Польши в Армении и Молдавии, признанный эксперт по так называемым восточным вопросам. По его мнению, политическая ситуация в России не дает оснований для оптимизма, однако соседи этой страны, думая о будущем, не должны поддаваться панике.

LSM: Ваша специализация — Россия, бывший Советский Союз. Вы не устали от поля исследования?

Виктор Росс: Я бы не сказал, что устал, потому что там постоянно происходят процессы, меняется их динамика. Россия то становится спокойнее и стабильнее, то наоборот — набирает скорость и показывает клыки соседним странам. Скучно нам не будет

— Я хотел сказать, что агрессивные действия, политические убийства все же влияют на исследователя.

— С этим можно согласиться. Я был знаком со многими из тех, кто погиб, начиная с Галины Старовойтовой, с людьми, начавшими перемены в России. Знал Бориса Немцова.

Мы видим фашизацию политической ситуации в России, но мы борцы, находимся на своем посту, и мы постоянно должны за этим наблюдать, мы не можем говорить, что устали и больше не в состоянии этим заниматься. Думаю, нам долго придется находиться на своих позициях. Наблюдать за тем, что происходит в России и делать все возможное с нашей стороны, чтобы помочь людям, которые борются против режима. По мере возможностей мы это делаем.

— Какие признаки побудили вас использовать такое тяжелое слово, как фашизм?

— Россия потеряла свое культурное ядро, которое существовало даже во времена коммунизма. Тогда они соблюдали хоть какие-то правила игры, существовавшие между двумя конкурирующими между собой сторонами. Они понимали друг друга и вели свою игру.

Сейчас Россию охватил поствеймарский синдром, по аналогии с Германией, которая после Первой мировой войны вроде бы стала демократической, но в то же время там постоянно усиливался реваншизм.

Все элиты, которые были оттеснены, чувствовали себя очень некомфортно, стремились к реваншу, и Россия сейчас находится на таком же уровне. Она, наверное, не понимает значение своего государства. Это государство, которое занимает очень низкое место по экономическим, социальным и культурным показателям. Единственное, что сейчас удерживает это государство вместе, — жажда реванша, чтобы сказать: мы сильны, Россия, вперед! Путин — наш вождь, и мы вокруг него создаем атмосферу сопротивления окружающему миру. В основном, разумеется, — против США, ищем себе союзников, которые помогут, скажем, Китай, Индия. Думаю, что это нападение на русскую культуру, это архаизация жизни. Они слушают романтичную сказку о былом могуществе даже не в годы СССР, а еще в более давние времена, на такой базе формируют общественное мнение, и это заставляет искать врага. В то же время, если Гитлер предусматривал всех победить, Путин и его элита так не думают. Им это необходимо, прежде всего, для внутреннего использования. У всех жены за границей, дети учатся в Гарварде, яхты почему-то причаливают во французской Ривьере, а не в Китае.

Поэтому не думаю, что мы приближаемся к реальному столкновению.

То, что мы сделали в последнее время, в частности, пригласили американских солдат, чтобы они находились в странах Балтии, Польше, Румынии и в других местах, — достаточно сильный инструмент, который удержит от любых агрессивных действий.

— Как вести себя в новых условиях безопасности «среднему» жителю Латвии?

— Польша — довольно большое государство с 40 миллионами жителей, армия небольшая, потому что она создана в соответствии со стандартами НАТО с учетом потенциала государства. Страны Балтии значительно меньше, и в случае реального вторжения они слишком малы, чтобы защитить себя.

Необходимо принимать во внимание, что есть американские политики, такие, как Ньют Гингрич, упомянувший пример о Второй мировой войне, указав, что мы (американцы) не собирались умирать за Гданьск. Латвия и остальные государства Балтии отстают, к примеру, от Минска по величине экономики и в другом смысле. Сложно объяснить американскому обществу, что нужно бороться за маленькие государства, которые, с их точки зрения, находятся на другом конце света. Однако разум победил, и они поняли, что последует катастрофа мирового масштаба, если они пропустят следующие удары после тех, которые им нанес Путин, — Крым, Донбасс, вторжение в Сирию и так далее.

Нас в рамках НАТО связывают определенные договоренности, поэтому нужно разместить солдат, и если первые американские солдаты станут жертвой нападения, то это будет армагеддон. Но это означает войну, и никто этого не допустит. Поэтому нужно вооружаться, заботиться о своей безопасности, проводить различные международные мероприятия, повышающие безопасность, осознавая в то же время, что не следует впадать в отчаяние и предаваться панике, потому что реальное вторжение русских невозможно. Они это уже поняли в Донбассе и никуда дальше не доберутся.

Они думали, что создадут пояс русского мира на Украине, где со времен Екатерины было больше русских, который будет включать в себя Николаев, Одессу, Харьков и другие города. Но этого не произошло, потому что нет поддержки в обществе, и это означало бы войну, которая станет кровопролитной и будет стоить России очень дорого.

— Чего в последние годы Россия достигла на Украине?

— Это полный провал политики русских. Ничего не достигнуто. Россия тестировала уровень оппортунизма западных стран: смирятся ли они с очередными шагами России — будут высказываться мягко или не будут возражать. Русские все время старались этого добиться, что придет (президент США Дональд) Трамп, что он все простит, о Крыме скажет, что это всегда была русская земля и так далее. Ничего подобного не происходит, поэтому они получают санкции, следует провал в экономике. Конечно, Россия это огромная страна, ее амортизационные возможности при экономических убытках довольно широкие. Если в Северной Корее уже несколько десятилетий людям нечего есть, и это государство как-то живет, то и Россия выживет.

Однако Россия теряет связи с высокоразвитыми государствами. Это видно из всех экономических и статистических показателей. В течение последних двух лет она потеряла 14% своих доходов.

Постоянно снижается уровень жизни населения. Уровень терпения в Россия намного ниже, чем в Северной Корее, которая привыкла так жить.

— Какой выход из этого тупика ожидает Россию?

— Думаю, режим будет сменен, но не в 2018 году. (Президента России Владимира) Путина заставят просидеть еще один срок, но это будет абсолютно критическое время.

Россия постоянно будет утопать все глубже, люди отвернутся от него, поймут, что он привел их в губительный капкан, из которого нет выхода, что необходимо вернуться к нормальному европейскому пути развития. Это болезненный процесс. Сейчас Путин пробудил в жителях России чувства силы и гордости, мол, мы покажем всему миру и не подчинимся правилам, которые диктует Запад, а будем жить по законам криминальных кругов (понятиям).

— В отношениях Варшавы и Москвы много разногласий. Где следует искать их причины? В какой степени на них влияет смоленская трагедия?

— Смоленский вопрос — это внутриполитический вопрос Польши. Его хотят сохранить в памяти народа как гигантскую трагедию. Независимо от того, была ли она спровоцирована, был ли злой умысел убить представителей польской политической и военной элиты или этого не было. Версия о подготовке взрыва маловероятна, но ясно, что были провокации. Они могли быть с российской стороны, а также с польской — со стороны тех, кто был против Качиньского, кто ввязался в легкомысленную игру с Москвой. Они боролись между собой, считали, что правящая консервативная партия «Закон и справедливость» (PIS) испортила отношения с Россией, которая так или иначе является сверхдержавой, и что Польша должна восстановить контакты с ней.

После этой трагедии (бывший премьер-министр Польши Дональд) Туск плакал, стоя рядом с Путиным. Они хотели продемонстрировать, что эта трагедия теснее объединила наши народы. Но имеется много свидетельств, что внутренняя борьба в Польше была настолько сильной, что эта трагедия пошла им на пользу. Мы видим это и сейчас: часть общества просто ненавидит демонстрации, посвященные смоленской трагедии, считая, что это ненормальные люди, которые все время выходят на улицы. Но что они хотят сказать: что не было трагедии, что все было в порядке и с польской, и с русской стороны? Разве нормально, что Россия допустила посадку самолета на аэродроме, который совсем не был приспособлен для этого?

Уже с самого начала и поляки, и русские допустили огромные ошибки. России эта ситуация очень выгодна, потому что она таким образом может влиять на внутриполитический конфликт в Польше, который продолжается так долго: самолет мы не получили и так далее. А русские говорят: мы закончили расследование в рамках МВД, но Следственный комитет его продолжает. Сколько лет может длиться расследование любого дела? Они хотят затянуть, чтобы конфликт в Польше продолжался.

Наша сторона допустила большую ошибку, согласившись на применение Чикагской конвенции о катастрофах и отдав расследование в руки русских. Мы в нем не участвуем, а можем быть только клиентами и ждать, что Россия позволит себе дать. Ситуацию могут использовать также и находящиеся у власти в Польше силы, которые могут сказать: видите, как действовала наша прежняя власть, которая все отдала русским! Но, думаю, что это не главная проблема в польско-российских отношениях. Главное — оценка демократичности режима Кремля. Есть мнение, что PIS сейчас аналогично Венгрии, находится на прямом пути к сближению с Россией, отворачивается от Европейского союза, становится все более авторитарной, недемократичной и приближается к Путину.

На самом деле в Европе нет другой силы, которая так сильно настроена против Путина, как польская PIS. К тому же, на всех уровнях — культурной, общественной, экономической политики — у нас абсолютно разные оценки нашего прошлого.

Это очень важно, потому что это не только смоленская катастрофа, это отношения между большим государством Россией и Польшей, которая более ста лет страдала от власти Кремля. И наши отношения совершенно ассиметричны.

— О ситуации на Украине — есть ли у этого государства надежды на прием в Европейский Союз?

— Турция стоит в очереди уже 30 лет, но ей не удалось, и Украину ожидает очень долгий путь. Тут царит определенное разочарование, потому что мы Украину очень сильно поддерживали. Был Майдан, и, естественно, польские элиты были очень основательно вовлечены в этот процесс, однако практика последних лет показывает, что кризис украинцы не преодолели. По-прежнему существует феноменальный уровень коррупции, возможен широкий раскол в правящей элите, борьба между партиями.

Сделаны определенные шаги вперед, но нас абсолютно не удовлетворяет то, что мы видим на Украине. Мне кажется, что сейчас ситуация довольно пессимистичная, украинцы укрепились в военном смысле, получают помощь от американцев, финансовую помощь, однако необходимы кардинальные перемены.

— Народ сплотился…

— Да, народ сплотился, но в то же время он еще больше разочаровался. Люди ждали больших перемен, чтобы не повторилась ситуация первой украинской революции 2004 года. Прошло десять лет и последовала новая Революция достоинства. И она, как оказалось, не соответствовала слову «достоинство», но очень многие получают дивиденды от этого хаоса и заинтересованы, чтобы ситуация оставалась нестабильной.

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 ноября 2017 > № 2440641


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 ноября 2017 > № 2384520

Адам Эберхард: страх и нежелание сопротивляться — для России это призыв к любым действиям

По оценке директора польского Центра восточных исследований Адама Эберхарда, польско-российские отношения за последние неполных 30 лет не удалось улучшить из-за нежелания Кремля.

Атис Климовичс (Atis Klimovičs), Latvijas Avize, Латвия

LA: Как вы охарактеризуете отношения между Варшавой и Москвой в настоящее время?

Адам Эберхард: Необходимо принимать во внимание несоответствие интересов, потому что в последние 27 лет, с позиции Польши, отношения с Россией всегда считались важными. Каждое правительство хотело их улучшить. В свою очередь, для России Польша никогда не была значимым партнером, а только частью общей политики по отношению к Западу. В связи с тем, что Польша не была так важна для России, это всегда давало русским возможность быть более эластичными по отношению к Варшаве. В польско-российских отношениях есть несколько элементов, которые после развала СССР считаются факторами напряженности. Во-первых, политика в сфере безопасности, стремление Польши к независимости, выводу Советской армии, вступлению в евроатлантические структуры, выстраиванию своей безопасности путем интеграции в Европу, НАТО, поддержанию хороших отношений с США, укреплению своей безопасности большим присутствием сил НАТО. Россию, которая считает страны Центральной Европы если не своей сферой влияния, то, по меньшей мере, буферной зоной безопасности, это раздражало. Еще один элемент, который негативно повлиял на отношения, — это энергетика. Россия как страна, экспортирующее нефть и газ, заинтересована получить больше денег и укрепить зависимость стран-импортеров, а Польша хочет уменьшить такую зависимость, и это причина для раздраженности.

— Предусматривается ли отказаться от таких поставок?

— Мы многое делаем для снижения зависимости от импорта газа, потому что газ главный элемент в нашей инфраструктуре. Необходимо учитывать, что у нас есть также свои газовые месторождения, и что построен терминал в Свиноустье, который позволяет получать газ со всего мира. Мы используем реверсные поставки газа по Ямалскому газопроводу, а также из Германии. Планируем полностью стать независимыми от российского газа в течение следующих нескольких лет. Когда я говорю об отношениях между поляками и русскими, то, во-первых, это относится к вопросам безопасности, во-вторых, к энергетике, в третьих, это соседские отношения в целом. Россия пытается подчинить себе Белоруссию, Украину — государства бывшей советской империи. В свою очередь, Польша поддерживает своих восточных соседей, с которыми ее связывает общая история. Варшава хочет, чтобы они были независимыми и свободно принимали решения по внешней политике, чтобы развивались в тех же системах интеграции, как Польша. Главным образом, это касается Украины. Польша всегда поддерживала стремление украинцев интегрироваться в Европу и во время Оранжевой революции, и во время Революции достоинства, и теперь — во время российской агрессии.

— Как на отношения двух стран влияет история?

— История — это лакмусовая бумажка, которая раскрывает отношения. Развитие польско-российских отношений в последние 27 лет проходило вверх-вниз, сейчас снова худший период, причина в агрессии России против Украины. Когда отношения ухудшались, Кремль использовал историю, чтобы сделать их еще хуже, обвинить Польшу в том, что она не готова к компромиссу. Это относится не только к Польше, а наблюдается также в отношениях с Финляндией, Венгрией. Если отношения с Финляндией хорошие, Путин может возложить венок к памятнику маршала Маннергейма; если российско-венгерские отношения хорошие, Путин может попросить прощения за 1956 год. Но если польско-российские отношения ухудшились, МИД России каждую неделю обвиняет Польшу в негативном отношении к прошлому. История — проблема в отношениях, но она имеет второстепенное значение, в отличие от основных проблем. В последние несколько месяцев Польша стала главным врагом, если обратить внимание на заявления МИДа России. Почти каждую неделю в каком-либо заявлении защищаются памятники Красной армии, которые учреждения власти Польши демонтируют. На самом деле Польша с большим уважением относится к могилам советских солдат. Ясно, что в Польше нет места памятникам, прославляющим советские войска. Мы с уважением относимся к жертвам войны, советским солдатам, погибшим на войне, но Польша суверенное государство, и это наше дело, какие памятники будут находиться у нас. Разумеется, взгляды Путина и отношение руководства России к реабилитации в последнее время не только коммунистической системы, но и сталинизма непонятны и настраивают пессимистично.

— Что для рядового гражданина Польши означает Россия?

— Средний житель Польши относится к людям из России позитивно как к народу великой истории и культуры. Во время личных встреч чувства приятные, проблемы связаны с имперской политикой Кремля. Это желание реализовать войну, пусть и не посредством оружия, но это война против Запада. Это желание подчинить Украину, государства Балтии, Центральной Европы, включая Польшу, и это негативно влияет на мнение среднего жителя Польши о России.

— Есть ли надежды на улучшение отношений с Россией?

— Россия — ревизионистское государство, которое хочет пересмотреть порядок, сложившийся после холодной войны. Это не отвечает интересам стран Центральной и Восточной Европы. Однако Россия слишком слаба, чтобы создать новую архитектуру безопасности, и поэтому она использует свой негативный потенциал. Россия — это государство, которое в последние годы концентрировалось на конфликте с Западом. Это, конечно, не настоящая война: США, НАТО и Запад в целом считаются врагами, и даже война с Украиной воспринимается как борьба против агрессии США. Думаю, что нельзя надеяться на перемены. Военная риторика — главный фактор в консолидации российского общества. Для команды Путина это служит главным элементом по удержанию власти, который позволяет продемонстрировать народу, что даже во время экономического спада Россия не стоит на коленях.

— Можем ли мы быть спокойны, думая, что это относится только к внутренней политике России?

— Да, это относится к внутренней политике, но можно отметить, что для власти в России использование силы и оружия с целью получения политических дивидендов это нечто самое обычное, даже в демократические ельцинские времена это использовалось. Вначале в 1993 году стреляли в парламент, затем последовала первая чеченская война 1994-1996 годов, потом вторая чеченская война уже во времена Путина, потом — война против Грузии, агрессия на Украине. Россия считает допустимым использование силы для достижения политических целей. Нам — Польше и государствам Балтии — с последним необходимо считаться, это во-первых. Во-вторых, Россия вовсе не так сильна, и в течение трех последних лет на Украине мы наблюдаем, что у России есть инструменты для развязывания войны, но в то же время она отнюдь не успешна в достижении своих целей. Российская война в Донбассе зашла в тупик. Цена, которую Россия заплатит на Украине, если речь идет об общественном мнении на Украине, разрыве связей, которые формировалось в течение 300 лет, будет ужасной. Что касается Польши и стран Балтии, то самая большая угроза это наша неготовность к каким-либо поворотам. Если наши западные партнеры не готовы разместить свои армейские части в странах Балтии и Польше из-за боязни реакции России, то именно это увеличивает возможность конфликта. Страх и нежелание сопротивляться — для России это призыв к любым действиям. Самое главное, чтобы Россия получила достаточно ясный сигнал — это относится к армейским частям. И в то же время нужен политический сигнал, чтобы мы ясно сказали, что страны НАТО, страны ЕС, на взгляд Запада, находятся за красной линией. Конечно, разговор стал более прямолинейным, на это повлияла украинская война, и санкции, несмотря на разногласия, сохранены. Это доказывает, что Россия, полагаясь на силу оружия, не всегда хорошо понимает, что сама подрывает свой имидж среди политиков, общественного мнения других стран.

— Достаточно ли жестко ЕС отреагировал на агрессию на Украине?

— Хотелось бы более жесткой позиции, но то, что санкции в силе, что Украина получает поддержку Запада, — это большой шаг. Три года назад я опасался, что будет хуже, что не сумеем сохранить единую позицию государств Европы.

— Европа соответствующим образом оценивает Украину?

— Для Польши важно, чтобы наши соседи участвовали в интеграционных процессах в тех структурах, в которых находимся мы. Общественное мнение и руководство Польши в последние 25 лет основательно поддерживали Украину. У Украины есть домашняя работа, никто не может осуществить реформы и модернизировать государство, побороть коррупцию и олигархов вместо украинцев. У помощи есть лимиты. Продолжение войны руководство Украины использует как предлог для того, чтобы затормозить реформы. Понимаю, что война это вызов, но одновременно она означает мобилизацию. Если бы не продолжалась война, критичная позиция общества по отношению к руководству была бы намного сильнее. Война дает дополнительные возможности для скорейшей реализации реформ. Необходимо признать, что за последние три года реализовано больше реформ, чем за все предыдущие 25 лет.

— Как понять войну на Украине, которая выглядит абсолютно нерациональной, если иметь в виду хотя бы посеянную ненависть?

— Думаю, что власти России не оценили общественный фактор. Путин многократно говорил, что украинцы и русские это один народ, это ложь, но российская элита поверила этой лжи. Начав войну против Украины с лозунгами, что это война не против украинцев, а против так называемых фашистов, власть России не оценила общественный фактор. Не учла, что Россия не в состоянии одержать политическую победу военным путем. Она получила ненависть — это ненависть украинцев, в особенности молодого поколения, к России, и в то же время создано негативное отношение жителей России к Украине. Желая восстановить империю, Россия делает возврат к империи невозможным.

— Можно ли считать, что украинцы защищают также нас?

— Это аргумент, который руководство Украины использует, чтобы обратить внимание на войну, чтобы получить помощь. Если Россия так долго не способна подчинить Украину, и, по-моему, она вообще неспособна сделать это, то потенциал дестабилизации в других регионах Европы, конечно, меньше. Но несмотря на это, Путин пытается дестабилизировать не только Украину, не только страны, расположенные ближе к России, к примеру, страны Балтии. Мы наблюдали влияние России на выборы президента США, агрессивную пропаганду российских СМИ против Германии, других государств западной Европы. Разумеется, приоритет это война против Украины. Путин эту войну считает одним из элементов в войне против Запада. В этой связи можно ожидать, что Россия будет пытаться ослабить Запад при помощи других действий.

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 ноября 2017 > № 2384520


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 10 ноября 2017 > № 2383222 Влодзимеж Марчиняк

Посол Польши: «Мы хотели бы говорить с вами о вопросах сложных и не очень»

На вопросы ИА REGNUM отвечает посол Польской Республики в России Влодзимеж Марчиняк

ИА REGNUM Господин посол, 11 ноября ваша страна отмечает восстановление независимости Польши, которое произошло в 1918 году. Однако польская история куда более долгая. Какие еще аспекты будут затрагиваться в ходе празднования?

Этот праздник всё же в основном связан с восстановлением нашей государственности. 11 ноября 1918 года произошла передача полноты власти Юзефу Пилсудскому со стороны членов Регентского совета. И можно считать, что с того момента Польша становится суверенным государством. Но исчисляем мы свою государственность с момента принятия христианства, крещения князя Мешко, которое произошло в 966 году. Круглую дату — 1000-летие — отмечали еще при социализме, в Польской Народной Республике, есть и другие некруглые даты, которые мы тоже отмечаем. Касательно восстановления государственности могу сказать, что в следующем году будет 100 лет этому событию, начинаем мы его праздновать уже в эти дни и продолжим вплоть до 2020 года. И, безусловно, внимание сосредоточено на событиях XX века. Вместе с тем, я признателен вам за то, что вы обратили внимание — история Польши столетием не ограничивается, в 1918 году произошло лишь восстановление государственности, которая насчитывает более 1000 лет.

ИА REGNUM Государственность Польши связана с крещением. Поляки приняли христианство еще в то время, когда оно не было разделено на православие и католичество. Хотя в итоге католическая версия стала базовой для вашего народа, католичество проникло в его душу, Костел сохранял и поддерживал поляков, особенно в условиях утраты государственности. Чем сегодня является Католическая церковь для Польши, и как католичество присутствует в повседневной жизни поляка?

Когда в 966 году состоялось крещение князя Мешко в связи с браком с чешской княжной Дубравой, это не означало еще полного принятия христианства поляками. Процесс был долгим, имели место откаты в язычество, но вслед за этим Церковь снова восстанавливала свои позиции. Как вы справедливо упомянули, принятие христианства произошло до его формального раскола. Кстати, в польской историографии ведутся дискуссии по вопросу, не создавались ли на территории Польши некие христианские общины и до крещения Мешко. Есть ряд свидетельств археологического характера, что это могло быть…

ИА REGNUM Речь о Силезии?

Не совсем, есть версия, что это было на юго-востоке Польши, в Перемышле. Об этом упоминается, как о доказанном факте, в работах по истории Православной церкви, изданных под патронажем главы Польской православной церкви митрополита Варшавского Саввы. Сложно сказать, так ли это, хотя мы понимаем, что миссия братьев солунских, Кирилла и Мефодия, не могла не затронуть какие-то польские земли. И отвечая уже прямо на ваш вопрос, мне кажется, что наше вероисповедание отличается от многих европейских практик тем, что очень сильно христианство проникло в польскую культуру. То есть даже те поляки, которых нельзя назвать религиозно-активными, отмечают в семейном кругу религиозные праздники, которые стали элементом общепринятой культуры. Допустим, Рождество, Пасха празднуются всеми, это национальные праздники. Могу также привести пример со 2 ноября, которое в Польше является днем поминовения усопших, независимо от конфессиональной принадлежности, веры или неверия, когда все поляки украшают кладбища свечами. И есть еще один аспект, начало чему положило убийство в конце XI века краковского епископа Станислава Щепановского, на которого поднял руку польский король Болеслав II. Обстоятельства того происшествия не очень понятны, хроники неоднозначны. Болеслав II, насколько я помню, был внуком киевского князя Владимира Великого, крестителя Руси…

ИА REGNUM И, как пишут некоторые хронисты, подобно своему деду до принятия христианства, был слаб до женского пола, из-за чего — по одной из версий — и пострадал епископ Станислав.

(смеется) Возможно, возможно это было одним аспектом данной истории. Но гораздо важнее то, что произошло потом. Епископ в течение последующих двух столетий признается святым, одним из первых польских святых. А что случилось с Болеславом — неизвестно, он исчезает из польской истории. И важно то, как польская культура освоила этот сюжет. Героем признается епископ, и за епископом признается право осуждать государя. А государь, который посягает на епископа, становится преступником, который нарушил базовые традиции и законы. Это очень характерно для польского понимания разницы между верой и политикой, между Церковью и государственной властью.

ИА REGNUM Позвольте немного поспорить с вами. Ведь был в истории Польши и эпизод — имею в виду восстание Костюшко — когда восставшие поднимали в прямом смысле слова руку на епископов, вешали или преследовали, как это было с братом короля Станислава Понятовского, примасом Польши.

Но это относилось к личностям, персонам, а не институту. Наиболее близкая аналогия здесь — убийство Томаса Бекета (Фомы Кентерберийского) в Англии.

ИА REGNUM У Польши и России отношения долгие и сложные. Было время, когда мы мало знали друг о друге, я имею в виду период Польского королевства. Потом Польша соединилась в Речь Посполитую с Великим княжеством Литовским, которое — ВКЛ — принесло в наследство новому государству свои дрязги с Москвой. Далее Смута, на мой взгляд, скорее, гражданская война, где русские воевали с русскими, когда в определенный этап вмешалась Варшава. Разделы Польши и 123 года существования в составе Российской империи. Наконец, союзнические отношения СССР и ПНР. Есть ли во всем этом нечто, что может объединять нас сегодня, а не только разъединять?

Я сейчас на минутку задумался, потому что… Я не думаю, чтобы прошлое нас разъединяло само по себе. Скорее всего, нас может разъединять непонимание прошлого, нерациональное понимание его. Любой из сюжетов, которые вы перечислили, может являться предметом совершенно рационального разговора, в котором можно обсудить, как формировалась политика обоих сторон, почему и так далее, и тому подобное. Скажем, вы упомянули Смуту, и я согласен с вами, что это, скорее всего, была гражданская война внутри Московского государства, подрыв многих политических институтов, и мы подключились к этому конфликту по соображениям собственной безопасности. Можно анализировать, было ли это удачным шагом или нет, но я не думаю, чтобы нас могли такие обсуждения разъединять, если мы будем придерживаться цели понять и объяснить политическое мышление участников тех событий. Хотя когда — я прочитал недавно в одной газете — пишут, что Речь Посполитая в Смуту преследовала задачу выстроить империю от Балтийского моря до Тихого океана, конечно, такие суждения будут разъединять. Подобная трактовка, а не само прошлое. А так любая тема может стать предметом полезной дискуссии, двухсторонней, даже многосторонней, если она будет вестись в рамках рациональной аргументации и логического мышления.

ИА REGNUM Тогда я бы хотел привлечь ваше внимание к одному эпизоду истории в целях получения рационального объяснения ему. 11 ноября 1918 года на уровне современных польских общественных стереотипов связано в основном с личностью маршала Пилсудского. И в меньшей степени с таким человеком, как Роман Дмовский. Практически не упоминается, что и Российская империя во время Первой мировой войны готовила почву для признания польской независимости, а Временное правительство констатировало ее практически в первые недели своего существования. Почему так?

Я не знаю, действительно ли личность Дмовского уходит на второй план. Что касается даты 11 ноября, то сам выбор ее некогда был предметом больших споров в польском обществе. Например, лагерь национал-демократии долгое время не признавал. Однако сейчас в обществе сложился консенсус. Но и публичные мероприятия в этот день подразумевают возложение цветов под памятниками не только Пилсудскому, еще и Дмовскому и Винценты Витосу. Что касается того, почему не помнят Николая II, дело здесь в том, что его действия не повлекли за собой никаких последствий, император был вскоре свергнут, так что его приказ оказался немножко запоздалым с точки зрения хода развития событий Первой мировой войны. Вместе с тем обсуждение этого вопроса может стать началом для более широкой дискуссии, в которой я с большим удовольствием готов принять участие.

ИА REGNUM Раз уж мы говорим сегодня об истории, хочется затронуть ее связь с современной политикой. Среди стран Восточной Европы ваше государство стоит особняком в контексте отношений с моей страной. России могут предъявлять исторические претензии и чехи, и венгры, но диалог с ними есть, а с Польшей его нет. Что это за аномалия такая? Уважаемый польский министр иностранных дел говорит, что контакты отсутствуют, упоминая в этой связи обломки президентского самолета. Однако по вопросу транспортных перевозок Москва и Варшава находят взаимоприемлемые решения. Возможно, следует пересмотреть повестку отношений, расширить ее?

Мне тоже эта аномалия не дает покоя. Но поскольку я нахожусь только год в России, то еще не нашел ответа на вопрос, почему российская политика по отношению к Польше выстраивается подобным образом, выглядит не вполне рациональной. Однако моя задача не в том, чтобы оценивать. Я с большой надеждой воспринял слова президента России Владимира Путина, произнесенные год назад на церемонии вручения верительных грамот в Кремле. Он тогда констатировал непростую ситуацию в наших взаимоотношениях и сказал, что у России есть полная готовность работать над их улучшением, исходя из принципов взаимного уважения и прагматизма. Ожидаю продолжения именно этого курса.

ИА REGNUM А что для этого нужно? Простите, но у меня иногда складывается впечатление, что Варшава придерживается следующей позиции: отдайте нам обломки самолета, и только после этого можно будет говорить о чем-то другом.

Нет, конечно, не так, такие условия мы не выставляли. Хотя есть проблема с самолетом. То, что мы слышим, будто эти обломки нужны для проведения российского расследования, всё меньше и меньше выглядит убедительным. И решение этой проблемы значительно облегчило бы ситуацию. Но суть не в этом. Год назад в Москву приезжал наш заместитель министра иностранных дел Марек Жулковский, и тогда о таком условии не говорилось. Мы понимаем так, что тогда договорились о постепенном разблокировании различных форматов взаимных отношений. После чего уже я как посол Польской республики в России получал отказы с российской стороны и был проинформирован о нежелании возобновления различных форматов.

ИА REGNUM Так что, будем ждать прихода лучших времен?

Не обязательно, потому что, как вы упомянули, есть области, в которых наши стороны находят взаимопонимание, возможно, позиции прагматизма здесь столь сильны, что соглашения нельзя было не заключить. Есть политический диалог по некоторым вопросам международного положения и так далее. Скорее всего, надо просто — и я повторю фразу президента Путина о принципах взаимного уважения и прагматизма — решать проблемы. И мне кажется, что элементы нашего с вами сегодняшнего разговора содержат аргументы в пользу того, чтобы возобновить работу Группы по сложным вопросам или, что мы предлагали, расширить формат этого института взаимной дискуссии в пользу повестки более широкой, чем просто сложные вопросы. Например, проблем польской и российской истории прошлого столетия, которые волнуют наши общества.

ИА REGNUM Господин посол, благодарю за беседу и позвольте еще раз поздравить вас с национальным праздником.

Спасибо.

Станислав Стремидловский

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 10 ноября 2017 > № 2383222 Влодзимеж Марчиняк


США. Евросоюз. Польша. СЗФО > Армия, полиция > camonitor.com, 9 ноября 2017 > № 2380733 Юрий Зверев

Польша превращается в хаб армии США для всей Северной Европы и Балтии

Более полувека американская военная техника и вооруженные силы в той или иной форме присутствуют на европейском континенте. С 1961 г. США складируют на территории Европы тяжелое оружие и военную технику, а с 1969 г. отрабатывают быструю переброску войск через океан. После украинского кризиса запасы вооружений, а также численность ротационных войск США в Европе в очередной раз возросли. Склады вооружений и военной техники США уже размещаются в Нидерландах и Германии, еще один вскоре откроется в Бельгии. А летом этого года на зарубежных сайтах появился документ о том, что Европейский округ Инженерных войск Армии (Сухопутных войск) США объявил тендер на разработку проекта строительства военных объектов на польской авиабазе недалеко от деревни Повидз в центральной Польше. Что же именно и для чего собирается строить Армия США в Великопольском воеводстве?

Чтобы понять это, давайте мысленно вернемся во времена холодной войны. Тогда американцы озаботились проблемой быстрого наращивания своих вооруженных сил в Европе в кризисной ситуации и в случае начала военных действий. Переброска личного состава, вооружения, военной техники и материальных средств из континентальных Соединенных Штатов (CONUS) морем требовала значительного времени, а в военное время конвоям угрожали бы советские подводные лодки и морская авиация. Поэтому было решено заблаговременно складировать в Европе тяжелое вооружение и технику американских соединений и частей, а их личный состав с легким вооружением перебрасывать по воздуху. По нормативам конца 1980-х гг. это позволяло перебросить в Европу подразделение ротного размера за 6 часов, батальонного – за 22 часа.

Впервые такие запасы были сделаны в 1961 г., когда после «берлинского кризиса» США складировали на территории ФРГ тяжелое оружие и военную технику по программе «2+10» (для двух дивизий и десяти отдельных частей боевого и тылового обеспечения). В конце 1960-х гг. американцы вывели из Европы пехотную дивизию и отдельный бронекавалерийский полк. Но их вооружение было оставлено в Европе, и к нему добавили оружие и военную технику для 74 отдельных подразделений (не дивизионного подчинения). С 1969 г. в ходе учений REFORGER (Return of Forces to Germany – Возвращение войск в Германию) стала отрабатываться быстрая переброска войск из США с последующим использованием заблаговременно складированных вооружений и военной техники. В 1980-е гг. в Европу было завезено оружие еще для трех американских дивизий. Запасы тяжелого оружия США, размещенного на складах в Нидерландах, Бельгии, Люксембурге и ФРГ, получили название POMCUS (Prepositioned Overseas Materiel Configured to Unit Sets). Они хранились в виде комплектов, приписанных к конкретным частям и подразделениям.

Всего к моменту окончания холодной войны США предварительно разместили в Европе вооружение и технику двух бронетанковых, трех механизированных, одной легкой пехотной дивизий и одного бронекавалерийского полка.

После окончания холодной войны запасы POMCUS были переименованы в «Заблаговременно складированные запасы армии США 2» (APS-2 – Army Prepositioned Stocks 2) и существенно сокращены. В 2001 г. в Европе хранилось вооружение и военная техника только для двух американских бригад по два бронетанковых и одному мотопехотному батальону в каждой (в Нидерландах, Люксембурге и Италии). Последнее учение REFORGER было проведено в мае 1993 г.

В 2013 г. в рамках концепции так называемого «выравнивания регионального присутствия армии США» (Regionally Aligned Forces (RAF)) было решено закрепить за Европой одну американскую боевую бригадную группу (так называемые «Европейские ротационные силы» – European Rotational Force (ERF)). Она должна была дважды в год на два месяца размещать в Европе (прежде всего на американских объектах в Германии) одну батальонную группу для участия в боевой подготовке и учениях. Чтобы не перебрасывать при каждой ротации тяжелую технику из США в Германию и обратно, на полигоне Графенвёр (Бавария) было предварительно размещено вооружение и техника одного смешанного батальона. Эти запасы получили название «Комплект для действий в Европе» (EAS – European Activity Set).

Кризис на Украине и последовавшее за ним развертывание США операции Atlantic Resolve («Атлантическая решимость») вызвали увеличение численности ротационных войск, участвующих в учениях в Европе и привели к наращиванию запасов вооружения и техники в EAS.

Их стало достаточно для вооружения уже не батальона, а бронетанковой бригадной боевой группы (около 12000 единиц военного снаряжения, включая 90 основных боевых танков M1A2 SEP v2 Abrams, 140 БМП M2A3 Bradley, двадцать 155-мм самоходных гаубиц M109А6 Paladin, 1750 гусеничных и колесных вспомогательных транспортных средств). Был создан дополнительный склад EAS в Германии (Мангейм), а также передовые склады в Литве (Мумайчяй), Румынии (база ВВС «Михаил Когэлничану») и Болгарии (Ново Село).

В марте 2016 г. США решили размещать в Европе на ротационной основе (со сменой каждые девять месяцев) бронетанковую бригадную боевую группу с полным штатным комплектом вооружения и техники, доставляемым по морю (личный состав должен был перебрасываться по воздуху).

Эта бригада уже не нуждалась в технике со складов EAS. Поэтому было принято решение отремонтировать, модернизировать вооружение и технику EAS и передать ее в состав APS-2.

С сентября 2016 г. США начали собирать на складах APS-2 в Европе вооружение и технику одной бронетанковой дивизии (штаб-квартира дивизии, две бронетанковые бригадные боевые группы, две огневые бригады, части ПВО, снабжения и управления перевозками, а также инженерные и медицинские части).

Было объявлено, что уже к концу 2017 финансового года в Европе будет складировано вооружение и техника первой из двух бронетанковых бригадных боевых групп, штаб-квартиры дивизии, артиллерии дивизии и огневой бригады.

Остальное вооружение и техника должны прибыть в 2018-2021 финансовых годах. При этом большая часть вооружения и техники будет получена из наличия Армии США, часть ее поступит из EAS. Выбранные места складирования показаны в таблице.

Таблица 1. Места заблаговременного складирования военной техники и вооружения бронетанковой дивизии США в Европе

 Место складирования

Страна

Площадь крытых складов с контролируемой температурой и влажностью (тыс. кв. м) / число складов

Площадь открытых складских площадок (тыс. кв. м)

Эйгельсхофен

Нидерланды

Около 42 / 9

Около 4,6

Зьотендаль

Бельгия

Около 42 / 11

Около 3,7

Мизау

Германия

Около 44 / 12

Около 18,6

Дюльмен

Германия

Около 59 / 8

Около 16,3

Место складирования в Эйгельсхофене было открыто в декабре 2016 г., в Дюльмене – в мае 2017 г. На складе в Эйгельсхофене размещен комплект вооружения и техники бронетанковой бригады, включающий танки M1 Abrams, БМП Bradley, самоходные гаубицы M109 Paladin и другие бронированные и вспомогательные машины (всего около 1600 единиц). А с открытием складов в Дюльмене США возвращают в Европу реактивные системы залпового огня (РСЗО) GMLRS с управляемыми ракетами с дальностью стрельбы до 70 км (пусковые установки M270 MLRS на гусеничном и M142 HIMARS на колесном шасси). Сообщалось, что в 2018 г. на склады APS в Европе поступят зенитные-ракетные комплексы (ЗРК) ближнего действия РК Avenger на базе автомобиля высокой проходимости HMMWV, оснащенные зенитными управляемыми ракетами (ЗУР) Stinger и крупнокалиберными пулеметами. В ближайшее время ожидается открытие двух оставшихся из четырех запланированных мест складирования (в Зьотендале и Мизау).

