Всего новостей: 2462803, выбрано 68 за 0.206 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2559312 Андрей Ляхов

Широко шагая. Как Saudi Aramco готовится стать лидером нефтепереработки

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Зачем нефтяному гиганту из Саудовской Аравии совместное предприятие с российским «Новатэком»

В конце февраля компания «Новатэк», крупнейший частный российский производитель газа, выступила с заявлением, которое удивило многих аналитиков. В своем пресс-релизе «Новатэк» (не отличавшийся до этого дня особой активностью в области международных сделок и партнерства) сообщил о подписании соглашения с государственной компанией Саудовской Аравии Saudi Aramco о «международном сотрудничестве в области реализации проектов освоения газовых месторождений, в том числе в части обеспечения поставок сжиженного природного газа (СПГ), освоения рынков СПГ, разведки и добычи газа, а также в области исследований и разработки технологий».

Мотивы, которыми руководствуется «Новатэк», кажется, вполне очевидны: «Новатэк» хочет получить средства и доступ к технологиям производства СПГ для завершения строительства терминала по перевалке СПГ («Арктик СПГ-2»), а также для судостроительного завода, который будет выпускать СПГ-танкеры. Саудовская сторона, похоже, сможет обеспечить и то, и другое. Национальная судоходная компания Саудовской Аравии (National Shipping Company of Saudi Arabia) первой в начале 1990-х занялась производством супертанкеров и СПГ-танкеров, а ее давним партнером является американская «Халлибуртон» (Halliburton) — одна из крупнейших в мире компаний, оказывающих сервисные услуги в нефте- и газодобывающей отрасли. Сама Aramco никогда не вела работы в арктическом регионе, однако она связана с обеими указанными компаниями.

А вот мотивы, которыми руководствуется Aramco, стремясь установить партнерские отношения с «Новатэком», не совсем ясны. Чтобы понять их, надо «перевернуть медаль».

Другая сторона партнерства

Сверхпредложение нефти, по-прежнему слабый спрос на нефть со стороны США, использование в Европе нормативно-правовых механизмов для снижения потребления нефти и ряд иных факторов привели к падению мирового нефтяного рынка в 2014 году. Сейчас цены на нефть демонстрируют скромный рост, отчасти благодаря заключению соглашения ОПЕК+, способствовавшего стабилизации расценок. Тем не менее стоимость барреля остается на довольно низком уровне, что представляет угрозу финансовой стабильности таких стран-экспортеров, как Саудовская Аравия. Из-за недавнего провала второго тура переговоров между «сланцевыми ковбоями» и производителями традиционной нефти, а также ввиду ожидаемого прекращения действия ОПЕК+ в конце этого года цены на нефть вряд ли будут ощутимо расти. Похоже, что оба эти события продолжат в долговременной перспективе способствовать снижению цены и спроса на нефть.

Дефицит бюджета Саудовской Аравии в прошлом году достиг $61 млрд. Чтобы закрыть бюджетную дыру, королевству пришлось запустить программу выпуска сукук. Это разрешенный законами шариата финансовый инструмент, напоминающий облигации, — благодаря очередному выпуску сукук, номинированных в саудовских риалах, некоторое время назад ближневосточное государство привлекло еще 4,85 млрд саудовских риалов ($1,29 млрд). Чтобы уменьшить дефицит бюджета, Саудовская Аравия свернула несколько крупных программ экономического развития. К примеру, программу поддержки сельского хозяйства закрыли даже до выхода на самоокупаемость. Одновременно в королевстве сократили расходы на оборону, которые усугубляли проблему возмещения ущерба, вызванного нефтяным кризисом 2014 года.

Неопределенность перспектив мирового нефтяного сектора и сильная зависимость от нефтяных доходов диктуют необходимость диверсификации экономики Саудовской Аравии с целью освобождения от нефтяной зависимости. Аналогичные процессы наблюдаются в последние годы и в других нефтедобывающих странах. Бахрейн уделяет основное внимание превращению страны в финансовый центр, а эмират Дубаи, входящий в состав ОАЭ, старается зарекомендовать себя как торговый, банковский, туристический и медиацентр.

Диверсификация экономики

В отличие от соседних стран Саудовской Аравии не удалось добиться ощутимых результатов по освобождению своей экономики от нефтяной зависимости. Исключением можно считать разве что запущенную в 1978 году программу развития сельского хозяйства. Эта программа обеспечила стране продовольственную независимость по части зерна, пшеницы и кукурузы к 2007 году. Вот лишь один пример: в 2000 году Саудовская Аравия экспортировала 1 млн тонн пшеницы. Субсидии для сельского хозяйства составляли около 20% от нефтяных доходов, стабильность которых пошатнулась после нефтяного кризиса 2014 года. Прекращение одной лишь этой программы привело к сокращению около 500 000 рабочих мест и продемонстрировало необходимость диверсификации экономики страны с целью освобождения от нефтяной зависимости.

Выход Saudi Aramco на рынок ценных бумаг и первичное размещение акций компании (IPO) правительство страны считает одним из основных методов запуска программы диверсификации своей экономики. Наследный принц Мухаммед ибн Салман, который курирует экономическую политику Саудовской Аравии и план трансформации, оценивает компанию в $2 трлн. Нынешнее намерение заключается в продаже примерно 5% акций Saudi Aramco; таким образом IPO может принести $100 млрд. Это в четыре раза больше суммы, в которую оценивалась на момент IPO компания Alibaba. Если IPO состоится, оно может оказаться крупнейшим из всех происходивших.

Саудовской Аравии IPO принесет столь необходимые ей средства для диверсификации экономики. Доходы и право собственности на Saudi Aramco перейдут к Фонду государственных инвестиций (ФГИ), государственному фонду Саудовской Аравии, который тогда станет крупнейшим в мире государственным фондом с общей ориентировочной стоимостью активов в $2 трлн, опередив аналогичный норвежский фонд общей стоимостью в $850 млрд.

ФГИ будет способствовать экономической экспансии королевства за счет увеличения объемов иностранных инвестиций, а также инвестиций в ненефтяные отрасли, такие, как финансовые услуги, горнодобывающая промышленность, технологии и другие. Еще один важный результат: после ІРО объем и качество запасов нефти Саудовской Аравии станут объектом сверхстрогого контроля и многочисленных аудиторских проверок. А это станет четким сигналом для международного бизнеса: правительство Саудовской Аравии намерено сделать все возможное и невозможное для успешной реализации плана экономических и социальных реформ с основным акцентом на избавлении от нефтезависимости и развитии сектора услуг. Эти намерения отражены в долгосрочном плане трансформации экономики под названием «Видение-2030».

Одновременно Aramco нуждается в диверсификации собственного бизнеса. Компания явно отстает от других нефтяных компаний, которые с начала 1990-х годов инвестируют в развитие альтернативных источников энергии. В отличие от остальных нефтепроизводителей Aramco не ведет сегодня и вряд ли будет осуществлять в ближайшем будущем проекты разведки и добычи за пределами своей страны.

Зачем Saudi Aramco выход на IPO

Исторически сложилось так, что Aramco всегда стремилась охватить сетью своих перерабатывающих заводов ряд других стран с очевидной целью стать крупнейшим нефтепереработчиком в мире. На сегодня ее международные нефтеперерабатывающие активы размещены на ее основных рынках: в США, Нидерландах и Китае, где Aramco удовлетворяет 10% спроса на нефть. В 2016 году, когда IPO только планировалось, компания подписала необязательный меморандум о создании совместного предприятия для строительства НПЗ в Индонезии, являющейся еще одним крупным потребителем саудовской нефти.

Эти инвестиции показывают, что Aramco стремится усилить вертикальную интеграцию и создать подразделение по производству альтернативной энергии, чтобы надолго обеспечить себе надежное существование в качестве одного из ведущих производителей энергии. Для Aramco не осталась незамеченной всеобщая тенденция к переводу большей части энергопроизводства на газовые агрегаты. Компания значительно сократила объем сжигания газа на факеле, существенно расширила свои мощности по переработке газа и в конце 2016 года приступила к строительству газового завода «Фадхили» на севере Саудовской Аравии. Капитал, который должно принести IPO, в сочетании с недавним успешным выпуском сукук поспособствует реализации этих региональных и международных проектов.

Saudi Aramco вместе с девятью другими нефтяными компаниями поддерживает Инициативу нефтегазовой промышленности в области климата — добровольную программу нефтегазовой отрасли, нацеленную на стимулирование практических действий в области изменения климата посредством сотрудничества в области развития технологий и обмена передовым опытом.

Основными сферами сотрудничества компаний — участниц программы являются:

— увеличение доли газа в глобальной структуре энергопотребления, отказ от сжигания газа на факеле и сокращение выбросов метана;

— инвестирование в научно-исследовательские работы и инновационные разработки с целью сокращения выбросов парниковых газов, постепенного увеличения объемов улавливания и хранения углерода, а также увеличения доли возобновляемых источников энергии;

— повышение собственной энергоэффективности и энергоэффективности автодорожного транспорта.

Aramco очень осторожна в выборе способов реализации поставленных целей за пределами традиционно осваиваемых территорий. Ярким примером служат соглашения с Индонезией и «Новатэком». Ни одно из них не несет за собой юридических обязательств, и Aramco вправе выйти из соглашения, если после первоначальной оценки окажется, что проекты не соответствуют ее инвестиционным критериям и ожиданиям. К тому же Aramco уделяет большое внимание синергии между партнерами и может выйти из любого из новых совместных проектов, если почувствует дискомфорт в отношениях с ними.

Если же все сделки удастся довести до конца, то приобретенные и запланированные к приобретению перерабатывающие заводы в Азии помогут саудовцам закрепиться на азиатском рынке: по условиям заключенных соглашений новые заводы должны использовать значительную часть своих мощностей для переработки добываемой Aramco сырой нефти. Если Aramco инвестирует в расширение мощностей принадлежащего «Новатэк» СПГ-завода на Ямале, она тем самым продемонстрирует свою приверженность Инициативе нефтегазовой промышленности в области климата и действительно станет транснациональной компанией.

При этом откроется дверь для российского углеводородного сектора и будет обеспечена защита от политических рисков, создаваемых США. К тому же Aramco сможет получить доступ к технологиям эксплуатации СПГ-установок в экстремальных условиях, которые могут использоваться для повышения уровня безопасности на других газоперерабатывающих предприятиях компании.

Ожидания инвесторов

Понятно, что вопрос об IPO Aramco будет основным в повестке дня наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда ибн Салмана в контексте его визита в США. Лондонские инвесторы и британский регулятор приветствуют наличие у компаний, занимающихся освоением природных ресурсов, планов диверсификации. А вот на рынках США диверсификация имеет меньшее значение, поскольку здесь инвесторов больше волнуют внутриполитические вопросы США. И хотя подписание Aramco соглашений об участии в индонезийских и российских проектах наводит на мысль о том, что Aramco склоняется к решению о листинге в Соединенном Королевстве, ввиду нынешнего масштаба и характера диверсификации ее вряд ли можно отнести к числу истинно международных компаний, которые так любят на лондонском фондовом рынке.