В марте 2017 г. было объявлено, что ведется дискуссия о еще одной площадке APS в Польше для техники бронетанковой дивизии США, помимо складов в Нидерландах, Бельгии и Германии.

А уже в апреле появились сообщения, что Инженерные войска армии США собираются к 2021 г. построить на 33-й базе ВВС Польши в Повидзе (в 68 км к востоку от Познани) место складирования и технического обслуживания APS стоимостью около $200 млн. Как заявил полковник Джон Бейкер, ведущий инженер Сухопутных войск США в Европе, там может разместиться вооружение и техника американской бронетанковой боевой бригадной группы, но конфигурация пространства базы также позволит США или частям НАТО хранить там другие разнообразные типы военного оборудования.

С созданием этого места базирования APS США получат возможность, доставив по воздуху личный состав, в кратчайшее время (в некоторых источниках указывается 96 ч.) развернуть в центральной Польше бронетанковую боевую бригадную группу.

Затем в силу географического положения Повидза она может быть быстро переброшена к границам Беларуси или российской Калининградской области. Причем эта бригадная группа будет входить в состав американской бронетанковой дивизии. Ее остальные части и подразделения в кризисный период после получения техники и вооружения на складах в Нидерландах, Бельгии и Германии также могут быть переброшены в Польшу (или в другие страны Восточной Европы). Тем самым мечта польского министра обороны Антония Мачеревича, грезящего как минимум о двух американских дивизиях в Польше, может сбыться, хоть и только наполовину.

Командующий Сухопутными войсками США в Европе генерал-лейтенант Бен Ходжес считает, что Повидз, который он назвал «центром притяжения», должен стать в будущем хабом Армии США для всей Северной Европы и Балтии.

Эти планы уже воплощаются в жизнь, и не только в приготовлениях к созданию места заблаговременного складирования вооружений и техники APS. Еще с февраля 2013 г. на авиабазе Повидз на ротационной основе размещается звено военно-транспортных самолетов С-130 Hercules ВВС США. В начале мая 2017 г. в Повидз прибыли американские военные вертолеты 10-й боевой авиационной бригады 10-й горной дивизии США, которые скоро должны сменить вертолеты 1-й бригады воздушной кавалерии 1-й кавалерийской (бронетанковой) дивизии. 1 августа в Повидзе был открыт американский базовый военный лагерь, способный принять 1000 человек личного состава. Фирма Alaska Structures (Анкоридж, штат Аляска) развернула его под ключ менее чем за 18 дней. 17 октября авиабазу Повидз посетили для участия в учениях два истребителя пятого поколения F-22 Raptor и заправщик КС-135 Stratotanker ВВС США.

Сухопутные войска США в Польше, начав свое присутствие в этой стране 23 апреля 2014 г. с роты десантников (150 военнослужащих) без тяжелого вооружения, увеличились до ротационной бронетанковой бригадной боевой группы, эскадрона (батальона) кавалерийского (механизированного) полка армии США в составе многонациональной батальонной группы усиленного передового присутствия НАТО, вертолетного подразделения и батальона боевого обеспечения и снабжения.

А это уже порядка 3500 американских военнослужащих (с учетом того, что некоторые части и подразделения бронетанковой бригадной группы размещаются не в Польше). И на подходе, как указывалось выше, новые силы – вооружение и техника еще одной американской бронетанковой бригады, обеспечивающие возможность ее быстрого развертывания.

Понятно, что все это не может остаться без внимания Российской Федерации, которая вынуждена принимать адекватные ответные меры. Так, председатель комитета Госдумы по обороне, бывший командующий ВДВ Владимир Шаманов полагает, что ими могут стать развертывание дополнительных подразделений Вооруженных сил РФ на западном направлении, а также «усиление группировки тех же «Искандеров», в том числе в Калининграде».

Юрий Зверев, заведующий кафедрой географии, природопользования и пространственного развития БФУ им. И. Канта

Источник – Евразия.Эксперт

США. Евросоюз. Польша. СЗФО > Армия, полиция > camonitor.com, 9 ноября 2017 > № 2380733 Юрий Зверев


Украина. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384441 Олег Пономарев

Украина стремительно «сжигает мосты» даже с самыми верными европейскими партнерами

Олег Пономарев, Riga.Rosvesty, Латвия

Киев — Польша намерена закрыть въезд украинским националистам не только в свою страну, но и в Европу. А маленькая, но гордая Сербия и вовсе намерена выслать из страны украинского посла. Такого позора нормальная страна не пережила бы. Некогда даже самые преданные Украине европейские страны одна за другой начинают в ней разочаровываться. Майдан, унесший жизни десятков тысяч людей, окончательно разрушенная экономика, небывалый уровень преступности и коррупции во власти — все этого не замечать просто нельзя. Видят это и в ЕС. Говоря одно, а делая абсолютно противоположное, украинская власть умудрилась поссориться с Израилем на почве «оккупации Палестины», с Венгрией — за отказ в праве этнических венгров учиться на родном языке, с Польшей — и вовсе она показывает небывалую двуличность, героизируя пособников нацистов — отморозков из УПА (экстремистская, запрещенная в России организация — прим. ред.). Но в отличие от нашей страны, где понятие свободы слова и демократии давно стало фикцией и пустым звуком, западные страны молчать уже не будут.

Сербия готова вышвырнуть посла Украины из страны

Министерство иностранных дел Сербии обвинило посла Украины Александра Александровича в попытках ухудшить отношения Сербии и России и просит дипломата быть не только сдержанным, но и выбирать слова и риторику в своих заявлениях.

Как сообщает сербский телеканал РТС, госсекретарь Министерства иностранных дел Сербии Ивица Тончев напомнил, что роль послов заключается в улучшении двусторонних отношений, прежде всего политических и экономических, а также всех других форм сотрудничества:

«Наверное посол Украины в Сербии забыл об этом, а вся его деятельность ведет к тщетным попыткам нарушить отношения Сербии с Российской Федерацией», — говорится в сообщении телеканала.

Сербский политик также напомнил послу его участие в ряде в скандальных интервью, где прямо заявлял о зависимости внешней политики Сербии и о том, что страна является «инструментом в руках России, которая таким образом дестабилизирует весь регион Западных Балкан, и, таким образом, уничтожает Европу».

«Украинский посол постоянно политизирует вероятное участие сербских добровольцев в вооруженном конфликте в Донбассе, заявляя, что граждане Украины принимали участие в войнах на территории бывшей Югославии, и Сербия никогда официально не упрекала Киев», — добавил Тончев.

О также подчеркнул, что Сербия уважает территориальную целостность Украины и сохраняет приверженность политике лучших двусторонних отношений.

«Учитывая, что неоднократные замечания, сделанные МИД Сербии, с советами направить свою энергию на обязанности, указанные в Венской конвенции о дипломатических отношениях, не имели никакого эффекта, я бы хотел обратиться к МИД и правительству Украины с просьбой указать ему на недопустимость подобного поведения. Иначе мы будем вынуждены применить обычные в таких случаях меры», — подытожил представитель МИД Сербии.

Согласно Венской конвенции, речь может идти об отзыве правительством Сербии аккредитации посла и объявлении его персоной нон грата.

Отреагировал на слова украинского посла и президент Сербии — Александр Вучич, заявивший о том, что не понимает замечаний украинской стороны.

Вучич отметил, что Украина является дружественной для Сербии страной и сербские суды уже приняли вердикты в отношении лиц, воевавших за рубежом.

«Не знаю, что еще мы должны сделать. Никто не имеет разрешения государственных органов Сербии участвовать в военных действиях за рубежом, в Донбассе, в Крыму или в любой части конфликта между Россией и Украиной», — заявил сербский президент.

И если президент Сербии, с присущей ему «мягкостью» выразил удивление заявлением украинской стороны, то лидер оппозиционной Сербской радикальной партии Воислав Шешель выражений уже не выбирал. В ходе заседания местного парламента он открыто обвинил Украину в оскорблении своей страны и потребовал немедленной высылки посла из Сербии.

Польский сенатор: «Украина показала себя настоящим варваром»

Окончательно Украина может испортить отношения и с некогда самым верным своим союзником — Польшей. В стране уже не скрывают не только своего недовольства проводимой официальным Киевом политикой, но и варварским отношением к общей истории.

«Украина не хочет принадлежать к римской цивилизации. Она ведет себя как варвар в вопросах исторической памяти. В нынешней внешней политике у нас много общего, у нас есть много положительных предложений. Но взаимные отношения будут очень неглубокими, если Украина не поймет, что более глубокие отношения идут из культурного измерения относится к исторической памяти, которая касается Польши», — заявил польский сенатор и историк Ян Жарин.

При этом, он полностью перекладывает ответственность за напряжение ситуации на Украину и просит ее как можно скорее найти выход из кризиса: «Решение сейчас — на стороне Украины. У нее есть ключ к тому, хочет ли она быть с Польшей, с польской культурой. Украина должна ответить, хочет ли она взять на себя общую ответственность за древнюю материальную культуру в современной Украине».

В первую очередь Польша шокирована отсутствием крестов в местах массового погребения поляков на Украине и полное запустение могил: «Поляки гибли в этих районах во время Первой мировой войны. Могилы, которые существуют со времен боев легионов, с сентября 1939 года, со времени геноцида на Волыни… Это события, связанные с польским наследием в XX веке. Если мы не поймем эту простую истину с украинской стороны, тогда наша дружба будет все более отдаленной».

Еще сложнее обстоят дела с героизацией на Украине вояк УПА и пособников фашистов — СС «Галичина». Председатель правящей партии Польши «Право и Справедливость» Ярослав Качиньский в который раз напомнил, что в случае продолжения героизации Степана Бандеры о евроинтеграции Украина может забыть, а сторонникам фашистской идеологии и вовсе будет закрыта дорога в Европу.

По словам главы МИД Польши Ващиковского, терпение страны лопнуло и они запускают процедуру, которая не позволит людям, демонстрирующим крайне антипольские взгляды, въехать в страну:

«Сейчас мы запускаем процедуры, которые не будут допускать людей, которые демонстрируют крайне антипольские позиции, на территорию Польши. Люди, которые демонстративно носят мундиры СС «Галичина», в Польшу не въедут! Мы осознаем, насколько важна для нас Украина с точки зрения геополитики, но украинцы, зная об этом значении своей страны для нашей безопасности, считают, что в таком случае вопросы, которые нас разделяют, в частности исторические, должны сойти на второй, третий план. Но так быть не может», — заявил министр в эфире польского телеканала TVP1.

Напомним, что июле 2016 г. Сейм Польши установил 11 июля Днем памяти жертв геноцида, совершенного украинскими националистами против жителей II Польской Республики в 1943-1945 гг.

Попытки же украинских властей препятствовать поискам и эксгумации останков жертв геноцида на Волыни и солдат, которые погибли от рук НКВД в сентябре 1939 г., и вовсе могут поставить жирую точку на польско-украинских отношениях. Если ситуация не измениться в лучшую сторону, МИД Польши будет рекомендовать президенту Анджею Дуде отменить запланированный на декабрь 2017 г. визит на Украину.

Украина. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384441 Олег Пономарев


Германия. Турция. Польша > СМИ, ИТ > dw.de, 5 ноября 2017 > № 2376578

Брюссель и правительство ФРГ должны принять меры для улучшения ситуации со свободой слова в Восточной и Южной Европе. Об этом говорится в резолюции, принятой в воскресенье, 5 ноября, почти 220 делегатами съезда Союза журналистов Германии (DJV) в Вюрцбурге (федеральная земля Бавария).

Председатель DJV Франк Ибералль (Frank Überall) напомнил, что "в Польше, которая является нашим непосредственным соседом, общественное вещание огосударствляется", а критически настроенным журналистам не дают свободно высказываться.

В начале 2016 года президент Польши Анджей Дуда подписал поправки к закону о теле- и радиовещании, предусматривающие преждевременное окончание срока полномочий членов правления Польского общественного телевидения (TVP) и Польского радио (Polskie Radio). В дальнейшем их будет назначать глава одного из правительственных министерств. Кроме того, ведется дискуссия о преобразовании финансируемых из госказны СМИ в подразделения ведомства культуры, уточняет "Радио Польша".

Турецких журналистов должен поддержать Берлин

Ситуация со средствами массовой информации в Венгрии, Болгарии и Румынии также оставляет желать лучшего, отмечается в резолюции.

"Еврокомиссия должна предпринять соответствующие меры для противодействия" этим тенденциям, подчеркивается в документе.

По мнению делегатов DJV, положение со свободой слова в Турции тоже нуждается в улучшении. В этой связи Берлину следует активнее поддерживать работающих на территории этой страны журналистов, считают в профсоюзе.

В Турции остаются в заключении по политическим причинам еще девять немецких граждан, в том числе журналисты Дениз Юджел (Deniz Yücel) и Мешале Толу (Meşale Tolu). В конце октября вышел на свободу и вернулся в Германию немецкий правозащитник Петер Штойдтнер (Peter Steudtner), однако процесс по его делу, ведущийся в Турции, не завершен.

Германия. Турция. Польша > СМИ, ИТ > dw.de, 5 ноября 2017 > № 2376578


Польша. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 октября 2017 > № 2364449 Алексей Гривач

Против Северного потока. Как Польша сражается с «ветряными мельницами»

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Варшава проиграла все иски в рамках первого «Северного потока», который уже почти шесть лет доставляет газ европейским потребителям. Сейчас польские власти подготовили заключение по вопросу о правовом статусе «Северного потока-2» — альтернативное официальным юристам Еврокомиссии

По итогам первого дня саммита Евросоюза в Брюсселе председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер заявил, что инициативы противников «Северного потока-2» выдать Еврокомиссии мандат на проведение переговоров с Россией о специальном правовом статусе для этого проекта провалились. «Можно просто сказать: между странами ЕС нет единогласной поддержки предоставлению мандата Еврокомиссии для ведения переговоров с Россией по этому вопросу. Мы пришли к выводу, что Совет ЕС должен продолжать работу по этому вопросу, однако я не ожидаю достижения компромисса в течение ближайших месяцев. Но Еврокомиссия продолжает считать, что она должна получить такой мандат на переговоры с Россией», — сказал Юнкер. По его словам, за выступили только Польша и бывшие Прибалтийские республики Советского Союза, против высказались Германия и Австрия. Остальные, судя по всему, воздержались. Разум восторжествовал.

Честно говоря, попытки некоторых деятелей Европейской комиссии и отдельных стран ЕС в направлении запретить или затормозить «Северный поток-2» уже ничего кроме снисходительной улыбки не вызывают. Они настолько очевидно противоречат самой идее правового государства, не говоря уже о правовом эталоне (коим Брюссель себя считает), обязательного к подражанию всеми остальными, что это даже не требует особых доказательств.

Вот энергетический блок Еврокомиссии с упорством, достойным иного применения, заявляет, что «Северный поток-2» должен подчиняться правилам так называемого Третьего энергетического пакета — антимонопольного законодательства, которое регламентирует управление газотранспортными системами, доставляющими газ на территории Евросоюза. Всем понятно, что газопровод, который начинается в России — суверенном государстве, не входящем в Евросоюз, идет по дну Балтийского моря (использование регулируется морским правом и природоохранными конвенциями) и заканчивается сразу после выхода из воды в Германии, не транспортирует газ в зоне действия внутреннего рынка. Юридический отдел самой Еврокомиссии уже, как минимум, два раза написал, что проект не подпадает проект под внутриевропейское законодательство. Нет, чиновники Еврокомиссии, которых уже давно впору окрестить политиками, хотя их и не выбирали, как это принято в демократических системах, все равно извиваются ужом и придумывают новые ходы.

И вот уже агентство Bloomberg сообщает со ссылкой на неназванные источники, что Еврокомиссия готовит поправки в законодательство, которые позволят распространить правила третьего пакета на газопроводы, поставляющие топливо в Евросоюз из третьих стран. Чуть позже выясняется, откуда ноги растут. «Ведомости» публикуют документ, в котором содержится альтернативное официальным юристам Еврокомиссии юридическое заключение по вопросу о правовом статусе «Северного потока-2». Авторство приписывается полякам, давним специалистам по альтернативным трактовкам истории, а теперь еще и правовых норм. Правительство Польши, выступающее самым ярым и даже оголтелым критиком «Северного потока-2» и вообще любого конструктивного сотрудничества России и Европы в энергетической сфере, предлагает Еврокомиссии распространить «третий пакет» на балтийский газопровод, так как он пройдет по территориальным водам Германии и выйдет на сушу на ее территории. А заодно и на газопроводы на территории третьей страны, то есть России. Затем уже перед самым саммитом ЕС премьер-министр Беата Шидло заявила, что вынесла в повестку вопрос «Северном потоке-2» как одну из двух главных проблем существования ЕС, наряду с иммиграцией.

Варшаве, впрочем, не впервой сражаться с «ветряными мельницами» — модными в Европе (но только не Польше, где правит бал угольная генерация) ветряками, а с несуществующими проблемами. Они проиграли все иски в рамках первого «Северного потока», который уже почти 6 лет исправно работает и доставляет газ европейским потребителям. Да и, по правде говоря, именно Польша является рекордсменом в Евросоюз по числу исков и претензий со стороны Еврокомиссии по несоответствию национального законодательства нормам Союза. И ей всерьез грозили из Брюсселя введением санкций.

К сожалению, по пути политиканства решила пойти и страна с более устоявшимся опытом демократии, такая как Дания, парламент которой собирается задним числом изменить процедуру выдачи разрешений на строительство трубы в своих территориальных водах. Раньше и сейчас его предоставляло экологическое ведомство на основе соображений соответствия нормам природоохранного законодательства, а в случае принятия поправок — заключение станет прерогативой МИДа, то есть приниматься будет по политическим мотивам. Можно сказать, что это внутреннее дело Копенгагена — как регулировать деятельность в территориальных водах, но с точки зрения основополагающего правового принципа ЕС — правовой определенности — это выглядит, по меньшей мере, нечистоплотно. Особенно если вспомнить, что перенести часть маршрута из экономической зоны в территориальные воды в рамках «Северного потока-1» просила именно датская сторона — из соображений большей экологической безопасности. Это печально, прежде всего, с точки зрения, правовых стандартов Евросоюза, но для будущего проекта неопасно.

Польша. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 25 октября 2017 > № 2364449 Алексей Гривач


Украина. Польша > Металлургия, горнодобыча > interfax.com.ua, 20 октября 2017 > № 2381353 Анатолий Федяев

Глава правления ISD Huta Czestochowa А.Федяев: Мы заинтересованы в возобновлении работы Алчевского меткомбината для поставок нам слябов

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" председателя правления металлургического комбината ISD Huta Czestochowa (Польша), бывшего заместителя министра промышленной политики Украины Анатолия Федяева

- Как оцениваете ситуацию в металлургии? Какие прогнозы?

- Ситуация в металлургии на европейском рынке, как и на рынке Польши, достаточно стабильна. Мы выпускаем толстый лист, у нас своя ниша, своя специфичная продуктовая линейка, имеем относительно устойчивый рынок и стабильные объемы за последний год.

- Проходила информация, что после того, как Алчевский комбинат прекратил поставлять вам слябы, то якобы шли переговоры о поставках с мариупольских комбинатов.

- Это не соответствует действительности. По сути, Алчевск потерял рабочие места, а мы их воссоздали - запустили ранее законсервированный сталеплавильный комплекс и работаем на 100% собственной стали, ни одной тонны слябов не покупаем. Запустили свой сталеплавильный комплекс с июня прошлого года, когда у Алчевского меткомбината только начались проблемы, а потом, как известно, комбинат остановился полностью.

- То есть, сейчас вы из Украины не получаете слябы, работаете автономно?

- Да, работаем автономно. Хотя с Алчевским МК нам было экономически выгодно работать. Они производят сталь кислородно-конвертерным методом. Соответственно, по себестоимости такая сталь дешевле, чем производимая на нашем предприятии электросталеплавильным методом.

Но что делать - такая ситуация сложилась, принимаем ее такой, какая есть. Мы наняли около 200 новых работников в сталеплавильный комплекс и продолжаем стабильно работать.

- А если бы возобновил работу Алчевский меткомбинат, вы бы брали их полуфабрикаты для себя? Есть ли заинтересованность и экономическая целесообразность?

- Да, заинтересованность и целесообразность есть. Главное, Алчевский МК - хороший комбинат после проведенной реконструкции, он современный, производит качественные слябы. А то, что Алчевский МК и мы находимся в составе одной корпоративной группы, позволяло нам заказывать различные слябы под наши заказы, в том числе и мелкосерийные. Комбинат производил для нас около 50 марок стали, а если у чужих брать, то это покупать только 3-5 массовых марок стали.

- Сколько сейчас ISD Huta Czestochowa производит продукции? Планируете ли наращивать производство.

- Мы сейчас производим столько толстолистового проката, сколько может обеспечить слябами наш сталеплавильный комплекс – в пределах 50 тыс. тонн листа в месяц, и работаем при 100%-ной загрузке сталеплавильного комплекса. Если бы работал Алчевский комбинат, мы бы могли немного увеличить производство за счет их слябов. Мощности по прокату у нас в резерве есть. С учетом потребности регионального рынка, можно было бы нарастить производство еще на 20 тыс. тонн листового проката в месяц.

Но естественно, при этом все определяет рынок, ведь мы работаем только по конкретным заказам. И в зависимости от потребности рынка и экономической целесообразности мы могли частично использовать полуфабрикаты Алчевского МК, а остальной необходимый объем слябов производить в собственном сталеплавильном производстве.

- Куда реализуете продукцию - в Польше, в другие страны ЕС или еще дальше?

- Как правило, 50-60% реализуется на польском рынке, а 30-40% - в других странах Евросоюза. Производим продукцию и для более дальнего зарубежья, но в меньших количествах.

- У вас основное сырье - металлолом, где его покупаете? Помнится, ранее покупали и в Украине, а сейчас?

- Весь лом черных металлом покупали и покупаем только в Польше. Польские ломосборочные компании хорошо работают, даже экспортируют металлолом. Проблем с ломом в Польше не существует. Ни одной тонны украинского лома к нам не поступает, так как увеличиваются транспортные затраты, потери на перегрузках, проблемы с недогрузкой и так далее. Да и зачем завозить лом из Украины, если здесь есть свой? А украинские компании отгружают лом не нам, а в Турцию и другие страны.

- Как вы считаете, что нужно делать в Украине, чтобы развивать экономику, промышленность? Тем более, что вы работали заместителем министра промышленной политики, знаете ситуацию.

- Это вопрос не ко мне, это нужно решать в Украине. А в общем, нужно создавать условия для нормальной работы - и металлургам, и другим отраслям. Нужно делать так, чтобы в Украине было выгодно работать. Может, давать какие-то преференции по транспорту, а не повышать тарифы на перевозки металлов, сыпучих материалов и других грузов.

И это вопрос больше к правительству: если заинтересованы в развитии металлургии, то нужно найти соответствующие меры, стимулы на государственном уровне, на уровне постановлений правительства.

- На ваш взгляд, как часто нужно менять тарифы на грузовые перевозки? В Украине практически каждый год, а то и два раза в год, повышаются ж/д тарифы...

- В Польше тарифы на железнодорожные и автоперевозки достаточно высокие, но стабильны, в отличие от тарифов на морские.

- Какая ситуация с венгерским меткомбинатом Dunaferr, входящим в корпорацию "Индустриальный союз Донбасса" (ИСД)? Там тоже стабильная ситуация?

- Да, комбинат в Венгрии работает стабильно, они полностью загружены заказами. Хотя ассортимент выпускаемой продукции у них совершенно другой, и поэтому мы не задействованы в производственной цепочке.

- Недавно Еврокомиссия ввела антидемпинговые пошлины на горячекатаный прокат предприятий из нескольких стран, в том числе из Украины (группа "Метинвест") и России. Как это может изменить ситуацию на европейском рынке?

- Это нужно задавать вопрос "Метинвесту" - удовлетворяет ли их размер пошлин? На нас это не отражается - мы польские производители. Но расследование было, факт демпинга был доказан.

И это вопрос также к европейским потребителям металла, которые покупали этот металл, им нужно задавать вопрос - будут ли они сейчас покупать металл, облагаемый антидемпинговыми пошлинами, или нет. Но если к нам потребители обратятся за дополнительными объемами, мы можем еще увеличить производство - такие возможности есть, хотя по производству стали на данный момент мы и работаем на пределе.

Анализировать ситуацию на европейском рынке горячекатаного проката после введения пошлин можно будет после действия антидемпинговых ограничений хотя бы в течение трех месяцев. Мы пока как работали, так и работаем, а дальше посмотрим, как рынок отреагирует, когда закончатся запасы ранее завезенной продукции на европейские склады.

- Как реализуете продукцию - по прямым договорам с потребителями или через металлотрейдеров?

- В Польше есть компании, которые обеспечивают поставки металла конечным потребителям: они заключают с нами договора, платят деньги, мы отправляем металл. Поэтому проблем с поставками нет. НДС на внутреннем рынке Польши, как и на европейском, на толстолистовой прокат не платится.

Только есть разные схемы у потребителей, вопрос - кто финансирует проекты. Это может быть сам потребитель продукции или заказчик реализуемого проекта.

Основные наши потребители - судостроение, конструкционные компании, машиностроение, где используется толстолистовой прокат - от 6 мм до 120 мм.

- Есть ли будущее у металлургии Украины, с учетом ситуации на Донбассе, устаревшего производства и с экологическими проблемами?

- Потенциал для развития металлургии есть. В Украине до 1991 года выплавляли свыше 50 млн тонн стали ежегодно! Потом было падение до 20 млн тонн, с 1999 года начался рост и дошли до 40 млн тонн, сейчас опять близки к 20 млн тонн в год. Опыт вывода металлургии Украины из кризиса есть, и его нужно постараться использовать в сегодняшних изменившихся условиях.

- А если вам будут предлагать поставки Алчевского МК напрямую из ОРЛО (ЛНР)?

- Вопрос неуместен. Должно быть таможенное оформление грузов Украиной, да и контрабанда в Польшу не проходит. Поэтому, если будут поставки продукции Алчевского МК, то все может быть только на законных основаниях, а мы сможем принять полуфабрикаты и слябы, которые официально пройдут таможенную границу Польши. Кстати, до остановки Алчевский МК был перерегистрирован на подконтрольной Украине территории, все поставки его продукции на экспорт, в том числе и нам, были вполне законными и легальными.

- И в завершение, какие перспективы предприятия ISD Huta Czestochowa на следующий год?

- Мы рассчитываем только на собственные силы и собственный потенциал. Сейчас мы производим около 500 тыс. тонн толстого листа в год - на собственной стали, без Алчевского МК и покупке слябов на стороне. У нас есть возможность с минимальными инвестициями обеспечить рост выплавки собственной стали на 20%, поэтому на следующий год планируем рост производства до 600 тыс. тонн. Наша продукция в этих объемах на рынке востребована. Если рынок будет требовать больше продукции, будем думать, как быть дальше. Сам прокатный стан 3600 у нас имеет мощность до 1 млн тонн в год, поэтому потенциал на будущее имеется.

Украина. Польша > Металлургия, горнодобыча > interfax.com.ua, 20 октября 2017 > № 2381353 Анатолий Федяев


Китай. Польша. Германия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > russian.china.org.cn, 19 октября 2017 > № 2358297

Посол Греции в Китае Леонидас Роканас /Leonidas Rokanas/ обнаружил среди товаров на полках в международном железнодорожном порту г. Чэнду провинции Сычуань /Юго-Западный Китай/ бутылку любимого итальянского вина, которая была доставлена железнодорожным составом из Италии в Чэнду по грузовому маршруту Китай - Европа.

Л. Роканас вместе с еще 17 аккредитованными в Китае дипломатами находится в Чэнду для участия в мероприятии "Повторный поход по Великому Шелковому пути", которое продлится 7 дней. В делегацию вошли 18 дипломатов из 15 стран, в том числе Греции, Италии, Польши, Беларуси и Аргентины.

С 16 по 19 октября они находятся в Чэнду, с 20 по 22 октября - в Чунцине. Во время пребывания в Чэнду дипломаты посетили древний поселок Пинлэ, древнюю ирригационную систему Дуцзянъянь, руины древнего городища Цзиньша и др.

"Многие европейские товары доставляются в Китай по железнодорожному маршруту Китай - Европа, а китайские товары - из Чэнду в европейские страны, - сказал Л. Роканас. - Открытие маршрута Китай - Европа значительно сократило расстояние между Чэнду и европейскими городами для транспортировки товаров".

Поезд, следующий из Чэнду в Европу, доставляет товары в Лодзь /Польша/, откуда товары в течение одного-трех дней перевозят железнодорожным и автодорожным транспортом в другие регионы Европы, время транспортировки товаров по всему маршруту - около полумесяца.

В настоящее время из Чэнду уже открыто семь грузовых железнодорожных маршрутов в Европу - в Лодзь /Польша/, Нюрнберг /Германия/, Тилбург /Нидерланды/, Алматы /Казахстан/, Минск /Беларусь/, Москву /Россия/ и Прагу /Чехия/. С начала этого года из Чэнду в названные города было отправлено свыше 600 железнодорожных составов.

Инициатива "Экономического пояса Шелкового пути и Морского Шелкового пути 21-го века" /"Пояс и путь"/, выдвинутая Китаем в 2013 году, направлена на создание торговой и инфраструктурной сетей, соединяющих страны и регионы, расположенные вдоль древнего Шелкового пути.

После того, как в 2011 году по грузовому маршруту Китай - Европа отправился первый поезд, этот маршрут стал важной частью инициативы "Пояса и пути".

Китай. Польша. Германия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > russian.china.org.cn, 19 октября 2017 > № 2358297


Польша. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 октября 2017 > № 2358855 Роман Полько

НАТО нужен новый план

Мариуш Каменецкий (Mariusz Kamieniecki), Nasz Dziennik, Польша

Интервью с бывшим заместителем директора Бюро национальной безопасности Польши генералом Романом Полько.

Nasz Dziennik: Россияне заявляют, что американцы вопреки предыдущими договоренностям разместили у их границ не бригаду, а дивизию. В ответ на это россияне направят в Калининградскую область дополнительные комплексы «Искандер».

Роман Полько (Roman Polko): Владимир Путин становится скучным, честно говоря, он бы мог сменить пластинку. Ложь в виде такого рода высказываний или карикатур, изображающих НАТО агрессором, который наращивает потенциал у границы с Россией на глазах невинного российского рабочего или крестьянина — это все грубые манипуляции. Такая сатира напоминает времена холодной войны, когда точно так же изображали западный империализм, а операции СССР, покорявшего очередные рубежи (например, в Германии), преподносились как исключительно мирные шаги. Я бы хотел обратить внимание, что американцы проводят совершенно прозрачную политику. Действия американской бронетанковой бригады, которая прибыла в Польшу в рамках операции Atlantic Resolve, с самого начала (то есть с момента высадки в Германии) и до этапов переброски и учений была совершенно прозрачной.

Так выглядит политика открытости, которая позволяет держать вооруженные силы под контролем. На этом фоне основанная на лжи (например, на противоречащих фактам заявлениях, будто в Польше находится американская дивизия) кагэбистская игра Путина — это та же самая риторика, которую мы слышали, когда нам рассказывали, что в Крыму и в Донбассе находятся не россияне, а «зеленые человечки». Путин демонстрирует невероятный уровень цинизма и лицемерия.

— О чем это говорит?

— В первую очередь, это показывает, что Путин — не тот партнер, с которым можно вести осмысленную дискуссию. Сложно подписывать соглашения или о чем-либо разговаривать с человеком, который обманывает, юлит, извращает факты и плетет интриги.

— На какую аудиторию ориентирована такая тактика: на внешнюю или на внутреннюю?

— В основном, на внутреннюю. Такая риторика призвана, во-первых, послужить доводом в пользу увеличения расходов на вооружения, и, во-вторых, объяснить причины экономического кризиса, который разразился, в частности, из-за западных санкций. Основная цель этих действий — поддержать процесс обновления российских вооруженных сил. Так я это понимаю.

— Так или иначе, Россия усомнилась в том, что американские войска находятся в Польше на ротационной основе. Увеличился ли в связи с этим риск российской агрессии?

— Опасения, конечно, существуют, их не может не быть, ведь за нашей восточной границей находится непредсказуемый партнер, который располагает ядерным арсеналом. Одного этого достаточно, чтобы продолжать держать руку на пульсе. Честно говоря, Россия — это для нас гораздо более опасный сосед, чем Северная Корея и режим Ким Чен Ына для Южной Кореи. Осознание этого факта порождает страх. Факты таковы, что наш восточный сосед непредсказуем, неизвестно, на какие шаги он еще пойдет. Это показали события, случившиеся совсем недавно.

Перспектива того, что Россия вторгнется в Грузию или на Украину, казалось невероятной, но это произошло. В связи с этим нам следует напоминать о действиях Путина на площадке Альянса, чтобы тот на самом деле решил нарастить свое присутствие на восточном фланге и разместить там не бригаду, а дивизию. Раз Путин утверждает, что такая дивизия там уже находится, нужно приложить все усилия к тому, чтобы она там действительно появилась. Российский президент стремится к эскалации и гонке вооружений, адекватной придуманным им самим угрозам, а в связи с этим собирается перевести дополнительные силы в Калининградскую область, но у НАТО есть сейчас потенциал, чтобы принять этот вызов. Путин должен понять, что СССР уже однажды проиграл гонку вооружений, а в итоге распался. Его действия — это провокация, он хочет проверить, отреагируем ли мы на нее.

— Как, по Вашему мнению, мы должны реагировать?

— Я считаю, что нам следует дать ответ хотя бы для того, чтобы Путин спустился с небес на землю. Это шанс продемонстрировать солидарность западных стран, ведь когда мы о ней громко заявляем (как это было, например, на саммите НАТО в Варшаве), даже российская пропаганда смягчается, становится бессильной.

— Вас пугает появление комплексов «Искандер» поблизости от нашей границы?

— Сейчас ракетные вооружения стали мобильными, это позволяет достаточно быстро перебрасывать их на большие расстояния. Честно говоря, меня одинаково пугают «Искандеры», которые находятся и вблизи польской границы, и под Москвой. Стоит, однако, отметить, что Россия не может перебросить все свои силы на запад, ведь у нее, например, есть проблемы с Китаем. Некоторые районы Сибири до сих пор имеют спорный статус, а, как мы знаем, китайцы тоже располагают опасным потенциалом и нуждаются в новых территориях. Российские интересы простираются и на другие регионы, в частности, на Ближний Восток, в связи с чем Россия не может позволить себе сконцентрировать все военные силы у восточного фланга НАТО. Если Путин решит пойти на такой шаг, это обрадует представителей разных этнических меньшинств, живущих на территории РФ: у них появится возможность нанести свой удар.

— Насколько вероятно, что Россия нарастит потенциал танковых войск и сконцентрирует их у нашей восточной границы? Может ли создаться ситуация, в которой перевес сил в этом регионе окажется на ее стороне?

— Сначала Москве нужно модернизировать свои танки. Появление новых моделей еще не говорит о том, что она располагает современным арсеналом. Судя по всему, у нее есть прототип, который находится на этапе тестирования. Во всем этом больше пропаганды и запугивания, чем фактов.

Между тем прошедшие недавно учения «Запад» показали, что россияне считают территорию Белоруссии своей собственной, а это с точки зрения нашей безопасности выглядит не очень хорошо, особенно, если Россия решит сконцентрировать там свои силы. После распада СССР сложилась выгодная для нас ситуация: угроза отодвинулась от наших границ. Теперь Украина и Белоруссия, которые служили своего рода буфером, в значительной мере находятся под контролем России, и это следует учитывать.

— Как выглядит сейчас расклад сил на линии НАТО-Россия в геополитическом плане?

— Если взглянуть на пропорции и современную специфику военных столкновений, в которых потенциал зависит не только от количества танков, но также от экономических и энергетических возможностей, наличия материальных резервов, можно сказать, что у России в открытой конфронтации с Западом, с НАТО нет шансов на победу. Более того, если европейские страны объединят свои усилия в сфере безопасности и обороны, они смогут успешно противостоять Москве даже без помощи США.

Путин это понимает, и поэтому старается посеять раздор между европейскими партнерами, разрушить их солидарность. Открытой конфронтации он, однако, избегает, предпочитая оставаться в «серой зоне». То, что мы называем гибридной войной — это как раз такая серая зона. Она позволяет Путину разными методами добиваться своих целей, в том числе, использовать войска, как мы видели и видим в Крыму и на Донбассе. Запад при этом может оставаться безучастным, поскольку по своему масштабу эти конфликты не подпадают под наше определение войны.

— Способен ли Запад в случае возникновения военного конфликта придти на помощь странам Балтии?

— Это прозвучит странно, но для таких государств, как Польша, Литва, Латвия и Эстония, лучше, чтобы разразился открытый конфликт, ведь тогда у союзников по НАТО не будет другого выхода, кроме как придти им на помощь. Гораздо более серьезную опасность представляют завуалированные операции, диверсии и дезинформация. Именно эти методы использует Путин, провоцируя конфликты внутри стран, которые входят в сферу его интересов. Позднее он получает предлог для вмешательства в суверенную политику этих государств под предлогом оказания гуманитарной помощи своим соотечественникам.

Я бы обратил внимание на слова Дональда Трампа, который призвал НАТО переосмыслить свою деятельность, сконцентрировав внимание на киберпространстве и упоминавшейся выше «серой зоне». Пятой статьи, на которой зиждился Альянс, уже недостаточно. Возможно, мы могли бы наполнить ее смыслом, начав дискуссию о ее возможных интерпретациях, особенно в сложных ситуациях, когда нужно определить, можно ли уже говорить о конфликте или еще нет.

— Кто должен инициировать такую дискуссию?

— НАТО проводит саммиты и заседания, у нас есть там свои представители, хотя, конечно, было бы лучше, если бы их стало больше. Стоит по мере возможности использовать тех людей, которые наладили в Альянсе контакты. Польша, будучи одной из самых больших стран региона Восточной и Центральной Европы, может вновь его возглавить и инициировать такого рода дискуссии, как это было при президенте Лехе Качиньском (Lech Kaczyński). Этот политик превратился в настоящего лидера во время конфликта в Грузии, а одновременно проявил себя в сфере энергетической безопасности. Когда Россия решила перекрыть нам газовый вентиль, он предпринял умелые дипломатические шаги, благодаря которым эту тему подняли на саммите НАТО.

— Пожалуй, наступил удачный момент, чтобы заняться укреплением польской безопасности, пользуясь благоприятной конъюнктурой и поддержкой со стороны президента Трампа.

— Именно так. Такая возможность есть, нужно только разработать, продумать и представить конкретный план. Следует отринуть комплексы, ведь мы уже показали собственные возможности. Сейчас мы способны сами внести вклад в обеспечение безопасности Польши и всего нашего региона. Возможно, какие-то переговоры, о которых мы не знаем, уже ведутся, ведь вся эта «кухня» секретна. Результаты мы видим: в нашей стране появились американские военные. Было бы хорошо, если бы нашим путем последовали другие европейские страны: Германия, Франция или Италия.

— Благодарю за беседу.

Польша. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 октября 2017 > № 2358855 Роман Полько


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Транспорт > dw.de, 15 октября 2017 > № 2351172

Польская правительственная комиссия, занимающаяся пересмотром результатов расследования крушения Ту-154 президента Леха Качиньского, при расшифровке данных бортовых самописцев установила момент взрыва авиалайнера. Об этом министр национальной обороны страны Антоний Мачеревич заявил во время встречи с представителями издания Gazeta Polskiej. Слова главы оборонного ведомства приводит в субботу, 14 октября, Польское радио (Polskie Radio).

"Мы обнаружили в записи одного из бортовых самописцев момент взрыва - он идентифицирован", - подчеркнул Мачеревич. "В настоящее время мы занимаемся его анализом и исключением всех возможностей иной интерпретации этой записи", - добавил он.

Министр напомнил о выводах, содержащихся в ранее обнародованном докладе комиссии. "Мы определили, что произошел взрыв, который в итоге уничтожил самолет", - подчеркнул он, отметив, что есть и другие подробности крушения. "Сейчас мы знаем намного больше", - добавил Мачеревич.

Глава министерства обороны отметил, что к концу весны следующего года будет представлен отчет, содержащий информацию не только об обстоятельствах катастрофы, но и о тех, кто, предположительно, несет ответственность за эту трагедию.

Члены правительственной комиссии начали работать в феврале 2016 года. В апреле 2017 года они выразили уверенность, что самолет Качиньского начал распадаться в воздухе еще до столкновения с деревьями на месте крушения.

Возможные причины катастрофы под Смоленском

Авиалайнер Ту-154 с польской правительственной делегацией на борту разбился 10 апреля 2010 года. В авиакатастрофе погибли 96 человек, в том числе президент Польши Лех Качиньский. Он направлялся на траурные мероприятия в память о Катынском расстреле сотрудниками НКВД СССР польских военнослужащих.

В ходе первого расследования причин катастрофы самолета польского президента, результаты которого были представлены в 2010 году, эксперты пришли к выводу, что лайнер потерпел крушение из-за того, что экипаж попытался совершить посадку в густом тумане.

Консервативное правительство Польши, пришедшее к власти в 2015 году, инициировало повторное расследование трагедии.

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Транспорт > dw.de, 15 октября 2017 > № 2351172


Казахстан. Польша. Израиль > Медицина. Образование, наука > dknews.kz, 8 октября 2017 > № 2343932

50 операций провели в Актобе ведущие доктора из Польши и Израиля. Мастер-класс проходил на базе медцентра Западно-Казахстанского государственного медицинского университета имени Марата Оспанова, передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ».

Одному из пациентов провели сложнейшую операцию по удалению опухоли почки. За манипуляциями высококлассных специалистов наблюдали как действующие, так и будущие хирурги.

У себя на родине, в городе Хайфа, заведующий урологическим отделением Иоран Деккель в год проводит до 200 таких операций. В будущем израильские медики намерены поделиться опытом в сфере оказания экстренной помощи больным. А в планах у иностранных инвесторов реализовать совместный проект - построить в Актобе хирургический корпус с собственной вертолётной площадкой.

«Уникальность этой операции состоит в том, что орган будет сохранен при удалении опухоли. Такие операции здесь проводятся впервые. Доктор Деккель любезно согласился предоставить свой опыт, и я думаю, что этот визит даст нам возможность поднять уровень онкологии на более высокий уровень», - сказал руководитель медицинского центра ЗКГМУ им. М.Оспанова Батыр Оразалин.

Казахстан. Польша. Израиль > Медицина. Образование, наука > dknews.kz, 8 октября 2017 > № 2343932


Польша > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337106 Роман Полько

Уступки — путь в никуда

Мариуш Каменецкий (Mariusz Kamieniecki, Nasz Dziennik, Польша

Интервью с бывшим заместителем главы Бюро национальной безопасности Польши генералом Романом Полько.

Nasz Dziennik: Британский аналитический центр «Общество Генри Джексона» сообщает, что российская армия по приказу Владимира Путина восстанавливает базы, которые использовались в советские времена. Что это может означать?

Роман Полько (Roman Polko): Уже давно известно, что Путин стремится воссоздать российскую империю или, по крайней мере, считает, что этим занимается. Россия модернизирует вооруженные силы и наращивает их потенциал, но ее ограниченные финансовые возможности не позволяют ей оснастить армию новейшими системами вооружений. С другой стороны, Москва продолжает культивировать унаследованную от советской эпохи традицию использования агрессивных провокационных методов, которые подразумевают применение тактических ядерных вооружений.

Конечно, с польской точки зрения такие поползновения выглядят опасными. Нам нужно говорить об этих угрозах вслух и обсуждать их на площадке Североатлантического Альянса, чтобы действия России могли встретиться с адекватной реакцией. Не будет преувеличением сказать, что в первую очередь опасность угрожает Польше, Литве, Латвии, Эстонии и всему восточному флангу НАТО. У Путина нет тормозов, поэтому он продолжает вооружаться, и нам следует учитывать это, обозначая наши цели или планируя дальнейшие действия. Когда-то нам казалось, что Россия не нападет на Грузию, но это произошло. И на этом все не закончилось, ведь потом была Украина и, как говорил покойный президент Лех Качиньский (Lech Kaczyński), Польше следует готовиться ко всем возможным сценариям, даже к тем, которые многие эксперты называют невероятными. Жизнь опровергает их мнения.

— На действия Путина следует взглянуть шире — в геополитическом контексте, ведь мы уже давно видим, что россияне перебрасывают на север своей страны ракетные комплексы дальнего действия. Россия готовится к покорению Арктики?

— Все эти действия связаны со стремлением России подчинить себе новые регионы. Если наблюдать за ее шагами, учитывая политическую географию, можно понять, что за ними кроется. В значительной мере это также борьба за природные ресурсы, месторождения нефти и газа, за то, под чьим контролем они окажутся.

— На российском острове в Баренцевом море находится база с истребителями МиГ-31, россияне планируют разместить там также бомбардировщики Су-34, которые могут быть оснащены ядерным оружием…

— Путин, разумеется, ведет игру, рассчитывая на пропагандистский эффект. На мой взгляд, в первую очередь он пытается шантажировать Запад. Он подает сигнал: «Примите нас в свое сообщество, закройте глаза на произвол, который мы чиним на Украине, отмените эмбарго в отношении моей страны, иначе (а мы располагаем такими-то и такими-то средствами) мы станем еще более непредсказуемыми». Нужно признать, что Россия действительно обладает опасным потенциалом, она способна развязать войну, которая может выйти из-под контроля и уничтожить как страны Запада, так и (возможно, в еще большей степени) саму Россию. В этой ситуации, зная непредсказуемость противника, угрозу недооценивать нельзя.

Некоторое время назад казалось, что эпоха холодной войны, с ее запугиванием и взаимным сдерживанием при помощи ядерного потенциала, которое позволяло сохранить видимость относительного мира, ушла в прошлое. К сожалению, сейчас происходит возвращение к риторике тех лет и к тому, что тогда происходило: мы вновь слышим про самые страшные и опасные арсеналы. Путин не только ведет циничную игру, бряцая оружием, но и воспитывает новые кадры командного состава. Для этих людей такого рода методы — это уже не игра, а рутинные действия.

— Вы говорите, что Путин хочет усыпить бдительность Запада, надеясь вернуться в европейские салоны. Но неужели политики, особенно лидеры западноевропейских стран, этого не осознают?

— Западная Европа, к сожалению, демонстрирует, что она способна пойти на множество уступок, лишь бы на какое-то время избавиться от этой проблемы. Это близорукий и рискованный подход, который грозит привести к таким последствиям, которые мы видели в недавнем прошлом. О бывшем канцлере Герхарде Шредере, который с 2005 года связан с российским Газпромом, даже не хочется говорить, это ужасный позор для Германии. Его пример показывает, как человек, занимающий такой важный пост, может продаться российским корпорациям.

Напрашивается вопрос, насколько хорошо он выполнял свои должностные обязанности, и не появятся ли у него последователи. Нельзя исключать, что кто-то снова будет готов мириться с агрессивными шагами Путина только для того, чтобы извлечь личную выгоду, нанося при этом ущерб другим государствам или экономическим интересам своей страны. Я надеюсь, что действия России все же склонят членов НАТО и Европейского Союза сплотить свои ряды и сконцентрироваться на реальных, а не на воображаемых угрозах, идущих с восточного направления. Но сейчас ЕС, занятый множеством разных дел, обращает слишком мало внимания на то, что на самом деле представляет угрозу для его восточного фланга.

— Путин, как Вы верно отметили, интересуется арктическими месторождениями нефти и газа, но мы знаем, что кроме России на них претендуют такие страны, как США, Канада, Исландия, Норвегия, Швеция, Финляндия или Дания. Можно ли как-то примирить их интересы, или все будет развиваться по сценарию, которого придерживается Путин: «кто успел, тот и съел»?

— Политика свершившихся фактов — это то, что получается у Путина лучше всего. Запад, чей потенциал превосходит российский, во многих случаях реагирует слишком медленно. Кроме того, западные принципы политкорректности или, возможно, в большей степени медлительность, нерешительность и отсутствие последовательности в действиях позволяют Путину навязывать инициативу. И, судя по всему, у Запада не получается на это реагировать. В итоге Кремль в лучшем случае пойдет на небольшие уступки, но то, что он успел присвоить на данный момент, останется в его руках.

— Как долго можно продолжать эту политику уступок? Есть ли у нее какие-то границы?

— Казалось, что последним сигналом в адрес Путина, который покажет, что некоторые границы переходить нельзя, станет прошлогодний саммит НАТО, оказавшийся многообещающим в плане намеченных там целей и задач. К сожалению, после саммита в Европе вновь наметился раскол, а некоторые страны будто бы забыли о принятых там решениях и вновь начали относиться к политике Москвы снисходительно.

Достаточно привести пример Германии. Когда в Польшу начали прибывать военнослужащие американской танковой бригады, немцы стали говорить о том, что не стоит дразнить медведя такими действиями. Еще можно вспомнить, что произошло в Турции в 2015 году, когда сбили российский Су-24. Путин поставил ловушку и искусно использовал создавшуюся ситуацию в своих целях, спровоцировав обострение проблем внутри НАТО.

ЕС старается пережить Брексит, сейчас возникли сложности с Каталонией, а Путин только и ждет подходящего момента, он не прощает слабости. Когда он видит, что НАТО или Европа заняты решением внутренних проблем и при этом не могут действовать солидарно, он хладнокровно использует разногласия в собственных интересах. Ситуация останется такой до тех пор, пока Запад не проснется, не прозреет и не изберет в отношении империи Путина последовательную тактику. Реальность такова, что, с одной стороны, мы вроде бы вводим санкции, а с другой — оставляем лазейки, которые позволяют их обойти.

— Если главам государств Западной Европы недостает рассудительности, то президент Дональд Трамп, как кажется, осознает все угрозы. Но способен ли он создать сильную коалицию вокруг своей идеи, что в отношении путинской России следует вести жесткую политику?

— Остается надеяться, что ему это удастся. В этом контексте особенное значение имел визит Трампа в Польшу. Переговоры, которые состоялись в Варшаве, позволили лидеру крупнейшей мировой державы взглянуть на проблемы восточного фланга в новом, широком ракурсе. Честно говоря, больше всего сегодня мы можем рассчитывать именно на Соединенные Штаты, а наши ближайшие соседи, немцы или французы, не слишком заинтересованы этой темой. Не говоря уже об итальянцах или испанцах, которых восточный фланг волнует еще меньше.

— У итальянцев и испанцев есть свои проблемы…

— Конечно, но это не освобождает их от обязанности сохранять солидарность с другими членами НАТО. Нельзя смотреть на проблемы избирательно и руководствоваться только своими интересами, поскольку отсутствие симметрии в итоге вредит всем. У Путина, в свою очередь, появляется новая возможность вести игру против каждого государства по отдельности. Он действовал так всегда, и год от года перед ним открывается все больше возможностей. Напомню, что этот метод он использовал, например, когда вел переговоры с коалицией «Гражданской платформы» (PO) и Польской крестьянской партии (PSL) на тему возврата обломков президентского самолета.

Это особый метод, который позволяет Путину особенно успешно вести свою игру. Сила Польши заключается в том, чтобы выступать от имени НАТО и ЕС, говорить их голосом. Очень важно, чтобы в структурах Альянса и Евросоюза наконец занялись такой политикой, которая будет защищать каждое государство, а не концентрироваться на внутренних проблемах. К сожалению, все эти структуры (в первую очередь европейские) сильно забюрократизированы. Они сосредотачивают внимание на Брексите и тому подобных темах, но не могут выработать единую стратегию и поддерживать в соответствии с принципом межгосударственной солидарности каждого члена европейского сообщества или НАТО, особенно когда речь идет о столкновении с таким гигантом, как Россия.

Возьмем, допустим, близкий нам пример: энергетические вопросы. Вспомню еще раз о Лехе Качиньском. Когда россияне перекрыли нам газовый вентиль, он использовал подходящий момент, обратился к дипломатическим средствам и поднял энергетические вопросы на саммите НАТО. Это положительный пример солидарных действий. Но сейчас у нас есть газопровод «Северный поток», который идет по дну Балтийского моря, то есть проект, который противоречит идее ЕС. Конечно, все размахивают флагами с лозунгами о европейской солидарности, но когда дело доходит до бизнеса, каждый (читай: Германия) действует поодиночке, исходя из собственных интересов. Это печальный вывод, но это правда.

— Благодарю за беседу.

Польша > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337106 Роман Полько


Литва. Польша > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332675

Почти как русские

Как Литва пытается интегрировать поляков.

Александра Глухих-Полещук, Delfi.lt, Литва

В свое время Литва стала единственной страной Балтии, утвердившей нулевой вариант предоставления гражданства своим жителям. Это избавило страну от проблем с нацменьшинствами — только место привычных для Латвии и Эстонии русскоязычных в Литве занимают поляки. Портал Delfi попробовал выяснить, в чем суть конфликта и насколько остро он стоит, а также почему литовские поляки смотрят российское телевидение и не спешат отдавать своих детей в литовские школы.

Поляки — крупнейшая община национальных меньшинств в Литве. По данным переписи населения 2011 года, поляки составляют 6,6% населения страны (примерно 200 тысяч человек). На втором месте русские — 5,8% от населения, при этом, в отличие от поляков русская община довольно быстро сокращается. Еще в 2001 году, по данным переписи, удельный вес русских в Литве был равен 6,3%, то есть на 0,5% больше, чем сейчас. Польская диаспора за упомянутое десятилетие утратила 0,1% своего представительства. Сокращение численности русских связывают с закрытием Игналинской АЭС (Висагинас — единственный город в Литве, где русское население преобладает в процентном соотношении — 52,2%).

Сила в единстве

Польская диаспора традиционно отличается высокой сплоченностью и организованностью. Причин здесь несколько: компактное расселение (большинство поляков проживают на востоке страны, а в Вильнюсском округе каждый четвертый житель — этнический поляк), исторический контекст (Виленский край с 1922 до 1939 года входил в состав Польши), географическая близость с Польшей (Варшава активно заявляет о своей готовности защищать права соплеменников за рубежом).

В отличие от русских Литвы, основная масса которых сосредоточена в трех городах страны (Вильнюс, Клайпеда и Висагинас), значительное количество поляков проживает в сельских регионах (особенно, в Вильнюсском крае), причем в некоторых они составляют абсолютное большинство населения и контролируют местные администрации. В Вильнюсе, где поляки составляют 16,5% населения, издается польская газета «Kurier Wileński», есть вещающая на польском радиостанция.

Поляки — единственная в Литве национальная община, интересы которой представлены в Сейме и органах самоуправлений. Политическая партия «Избирательная акция поляков Литвы — Союз христианских семей» имеет в нынешнем созыве литовского парламента фракцию из 8 человек (один из которых — в прошлом представитель «Русского альянса»), а лидер организации Вальдемар Томашевский в 2014 году второй раз подряд избрался депутатом Европарламента.

«Избирательная акция поляков Литвы — Союз христианских семей» активно работает и с русскоязычным электоратом. На парламентских выборах 2012 года поляки даже баллотировались в общем списке с клайпедской партией «Русский альянс» и сумели успешно преодолеть 5%-й барьер. То же самое произошло на выборах в 2016 году.

Закон о трех буквах

И поляки, и литовцы проживают на территории Литвы на протяжении многих веков, и несколько столетий Вильно был, преимущественно, польским и еврейским городом. Этнических литовцев до начала Второй мировой войны здесь было не более 3%. Тем не менее до сих пор некоторые ответы на «польские» вопросы не имеют однозначного ответа.

Еще в начале ХХ века в научном сообществе Литвы и Польши шли упорные дискуссии об этнической принадлежности населения Литвы. По одной из версии, которую продвигал историк германо-литовского происхождения Миколас Ремерис, литовских поляков нужно было рассматривать не как «поляков», а как «полонизированную часть автохтонного литовского населения». Эта трактовка и сейчас пользуется популярностью у многих национально-ориентированных политиков.

Формально в 2000 году Литва ратифицировала Рамочную конвенцию Совета Европы о правах национальных меньшинств, тем самым взяв на себя ряд обязательств по отношению к местным полякам и русским (см. справку). Внедрение стандартов Конвенции идет не совсем гладко, о чем свидетельствует и Третье мнение особого консультативного комитета Совета Европы от 2013 года. Так, например, вопрос о написании имен собственных обсуждается в Литве уже больше 10 лет.

Справка: Международный стандарт

Согласно Рамочной конвенции о защите прав национальных меньшинств, за любым лицом, принадлежащим к национальному меньшинству, должно признаваться право свободно и беспрепятственно пользоваться языком своего меньшинства устно и письменно в частной жизни и публично. В районах компактного проживания («исторически или в значительных количествах») язык меньшинства может использоваться в общении с властями. Государства, ратифицировавшие конвенцию, берут на себя обязательства расширить возможности для написания традиционных названий, названий улиц и иных топографических обозначений, предназначенных для общественного обозрения, на языке нацменьшинств. К «территориям компактного проживания нацменьшинств», по нормам литовского законодательства, причисляются Вильнюсский/Виленский район (доля поляков — 60%), Шальчининкский (80% поляков) и Висагинский/Игналинский (70% — русскоязычные).

Действующие в Литве правовые акты предусматривают, что имена и фамилии в документах граждан Литвы записываются только буквами литовского алфавита.

Польские политики Литвы и выступающая на их стороне Варшава не раз призывали официальный Вильнюс разрешить писать в документах польские имена и фамилии с использованием польского алфавита (буквы x, w, q). За последнее десятилетие в парламент Литвы минимум трижды вносились соответствующие законопроекты. Причем, обычно сразу в двух версиях — либеральной (с написанием оригинальной фамилии на основе букв латинского алфавита на основной странице паспорта) и консервативной (с написанием иностранной транскрипции только на дополнительном листе). Но окончательное решение так и не было принято. Сейчас на рассмотрении депутатов литовского Сейма находится очередной подобный законопроект. Его подачу инициировало правительство. Но легкой судьбы поправкам не обещают. Критики либерального написания имен и фамилий утверждают, что это принизит конституционный статус государственного литовского языка и что могут возникнуть затруднения при прочтении нелитовских фамилий.

Другой символический для литовских поляков вопрос — топонимы. Хотя Рамочная конвенция предусматривает право в местах компактного проживания меньшинств на установку «указателей традиционных местных названий, названий улиц и других топографических указателей» на родном языке, в 2008 году Вильнюсский административный суд распорядился убрать по всей стране названия улиц на польском и русском языках. До этого двойные таблички в районах компактного проживания нацменьшинств висели на протяжении 15 лет. Основанием для решения был Закон о госязыке, который предписывает, что все публичные надписи должны быть только на литовском языке.

Правило о моноязычных табличках касается даже табличек на частной собственности, установленных гражданами за свои деньги. Нарушение может караться штрафом до 350 евро. Широкий общественный резонанс получила история наказания главы Шальчининкского района Болеслава Дашкевича. Руководитель самоуправления, в котором 80% населения составляют этнические поляки, отказался снимать двуязычные указатели с частных домов против воли собственников жилья. За это решением суда ему был назначен штраф в размере 12,5 тысячи евро.

Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств в своем оценочном мнении указал, что запрет на двуязычные таблички не только нарушает конвенцию, но и «пренебрегает той важной символической ценностью для интеграции, которой служит подобное двуязычие для меньшинства» как знак того, что оно высоко ценится и приветствуется как часть общества.

Образование: по стопам Шадурскиса

Однако самым чувствительным вопросом для национальных меньшинств Польши все же остается вопрос образования. В Литве работают школы с русским, польским и белорусским языком обучения. До 2011 года страна проводила очень либеральную политику в отношении школ национальных меньшинств. Например, в отличие от Латвии и Эстонии здесь не применялся принцип языковых квот.

Сеть польских школ в Литве пережила интенсивное развитие в первые годы после восстановления независимости. Если в 1990 году число учащихся на польском потоке составляло примерно 11,5 тысяч человек, то в период с 1990 по 2000 год польские школы посещало ежегодно в среднем уже по 20-22 тысячи детей.

Но в 2011 году парламент Литвы утвердил новую редакцию Закона об образовании которая существенно ограничила присутствие языков нацменьшинств в учебной программе польских, русских и белорусских школ. Если в предыдущей редакции закона содержалось положение о праве на получение среднего образования (с 1 по 12 класс) на родном языке, то в новой редакции данного положения уже нет. Теперь учебные планы едины для всех школ. Исключение составляет родной язык в школах национальных меньшинств. Новый закон также уравнял нормативы комплектации классов для литовских и нелитовских школ. Из-за этого свыше десятка польских и русских школ оказались под угрозой реорганизации и даже закрытия. Тем не менее, формально ни одна школа пока закрыта не была.

Против реформы активно выступали организации нацменьшинств, представители самоуправлений, учебные заведения, родительские комитеты. Под призывом не принимать спорную редакцию Закона было собрано 60 000 подписей, люди выходили на пикеты, были отосланы письма в различные органы власти ЕС, включая Совет ЕС и Еврокомиссию. Но закон все равно вступил в силу. Новые программы образования начали внедрять с 1 сентября 2017 года. Самоуправление Вильнюса сейчас ходатайствует перед Министерством образования с просьбой предоставить статус полной гимназии одной русской и двум польским школам. Решение пока не принято.

Министерство образования Литвы объясняло необходимость реформы демографическими процессами (проблемами с комплектацией классов) и низким уровнем знаний литовского у выпускников нелитовских школ (в этом году в Висагинасе и Шальчининкай почти каждый третий выпускник не сдал государственный экзамен по литовскому языку и литературе на аттестат зрелости, в Вильнюсском районе экзамен завалили 19%).

Стоит добавить, что востребованность польских школ в последние годы растет. Если в 2014 году в первый класс польских школ поступило тысяча детей, то в 2015-м — уже 1 тысяча 20, а в 2016-м — 1 тысяча 60. В русских школах другая тенденция: если в 2015 году в первый класс отдали 1 тысяча 570 детей, то в 2016-м — 1 тысяча 490.

Фактор Путина

Жители Литвы польского происхождения хорошо владеет русским языком и как следствие находится в сфере влияния российских СМИ. По данным исследования Департамента нацменьшинств, действующему при правительстве Литвы, российские телеканалы смотрят 92% русских Литвы и 57,9% местных поляков.

Чтобы создать противовес российской телевизионной «картинке», с февраля 2018 года в местах компактного проживания поляков в юго-восточной части Литвы начнется ретрансляция польских телеканалов. Это решение принималось по инициативе литовских консерваторов и при поддержке Варшавы — официальные позиции Польши и Литвы во внешней политике, как известно, очень близки. Обе страны входят в группу наиболее жестко настроенных по отношению к России членов ЕС.

В бесплатный пакет польского вещания будут входить как информационные, так и развлекательные каналы (TVP Info, Kino Polska International, Kino Polska Muzyka International). Новая услуга будет доступна жителям Вильнюса, Шальчининкая, Швянчениса, а также Вильнюсского, Шальчининкского и Швянченского районов. На ретрансляцию программ планируется выделить 350 000 евро.

Стоит добавить, что популярную среди нелитовского электората, но оппозиционную в парламенте партию «Избирательная акция поляков Литвы — Союз Христианских семей», и особенно ее лидера Вальдемара Томашевского регулярно критикуют в СМИ за «пророссийскость». Несколько лет назад, например, на мероприятии 9 мая он был замечен с георгиевской ленточкой.

Бизнес-интересы помогут?

Отношение к польским нацменьшинствам в Литве связано и с тем, в какой стадии близости или отчуждения находятся двухсторонние отношения между Польшей и Литвой. Причем, в основе этих отношений лежат не гуманитарные, а исключительно экономические вопросы. Для Литвы важна поддержка Польши в достижении синхронизации электросетей с Западной Европой и давление на Белоруссию в связи со строительством Белорусской АЭС в Островце. Другим раздражающим фактором до недавнего времени был спор о тарифах на грузоперевозки. Но в июне этого года Литовские железные дороги и польская компания Orlen, контролирующая НПЗ в Мажейкяй, наконец подписали соглашение о расценках. В литовских и польских СМИ это событие было воспринято как начало нового этапа отношений. Очередное появление в парламенте законопроекта о написании фамилий только подтверждает эту версию.

Дискриминации нет, «фантомные боли» остались

Эксперты расходятся в оценках серьезности проблемы. Завкафедрой политологии в университете Витаутаса Великого, профессор Анджей Пукшто считает, что в отношении сегодняшней ситуации нельзя использовать слово «дискриминация». «В странах ЕС такого термина как «дискриминация национальных меньшинств» юридически не существует: перед вступлением в ЕС все страны-кандидаты ратифицировали Конвенцию Совета Европы о защите национальных меньшинств, и тем самым вопрос о положении национальных меньшинств был снят в ЕС с повестки дня. Вопрос о положении поляков в Литве поднимается именно со стороны польского правительства, так как двухсторонние отношения между Польшей и Литвой определяет договор, подписанный в 1994 году, и польская сторона регулярно проводит мониторинг ситуации», — заявил Пушто.

Представитель латвийской делегации в ПАСЕ, правозащитник Борис Цилевич придерживается другого мнения: ни членство в ЕС, ни факт ратификации Рамочной конвенции сами по себе не могут служить доказательством, что все в порядке. «Копенгагенские критерии уважения прав меньшинств были чисто декларативными, у ЕС не было, да и сейчас нет, ни юридических документов, ни механизмов, ни процедур, чтобы проверить, насколько государства-кандидаты их выполняли», — пояснил Цилевич в интервью DELFI. По мнению эксперта, в целом до 2010 года законодательство Литвы в отношении меньшинств было весьма либеральным, но потом началось постепенное ужесточение (в частности, в образовании). «Почему — мне трудно объяснить, вероятно, сказывается общая тенденция ухудшения «климата» по отношению к правам меньшинств в Европе, расцвет популизма, возможно, и какие-то внутриполитические факторы, не очень заметные со стороны — например, стремление использовать исторические «фантомные боли» для набора политических очков», — говорит Борис Цилевич.

Справка: из прогрессистов в консерваторы

Литва долгое время и обоснованно считалась наиболее прогрессивной в вопросах политики нацменьшинств: Литва была первой страной в Центральной и Восточной Европе, которая в 1989 году приняла Закон «О национальных меньшинствах». При Правительстве был создан департамент миграции и национальных меньшинств, главной задачей которого была забота о соблюдении прав меньшинств и сохранении национальной идентичности каждой этнической группы. После вступления в Евросоюз ситуация изменилась. В 2010 году утратил силу Закон «О национальных меньшинствах», новый закон до сих пор не принят. В 2009 году был также упразднен Правительственный̆ департамент миграции и национальных меньшинств. В 2015 году Департамент восстановили, но за время его отсутствия (и единой политики нацменьшинств) парламент Литвы в 2011 году утвердил новую редакцию Закона об образовании, которая существенно ограничила доступность образования на негосударственном языке. Сейчас Департамент пытается помочь отдельным школам нацменьшинств сохранить свою программу обучения, получив для этого специальный статус «удлиненных гимназий». Однако сама реформа уже запущена.

Литва. Польша > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332675


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 сентября 2017 > № 2328572 Леонид Бершидский

Польские националисты одерживают победу над ЕС в его собственной игре

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Националисты, которые руководят Польшей, проявили себя искусными игроками в их конфронтации с Евросоюзом, который уже обвинил их в подрыве диктатуры закона, но пока еще не ввел против них санкции в связи с этим. Президент Анджей Дуда (Andrzej Duda) представил то, что он назвал компромиссными предложениями по судебной реформе, которая сильно рассердила Евросоюз. Эта стало той оливковой ветвью, которую Евросоюзу стоит принимать только в том случае, если он тайно сожалеет о резкой критике в адрес польских властей.

Партия «Право и справедливость», которая помогла Дуде стать президентом в 2015 году, приложила массу усилий, чтобы поднять Польшу вверх по шкале авторитаризма. Она начала с установления жесткого контроля над польским конституционным судом (чье право трактовать основные законы не попадает под действие текущей реформы). Затем она взялась за государственные СМИ, которые она превратила в свои инструменты пропаганды. И она продвигала свои законы, не консультируясь с другими политическими силами, несмотря на то, что в парламенте она обладает лишь незначительным большинством. Все это время Евросоюз наблюдал за происходящим, мягко выражал свою озабоченность, инициировал «диалог» с польским правительством, который это самое правительство по большей части игнорировало.

Терпение Евросоюза, по всей видимости, лопнуло в июле, когда «Право и справедливость» провела через парламент три закона, вносящие серьезные изменения в нынешнюю судебную систему. Эти законы отправляют действующих судей верховного суда в отставку, предоставляют парламентскому большинству контроль над комитетом, отвечающим за назначение судей, и предоставляют Министерству юстиций широкий контроль над региональными судами.

Тогда первый вице-председатель Еврокомиссии Франц Тиммерманс (Frans Timmermans) решился на необычный шаг и пригрозил Польше Статьей 7 договора о ЕС — процедурой, в результате которой страна может лишиться права голоса в ЕС за неспособность поддерживать фундаментальные принципы и ценности союза. Прежде к этой статье ни разу не прибегали, и это была самая серьезная угроза, на которую только могли пойти чиновники Евросоюза. Тиммерманс ясно дал понять, что эта процедура будет запущена в том случае, если законы, касающиеся польской судебной системы, вступят в силу. Три дня спустя Дуда наложил вето на два закона из трех, оставив только закон о региональных судах. В связи с этим Евросоюз инициировал против Польши процесс о нарушении, однако кризис был на время сглажен.

«Право и справедливость» начала жаловаться на поведение Дуды, и создавалось впечатление, что президент поссорился со своими прежними союзниками. Это дало ему некоторую свободу в выборе такого варианта решения для Тиммерманса и других чиновников Евросоюза, который позволил бы ему сохранить репутацию. Дуда представил свое решение в понедельник, 25 сентября, и этот вариант мало чем отличатся от первоначальных законопроектов, предложенных партией «Право и справедливость» — по крайней мере по своему духу. Согласно предложению Дуды, действующим судьям верховного суда не нужно будет уходить в отставку немедленно — они должны будут сделать это, когда им исполнится 65 лет и 60 лет, если речь идет о женщинах (то есть треть судей должна будет подать в отставку уже к концу этого года). Президент также предложил создать две новые коллегии: одна из них должна будет заниматься необычными жалобами, состоять из политиков и получить право отменять решения верховного суда, а другая будет заниматься дисциплинарным производством в отношении судей. Согласно той версии реформы, которую продвигает Дуда, парламент будет и дальше выбирать членов Национального судебного совета — органа, который выбирает судей — но теперь уже для утверждения нужно будет получить три пятых голосов, а не простое большинство.

Кроме того, Дуда изначально предложил внести некоторые изменения в конституцию: если парламент не сможет выбрать членов Национального судебного совета, право сделать это получит президент. Когда Дуда обсуждал свой план с лидерами парламентских фракций сразу же после объявления о нем, он столкнулся с решительным сопротивлением: оппозиция выступает против внесения любых поправок к конституции, касающихся судебной системы, а «Право и справедливость» не хочет передавать президенту лишние полномочия. Поэтому Дуда быстро пошел на попятную, предложив другую схему: каждый член парламента должен голосовать за одного кандидата в этот совет. Это выглядело как уступка, однако в этом случае преимущество остается за партией большинства, особенно если учесть, что популистская фракция «Кукиз'15» хочет создать альянс с партией «Право и справедливость» в вопросах судебной системы.

Версия реформы, предлагаемая Дудой, преследует ту же самую цель, что и первоначальные законопроекты «Права и справедливости»: она нацелена на усиление политического контроля над судебной системой. Это вовсе не обязательно является плохой затеей: во многих развитых странах, включая США и Германию, политики играют важную роль в выборе судей. Сегодня судебное сообщество в Польше пользуется большей автономией, чем суды в этих странах, что может нести в себе риски для прозрачности его работы. Но Евросоюз уже сделал этот вопрос «красной линией» в отношениях с Польшей, поэтому поляки сейчас относятся к нему как к делу политического, а не правового характера. Лидер «Права и справедливости» Ярослав Качиньский продолжает говорить о разногласиях с Дудой, что создает впечатление, будто система сдержек и противовесов в стране работает, и заставляет Евросоюз принять «компромисс» Дуды. Однако на самом деле Дуда просто помогает Качиньскому воплотить в жизнь его идеи с минимальными изменениями.

Евросоюзу необходим было начать действовать раньше, когда партия «Право и справедливость» проехалась катком по конституционному суду. В текущем вопросе меньше определенности, и нет никаких гарантий, что Европейский суд отклонит польскую судебную реформу. Таким образом, многое указывает на то, что Тиммерманс готов уступить. Никто не упомянул о Статье 7, когда министры иностранных дел стран ЕС встретились в Брюсселе после объявления Дуды. Тиммерманс пообещал «очень внимательно изучить поправки» и попросил Польшу отправить их экспертной комиссии Евросоюза.

Однако не нужно проводить особо тщательный анализ, чтобы заметить, что суть предложений не изменилась. Если Евросоюз действительно намерен начать наступление на партию «Право и справедливость», ему стоит продолжить процедуру Статьи 7, а не попадаться на спектакль с «хорошим полицейским и плохим полицейским», который разыгрывают Дуда и Качиньский. Если Брюссель отступит и начнет искать новый повод для того, чтобы приструнить нелиберальное польское правительство, он никогда ничего не добьется. Поляки хорошо изучили его игры, и они достигли такого же мастерства, как и их союзник, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, который умеет ходить по краю пропасти без каких-либо серьезных последствий. Евросоюз этого не хочет: правительство, которое ведет себя безответственно по отношению к судам, СМИ и даже своим европейским союзникам, не может быть частью европейского проекта. Заставить это правительство предложить, в сущности, бессмысленный компромисс — это не победа, а самое настоящее поражение.

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 сентября 2017 > № 2328572 Леонид Бершидский


Россия. Евросоюз. Польша > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319148 Иван Крастев

«Восточная Европа без колониальной истории»

Die Tageszeitung, Германия

taz.am wochenende: Господин Крастев, Вы в Восточной Европе были свидетелем развала Советского Союза. Не видите ли Вы сейчас конец Европейского союза?

Иван Крастев: Нет, я не вижу конец Европейского союза. Однако мы не можем больше воспринимать ЕС как нечто само собой разумеющееся. Вещи. которые до сих пор казались невероятными, стали вдруг вероятными. Например, Брексит имеет большое психологическое влияние, также вырос страх перед неправильными политическими решениями. Но что, собственно говоря, мы понимаем под концом? Ограниченную свободу передвижения? У нас много теорий по европейской интеграции, но ни одной по роспуску ЕС.

— В Вашем новом эссе «Сумерки Европы» Вы изучаете линии разлома, которые сейчас пролегли через ЕС. Одним из самых тяжелых последствий кризиса с беженцами, по Вашему мнению, является раскол между Западной и Восточной Европой. Почему?

— Кризис с беженцами углубил политические и культурные разделительные линии, которые были и раньше. У восточноевропейских стран нет колониальной истории. Они менее привычны к тому, чтобы жить в одном обществе вместе с мнимыми чужаками, чем западные европейцы. В такой стране как Польша этническая однородность стала фундаментом национального государства. Вид чужака на границах собственной страны действует на многих восточных европейцев как смертный приговор для их довольно маленьких этнических групп.

— Страны на так называемом балканском маршруте были для беженцев скорее транзитными странами.

— Да, но неприятие чужого всегда сильнее там, где чужих почти нет. Нет ничего хуже, чем воображаемый иностранец, мигрант или беженец. Даже такие меньшинства как рома в таких странах, как Румыния или Венгрия, в течение веков так и не были толком интегрированы. То есть люди спрашивают себя сегодня, почему они должны принимать еще больше людей с абсолютно другой культурой. Более либерально настроенные люди, живущие там, хотят выехать в западноевропейские страны. Это еще больше усиливает чувство неуверенности.

— Означает ли Европа, например, для болгарина нечто совершенно иное, чем для нидерландца?

— Безусловно. Некоторые страны уже семьдесят лет являются частью европейского проекта. Они совсем иначе привыкали к этому союзу. В 1989 году праздновали прежде всего открытие границ. От этого выиграли многие восточные европейцы, которые сегодня работают за границей. Однако теперь эти открытые границы стали для них угрозой, потому что особенно в их родных странах особенно активно высказывались против приема беженцев. Но с усилением риторики против чужаков в Западной Европе также и рабочие мигранты из Восточной Европы могут скоро стать жертвами. Это было видно после голосования по Брекситу, когда в Англии участились случаи нападения на поляков и других мигрантов.

— Вы пишете в Вашем эссе, что восточноевропейские государства не разделяли космополитические ценности, которые лежат в основе европейской идентичности.

— Одним из больших различий является то, что означал 1968 год для Западной и для Восточной Европы. На Западе были солидарны с движениями за деколонизацию также и с учетом собственной колониальной истории и последствий второй мировой войны. Тогда появилось очень мультикультуралистское мышление. В Польше или в Чехословакии в 1968 году демонстрации были похожи более на национальное пробуждение. Люди там сопротивлялись советскому империализму, который восточноевропейские режимы пытались узаконить с помощью якобы интернациональной коммунистической революции. Это абсолютно иной мотив, чем на Западе.