С другой стороны, в результате выхода из совместного предприятия с Shell Aramco оказалась единственным собственником крупнейшего нефтеперерабатывающего завода в Соединенных Штатах, что само по себе, казалось бы, достаточно для максимального увеличения привлекательности Aramco для среднестатистического американского инвестора. Белый дом, несомненно, попытается заманить Aramco на Нью-Йоркскую фондовую биржу NYSE. Но позиция членов британского парламента в отношении этого вопроса более прагматична, чем у Конгресса США, и вероятность предъявления семьями погибших 11 сентября 2001 года астрономических по объемам требований о страховом возмещении, несомненно, возрастет, если Aramco выберет NYSE своей «родиной» для международного листинга. Впрочем, прямо сейчас это лишь общие соображения о том, что движет стремлением Aramco к выходу на Лондонскую биржу. А вопрос о том, удастся ли президенту Трампу убедить наследного принца Мухаммеда ибн Салмана отдать предпочтение Нью-Йоркской бирже, остается открытым.

Кажется неизбежным, что большая часть акций Aramco будет принадлежать американским инвесторам, даже если они будут формально размещены в Лондоне. При этом инвесторы, очевидно, не забудут о недавних антикоррупционных чистках с арестами в Эр-Рияде. Инвесторы, планирующие влить в экономику Саудовской Аравии миллиарды долларов, будут особенно настороже, учитывая недавнюю статью New York Times, в которой рассказывалось о всевозможных нарушениях прав и захватах активов задержанных бизнесменов. Это может стать основной темой обсуждений в Нью-Йорке, Техасе и Калифорнии, где саудовский принц будет говорить о повышении уровня защиты для американских инвесторов в Национальной программе трансформации — 2020 и «Видении-2030».

Вне зависимости от того, состоится ли и на какой бирже будет происходить IPO Aramco, отход в долгосрочной перспективе от использования ископаемых видов топлива и движение по защите окружающей среды приобретают все большее значение для каждой нефте- и газодобывающей компании. Структуры, подобные Saudi Aramco, вместе с правительствами нефтяных стран понимают огромное значение деловой смелости и диверсифицированных операций для долгосрочного процветания. Принцу Мухаммеду необходимо убедить не только потенциальных инвесторов, но и саудовские элиты в том, что время перемен уже наступило, и любое промедление неизбежно будет равно движению назад. Aramco во многом является образцом для подражания для других нефтяных компаний, и от того, куда и как она будет развиваться, во многом зависит развитие мирового нефтяного сектора.

Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2559312 Андрей Ляхов


США. Саудовская Аравия. Ирак. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 6 марта 2018 > № 2521779 Руслан Гринберг, Никита Исаев

ЧТО НАС ЖДЕТ ПОСЛЕ ВЫБОРОВ?

Некоторые экономисты на днях выразили опасения, что сразу после выборов президента России начнут падать цены на нефть и повышаться курс доллара.

В связи с этим власть не сможет выполнить все социальные обязательства. Есть ли реальные предпосылки к этому?

Руслан Гринберг, член-корреспондент РАН, доктор экономических наук:

- Некоторые отечественные специалисты принялись пугать сограждан повторением кризиса 2008 года. Напомним, что он начался, когда схлопнулся ипотечный пузырь в США, и впоследствии больно ударил по России.

В случае серьезных проблем в мировой экономике нас ждет падение рубля, значительный рост инфляции. Возрастет в несколько раз число безработных, которые хотели бы, но не могут найти работу.

Но фокус заключается в том, что кризис в мировой экономике в ближайшее время вряд ли наступит. А вот в отдельно взятой стране запросто - под воздействием таких факторов, как подстегивание инфляции, нарастание военных расходов и социальных выплат. И этот экономический кризис, как и прошлый, будет рукотворным, то есть не связанным с мировой экономикой. Во всяком случае я не вижу, чтобы кто-то во власти стремился переломить ситуацию.

Никита Исаев, директор Института актуальной экономики, лидер движения «Новая Россия»:

- Падение цен на нефть весьма вероятно. Однако связывать это с выборами было бы неправильно. Сейчас существует множество факторов, влияющих на цену черного золота: в США, например, был побит рекорд среднесуточной добычи нефти, который держался с 1970 года. А Саудовская Аравия и Ирак начинают предоставлять скидки на свое сырье. Эти факторы уже оказали влияние на котировки: баррель марки Brent за короткое время подешевел с 70 до 62 долларов.

Вот и рубль не стал дожидаться выборов: за несколько дней доллар подорожал более чем на 2 рубля. Основное же движение рубля должно начаться, действительно, после выборов.

Причина проста: так будет проще наполнять бюджет и выполнять социальные обязательства. Экономика падает, более трети ее находится в тени, а отток капитала из страны бьет все рекорды.

Для того чтобы пополнить бюджет заработанными, а не напечатанными деньгами, необходимо в первую очередь пересмотреть отношение к бизнесу: иметь право работать и зарабатывать должны не только госкомпании, заботливо окутанные привилегиями, но и частный сектор. Однако пока что все наоборот: более 70% ВВП приходится на госсектор.

Андрей Князев

США. Саудовская Аравия. Ирак. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 6 марта 2018 > № 2521779 Руслан Гринберг, Никита Исаев


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 января 2018 > № 2465913 Дмитрий Фроловский

Перестройка по-саудовски. Каких реформ ждать от будущего короля Саудовской Аравии

Дмитрий Фроловский

Наследник престола считает, что абсолютная монархия – это единственный способ провести в королевстве реформы, а значит, о демократизации говорить не приходится. По сути, грядущие преобразования в Саудовской Аравии будут мало отличаться от аналогичных задумок других ближневосточных деспотов. Примеров тут масса: от покойного Каддафи в Ливии до свергнутого Мубарака в Египте. Принц может прослыть реформатором, но созданная им система не решит главные проблемы королевства, а лишь отложит их на будущее

В ближайшее время в Саудовской Аравии произойдет смена власти, и место нынешнего короля Салмана бен Абдул-Азиза займет его сын Мухаммед бен Салман, или коротко МБС. Это историческое событие, которое ждут внутри королевства и за его пределами. Молодой и амбициозный наследник саудовского престола успел объявить о грандиозных реформах еще до вступления в должность. Период его правления может войти в историю как переломный момент в государственной политике, кардинально изменив привычный образ королевства. Важно понять, что на самом деле движет молодым наследником, ведь Саудовская Аравия по-прежнему остается абсолютной монархией, где полномочия верховного правителя практически ничем не ограничены.

Религиозные реформы

Заявления МБС о том, что он собирается создать в Саудовской Аравии «государство умеренного ислама», вызвало бурную реакцию в регионе. Ведь ваххабизм исторически играет важную роль в идеологии королевства и внутри страны, и в его мягкой силе за рубежом. Широко известно о крупной сети спонсируемых саудитами медресе, фондов и прочих организаций, поддерживающих его распространение. Если МБС всерьез намерен провести религиозную реформу и избавиться от радикалов, то это может изменить будущее всего исламского мира, спровоцировав череду либеральных нововведений.

Ранее МБС уже успел провести ряд прогрессивных реформ в области религии. Саудовская религиозная полиция потеряла право арестовывать людей. Женщинам было разрешено водить автомобиль. Жителям королевства наконец позволили посещать кинотеатры. Также был создан департамент развлечений, чтобы продвигать в стране западную культуру.

Все эти меры, как и само изменение порядка наследования престола с горизонтального (между братьями) на вертикальный (сыновьям), были крайне негативно воспринято местным духовенством. Возникли опасения, что религиозные лидеры могут уйти в глухую оппозицию и всячески противодействовать восхождению МБС на трон. В результате амбициозному наследнику не оставалось ничего другого, как объявить о начале религиозной реформы, которая, помимо поддержки планов по модернизации саудовского общества, позволит ему снизить влияние духовенства.

Еще в августе 2017 года в Саудовской Аравии начались массовые отставки и задержания тысяч имамов из местных мечетей. В будущем МБС наверняка сделает все возможное, чтобы провести реформу Совета улемов, влиятельного религиозного органа, и максимально понизить его политическое и общественное значение.

Скорее всего, эти действия получат широкую общественную поддержку в саудовском обществе. Более 60% населения королевства − это люди моложе 30 лет, многие из которых говорят на английском, получили западное образование и устали от ультраконсервативной общественной морали. Восхождение молодого короля видится им единственным шансом на запоздалые преобразования в обществе.

В то же время очевидно, что религиозная реформа наверняка обойдет стороной внешнюю политику Саудовской Аравии. В ближайшее время Эр-Рияд будет цепляться за все имеющиеся рычаги влияния и не сможет позволить себе отказаться от религиозного фундаментализма как элемента мягкой силы. Несмотря на создание Исламской военной антитеррористической коалиции со штаб-квартирой в Эр-Рияде, МБС не будет снижать уровень поддержки радикальных исламистов за рубежом, а главными террористами в глазах саудитов останутся шиитские режимы в Иране, Ираке и Сирии.

Королевству нечего противопоставить разрастающемуся влиянию Тегерана, а исламистские группировки уже успели себя зарекомендовать как полноценный инструмент международного влияния. Нескончаемая война в Йемене и возможный конфликт в Ливане практически наверняка означают, что МБС увеличит поддержку консервативных и религиозных объединений. В результате внутри королевства будет постепенно приживаться умеренное, по местным меркам, направление ислама, а радикализм продолжат экспортировать за рубеж.

Региональные проблемы

МБС вступит в должность в один из сложнейших для королевства периодов. Самая богатая армия арабского мира погрязла в конфликте в Йемене и уже несколько лет не может победить повстанцев беднейшей страны региона. Хуситы продолжают контролировать столицу Сану, и есть опасения, что достичь военной победы так и не удастся.

В Сирии фактическая победа Башара Асада означает, что в Дамаске сохранится власть алавитов – шиитской секты, а следовательно, и сильные позиции Тегерана. Группировки, на которые делал ставку Эр-Рияд, вряд ли смогут оказывать серьезное влияние на политическое будущее Сирии и не приглашены на Конгресс национального диалога в Сочи.

В граничащем с Сирией Ливане значительно расширила свое влияние шиитская и проиранская группировка «Хезболла». В результате Иран, главный соперник саудитов на Ближнем Востоке, добился ранее невиданной степени контроля над Средиземноморским побережьем, что наносит удар по международному престижу Саудовской Аравии.

Очевидно, что МБС не намерен мириться с подобным положением дел, и в ближайшее время от Эр-Рияда стоит ждать радикальных внешнеполитических шагов. В ноябре 2017 года над саудовской столицей в районе местного аэропорта была сбита ракета иранского производства. Власти королевства возложили вину на группировку «Хезболла» и обвинили премьер-министра Ливана Саада Харири в неспособности контролировать ситуацию в собственной стране. В Ливане, где 15 лет шла гражданская война, главные должности распределены между суннитами, шиитами и христианами-маронитами. Из-за поддержки со стороны Ирана прошиитская коалиция получила чрезмерное влияние, и это сильно беспокоит Эр-Рияд.