— Проявляется ли это стремление к эмансипации и сегодня?

— Председатель польской партии «Право и справедливость» (ПиС), Ярослав Качиньский, является хорошим примером этого. Он уже всегда верил в то, что Польша может быть свободной и демократической только тогда, когда она будет полностью суверенной. Качиньский абсолютно против того, чтобы Польша делила свой суверенитет с кем-либо. Но Европейский союз в конечном счете организован именно вокруг этой космополитической идеи. Поэтому союзу надо искать эффективный средний путь. Однако это не может означать отмены открытых границ как беспроблемных, потому что они таковыми не являются.

— Думаете ли Вы, что такие страны как Словакия при распределении беженцев смогут все же пойти на компромисс?

— У восточноевропейского общества есть ощущение, что им это распределение навязывают. Правительство ФРГ решилось на открытие границ. Когда это привело к напряженности в Германии, то было решено морально обязать другие страны. Но по этому поводу не было никаких серьезных дискуссий. Это опять же позволило некоторым восточноевропейским главам правительств поставить под вопрос всю европейскую миграционную политику в целом. Это смешно, но некоторые страны не хотят принять даже тысячу человек.

— В Вашей новой книге «Сумерки Европы» Вы пишете о смысле и о бессмысленности референдумов и прямой демократии. Какое влияние оказали референдумы, как в 2016 году в Нидерландах по поводу договора об ассоциации с Украиной? 60% избирателей проголосовали против.

— Этот референдум был непостижим. Я думаю, что большинство нидерландских избирателей ничего не знает о договоре об ассоциации Европейского союза с Украи- ной, и оно и не интересуется этим. Это голосование показало, как политические группировки или даже правительство одной страны может получить популярность у людей. Они хотят показать, что выступают от имени большинства граждан. Если будет больше таких референдумов, то ЕС будет парализован. Я считаю их более опасными, чем возможные голосования по выходу из ЕС.

— Какую роль играет Россия в напряженных отношениях между Западной и Восточной Европой?

— В вопросе отношения Восточной Европы к России существует раскол. Польша и Прибалтика чувствуют, что им угрожает Россия. Опять же в Викторе Орбане Владимир Путин нашел самого сильного союзника в Европе. Я думаю, что Москва будет постоянно пытаться объединиться с отдельными странами Европы, но не с Европейским союзом как таковым. Это будет еще усиливаться, если отношения России и США останутся такими же плохими. Целью Москвы будет отделение ЕС от США, и это еще никогда не было столь многообещающим, как сейчас с президентом Дональдом Трампом. Отношения между США и Европой такие напряженные, как этого не бывало со времен второй мировой войны. Россия хочет этот разрыв в европейском обществе углубить и использовать, чтобы заставить опять же США пойти на переговоры по поводу санкций.

— Предоставляет ли напряженность в отношениях между Россией и США шанс для новой идентичности Европы?

— Европа должна сейчас, больше чем когда либо ранее, проводить более активную внешнюю политику и политику в области безопасности. Я думаю, что это не случайно, что Германия и Франция уже выступили с идеей о более автономной роли в области безопасности для ЕС. Развитие ситуации в Польше и Венгрии, конечно, усложняет объединение ЕС. И все же, даже если угроза из России и напряженность в отношениях с США представляют собой риск, я думаю, что здесь есть шанс продвигать вперед более эффективную внешнюю политику и политику в области безопасности.

Россия. Евросоюз. Польша > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 21 сентября 2017 > № 2319148 Иван Крастев


Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317517 Катажина Пелчиньска-Наленч

Самоизоляция Польши в ЕС выгодна России

Интервью с Катажиной Пелчиньской-Наленч — бывшим послом Польши в Москве, руководителем программы «Открытая Европа» в Фонде имени Стефана Батория.

Норберт Новотник (Norbert Nowotnik), Dziennik Gazeta Prawna, Польша

Польское агентство печати (PAP): После распада Советского Союза Россию много лет считали слабой периферийной постимперией, однако, нападение на Украину и последние выборы в США заставили мировую общественность «проснуться» и признать, что Россия остается опасной. Могут ли эти российские деструктивные возможности, которые мы увидели, представлять угрозу для Польши?

Катажина Пелчиньская-Наленч (Katarzyna Pełczyńska-Nałęcz): В польских общественных дискуссиях тема российских угроз звучит очень часто. О ней говорят эксперты и политики, а последние соревнуются во взаимных оскорблениях, выясняя, кто на самом деле предает интересы Польши, работая на Москву… На мой взгляд, нам, однако, недостает серьезного обсуждения, в котором прозвучат рациональные доводы в пользу того, что России следует опасаться. Таких разговоров очень мало. Можно сказать, что мы гораздо охотнее говорим о своих страхах, связанных с россиянами, чем пытаемся реально ограничить российское разрушительное влияние.

Я имею в виду не военную угрозу (мы должны знать, как ей противостоять), а так называемые гибридные операции, которые ослабляют Польшу изнутри и на международной арене. Речь идет о действиях, которые могут в будущем облегчить России манипулирование внутренней ситуацией в нашей стране. К сожалению, в последнее время мы могли наблюдать эти деструктивные российские действия во многих странах Запада: не только в США, но также во Франции и Германии. Сложно надеяться, что Польша станет здесь исключением. Она наверняка окажется в числе стран, против которых будут направлены российские гибридные операции.

— Как они выглядят?

— Россия использует слабые места других государств — например, политические и общественные разногласия. Понятно, что чем больше общество раздроблено в той или иной стране, тем оно слабее. Это, к сожалению, касается не только Польши, но и тех стран, государственные институты в которых недостаточно сильны. Москва умеет ловко использовать такого рода слабые точки для достижения своих политических целей. Имперской России выгодна изоляция Варшавы, ее ссоры с соседними странами, в особенности с Германией и Украиной. Очевидно, что изоляция нашей страны вписывается в российскую стратегию ослабления Запада и дробления Европы, то есть снижения роли таких государств, как Польша, в евроатлантических структурах. Россияне надеются, что в Европе возникнут неразрешимые конфликты, а отдельные государства не смогут сотрудничать друг с другом, в особенности в сфере противостояния российским влияниям.

— Вы можете привести конкретные примеры российских гибридных действий в Европе?

— Есть наглядный пример из Германии. Это разлетевшаяся в 2016 году по российским СМИ история 13-летней девочки, которую якобы изнасиловали в Берлине мигранты. На самом деле ничего такого не было, а россияне, запустив эту «утку», старались поднять волну антимусульманских и антииммигрантских настроений, чтобы убедить жителей Германии в ошибочности курса Ангелы Меркель. России выгодно, чтобы они оценивали канцлера негативно вне зависимости от того, какова ее политика на самом деле. Во-первых, Меркель и немецкая администрация стали оплотом европейской интеграции, а во-вторых, канцлер превратилась в основного европейского лидера, который выступает за сохранение антироссийских санкций.

Гибридные операции России до сих пор тщательно не исследовались, поэтому мы, к сожалению, вынуждены опираться здесь на различные догадки, которые могли бы подтвердить спецслужбы. Конечно, некоторые государственные ведомства, СМИ, неправительственные организации сообщают, что такие случаи имели место, однако, этого мало, чтобы оценить масштаб явления. В том, что это явление в Польше существует, я не сомневаюсь, но над этой темой у нас опущена завеса молчания, и это тревожный знак.

— Почему эта тема не звучит в общественных дискуссиях?

— На мой взгляд, это связано с возникшим сейчас в Польше политическим конфликтом. Можно с уверенностью утверждать, что россияне стараются воздействовать на определенные процессы в нашем государстве посредством националистических организаций. В этом нет польской специфики, россияне используют те же методы во многих странах: они поддерживают, например, «Национальный фронт» Марин Ле Пен и партию «Альтернатива для Германии», которая выступает с антииммигрантскими лозунгами. Польша — одно из многих государств, которое столкнулось с такими механизмами воздействия. В связи с этим государство (в особенности гражданские и военные спецслужбы) должно взять такого рода силы под особый контроль.

— Как могут выглядеть деструктивные действия Москвы в отношении Польши?

— Она может заняться формированием своей агентуры внутри националистических организаций, часть из которых занимает в большей степени пророссийскую, чем проукраинскую или пронемецкую позицию, что позволяет россиянам налаживать с ними контакты. Эти организации даже могут не быть пророссийскими, для проникновения в них достаточно, чтобы они негативно относились к украинцам или немцам.

Вполне правомерен вопрос: насколько действия и провокации тех или иных националистических группировок выступают плодом фантазии их собственных членов, а насколько инспирируются извне. Легко понять, что, например, эскалация польско-украинского конфликта выгодна россиянам. Источником такой эскалации могут служить как национализм сам по себе, так и влияние России, подпитывающей националистические настроения. Обращу внимание, что с организациями, выступающими за сильную и неделимую Европу, такой проблемы не возникает, ведь их деятельность не пересекается с интересами Москвы. Уже один этот факт должен склонять нас относиться к польскому национализму с особенной осторожностью.

— Но ведь вы согласитесь с тем, что усматривать в каждом критическом высказывании в адрес ЕС влияние пророссийских сил тоже неправильно. В таком случае мы отметем даже справедливые мнения об этой организации, назвав их проявлением повиновения Кремлю.

— Конечно, открытая дискуссия на тему Европейского Союза в Польше необходима, а его романтическая идеализация может нанести вред. Но одно дело — дискуссия, а другое — самоизоляция Польши в Европе, которая наверняка выгодна России.

— Москва также пытается вести активные действия в сфере исторической политики. Она, например, выступает против демонтажа коммунистических монументов, которым занялись польские власти. Стоит ли на этом фоне ждать инцидентов с осквернением польских мемориалов на российской территории, например, катынских некрополей?

— Я так не думаю, это не соответствует российскому сценарию. Осквернение польских могил в России, особенно военных кладбищ, противоречит тому образу, в котором россияне хотят предстать в Европе и в мире. В каждом цивилизованном государстве военные некрополи окружены особой заботой, а их разрушение считается варварством. Чаще всего обвинения в том, что они не заботятся должным образом о военных захоронениях, слышат от российских властей Польша и Украина, которые предстают таким образом «государствами-варварами». Сами россияне хотят продемонстрировать, что они в отличие от поляков и украинцев способны контролировать ситуацию на своей территории.

Если говорить об исторической политике, то Россия будет, скорее, продвигать свой собственный дискурс, отличающийся от нашего. Например, поблизости от польского военного кладбища в Катыни скоро появится экспозиция, рассказывающая о судьбе пленных большевиков в Польше. Это известная нам тема «анти-Катыни»: россияне стремятся обвинить наше государство в том, что оно умышленно уничтожило десятки тысяч красноармейцев, оказавшихся во время Польско-советской войны в лагерях для военнопленных. Россияне не занимаются уничтожением польского кладбища, но приравнивают катынское преступление к гибели советских пленных в Польше.

В этом контексте следует обратить внимание, что нападения вандалов на находящиеся в Польше могилы бойцов Красной армии, работают на русофобский образ нашей страны, который продвигает Россия. Сейчас сложно сказать однозначно, в каких случаях разрушение памятников красноармейцам (нарушающее польское законодательство) было инспирированной извне провокацией, а в каких — акцией одержимых националистов. В любом случае, если польское государство не сможет продемонстрировать силу и сдержать эти круги, они станут инструментом российских агентурных операций.

Контролировать силы, которые могут совершать провокации и раздувать конфликты на национальной почве — дело первостепенной важности. Без такого контроля мы вступим на путь дестабилизации государства. Это очень опасная игра. Некоторым кажется, что они способны использовать радикальные движения в своих целях, играть на их популярности и так далее, но они должны осознавать, что если внешний игрок даже частично подчинит эти силы себе, безопасность нашего государства окажется под угрозой. Не стоит забывать и о том, что на подготовку некоторых ресурсов требуются годы, но в подходящий момент их можно пусть в ход. Иллюстрацией этому служит аннексия Крыма. Украинцы не знали, что готовят там россияне, а в 2014 году внезапно оказалось, что полуостров отделяется от России. Москва много лет работала там над созданием выгодной для себя ситуации, а когда подвернулся подходящий момент, воспользовалась им.

— Как вы считаете, остается ли Польша для Запада авторитетом в сфере восточной политики?

— В какой-то мере да. Долгие годы Польшу считали таким авторитетом и особенно внимательно прислушивались к нашему мнению по Украине. С Россией в этом плане было сложнее. В последнее время из-за кризиса в контактах между Варшавой и европейскими институтами, а также отдельными странами ЕС к нам в этой теме стали прислушиваться меньше. Сильнее всего нашему имиджу вредят двусторонние проблемы. Во-первых, это отношения с Украиной, которые в последние 25 лет еще не бывали такими сложными. С одной стороны, на них оказывают влияние споры на тему истории, с другой — наши разногласия с Брюсселем. Из-за них Киев больше не считает Варшаву своим адвокатом на европейской арене. Похоже выглядит ситуация с Россией, которая была готова сотрудничать с польским государством только при условии, что оно сохранит влияние на процесс принятия решений в Европе. Раз Варшава его утратила, Кремль больше не считает ее привлекательным партнером. В свою очередь, с нашей точки зрения, проблемы в отношениях с Россией и Украиной проистекают из их идеологизированной исторической политики, которая осложняет диалог.

— Перед лицом угрозы российского империализма стратегическое сотрудничество с Украиной должно стать для Польши приоритетом, однако, украинские власти выдвигают нам удивительные требования, например, по поводу восстановления памятника УПА (запрещенная в РФ организация — прим.ред.) в селе Грушовичи.

— Я считаю, что в этом историческом споре незрело ведут себя обе стороны — и Киев, и Варшава. Каждый ошибается по-своему. Варшава, которая справедливо, но, на мой взгляд, слишком резко поднимает тему, например, Волынской резни, забывает, что Украина ведет на востоке войну с Россией. Польское руководство не умеет отделять исторические вопросы от стратегических, а в некоторых высказываниях мы слышим, что стратегия даже становится заложницей истории. Кроме того, мне кажется, что Польша недостаточно твердо осуждает антиукраинские инциденты, которые происходят на территории нашей страны.

Киев же старается не замечать любые сложные для него темы, как, например, Волынская резня, выстраивая таким образом довольно плоский образ, прославляющий украинский народ. Такой курс явно контрпродуктивен, и к примирению с Польшей он не приведет. Украину оправдывает лишь ее очень молодая государственность и продолжающаяся война.

Я считаю, что существующие проблемы в настоящий момент решить невозможно. Единственный выход — это «согласие на несогласие», которое должны высказать обе стороны. Речь идет о том, что мы можем в чем-то не соглашаться, но одновременно — вести диалог, не позволяя разногласиям его парализовать. Другого выхода я сейчас не вижу. Придется подождать подходящего момента, когда обе стороны станут более зрелыми и смогут окончательно нормализовать свои отношения, к чему следует стремиться и полякам, и украинцам.

Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317517 Катажина Пелчиньска-Наленч


Польша. Евросоюз. США. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 15 сентября 2017 > № 2311414

Польша надеется отсрочить проект «Северный поток – 2» при помощи США.

Польша «еще не использовала последние аргументы» против «Северного потока – 2», но пока не намерена их раскрывать.

Председатель правления польской энергетической компании PGNiG Петр Возняк высказал надежду, что США помогут республике если не остановить реализацию проекта «Северный поток – 2», то хотя бы отсрочить этот процесс на длительное время.

«Эти шансы есть с момента появления союзника. Речь идет именно о союзе, а не только о декларациях с американской администрацией, – заявил Возняк в эфире польской радиостанции RMF FM. – Я верю в то, что возможно нам удастся если не заблокировать, то надолго отсрочить этот проект».

«В этом нам помогает угроза американских санкций – инструмента, который американцы не отправили на полку, а действующего в случае необходимости», – сказал он, отметив, что «этот инструмент отталкивает инвесторов с европейской стороны». По словам Возняка, «мы говорим о еще не наложенных санкциях, но перспектива замораживания в США активов той или иной европейской компании в достаточной степени охлаждает энтузиазм желающих войти в общий проект с «Газпромом».

При этом глава PGNiG признал, что пока проект «Северный поток – 2» реализуется в соответствии с планом и должен быть завершен в срок – к 2019-2020 гг. По утверждению Возняка, Польша «еще не использовала последние аргументы» против «Северного потока – 2», но пока не намерена их раскрывать.

Один новый аргумент Варшава намерена озвучить в самое ближайшее время. Как пояснил Возняк, речь идет о немецком газопроводе Eugal, который должен стать продолжением «Северного потока – 2». По словам главы PGNiG, «Газпром» уже получил полный доступ к его мощности на 20 лет вперед.

«Северный поток – 2» должен пройти по дну Балтийского моря от российского побережья до побережья Германии. Пропускная способность каждой из двух ниток – 27,5 млрд кубометров в год. Капзатраты оцениваются в 8 млрд евро, а общая стоимость проекта с учетом привлечения проектного финансирования – в 9,9 млрд евро.

Польша. Евросоюз. США. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 15 сентября 2017 > № 2311414


Казахстан. Польша > Медицина > kapital.kz, 9 сентября 2017 > № 2301557

В ЮКО на заводе «Химфарм» запущен новый цех

Цех будет производить 200 млн таблеток в год

АО «Химфарм» запустило новый цех по выпуску твердых пероральных лекарственных средств. Проект нового цеха, мощностью 200 млн таблеток в год реализован при поддержке группы специалистов Polpharma. Об этом сообщает пресс-служба акима Южно-Казахстанской области.

В торжественной церемонии открытия цеха, посвященной 135-летию завода SANTO приняли участие аким ЮКО Жансеит Туймебаев, председатель Комитета по инвестициям Министерства по инвестициям и развитию РК Сапарбек Туякбаев, вице-министр Министерства экономического развития Польши Тадеушу Костинский, председатель Комитета фармации Министерства здравоохранения РК Людмила Бюрабекова, а также главные акционеры и партнеры компании SANTO и представители СМИ.

«Сегодня мы присутствуем на открытии нового цеха по выпуску твердых лекарственных форм АО „Химфарм“. Основанное в 1882 году АО „Химфарм“ — одно из старейших фармацевтических предприятий в республике. Сегодня этому предприятию исполняется 135 лет. С августа 2011 года акционером предприятия стала европейская группа компаний Polpharmagroup. В свою очередь, коллективу завода желаю больших успехов в работе, удачи во всех начинаниях и дальнейшего процветания», — сказал Жансеит Туймебаев.

Отметим, что компания Polpharma для обновления и производства новых видов фармпродукции инвестировало в АО «Химфарм» более 100 мл. долларов США. В настоящее время компания занимает ведущее место среди локальных производителей лекарственных средств и охватывает свыше 40 процентов объема рынка отечественных препаратов и 4 процента объема общего рынка лекарственных средств Республики Казахстан.

Новый цех создан в соответствии с требованиями GMP к производству фармацевтической продукции. Производственный цех по производству твердых лекарственных средств оснащен современным оборудованием. Сейчас здесь трудятся 72 человек, которые были специально обучены на лучших производственных площадках группы Polpharma. Стоимость производства, который является важной частью инвестиционного проекта в Шымкенте, составляет 13,5 долларов США.

Вместе с тем, благодаря поддержке правительства РК и акимата Южно-Казахстанской области SANTO имеет гарантированный объем закупок своих препаратов.

«Сегодня мы запускаем новое производство твердых пероральных лекарственных средств. Это уже третий с 2011 года новый цех на нашем заводе, построенный в соответствии с международным стандартом качества GMP. Наша компания движется вперед к намеченной цели — построению инновационной фармацевтической отрасли в Казахстане. Наши лекарства эффективно используются в амбулаторных и стационарных лечебных учреждениях Казахстана, и соседних странах. Мы гордимся, что успешно завершен еще один проект по стабильному и прорывному развитию SANTO», — сказал генеральный директор компании Ижи Урбанец.

Стоит отметить, что ассортимент выпускаемой продукции завода «Химфарм» состоит из более, чем 200 наименований генерических и оригинальных лекарственных препаратов 12 фармакологических групп. 90% продукции компания поставляет на внутренний рынок, 10% экспортирует в 5 стран: Россия, Кыргызстан, Таджикистан, Монголия и Туркменистан.

Напомним, в 2016 году товарооборот между Республикой Польша и ЮКО составил 13,3 млн долларов, а с начала текущего года — 8,5 млн. долларов.

Казахстан. Польша > Медицина > kapital.kz, 9 сентября 2017 > № 2301557


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 1 сентября 2017 > № 2293505 Януш Корвин-Миккэ

Евродепутат: «Угрозы санкциями Польше – это игра Брюсселя»

Недавно Польша оказалась в центре внимания благодаря скандальной судебной реформе, спровоцировавшей волну протестов по всей стране. Из-за законопроектов, по сути ставящих судебную систему в прямую зависимость от кабинета министров, для Польши на горизонте замаячила угроза санкций Еврособща. На этом фоне Варшава потребовала от Берлина возместить ущерб, нанесенный Польше во Второй мировой войне. Чем окончится противостояние Польши с Евросоюзом? И есть ли опасность, что протесты в Польше перерастут в польский «майдан»? Об этом в интервью «Евразия.Эксперт» рассказал евродепутат от Польши и участник пяти президентских выборов в новейшей истории страны Януш Корвин-Миккэ.

- Какие проблемы в отношениях между Польшей и Брюсселем привели к сегодняшнего обострению ситуации и угрозам ввести санкции?

- Нет «отношений». Существует только одно отношение: подчинение. Третья Польская республика, ратифицируя Лиссабонский договор, отказалась от суверенитета. У нее, конечно, есть автономия, и существует спор относительно границ этой автономии, так как договор очень непонятный. Правящая сегодня партия «Право и Справедливость» проводит череду реформ, которые не нравятся оппозиции. И оппозиция делает все, чтобы заинтересовать Брюссель ситуацией в моей стране. К счастью, создатели ЕС специально сделали европейское право неясным, чтобы было пространство для его интерпретации на свой лад. Польское правительство пользуется этим, утверждая, что не нарушает европейское право.

- В Польше то и дело вспыхивают протесты против скандальной судебной реформы. Ранее в Варшаве и других городах страны десятки тысяч людей вышли на улицы, выражая свое возмущение законопроектом, инициированным правящими консерваторами. Так ли уже необходимо было вносить изменения в спорный законопроект о Верховном суде?

- Считаю, что должна быть проведена основательная судебная реформа, и то, что, хотела провести правящая партия («Право и Справедливость») не является таковой. Сегодняшний вариант «судебной реформы» – это замена людей, которые служили когда-то властям ПНР (Польской Народной Республики), на людей, которые будут служить правящей партии «Право и Справедливость».

Такая «реформа» значительно опаснее, чем ее отсутствие, так как ПНР никому уже распоряжений не дает. Эти судьи не будут независимы. Они будут исполнять распоряжения властей.

Считаю нужным напомнить, что в 1885 г., когда судебная власть была коррумпирована, были проведены реформы (в течение 2-х лет), и коррупция исчезла. Уверен в том, что должны действовать специальные суды, называемые «колпачными» (как уже было в Польше), которые скрытно бы отстраняли от дела тех судей, которые не достойны своего звания.

- Почему польский народ не поддержал правящую партию?

- Ярые сторонники «Права и Справедливости» поддержали закон, но практически никто из них закон не читал. Поэтому я не уверен, что люди, поддержавшие этот закон, действуют сознательно.

Те люди, которые закон не поддержали, просто не хотели тоталитаризма, когда судебная власть становится зависимой от генерального прокурора (кем в Польше после проведенных ранее реформ является министр юстиции).

Я много лет утверждал, что нужно разделить функции генерального прокурора и министра юстиции. К сожалению, ПиС и ее реформы приведут к худшему результату.

- Могут ли антиправительственные протесты в Польше перерасти в аналог «майдана», то есть привести к смене власти? Чем все это закончится?

- Ничем. «Право и Справедливость» наступила на горло песне «Гражданской платформы» (предыдущая правящая партия Польши - прим. ЕЭ) и посткоммунистической системе в лице «Союза левых демократов». И именно эти силы выводят людей на улицу.

- Европейская комиссия запустила санкционную процедуру в отношении Польши из-за ее судебной реформы. Что это за санкции и какие могут быть последствия для экономики Польши?

- Я считаю, что никаких санкций не будет. Это игра Брюсселя для создания видимости. Как будто в ЕС больше не осталось интересных вопросов, кроме того, что происходит в Польше.

Санкций не будет, а если бы денежный поток из ЕС был приостановлен, то это положительно бы сказалось на Польше. Люди не думают, как достать деньги на ведение бизнеса, только как получить дотации из ЕС.

- Недавно Варшава потребовала от Берлина выплаты репараций за ущерб, причиненный во Второй мировой войне. Что стоит за этими требованиями и могут ли они быть удовлетворены?

- Считаю, что нет никаких шансов на репарации, потому что III Польская Республика является наследником Польской Народной Республики, а Польская рабочая партия отказалась от претензий на компенсацию. Есть только одна лазейка. После Варшавского Восстания Гитлер приказал уничтожить Варшаву. Эта было политическое решение канцлера III Рейха.

Это решение не обосновывалось никакими военными реалиями. Поэтому польские собственники, которых эти разрушения затронули, должны получить компенсацию. Если немцы не согласятся возместить ущерб, никаких последствий не будет. Однако будут и уже есть последствия самого требования Польши заплатить: волна негативного общественного мнения в Германии. Нужно быть не очень дальновидным, чтобы нападать с претензиями на две ведущие державы: ФРГ и РФ. Такой подход создает двух врагов и может привести к катастрофе. [Вместе с тем] нужно напоминать, что евреи (большинство жертв войны) были гражданами II Польской Республики, а не Израиля. Польша потеряла миллионы образованных докторов, находчивых юристов, способных торговцев и талантливых музыкантов.

- У Польши в последнее время обострились отношения практически со всеми соседями. Относительно спокойно с пока с Беларусью. Какой курс проводит Варшава в отношении Минска и с какими целями?

- В интересах Польши существование независимых Литвы, Беларуси и Украины. Поэтому Варшава должна поддерживать Александра Лукашенко. К сожалению, присутствует сильное давление Брюсселя, который везде хочет ввести демократию. Также существует сильное, но переменное влияние Вашингтона.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 1 сентября 2017 > № 2293505 Януш Корвин-Миккэ


Франция. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2314664 Дмитрий Добров

Макрон ставит Польшу на место

Дмитрий Добров, ИноСМИ, Россия

Напряженность в отношениях Польши со странами «старой Европы» вышла на новый уровень. В ходе своей поездки в Австрию, Румынию и Болгарию президент Франции Эммануэль Макрон от имени Евросоюза обрушился с наиболее жесткой за последние годы критикой в адрес нынешнего руководства Польши. Выступая в болгарской Варне на совместной пресс-конференции с президентом Болгарии Руменом Радевым, Макрон заявил, что Польша полностью отошла от европейского курса. Он назвал неприемлемой позицию правительства Польши и лично премьер-министра Беаты Шидло, отметив, что «польский народ заслуживает лучшего».

Поводом стала проблема «откомандированных» работников (travailleurs detaches). Это не гастарбайтеры, которые работают по законам принимающей страны. Речь идет о рабочих и специалистах из стран Восточной Европы, которые направляются по вахтовому методу (например, на полгода) в Германию или Францию, и при этом продолжают платить социальные отчисления в казну своей страны. Они получают значительно меньше своих западноевропейских коллег и практически вытесняют их с рынка труда. Варшава категорически отказывается принять предложения Франции по исправлению сложившейся ситуации, которая по сути означает «социальный демпинг». Справедливости ради надо признать, что исправлять ситуацию отказываются и другие страны Восточной Европы — так называемые «младоевропейцы».

Макрон отметил, что в вопросе трудовых отношений Варшава совершает очередную ошибку, которая ставит ее вне правового поля Евросоюза. — «Европа строилась в целях интеграции, а Польша подрывает сам смысл оказания структурной помощи», — сказал Макрон. Он напомнил, что Польша получает 18 млрд евро в год из фондов Евросоюза, и при этом отказывается проявлять солидарность буквально по всем вопросам общеевропейской политики. Проблема возникла уже давно: так, в марте этого года на саммите ЕС в Брюсселе тогдашний президент Франции Франсуа Олланд пригрозил Польше сокращением помощи, если она будет продолжать «плохо себя вести». Польское руководство ответило на это угрозами и оскорблениями.

Среди нарушений Польшей европейского права Макрон назвал также судебную реформу, которая нарушает базовые демократические принципы Евросоюза. В этой связи Еврокомиссия начала в конце июля процедуру, которая может привести к серьезным штрафным мерам, в том числе лишению Польши права голоса в ЕС.

Реакция Польши на заявления Макрона была чрезвычайно резкой.

Беата Шидло обвинила французского президента в недостатке опыта и посоветовала ему заняться проблемами своей страны. Она пожелала Франции таких же экономических успехов, которыми может гордиться Польша.

Список болезненных тем, которые разделяют Польшу и «старых» членов Евросоюза достаточно велик. В первую очередь, это проблема распределения мигрантов по квотам в странах ЕС. Польша категорически отказывается принимать мигрантов, ссылаясь на террористическую угрозу. На самом деле, как считают наблюдатели, речь идет об элементарном польском национализме.

Острые разногласия в отношениях Польши и Евросоюза начались в мае 2015 года с приходом к власти в Варшаве национал-консервативной партии «Право и справедливость» Ярослава Качиньского. Руководство партии не скрывает, что ее цель — строительство «Четвертой Речи Посполитой», возврат к Польше времен маршала Пилсудского. Были приняты «реакционные» с точки зрения Брюсселя нормативные акты — о назначении правительством руководителей СМИ, «полонизации» медиарынка, ужесточении закона об абортах, и уже упомянутая судебная реформа. Настоящей провокацией с точки зрения международного права стало недавнее требование польского правительства о выплате Германией репараций за ущерб от Второй мировой войны. Германия ответила отказом, имея в виду, что согласно послевоенным договорам в качестве репарации Польша получила немецкие земли — Померанию, Силезию и часть Восточной Пруссии.

Впрочем, Польша нарушала принципы европейской солидарности уже давно: в 2003 году она поддержала военную операцию США в Ираке, несмотря на возражения Германии и Франции. И на сегодняшний день польское руководство в большей степени ориентируется на Вашингтон, чем на Брюссель. Варшава опирается на США в области обороны, а также в реализации антироссийских энергетических проектов. В то время как Западная Европа заинтересована в углублении сотрудничества с Россией, Польша делает все, чтобы повысить градус напряженности на российском направлении. «Старая Европа» не может бесконечно терпеть выходки своего непослушного восточноевропейского соседа и призывает его к порядку. Нынешняя критика Польши со стороны Парижа — это также напоминание канцлеру Германии Ангеле Меркель, что она должна занять более принципиальную позицию в «польском вопросе» — по всему списку накопившихся противоречий. Ее постоянное стремление к компромиссу и нежелание призывать к порядку нарушителей европейских норм могут привести в конечном счете к развалу Евросоюза. Ведь пример Польши заразителен, ему следуют другие страны «Вышеградской группы» (Чехия, Словакия и Венгрия). Антагонизм между этой группой стран и Западной Европой налицо — не только в вопросе приема беженцев, но и в области трудового законодательства, демократических норм и внешней политики.

Франция. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 августа 2017 > № 2314664 Дмитрий Добров


Германия. Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 26 августа 2017 > № 2285417

«Мы являемся жертвами Второй мировой войны»

Заявления Варшавы о репарациях ведут к деевропеизации Польши

Александр Братерский

Правительство Германии заявило, что не собирается рассматривать вопрос о выплате Польше репараций за ущерб во время Второй мировой войны. Вопрос о выплате репараций — это политика повышения ставок не столько с Германией, сколько с ЕС, что пока приводит лишь к усилению позиций правящей консервативной элиты страны. К чему приведет риторика варшавских властей, направленная на деевропеизацию Польши, — в материале «Газеты.Ru».

Вопрос репараций Польше за ущерб, нанесенный нацистской Германией во время Второй мировой войны, ранее был урегулирован с польской стороны, заявил официальный представитель немецкого правительства Ульрике Деммер. Данное заявление стало ответом на слова премьер-министра Польши Беаты Шидло о том, что польское правительство имеет право затребовать от Берлина репараций.

«Польша говорит о справедливости. Польша говорит о том, что должно быть выполнено. Мы являемся жертвами Второй мировой войны. Мы являемся жертвами, которым ущерб никаким образом еще не был возмещен», — заявила польский премьер.

Кроме того, Варшава заявила, что не признает решение властей Польской Народной Республики отказаться от репараций, которые по соглашению между союзниками должна была выплатить стране образованная после войны Германская Демократическая Республика.

«Это неправда, что польское государство отказалось от причитавшихся ему немецких военных репараций. Это советская колония, именуемая Польской Народной Республикой, отказалась от части репараций», — заявил ранее глава минобороны Польши Антоний Мачеревич. Он также добавил, что документа, подтверждающего отказ Польши от репараций, не существует.

Против Германии и против ЕС

Вместе с тем стоит отметить, что отказаться от репараций, которые Польша могла получить в то время от социалистической ГДР, руководство Польши действительно убедили в Москве. Однако власти ПНР были недовольны этим решением.

Согласно документам комиссии по трудным вопросам в российско-польских отношениях, в 1957 году глава тогдашнего правительства Юзеф Циранкевич даже подверг сомнению советские расчеты относительно репараций, заявив, что они не соответствуют действительности.

Тогда же польское правительство произвело собственные расчеты и заявило, что сумма репараций, которую ПНР должна была получить от ГДР, была уменьшена более чем на $100 млн. Вопросы выплат подымались и позже, однако, чтобы не портить отношения, союзники СССР, ГДР и Польша старались не выносить их в публичное поле. В СССР «польских друзей» призывали не раскачивать лодку, указывая на то, что ПНР после войны получила часть бывших немецких территорий.

Сегодня многие эксперты считают, что вопрос репараций, поднятый правительством нынешней Польши, связан с общим осложнением отношений не только с Германией как страной, но с Германией как лидирующим центром ЕС. Как отмечается в материале, опубликованном на сайте экспертного центра Европейского совета по международным отношениям, «антигерманская кампания», которую ведет руководство нынешней Польши, «является симптомом деевропеизации польской политики».

Здесь же отмечается, что ответственность за сложившуюся в польско-европейских отношениях несет правящая ультраконсервативная партия «Право и справедливость» (ПиС).

По мнению экспертов центра, ситуация вокруг дебатов о репарациях демонстрирует, что «международные отношения Польши стали заражены примитивным подходом к морали истории и суверенитету со стороны ПиС».

Польский политолог Якуб Корейба считает, что, затевая спор с Германией, руководство страны во главе с президентом страны Анджеем Дудой и его политическим ментором — лидером ПиС Ярославом Качиньским не ставит целью удовлетворение своих финансовых претензий. «Они понимают, что это юридически, экономически и политически невозможно», — говорит эксперт.

По мнению политолога, руководство ПиС действует по «заветам» главы дипломатии СССР Андрея Громыко.

«Ее суть: повышение ставок до невозможного, чтобы потом можно было в чем-то уступить. Это тактический ответ на требования Еврокомиссии, касающиеся недавних реформ в сфере СМИ, правосудия и других сомнительных с точки зрения европейских ценностей законов», — подчеркивает эксперт.

Речь идет о недовольстве ЕС принятой недавно в Польше судебной реформой, которая дает больше полномочий властям во влиянии на судебные органы, ставя их в зависимость от законодательной власти.

К тому же в требованиях о репарациях звучат и личные мотивы борьбы Качиньского против своего политического соперника Дональда Туска, бывшего премьера Польши, который сейчас возглавляет Европейский совет. Политик может стать кандидатом в президенты на следующих выборах, чего опасается Качиньский. Как отмечает Корейба, Качиньский считает, что в период, когда премьер-министром страны был Туск, Польша превратилась в «немецко-российский кондоминиум».

В связи с этим, считает завсектором стратегических оценок Центра ситуационного анализа ИМЭМО имени Е.М. Примакова Сергей Уткин, главной задачей Варшавы стало «позиционирование правительства как единственного защитника польских интересов во враждебном окружении».

«Не исключено, что идеолог ПиС Качиньский действительно верит, что такого рода темам нужно отдавать приоритет. Для других стран ЕС, и прежде всего для Германии, такие инициативы — очередной повод сомневаться в возможности конструктивно взаимодействовать с нынешним польским руководством», — говорит эксперт.

Однако, несмотря на критику со стороны Германии и ЕС, для продвижения подобной политики у современного польского руководства крепкие тылы, так как правящую партию поддерживают 40% населения страны — в два раза больше, чем оппозиционную «Гражданскую платформу».

И против России

Идя на ухудшение отношений с Германией, руководство Польши также идет и на обострение отношений с Россией, которую Варшава продолжает обвинять в оккупации Польши после Второй мировой войны.

Новое дипломатическое обострение случилось после того, как руководство Польши отказалось включить Россию в комитет по строительству мемориала на месте концлагеря Собибор. Это вызвало возмущение российских властей, которые напомнили, что восстание в лагере, которое привело к освобождению части заключенных, поднял пленный советский гражданин Александр Печерский.

Ранее жесткую реакцию России вызвало решение Польши демонтировать более 500 монументов, связанных с эпохой социалистической ПНР, в том числе памятников советским воинам, которые освобождали Польшу от нацистов. Эти меры предусмотрены поправками в закон о декоммунизации.

В свою очередь, в России считают, что закон вступает в противоречие с соглашением «О захоронениях и местах памяти жертв войн и репрессий», подписанного РФ и Польшей в 1994 году. В Совете Федерации отметили, что действия Варшавы приведут к пересмотру действующего формата совместной работы с Польшей по сохранению и содержанию мест захоронения польских военнослужащих и гражданских лиц на территории России.

Отношения между Россией и Польшей в ближайшее время вряд ли наладятся. Одной из наиболее напряженных точек в отношениях обеих стран является ситуация вокруг останков самолета Ту-154 польского президента Леха Качиньского, которые в настоящее время находятся в России. Самолет пока не передан Польше, что провоцирует правящие круги и Ярослава Качиньского на выдвижение самых радикальных обвинений против Москвы. В 2016 году президент России Владимир Путин заявил, что самолет не передан польской стороне, так как следствие по делу о катастрофе в настоящее время не закончено.

Германия. Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 26 августа 2017 > № 2285417


Польша. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271147 Томаш Соммер

80 лет назад начался геноцид поляков

Томаш Коланек (Tomasz D. Kolanek), Polonia Christiana, Польша

Интервью с Томашем Соммером — автором книги «Антипольская операция НКВД 1937-1938 годов».

— Polonia Christiana: 11 августа 1937 года началась «Польская операция НКВД». Такая дата стоит на Оперативном приказе № 00485 народного комиссара внутренних дел СССР Николая Ежова. Этот документ положил начало геноциду поляков, живущих на советской территории.

— Томаш Соммер (Tomasz Sommer): На самом деле все началось примерно тремя месяцами раньше. В первую очередь убивали членов разных коммунистических организаций, в том числе Коммунистической партии Польши. Кроме этого, в особенности на Украине, шли начавшиеся в 1933 году процессы членов Польской военной организации. «В полную силу» геноцид, однако, развернули 11 августа 1937 года.

— Почему Вы не используете официальное название, а называете истребление поляков в 1937-1938 годах «Антипольской операцией»?

— Название «Польская операция» придумали историки, оно появлялось в некоторых документах. Но вы же не станете называть Холокост «еврейской операцией», вас в лучшем случае обвинят в антисемитизме. Поэтому, на мой взгляд, называть геноцид поляков «Польской операцией» нельзя, ведь такое название указывает, будто сами поляки что-то делали, или что эти действия носили польский характер.

Но операция НКВД — это нечто противоположное, поэтому название «Антипольская операция» кажется мне самым точным и верным.

— Как выглядела «техническая сторона» этой смертоносной операции?

— Если описывать кратко: появился официальный приказ, начались убийства. Поляков убивали одновременно с жертвами прочих «операций». Они попали в списки людей, подлежащих истреблению, вместе со многими другими. Те, кто приводил смертный приговор в исполнение, не вникали, на каком основании он вынесен, они просто спускали курок.

— Сотрудники НКВД не только убивали. Из Ваших книг следует, что они также занимались грабежами и разбоем.

— Да, но самым страшным была закрепленная оперативными приказами полная конфискация имущества: все, что принадлежало расстрелянному, конфисковали, а его семью выбрасывали на улицу. С родственниками поступали согласно Оперативному приказу № 00486: жен «врагов народа» отправляли в лагеря для взрослых, а детей — в лагеря для несовершеннолетних, которые преобразовали позже в нечто вроде детских домов. Из-за огромного масштаба репрессий их не удалось довести до конца. По примерным оценкам, такая участь постигла около 8 тысяч польских женщин и детей.

— Существовало ли какое-то юридическое основание, вердикты судов, на основании которых можно было «законно» убивать поляков?

— Геноцид проводился во внесудебном режиме, который в СССР начали использовать в 1936 году и постоянно «совершенствовали». Никаких приговоров или вердиктов о виновности не было! Основанием для выполнения приказа Сталина было соответствие определенным параметрам.

— Как выясняли, что человека им соответствует?

— Было семь пунктов. Подчеркну, что ни в одном из них слово «поляк» не звучит. Там идет, в частности, речь о членах Польской военной организации, «диверсионно-шпионских и повстанческих кадрах», а также о «наиболее активной части местных антисоветских националистических элементов польских районов». Если объединить эти пункты, четко видно, что этим параметрам соответствовали практически все поляки, жившие на территории СССР.

Это напоминает ситуацию с Холокостом. Ведь нет такого документа, в котором прямо сказано «истребить всех евреев». Немцы использовали разные формулировки, например, «окончательное решение еврейского вопроса». То же самое и с «Антипольской операцией»: формулировки «убить всех поляков» в документе нет, но там перечислены «категории врагов народа».

— Как выглядели казни?

— Как в Катыни: офицеры НКВД стреляли полякам в затылок.

— Что происходило потом с останками убитых? Ведь их было в несколько раз больше, чем погибших в Катыни офицеров.

— Даже в полтора десятка раз больше. Напомню, что помимо «Антипольской операции», которая была вторым по величине «компонентном» Большого террора, была также «Кулацкая» и другие менее крупные «национальные» операции, например, немецкая. Большой террор в целом унес жизни 750 тысяч людей.

Тела жертв лежат в безымянных могилах, которые находятся в окрестностях почти каждого крупного города СССР. Под Москвой, Киевом и Минском есть по меньшей мере несколько таких мест. Некоторые могилы уже обнаружены, но большинство до сих пор скрывается под землей.

— Удастся ли когда-нибудь установить имена всех жертв?

— Я думаю, при наличии политической воли это бы не представляло особенных трудностей. Мы знаем, где находятся интересующие нас документы, но без решения политиков не можем получить к ним доступ. Если в случае Холокоста никакой информации не было, часто приходилось ориентироваться на сообщения свидетелей или палачей, то в Советском Союзе все записывалось и попадало как минимум в три разных архива.

— Зачем геноцид так тщательно документировали?

— Все дело в коммунистической бюрократии и системе, в рамках которой она функционировала. Существовало нечто такое, как особый режим утверждения таких решений. Списки с фамилиями подлежащих расстрелу поляков отправлялись в Москву — «двойке», которая состояла из Николая Ежова и прокурора Андрея Вышинского. Именно они еще раз внимательно просматривали эти документы и утверждали их. Так что все списки с именами убитых поляков находятся, по всей видимости, в Москве. После утверждения документы возвращали на региональный уровень с приказом привести приговор в исполнение. После расстрела составлялись протоколы, которые возвращались в Москву. Эти документы доступны, например, на Украине.

Возвращаясь к вашему последнему вопросу: я думаю, при соответствующем желании властей мы смогли бы найти и идентифицировать всех убитых поляков.

— Почему все документы, связанные с «Антипольской операцией» сохранились, а на тему Холокоста почти никаких документов нет?

— У немцев было очень много времени (больше двух лет) на то, чтобы уничтожить все бумаги. Они знали, что проигрывают войну, и решили избавиться от улик. Кроме того, де-факто они убивали «незаконно», ведь их вождь, Адольф Гитлер, не отдавал официального приказа начать Холокост. В свою очередь, официальный приказ Сталина относительно «Антипольской операции» сохранился и находится сейчас в московских архивах.

Сталин оставался у власти до 1953 года, то есть в течение 15 лет «Антипольская операция» считалась не преступлением или геноцидом, а чем-то вроде «секретной акции». Позже, когда генералиссимуса сменил на посту Хрущев, сообщать об этом деле тоже не было нужды, тем более что украинец сам принимал активное участие в истреблении поляков. Потом об этой операции все забыли. Документы лежали в архивах, и никто в них не заглядывал.

— Пытались ли поляки спастись?

— Чаще всего они просто прятались во время советских облав, бывали случаи, когда люди объявляли себя умершими. Но, к сожалению, чаще всего поляки просто не знали, что происходит даже в тот момент, когда в их городке или деревне появлялись сотрудники НКВД.

— Почему «Антипольскую операцию» решили прекратить?

— Большую роль в этом сыграли кадровые перестановки, которые готовил Сталин: он хотел убрать товарища Ежова и поставить на его место товарища Берию. Большой террор, в том числе «Антипольская операция», был остановлен по его приказу от 22 ноября 1938 года. Уничтожение «недобитков» продолжалось до января 1939 года.

— И здесь появляются, пожалуй, самые важные вопросы. В чем был смысл Большого террора? Почему Сталин решил остановить машину истребления?

— Сталин хотел избавиться от реальных и воображаемых врагов, а поляки были одними из них. Руководствуясь принципом «смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика», он решил уничтожить всех одним махом. Однако в определенный момент созданная им система начала буксовать: на содержание убийц из НКВД и производство пуль для выстрелов в затылок не хватало денег. Здесь следует подчеркнуть один аспект: все привыкли говорить, что убийство поляков — дело рук НКВД. Но это не так, ведь эта организация только выполняла приказ Сталина! Конечно, сотрудники этого преступного органа выполняли приказ с особым рвением, но, тем не менее, ответственность за все несет Сталин, который контролировал ситуацию.

— Как относилось к «Антипольской операции» советское население?

— Так, как его научила пропаганда, называвшая поляков врагами народа. Простой советский гражданин не знал, чем занимается НКВД, но в 1937-1938 годах произошел резкий скачок количества доносов. В те годы, как во время Французской революции, для вынесения смертного приговора было достаточно одних подозрений, даже если приговоренный не был ни в чем замешан. Как я уже сказал выше, никто не занимался доказыванием вины, цель состояла в том, чтобы уничтожить «врагов народа»!

— По официальным данным НКВД, было убито более 111 тысяч поляков. Вы бы могли…

— Простите, но я вас перебью. Чего-то такого, как «официальные данные НКВД», не существует. 111 тысяч — это лишь приблизительная оценка, которую в начале 1990-х обнародовало общество «Мемориал». В своих изысканиях оно опиралось на документы, которые касались лишь части операции — как в плане временного отрезка, так и категорий расстреливаемых людей. Доклады о ходе «Антипольской операции» составляли в НКВД каждые 10 дней. Для этого создали специальное статистическое бюро, которое на основании поступающих рапортов подсчитывало количество убитых. Данные «Мемориала» — это лишь один из этапов этих подсчетов, и неизвестно — какой именно.

Есть еще данные профессора Мозохина, по оценкам которого до середины июля 1938 года погибли 93 тысячи поляков. Есть полные данные, касающиеся Украины. Эта цифра больше чем та, о которой говорит «Мемориал». На этом основании, как я полагаю, мы можем с большой степенью уверенности говорить, что жертвой Большого террора пали как минимум 200 тысяч поляков. С такой оценкой согласен историк Никита Петров, он называл эту цифру во время конференции, прошедшей в начале июля в польском Сейме.

— В конце нашей беседы я бы хотел задать вопрос о следующей «Антипольской операции», которая разворачивалась в 1941-1942 годах. Тогда СССР начал массовую депортацию поляков с польских территорий, захваченных им после 17 сентября 1939 года. Можно ли назвать убийства и отправку нескольких сотен тысяч поляков в Сибирь продолжением событий, происходивших двумя годами ранее?

— Разумеется. Это было то же самое, только в другой форме. Цель тоже состояла в том, чтобы уничтожить «самых активных поляков».

— Благодарю за беседу.

Польша. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271147 Томаш Соммер


Украина. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июля 2017 > № 2258042

Пора закопать этот труп

Исторические войны между Украиной и Польшей

Яцек Джеджина (Jacek Dziedzina), Gosc Niedzielny, Польша

Интервью с Лукашем Ясиной (Łukasz Jasina) — историком, сотрудником Польского Института международных дел (PISM).

Gość Niedzielny: Польский язык ближе к украинскому, чем к русскому…

Лукаш Ясина: Сходства можно даже точно подсчитать, украинцы сами часто отмечают схожесть наших языков.

- Однако договориться с ними о том, чтобы назвать исторические факты своими именами, у нас не получается точно так же, как с россиянами. Дело в их проблемах с исторической памятью или в нашей излишней придирчивости?

— Пожалуй, эта проблема касается в первую очередь украинцев, а не поляков. В Польше удалось провести много сложных дискуссий на тему нашей истории. Их результаты более или менее «переварила» польская интеллигенция. На Украине таких дискуссий было очень мало, там не происходило чего-то такого, как извинения президента Квасьневского (Aleksander Kwaśniewski) в 2001 году в Едвабно или президента Качиньского (Lech Kaczyński) в селе Павлокома в 2007 году (место массового убийства украинцев поляками в 1945 году — прим. Gość Niedzielny).

- Президент Украины Петр Порошенко в прошлом году преклонял колени на Волынской площади в Варшаве. Такого жеста мало?

— Преклонить колени перед жертвами — важный жест, недоставало только четкого заявления, кто несет ответственность за Волынскую резню. Это все равно, что отдать дань памяти жертвам концлагеря Аушвиц или Вольской резни (массовое истребление жителей варшавского района Воля 5-7 августа 1944 года — прим. пер.), но не сказать, кто выступал преступником.

- Удивительным образом оказывается, что находить с украинцами общий язык в исторических вопросах нам было проще при Кучме или Януковиче, которые представляли, скорее, российские интересы. Современный культ Бандеры и УПА (запрещенная в РФ организация — прим. ред.) носит выраженный антироссийский характер, но одновременно он совершенно неприемлем с нашей точки зрения.

— В Польше существует миф, что тогда было проще, но на самом деле проблемы с темой Волынской резни существовали уже при Кучме. В течение почти 20 лет (за исключением периода президентства Виктора Ющенко) на Украине старались не превращать историю в основной аспект политической жизни. Мотив патриотической борьбы украинцев не акцентировали так сильно, как сейчас, пытаясь сохранить баланс между постсоветской памятью и антисоветской традицией. Мы, разбираясь с историей, обратили критику в первую очередь на самих себя. Вначале поляки осудили акцию «Висла» (массовая депортация украинцев с территории юго-восточной Польши в 1947 году — прим. пер.), отдали дань памяти ее жертвам и жертвам других преступлений, произошедших на территории современной Польши. Мы много лет подряд давали украинцам шанс на ответ, старались сгладить проблему Волыни, решить ее путем компромисса. Однако никто не предполагал, что украинцев не будут заботить польские чувства. Откровенно говоря, мы приучили часть украинских элит к тому, что поляки не требуют от украинцев слишком многого.

- Источник проблем кроется в том, что украинцы считают Бандеру героем, который помогал их стране обрести полную независимость, а поляки стараются свергнуть его с пьедестала?

— Во-первых, Степан Бандера — это символ конкретного военно-политического движения, с которым у поляков возникают проблемы. Дело не в этой фигуре как таковой. Украинский Институт национальной памяти занимается прославлением политического движения, во главе которого некоторое время стоял Бандера. Вначале это движение, сотрудничая в 1941-1942 годах с немцами, совершило ужасные преступления против евреев, а потом хладнокровно уничтожило тысячи поляков в Восточной Галиции и на Волыни. Принятые в 2015 году законы прославляют это движение.

На Украине существует не культ Бандеры, а культ УПА, и это представляет для нас основную проблему. Украинцам сложно осознать, что сравнение этого культа, например, с почитанием в Польше Юзефа Пилсудского (Józef Piłsudski) не вполне уместно. Конечно, каждый может выбирать себе героев, но здесь ситуация выглядит так, как если бы немцы внезапно начали чтить нацистских преступников, а австрийцы — воздвигать памятники Гитлеру. Такие же проблемы на почве истории остаются у нас с Россией, которая тоже не готова каяться за геноцид против польского народа.

Украинские историки, которые пишут объективные книги на эту тему и учитывают в том числе польскую точку зрения, сталкиваются со сложностями. Автор, пожалуй, лучшей украинской монографии о польско-украинском конфликте периода Второй мировой войны, историк Игорь Ильюшин, не может сейчас найти работу. Представляется, что многие украинцы не готовы сейчас к такой дискуссии. Геноцид поляков пытаются изобразить польско-украинской крестьянской войной, но это неправильно, поскольку в таком случае ответственность за него возлагается на весь украинский народ. Украинский Институт национальной памяти, который сейчас задает тон исторической политике, ставит во главу угла прославление УПА и украинской революции 1919-1922 годов. По иронии судьбы, прославляя борьбу с россиянами, украинцы вступают в конфликт с поляками. Мы, признавая за украинцами право выбирать героев, не можем согласиться на то, чтобы такими героями становились люди, повинные в массовых преступлениях.

- Возможно, проблема возникает как раз потому, что у украинцев нет альтернативы? УПА ассоциируется у них в основном с противостоянием Советскому Союзу, а о том, что это движение носило антипольский характер, знают не все.

— У украинцев есть много героев, на которых можно было бы выстроить позитивную историческую политику, обращающуюся к теме борьбы с Россией и стремления к независимости. Между тем, украинцы действительно мало знают о том, какова была реальная роль УПА, а исторической политикой занимаются люди, которым по политическим соображениям выгодна идеализация этого движения, создание мифа.

Польша, в свою очередь, заинтересована в том, чтобы переводить на украинский и английский язык работы о том, что происходило в годы Второй мировой войны. Нужно создать польский исторический институт в Киеве и украинский — в Варшаве, которые займутся обсуждением исторических тем. Такие институты (они есть, например, у Польши и Германии) позволят дискуссиям перейти с политического уровня на уровень этих организаций. Сейчас желания Украины идти на компромисс с Польшей в исторических вопросах мы не видим.

- С Германией было, пожалуй, проще: сильный партнер, которому есть за что приносить извинения, в большей степени чувствовал себя обязанным протянуть нам руку. Украине, даже если она осознает за собой вину, сложнее выступить с инициативой, поскольку Польша выступает сильной стороной. Возможно, это проблема психологического свойства?

— Сейчас на Украине считают, что именно Польша больше заинтересована в Украине, а не наоборот. Многие украинские политики и публицисты часто подчеркивают, что они могут рассчитывать на поддержку других союзников из ЕС: Германии, Франции, Литвы. Польша Украине уже не нужна. Там считают, что это мы нуждаемся в ней, поскольку она играет роль буферной зоны, отделяющей нашу страну от России.

- Стоит признать, что украинцы во многом правы, ведь именно по этой причине Польша избрала политический курс, суть которого можно выразить лозунгом «поляк и украинец — братья».

— С объективной точки зрения Киев находится в гораздо более сложной ситуации, чем Варшава, поэтому ему нужен союз с нашей страной. Украинским элитам следует понять, что поляки придают большое значение исторической тематике. Сейчас на Украине не ценят контактов с Польшей, а из-за этого не осознают масштаб проблем, которые возникли в наших взаимных отношениях.

- Именно поэтому в день, когда украинцы получили право въезжать в ЕС без виз, президент Порошенко появился на границе со Словакией, а не с Польшей?

— Это был довольно неудачный жест, потому что именно Варшава выступает главным «адвокатом» Украины в деле соглашения об ассоциации. Она заслуживала знака внимания. Честно говоря, эти проблемы в исторической политике стали для украинского руководства оправданием для того, чтобы не придавать Польше особенного значения. Между тем, такие темы, как Волынская резня, — это неразорвавшаяся бомба. 20 лет назад о ней мало знали даже у нас, но сейчас она стала элементом нашей национальной памяти. Украинцы не понимают, что им придется заняться этой проблемой.

- Почему придется, если их самих она не тревожит, а в Польше они не заинтересованы?

— Эта тема может бросить тень на восприятие украинцев и украинское государство в Польше. Украинцы должны понять, что конфликт с Варшавой им невыгоден. К сожалению, нынешние украинские элиты, судя по всему, не в силах этого сделать. Они на самом деле не видят смысла в разрешении этого конфликта, поскольку Польша кажется им недостаточно важным партнером, чтобы идти ей на уступки.

- Становимся ли мы с такой неразорвавшейся бомбой удобным объектом для российских манипуляций, ведь Россия всегда использует конфликты в своих интересах?

— Украинское общество осознает, что провокации возможны, но в результате можно избрать легкий путь во многих сферах и начать списывать все на Россию. Если мы хотим, чтобы проект, о котором вы упомянули, «поляк и украинец — братья», оказался успешным, этим браться придется сказать друг другу всю правду. Невозможно прятать труп в шкафу, рано или поздно он из него выпадет. Пора позволить ему это сделать, поговорить о нем, а потом вместе его закопать.

Украина. Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июля 2017 > № 2258042


США. Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254465

Нового «ялтинского сговора» не будет

Интервью с бывшим послом США в Польше Дэниелом Фридом.

Агнешка Каминьска (Agnieszka Kamińska), Polskie Radio, Польша

— Polskie Radio: Тема безопасности в регионе Восточной и Центральной Европы получила особую актуальность в связи с агрессивными действиями России, поэтому я хотела бы спросить, как Вы оцениваете эту угрозу? И что мы можем сделать, чтобы спасти наш регион от, скажу прямо, войны? Как обеспечить его экономическое развитие? Еще несколько лет назад казалось, что этому ничто не мешает. Мы были уверены, что Европа будет становиться все сильнее, ЕС продолжит расширяться, трансатлантические связи укрепятся, а сейчас мы столкнулись с угрозами и новыми вопросами, в частности, в контексте России.

— Дэниел Фрид (Daniel Fried): Угроза со стороны России действительно существует. Российско-грузинская война и российские атаки, нацеленные на Украину, показали, что Москва стала агрессором. Именно президент Владимир Путин запланировал и организовал нападение на украинское государство. Тем самым он оказывает давление на всю Европу.

К счастью, Польша — член НАТО и Евросоюза, так что она не останется в одиночестве. Визит президента Дональда Трампа в Варшаву показал, что Вашингтон всерьез относится к своему союзу с Польшей, это хороший знак. Дело не только в словах: в Польше и странах Балтии впервые появились войска Альянса и США. Это огромный шаг вперед, который сделала администрация Барака Обамы и поддержала новая администрация. Польша не останется одна. Мы хотим, чтобы Европа была свободной и сплоченной. Нам уже удалось многое сделать в этом направлении, но работу следует продолжать.

— Что еще нужно предпринять в плане военного укрепления восточного фланга НАТО?

— Конечно, всегда остается поле для улучшений, но присутствие войск США и НАТО уже нельзя назвать символическим. Ничего подобного раньше не было, и это очень важно. Следует добавить, что риск агрессии не всегда связан с военной сферой. Она может иметь внутренний, пропагандистский характер, представать в виде коррупции или российских инвестиций, нацеленных на саботаж, подрывную деятельность.

Залогом безопасности в этом плане служит демократия, сильное государство с сильными государственными институтами и крепкой экономикой. Все это — элементы национальной безопасности.

— Недавно мы заключили предварительное соглашение о покупке зенитно-ракетных комплексов Partiot. Министерство обороны подписало меморандум на эту тему во время визита Дональда Трампа в Польшу.

— Самое время. Я помню, как десять лет назад польское руководство упрекало нас в нежелании создавать план по обороне Польши в рамках НАТО. Варшава была права: мы не были к этому готовы. Но сейчас появился и такой план, и войска, и соглашение по ЗРК Patriot. Есть прогресс. Сотрудничество между американским и польским руководством (как предыдущим, так и нынешним) развивается отлично.

— Вашингтон и Москва открыли новый этап в своих отношениях. Недавно произошла встреча Владимира Путина и Дональда Трампа, в связи с ней появились опасения, что они могут заключить соглашение, от которого пострадает наш регион.

— Я прекрасно понимаю, на каком историческом фоне у поляков появляются опасения, но такой губительный договор невозможен. Я не вижу ничего дурного в том, что Соединенные Штаты пытаются завязать сотрудничество с Россией в конкретных сферах, в этом есть польза, но оно не должно развиваться в ущерб интересам других стран и наших ценностей. Нельзя договариваться с россиянами через голову других государств. Моя страна в прошлом совершила много ошибок, но мы их уже не повторим.

— Какие это были ошибки?

— Плохо, что нас не было в Европе в 1930-х годах. Гитлер и Сталин получили возможность разделить Польшу. Эта катастрофа привела к Ялтинскому соглашению и разделу Европы. После крушения Ялтинской системы в 1989 году мы решили не повторять этой ошибки и завязать сотрудничество с Польшей в деле создания сплоченной и свободной Европы. Это удалось благодаря тому, что мы взаимодействовали с польским руководством, начиная с 1989 года. Правительства в Польше менялись, это были либералы, правые, посткоммунистические силы, но все они стали для нас отличными партнерами.

— Ситуация на Украине остается опасной: на Донбассе идет война, Крым оккупирован, перспектив к разрешению этого конфликта не видно. Есть ли какие-то пути выхода из него? Недавно был назначен новый спецпредставитель США по Украине — Курт Волкер (Kurt Volker).

— Я очень хорошо знаю Волкера, он семь лет был моим заместителем в Белом доме и в Госдепартаменте. Новая администрация сделала отличный выбор. Волкер занимал пост постоянного представителя США при НАТО, его отличает здравый взгляд на Россию, приверженность к свободе, а также теплое отношение к Польше и ее региону. Это последний человек, который бы решил заключать договоры, ущемляющие украинские интересы. Мы видим, что администрация Дональда Трампа относится к теме Украины со всей серьезностью.

Мы будем принимать участие в дипломатических действиях, нацеленных на освобождение Украины (ее оккупированных территорий — прим. Polskie Radio). Вначале в соответствии с минскими соглашениями необходимо урегулировать ситуацию в Донбассе. Российскую оккупацию Крыма мы не признаем.

Моя последняя работа в американской администрации была связана с координацией санкций — я был координатором Госдепартамента по этим вопросам. Взаимодействие с польским руководством складывалось отлично. Администрация Трампа уже несколько раз заявляла о том, что санкции будут действовать до тех пор, пока будет продолжаться российская оккупация.

США. Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254465


Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей

Владимир Макей: «Мы против развертывания вооружений НАТО в Польше и Прибалтике»

Министр иностранных дел заявил, что Белоруссия готовит «новые идеи», чтобы активизировать мирный процесс на Украине

Пилар Бонет (Pilar Bonet), Пилар Бонет (Pilar Bonet), El Pais, Испания

«Когда двое братьев дерутся, третий должен помирить их», — считает министр иностранных дел Белоруссии Владимир Макей, имея в виду Россию и Украину — две соседние славянские страны, между которыми возник конфликт из-за желающих отделиться от Украины Донецкой и Луганской областей и присоединения Крыма. «Мы не могли оставаться в стороне»,- заявил Макей в интервью El País в Минске, добавив, что Белоруссия готовит «новые идеи» чтобы сдвинуть с мертвой точки минский процесс, в котором под эгидой ОБСЕ участвуют Германия, Россия, Франция и Украина, а также представители мятежных республик.

«Мы крайне заинтересованы в том, чтобы мирный процесс на Украине динамично развивался. Раздувание конфликта, помимо экономических убытков, создает также военную опасность», — предупреждает Макей, который с 2008 по 2012 год возглавлял администрацию президента Александра Лукашенко. «У нас с Украиной более тысячи километров общей границы, что создает угрозу контрабанды оружия и нелегальной миграции. Президент Белоруссии выступил с рядом инициатив, но не все получили поддержку», — поясняет министр. «На некоторые конфиденциальные предложения не было получено ответа»,-уточняет Макей, имея в виду те, которые Лукашенко передал в Евросоюз через Дональда Туска, когда тот был премьером Польши.

Лукашенко хотел сыграть более активную посредническую роль в конфликте при помощи «более решительной позиции», но в то время «роль Белоруссии была неприемлема для наших западных партнеров ввиду санкций и его негативного образа»,- подчеркнул Макей. Впоследствии Лукашенко предложил, чтобы Белоруссия взяла на себя главную ответственность за «строгий контроль» на российско-украинской границе. «Эту идею не приняла ни одна из сторон»,- говорит министр, по мнению которого белорусская пограничная миссия могла бы быть претворена в жизнь при «помощи наших сил или с участием других».

Когда 12 февраля 2015 года были подписаны Минские соглашения, они казались «приемлемыми для всех, но потом, когда их участники разъехались по домам», начались разногласия, и «сейчас трудно сказать, кто прав. Необходим объективный механизм, который позволил бы точно контролировать степень совместного выполнения достигнутых соглашений или тех, которые могут быть достигнуты в будущем, и, в случае возникновения проблемной ситуации, предпринять меры по ее урегулированию. С этой целью необходимо созвать еще одну встречу, неважно где, возможно, с участием других игроков, таких как Евросоюз и США, в ходе которой обязать стороны прийти к конкретному соглашению и выполнять его»,- сказал министр, не вдаваясь в подробности и добавив, что урегулирование украинского кризиса вскоре будут обсуждать в Киеве Лукашенко со своим украинским коллегой Петром Порошенко.

После президентских выборов 2015 года в Белоруссии, прошедших без применения насилия, отношения между этой страной и Евросоюзом улучшились. Брюссель отменил санкции в отношении 170 граждан Белоруссии, включая самого президента, был возобновлен диалог о правах человека с Минском. Начиная с весны, граждане Евросоюза могут совершать безвизовые поездки в Белоруссию длительностью до пяти дней. Сейчас рассматривается возможность увеличения этого срока.

«У западной общественности меняется представление о Белоруссии»,- уверен Макей. Страна сейчас «находится в качественно иной ситуации». Во внешнеполитическом плане эта ситуация характеризуется «ухудшением отношений и противоречиями между двумя наиболее близкими нам славянскими народами». Во внутриполитическом — «положительными изменениями, которые позволили нам выйти на более высокий уровень отношений с Евросоюзом. Наша независимость укрепилась в результате наших усилий по развитию торговых и гуманитарных отношений с европейскими и американскими партнерами», — говорит он. С 7 по 9 июля в Минске проходило заседание парламентской ассамблеи ОБСЕ, на котором были приняты резолюции с осуждением российской политики на Украине.

У Белоруссии много визитных карточек: она член Союзного государства; вместе с Россией, Казахстаном, Арменией и Киргизией входит в ЕврАзЭС; участвует с НАТО в программе «Партнерство во имя мира» и с Евросоюзом в «Восточном партнерстве». Совместно с Россией и другими бывшими республиками СССР является членом ОДКБ и одновременно состоит в Движении неприсоединения. По словам министра, «Восточное партнерство» и ЕврАзЭС «совместимы, и, более того, мы хотели бы, чтобы между ЕврАзЭС и Евросоюзом установились более тесные отношения». Как считает Макей, сближение «необходимо и рано или поздно оно произойдет». «Если сейчас оно не происходит, то это из-за кризиса на Украине, уровень недоверия между Востоком и Западом огромный».

«Мы не стремимся вступить в Евросоюз, но хотим более активно работать в интеграционных структурах, возникших на постсоветском пространстве, такими как ЕврАзЭС, и одновременно развивать более тесное экономическое сотрудничество с Евросоюзом, поскольку оно усиливает нашу экономику, что в свою очередь позволит укрепить наш суверенитет и политическую независимость», — отметил глава дипломатического ведомства. «У нас нет намерения наносить ущерб отношениям с Россией, поскольку это наш союзник и главный партнер, но мы хотели бы, чтобы наша экономика была более диверсифицирована»,- подчеркнул Макей. На долю России приходится почти 52% всего торгового оборота Белоруссии. На втором месте находится Евросоюз, на долю которого приходится 22,5% белорусской торговли.

Россия имеет в Белоруссии два военных объекта, унаследованных от СССР (РЛС в Ганцевичах и центр морской связи недалеко от Вилейки). В 2016 году Москва хотела развернуть также свою группировку ВВС, но Лукашенко этого не разрешил. «Развертывание новых военных контингентов не способствовало бы укреплению стабильности и безопасности в этом регионе, поэтому мы категорически против развертывания натовских вооружений в Прибалтике и Польше. Ведь это вынуждает другую сторону принимать ответные меры и вызывает увеличение количества вооружений, как во времена холодной войны». С другой стороны, «еще одна иностранная военная база в Белоруссии не имеет смысла, поскольку современное оружие позволяет России столь же оперативно реагировать на ситуацию со своей территории. Мы не хотим быть еще одним фактором напряженности в нашем регионе».

Запад обеспокоен совместными военными учениями, которые Белоруссия и Россия намерены провести в сентябре. «Это военные учение, которые проходят каждые два года. Нужно дождаться их окончания, чтобы все убедились в абсурдности предъявляемых обвинений. Наши соседи могут быть спокойны, поскольку на территории Белоруссии никогда не возникнет война или угроза войны, а учения будут прозрачными, и мы пригласим наблюдателей из соседних стран, представителей ОБСЕ и аккредитованных здесь работников дипломатических миссий», — подчеркнул министр.

В то время как санкции и контрсанкции отягощают отношения между Россией и Западом, Белоруссия приглашает европейский бизнес к себе, чтобы таким образом получить доступ к евразийскому рынку. Россия не разрешает реэкспорт санкционных товаров через Белоруссию, но готова закупать товары, произведенные в Белоруссии. «Мы хотим создать совместное производство товаров, которые уже будут считаться белорусскими и смогут экспортироваться в другие страны ЕврАзЭС», — сказал в заключение министр. В июне Макей совершил первый визит главы белорусской дипломатии в Испанию. «Некоторые испанские компании уже развивают у нас активную деятельность», — отметил он.

Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей


США. Польша > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 июля 2017 > № 2235283 Максим Саморуков

Я привезу вам новый мир: что изменил визит Трампа в Польшу

Максим Саморуков

В ходе визита Трампа в Варшаву возникло новое, пока еще легкое, но уже заметное ощущение, что это не Америка встречается с Польшей, а какая-то часть Америки братается с какой-то частью Польши, но другие части в обеих странах это братание не очень одобряют. Либеральные поляки начинают считать либеральных американцев более своими, чем своих собственных консервативных соотечественников

Еще во время избирательной кампании перед президентскими выборами в США можно было заметить, что вопреки стереотипам гипотетической победе Трампа обрадуются не только в России. Саудовские принцы, израильские правые, иранские консерваторы – и без Кремля в мире набиралось немало сил, кому президент Трамп казался гораздо более удобным вариантом, чем Хиллари Клинтон. Не последними среди них были национал-популисты Восточной Европы, которые надеялись, что республиканский президент поможет им ослабить давление либеральных Берлина и Брюсселя.

После победы Трампа многие восточноевропейские лидеры не скрывали своей радости, с упоением рассуждая, что уже в ближайшее время они постараются встретиться со своим новым вашингтонским единомышленником. Тогда эти разговоры выглядели наивной бравадой, ведь при Обаме казалось, что Восточная Европа безвозвратно ушла из списка приоритетов внешней политики США. Но Трамп любит опровергать то, что всем кажется. Сначала он одним из первых принял в Белом доме президента Румынии, а потом начал свое второе международное турне с Польши.

Вроде бы все уже перестали чему-либо удивляться после того, как Саудовская Аравия стала первой страной, которую посетил новый президент США. Но Трамп не подвел и на этот раз: то, что разругавшуюся с ЕС Польшу поставили впереди всех остальных европейских стран и даже саммита G20, было не менее неожиданным.

На той стороне истории

Последние пару лет, после прихода к власти партии «Право и справедливость» Ярослава Качиньского, внешняя политика Варшавы выглядела очень печально. Если соседней Венгрии еще удавалось как-то уравновесить конфликт с ЕС развитием связей на Востоке, то Польша оказалась в полной изоляции. Последним внешнеполитическим триумфом Варшавы были выборы президента Евросовета, когда 27 из 28 стран ЕС проголосовали за то, чтобы продлить полномочия поляка Дональда Туска, и только один голос был против – самой Польши.

Проигрыш 27 к 1 ощутимо понизил рейтинги правящей партии, но вдруг на нее свалился такой невиданный в польской истории триумф: новый президент США выбирает Польшу первой страной для визита в Европу.

Зная качество сегодняшней внешней политики Варшавы, выбор Трампа никак нельзя объяснить успехами польского МИДа. Скорее тут постаралась польская диаспора в США, немало сделавшая для победы республиканцев на последних выборах. Но главную роль явно сыграли личные представления Трампа о прекрасном. Польша лучше всех в Европе вписалась и в основные лозунги его предвыборной программы, и в требования текущего политического момента.

Приехав в Варшаву, Трамп поддержал страну, которая исправно тратит на оборону положенные в НАТО 2% ВВП; перед встречей с Путиным доказал свою готовность дать отпор России; продемонстрировал Берлину и Парижу, что у него есть союзники в Европе; обработал поляков на тему покупки американского оружия и сжиженного газа. То есть выполнил все положенные пункты, причем без малейшего риска столкнуться с какой-то критикой или недовольством – только гарантированное купание во всеобщей любви, восхищении и благодарности. Доза чистого позитива перед неприятными разговорами на саммите G20.

Поляки со своей стороны не подвели, свезли тысячи людей автобусами со всей Польши – слушать в Варшаве выступление американского президента. Речь Трампа была составлена идеально. Она в полной мере учитывала то, что польская аудитория очень невысоко ставит всякие вопросы экономики, потенциальные выгоды от сотрудничества, планы на будущее. Для поляков гораздо важнее, чтобы иностранный лидер показал правильное отношение к ключевым моментам польской истории.

В свое время никакая скидка на газ или планы совместных проектов на миллиарды долларов не смогли бы улучшить репутацию Путина в Польше сильнее, чем довольно сдержанное осуждение пакта Молотова – Риббентропа и расстрелов в Катыни. Также и Трамп сейчас завоевал массовую польскую любовь не разговорами про LNG или верность пятой статье НАТО, а тем, что в одной речи упомянул и тысячелетнюю польскую историю, и вечную любовь поляков к свободе, и чудо на Висле в 1920-м, и подлость пакта Молотова – Риббентропа, и героизм Варшавского восстания, и Иоанна Павла II, и польскую набожность, и даже Шопена с Коперником. Там были все главные элементы польского исторического нарратива, причем в правильном, националистическом толковании. Разве можно сравнить эту сказку с Бараком Обамой, который по невнимательности умудрился назвать нацистские концлагеря «польскими».

Помимо правильного описания польской истории, в выступлении Трампа были и более адресные моменты – для нынешнего польского и европейского руководства. Наперекор брюссельской критике он поддержал Варшаву в ее нежелании принимать беженцев из исламских стран, в защите семейных ценностей, в отстаивании национальных традиций и в «борьбе с бюрократией». Последнее явно означало, что польское национальное руководство должно и дальше смело отстаивать свои позиции в конфликте с наднациональными структурами Евросоюза. Прямого упоминания ЕС вообще не удостоился.

Наконец, самое приятное для нынешних польских лидеров – Трамп не сделал ни малейшего намека на то, что в Польше сейчас проблемы с демократией, со свободой СМИ, с разделением властей. Эти проблемы стали, по сути, единственной темой в разговорах Варшавы с лидерами Западной Европы, а тут президент США выступает прямо перед зданием Верховного суда и ни слова не говорит о ползучем подчинении судов исполнительной власти, которое идет в Польше последние полтора года.

Трамп привез в Польшу полный переворот картины мира. Больше нет никакой изоляции, маргинальности и тем более путинизма. Теперь США вместе с Польшей защищают западную цивилизацию от исламских радикалов и зловредных козней России. Польша не изгой, а «сердце» и «душа» Европы, хранительница истинных западных ценностей. И уж, конечно, в Польше нет никаких проблем с демократией, а есть только правильное понимание свобод и традиций, о чем совершенно забыли в увлекшейся либерализмом Западной Европе.

Одним визитом Трамп разрешил главный психологический конфликт не только Польши, но и всей Восточной Европы последних лет. Он объяснил, что можно любить путинские методы и не любить Путина одновременно. Разговоры Брюсселя о путинизации Восточной Европы – это чушь. На самом деле идет трампизация Восточной Европы. Это Западная Европа сбилась с пути, а США и Восточная Европа на правильной стороне истории, они по-прежнему придерживаются истинных западно-американских ценностей.

Газ и оружие

После того как Трамп подарил Польше и Восточной Европе такую замечательную новую картину мира, говорить о практической стороне визита было бы как-то мелко. Единственным относительно практическим документом, подписанным в ходе переговоров, стало соглашение о покупке Польшей американских противоракетных комплексов «Пэтриот». Общая сумма контракта внушительная – около $8 млрд. Но переговоры об этой покупке начались еще в 2015 году между предыдущими президентами: Коморовским и Обамой. И нынешний документ не добавляет ничего принципиально нового, это по-прежнему декларация о намерениях, которая ни к чему не обязывает США.