Для Бейрута важно любой ценой не допустить дальнейшей эскалации, способной разрушить шаткий межконфессиональный мир. То, что Харири, несмотря на саудовское давление, удалось вернуться в Ливан и остаться во главе правительства, показало, что ливанский президент Мишель Аун преуспел в смягчении позиций МБС. Но если влияние «Хезболлы» в стране продолжит расти, то со стороны Эр-Рияда могут последовать новые радикальные меры. Например, отъезд всех граждан монархий Залива из Ливана и увольнение ливанцев, работающих в Саудовской Аравии и соседних арабских королевствах.

Бейрут крайне зависим от денежных переводов своих соотечественников, и их возможное выдворение – это сильнейший инструмент влияния, чреватый и экономическими последствиями, и общественными волнениями. В Эр-Рияде понимают, что в Тель-Авиве также обеспокоены возросшим влиянием Ирана и «Хезболлы» в Ливане, и если начнутся открытые столкновения, то это может послужить весомым аргументом для ввода израильских войск.

Если конфликт в Ливане возможен в обозримом будущем, то конец войны в Йемене пока не виден. По данным ООН, война в Йемене уже спровоцировала крупнейшую в мире гуманитарную катастрофу, но МБС вряд ли намерен сворачивать саудовскую интервенцию. Продолжающаяся блокада портов и аэропортов наверняка приведет к голоду и очередной эпидемии холеры, а недавнее убийство бывшего президента Йемена Али Абдаллы Салеха, который выступал за диалог с Эр-Риядом, только обострило противостояние внутри страны.

Опыт последних лет показывает, что саудовские силы не отличаются высокой боеспособностью, и повстанцы уже смогли приспособиться к их тактике. Поскольку Эр-Рияд не готов вести переговоры, конфликт в Йемене будет продолжаться до истощения всех сторон и сопровождаться многотысячными жертвами среди гражданского населения.

Одной из немногих будущих побед Эр-Рияда может стать примирение с Катаром. Прагматичный эмир Тамим Аль-Тани не понаслышке знаком с вспыльчивым нравом МБС и понимает, что в эпоху тектонических изменений в регионе единство в рядах монархий Залива крайне важно для внешней политики Саудовской Аравии. Недавний саммит Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива закончился провалом, что породило слухи о возможном распаде организации и дальнейшей изоляции Катара. Но за последние полгода позиция Эр-Рияда по Дохе в целом продолжает смягчаться. Скорее всего, со временем стороны смогут вернуться к переговорам и достичь договоренностей, которые позволят всем лидерам сохранить лицо и постепенно прекратить блокаду.

Экономика и политика

Хотя Саудовская Аравия по-прежнему остается абсолютной монархией, за годы правления короля Абдаллы (2005–2015) в стране сформировалась внутриклановая демократия. Судьбоносные решения должны были обсуждаться между представителями влиятельных кланов внутри королевской семьи, многие из которых не поддерживали план реформ МБС, как и его право на трон.

МБС договариваться с ними не намерен и решил положиться на грубую силу. Он инициировал целую череду арестов влиятельных саудитов, причем явно по клановому принципу – большинство из задержанных принадлежит к ветви покойного короля Абдаллы. При этом арестованных не поместили в тюрьмы, а оставили в пятизвездочных отелях. Тем самым МБС выказал им уважение и готовность снять обвинения в коррупции в обмен на лояльность.

Принц также стремится выстроить местную версию вертикали власти. В герметичном саудовском обществе любые перемены воспринимаются крайне болезненно, поэтому, по мнению МБС, инициативы должны проводиться практически в ручном режиме и идти с самого верха. Пока ситуация выглядит так, что МБС в состоянии подчинить себе кланы, разрушить институт межклановой демократии и успешно завершить консолидацию власти в своих руках.

Однако одной большевистской решительности недостаточно, чтобы разобраться с другими накопившимися проблемами Саудовской Аравии, особенно в экономике. Экономическая модель королевства архаична и основывается на экспорте нефтегазовых ресурсов как главном источнике доходов. В стране действуют неэффективные законы, недостаточно качественный уровень менеджмента, царит высокая безработица среди молодежи, низкая социальная мобильность и высокая коррупция. Недавние аресты бизнесменов добавили к этому списку и проблему с соблюдением права на частную собственность.

Даже если МБС удастся реализовать масштабную программу экономических реформ, описанную в «Видении-2030», в чем есть большие сомнения, экономика королевства все равно сохранит болезненную зависимость от нефти. Несмотря на рекордный за всю историю страны бюджет на 2018 год, который предусматривает расходы в размере $261 млрд, нет уверенности в том, что столь огромные средства будут использованы эффективно.

Возможно, МБС и удастся завершить строительство грандиозного города будущего под названием NEOM с общим бюджетом триллион долларов, но местные консервативные каноны вряд ли поспособствуют возникновению там арабской версии Кремниевой долины, и проект, скорее всего, будет глубоко убыточным. Перспектива положительных результатов экономических реформ выглядит особенно блекло на фоне того, что курируемый МБС важнейший проект по приватизации части саудовского нефтяного гиганта ARAMCO уже значительно отстает от графика.

Сам МБС явно не склонен к рачительному использованию бюджетных средств. Недавно газета New York Times сообщила, что именно он, скорее всего, был покупателем замка Людовика XIV во Франции, который считается одним из самых дорогих в мире. Ранее в ведущих мировых СМИ также сообщалось о приобретении МБС яхты за $550 млн и картины Леонардо да Винчи за $450 млн.

Немало опасностей кроется и в создаваемой МБС вертикали власти. Наследник престола, по всей видимости, считает, что абсолютная монархия – это единственный способ провести в королевстве реформы, а значит, о последующей демократизации говорить не приходится. По сути, грядущие преобразования в Саудовской Аравии будут мало чем отличаться от аналогичных задумок других деспотичных ближневосточных политиков прошлого и настоящего. Примеров тут масса: от покойного Муаммара Каддафи в Ливии до свергнутого Хосни Мубарака в Египте. В результате принц может прослыть реформатором, но созданная им система не решит фундаментальные проблемы королевства, а лишь отложит их на будущее.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 января 2018 > № 2465913 Дмитрий Фроловский


Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464098 Михаил Крутихин

Опасный регион. Добыча нефти на Ближнем Востоке превращается в прогулку по минному полю

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Вообразите удар ракетой по танкеру в Ормузском проливе. Такое событие вызовет панику среди потребителей нефти и небывалый скачок цен на энергоносители

Прогнозы добычи и потребления нефти — и, соответственно, нефтяных цен — не учитывают и не могут учитывать сюрпризы в виде военно-политических конфликтов или технологических прорывов. Аналитики исходят из фундаментальных показателей и из предположений о возможном поведении «бумажной нефти», то есть огромного и сложного рынка фьючерсов, форвардных контрактов и всевозможных биржевых деривативов. Между тем, обострение обстановки в некоторых регионах способно внести существенные коррективы в любой прогноз.

Главный из таких регионов — Ближний Восток, откуда мир получает больше всего нефти (примерно треть международной нефтяной торговли обеспечивается танкерами, выходящими из Персидского залива). Именно здесь надо искать точки, особо чувствительные для энергонасыщенной мировой экономики, и точек этих в регионе предостаточно. Противостояние арабов и иранцев с Израилем, курдская проблема, соперничество шиитов с суннитами, непопулярные правители, фундаменталисты-ваххабиты и исламские террористы … на любом из этих фронтов надо ждать перехода от напряженности к вспышкам военных действий. Практически любая такая вспышка будет воздействовать на нефтяной рынок самым драматическим образом.

Примеров того, как Ближний Восток перестраивает энергорынок, накопилось много. Один из самых показательных случаев — нефтяное эмбарго арабских стран, продолжавшееся с октября 1973 года по март 1974 года. Тогда арабы, напавшие скопом на Израиль и раздосадованные своим военным поражением, решили наказать западные государства, поддержавшие их врага, и ограничили объем поставок — всего на 7%, но этого было достаточно для взлета цен с $3 до почти $12 за баррель. Потребителям пришлось добавить примерно $40 млрд к сумме расходов на импортную нефть. Эффект был многогранен. В США переключились с выпуска автомашин, прозванных «пожирателями бензина», на более экономичные модели, а в СССР начали выводить нефть на западные рынки.

С другой стороны, нефтяные эмбарго арабов не всегда были столь эффективны. В 1967 году, например, после «шестидневной войны» и другого сокрушительного провала попыток уничтожить Израиль, сокращение поставок на Запад так сильно ударило по экономике самих арабов, что наказание союзников еврейского государства пришлось срочно отменять.

Манипуляции с объемами поставляемой нефти — оружие обоюдоострое, и инициаторы могут столкнуться с негативными последствиями сами. Появились новые факторы, способные как нарушить, так и восстановить баланс мирового энергопотребления. Когда в конце 2014 года цены на нефть стали падать под воздействием «сланцевой революции» в США, поставщики в Персидском заливе во главе с Саудовской Аравии поначалу решили ничего не предпринимать и подождать. Им показалось, что низкие цены уберут с рынка конкурентов с высокой себестоимостью добычи — таких, как операторы американских сланцевых проектов и глубоководных промыслов на шельфе, а также разработчики залежей с трудноизвлекаемыми запасами. Новое «эмбарго» в виде договоренности о сокращении добычи было введено поздно, когда американцы уже разработали новые методы добычи, сократившие себестоимость и ускорившие работу.

Меры ОПЕК и их союзников производят ограниченный по времени эффект. Да, цены выросли с $40 до почти $70 за баррель марки Brent, но часть этого роста следует объяснить общей тенденцией мировой экономики, вновь проснувшимся интересом игроков к сырьевым товарам, ослаблением доллара и прочими факторами, имеющими мало общего с балансом спроса и предложения энергоносителей. Искусственную нехватку нефти могут вскоре ликвидировать те же американские сланцевые проекты и бурное развитие альтернативной энергетики. А после запланированной продажи пакета акций Saudi Aramco в этом году саудовцы вообще, как ожидается, могут оставить идею ограничения добычи, и не исключено, что нефть вернется в новый, более низкий ценовой коридор.

Ближний Восток может нарушить баланс на нефтяном рынке

Даже если оставить в стороне умышленные махинации с добычей, на Ближнем Востоке сохраняются потенциальные причины для нарушения баланса на нефтяном рынке. Исподволь нарастает недовольство правящим режимом внутри Ирана. Пока оно не способно вызвать революционные преобразования, но некоторую настороженность уже вызывает: добыча нефти в этой стране прерывалась и в 1952 году, когда проходила национализация отрасли, и в 1978 году в разгар антимонархических выступлений. Оба раза цены на нефть в мире испытывали сильное давление, направленное вверх. А выход Ирана из-под международных санкций, наоборот, несколько придавил уровень цен.