Саммит Троеморья, в котором принял участие Трамп, – совсем туманная инициатива. Это всего лишь второй такой саммит в истории, причем на прошлый, в 2016 году, не сочли нужным приехать даже многие восточноевропейские лидеры, а тут вдруг целый президент США. Сами поляки не ожидали настолько высоких гостей, и им пришлось срочно переносить мероприятие из Вроцлава в столицу.

По всей видимости, Трамп осчастливил своим присутствием именно Троеморье потому, что инициаторами этого формата, который должен стимулировать сотрудничество двенадцати государств Центральной и Восточной Европы, выступили Польша и Хорватия. То есть две страны, которые активно продвигают идею импорта сжиженного газа в Восточную Европу. Польша в прошлом году уже запустила терминал LNG в Свиноустье, а Хорватия планирует построить свой в ближайшие годы на острове Крк.

Тема импорта сжиженного газа из США позволила Трампу одновременно поддержать американского производителя и в очередной раз опровергнуть свои связи с Россией – мол, он, наоборот, спасает Европу от российской газовой зависимости и «Северного потока – 2».

Эпизодические поставки американского сжиженного газа в Восточную Европу вполне возможны – они уже были в июне этого года в Польшу. Но вот перспективы массового импорта пока выглядят очень отдаленными. Двенадцать государств Троеморья (почти все сильно зависят от импорта из России) потребляют в год около 40 млрд кубометров газа. Запущенный в прошлом году польский терминал может принимать 5 млрд кубометров в год. Возможно, к 2020 году этот показатель увеличится до 7,5 млрд кубометров, но строительство новых терминалов пока не планируется – этот строили больше десяти лет.

В Хорватии проект LNG терминала на острове Крк обсуждают с 1990-х годов. С 2008 года обсуждают предметно, уже с конкретными инвесторами. Но пока даже строительство не начато – окончательное решение должно быть принято только в начале 2018 года, причем в прошлом сроки уже не раз переносились. Вместе с переносами уменьшалась и мощность терминала. Поначалу говорили о 10 и даже 15 млрд кубометров в год. Потом о шести, потом о трех, сейчас речь идет о 2,6 млн кубометров.

Это не говоря уже о том, что полякам не удалось добиться от Катара, где они закупают сжиженный газ, цен более низких, чем у «Газпрома». Мало того, долгосрочное соглашение с Катаром на поставку 1,4 млрд кубометров в год было заключено на условиях take-or-pay, и в тот период, на который терминал отстал от запланированного срока открытия, Польше приходилось выплачивать катарцам разницу между ценой в контракте и ценой, по которой Катар смог продать этот газ на рынке, хотя никаких реальных поставок в строящийся терминал в это время еще не было.

В принципе США пока и не нужен большой рынок – у них открыт всего один терминал, откуда за прошлый год экспортировали 4,4 млрд кубометров. А польская сторона явно готова переплачивать в обмен на красочные рассказы Трампа о ходе Варшавского восстания.

Поверх границ

В итоге поездка Трампа в Польшу оказалась исключительно приятной для обеих сторон, но все-таки там был один изъян, который мешал происходящему превратиться в полную идиллию. Визит получился очень партийным.

Когда стало известно, что Трамп поедет в Варшаву до саммита G20, все сразу вспомнили, как в 2003 году Германия и Франция отказались поддержать американскую интервенцию в Ирак. Тогда Вашингтон объявил, что есть Новая Европа во главе с Польшей, которые настоящие американские союзники, а есть Старая – сомнительной лояльности. Вот и сейчас Трамп, как когда-то Буш, хочет сыграть на внутриевропейских противоречиях, перетянуть на свою сторону более проамериканскую Восточную Европу, чтобы вместе противостоять Западной, с которой у него не ладятся отношения.

Ситуация действительно во многом похожа, но Польша сильно изменилась с 2003 года. Тогда в стране был надпартийный консенсус: конечно, надо держаться США, потому что Германия и Франция в любой момент нас предадут ради сговора с Россией. Американский президент считался безусловным авторитетом, а его визиты в Польшу – всеобщей радостью.

Другое дело 2017 год. Далеко не все поляки оказались рады приезду Трампа. Невиданное дело – в Варшаве несколько сотен человек вышли протестовать против визита американского президента, причем под типичными западными лозунгами: против сексизма, расизма, за экологию.

В крупнейших СМИ и среди оппозиции зазвучали скептические голоса, что союз с Вашингтоном – это, конечно, хорошо, но для нас важнее Брюссель и Берлин. Что Трамп – политик сомнительных достоинств. Что больше всего его приезду радуются мракобесные маргиналы, которых к тому же свезли на автобусах, как при советской власти.

В ходе визита Трампа в Варшаву возникло новое, пока еще совсем легкое, но уже заметное ощущение, что это не Америка встречается с Польшей, а какая-то часть Америки братается с какой-то частью Польши, но другие части в обеих странах это братание не очень одобряют. Конечно, национальная идентификация по-прежнему остается базовой на международном уровне, но постепенно теряет свою монополию. Либеральные поляки начинают считать либеральных немцев или либеральных американцев более своими, чем своих собственных консервативных соотечественников. Ярый националист Трамп разрушает психологические национальные границы гораздо успешнее, чем самые фанатичные космополиты.

США. Польша > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 июля 2017 > № 2235283 Максим Саморуков


Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек

Эта война сделала меня черствым

Интервью с журналистом Павлом Пенёнжеком.

Агнешка Лихнерович (Agnieszka Lichnerowicz), Krytyka Polityczna, Польша

Krytyka Polityczna: Война на Украине продолжается уже четвертый год, недавно была годовщина «референдумов», состоявшихся в двух непризнанных республиках. В результате военных действий, по разным данным, погибло до 10 тысяч человек. После прочтения вашей книги «Война, которая нас изменила», эта цифра производит больше впечатления. Вы пишите, что перелом произошел в 2015 году: время до конца 2014 было периодом напряженного труда волонтеров, когда государство практически перестало существовать, но зато произошел общественный подъем. В начале 2015 что-то изменилось: война утратила смысл. Что произошло?

Павел Пенёнжек (Paweł Pieniążek): Сначала вооруженные силы практически не функционировали, их собрали из относительно боеспособных подразделений и укомплектовали добровольцами. Появлялись добровольческие отряды, которые часто состояли из людей, не имевших ничего общего с армией. В первые месяцы там можно было встретить любого: продавца, менеджера, преподавателя, рабочего. На войну отправились все. В Крыму этого сделать не удалось: события там развивались слишком быстро. Ситуация застала всех врасплох: на Майдане еще не развеялся дым, а в Крыму уже все началось. К этому никто не был готов. С Донбассом было иначе: помня, что случилось в Крыму, все говорили: «Мы не позволим этому повториться». Удивительно, что такое количество людей было готово воевать. Если бы несколько лет назад кто-то сказал, что будет война, вызвалось бы человек 200, а тут тех, кто не искал никаких отговорок, нашлось много тысяч.

— В начале 2015 года наступил момент, когда война окончательно лишилась смысла, если в любом военном конфликте можно вообще искать смысл. Все реже стали звучать бравурные обещания, с которых до этого на Украине начинался практически любой разговор, что скоро над Донецком и Луганском будут развеваться украинские флаги. Что произошло, почему именно этот момент оказался важным?

— Это было окончание процесса, который начался с битвы за Славянск весной 2014 года или даже чуть раньше, когда российская армия активизировала действия в Донбассе. Говорилось, что туда стягивают несколько тысяч солдат, появились видеоролики, показывающие, что в Донбасс движутся танки и артиллерия. Ключевую роль сыграла битва за Славянск — небольшой город с примерно 20-тысячным населением, расположенный на востоке от Донецка. Казалось, что это очередной населенный пункт, который получится легко отбить, чтобы в итоге окружить Донецк. Но украинцев разбили, а сепаратистам по итогам первых минских соглашений удалось получить гораздо больше территорий.

Дальнейшие бои за Донецкий аэропорт в январе и феврале 2015 года стали заключительным этапом этого процесса. Украинцы стали говорить не о том, что все можно вернуть, а о том, что на это нет никаких шансов. Мысль была одна: лишь бы не потерять еще больше.

— Бои за Донецкий аэропорт — это интересный эпизод. С одной стороны, те, кто сражался за него до самого конца, стали героями. С другой, из вашей книги следует, что эта борьба была бессмысленной. Напрашиваются вопросы, существовала ли какая-то реальная достижимая цель?

— Я провел неделю в поселке Пески, который находится неподалеку от аэропорта. Я разговаривал с бойцами из «Правого сектора» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.), спрашивая, чего они добиваются. Они стояли в старом терминале Донецкого аэропорта, но отступили, когда сепаратисты и Киев заключили соглашение. Руки сепаратистам они не подавали и не вступали с ними ни в какие контакты. Эту операцию сильно критиковали, а большинство участников боев понимали, что аэропорт, над которым летают снаряды, и от которого остались только бетонные плиты, — это политическая, а не стратегическая цель. Важно было продемонстрировать символический аспект борьбы, мощь Украины и то, как сильно она страдает от российской агрессии.

— Вы пишете так: «Спустя три года после начала вооруженного конфликта на востоке Украины его перестали называть "войной, которая нас изменила". Сила его воздействия на общество преуменьшается, тема вытесняется из сознания, будто в этом кроется нечто мрачное, в чем никто не хочет признаваться». Кого и как изменила эта война?

— Я считаю, что она изменила всех. Мы говорили о добровольцах, которые рисковали собственной жизнью и отправились на фронт защищать то, во что они верили: идею, что Украина вернет себе прежние границы, изменится к лучшему, обретет хорошее руководство. Так подействовал Майдан. Сепаратисты тоже пережили разочарование: победа в Луганске спасла их от полного краха, возможно, дала им вторую жизнь, но перечеркнула их мечты. Боевики, с которыми я встречался, считали, что им нечто причитается: они воевали за Новороссию, за те украинские районы, в которых должно было появиться новое государство. Они на самом деле верили, что могут его создать. Я не буду судить, насколько они были правы, но они так говорили.

— Интересно, сколько людей на самом деле в это верило, а сколько руководствовалось экономическими мотивами, я имею здесь в виду российскую поддержку, о которой вы пишете…

— Я не проводил исследований, так что я не знаю. По моим ощущениям, многие действительно в это верили. Можно сказать, что их обманывали, что они верили пропаганде, но вера была настоящей. Сейчас они чувствуют, что их использовали. Эти чувства разделяет также несколько сотен иностранных наемников, принимавших участие в этом конфликте. Сейчас они говорят, что цель войны стала расплывчатой, а они воюют не за то, что им говорили. Никаких идей в этом конфликте нет, это просто бизнес.

— Ваша книга — это в значительной мере рассказ о нарастающем разочаровании, вытеснении из сознания. В рецензии на обложке Людвика Влодек (Ludwika Włodek) пишет: «Эта книга должна войти в списки обязательного чтения. Лучше всего для всех, но хотя бы для двух групп: для юношей в возрасте 18-23 лет, которым слишком часто кажется, что война — это романтическое приключение, и для мужчин 40-50 лет, которые не рвутся сражаться сами, но любят отправлять на войну других». На мой взгляд, у вас вышла пацифистская по духу книга. Она показывает, что война становится трагедией на разных уровнях: на индивидуальном, социальном, экономическом. Насколько это произведение родилось из ваших репортажей, а насколько стало личной историей?

— В первую очередь я хотел показать, какими последствиями оборачивается война. Кто агрессор, а кто жертва понятно, но я хотел продемонстрировать, что страдают обе стороны конфликта. И неважно, кого мы считаем «хорошей» стороной, а кого «плохой»: последствия отражаются на обеих. И эти последствия ужасны. Это не романтическая история об армии, которую мы часто видим в фильмах. Возникает множество проблем, которые невозможно решить, все становится тоскливым и гнетущим.

— В вашей книге почти нет элементов, которые бы рисовали героический образ войны. Вы только иногда упоминаете людей, которые рисковали жизнью за других украинцев, за братьев, за родину…

— А еще за идею. Многие мои собеседники говорили, что они воюют за свободу. Один человек рассказывал, что если бы Украина напала на Россию, он, скорее всего, пошел бы воевать за россиян. Но произошло наоборот. Украина, как он решил, оказалась прогрессивной стороной: там произошла демократическая революция, люди боролись за лучшую жизнь. На них напал враг, который даже не преследовал каких-то своих интересов, не хотел что-то захватить, а просто стремился дестабилизировать ситуацию.

— Если бы мне пришлось выбирать символ этой войны, я бы назвала Пески — город в предместье Донецка, что-то вроде Пясечно для Варшавы, который внезапно разрезала линия фронта. Вы описываете это как постапокалипсис: солдаты захватывают дома, всюду руины. Городок лежит на линии фронта, который кажется замороженным, но остается действующим. Как выглядят сейчас такие места, как они живут? Живут ли они вообще? Действительно ли они становятся все более независимыми от Украины?

— Следует разделить то, что происходит в Луганске, и то, что происходит в Донецке. Еще до войны первый был менее развитым, его называли островом, забытой частью страны. Я был там в прошлом году, разница очень заметна. Донецк полон народа, всюду, кроме нескольких сильно разрушенных районов, продолжается нормальная жизнь: открываются новые рестораны, предприятия, многим людям удалось заработать на этой войне.

В конце 2012 года я был в Донецке и разговорился с продавщицей в парфюмерном магазине. «Как цены? Наверное, все подорожало?» — спросил я. «В принципе стало дешевле: раньше мы закупали товары только на Украине, а сейчас и оттуда, и отсюда, мы диверсифицировали поставки», — ответила мне она.

На улицах много людей, пробки. Отзвуки боев долетают до центра города, а когда ситуация обостряется, слышны залпы артиллерии. Но люди продолжают жить, они привыкли. До сих пор действует комендантский час, вечером выходить из дома нельзя. С другой стороны, в гостинице работает клуб, если сказать, что ты постоялец, можно просидеть там до поздней ночи и выйти после наступления комендантского часа. Все гибко.

— В Луганске пусто?

— Люди туда не вернулись. Сейчас там осталось меньше половины прежнего населения, около 40%, сложно сказать точно. Луганск производит гнетущее впечатление, хотя бои там закончились в конце сентября.

— Я бы еще хотела спросить о сегодняшнем смысле этой войны. Страшнее всего то, что все закончится, как в других непризнанных республиках, например, в Приднестровье, сказали вы однажды. Иностранный журналист приедет туда, посмотрит и сделает репортаж об экзотическом образовании — парагосударстве.

— Люди, которым захочется перенестись в Советский Союз, смогут приехать на это посмотреть, как в цирке.

— Как эти республики живут, функционируют? Насколько они коррумпированы? Строят ли они какие-нибудь планы на будущее или просто выживают?

— Зависит от того, как на это посмотреть, но перспектив у непризнанной республики мало. Если не случится ничего непредвиденного, что принципиально изменит ход событий, они продолжат влачить существование, которое, как в Приднестровье, будет оплачивать Россия, выделяя (все более скоромные) суммы на социальные нужды. В 2014 году многие надеялись, что все закончится так же быстро, как в Крыму или Донецке, а потом люди заживут, как в Москве. Сейчас от этих мечтаний ничего не осталось, никто не ждет никаких перемен. Ситуация застряла в мертвой точке. Все пытаются как-то выкрутиться, выжить, и хотя некоторым удалось на войне заработать, в основном люди от нее пострадали. Они живут благодаря гуманитарной помощи. Их положение зависит от того, где они очутились: хуже всего в прифронтовой зоне, где продолжаются бои. Некоторые города разделила линия фронта, некоторые оказались отрезанными от агломерации и постепенно угасают. Перспективы у непризнанных республик и населенных пунктов, находящихся поблизости от них, не слишком радужные.

— Что это значит?

— В своей книге я пишу, например о Марьинке, которая была частью донецкой агломерации: ее жители часто работали в Донецке. Сейчас там проходит линия фронта. Ее можно пересечь, но, конечно, только по неофициальным маршрутам.

— Ценность вашей книги заключается в рассказах о солдатах: о том, как они воюют и понимают войну, о коррупции на границе и в войсках. Есть еще тема местных жителей: почему они никуда не уезжают, даже живя в прифронтовых районах. Я бы хотела узнать, как выглядела там журналистская работа, что сложнее: попасть в эти места, выжить, говорить с людьми? В книге есть рассказы жителей, военных, но очень мало бесед с сепаратистами, воюющими на противоположной стороне.

— Сейчас сложнее всего заинтересовать редакторов, чтобы они решили что-нибудь у тебя купить. Что касается посещения сепаратистских территорий — это просто более сложное и дорогое мероприятие. Польскому гражданину сложно попасть на фронт: сепаратисты ведет себя осторожно, они не доверяют человеку с польским паспортом. Когда шли бои за аэропорт я несколько раз пытался получить доступ к «Гиви».

— Это знаменитый герой сепаратистов. Он уже мертв, да?

— Да, он погиб, его офис обстреляли из гранатомета. Когда «Гиви» услышал, что я поляк, он бросил трубку, на этом наш разговор закончился. В первой книге, которая была более поверхностной (я писал ее, когда война была в самом разгаре, и, скорее, просто описывал текущие события), мне было проще писать о сепаратистах, потому что я мог не вступать с ними в тесные контакты. Хотя между нами не было языкового барьера, разговаривать с боевиками было сложно, они просто не доверяют полякам. Исключение представляли только мои любимые герои, которые курили много марихуаны и охотно шли на контакт.

— Значит, сложнее всего заинтересовать редакцию этой темой, найти деньги и получить возможность работать на Украине, кроме того, польскому журналисту сложно общаться с сепаратистами. На этой войне есть еще одна проблема: пропаганда, которую распространяют обе стороны. Я думала, она окажется в списке основных сложностей.

— Это одна из проблем общего свойства, но для меня сейчас сложнее привлечь внимание редакторов. Пропаганда — серьезная помеха, надежных источников информации нет: все приходится подтверждать самому. Обе стороны описывают этот конфликт таким, каким им хотелось бы его видеть, а не таким, каков он на самом деле. Они искажают данные о раненых, убитых, количестве обстрелов. Рассказы сепаратистов — это полная абстракция, например, сообщения о том, что сто бойцов «Правого сектора» тайно перебрались в Турцию и разместились там в какой-то деревне. А украинский штаб рассказывает свое. Возможно, он не выдумывает факты, но…

— Значит, они все же отличаются…

— Да, потому что российская сепаратистская пропаганда занимается сочинительством. Она создает события, придумывает их. Был такой яркий пример: в российских и сепаратистских СМИ появились сообщения о том, что в результате обстрела Донецка украинским силами погибла маленькая девочка. Об этом говорили все, называлось даже имя этой девочки. Журналист BBC поговорил с местной прессой и выяснил, что пострадавшего ребенка на самом деле не было. Это была чистая фантазия.

Украинцы, то есть их Генштаб, в свою очередь, замалчивают разные факты. Любопытно происходит с количеством обстрелов. Каждый день сообщается о 40-60 инцидентах, но эта цифра не имеет ничего общего с реальностью. Из моих разговоров с украинскими военными я выяснил, что в рапорты попадает не больше 10% событий.

— Кто на самом деле там воюет? Кому противостоят украинцы?

— Сейчас или в целом?

— И сейчас и в целом. Я хотела узнать, какие слова вы используете, описывая стороны этого конфликта, а какие нет.

— Я говорю «боевики», «пророссийские боевики», «сепаратисты», «пророссийские сепаратисты». Когда речь идет о российских военных, которые принимали участие как минимум в нескольких операциях, я называю их российскими военными. Слова «террористы», на которое, как я понимаю, вы намекаете, я не использую.

— На Украине это название стало официальным.

— Да, потому что официально на востоке Украины войны нет. Военное положение не объявляли, до сих пор продолжается «антитеррористическая операция», поэтому администрация президента и правительство заявляют, что они ведут борьбу с террористами. Я считаю, что так назвать их нельзя, потому что терактов они не устраивают. Когда заходит речь, что террористы используют тяжелую артиллерию и ездят на танках, с этим определением возникают проблемы: это выходит за рамки понятия «террористическая деятельность». На Украине действуют не террористы, там просто идет война.

— Вслед за Сьюзен Зонтаг (Susan Sontag) (американская писательница, критик, эссеист — прим. пер.) вы много пишете об образе войны, который закрепился в нашем сознании. Часто на основе коротких сообщений в СМИ и фильмов мы представляем себе, что война постоянно наполнена адреналином. Она может быть трагической, но в ней всегда есть борьба. В вашей книге — это в первую очередь скука, которая несет в себе опасность: в любой момент все может рухнуть и превратиться в трагедию, но пока ничего не происходит, есть только тоскливое ожидание.

— В украинской армии нет ощущения времени. Это становится большой проблемой, когда с кем-то договариваешься. Я, в свою очередь, всегда стараюсь быть пунктуальным, так на что на любую встречу приходится тратить полдня.

— Рассказы ваших собеседников переполнены эмоциями на грани истерики: они говорят о жителях, в том числе тех, которые помогают сепаратистам, о надвигающихся фашистах. У вас есть секрет, как разговаривать с людьми? Я говорю не о знакомых, которые доверяют вам, а вы доверяете им, а о случайных людях, свидетелях каких-то событий.

— Когда я не знаю, как реагировать, я всегда просто поддакиваю. Это действенный метод. Но этот конфликт сделал меня черствым, раньше я был более открытым, но из-за этого стало возникать все больше проблем. Когда я понимаю, что кто-то рассказывает мне небылицы, я просто говорю «ладно», потому что такой разговор не имеет смысла.

— Вы понимаете, почему люди не покидают фронтовые районы?

— Они боятся оставить свои дома. Донбасс — специфический регион, до войны люди тоже редко из него уезжали. Многие не готовы оставить свое жилье, хотя нам это может показаться странным: мы понимаем, что если вся деревня уже разрушена, их хата тоже может скоро рухнуть. Но дом для этих людей — это все, что у них есть. Их никто не ждет, им некуда ехать. Я много раз слышал от таких оставшихся людей, что они не нужны ни России, ни Украине. Им некуда деваться. С одной стороны, никаких вариантов не предлагает им Россия, с другой — у Киева тоже нет для них квартир или социальной помощи, чего-то, что позволит им начать новую жизнь. Во многих населенных пунктах это стало серьезной проблемой. Люди переезжают в ближайшие города, уже в 70-100 километрах кажется, что войны нет. Там чуть больше военных, но обстановка спокойная, все живут своей жизнью. В местах, куда съехалось много народа, начались проблемы с работой, выросли цены на жилье, продукты. Именно поэтому решение об отъезде становится таким сложным. Западная Украина в этом плане гораздо мобильнее: местные жители поколениями ездили за границу. Им легче принять решение, собрать вещи и уехать. На востоке люди привязаны к своему дому.

— Вы много пишете о коррупции, алкоголе и наркотиках на фронте. Есть ли какие-то запретные темы, которые, как вам кажется, старается не затрагивать большинство СМИ, в особенности украинских?

— Самая главная тема, которую обходят молчанием, это то, что когда используется тяжелая артиллерия, гибнут мирные граждане. Неважно, каковы намерения ведущих обстрел, просто когда действует артиллерия, идет в ход огромный калибр, страдает мирное население. Об этом никто не говорит. Я не могу припомнить ни одного материала в украинских СМИ о том, что в результате украинского обстрела кто-то погиб. Я не осуждаю, а просто призываю понять, что так устроена война. В романтических историях одни стреляют и убивают, а другие только обороняются. Но все выглядит иначе.

— Многие из ваших героев — люди с левыми или анархистскими взглядами, пожалуй, это многое говорит о вас самом.

— На самом деле их было не больше 20.

— Значит, это говорит что-то обо мне как читателе. Я хотела спросить как раз об этом: об идеологии. В Польше мы постоянно анализируем явление украинского национализма. Ведь это естественный процесс: когда на страну нападают, там пробуждается гражданственность, патриотизм, а заодно неизбежно и национализм. Из вашей книги следует, что вступить в «Правый сектор» или батальон «Айдар» людей склоняли отнюдь не националистические взгляды.

— Национализм, как в каждом обществе, там, конечно, есть, было бы странно, если бы Украина выступала в этом плане исключением. Во время войны такие тенденции, разумеется, усиливаются. Особенно это было заметно вначале, когда ультраправые первыми отправились на фронт. Тема милитаризма и борьбы были у них на слуху давно. Боец «Правого сектора» рассказывал в одном документальном фильме о своем лидере Дмитрии Яроше: «я уже устал его слушать, он 10 лет подряд рассказывал о грядущей войне, и вот она наконец началась». Некоторые люди давно к ней готовились.

Идеология всегда играла в «Правом секторе» второстепенную роль. Его активистам в первую очередь хотелось воевать. Любопытно, что их военное крыло откололось от политического. Эти люди не любили армию, полицию и руководствовались разными мотивами: они хотели просто воевать или воевать за Украину. Националистов среди них было мало.

Я познакомился с множеством украинцев, которые не придерживались националистических взглядов, не ходили на Майдан и не считали, что он был нужен, но когда началась война, решили, что они обязаны защищать свою страну. Был один неонацист, который сбежал с фронта спустя два месяца, испугавшись боев. С другой стороны, существует полк «Азов» — ультраправая угроза. Но «Правый сектор», хотя именно так его называют СМИ, ее собой не представляет.

Опасность связана с тем, что «Азов» старается заменить государство там, где оно не может выполнять свои функции. Например, зимой, когда начинаются проблемы с уборкой снега, можно всегда позвонить в «Азов» и вызвать его бойцов расчистить улицу перед домом. Это выглядит забавным, но такое делегирование государственных функций — опасная тенденция.

В «Азове», например, в отличие от «Правого сектора» велась идеологическая подготовка. Там появлялись странные персонажи из неонацистского движения России. Российские неонацисты часто не любят Путина, а российские правые имперцы, наоборот, воюют на стороне сепаратистов и его поддерживают. Такое странное политическое деление существует на постсоветском пространстве. Но я бы не сказал, что национализм (если опустить полк «Азов») представляет сейчас угрозу.

— Вы умеете выйти из журналистской роли, вернуться домой и забыть? Или вы поддерживаете контакты со своими героями?

— Я стараюсь это фильтровать. Когда конфликт только начинался, меня пугал каждый шум и звук, например, гудки поезда в метро. Но это быстро прошло. Раз те, кто уехал с фронта, закончив службу, могут с этим справиться, то почему я не могу? Какую бы работу ни делал журналист, как бы он ни втягивался в нее, он никогда не будет погружен в это, как человек, живущий на территории, по которой прошел фронт, или военный, который находится на боевых позициях. Сколько бы времени я там ни провел, я все равно присутствую там временно. Были такие эпизоды, которые надолго застревали у меня в памяти, но когда я написал книгу, стало лучше.

Что касается героев, контакты с некоторыми я поддерживаю, а более интенсивно общаюсь с теми, кто перебрался в Польшу.

— Ваша книга показывает все связанные с войной ужасы, а одновременно рисует портреты героев, которые борются с ней, не теряют присутствия духа, посвящают свою жизнь защите Украины. Какой репортаж писался сложнее всего?

— Таких репортажей было несколько, например, о литературной группировке СТАН. Мне было очень сложно понять, что движет героиней.

— Которая вошла в состав сепаратистской администрации…

— Да, хотя ничто этого не предвещало. Все думали, что она, скорее, займет сторону Украины. С ней было сложно общаться, она очень замкнутый человек. Она боялась говорить, я это чувствовал.

— Сложности в работе над текстом возникали потому, что было нелегко понять ситуацию, или потому, что в такой критический момент, когда идет война, тяжело писать, например, о коррупции на фронте?

— Мне очень не хотелось, чтобы книга казалась каким-то осуждением в адрес Украины, я боялся, что так это все может прозвучать, что я использую слишком категоричные формулировки. Я старался найти нюансы, в некоторых местах я «завис», поэтому работа над книгой затянулась. Самые большие сложности у меня были с этим.

Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 июня 2017 > № 2211070 Андрей Колесников

Спор славян между собою. Что происходит с польско-российскими отношениями

Андрей Колесников

Отношения Польши и России взаимно отягощены бременем прошлого. Даже та война, которая ведется по принципу «око за око» — если есть мемориал в Катыни, то надо обязательно воткнуть информационный стенд с «альтернативными фактами» о гибели неправдоподобно огромного числа красноармейцев после 1920 года — это прежде всего война памяти. И она не позволяет исторгнуть Польшу из российской версии «оси зла», даже несмотря на то, что по своей природе нынешний политический режим Республики Польша как никогда за последнюю четверть века близок российской автократии.

Посткрымский враг

Официальное плохое отношение к Польше экстраполируется в массовое сознание, и на выходе мы имеем впечатляющие цифры: по соцопросам, в списке стран, которые, по мнению россиян, наиболее враждебно относятся сегодня к России, Польша занимает четвертое место после США, Украины и Турции (данные Левада-центра, 2016 год). При этом Турция – это новый ситуативный враг, который может вернуть себе статус друга, а вот признание за Польшей статуса враждебной страны – стабильно. Однако это особая стабильность – она возникла после присоединения Крыма. До этого российское отношение к западному соседу переживало разные времена, и еще в 2013 году лишь 8% респондентов считали Польшу враждебным государством. В мае 2014-го – уже 12%, в мае 2015-го – 20%, в мае 2016 – 24%. Рост за четыре года на 16 процентных пунктов – это серьезно.

Польша оказалась частью враждебного Запада, атакующего российскую осажденную крепость. Она для пропутинского большинства – сателлит США, активный участник НАТО, его восточный, близкий к нам фланг. А мы-то их, неблагодарных, освобождали в 1945-м… И даже после того, как лично Владимир Путин признал ответственность сталинского СССР за Катынь, 24% респондентов (данные Левада-центра, 2011 год) полагали, что расстрел был осуществлен гитлеровцами, а 42% не имели своего мнения на этот счет.

«Спор славян между собою» (Александр Пушкин) и отношения, в которых есть «все оттенки неприязни» (Чеслав Милош), продолжается? «В российском обществе предубеждения по отношению к Польше и полякам не менее распространены, но «индекс неприязни» начинает быстро расти в периоды противостояния с коллективным Западом, – говорит мой коллега полонист Валерий Дикевич, – В это время отчасти бессознательно, но чаще под влиянием государственной пропаганды «активируется» историческая память о разделах Польши, советско-польской войне, «освободительном походе» 1939 года и «самом непослушном бараке в социалистическом лагере». Все это становится поводом для злорадства и пестования чувства собственного превосходства: поляки в сознании творцов и потребителей подобного дискурса предстают как «вечные слуги», которые, будучи неспособными к «суверенному существованию», перебегают от одного хозяина к другому, от русского царя к немецкому кайзеру и из Варшавского договора в НАТО».

За нашу и вашу свободу

У современной российской автократии, питающейся соками имперской истории, не может быть хорошего отношения к власти в Польше, даже если та похожа на нее своим популизмом. По историко-генетическим причинам. Просто потому, что из Польши пришел лозунг советского диссидентского движения «За нашу и вашу свободу!». Парадоксальным образом советский исторический дискурс строился на восхвалении всего национально-освободительного, и польские восстания, Адам Мицкевич, антиимперское свободолюбие проходили по разряду «правильных» событий и фигур. А на практике все всегда стояло на грани ввода войск и мерзких гэбэшных провокаций. Для инакомыслящих в СССР освобождение от советской власти Восточной Европы ставилось на одну доску с освобождением от советской власти внутри самой империи. И потому польская генетика свободолюбия оказалась родной для советского инакомыслия.

«Солидарность» стала для советских инакомыслящих образцом технологии освобождения. «Круглый стол» казался (да и был) идеальной моделью транзита власти. А потом пришло время прецедента шоковой терапии по-польски. Эксперимент Лешека Бальцеровича оказался модельным для команды Егора Гайдара, решившейся реформировать самые основы «тысячелетней истории» России. Если на какой опыт и ссылались российские реформаторы, то это была польская реформа.

А потом отборная аудитория в московских кинозалах 1990-х гомерически хохотала над «Белым» Кшиштофа Кесьлевского, особенно над эпизодом, где героя Збигнева Замаховского бандиты вышвыривают из чемодана в грязь и он произносит: Nareszcie w domu. У нас тогда (и, кажется, сейчас) было такое же отношение к своей родине и вечная дилемма – уезжать из этого дома, стоящего по колено в метафорической и реальной грязи, или оставаться, чтобы расчистить авгиевы конюшни «тысячелетней истории».

Уже никто не думал о «нашей и вашей свободе» -- каждый выбирался из авгиевых конюшен истории самостоятельно. Однако тут Польша собралась в НАТО.

Бруствер вместо буфера

Польша предсказуемым образом уходила на Запад, обретая все самые важные институциональные якоря – ЕС, НАТО, ОЭСР. Размещение элементов американской ПРО в Польше было воспринято российской стороной как исчезновение буфера и появление бруствера. Время от времени происходили скандалы с высылкой дипломатов. Более трех десятков томов катынского дела так и не были рассекречены. В 2015 году российский посол объявил Польшу ответственной за 1939 год. Потом был выслан из России летописец российских элит, всего этого crème de la Kreml, Вацлав Радзивинович, затем – избит в эфире прокремлевского телеканала польский журналист. Что это, если не война?

Сами внутренние события в Польше глубоко не понятны российскому политическому классу и настораживают. Поляки ведут тяжелый диалог с самими собой – это очевидно тем немногочисленным россиянам, которые посмотрели «Колоски» Владислава Пасиковского и «Иду» Павла Павликовского, и тем немногочисленным наблюдателям, которые знакомы с деталями бурной дискуссии по поводу сотрудничества Леха Валенсы со спецслужбами. На подобный разговор о собственной истории современное российское общество пойти не может. Тем, кто следит за событиями из России, польская демократия, особенно после возникновения движения KOD (для меня рифмующегося с KOR), кажется чрезмерно живучей.

Словом, все указывает на то, что Польша совсем не случайно снова вошла в российскую «ось зла» и остается там, сохраняя в восприятии россиян статус одного из самых враждебно настроенных к России государств Запада.

К тому же нынешние польские власти уже готовы преподнести российскому руководству подарок – скандал вокруг «новых данных» о крушении самолета под Смоленском. Катастрофа действительно вызвала в России в 2010 году шок и волну искреннего сочувствия, в том числе и со стороны первых лиц государства. Удивительным образом обнародованный сейчас МИДом аналитический документ, где ситуация после крушения трактуется как благоприятная для «детанта» между Польшей и Россией, точно отражал настроения и россиян, и элит.

Момент был уникальный, но эмоциональная составляющая быстро сошла на нет, и унылое расчетливое противостояние и споры вокруг рассекречивания оставшихся томов катынского дела и останков самолета растянулось на годы. И если теперь документ, извлеченный из недр польского МИДа ,станет основанием не только для внутриполитической, но и внешнеполитической игры – для предъявления претензий России, российский истеблишмент использует эту историю на полную катушку.

Как раз сейчас для мобилизации населения вокруг первого лица не хватает яркого конфликта с кем-нибудь на Западе. Польша – идеальный кандидат. Какие тут могут быть красивые заявления пресс-секретарей МИДа РФ и Кремля. Какое пространство для хорошо темперированного гнева министра Лаврова и жесткой риторики Путина.

Историческое бремя

В детстве Польша для меня началась с книги необычного узкого формата: я разглядывал карикатуры Збигнева Ленгрена о новых приключениях профессора Филютека, Wydawnictwo Artystyczno-Graficzne, Warszawa, 1961 год. А позже появились романы Альфреда Шклярского о приключениях Томека. Затем Сат-Ок, с его индейско-польским происхождением и мамой с индейским прозвищем Белая тучка. Учебники иностранных языков, в том числе четыре тома Essential English, издававшиеся в Польше. Магазин на московском юго-западе «Польская мода».

Понятие «польские джинсы» (из Юрия Трифонова). Польское кино: для меня — прежде всего — Кшиштоф Кесьлевский и Анджей Вайда. Наконец, ощущение диссидентства, которое для московского студента 1980-х в большей степени было связано не с Чехословакией, а с Польшей. Что и привело меня к другу моего старшего брата, который был полонистом и давал уроки польского на дому по старому классическому (для советских учащихся) учебнику Дануты Василевской и Станислава Каролака. Настолько старому, что мой учитель по поводу некоторых слов был вынужден оговариваться: «Ну, это из epoki szafek nocnych».

Все польское было нагружено дополнительными смыслами – и прежде всего духом свободолюбия. Иосиф Бродский читал польские журналы. Еще в 1960-е в самиздате распространялось стихотворение Бориса Слуцкого: «До той поры не оскудело, / не отзвенело наше дело! / Оно, как Польша, не сгинело, / Хоть выдержало три раздела». Самоуничижительная совестливая рефлексия советской интеллигенции пробивалась в стихах Натальи Горбаневской: «Это я не спасла ни Варшаву, ни Прагу потом». Булат Окуджава прозрачно намекал для понимающих: «Забытый богом и людьми спит офицер в конфедератке. / Над ним шумят леса чужие, чужая плещется река. / Пройдут недолгие века – напишут школьники в тетрадке / все то, что нам не позволяет писать дрожащая рука». Мой репетитор по литературе еще в последнем классе средней школы открыл мне глаза на имперские стихотворения о Польше Пушкина и Тютчева, назвав их «гнусными». Тютчев: «Да купим сей ценой кровавой / России целость и покой». Уже тогда было сформулировано то, что работает до сих пор: роль Польши – функция буфера и зоны влияния, это территория, которая должна быть подавлена и обязана удовлетвориться ролью младшей сестры.

А потом пришло время раскрытия правды о Катыни. И Бориса Ельцина, единственного из советских/российских руководителей, попросившего прощения у поляков. Кажется, что это было не только в буквальном, календарном, но и в ментальном смысле в прошлом веке – столько изменений в худшую сторону произошло.

Сегодняшнее польское руководство слишком упивается отдельными эпизодами истории своей страны – совсем как российское. Для сегодняшней России не столько националистический, сколько имперский дискурс -- самый важный. Но «славянские ручьи» никак не могут слиться в «русском море» (Пушкин), и Польша для России – отрезанный ломоть, ушедший в западный мир, утраченная часть сначала империи, а затем зоны влияния. Польша встроена в дискурс «осажденной крепости» -- 68% россиян, по данным Левада-центра, в 2016 году считали, что у России есть враги.

Гигантское бремя смыслов, личных историй, связанных с отношением к Польше, водоворот исторических фактов и spraw trudnych. Но создается впечатление, что если бы не нюансы сегодняшних государственных политик двух стран, все это не имело бы особого значения. Много раз я замечал, что над российскими студентами, которые могут учиться, например, в бакалавриате в Варшаве, а заканчивать магистратуру в Швейцарии, история отношений России и Польши не довлеет.

Образование преодолевает предубеждения, оставленные историей. Для современного нормального человека нет границ и цивилизация едина. Ах, если бы это было так для политиков, которые трясут «альтернативными» историческими фактами, как знаменами, обрекая политические, а значит, все-таки и человеческие отношения поляков и россиян на продолжительную стагнацию.

Magazyn Świąteczny

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 июня 2017 > № 2211070 Андрей Колесников


Казахстан. Япония. Польша. РФ > Транспорт. Нефть, газ, уголь > ved.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2320602 Николай Радостовец

Проблему с транзитом угля через Россию предлагается решать на правительственном уровне.

«Российские железные дороги» (РЖД) не способны пропустить весь объем транзитного казахстанского угля. Об этом заявил в интервью LS исполнительный директор Республиканской ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий Николай Радостовец.

Он рассказал о наиболее острых проблемах горно-металлургического сектора.

— Николай Владимирович, почему РЖД ограничивает казахстанский транзит?

— Раньше мы имели проблемы с перевалкой груза в России, а сейчас с тем, что у РЖД не хватает объемов для поставки нашего твердого топлива до морских портов. Угольщики Казахстана сейчас ставят этот вопрос как наиболее острый, потому что в будущем мы все равно будем транспортировать через Россию, от этого никуда не деться.

Сказать, на сколько россиянам нужно увеличить пропускную способность, я сейчас не смогу, так как у каждого направления свои объемы. К примеру, через станцию «Лужская» мы увеличили объемы поставок шубаркульского угля в четыре раза в этом году! Конечно, России тяжело справиться с такими объемами, я понимаю, но мы должны просить, чтобы они постарались, потому что на кону контракты на огромные суммы.

Вообще, по этой товарной группе РЖД следует проработать конкретные маршруты и обеспечить туда увеличение поставок подвижного состава и подачу вагонов.

Ведь если у нас все пойдет хорошо и угольщики не сорвут поставки, то, может, они и в следующем году останутся на этих контрактах. Для самих «Российских железных дорог» это все тоже выгодно, поскольку они зарабатывают на транспортировке и понимают, что нужно принимать меры по увеличению поставок. Это не только новые рабочие места для россиян, но и поступления в их бюджет.

— Как вы предлагаете решить эту проблему?

— Мы хотим, чтобы к проблеме подключилось правительство, к примеру, вице-премьер Аскар Мамин мог бы взяться за урегулирование данного вопроса.

Возможно, нужны какие-то межгосударственные соглашения либо необходимо обсудить это на межправительственном совете с участием премьер-министров двух стран.

Хочу сразу подчеркнуть: проблемы возникли не из-за того, что в договоре о ЕАЭС Казахстан что-то не учел. Это просто наши конструктивные потребности, мы развиваемся, увеличиваются объемы поставок, и пришло время усовершенствовать нормативно-правовую базу Евразийского союза в этом направлении.

— А куда вообще уходит этот уголь?

— Он идет в Японию транзитом через Россию, а также у нас есть рынки сбыта в Польше.

Россия постепенно сокращает потребление казахстанского угля на своих станциях, меняет технологии и включает в оборот большее количество своего сырья. Такая ситуация начала негативно отражаться на наших компаниях, поэтому сейчас ищем новые рынки сбыта, чтобы не потерять конкурентоспособность.

Перед нами закрываются российские двери, а мы лезем через окно на японский рынок. Но для этого все экспортные возможности должны быть открыты, в частности, теперь у нас появилась большая потребность в водном транспорте и морских портах.

— Кстати, как сейчас складывается ситуация с доступом на российские морские порты? Помнится, вы ранее заявляли об ограничениях.

— Да, пока это потенциальные риски, но они есть. В союзных правилах пользования морскими портами недискриминационный доступ прописан, но там зафиксирована действующая ситуация. Она предполагает, что в России самые крупные игроки, которые имеют свои порты и компании по продвижению операторских грузов. Соответственно, им дано преимущество проходить перевалку первыми и занимать около 30% мощностей порта.

Но мы понимаем, что если они пойдут первыми, то для казахстанских компаний мощностей может просто не хватить. Поэтому мы просим россиян сделать правила недискриминационного доступа к услугам субъектов естественных монополий в портах справедливыми. Но они уже 2 года обещают пересмотреть этот документ, пока никаких подвижек так и нет. Ситуация до сих пор не урегулирована.

— Почему вы не поднимали данный вопрос тогда, когда только обсуждались эти правила? Почему только сейчас, через три года, вспомнили о них?

— В то время никто и не предполагал, что у нас могут возникнуть вопросы по портам, тогда особой необходимости в них не было. Но сейчас сама жизнь продиктовала эти вопросы, так как расширился экспорт, мы начали выходить на рынки дальнего зарубежья через море.

Сейчас нам нужно попытаться откорректировать союзное законодательство, может, даже ввести новый раздел по морским портам.

Автор: Джамиля Каримова / LSM.kz.

Казахстан. Япония. Польша. РФ > Транспорт. Нефть, газ, уголь > ved.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2320602 Николай Радостовец


США. Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 мая 2017 > № 2190457

Бжезинского тревожило то, что Польша отворачивается от ЕС, ведь ей угрожает Путин

Интервью с экономистом и публицистом Анджеем Любовским, автором книги «ЗБиг — человек, который заложил бомбу под Кремль».

Михал Кокот (Michał Kokot), Gazeta Wyborcza, Польша

Gazeta Wyborcza: В Советском Союзе в годы холодной войны Збигнева Бжезинского считали всемогущим человеком и думали, что он стоит за избранием Иоанна Павла II на пост папы римского. Вы пишете об этом в своей книге и рассказываете, что когда Кароль Войтыла впервые встретился с Бжезинским, то в шутку поблагодарил того за помощь. Какой вклад в свержение коммунизма внес советник Джимми Картера на самом деле?

Анджей Любовский (Andrzej Lubowski): Роль, которую он сыграл для демократической оппозиции в Польше и во всем Восточном блоке, переоценить невозможно. Именно он во время холодной войны способствовал появлению политики защиты прав человека. За ней последовала материальная и, что не менее важно, моральная поддержка. Америка активно вступалась за диссидентов. Именно Бжезинский спас от закрытия польское бюро «Радио Свобода», с которым он сотрудничал в молодости. Мы постепенно забываем, чем была для нас эта радиостанция. А она была важнейшим, порой единственным источником достоверной информации и моральной поддержки. Польша всегда оставалась в сердце Бжезинского, его очень тревожило то, что происходило в нашей стране в последние годы.

— Эта поддержка была связана с тем, что он прекрасно понимал замыслы советских руководителей? В 1960-е годы, когда вся Америка восхищалась Леонидом Брежневым, он советовал не оценивать лидера СССР по его заграничным костюмам. Он не сомневался в том, что тот сохранит тоталитарный режим.

— Бжезинский не питал ни малейших иллюзий по поводу сущности этого режима и замыслов советских руководителей. Кремль не случайно навесил на него ярлык своего главного врага. Дело было не в советской мании преследования, Бжезинский начал публиковать критические тексты на тему СССР еще тогда, когда он был советником сенатора Джона Фицджеральда Кеннеди. Он понимал этот режим, четче других видел появляющиеся на его фасаде трещины и был первым человеком в США, который предсказал окончательный крах коммунистической системы. Падение коммунизма было, конечно, многосоставным процессом, но если было бы нужно выбрать одного человека, который его запустил, это был бы именно Бжезинский.

Он лучше всех понимал, какую опасность представляет СССР, и видел в советском империализме самую большую угрозу для Запада и демократии. Он хотел, чтобы противовесом для Москвы стал Китай. Именно Бжезинский, а не Никсон и Киссинджер, побудил Китай развернуться к миру. Большую роль в этом сыграли его личные отношения с Дэн Сяопином. Бжезинского продолжали принимать в Китае с почетным караулом как чрезвычайно важную особу, даже когда он уже не занимал никаких официальных постов.

Хотя Рональд Рейган был республиканцем, он высоко ценил Бжезинского за его верные оценки и трезвое понимание коммунистической угрозы, и даже хотел предложить ему остаться на посту советника по национальной безопасности. Но демократ Бжезинский был против. Он считал, что президенту нужна свежая кровь и новые лица. Кроме того, такая перспектива не нравилась некоторым важнейшим соратникам Рейгана, они считали, что Бжезинский их затмит.

— У него был сложный характер? В США его до сих пор оценивают неоднозначно, многие СМИ упрекают его в высокомерии.

— Бжезинского часто сравнивали с Киссинджером, у которого был отличный пиар: он старался поддерживать хорошие отношения с журналистами, был любимцем прессы. Когда я работал над книгой о Бжезинском и разговаривал с десятками людей в Вашингтоне, я понял, что все его уважают, но далеко не все любят. До того, как на него навесили ярлык антисемита, его прозвали русофобом. Многим это казалось логичным: раз он поляк, то наверняка не любит русских и евреев. Он не заискивал пред прессой и отказывался от разговоров на банальные темы. Он придерживался железной логики и ожидал, что его собеседники будут разбираться в теме, а это может показаться высокомерием.

Завоевать его доверие и уважение, пробиться через эту профессорскую броню, было действительно сложно, но под ней скрывался душевный, ироничный и мудрый человек. Он всегда был готов к диалогу и дискуссиям, хотя это не значит, что у него не было четкого мнения по принципиальным вопросам.

— Он когда-нибудь ошибался?

— Он ошибся с Дмитрием Медведевым, когда тот был президентом России, переоценив его независимость. Некоторое время он питал надежды, что Медведев — человек, не испорченный КГБ, и чья биография отличается от биографии Путина — станет самостоятельным игроком, а у России появятся шансы на более демократическое руководство. Реальность, как мы знаем, оказалась, однако, совершенно другой.

Между тем Бжезинский не питал ни малейших иллюзий насчет того, кто такой Путин, и к чему он стремится. Поэтому его очень тревожила современная политика Польши, в результате которой мы отдалились от костяка стран ЕС. ЗБиг всегда повторял, что Польша должна стать важной частью Евросоюза, а от того, какую позицию нам удастся в нем занять, зависят наши отношения с другими крупными игроками.

— Некоторые упрекали Бжезинского в том, что он выступал категорически против членства Украины в НАТО.

— Ни одна серьезная сила, в том числе сам Киев, не выступали за присоединение этой страны к альянсу, этого не хотела ни Америка, ни Евросоюз. Украина всегда была дорога сердцу профессора. Десять лет назад он говорил, что ключевую роль в формировании идентичности Европы сыграет ее отношение к Турции и Украине. Это было еще при Викторе Януковиче, сейчас такая мысль выглядит пророчеством. Он спросил меня, не напоминает ли мне Украина Польшу в последнюю четверть XVIII века. В те годы магнаты не думали о страданиях страны, не считались с интересами народа, а договаривались с кем угодно, кто был готов заплатить больше.

Бжезинский считал, что Польша и весь ЕС должны протянуть Украине руку помощи, поскольку если они захлопнут перед ней дверь, она попадет в объятия Путина. Он считал, что президент Обама совершил ошибку, решив, что США не станут поставлять украинцам наступательных вооружений, хотя Россия совершила открытый акт агрессии. Бжезинский полагал, что американский президент не обязан сообщать обо всех своих намерениях, но ему не следует говорить о том, чего он не собирается делать. Вопрос поставок оружия Киеву — это не единственный случай, когда ЗБиг критически высказывался об Обаме. Очень неудачной показалась ему формулировка президента по поводу Сирии и применения Асадом химического оружия, когда Обама заявил, что Америка даст жесткий ответ, если сирийский диктатор пересечет «красную черту».

Асад ее пересек, но ничего особенно страшного с ним не произошло. Бжезинского всегда тревожили ситуации, которые могут дискредитировать США и их президента, хотя он с воодушевлением встретил избрание Обамы, а тот хотел сделать ЗБига своим официальным советником. По большинству вопросов, даже самых спорных, их мнения совпадали. Например, оба довольно критически оценивали внешнюю политику Израиля.

— Из-за этого в некоторых кругах Бжезинского долгие годы считали антисемитом.

— Он не получил эту должность в том числе по этой причине, хотя он мог не согласиться на нее сам, ведь ему уже было тогда 80 лет. Бжезинскому хватало смелости в течение 50-ти лет критиковать политику Израиля, из-за этого легко прослыть антисемитом. Но он им никогда не был. Либеральные израильские политики даже говорили, что Израилю стоит иметь больше таких друзей, как Бжезинский. Он считал ошибочной политику расширения еврейских поселений и прекращения диалога с палестинцами. Того же мнения придерживался Обама, у которого складывались, мягко говоря, не самые простые отношения с Биньямином Нетаньяху.

— Бжезинский неоднократно подчеркивал, что при формировании внешней политики нужно учитывать не только собственные интересы, но и ценности. Как он отзывался в этом контексте о Дональде Трампе?

— Очень негативно. Бжезинский несколько раз писал, что Америка, даже совершая ошибки, остается последним оплотом стабильности, и эта роль останется за ней навсегда. Поэтому его тревожило то, что принес с собой Трамп. ЗБиг считал, что в мире хаоса, который полон конфликтов и страхов, Белый дом должен посылать очень четкие сигналы. Сейчас их нет. Лозунг «Сделаем Америку снова великой», как полагал Бжезинский, годится для наклейки на машину, но не для внешней политики.

Он знал методы Путина, осознавал его амбиции и цинизм, а поэтому испытывал особенную тревогу по поводу отношения Трампа к России и Кремлю. В этом плане он не питал никаких иллюзий.

США. Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 мая 2017 > № 2190457


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 мая 2017 > № 2190453 Виктор Ерофеев

За что поляки ненавидят Россию

На смерть Збигнева Бжезинского (1928 - 2017)

Виктор Ерофеев, Обозреватель, Украина

Я всегда восхищался Збигневым Бжезинским. Он был голова! В отличие от наших зависимых и независимых политологов, он играл и выигрывал на разных шахматных досках. Он был наиболее успешным противником имперской государственности России во всех ее видах. Великолепно знал ее политический скелет: не кожу, не мясо, а именно скелет, на котором время от времени сменяется и мясо, и кожа, но суть от этого не меняется.

Россия множество раз бросалась на поляков с криками о славянской любви. На самом деле она не отпускала поляков от себя не потому что любила, а потому что хотела за их счет приблизиться к сердцевине Европы со своими специальными имперскими чувствами. Ради всасывания Польши в себя Россия готова была на все что угодно, вплоть до Катыни.

Ненависть Польши к России была избирательной — антиимперской. Россия отвечала ненавистью на ненависть поляков: потоком вранья, вплоть до утверждений, что Польша развязала Вторую мировую войну. Советская армия освободила не государство Польшу, но принадлежавшую когда-то империи территорию и укрепилась здесь как создатель и повелитель искусственного режима. В этом отличие освобождения Франции союзниками.

Какая-то часть польской интеллигенции поверила Сталину на очень короткий срок. Все-таки какая-никакая Польша вновь появилась на карте. Но скоро выяснилось: появился политический урод.

Бжезинский жил вдалеке от такого урода. Он занимал многие годы крупные должности в американской администрации и различных международных комиссиях. Деловито, без пены на губах, он определял слабости советского режима и бил по ним с прицельной точностью. Это не были абстрактные сражения. Бжезинский видел оппонента как агрессивную, часто бездарную и бестолковую власть, настоянную на бюрократии, коррупции, перекрестном страхе, незнании международные реалий.

Это он создал «третью корзину» Хельсинских договоренностей 1975 года, корзину прав человека, в которую провалилась советская власть, сломав себе шею на борьбе с инакомыслием. Это он подтолкнул СССР к смертельной войне в Афганистане, аналогу, по его мнению, Вьетнамской войны для Америки. Это он способствовал развитию гонки вооружений, которую не смог выдержать СССР, проиграв холодную войну.

Это он критиковал страны Запада, не сообразившие, что крушение СССР вызовет реваншистские настроения, которые породят мем о крупнейшей катастрофе ХХ века: смерти СССР. Здесь его, правда, никто не послушал, решив, что история уже кончилась и тоталитаризм окончательно уничтожен. Зато, когда Запад спохватился, он способствовал продвижению НАТО на восток, которое фактически выбросило Россию из Европы.

Но вот парадокс! Критикуя советскую Россию, Бжезинский отдавал должное марксизму. Он знал его глубже советских философов, которые превратили Маркса в догму. Бжезинский фактически считал марксизм идеологией будущего, случайно попавшей в руки политическому дельцу от коммунистической утопии Владимиру Ленину. В любом случае, он считал марксизм отличным инструментом экономического и философского анализа. В центре политической жизни Америки находился подлинный марксист!

История отношений поляков к России полна парадоксов. Вот, например, первый чекист, поляк Дзержинский. В России до сих пор есть много его любителей, особенно среди коллег-силовиков. Почему бы не поставить Дзержинскому памятник? Но если присмотреться к деятельности Дзержинского, то он окажется наиболее радикальным разрушителем основ России. Большевик-интернационалист, он презирал российские ценности. По сравнению с Дзержинским Збигнев Бжезинский просто страстный почитатель России!

Обобщите идеи Бжезинского, и вы увидите, что они скорее перекликаются с политическими мечтаниями русской культуры, нежели опровергают их. Русская культура в большинстве случаев сочувствовала бунту поляков против России. Порой случались недоразумения, когда Россия воспринималась (или должна была восприниматься?) как страна, а не источник тоталитарных ценностей (случай Пушкина). Но вектор антиимперской критики был чаще всего общим и бескомпромиссным. Все кончилось, правда, как всегда скверно: интеллигенция так возненавидела имперский режим, что перегнула палку и породила большевиков, переродившихся в суперимперских сталинистов.

Польская мысль, судя по позиции Бжезинского, разрубает Россию пополам. Она ненавидит режим, который навязывает ей свои ценности вплоть до полного уничтожения польской самоидентичности. Но она питается творческими откровениями русской культуры и обогащается ею для борьбы с русской империей.

Бжезинский считал, что выход России из исторического кризиса невозможен без сближения с демократическими системами Европы. Это отнюдь не означает потерю самостоятельности русской ментальности. Это встреча со своей собственной, окрепшей и гибнущей, и снова возрождающейся независимой идеологией России, которая оказалась пока что неспособной проявиться в долгосрочной каждодневной политике. Да и в оппозиции эта идеология разорвана на куски во внутренних спорах и взаимных обвинениях.

Короче, Бжезинский верил в нас, жителей России, чаще больше, чем мы — сами в себя. И знал нас чаще лучше, чем мы себя. Почему? Да потому что аналитическое мышление с самого начала его деятельности было безупречно. Поляк, родившийся в дипломатической семье не то в Харькове, не то в Варшаве, получивший образование в Канаде и США, Бжезинский показал, что Россию можно понять умом, а вот бестолковщиной ее не понять.

Он умер, не дождавшись восстановления отношений Европы и России. Возможно, он был излишним оптимистом, и это восстановление не наступит никогда. В тех формах и границах, которые существуют сегодня. Враг-оптимист, это особое польское звание.

Бжезинский, конечно, не был одиночной в своем уважении к русской культуре и ненависти к империи. Он принадлежал к той польской плеяде разумных критиков восточного соседа, которые способствовали разгрому имперских ценностей, а вместе с ними и политического режима. Вместе с Иоанном Павлом Вторым, а также поэтом Чеславом Милошем, режиссером Анджеем Вайдой, философом Лешеком Колаковским (этих трех творцов я знал и любил), другими блестящими мыслителями Бжезинский вытащил Польшу из могилы советского псевдосоциализма.

Польша ушла навсегда на Запад. А кремлевская Россия ушла в себя. И стонет от счастья. От этого странного тюремного счастья

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 мая 2017 > № 2190453 Виктор Ерофеев


Польша > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 мая 2017 > № 2175887

Группа территориальной обороны в Польше

Элеонора Вио (Eleonora Vio), Gli Occhi Della Guerra, Италия

Только что пробило восемь утра. Это время, когда открываются огромные ворота казармы Миньска-Мазовецкого, чтобы впустить сюда около 50 мужчин, юношей и девушек (которых здесь совсем мало), одетых в форму. Стуча каблуками высоких кожаных сапог, группа молодых и не очень молодых людей, ни разу не сбиваясь с ритма, по команде распределяется в центре площадки и ожидает указаний командира.

«Сегодняшние тренировки являются частью инициативы, организованной министерством национальной обороны в 2015 году, чтобы укрепить отношения между военизированными польскими организациями и армией страны, а также нарастить военный потенциал добровольческих групп (в данном случае — Стрелковой ассоциации) при помощи военных экспертов и курса обучения под их непосредственным надзором», — объясняет Вальдемар Зубек (Waldemar Zubek), пресс-секретарь Министерства обороны.

Когда группу делят на подразделения по пять-шесть человек в каждом, Зубек и другие высокопоставленные чиновники министерства расходятся по территории старой казармы, чтобы отобрать наиболее талантливых и увлеченных людей. Добровольцы учатся использовать автоматы Калашникова и ружья (пусть даже не всем доверяют настоящее оружие — некоторые порой довольствуются игрушечными имитациями), целиться и метко стрелять. Есть те, кто прячется в бункерах и борется с противником, тренируясь бросать гранаты, те, кто имитирует засады и не боится вступить в рукопашный бой.

Профессиональное будущее участников военизированных группировок может включать в себя интересные сюрпризы — в армии или в полиции — а также не исключает возможности более административной карьеры. Это, однако не подразумевает отказа от еженедельных тренировок и военного обучения. В то же время интерес, проявляемый правительством и Министерством обороны к военному ремеслу, привлекательность которого в польском обществе только растет, скрывает и кое-что другое. С июня прошлого года то, что было едва наметившейся идеей, превратилось в официальный проект, цель которого — завербовать тысячи участников военизированных организаций в пятое государственное подразделение вооруженных сил. Это новое подразделение получит название «Войска территориальной обороны» (OTK).

«Произошедшие в геополитической сфере в Европе, а, конкретнее, на Украине события, а также миграционный кризис способствовали формированию ситуации, которую изучили наши эксперты», — объясняет полковник Ремигиуш Зуховски (Remigiusz Zuchowski) из Бюро территориальной обороны. — Нет никаких сомнений, что агрессивная позиция Российской Федерации стала решающим фактором, вынудившим наше министерство одобрить проект OTK, направленный на укрепление нашей системы обороны и представляющий действенный ответ на гибридную войну, которую ведет наш противник».

Отбор добровольцев, которые войдут в состав Войск территориальной защиты, начался в сентябре. Ведомство ставит перед собой цель собрать 53 тысячи солдат, которых к началу 2019 года разделят на 17 бригад. Первые три бригады должны будут приступить к работе уже через несколько недель. Участники военизированных организаций (35 тысяч мужчин и женщин) окажутся бок о бок с военными и ветеранами, но будут занимать в войсках ведущие позиции. Участие обычных граждан в деятельности, которая учит выживать в кризисных ситуациях, является частью двух основных миссий OTK: обеспечении способности сохранить территориальную целостность Польши и укреплении как понимания польской истории и традиций среди местного населения, так и связей между разрозненными сообществами. Добровольцы будут получать по 116 евро в месяц от Министерства обороны и должны будут проходить по месяцу военной подготовки в год. При возникновении необходимости их будут перебрасывать на какой-то период на восточные границы недалеко от российского города-анклава Калининграда.

Войска территориальной обороны не являются чем-то новым в польской политической программе. На самом деле военизированные силы под тем же названием уже действовали в стране в период с 1965 по 2008 год. В то время OTK, уже отделившись от традиционных польских войск, были разделены на войска внутренней обороны и пограничные отряды. В пик своей популярности они насчитывали 65 тысяч человек. Политические изменения и сокращение военного бюджета в начале 90-х годов привели к их дальнейшему сокращению. Последние подразделения механизированной пехоты были расформированы в 2008 году.

Будущие Войска территориальной обороны будут действовать уже в другой стране, где сегодня присутствуют более 120 военизированных подразделений и подготовленных групп. Пять наиболее важных и популярных из них входит в федерацию оборонных организаций, они получают государственные субсидии, а в период между началом 2014 и концом 2015 года подобные организации приняли рекордное количество добровольцев: оно выросло с шести до 100 тысяч.

Во главе федерации находится Стрелковая ассоциация. Она была основана в 1910 году и является старейшей организацией гражданской обороны, насчитывая сегодня почти 2 тысячи членов. «Ассоциация появилась в качестве спортивного клуба, но в реальности она готовила молодых людей к тому, чтобы они стали военными, — рассказывает пожилой командир, архитектор по профессии Кшиштоф Воеводски (Krzysztof Wojewódzki). — Историю ассоциации можно разделить на три периода. С 1910 до 1914 год добровольцы вступали в нее и становились частью национальной армии. С 1918 года до конца Второй мировой войны организация насчитывала уже 500 тысяч членов, пока не подверглась запрету со стороны советского режима; с 13 июня 1990 она возобновила свою деятельность, функционирует до сих пор и получила формальное признание со стороны властей».

В продлившийся 20 месяцев период действия военного положения — с 1981 по 1983 год — Воеводски осознал важность умения сражаться за свою страну. Но лишь по возвращении из Марокко восемь лет спустя он снова вступил в ряды Стрелковой ассоциации. «Si vis pacem, para bellum. Если хочешь мира, готовься к войне, — говорит Воеводски с едва заметной улыбкой. — Польша всегда подвергалась угрозам, и поэтому мы должны уметь защищаться». Потушив очередную сигарету и откашлявшись, он продолжает свой рассказ: «Ассоциацию можно сравнить со скаутским движением военизированного характера. Помимо тренировки добровольцев в возрасте от 16 лет справляться с военными ситуациями и природными катастрофами мы часто организуем визиты в школы, уговариваем директоров и учителей включить в их образовательные программы курсы военной истории и подготовки».

Пока дождь и холод окутывают Миньск-Мазовецки и многочисленных добровольцев Ассоциации, принявших участие в военных тренировках, организованных Министерством обороны, координатор инициативы Вальдемар Зубек говорит о том, что ему кажется важным. «Ни одна организация не станет полностью частью Войск территориальной обороны, но каждый заинтересовавшийся человек сможет подать свою индивидуальную заявку. В OTK в этом вопросе действуют те же правила, что и в регулярной армии, — говорит Зубек. — Поэтому для того, чтобы вступить в наши ряды, необходимо получить согласие командира. Если человек является членом какой-либо партии или политического движения, ему отказывают, если только он не решит покинуть политику».

Последнее утверждение сделано как будто специально, чтобы умерить опасения, связанные с тем, что Войска территориальной обороны могут превратиться в личную армию министра обороны Антони Мацеревича (Antoni Macierewicz) или его верного товарища Ярослава Качиньского (Jaroslaw Kaczynski), лидера партии «Право и справедливость в правительстве». Опасения также связаны с тем, что и-за размытых критериев приема добровольцев OTK может принять черты ультранационалистических, ксенофобских и расистских движений, таких как Национально-радикальный лагерь.

Марта, одна из двух единственных девушек, присутствовавших здесь в день тренировки, не говорит ничего нового: «У всех людей — разный цвет волос, точно так же каждый придерживается своих взглядов. Главное — иметь одинаковые цели и защищать свою родину». Однако большее беспокойство вызывают заявления официальных источников.

Командир Зуховски упоминает о новых опасных перспективах, утверждая, что «в соответствии с новым находящимся на рассмотрении польским законом солдат, входящий в какую-либо ассоциацию или организацию, при желании вступить в польские вооруженные силы должен предупредить своего командира».

Следовательно, он не обязан оставлять своей политической деятельности, как утверждал Зубек. Конрад Зеленецки (Konrad Zieleniecki), представитель партии «Право и справедливость» в Белостоке, окончательно разрушает любые сомнения. «Многие ультраправые организации с энтузиазмом относятся к идее участия в Войсках территориальной обороны, и, на мой взгляд, это хороший способ использовать их патриотический запал в практическом направлении, что пойдет только на пользу нашей стране».

Мацеревич — стратег, стоящий за созданием пятой вооруженной силы в стране, и близкий советник Качиньского — знаменит своим политическим право-радикальным прошлым и тем, что многие молодые ультранационалисты считают его своим героем. Таким образом, если невозможно заранее предугадать, что произойдет, если популистское консервативно-католическое правительство решит привлечь на свою сторону и мобилизовать многочисленные ультраправые польские организации, то можно не без оснований считать, что Мацеревич и Войска территориальной обороны станут самым легитимным связующим их звеном.

Претензии тех, кто видит в решении правительства увеличить ежегодный оборонный бюджет или в популярности военизированных организаций и в проекте Войск территориальной обороны очередное воплощение и ужесточение польской государственной политики в сфере права и порядка, Зуховски отвергает: «Нас обвиняют в милитаризации общества, — говорит он с отвращением. — Но наша организация занимается элементарной строевой подготовкой».

Польша > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 мая 2017 > № 2175887


Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 10 мая 2017 > № 2262541 Влодзимеж Марчиняк

«Нашим странам, Польше и России, нужен методологический реализм Дмовского»

На вопросы ИА REGNUM отвечает посол Республики Польша в России Влодзимеж Марчиняк

ИА REGNUM : Пан посол, недавно вы приняли участие в презентации в Москве работы крупнейшего польского политика Романа Дмовского «Германия, Россия и польский вопрос». В последний раз этот его труд издавался на русском языке чуть менее 100 лет назад. В чем вы видите актуальность Дмовского сегодня?

После публикации книги «Германия, Россия и польский вопрос» престижным петербургским издательством «Алетейя» задумываюсь над причинами интереса разных слоев общества в России к политической мысли Романа Дмовского. Свидетельством этой заинтересованности являются как сам факт переиздания этой книги Институтом польско-российского сотрудничества через сто с лишним лет после первого выпуска, так и активное участие российских ученых в ее презентации в Библиотеке иностранной литературы и в семинаре, недавно состоявшемся в РГГУ. Посольство Польши лишь поддерживает такого рода мероприятия. Дебаты, которых свидетелем являюсь, поощряют к более глубокой рефлексии на тему современного состояния отношений между обеими странами.

ИА REGNUM : Пан Дмовский видел Польшу сотрудничающей с Россией. Современная Республика Польша, как это выглядит из Москвы, ушла полностью на Запад. Есть ли третий путь, совмещающий оба направления?

Роман Дмовский — по крайней мере, я так понимаю его взгляды — считал независимость Польши условием польско-российского сотрудничества. Возможно, он рассчитывал на «бархатный развод» между этими странами в начале XX века, но реализм этих ожиданий был предметом разногласий в ходе семинара. Сегодня мы уже знаем, что история сложилась иначе и упомянутый в вопросе «третий путь» уже позади. Сегодня наши страны вынуждены справляться с последствиями длительного, длящегося целое столетие и поэтому не совсем «бархатного» развода.

ИА REGNUM : В одном из интервью вы говорили, что российские СМИ зачастую критикуют Польшу, исходя из либеральных позиций. А какие консервативные ценности — в свете наследия господина Дмовского — могут объединять сегодня наши страны?

У меня сложилось впечатление — исключительно на основании короткого наблюдения — что в представлении польских событий российскими СМИ подавляюще доминирует либерально-левый подход. Также во время семинара два российских ученых в своей оценке интеллектуальных и политических достижений Романа Дмовского сослались на авторитет Адама Михника, то есть публициста решительно левого. В данной ситуации методологический реализм Дмовского мог бы нам очень помочь, так как в сфере ценностей оба легкие Европы — как говорил святой папа Римский Иоанн Павел II — объединяет христианство.

ИА REGNUM : Что из мыслей господина Дмовского может быть интересным для Москвы и Варшавы в контексте таких республик, как Украина, Белоруссия и Литва?

Роман Дмовский сформулировал много предсказаний, касавшихся Беларуси, Литвы, России и Украины. Сегодня они часто цитируются, но, думая над их актуальностью, всегда надо помнить о том, что на протяжении столетия изменились реалии. Однако, остаются в силе два упомянутых мною выше постулата — этичный и методологический.

ИА REGNUM : Работа господина Дмовского — один из эпизодов исторического наследия российско-польских отношений в XX веке, предлагающий конструктивную работу друг с другом. Что или кого вы могли бы еще назвать в качестве такого позитивного примера?

Роман Дмовский искал в российском обществе партнеров для конструктивного сотрудничества по проведению «бархатного развода» Польши и России. Он искал их не по идеологическим или политическим, но по интеллектуальным и этичным критериям. Иногда убежденно сообщал, что нашел их, к примеру, в группе выдающихся российских дипломатов в Лондоне и Париже. Революция в России значительно усложнила внедрение этих планов, в основном в результате изменения состава группы лиц, принимающих ключевые решения в России. С этим столкнулись также польские политики, действующие активно в российских партиях. Например, Александр Ледницкий, во дворце которого заседали руководители партии конституционных демократов, а после революции проживали находившиеся в Москве польские коммунисты. Построенный на его средства католический костел на Малой Грузинской был захвачен во время польской операции НКВД. К счастью, ныне это кафедральный собор Московской архиепархии.

Станислав Стремидловский

Польша. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 10 мая 2017 > № 2262541 Влодзимеж Марчиняк


Польша. США. Германия > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 мая 2017 > № 2165224

Дивизионное командование США в Познани

Якуб Павловский (Jakub Palowski), Defence24, Польша

Как удалось узнать порталу Defence.24, сухопутные войска США планируют перевести командование дивизионного уровня для действий в Европе из Германии в Польшу. Этот шаг призван повысить эффективность проводимых операций. Одновременно он служит доказательством того, что сотрудничество Польши с американцами укрепляется, а наша страна играет ключевую роль на восточном фланге НАТО.

В ближайшее время американцы собираются перевести командование дивизионного уровня для действий в Европе в Польшу. Как сообщил Defence.24 пресс-секретарь командования операции «Атлантическая решимость» (Atlantic Resolve) Брент Уильямс (Brent Williams), его переведут из немецкого Баумхольдера в Познань.

На практике это означает, что действия сухопутных войск США в Восточно-Центральной Европе станут координироваться из Польши. Mission Command Element — это центр командования дивизии американской армии в Европе, созданный в 2015 году на базе структур 4-й пехотной дивизии, которая на постоянной основе дислоцируется в США.

В своем заявлении Брент Уильямс подчеркивает, что перевод командования из Германии в Польшу поможет лучше подготовиться к возможным угрозам, а продиктован он в первую очередь желанием повысить способность перемещать войска. Американцы видят в этом шаге реальное и существенное укрепление оперативного потенциала.

«Перевод Mission Command Element из Германии в Польшу позволит армии США эффективнее маневрировать войсками. Передовое базирование командования в Польше улучшит взаимодействие американских сил в Европе с союзниками, командующими и гражданскими лицами европейских стран, а в результате повысит уровень готовности НАТО к реагированию на разного рода угрозы или кризис на континенте. Взаимодействие с нашими союзниками по Альянсу и партнерами по операции „Атлантическая решимость" укрепит оборонный потенциал НАТО и создаст уникальную возможность для развития взаимодействия разных стран в ходе операций и двусторонних учений».

Пресс-служба американской армии пока не сообщает о деталях принятого решения. Однако, по всей вероятности, анализ оперативных потребностей, привел американцев к выводу, что Польша — это идеальное место для размещения командования маневренных сухопутных войск. С призывами «приблизить» места дисклокации структур командования ранее выступали политики нашего региона, в частности, глава Бюро национальной безопасности Польши Павел Солох (Paweł Soloch) и президент Литвы Даля Грибаускайте. Расстояние от польско-литовской границы до Познани составляет 450 километров, до Калининграда — около 300 километров, между тем немецкий Баумхольдер (где Mission Command Element находится сейчас) отделяет от Сувалкского перешейка примерно 1200 километров.

Перевод командования (не боевых подразделений) из Германии в Польшу — это одновременно политический сигнал, указывающий на интерес к восточному флангу. Можно предположить, что эта идея появилась в результате учений и военных игр, проводившихся в рамках операции «Атлантическая решимость» (наращивание присутствия на восточном фланге после аннексии Крыма и нападения России на Украину).

Как мы знаем, до того, как на Украине вспыхнула война, все подразделения армии США дивизионного уровня в Европе были ликвидированы, в свою очередь, создание Mission Command Element на базе 4-й пехотной дивизии стало ответом на появившуюся необходимость повысить координацию и эффективность командования для ведения интенсивных действий на европейской территории. Изначально его численный состав не превышал ста человек, однако, значение присутствия командного центра, который занимается координацией действий всех боевых частей, переоценить невозможно. Именно уровень дивизии позволяет обеспечить эффективное взаимодействие и, о чем пойдет речь дальше, управлять частями поддержки.

Недавно командующий силами США и НАТО в Европе американский генерал Кертис Скапарротти (Curtis M. Scaparrotti) заявил в Конгрессе, что оптимальным решением была бы передача в его распоряжение «дополнительной» дивизии с танковыми и механизированными подразделениями. Особое значение он придает также частям поддержки — подразделениям полевой артиллерии, противовоздушной обороны и тылового обеспечения дивизионного уровня.

Они необходимы для того, чтобы обеспечить эффективное функционирование других формирований (например, бригад). Следует отметить, что шаги в этом направлении уже предпринимаются. Например, согласно решениям, которые были приняты еще в прошлом году, в рамках программы Army Prepositioned Stocks на территории Западной Европы будет размещено оснащение как минимум для одной дополнительной бригады. На наш континент также прибудет техника для подразделений тылового обеспечения и артиллерии. Недавно появилось сообщение, что в программу включили подразделения ПВО ближнего действия с зенитно-ракетными комплексами Avenger, чья задача, в частности, состоит в прикрытии маневренных войск.

Судя по всему, американская армия еще не сказала своего последнего слова на тему наращивания своего присутствия в Европе, доказательством чему служат, в частности, приведенные выше слова генерала Скапарротти. Американцы занимаются сейчас подготовительными работами для строительства в польском Повидзе объектов, предусмотренных программой НАТО по инвестициям в обеспечении безопасности. Стоимость проекта составляет около 220 миллионов долларов, на складах можно будет разместить технику для танковой бригады и другое оборудование. Издание Stars and Stripes сообщило, что в Германии анализируют возможность размещения дополнительных подразделений, в том числе размера бригады. Все это свидетельствует о том, что американцы всерьез рассматривают возможность дальнейшего наращивания численности своих сухопутных сил в Европе и размещения там новых боевых подразделений.