Напряженность в отношениях Ирана с Саудовской Аравией — еще один фактор, за которым рынки должны внимательно следить.

Пока эти две ведущие нефтедобывающие страны воздерживаются от прямых столкновений, но военные действия в Йемене и конфликты между соперничающими фракциями в Ираке и Сирии не дают повода для успокоения. Самым опасным исходом в этой конфронтации были бы взаимные атаки на промыслы или на танкерные перевозки.

Курды, проживающие в основном в Иране, Ираке, Турции и Сирии, — еще один повод для тревоги за объемы поступления нефти на моровые рынки. Конфликты в зоне их проживания могут нарушить транспортировку нефти по трубопроводам из Ирака через Турцию, не говоря уже о сокращении добычи на иракской территории.

Стоит заметить, что военные действия в Сирии лишь незначительно влияют на нефтяные цены. Эта страна и прежде не была крупным производителем углеводородного сырья, и остановка добычи в условиях падения внутреннего спроса серьезным фактором ля рынка не стала. Домыслы о том, что война в Сирии была якобы спровоцирована «Газпромом» для того, чтобы помешать мифическому проекту газопроводов из Катара и Ирана в сторону Европы, критики не выдерживают. Добывающим газ катарцам и иранцам гораздо выгоднее экспортировать его со своих терминалов по всему миру в сжиженном виде, чем тащить через несколько нестабильных территорий и строить терминал на Средиземном море – тем более что спрос на газ в Европе не проявляет признаков роста.

В нынешних условиях, учитывая огромный потенциал отрасли в США, подкрепляемый решениями администрации Трампа о снятии ограничений для разведки и добычи нефти и газа, идти на сознательное обострение обстановки на Ближнем Востоке ради повышения цен было бы, мягко говоря, нерационально. Тем не менее, история знает примеры нерациональных политических решений и ошибок с непоправимыми последствиями. Когда осенью 2015 года из Каспийского моря в сторону Сирии через Иран и Ирак полетели российские «Калибры», мир замер в тревожном ожидании: возникли предположения относительно «случайного» отклонения такой ракеты от курса в сторону танкерных маршрутов в Персидском заливе. Тогда обошлось, но спровоцировать опасные инциденты на Ближнем Востоке – этом минном поле мировой политики можно очень легко. И нефть — а за ней и вся мировая экономика — станет жертвой нового конфликта.

Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464098 Михаил Крутихин


Россия. Саудовская Аравия > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433213 Дейв Маджумдар

Россия близка к тому, чтобы продать грозные С-400 Саудовской Аравии

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Россия и Саудовская Аравия прорабатывают детали соглашения о поставках Эр-Рияду мощных зенитно-ракетных комплексов С-400. Эта ракетная система класса «поверхность — воздух» является частью целого пакета вооружений, которые Россия надеется продать богатому ближневосточному королевству.

«Что касается более сложных систем, то переговоры еще продолжаются, — заявил агентству ТАСС помощник президента Владимира Путина по вопросам военно-технического сотрудничества Владимир Кожин. — Идет обсуждение технических и финансовых аспектов. Я надеюсь, что к концу года мы получим ответы на все оставшиеся вопросы».

По словам Кожина, «эти переговоры ведутся буквально сейчас». В годы холодной войны Россия и Саудовская Аравия были противниками, но в последние месяцы отношения между ними существенно улучшились. В октябре этого года саудовский король Сальман побывал в Кремле и провел переговоры, укрепив таким образом формирующиеся отношения. Тогда же король подписал меморандум о взаимопонимании по вопросу поставок С-400, сделав резкий поворот в политике Саудовской Аравии. Обычно Эр-Рияд покупает оружие в США и Великобритании.

«Они могут использовать это как рычаг давления на США, но интересно и то, как на эти события отреагирует Израиль с учетом того, что он поддерживает постоянные контакты с Москвой по сирийскому вопросу и по многим региональным проблемам, — сказал „Нэшнл интерест" Сэмюэл Бендетт (Samuel Bendett), работающий научным сотрудником в Центре анализа ВМС (Center for Naval Analyses). — Мы стали свидетелями возникновения еще более взаимосвязанных структур интересов, когда Россия поддерживает тесные и открытые связи с Израилем, Ираном и Сирией, несмотря на то, что последние две страны враждебно настроены по отношению к первой».

В практическом плане Саудовская Аравия, скорее всего, нуждается в дополнительных средствах противовоздушной обороны. «Это интересная ситуация, хотя надо сказать, что Саудовская Аравия и раньше занималась диверсификацией своего ракетного вооружения — у нее есть китайские ракеты серии DF, — отметил Бендетт. — Эта страна уже сталкивается с серьезной дилеммой в сфере безопасности. Ее беспокоят ракеты хуситов, могущие долететь до ее территории, а еще она готова тратить деньги на приобретение системы, способной сбивать вражеские самолеты, в данном случае, предположительно иранские».

В таком случае соглашение о покупке С-400 вполне логично (если оно будет подписано). Однако, как отмечает Бендетт, это далеко не решенный вопрос, поскольку переговоры продолжаются, и нет никакой гарантии, что стороны сумеют прийти к взаимоприемлемому соглашению. Тем не менее, сам факт того, что Эр-Рияд ведет переговоры с Москвой, свидетельствует о возможной перегруппировке в регионе.

Дейв Маджумдар — редактор «Нэшнл интерест», освещающий военные вопросы.

Россия. Саудовская Аравия > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433213 Дейв Маджумдар


Саудовская Аравия. США > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 14 декабря 2017 > № 2423339 Андрей Ляхов

Чиновников — в шахты: история госсобственности в добывающей промышленности

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Большой цикл приватизации в добывающем секторе закончился. Реалии XXI века — cовместное участие частных инвесторов и государства в капитале горнорудных или нефтегазовых компаний, по этой логике может пройти IPO саудовской нефтяной компании Aramco

Возможное IPO национальной нефтяной компании Саудовской Аравии Aramco, которого ждут уже четверть века, запустило волну дебатов на тему того, что произойдет если разрешить выйти на биржу государственному предприятию из страны, вовсе не славящейся своими демократическими достижениями. В центре дебатов оказался еще один вопрос: если разрешить государственному предприятию разместить свои ценные бумаги на бирже, станет ли предложение привлекательным для инвесторов? Сегодня почти все либеральные экономисты полагают, что государство не способно быть эффективным бизнес-менеджером.

Эта точка зрения сформировалась в период активного противостояния капиталистической и социалистической систем, а развал экономики стран соцлагеря в начале 90-х, казалось бы, только ее укрепил. Тогда на примере СССР доказывалось, что государственная собственность на предприятия ключевых отраслей оказалась крайне неэффективной и подорвала перспективы их развития. Основным элементом всех реформ, которые Мировой банк, ЕБРР, Международная финансовая корпорация и множество других институтов настойчиво навязывали для стран Восточной Европы, была быстрая и грязная приватизация, выглядевшая порою как чистой воды вымогательство (продайте активы предприятия X к такой-то дате, или мы прекратим финансовую помощь вашему правительству). Эта радикальная точка зрения часто игнорировала как историю, так и практику ряда базовых секторов национальных экономик. История развития горнодобывающего сектора служит очень удачным примером того, как государство может стимулировать развитие экономики занимая ключевые позиции в отдельных секторах.

Приватизация vs национализация

В большинстве стран веками бытовало мнение об абсолютной необходимости государственного контроля за добычей полезных ископаемых для успешного развития национальной экономики. Первые современные законы, которыми регулировалась деятельность в горнодобывающем секторе, были приняты в Германии еще в XII веке; тогда германские короли заявляли о приоритете их прав на добычу полезных ископаемых над правами местных землевладельцев. Регулирование добывающего сектора в Средние века было направлено на утверждение контроля королевской власти над горнодобывающей отраслью и максимальное увеличение доходов монарха от этой отрасли. Проще всего это достигалось через прямое владение горнодобывающими (и позже нефтедобывающими) предприятиями. Причем, как показывают цифры, доля госсобственности в добывающем секторе мало зависит от политического и социального устройства. В Европе (за исключением России) доля госсобственности в добывающем секторе неуклонно снижалась с пика в 60% достигнутого в середине XIX века, в то время как в Америке, России и на Ближнем Востоке в тот же период наблюдалась обратная тенденция и доля госсобственности только начала расти с ничтожно малых величин в 20-ых годах ХХ века до почти 100% доли в России и на Ближнем Востоке к 50-ысм годам ХХ века и более 30% в Америке к середине 30-ых годов.

Если обратиться к истории государственной собственности на предприятия, занимающиеся как добычей, так и переработкой металлов, угля и углеводородов, то можно четко проследить признаки определенной цикличности, с которой проявляются тенденции к национализации/приватизации.

Из наиболее очевидных причин роста доли госсобственности можно выделить желание государства обеспечить функционирование и развитие ключевых отраслей добывающего сектора. Основным мотивом полной или частичной приватизации предприятий добывающего сектора неизменно оказывается желание получить максимальную цену для финансирования жизненно важных госпрограмм.

Эти тенденции обьясняют и цикличность доли государства в добывающем секторе и фокус государственного участия на самых важных ископаемых. Этим можно обьяснить и послевоенную приватизацию угольной промышленности в Англии и национализацию нефтяной промышленности Ирана в тот же период, и повальную национализацию предприятий добывающего сектора в Африке в 60-ые годы и доминирование госкомпаний в нефтяной и газовой промышленности. При этом цель национализации практически всегда ограничивалась желанием четко зафиксировать ренту и защитить национальное достояние, чаще всего потому, что государство не желало отдавать большую часть природной ренты международным добывающим компаниям. Такие мнения четко прослеживаются в многочисленных политических дебатах по поводу приватизации в горнодобывающем секторе на протяжении последних 30 лет, начавшихся после того, как в 80-ые годы доля государственной собственности в этом секторе достигла нового пика.

Широкомасштабная приватизация мирового добывающего сектора началась в самом конце 80-ых годов и достигла пика в 1997 году, когда по данным Мирового Банка общая стоимость 20 сделок по приватизации компаний добывающего сектора достигла $5 млрд. К 2000 году и количество, и стоимость таких сделок резко упали (4 сделки общей стоимостью $300 млн). В последующие годы приватизационные сделки в добывающем секторе (включая углеводороды) стали крайне редки. Можно с уверенностью утверждать, что цикл приватизации в добывающем секторе закончился (если не считать готовящейся продажи пакета акций Aramco). И окончился он не потому, что инвесторы разочаровались в госкомпаниях. Исследования Мирового Банка и ОЭСР показывают, что это связано прежде всего с резким ухудшением коньюктуры рынка и падением спроса на полезные ископаемые, и, как следствие, невозможности государству-продавцу продать предприятия по максимальной цене.

(Не)эффективный собственник

После завершения последнего цикла приватизации в госсобственности осталось немало или политически рисковых активов с долгосрочным потенциалом, типа Gecamines (Конго), железорудных и алюминиевых предприятий Венесуэлы и некоторых индийских государственных горнодобывающих компаний. На развитие этих государственных компаний потребуется время: либо из-за полного развала в обществе, как, например, в случае ДР Конго, либо из-за мощной политической оппозиции приватизации, как в Индии, Венесуэле, Намибии и Ботсване.

Но даже самый поверхностный обзор оставшихся под контролем государства добывающих компаний, показывает, что госсобственность отнюдь не всегда тождественна плохому управлению и низкой эффективности производства. Чтобы в этом убедится достаточно посмотреть на отчетность чилийской Codelco, шведской LKAB, ботсванской Debswana, польской Polish Copper или NMDC в Индии.

Здесь же стоит заметить, что например в нефтяной индустрии существование национальных нефтяных компаний (ННК) уже стало нормой, благодаря, в том числе, национализации прокатившейся по странам Ближнего Востока, Западной Африки и Латинской Америки в 60-80-ые годы прошлого столетия. Международные нефтяные компании сохраняют свое значение, но являются второстепенными по сравнению с ННК. Большинство ННК при этом ввели современные стандарты управления, успешно работают на рынке капитала и вместе с наиболее успешными государственными горнорудными компаниями (LKAB, Codelco, Outokumpu, Debswana и тд) демонстрируют, что причина низких показателей – не в государственной собственности, а в рыночных условиях одинаково влияющих на всех игроков.

Одним из доводов, которые предъявляют противники допуска государственных добывающих компаний на биржи, является утверждение, что такие компании могут быть использованы для «затыкания» бюджетных дыр в ущерб собственному развитию, нанося таким образом ущерб интересам своих миноритарных акционеров.

Действительно, в ряде консультационных документов находящихся на рассмотрении английского регулятора этот риск объявляется одним из основных ввиду возможного IPO Aramco. Однако, если будет соблюден наиболее вероятный график допуска к торгам, тогда время допуска совпадет с началом нового цикла устойчивого роста цен на углеводороды, что позволит максимизировать доходы от продажи миноритарного пакета Aramco, которые, по всей вероятности будут использованы для финансирования программ свернутых, несмотря на их значимость (например программа господдержки сельского хозяйства Саудовской Аравии), вследствие резкого падения доходов королевства. Это поможет увеличить уровень прозрачности операций Aramco и разнообразить источники поступления средств в госбюджет. Регулярная выплата дивидендов позволит упорядочить бюджетные процессы как самой компании так и собственно королевства, что также должно уменьшить риск нецелевого использования средств компании ее основным акционером.

Между бизнесом и властью

Разрешение Aramco (и подобным компаниям) выходить на международные биржи будет отражать реалии ХХI века. В мире за редким счастливым исключением не осталось «легких» месторождений, разведка и развитие которых под силу только частному капиталу или государству.

Разработка новых месторождений полезных ископаемых – очень капиталоемкий и долгосрочный бизнес; политикам нужно осознавать, что только на первичную разработку месторождения уходит 5-10 лет, и что это довольно рисковые инвестиции. С другой стороны, частный капитал будет входить в такие долгие и крупные проекты (например развитие российских арктических месторождений или новых месторождений в Израиле и Египте) только имея гарантии их реализации, самым простым способом получения которых является участие государства. Политикам частный бизнес необходим, потому что ресурсы государства не безграничны и зачастую без поддержки частного капитала убедить электорат в перспективности проекта достаточно сложно. После завершения цикла разработки, добывающее предприятие проработает минимум 8-12 лет с момента создания (за исключением предприятий по добыче сланцевых углеводородов) – это средний срок коммерческой эксплуатации нового месторождения. За это время предприятие вряд ли закроется, и его невозможно перенести в новое место (за исключением работ по добыче сланцевых углеводородов). В большинстве случаев месторождение будет эксплуатироваться и дальше по мере разработки новых ресурсов в результате надлежащим образом проводимой разведки. Для полной окупаемости проекта по добыче полезных ископаемых нужно, в среднем, 10-15 лет с момента начала геологоразведочных работ.

Очевидно, что из-за высокой капиталоемкости горнодобывающие работы требуют значительного финансирования, и в условиях, когда стоимость разработки и добычи полезных ископаемых будет возрастать, потребуется объединение усилий в форме государственно-частного партнерства.

Еще одним популярным аргументом критиков приватизации является «утеря контроля над национальным достоянием». Однако госсобственность отнюдь не всегда является бесспорной гарантией такого контроля – достаточно вспомнить крылатую фразу Бориса Березовского про приватизацию денежных потоков.

В распоряжении государства имеется масса других способов позволяющих увеличить экономическую выгоду государства от эксплуатации природных ресурсов с сохранением полезного партнерства с частным капиталом.

К основным рычагам увеличивающим экономический эффект получаемый государством от эксплуатации природных ресурсов можно отнести в первую очередь систему налогообложения направленную на извлечение большей прибыли от ренты за добычу минеральных ресурсов, обязательство всех недропользователей использовать и обучать местный персонал, создавать и содержать социальную инфрастуктуру на лицензионных участках, обязательные квоты на привлечение местных подрядчиков, использование местных материалов и комплектующих, обязательства по соблюдению требований по охране и сохранению окружающей среды, рекультивации выведенных из эксплуатации участков и т.д..

Даже частичная приватизация добывающих госкомпаний путем IPO на международных биржах часто служит бенчмарком для оценки всего национального добывающего сектора (а иногда и всей экономики страны – достаточно вспомнить, что первоначальный рейтинг ценных бумаг «Лукойла» был выше суверенного рейтинга РФ) и благоприятно влияет на способность частных игроков привлечь финансирование для разведки и развития новых месторождений. Допуск к торгам такой компании как Aramco не только создаст бенчмарк для оценки всего добывающего сектора Ближнего и Среднего Востока (и, возможно всего мирового сектора нефтегазодобычи), но и позволит протестировать эффективность механизмов публичного контроля за деятельностью компаний «национальных чемпионов» и привлекательность таких компаний для частных инвесторов. Если опыт «публичной жизни» Aramco после IPO (а все обеспокоенности регулятора сосредоточены на том, как будет вести себя компания и ее основной акционер после IPO) окажется успешным, то это будет хорошим стимулом для привлечения частных инвесторов в компании занимающие в своих государствах место схожее с Aramco (чилийская Codelco, южноафриканские IDC и Eskom, венесуэльская PDVSA и даже, быть может, российские «Ростех» и «Росатом») при гармоничном соблюдении интересов основного акционера.

Саудовская Аравия. США > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 14 декабря 2017 > № 2423339 Андрей Ляхов


Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403700 Александр Ершов

Нефтяная весна. Почему Саудовская Аравия ищет дружбы Москвы

Александр Ершов

главный редактор по товарным рынкам Thomson Reuters

Саудовская Аравия лишь немного опережает США по объему поставок нефти в Китай. Штаты становятся могущественным соперником саудитов на нефтяном рынке

Арабская весна? В Саудовской Аравии? О, нет — деньги (большие деньги!) любят тишину. Что же тогда произошло, с чем связана череда арестов — неурядицы в многочисленном королевском семействе? Отчасти это так: борьба с коррупцией в Саудовской Аравии привела за решетку в ноябре более 200 человек, в том числе принца аль-Валида бин Талала и других членов семьи. И если подозреваемые пойдут на сделку, казна королевства рассчитывает на $100 млрд. Еще $800 млрд саудовские власти могут получить в виде конфискованных активов, считает The Wall Street Journal.

Аналитики считают, что борьба в королевстве идет не столько с коррупцией, сколько с потенциальной оппозицией принцу Мухаммаду, разработавшему амбициозный и противоречивый план реформ. В сентябре он объявил, что женщины в Саудовской Аравии получат право на вождение автомобиля, а его новая экономическая политика предусматривает масштабную приватизацию.

Деньги и власть — историческая банальность… Но просматривается и второе дно. Власть — та власть, которая исправно приносила королевству деньги много лет, начинает ускользать от него. И это не трон монарха, который достаётся по наследству или захватывается в борьбе. Годами саудиты были правителями нефтяного рынка — их главного богатства. Тайный ход, намек — и котировки приходили в движение. Пока это было движение вверх, все шло хорошо. Но и после падения рынка 2014 года страдали Венесуэла, Нигерия, Россия, наконец, но Саудовская Аравия — о, они последними запросят пощады, говорили все. И вот, время пришло. Разумеется, ресурсов королевства хватит и на детей, и на внуков нынешних принцев. Но смогут ли они, как сейчас вершить судьбы нефтяного рынка, вызывает все больше и больше сомнений.

Международное энергетическое агентство (IEA) прогнозирует, что доминирующей силой на глобальном рынке газа и нефти на протяжении многих лет будут США, и к 2025 году Америка по показателям добычи нефти сравняется с Саудовской Аравии во времена ее наибольшего могущества. Сюрприз — это США, а не Россия, которая много лет соперничала с саудитами за первенство в мировом рейтинге производителей и экспортеров нефти. И да, поставки нефти Саудовской Аравии в США упадут до минимума за 30 лет.

Игроки глобального рынка

Что в ответ? Саудовская Аравия готова на все ради борьбы с излишками нефти на мировом рынке и считает вероятным плавный выход глобальных игроков из пакта об ограничении добычи, сказал министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих на инвестфоруме в Эр-Рияде.

Есть проблема: главный глобальный игрок, который как раз и представляет угрозу — США — не входил в пакт и действует совершенно самостоятельно. И что самое опасное — прагматично. Просто бизнес, господа, ничего личного. Саудовская Аравия, поставки нефти из которой в Китай выросли в октябре на 16% в годовом сравнении до 1,086 млн баррелей в сутки, лишь немного опережает США — они в октябре поставили 878,6 баррелей нефти в сутки в Китай. Россия же в октябре восьмой месяц подряд стала крупнейшим поставщиком нефти в Китай, отправив около 1,095 млн баррелей в сутки, что на 1,9% ниже по сравнению с тем же периодом 2016 года.

И Саудовская Аравия — лидер Организации стран – экспортеров нефти (ОПЕК) и многолетний партнер США — уже ищет дружбы Москвы. Чтобы опереться, чтобы лоббировать продление глобальной сделки по сокращению нефтедобычи. Сейчас саудиты предпочтут скорее $70 за баррель, чем $50, хотя более высокая цена увеличивает риск подъема сланцевого производства нефти в США и дальнейшего вытеснения ею традиционных ресурсов со многирх региональных рынков, в первую очередь в Азии. Но такова цена борьбы за власть над нефтяным миром — нужно объединяться и рисковать, чтобы взять верх над могущественным соперником.

США в конце ноября нарастили производство нефти до 9,66 млн баррелей в сутки, что превышает уровень середины 2016 года на 15%, свидетельствуют данные Управления энергетической информации (EIA) США.

«Нет никаких сомнений в том, что США через пять лет станут лидерами по добыче нефти. Себестоимость добычи там сейчас в два раза меньше, чем была два года назад», — сказал Мэтт Стенли из Freight Investor Services.

Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403700 Александр Ершов


Саудовская Аравия. США. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 ноября 2017 > № 2406853 Томас Фридман

«Арабская весна» наконец пришла в Саудовскую Аравию

Наследный принц всерьез намерен вернуть своему обществу былой уровень терпимости.

Томас Фридман (Thomas L. Friedman), The New York Times, США 

Эр-Риад — Я никогда не думал, что доживу до того времени, когда смогу написать эти строки: наиболее значимый процесс реформ, охвативший весь Ближний Восток, наблюдается сегодня в Саудовской Аравии. Да, вы не ослышались. Приехав сюда в самом начале саудовской зимы, я обнаружил, что страна переживает собственную «Арабскую весну».

В отличие от других вариаций «Арабской весны» — которые все, за исключением случая Туниса, осуществлялись снизу вверх и потерпели неудачу — эта проводится по инициативе 32-летнего наследного принца Мухаммеда бин Салмана сверху, и, если все пройдет успешно, она не только изменит характер Саудовской Аравии, но и задаст новый тон и направление исламу во всем мире. Только глупец возьмется прочить этим реформам успех — и вместе с тем только глупец не станет за них болеть.

Решив разобраться в происходящем, я прилетел в Эр-Риад, чтобы взять интервью у наследного принца, известного как «M.B.S.». Он еще не комментировал события чрезвычайного характера, имевшие место здесь в начале ноября, когда его правительство арестовало десятки саудовских принцев и бизнесменов по обвинению в коррупции и заключило их в импровизированную позолоченную тюрьму — отель Riyadh Ritz-Carlton — где они остаются до тех пор, пока не согласятся отказаться от своих нажитых нечестным путем богатств. Такое увидишь не каждый день.

Мы встретились ночью в богато украшенном фамильном дворце с глинобитными стенами в Оудже, к северу от Эр-Риада. Принц Мухаммед говорил по-английски, в то время как его брат, принц Халид, новый посол Саудовской Аравии в США, и несколько старших министров угощались разными блюдами из мяса ягненка и придавали беседе особый колорит. После почти четырехчасового интервью в 1:15 утра я наконец сдался, напомнив принцу, что ровно в два раза его старше. Уже очень, очень давно не обрушивался на меня столь неистовый поток новых идей по преобразованию страны, исходящий от кого-то из арабских лидеров.

Мы начали с очевидного вопроса: что происходит в Ritz? Пытается ли принц тем самым продемонстрировать свою силу, чтобы избавиться от соперников внутри семьи и частного сектора экономики до того, как больной отец, король Салман, передаст ему ключи от королевства?

«Нелепо», сказал он, предполагать, что эта антикоррупционная кампания была захватом власти. Принц отметил, что многие видные деятели среди задержанных в Ritz публично уже заявили о своей верности ему и его реформам и что «большинство членов королевской семьи» его поддерживает.

Вот что, по его словам, произошло: «С 1980-х годов по сегодняшний день наша страна серьезно страдает от коррупции. По подсчетам наших экспертов, каждый год примерно десять процентов государственных расходов разворовывается коррупционерами на всех уровнях власти. За это время правительство не раз объявляло «войну коррупции», и все эти попытки потерпели неудачу. Почему? Потому что все они начинались снизу».

Поэтому, когда его отец, который за почти 50-летний срок на посту губернатора Эр-Риада ни разу не был уличен в коррупции, поднялся на трон в 2015 году (в период падения цен на нефть), он поклялся положить всему этому конец. Принц сказал:

«Мой отец понимал, что мы не можем оставаться в „Большой двадцатке" и расти при таком уровне коррупции. В начале 2015 года одним из его первых приказов своей команде было собрать всю информацию о коррупции — наверху. На протяжении двух лет эта команда собирала самую точную информацию, чтобы затем представить список из примерно 200 имен».

По словам принца, когда все материалы были готовы, прокурор Сауд аль-Моджиб принял соответствующие меры. Подозреваемые миллиардеры или принцы были арестованы и поставлены перед выбором: «Мы показываем им все имеющиеся у нас документы, и после этого примерно 95% из них соглашаются на сделку», которая заключается в списании наличных или акций в государственную казну Саудовской Аравии.

«Около одного процента, — добавил он, — в состоянии доказать, что они чисты перед законом, и их дело закрывается на месте. Около 4% утверждают, что не замешаны в коррупции и со своими адвокатами намерены обратиться в суд. Согласно законодательству Саудовской Аравии прокурор является независимой фигурой. Мы не можем вмешиваться в его работу, король имеет право уволить прокурора, но ведет этот процесс именно он… У нас есть эксперты, которые следят за тем, чтобы в ходе этого процесса не обанкротится ни один бизнес» — дабы избежать безработицы.

«Сколько денег они возвращают?» — спросил я.

По словам прокурора, эта сумма по результатам сделок может составить «около ста миллиардов долларов», сообщил принц.

Он добавил, что искоренить всю коррупцию сверху донизу невозможно, «поэтому приходится отправлять сигналы, и нынешний сигнал звучит так: „Вам не скрыться". И результаты налицо», например, «когда люди пишут в соцсетях: я позвонил своему посреднику, а он не отвечает». Саудовские бизнесмены, которые платили взятки за услуги, оказываемые бюрократами, не привлекаются к ответственности, объяснил принц. «Это те, кто вытряхивал деньги из правительства» — путем завышения цен и получения откатов.

Ставки принца Мухаммеда в этой антикоррупционной кампании довольно высоки. Если общественность считает, что он действительно борется с подрывающей систему коррупцией, гарантирует прозрачность этого процесса и дает понять будущим саудовским и иностранным инвесторам, что верховенство закона будет преобладать, это значительно укрепит доверие к системе. Но если эта кампания в конечном итоге станет произвольной, непрозрачной и запугивающей, нацеленной скорее на консолидацию власти ради самой власти и не контролируемой никаким законом, она в конечном итоге отпугнет саудовских и иностранных инвесторов и лишит их решимости, а этого страна не может себе позволить.

Но одно я знаю точно: все без исключения саудовцы, с которыми мне довелось в эти дни беседовать, выражали горячую поддержки этой борьбе с коррупцией. Саудовское молчаливое большинство явно сыто по горло царящей несправедливостью, когда их страну как липку обдирает такое большое число принцев и миллиардеров. В то время как иностранцы, подобно мне, интересовались правовыми рамками этой операции, среди саудовцев, с которыми я разговаривал, царили такие настроения: «Просто переверните их всех вверх тормашками и трясите, пока из их карманов не высыпятся все деньги!»

Но знаете что? Эта антикоррупционная кампания является лишь второй по значимости инициативой принца. Первая заключается в том, чтобы вернуть саудовскому исламу более открытую и современную ориентацию — от которой он отошел в 1979 году. То есть возвращение к тому, что на проходившем здесь недавно мировом инвестиционном форуме принц Мухаммед определил как «умеренный, сбалансированный ислам, открытый миру, всем религиям и всем традициям и народам».

Я хорошо помню тот год. В 1979 году я начинал свою карьеру в качестве репортера на Ближнем Востоке в Бейруте, и регион, которым я с тех пор занимаюсь, в тот год был сформирован тремя крупными событиями: захватом Большой мечети в Мекке саудовскими пуританскими экстремистами — которые обвинили правящую семью Саудовской Аравии в коррупции и раболепстве перед западными ценностями; исламская революция в Иране; и советское вторжение в Афганистан.

Эти три события в то время не на шутку испугали правящую семью Саудовской Аравии и заставили ее попытаться укрепить собственную легитимность, разрешив своим ваххабитским священнослужителям навязывать обществу гораздо более строгий ислам, а также начав общемировое соперничество с аятоллами Ирана в том, кто из них способен экспортировать более фундаменталистский ислам. То, что США попытались взять эту тенденцию на вооружение, использовав против России в Афганистане исламистских бойцов, только усугубило ситуацию. В итоге, по всему миру ислам дал крен вправо и подготовил 9/11.

Адвокат по образованию, создавший фонд для поддержки образования и социального обеспечения, принц взял на себя задачу вернуть саудовский ислам в центр. Он не только запретил всемогущей религиозной полиции Саудовской Аравии отчитывать женщин за то, что они не покрывают каждый дюйм своей кожи, но и позволил женщинам сесть за руль. И в отличие от всех предыдущих лидеров Саудовской Аравии он критикует сторонников жесткой линии с идеологических позиций. Как сказала мне одна 28-летняя жительница Саудовской Аравии, получившая образование в США, принц Мухаммед «пользуется другим языком. Он говорит: „Мы намерены уничтожить экстремизм". Он не пытается ничего приукрасить. Это вселяет уверенность в реальность будущих перемен».

И действительно принц Мухаммед наставлял меня так: «Не пишите, что мы „переосмысливаем" ислам — мы „возвращаем" ислам к его истокам — и наши самые главные инструменты — это практики Пророка и [повседневная жизнь] в Саудовской Аравии до 1979 года». Во времена Пророка Мухаммада, утверждал он, существовали музыкальные театры, было смешанное общество из мужчин и женщин, в Аравии уважали христиан и евреев. «Первым судьей по торговым делам в Медине была женщина!» Поэтому, если Пророк все это принял, вопрошает принц: «Выходит, Пророк не был мусульманином?»

Потом один из его министров вынул свой мобильный телефон и показал мне фотографии и видеоролики на YouTube, снятые в Саудовской Аравии 1950-х годов: женщины с непокрытыми головами, в юбках, прогуливающиеся по улицам с мужчинами, а также концерты и кинотеатры. Это по-прежнему была традиционная и сдержанная страна, но не та, где развлечения объявляются вне закона, что и произошло после 1979 года.

Если Саудовской Аравии удастся победить этот вирус антиплюралистического, сексистского ислама, который вышел из Саудовской Аравии в 1979 году, в мусульманском мире распространятся умеренные воззрения, которые, безусловно, будут только приветствоваться в стране, где 65 процентов населения составляют люди моложе 30 лет.

Саудовская Аравия. США. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 ноября 2017 > № 2406853 Томас Фридман


Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 15 ноября 2017 > № 2480304 Валентин Катасонов

МОЛОТ

Саудовские принцы арестовываются и гибнут, нефть растёт — но рубль падает

Молот - большой тяжелый молоток для ручной ковки, дробления камней. Удары молота по наковальне. Между молотом и наковальней (быть, находиться): об опасности, грозящей с двух сторон. Механизм ударного действия для обработки металла давлением. Спортивный снаряд для метания — ядро на тросе с ручкой.

С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка

Цена на нефть марки Brent 6 ноября превысила $64 за баррель впервые с июня 2015 года. Психологически важную отметку в $60 за баррель цена сырья преодолела еще 27 октября.

Рост цен на углеводороды в последние дни большинство экспертов связывают с началом масштабной антикоррупционной кампании в Саудовской Аравии. В субботу, 4 ноября, король Саудовской Аравии объявил о создании Национального антикоррупционного комитета, возглавил который наследник престола Мухаммад ибн Салман Аль Сауд. Сразу же по объявлению о создании комитета были арестованы 11 принцев, а также несколько десятков влиятельных бизнесменов. Среди них оказались владельцы крупнейших саудовских медиаимперий, самый известный саудовский инвестор аль-Валид бен Талал, а также глава Национальной гвардии Митеб бин Абдулла, сын предыдущего короля Саудовской Аравии.

Кроме того, в тот же день в авиакатастрофе на юге страны, на границе с Йеменом, погиб принц Мансур бен Мукрин.

Но рубль не реагирует на рост нефтяных котировок. Относительно цены на нефть рубль не был таким слабым более двух лет. В течение двух месяцев котировки нефти прибавили около 15%, в то время как курс рубля к доллару потерял 2%.

Аналитики Сбербанк CIB пришли к выводу, что валюту на рынке скупают нерезиденты. По данным в терминале Quik, начиная с 25 октября, спрос на доллары только растет. Суммарный спрос, зарегистрированный биржей, достигал рекордных значений с июля этого года (около 200 млн. долларов в моменте), при этом в среднем за день на одну заявку о продаже долларов (с расчетом на завтра) приходилось два ордера на их покупку. В начале ноября соотношение «заявка о продаже долларов — ордер на их покупку» уже составило 1 к 3.

Экспертные оценки

Валентин Катасонов

Почему нефть быстро растёт в цене, несмотря на отсутствие материальных экономических оснований для этого? Вообще-то причины этого объяснены ещё более ста лет назад. Я имею в виду работу Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма». Работа была написана в 1916 году, 101 год назад. Так вот, в этой работе Ленин сформулировал, что процесс развития так называемой рыночной экономики или свободного рынка уже в прошлом и что в результате процессов концентрации, централизации капитала возникла монополия. А там, где монополия, там нет конкуренции, а где нет конкуренции, там нет свободного рынка.

Собственно, есть большое количество различных форм монополий: тресты, синдикаты, концерны, в том числе и картели. Картели существовали и в начале ХХ века, они существуют и сегодня. Картели — это не что иное, как просто договорённость участников о разделе рынков сбыта и об определении цен. То есть фактически никакого свободного ценообразования нет, никакой свободной конкуренции тоже давно уже нет. Действуют картели. Рынок нефти особенно картелизирован. Все дурацкие учебники о «рыночной экономике» говорят нам о том, что цена формируется под влиянием спроса и предложения. Да, конечно, в среднесрочной, тем более в долгосрочной перспективе нельзя нарушить фундаментальную пропорцию между спросом и предложением, но это только на длинных дистанциях, а на коротких дистанциях вполне можно дестабилизировать рынок чёрного золота — либо повысить, либо понизить цену нефти. Такие повышения-понижения используются не только для обогащения кого-то из участников нефтяного рынка, но и для того, чтобы достигать политических целей. Например, все вы помните, что в середине 80-х годов произошло резкое снижение цен на чёрное золото, а Советский Союз за десять лет после энергетического кризиса 70-х и четырёхкратного роста цен на чёрное золото успел подсесть на нефтяную иглу. Тогда у нас начались серьёзные проблемы в экономике, в бюджете. Это была подножка, которую устроили хозяева денег нашей стране.

А как связан рост цен на чёрное золото с саудовской замятней, той заварухой, которая устроена с созданием антикоррупционного комитета в Саудовской Аравии, деятельностью гиперактивного принца Мухаммада ибн Салмана? С тем, что в очень странной авиакатастрофе погиб другой принц, Мансур бен Мукрин, с тем, что арестованы многие владельцы крупнейших саудовских предприятий, в том числе принцы?

Конечно, это некая интрига. Интуитивно я чувствую, что ветер дует из-за океана, из Вашингтона. Скорее всего, американские спецслужбы каким-то образом участвуют во всех этих событиях. Я как экономист вижу эту интригу, наблюдаю за ней последние два года. Могу вкратце объяснить, в чём суть интриги. Саудовская Аравия достаточно долго занимала и занимает первое место среди экспортёров чёрного золота. Среди импортёров чёрного золота на первом месте сегодня в мире находится Китай. Собственно, отношения между этими двумя странами в значительной степени определяют будущее нефтяного рынка. Но Китай где-то года два назад (по крайней мере, раньше я не находил никаких сообщений) провёл переговоры с Эр-Риядом на предмет того, чтобы чёрное золото Китаю продавали за юани. Надо сказать, что к тому моменту уже целый ряд других поставщиков нефти торговали с Китаем за юани. Например, Нигерия, Иран, который оказался под экономическими санкциями и вынужден был использовать какие-то альтернативные валюты и альтернативные инструменты расчётов. Например, бартер, клиринги, золото и национальные валюты. Саудовская Аравия, конечно, встретила в штыки подобное предложение Пекина, но Пекин последовательно давит на Саудовскую Аравию. Чувствуется, что Саудовская Аравия теряет свои позиции на китайском рынке чёрного золота. Сегодня уже не Саудовская Аравия главный поставщик нефти в Китай. Первое место заняла сегодня Российская Федерация. Россия некоторую часть чёрного золота уже стала продавать за юани. Правда, пока ещё небольшую, но прецедент есть. Саудовцы пока упёрлись, как говорится, рогом — не желают. Это нежелание тоже легко объясняется, потому что ведь Саудовская Аравия более 40 лет тому назад практически стала местом рождения нефтедоллара. Я напомню, что тогдашний государственный секретарь США Генри Киссинджер (который, кстати, провоцировал арабо-израильскую войну 1973 года) стал ездить по странам ОПЭК, уговаривая руководителей этих стран перейти в расчёты в долларах за поставки чёрного золота. Свою кампанию Генри Киссинджер начал с Саудовской Аравии. Он додавил тогдашнего короля Фейсала, и Саудовская Аравия стала поставлять чёрное золото за доллары. И другие страны тоже пошли на такие условия.

Сегодня, конечно, Саудовская Аравия прекрасно понимает, что если она хотя бы один баррель нефти продаст за юани, то это будет иметь очень серьёзные последствия. Дядя Сэм грозит пальчиком и напоминает о судьбе Хусейна или Каддафи. Ведь они тоже пытались освободиться от долларового засилья. Я думаю, что нынешний король Саудовской Аравии примчался в Москву не для того, чтобы договариваться о некоем альянсе ОПЭК и России с целью регулировать цены на рынке чёрного золота. Это рутинная процедура, которая обычно осуществляется на уровне министров соответствующих стран. Король нынешний приехал только для того, чтобы просить у России оружие. Прежде всего, системы С-400 «Триумф», потому что сегодня король и его окружение, король и его семейство оказался между молотом и наковальней. С одной стороны — Китай, который грозит тем, что он закроет свой рынок для саудовской нефти. С другой стороны — США, которые грозят, что в случае, если Саудовская Аравия прогнётся под давлением Китая, то последуют очень жёсткие карательные меры.

Есть и другая интрига, потому что ещё в январе 2016 года Эр-Рияд объявил о том, что он собирается продать 5% Saudi Aramco —крупнейшей в мире нефтяной компании. Поначалу вроде всё было прилично. Саудовцы собирались использовать процедуры IPO, использовать биржевые площадки Нью-Йорка и Лондона. Эксперты давали достаточно высокие оценки капитализации этой компании, хотя она всегда была закрытой, и никаких финансовых показателей по ней не было. Но как бы устоялась оценка, что компания стоит не мене 2 триллионов долларов. Для сравнения скажу, что капитализация Exxon Mobil, крупнейшей нефтяной компании США, составляет где-то 400 миллиардов. А самой крупной по капитализации компании Apple — 600 миллиардов. А тут — 2 триллиона. Понятно, что 5% от 2 триллионов — это 100 миллиардов. Но в связи с тем, что саудовцы стали, с точки зрения Вашингтона, проявлять слабость, то на Эр-Рияд стали давить. Даже в окружении Трампа стали говорить, что надо отказать саудовцам в предоставлении нью-йоркской фондовой биржи для размещения бумаг Саудовской Аравии. Эксперты стали говорить о том, что Saudi Aramco не стоит этих 2 триллионов. В лучшем случае —1 триллион, называются и более низкие оценки. Я крупными мазками показываю, что Вашингтон начинает очень жёстко давить на Эр-Рияд. Я не исключаю, что все неприятности, которые происходили, происходят, ещё будут происходить с саудовскими принцами — это тоже своеобразные формы давления.

А тут и Китай сделал ход конём. Он сказал, ребята, а зачем вам вообще процедура IPO? Мы у вас напрямую покупаем 5%, платим без всяких ритуальных биржевых процедур, вы получаете свои миллиарды долларов. А Китай при этом входит в управление Саудовской нефтяной компании, таким образом он гарантирует поставки нефти и решает многие другие вопросы. Интрига продолжается, каждый день появляются какие-то новые детали этой интриги. Так что треугольник Вашингтон-Эр-Рияд-Пекин — это сейчас очень интересный треугольник. Я думаю, что в одном из углов этого треугольника — в Эр-Рияде — каждый день будут происходить какие-то сенсационные события.

То, что авиакатастрофы бывают не случайными — мы хорошо знаем. У нас небезызвестный Лебедь таким образом очень странно погиб, и в мире было множество других подозрительных случаев. Об этом хорошо пишет Джон Перкинс в своей книге «Исповедь экономического убийцы». Он приводит ряд примеров таких странных авиакатастроф. Например, вспоминает гибель Омара Торрихоса, с которым он работал и который вернул Панаме Панамский канал, что очень не понравилось США. Так что я как бы уже шкурой чувствую, что закручивается серьёзная интрига вокруг Эр-Рияда.

Саудовцам надо определяться — возлюбить молот или наковальню? Я не знаю, кстати, чем закончится история с поездкой саудовского короля в Москву: дадут ему систему С-400 или не дадут. Потому что понятно, что это палка о двух концах — любое оружие потом может обернуться против нас и наших союзников. По крайней мере, мне было непонятно, что из всей громадной повестки встреч Путина и короля в начале октября наши журналисты всегда на последнее место ставили пункт о системе «Триумф». Вообще-то, всё-таки как раз «Триумф» — главный пункт всех переговоров.

Из Аравийской пустыни перекинем мостик на берега реки Москва. Рубль. Читаю в новостях: «Относительно цены на нефть рубль не был таким слабым более двух лет. В течение двух месяцев котировки нефти прибавили около 15%, в то время как курс рубля к доллару потерял 2%». То есть воры и спекулянты в России, получается, активизировали вывод капиталов за рубеж? Поэтому, несмотря на дорожающую нефть, нам не увидеть укрепления рубля?

Принципиальный момент. Нам всё время навязывают глупую формулировку, что вроде бы курс рубля зависит от цен на чёрное золото. Тогда я задаю встречный вопрос: а зачем у нас сформированы валютные резервы, превышающие 400 миллиардов? Ведь на протяжении многих лет нам долдонили по поводу того, что валютные резервы необходимы для того, чтобы поддерживать валютный курс рубля. Валютные резервы страны — это как большой бассейн. В этот бассейн втекает вода через один кран, а из другого крана она вытекает. Но в нижнем кране должна быть стабильная струя — это стабильность валютного курса рубля. А в верхнем кране, конечно, интенсивность струи может меняться в зависимости от экспортной выручки РФ. Она, в свою очередь, зависит от цен на чёрное золото. Интенсивность верхней струи зависит также от того, сколько приходит и сколько уходит капитала из России. На протяжении многих лет нам внушали и продолжают внушать, что валютные резервы нужны для стабилизации рубля. Некий буфер. Тогда спрашивается: а почему мы видим такие колебания рубля? Это значит, что Центральный банк не использует валютные резервы или использует их не по назначению и не выполняет свою основную задачу, которая определена ему ст. 75 Конституции РФ. Тут сплошное лукавство. На самом-то деле бассейн под названием валютные резервы используется не для того, чтобы действительно поддерживать стабильный курс рубля, а для того, чтобы просто создавать спрос на продукцию печатного станка ФРС. Вот и всё. Поэтому либо мы должны вообще отказаться от конструкции бассейна — это особая большая тема. Либо, если всё-таки у нас создана такая сложная конструкция, тогда давайте использовать её по назначению, как это и было обещано. Вот такая дилемма. Поэтому я никакой связи между колебаниями текущих цен на чёрное золото и валютным курсом не вижу. А если эти колебания действительно имеют какие-то причинно-следственные связи, значит, тогда валютный бассейн вообще не работает.

Вторая составляющая вопроса связана с колоссально усилившимся оттоком валюты за рубеж в офшоры, что мы видим по последним статистическим данным. Трансграничное движение капитала — это очень интересная картинка. Мысленно представьте себе улицу с двухсторонним движением, предположим, Киевское шоссе или Ленинградское шоссе. Причём в обе стороны двигаются разные автомобили. Двигаются легковые автомобили и двигаются гигантские грузовые фургоны. Вот с движением капитала примерно такая же картинка. Из России двигаются фургоны, это наши клептоманы продолжают вывозить капиталы в офшоры. В то же время по встречной полосе двигаются легковые автомобили — это короткие спекулятивные горячие деньги. Это разбойники, мародёры, которые едут в Россию для того, чтобы здесь что-то украсть, что-то урвать и потом вывезти в короткие сроки. Тяжёлые грузы идут медленно, но верно, а эти двигаются быстро, оперативно — туда-сюда. Я хочу сказать, что в Россию двигаются горячие деньги. Они будут сюда двигаться ешё некоторое время. Такое ощущение, что они отсюда выскочат как ошпаренные где-то в начале следующего года, произведя обвал курса рубля.

И последнее. Наш бюджет свёрстан из расчёта цены на нефть в 40 долларов за баррель. Сейчас мы наблюдаем 64 доллара за баррель. Получается, что 24 доллара с каждого барреля уедут в Америку? При том уже не по линии анонимных клептоманов, вывозящих деньги в офшоры, а по линии, так сказать, нашего родного государства?

Это действительно будет официальный вывоз капитала по линии наших фондов — Резервного фонда и Фонда национального благосостояния. Получается вообще глупейшая ситуация. Федеральный бюджет РФ сводится с дефицитом. Этот дефицит можно было бы легко преодолеть, если бы действительно вся выручка от экспорта чёрного золота шла в виде налогов в бюджет. Но она не идёт в бюджет. Она идёт в эти самые фонды. А фонды предназначаются для финансирования наших, как выражается президент, «заокеанских партнёров». То есть Минфин в данном случае проводит антироссийскую, проамериканскую, преступную политику.

Саудовская Аравия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 15 ноября 2017 > № 2480304 Валентин Катасонов


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 9 ноября 2017 > № 2380689 Марианна Беленькая

Революция принца. Что стоит за арестами в Саудовской Аравии

Марианна Беленькая

Официальная версия событий – обвинения в коррупции, неофициальная – централизация власти в руках наследника престола. Принц убирает с дороги потенциальных конкурентов и несогласных с его реформами. В последние десятилетия в Саудовской Аравии работала система поиска компромиссов внутри обширной королевской семьи. Принцу Мухаммеду нужны гарантии, что никто не помешает ему стать королем

Саудовская революция – так без преувеличения можно назвать события 4–5 ноября, когда только что организованный Высший комитет по борьбе с коррупцией под руководством наследного принца Мухаммеда бен Салмана санкционировал задержание 11 принцев и около 30 бывших и действующих министров и предпринимателей. Официальная версия событий – обвинения в коррупции, неофициальная – централизация власти в руках наследника престола. Принц убирает с дороги потенциальных конкурентов и несогласных с его реформами. В последние десятилетия в Саудовской Аравии работала система поиска компромиссов внутри весьма обширной королевской семьи. Принц Мухаммед намерен сосредоточить всю власть в своих руках.

Принцу нужны гарантии, что никто не помешает ему стать королем, а это может произойти очень скоро. Король Салман болен, и никто не удивится, если он решит передать власть своему сыну.

Кто задержан

Среди задержанных несколько двоюродных братьев Мухаммеда бен Салмана: сыновья предыдущего короля Саудовской Аравии Абдаллы бен Абдул-Азиза Аль Сауда – министр национальной гвардии Митаб бен Абдалла и бывший губернатор Эр-Рияда Турки бен Абдалла, а также миллиардер и медиамагнат аль-Валид бен Таляль – один из самых известных в мире инвесторов. Ему принадлежат доли в компаниях Four Seasons (вместе с Биллом Гейтсом они владеют 95% акций), CitiGroup, Twitter, 21st Century Fox, Disney. Бен Таляль также владеет отелями George V в Париже и Plaza в Нью-Йорке.

Компанию принцам составили министр экономики и планирования Адель Факих и командующий флотом Абдалла ас-Султан, а также бизнесмены: Бакр бен Ладен – глава саудовской строительной корпорации Saudi Binladin Group и сводный брат лидера «Аль-Каиды» Усамы бен Ладена; один из членов руководства крупнейшей в мире нефтяной компании Saudi Aramco Ибрагим Абдул-Азиз аль-Ассаф и аль-Валид аль-Ибрагим – владелец медиахолдинга MBC, в состав которого в том числе входит телеканал «Аль-Арабия».

Совпадение или нет, но на следующий день после арестов в Саудовской Аравии погиб еще один кузен наследника – принц Мансур бен Мукрин. Он и еще восемь человек находились на борту вертолета, который разбился на юге королевства. Отец погибшего принца был наследником престола с января по апрель 2015 года, до тех пор, пока король Салман бен Абдул-Азиз не принял революционное решение сменить правила престолонаследия.

Зачистка силовых структур

Правление короля Салмана приносит саудовцам одно потрясение за другим. Через четыре месяца после прихода к власти он меняет наследника, смещает принца Мукрина и впервые назначает на это место не сына основателя саудовского королевства, а внука – министра внутренних дел Мухаммеда бен Наифа. Спустя два года бен Наиф отправлен в отставку. В июне 2017 года титул наследника получил принц Мухаммед – любимый сын короля Салмана, до этого года занимавший пост заместителя кронпринца. Бен Наиф – один из самых влиятельных людей в королевстве, много лет посвятивший вопросам безопасности страны, с тех пор на публике не появлялся и, по слухам, находится под домашним арестом.

После установления контроля над МВД принц Мухаммед занялся еще одним фактически независимым центром силы королевства – Национальной гвардией, основанной предыдущим королем Абдаллой. После ареста его сына Митаба бен Абдаллы у наследного принца не должно остаться влиятельных соперников, если, конечно, не начнется бунт внутри силовых структур, недовольных смещением своих патронов.

Летом кандидатура Мухаммеда бен Салмана – самого молодого наследника престола с 1933 года – не нашла единодушной поддержки в королевской семье, он получил 31 из 34 голосов Совета присяги. За каждым из несогласных, чьи имена не называются, стоят целые кланы. Принц Мухаммед должен их обезвредить, иначе он не сможет воплотить в жизнь свои амбициозные планы.

Здесь будет город-сад

Принц бен Салман намерен серьезно изменить жизнь саудитов. Он решил открыть Саудовскую Аравию для инвесторов и туристов, призвал общество отказаться от экстремистских идей, из-за которых страна может потерять еще 30 лет в своем развитии. Он рисует картины прекрасного будущего, представляя инвесторам план строительства мегаполиса Неом в пустыне, который будет полностью обеспечен только солнечной и ветряной энергией и станет технологическим хабом для стран Азии и Африки.

По инициативе принца была разработана программа «Перспектива-2030» (Vision-2030), цель которой – положить конец нефтяной зависимости страны через диверсификацию и модернизацию экономики. Он делает ставку на частный сектор и локализацию производства. Принц также стоит и еще за одним революционным указом короля – дать женщинам право садиться за руль. Последовали и другие послабления для женщин в стране. По сути, реформы принца – это прыжок через несколько исторических эпох.

Принц Мухаммед бен Салман пользуется полной поддержкой президента США Дональда Трампа и тесно общается с российским руководством. Именно его заслугой является последнее сближение Москвы и Эр-Рияда, в том числе организация визита саудовского короля в Россию. СМИ пишут и о беспрецедентном сближении саудовцев с Израилем.

Но внутри страны, а также в регионе к политике молодого наследника относятся осторожно. По словам самого принца, его безоговорочно поддерживает молодежь, а это около 70% населения страны. Именно на эту аудиторию он и работает. Но для реализации реформ нужно время и серьезные структурные изменения в обществе.

Прежде всего в сфере образования. Основная проблема молодежи – безработица. Королевство сократило выдачу разрешений на въезд в страну иностранной рабочей силы. Но хватит ли квалификации у местных рабочих занять места иностранцев? Будет ли желание у достаточно избалованных саудовцев осваивать «непрестижные» профессии, а также развивать свой бизнес вместо того, чтобы получать хорошую зарплату на госдолжности? Не станут ли те, кто сегодня превозносит принца Мухаммеда, его противниками, хватит ли у них терпения дождаться результата реформ?

Вопрос и в том, не просчитается ли принц Мухаммед с инвесторами, которые могут воспринять ситуацию в Саудовской Аравии как нестабильную. Если все зависит от решений одного человека, стоит ли вкладывать в эту страну деньги? Уже сейчас под вопросом размещение на фондовой бирже 5% акций Saudi Aramco, продажа которых должна покрыть бюджетный дефицит страны и продемонстрировать открытость саудовской экономики.

Нельзя забывать и про консервативные саудовские круги, которым не нравятся попытки принца модернизировать саудовское общество и единолично принимать решения. В сентябре в Саудовской Аравии под предлогом борьбы с терроризмом были арестованы около 30 представителей духовенства, а также интеллектуалов и политических активистов.

Найти стрелочника

Вопросы вызывает и поведение принца на международной арене. Инициированная принцем военная