Перевод центра командования в Познань — это очень важный шаг для процесса усиления американского военного присутствия на нашем континенте. Он закрепляет статус Польши на восточном фланге НАТО, а также служит доказательством того, что американцы готовы видоизменять свои структуры и стремятся повысить готовность к реагированию. Кроме того, это решение может послужить стимулом для дальнейшего укрепления потенциала польской армии, поскольку руководство США заинтересовано в том, чтобы союзники могли внести как можно более существенный вклад в систему коллективной обороны. Государство выступающее «центром» восточного фланга должно быть готово принять на себя первый удар и защитить не только собственную территорию, но и входящие в нее ключевые для всей натовской системы обороны районы.

Польша. США. Германия > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 мая 2017 > № 2165224


Польша. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2163672

Защитник Польши или винтик в российской машине?

Оскар Гужиньский (Oskar Górzyński), Wirtualna Polska, Польша

Он регулярно появляется в российских СМИ в роли польского журналиста, который продвигает «польскую точку зрения» и готов отстаивать ее в прямом смысле с кулаками. Однако эксперты и его критики считают, что он не столько защищает доброе имя Польши, сколько выступает орудием кремлевской пропаганды.

На этот раз камнем преткновения стала история. В программе «Место встречи», которую транслирует в прямом эфире популярный прокремлевский телеканал НТВ, приглашенные гости обсуждали Вторую мировую войну и роль Красной армии. Главный редактор проекта PolitRussia. ru Руслан Осташко был возмущен тем, что некоторые, как присутствовавший в студии поляк Томаш Мацейчук (Tomasz Maciejczuk), имеют наглость сравнивать коммунистический режим с фашизмом, тогда как его предки «отдали свою жизнь за их свободу».

«Осташко заявил, что если я буду оскорблять его дедов и называть их красными фашистами, то он набьет мне морду, но меня не запугаешь», — описывает ситуацию в разговоре с Wirtualna Polska Мацейчук. В ответ он сразу же выпалил: «Ваши деды — красные фашисты». Осташко встал, подошел к поляку и ударил его, после чего завязалась драка. Мацейчук утверждает, что он вышел из нее победителем. «Ни Осташко, ни Бойко не попали мне по лицу. Я попал в него раза три, физиономия у него разбита», — писал он потом на портале Wykop.pl.

Ветеран российских ток-шоу

Россияне знакомы с бескомпромиссностью позиции Мацейчука и скандалами, которые из-за нее возникают. Поляк стал частым гостем российских телепередач, на которых, по его словам, он часто встречается с негативным отношением к Польше и протестует против него.

«Пропаганда убеждает, что Польша — плохая, поляки убивали евреев во время войны, а бойцы Армии Крайовой были фашистами. Россияне выставляют нашу страну примером того, как ужасен Евросоюз, какая у нас царит нищета. Когда я стараюсь выдвинуть контраргументы, реакция бывает очень резкой», — рассказывает Мацейчук.

Его аргументы звучат порой оригинально. В ноябрьской программе «Право голоса» на канале ТВЦ Мацейчук, не выбирая выражений, сравнивал условия жизни в России и странах ЕС, говоря, что украинцы выбирают интеграцию с Европой, поскольку они в отличие от россиян «не хотят жить в ***». Передача тоже закончилась дракой. Журналист считает, что использовать резкие выражения необходимо, ведь «российские ток-шоу — это бесцеремонная и жесткая борьба, а не дискуссии культурных и разумных поляков».

Дежурные заграничные гости

Выходки и аргументы Мацейчука не встречают, однако, одобрения у его коллег и экспертов, которые считают журналиста орудием кремлевской пропаганды.

«Российские ток-шоу — это от начала до конца тщательно срежиссированные спектакли. Там все находится под контролем, случайных людей туда не приглашают. Мацейчук вписывается в амплуа „поляка-фашиста" или „поляка-русофоба". Его роль — выдвигать спорные тезисы, оскорблять историческую память России и таким образом закреплять тот образ, который рисует Кремль», — объясняет руководитель варшавского Центра изучения пропаганды и дезинформации Адам Лелонек (Adam Lelonek). Он подчеркивает, что в российские передачи часто приглашают заграничных гостей. Чаще всего это маргинальные фигуры из разных стран, цель которых состоит в том, чтобы в зависимости от ситуации подкрепить какой-то аспект официального дискурса или, наоборот, сказать нечто возмутительное и выставить тех, кто не согласен с линией Кремля, фанатиками-русофобами.

Порой россиянам не удается найти подходящего иностранного гостя, но российская пропаганда легко выходит из положения. На днях наделала шуму история «Грэга Вайнера» — американского журналиста, появившегося в ток-шоу государственного Первого канала и оказавшегося не американцем и не журналистом, а российским бизнесменом, который некоторое время жил в Нью-Йорке.

Как говорит Лелонек, заграничные гости российского телевидения почти всегда получают за выступления гонорары. Мацейчук подтверждает, что ему оплачивали перелеты, поездки на такси и проживание, однако, отрицает, что ему платили за само появление перед камерами. «Возможно, с Мацейчуком все действительно так, но обычно россияне такие выступления оплачивают. Раньше это было 200 евро, сейчас речь идет о сумме в 500-1000 евро. Я знаю об этом из разговоров с российскими и украинскими журналистами», — рассказывает Лелонек.

Ему вторит журналистка портала Eastbook.eu Маша Макарова. Она говорит, что Мацейчук играет в российской пропаганде роль «штатного поляка». «Действия Мацейчука показывают, что он решил тесно связать себя с Россией и ее СМИ, в особенности с теми, которые продвигают кремлевский дискурс. Он просто делает то, чего от него ждут, и зарабатывает на этом», — говорит в беседе с Wirtualna Polska Макарова.

Послание простым россиянам

Сам Мацейчук отметает все обвинения и уверяет, что, выступая на российском телевидении, он представляет альтернативную точку зрения и несет свое послание миллионам россиян.

«Выступать в этих программах необходимо, потому что многие россияне не согласны с тезисами российской пропаганды. Я чувствую большую поддержку, особенно со стороны молодых людей. Они понимают, что телевизионная действительность расходится с реальностью», — объясняет он. Это, однако, не убеждает критиков Мацейчука.

«Даже если часть зрителей соглашается с его тезисами, это не значит, что он делает доброе дело для Польши. В этих передачах каждый играет свою четко обозначенную роль, которая должна произвести конкретный эффект, а одновременно представить таких людей, как Мацейчук, в образе независимых комментаторов, — говорит Лелонек. — Мацейчук не борется с режимом, он — его часть».

Макарова отмечает, что Мацейчук действительно приобрел некоторую популярность среди части сторонников российской оппозиции, однако, это, по ее мнению, тревожная новость. «Меня очень беспокоит то, что некоторые российские оппозиционеры считают его независимым журналистом. Его деятельность не имеет ничего общего с журналистикой, он просто нашел в России свою „делянку", которая обеспечивает его деньгами и известностью. Россиянам, которые восхищаются Мацейчуком, следовало бы ознакомиться с его биографией», — говорит она.

От волонтера до борца с бандеровцами

Его биография действительно изобилует поворотами. Мацейчук начинал свой путь в националистических кругах, а сейчас называет себя национал-демократом. После нападения России на Украину он активно занялся помощью украинским беженцам и воюющим в Донбассе военным. Также он освещал события на фронте, давая интервью разнообразным изданиям (в том числе иностранным, как газета Die Zeit), и прославился обменом угрозами с печально известными боевиками Гиви и Моторолой.

Довольно быстро Мацейчук совершил очередной разворот и превратился из яростного защитника украинцев в человека, разоблачающего проявления нацизма и бандеризма среди воюющих с россиянами добровольцев. Одновременно он стал обвинять польских журналистов в том, что они игнорируют эту тему. Сейчас коллеги Мацейчука говорят, что не хотят иметь с ним ничего общего, считая, что он старается приобрести известность за их счет. Сотрудничество с ним прекратил фонд «Открытый диалог», от которого журналист должен был распределять в Донбассе высланную туда гуманитарную помощь. Причиной послужили «многочисленные проблемы с коммуникацией и пробелы в документах, подтверждающих передачу помощи».

В апреле прошлого года Киев объявил Мацейчука персоной нон-грата, запретив ему в течение пяти лет въезжать на Украину. По версию журналиста, это личная месть главы МВД Павла Климкина. Мацейчук во время своего визита в Амстердам обвинил его в том, что украинское государство занимает лицемерную позицию в отношении гомосексуалистов. Как сообщают украинские СМИ, поляк занимался в Голландии тем, что призывал проголосовать на референдуме против ратификации соглашения об ассоциации с Украиной.

«Я попросил редактора „Украинской правды" обосновать обвинения. Конечно, доказательств мне не предоставили, так как их не существует», — объясняет Мацейчук. Несмотря на обстоятельства, он говорит, что не жалеет о своей активности на Украине. Польша, по его словам, заинтересована в том, чтобы поддерживать Киев в его противостоянии Москве.

Но заинтересована ли Польша в его выступлениях? Как полагает Адам Лелонек, ситуация однозначна. «Я считаю, что его не следует называть защитником Польши или „польского подхода к истории". В этих передачах он представляет не нашу страну, а самого себя, и (осознанно или неосознанно) вредит Польше, закрепляя враждебный для нас дискурс», — заключает эксперт.

Польша. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2163672


США. Польша. Венгрия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 16 апреля 2017 > № 2141823

Джордж Сорос — пугало демократур

Американский финансист венгерского происхождения оказался под прицелом авторитарных государств за продвижение «открытых обществ» через свой фонд.

Эстель Патте (Estelle Pattée), Liberation, Франция

Джордж Сорос стал главным врагом Виктора Орбана. В последнее время венгерский премьер обрушивается с новыми нападками на американского миллиардера. 4 апреля парламент принял закон о том, что неевропейские университеты не могут выдавать венгерский диплом без предварительной договоренности с правительством. Кроме того, им придется подтвердить, что они ведут деятельность и на территории собственной страны. Закон направлен непосредственно против Центрально-Европейского университета, который расположен в Будапеште и был основан Соросом в 1991 году. «ЦЕУ мошенничал с дипломами. Если ты миллиардер, это не значит, что ты выше закона», — заявил глава правительства, породив тем самым небывалую волну протестов.

Три дня спустя партия Орбана «Фидеш» внесла еще один законопроект, который обязывает НКО декларировать иностранное финансирование при объеме более 23 тысяч евро в год. Имена спонсоров будут указаны на общедоступном сайте. Такая мера напоминает закон об «иностранных агентах» в России 2012 года и вступивший в силу в Китае 1 января регламент о деятельности иностранных НКО. «Путин стал первопроходцем: Орбан идет по его стопам и пользуется похожей схемой», — отмечает Жак Рюпник (Jacques Rupnik), эксперт по Центральной Европе и старший научный сотрудник Парижского института политических исследований. В черный список, понятное дело, попал фонд «Открытое общество» Сороса, чей бюджет составил в 2017 году 940,7 миллиона долларов. В 2016 году он выделил венгерским НКО порядка 3,6 миллиона долларов.

Орбан больше даже не пытается скрывать отвращение к 86-летнему филантропу. В выступлении о положении дел в Венгрии 10 февраля он раскритиковал «трансграничную империю Джорджа Сороса с его колоссальным состоянием и тяжелой международной артиллерией», а также обвинил его организации в «неустанной работе по транспортировке мигрантов в Европу сотнями тысяч».

Так, кто же такой Джордж Сорос? «Архитектор хаоса», — писал прокремлевский сайт Sputnik в 2005 году. «Психопат из психопатов», — утверждал RT в 2016 году. Подобная критика со стороны российских сайтов отнюдь не случайна. В его профиле есть все, чтобы не понравиться: он — мультимиллиардер (25,2 миллиарда евро, по оценкам Forbes), еврей и известный своими акробатическими выходками финансист-глобалист. В 1992 году он стал человеком, который подорвал Банк Англии спекуляциями с фунтом стерлингов (на них он заработал более миллиарда долларов всего за сутки).

Сегодня Сорос известен на международной арене прежде всего своей филантропической деятельностью. В 1984 году он создал фонд «Открытое общество» в соответствии с вдохновившими его идеями австрийского философа Карла Поппера (Karl Popper). Тот отстаивал концепцию «открытого общества» на основании свободы и прав человека в противопоставление авторитарному обществу. «Здесь играет роль одновременно то, кто он есть, еврейский финансист, и то, чем он занимается, то есть поддерживает в Восточной Европе движения за демократию через фонд «Открытое общество», который борется с авторитарными тенденциями», — считает доктор политических наук и специалист по Балканам Лоик Трегурес (Loïc Tregourès).

Несколько лидеров восточноевропейских и балканских стран назвали его врагом номер 1. Они обвиняют его во вмешательстве в их внутренние дела через финансируемые им НКО. «Обозначение кого-то как «соросоида» становится для власти способом дискредитировать противников, показав, что они одновременно предатели и марионетки Сороса и ЦРУ», — объясняет Лоик Трегурес. В Македонии бывший премьер Никола Груевский призвал к «десоросизации» общества и создал для этого движение «Stop Operation Soros». Ее задача в том, чтобы пролить свет на «подрывную деятельность всех организаций Джорджа Сороса».

В Польше основатель партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский (Jaroslaw Kaczynski) утверждает, что финансируемые Соросом НКО стремятся к «обществам без идентичности». Основанному Соросом в 1988 году Фонду Стефана Батория тоже приходится за это расплачиваться, пусть и в меньшей степени. «Мы подвергаемся вербальным нападкам, в частности со стороны близкой к власти прессы, за то, что мы делаем, представляем демократическую и либеральную культуру, а также наши связи с Соросом, — говорит президент фонда Александр Смоляр (Aleksander Smolar). — Тем не менее пока что нет ничего, что угрожало бы существованию организации. Это нельзя сравнивать с ситуацией в Венгрии, потому что Сорос, венгр по происхождению, не играет столь значимой роли в Польше».

«Продались Иуде»

Как бы то ни было, движение противников Сороса сформировалось отнюдь не вчера, а еще в середине 2000-х годов, в обстановке цветных революций, «которые, по словам некоторых лидеров, готовились Соросом и ЦРУ, — отмечает Трегурес. — Все это можно даже отследить еще дальше: в 1990-х годах хорватский лидер Туджман говорил, что оппозиционеры «продались Иуде». Иудой был Сорос, который, как утверждал президент, финансировал подрывную деятельность».

В Америке насчет Сороса тоже нет единого мнения. Он был ярым сторонником Хиллари Клинтон, а на экономическом саммите в Давосе в конце января называл Трампа «диктатором-подмастерьем», которого неизбежно ждет провал. «Орбана и прочих стоящих у власти в Восточной Европе авторитарных националистов роднит с Трампом неприятие Сороса, — считает Жак Рюпник. — Трамп представляет неприятие «открытого общества», и его появление в Белом доме подтверждает их авторитарные тенденции. Они чувствуют, что ветер меняется, причем не только на востоке с Россией и Турцией, но и на западе с Брекситом и Трампом, чья победа опирается на закрытость».

«Они считают, что давления нет, и путь свободен, — добавляет Лоик Трегурес. — ЕС не представляет для них проблемы: они заинтересованы лишь в стабильности региона». 12 апреля Европейская комиссия заявила, что «обеспокоена» принятыми в Венгрии законами и может начать процедуру по нарушению европейского права.

США. Польша. Венгрия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 16 апреля 2017 > № 2141823


Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 13 апреля 2017 > № 2140043 Кшиштоф Занусси

Кшиштоф Занусси в Вильнюсе: нужно покаяться, чтобы освободиться

Наталия Зверко, Delfi.lt, Литва

«Это абсолютная неправда, что мы без цензуры не умеем творить», — в интервью DELFI сказал классик польского кино Кшиштоф Занусси, который посетил Вильнюс в рамках фестиваля «Киновесна» (Kino pavasaris).

Кшиштоф Занусси — известный польский кино- и театральный режиссер, сценарист и продюсер, лауреат главного приза венецианского кинофестиваля «Золотой лев», обладатель множества международных и национальных наград. Режиссер и в свои почетные 77 лет активно ездит по миру с лекциями и показами фильмов, а в прошлом году поставил спектакль и в литовском Паневежисе. В планах Занусси — новый фильм.

«На мой взгляд, польское кино находится в хорошем состоянии. Много интересных, значительных работ за последние годы, как и за последние 25 лет. Так что это абсолютная неправда, что мы без цензуры не умеем творить, что в условиях свободы все стало хуже. Такое мнение высказывается на Западе, но это не так», — говорит автор около 60 кино- и телевизионных фильмов.

Занусси уверен, что процесс пересмотра исторических событий и личной ответственности в странах бывшего СССР еще не завершен. «В Литве нет еще покаяния за коммунизм, за сотрудничество с режимом. В Литве я не вижу обсуждения этой темы. В Чехии, Польше это уже было, было в неполной мере в Венгрии. Есть нации, которые это сделали — люди, которые совершали зло, покаялись, а это были судьи, прокуроры, профессора, ректоры. Надо было, чтобы они сказали: «Я виноват», — сказал режиссер.

Delfi: В Литве в рамках кинофестиваля «Киновесна» вы прочли лекцию и представили свой фильм «Иллюминация», а также фильм Агнешки Холланд, продюсером которого являетесь, каковы ваши впечатления от встреч со зрителями?

Кшиштоф Занусси: Это надо зрителей спросить, какие у них ощущения (смеется). А для меня такие встречи всегда интересны — встречать соседскую публику, посмотреть на все с вашей перспективы. Ведь я то же самое переживаю, что переживает Литва. А в данный момент я работаю над новой картиной, которая должна быть совместным производством Польши, Литвы, Украины и Венгрии. Съемки мы начинаем летом. Картина будет носить название «Эфир», но это такая моя версия «Фауста». Впрочем, эта линия будет скрыта и, надеюсь, что только под конец фильма публика поймет, что это касается мифа о Фаусте. Этот миф как будто устарел, потому что люди не верят, что душа существует, и фильм об этом — можно ли продать душу? Я думаю, что можно.

— В Литву, кстати, недавно приезжал автор фильма «Фауст» Александр Сокуров. Его работа даже была отмечена «Золотым львом» на Венецианском фестивале. Вы как-то намерены с ним полемизировать?

— Пожалуй, нет. Я уважаю его картину, я ее видел, но она совсем о другом, у него высшей проблемы — продажи души — нет. Он этот момент вырезал, так что это такой очень приблизительный в отношении Гете «Фауст».

— Вы упомянули о том, что новый фильм будет совместным производством нескольких стран, а как вам кажется, существует ли общее культурное пространство Польши, Литвы, Украины?

— В какой-то степени, но есть разница в корнях. Я бы сказал, что этому общему пространству принадлежит Эстония, Финляндия, Литва, Польша. А не принадлежат Белоруссия, Украина, Болгария, Румыния, потому что это восточные страны, а это уже другое мышление. Это вопрос менталитета, а не географии. Я думаю, что мы вместе прожили этот кошмар военного коммунизма, он нас до сих пор еще объединяет. Потому что в строе общества что-то есть, есть разница, одно дело — те страны, которые были инкорпорированы, и другое — те, которые были сателлитами. Последним больше повезло, они пострадали гораздо меньше.

— Золотые годы польского кино отмечены творчеством таких выдающихся режиссеров, как Анджей Вайда, Кшиштоф Кесьлевский, Ежи Гофман, это также, конечно, ваше творчество… Как вам кажется, сейчас польское кино находится в какой точке своего развития?

— Не мне об этом судить, это работа кинокритиков, но на мой взгляд, наше кино находится в хорошем состоянии. Много интересных, значительных работ за последние годы, как и за последние 25 лет. Так что это абсолютная неправда, что мы без цензуры не умеем творить, что в условиях свободы все стало хуже. Такое мнение высказывается на Западе, но это не так. Это неправда, что собака должны быть голодной, чтобы защищать хозяина. Я держу собак и знаю, что если собаку накормить, то она будет еще лучше вас защищать (смеется).

А судить о нашем кино мне очень трудно, потому что я являюсь его частью. С нашей классикой, с двадцатью картинами, я езжу по всему миру. Их отбор сделал сам Мартин Скорсезе, эти картины были отреставрированы и это очень важно, потому что картины пропадают. К счастью, Польша вложила в это большие деньги — за государственные деньги отреставрировано в общей сложности более 100 наших классических фильмов. И с двадцатью из них я езжу по американским, европейским, южно-американским университетам, я был также в Японии, и рекомендация Мартина Скорсезе всех очень заинтересовала. Об этой подборке он очень интересно сказал, что когда он сюда приехал еще в 70-е годы, то научился у поляков — заметил, что не так важно, как делать картину, как почему ее надо сделать. И мы пробуем задуматься, зачем мы делаем картину и чему она служит.

— Если перейти к недавним конкретным удачным примерам, то это, несомненно, «Ида» Павликовского, которая даже была отмечена «Оскаром»… Сейчас в Литве тема Холокоста и исторической справедливости очень активно обсуждается, а насколько она актуальна для Польши?

— Мы ее тоже пережили. Мы признались, что мы не так уже невиновны, как хотели бы думать, что есть часть поляков, которые помогали немцам убивать евреев, но также есть часть поляков, которая их защищала, рискуя своей жизнью. Есть и одно, и другое, и добиться пропорции сейчас очень трудно. Антисемитизм в Польше существовал, безусловно, и до сих пор существует. Но существует и огромное признание ценности, которое несет еврейское присутствие в нашей социальной жизни. Так что есть одно и другое, но то, что поляки покаялись, очень важно.

Но вот чего я не вижу здесь, в Литве: нет еще покаяния за коммунизм, за сотрудничество с режимом. В Литве я не вижу обсуждения этой темы. В Чехии, Польше это уже было, было не в полной мере в Венгрии. Есть нации, которые это сделали, люди, которые совершали зло, покаялись, а это были судьи, прокуроры, профессоры, ректоры. И надо было, чтобы они сказали: Я виноват. В Польше этот процесс уже давно прошел и идет дальше. И он прошел так, что мы чувствуем, что была вина и было, по крайней мере, моральное наказание. Ведь сколько наших граждан в этом всем участвовали, чужие столько бы не сделали.

— Еще один недавний польской фильм, который перекликается с темой покаяния — это «Волынь». Фильм в штыки был принят на Украине…

— Волынская резня — это очень болезненная тема и для поляков, и для украинцев, но о том, что было, говорить необходимо. Картина абсолютно не тенденциозна, и я очень хорошо понимаю, что в тех условиях, духовных, в которых находится Украина сегодня, трудно ожидать, чтобы она могла признаться в совершенном. В этой картине поляки признаются, что мы тоже во многом виноваты, что мы в течение веков провоцировали эту ненависть украинцев. Мы их давили, и это в картине показано. Но это зверство войны — его очень трудно принять. И я не удивлен, ведь над ними сегодня такая угроза, от них отрывают Донбасс, это трудный момент для признания своей вины, в том числе в отношении еврейского меньшинства. Украина сейчас об этом не говорит. Может быть, это не то время, но нам, полякам, поскольку мы очень поддерживаем Украину, надо было сказать, что это мы тоже знаем и об этом не забыли.

— Еще в 2014 году ваш коллега по цеху Анджей Вайда, в интервью Delfi о своем фильме «Катынь» сказал, что «все, чего мы ждем, это примирения», и особенно подчеркнул, что «идея восстановления империи неприемлема».

— Да, мы ищем примирения, оно необходимо. А с другой стороны, понятно, что отстаивать империю, — это анахронизм. Это значит, признаться, что человек живет в прошлом,а не в будущем. Сейчас новая империя — это Coca Cola, а не те организмы, которые были в XIX веке. Так что — это недоразвитие.

— А Российская империя?

— А Российская империя отстает на 50 лет от развитых стран, поэтому такие мысли там и появляются. Почему французам не хочется отстроить свою империю? Или британцам? Так что это просто анахронизм. Не те времена.

— И ваши фильмы, и фильмы Вайды в своей время были объединены в отдельное направление, которое носило название «Кино морального беспокойства». Есть, по вашему мнению, сейчас режиссеры в Европе, России, которые бы продолжали эту традицию?

— Мораль — это всегда основа рассказа. Мы судим о наших поступках по тому, хорошие они или плохие. Так что это не кино одной эпохи, это драматургия — это и Корнель, и Россини, они были «моральным беспокойством» своего времени. Что касается российского или европейского кинематографа, то иногда он отражает эту тенденцию, но довольно редко. Очевидно, что это не главная тема. Потому что и в Европе произошло некоторое разрушение ценностей. И люди уже как-то боятся осуждать поступки своих предков, а, с другой стороны, это необходимо, без этого люди не могут жить лучше.

— Вы в свое время выступили в защиту украинского режиссера Олега Сенцова, о своей поддержке которому из ваших известных российских коллег высказался разве что А. Сокуров… Как вам кажется, почему российская интеллигенция, которая всегда была оппозиционна к режиму, сейчас как-то притихла?

— Я думаю, что это переломный момент, люди еще не разобрались в том, что происходит. Они не видят, насколько это уже все опасно, если закон не соблюдается. А в этом случае есть все доказательства, что это было сделано незаконно. Интеллигенция должна реагировать, без этого она не имеет никакого права быть авторитетом, а без интеллигенции, без авторитета интеллигенции страна не имеет ориентира. Ведь именно она задает этот ориентир. Но я помню, что на протяжении веков в России была сильная интеллигенция, и она всегда спасала страну. И я надеюсь, что и на этот раз она скажет свое слово громче, и то, что Сокуров есть, уже очень важно для меня. Есть и другие порядочные люди, вне зависимости от того, какие у них возможности и сколько у них отваги.

— В Вильнюсе в рамках кинофестиваля состоялся показ вашего фильма «Иллюминация». В фильме есть эпизод, когда математик задает вопрос главному герою, физику: «Вы думаете, что действительность так важна, чтобы с ней так возиться?» Как вам кажется, она важна?

— Да, я думаю, важна. Это наша реальность, мы в ней живем. Но важно, что есть и мир идей, и о нем не надо забывать. Математики с этим миром встречаются ежедневно.

— Вы как-то сказали, что счастье менее важно, чем смысл, а смысл для вас как для философа, творческого человека сейчас в чем заключается?

— Смысл всегда заключался в одном — что мир не построен на хаосе, что этот мир чему-то да служит. Этот мир чему-то служит, и моя жизнь имеет какое-то значение в этом мире. Я вам напомню великолепный кадр у Феллини в «Дороге», когда Мато показывает Джельсомине маленький камень, и становится понятно, что даже этот камень имеет свою ценность. В этом весь смысл. А бессмысленность есть хаос, из-за этого возникает цинизм, согласно чему, нет ценности и все случайно. Там, где появляется смысл, появляется метафизика, чувство, что есть какой-то высший порядок, в котором мы не можем разобраться, но который интуитивно чувствуем. Все религии пробуют освоить этот размер, приблизиться к нему, но это человеку недоступно. Сейчас я наблюдаю, что заканчивается эпоха освещения, иллюминизма и пора говорить о темном веке иллюминизма.

— Именно поэтому Вы решили обратиться к «Фаусту»?

— Конечно! Потому что сегодня мы видим, и физика нам подсказывает, что строй мира совсем другой, чем думали после Ньютона: что окончился детерминизм, которым, например, литература, искусство и живут до сих пор, с такими принципами, что все объясняется, что все предопределено — это глупость. Сегодня уже доказано, что это не так, и после А.Эйнштейна так уже говорить нельзя.

— То есть вы оставляете место для непредсказуемости, тайны… Ведь и герой вашей «Иллюминации» убеждается в том, что можно говорить о конкретных частицах, материи, медицине, но нельзя до конца познать тайну любви, жизни, смерти…

— Тайна — это самое главное. Я и сам себе постоянно это повторяю. У меня, как и у главного героя фильма, были периоды, когда я удалялся пожить в храме, и мне это помогало. И именно поэтому я об этом в фильме рассказываю.

— В прошлом году в Паневежисе Вы поставили спектакль «Гибрис», о чем он?

— В Паневежисе поставили мою пьесу «Гибрис», хотя я ее создал по приглашению театра в Санкт-Петербурге. Но, как оказалось, в Санкт-Петербурге в нынешних условиях поставить такой спектакль невозможно. Потому что он говорит о том, что невозможно жить, пока нет покаяния за грехи. Тут имеется ввиду сталинское время. И это, конечно, для меня всегда актуально. Это поколение сейчас умирает. Это люди, поступки которых были недопустимы, и среди них есть такие, кто не покаялся. Если вспомнить «Иду», то там есть героиня, мать, прототипом которой является прокурорша, которую я лично знал, она только что скончалась в Лондоне. Это была такая преступная личность, которая до смерти не хотела признаться, что она невинных людей посылала на смерть. Она допускает, что они были невиновны, но говорила, что на это была историческая необходимость — их убивать. И с этим трудно жить. С этим надо рассчитаться и нужно покаяться, чтобы освободиться от вины. А без покаяния не будет освобождения. И это надо делать так, чтобы и жертвы об этом знали.

— На репетиции вы по-прежнему приглашаете актеров к себе в загородный дом?

— С кино этого не нужно, а вот с театральными постановками именно так и происходит. Ведь сидеть месяц в Паневежисе мне было бы трудно, а милые литовские актеры приехали ко мне, и я думаю, что мы замечательно провели время.

— Вы где-то писали, что ваш дед родился в Сибири и пешком дошел до Европы. Как это произошло?

— Это и правда, и легенда. Дед умер, когда мне было три года. Маме было что-то известно… Он родился в семье ссыльных в 1863 году, и мы не знаем даже, где именно в Сибири. Его сосланные родители умерли, и он, когда ему было 12 или 13 лет, двинулся в направлении Европы, шел пешком. Но он об этом никогда не хотел говорить, это время было для него страшным испытанием.

— Хотелось бы вспомнить и о вашем друге Андрее Тарковском, которому 4 апреля исполнилось бы 85 лет. Каким бы он был, как вам кажется, в свои 85?

— Он был бы таким, как всегда. И все так же комментировал бы свои духовные поиски. А их бы хватило на много картин и, будь он жив, снял бы еще много фильмов. Он был очень твердым, очень жестким человеком, полным противоречий, но он ощущал в себе этот огромный моральный смысл и сам себя оценивал критически. За две недели до смерти он меня просил, когда я его посетил в Париже: «Если я умру, если будешь обо мне говорить, всегда напоминай, что я считал себя человеком грешным». И вот видите: настоящие преступники молчат и не признаются, а человек, в котором было столько света, видел свои недостатки и хотел, чтобы об этом помнили, чтобы не делали из него идола, чтобы в нашей памяти он оставался нормальным человеком.

— Спасибо за беседу.

Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 13 апреля 2017 > № 2140043 Кшиштоф Занусси


Польша. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > militaryparitet.com, 22 марта 2017 > № 2137250 Роман Полько

НАТО демонстрирует солидарность.

Nasz Dziennik, Польша

Интервью с генералом Романом Полько — бывшим командующим подразделения спецназа GROM, заместителем главы Бюро национальной безопасности Польши в 2006–2008 годах

Nasz Dziennik: В Эстонию уже прибыли первые военнослужащие из 5-го пехотного батальона Rifles. Вряд ли это сильно обрадовало Владимира Путина.

Роман Полько (Roman Polko): Размещение войск НАТО, которые на этот раз прибыли в Эстонию, показывает, что решения саммита Альянса в Варшаве претворяются в жизнь. Это в том числе наш успех. Несмотря на то, что многие предвещали провал этих инициатив, сильные американские подразделения появились в Польше, войска прибыли в страны Балтии, а восточный фланг занял в НАТО причитающееся ему место. То, что Путину это не придется по душе, было ожидаемо. Он понимает только язык силы и действий. Он не обращает внимания на ноты протеста, проявления недовольства и прочие дипломатические шаги. Поэтому пришло время перейти к конкретике: к появлению союзнических сил на восточном фланге.

- Имеют ли тактические подразделения, которые переводятся непосредственно к российской границе, военное значение?

— В плане боевой силы тактические подразделения имеют, скорее, символическое значение. К счастью, оно уже не настолько мало, как это было раньше, когда где-то появлялись отдельные взводы. Это оперативные объединения, которые способны проводить гораздо более масштабные операции. В первую очередь речь идет о том, чтобы продемонстрировать солидарность Альянса, и то, что решения варшавского саммита претворяются в жизнь. Присутствие этих тактических подразделений показывает, что НАТО, как этого требует Третья статья Вашингтонского договора, укрепляет свой потенциал, свою боеспособность. Если оно способно быстро и успешно перебросить из США танковую бригаду и подготовить ее к действиям здесь на месте, если военные ознакомятся с потенциальным театром военных действий, то в случае возникновения опасности Альянс сможет передислоцировать гораздо более масштабные силы. Но лучше, чтобы такой необходимости не возникло.

- Появляются мнения, что Россия отслеживает, где рядом с ее границей находятся натовские батальоны, и сможет уничтожить их одним ударом тактических ракет…

— Рассказывать можно всякое. Во-первых, батальоны войск НАТО — это маневренные, а отнюдь не стационарные, то есть рискующие попасть под удар подразделения. Во-вторых, они оснащены необходимой системой защиты. Еще до того, как эти войска прибыли в Польшу, я обращал внимание, что это будет не просто бригада: американцы привозят с собой технику для наблюдения, разведки и защиты от воздушных нападений. В свою очередь, Россия развертывает свои системы предупреждения.

Что касается мнений, которые вы упомянули, я считаю их, скорее, элементом пропагандистской информационной войны, которую ведут российские тролли, чтобы преуменьшить значение происходящего. Такая операция призвана ослабить или даже разрушить пронатовский подход, мышление категориями собственной безопасности. Короче говоря, они хотят создать впечатление, что любые наши действия не помогут нам в столкновении с российской мощью, а, значит, от них можно отказаться. Такая логика ошибочна.

- В Эстонии разместят военных из Великобритании, в Польше — американцев, в Литве — немцев, в Латвии — канадцев.

— Одновременно с размещением сил «рамочных» государств НАТО происходит распределение ответственности и назначение партнеров для сотрудничества с ними. Это показывает, что российский потенциал, как бы велик он ни был, не настолько страшен на фоне солидарности Альянса. Если учесть еще хотя бы тот факт, что России придется защищать куда большую территорию, чем один восточный фланг, действия НАТО можно признать эффективными. Играть мускулами, пугая Альянс, Путину в сегодняшней ситуации не выгодно, в любом случае он не сможет добиться того, чего бы ему хотелось.

- Какие войска будут использованы в случае потенциального конфликта: сухопутные или, может быть, ракетные?

— Сценарии возможного конфликта могут быть очень разными. Я бы сделал ставку на то, что в первую очередь будут использованы специальные подразделения. Я думаю, самый вероятный сценарий — это действия диверсионного плана, сопровождающиеся информационной войной и нацеленные на то, чтобы вызвать недовольство местного населения и создать на территории противника хаос. Напомню, что такой сценарий успешно использовался в Крыму и в Донбассе. В случае возникновения угрозы и начала военных действий мы будем, я полагаю, наблюдать не гениальную стратегию Путина, а действия такого рода. Конечно, на следующих этапах эта операция может стать, как в Донбассе, более масштабной. Тогда, как я надеюсь, НАТО предпримет действия, которые позволят дополнительно укрепить восточный фланг.

- Вы согласны с таким мнением, что Россия не собирается нападать на Европу, а, скорее, старается выдавить Соединенные Штаты из Старого Света, который Москва считает своей сферой влияния?

— Политика России нацелена на разрушение не только трансатлантических связей, но и в первую очередь связей внутри Европы. Если европейские страны не будут действовать солидарно и выступать как единое целое, они могут стать объектом манипуляций Москвы, которая только этого и ждет. К сожалению, после саммита НАТО произошел путч в Турции, а от таких инцидентов Россия только выигрывает. В свете таких событий, как история в Анкаре или Брексит, все конфликты и противоречия внутри Европейского союза опасны и губительны. На тему безопасности нам следует выступать единодушно.

- Значит, спать спокойно мы не можем?

— Древний латинский афоризм гласит: хочешь мира, готовься к войне. Поэтому мы обратились к шагам, направленным на укрепление еще одной опоры польской обороноспособности, занявшись не только флотом, военно-воздушными и сухопутными силами, но и территориальной обороной. Это верное направление действий в XXI веке. Войска территориальной обороны станут тем элементом, который укрепит моральный дух польского общества, а одновременно позволит реагировать на диверсионные операции, с которыми мы можем столкнуться в так называемой серой зоне перед тем, как начнется открытый военный конфликт.

- Командование вооруженными силами — это очень сложная сфера. Как на нашу безопасность влияют перестановки в высшем командирском составе?

— Смена высшего командования, тем более что она проходит настолько стремительно, влияет на уровень нашей безопасности негативно. Я говорю об этом открыто, потому что из армии уходит много командующих. Мы потеряли много высокопоставленных военных в 2008 году в катастрофе самолета CASA, еще больше — в 2010 году в Смоленске. Глава Генерального штаба генерал Франчишек Гонгор (Franciszek Gągor), командующий войсками специального назначения генерал Влодзимеж Потасиньский (Włodzimierz Potasiński), глава оперативного командования вооруженных сил генерал Бронислав Квятковский (Bronisław Kwiatkowski) — это люди, которые сформировались в новой действительности и могли с успехом занять ключевые должности в НАТО.

Сейчас мы, к сожалению, наблюдаем волну отставок. Если перестановки на определенных постах понять можно, то факт, что эти люди проваливаются в «черную дыру», а не становятся, например, кандидатами на места в штаб-квартире НАТО, вызывает тревогу. Я бы назвал это разбазариванием человеческого капитала. Генералы Мечислав Гоцул (Mieczysław Gocuł) или Марек Томашицкий (Marek Tomaszycki) обладали большой сетью контактов, в Североатлантическом альянсе они могли принести Польше много пользы.

Кроме того их совершенно зря обвиняют в том, что они начинали свою службу в Польской народной армии. Что с того? Я тоже там начинал, мы были тогда лейтенантами и 24 часа в сутки, семь дней в неделю видели окопы, бункеры и маневры. Это было лишь обучение военному искусству, а не идеологическая обработка. Сейчас эти люди, которые провели по 10 лет в польских и иностранных учебных заведениях, получили опыт уже в «настоящей» армии, в Ираке и Афганистане, внезапно подают в отставку. На их место приходят военные, у которых тоже есть опыт, и которые смогут принести армии пользу, но в свое время. Вооруженные силы обескровлены, они лишаются целого поколения, а это на фоне событий за нашей восточной границей выглядит тревожно. Можно вспомнить еще о Бартоломее Мисевиче (Bartłomiej Misiewicz) (глава политического кабинета министра обороны Польши, — прим. пер.): у этого человека есть только среднее образование, но говорят, что он умнее военных, которые много лет учились и получали опыт в ходе миссий в Ираке или Афганистане. Имидж польской армии не может от всего этого не пострадать.

- Благодарю за беседу.

Польша. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > militaryparitet.com, 22 марта 2017 > № 2137250 Роман Полько


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter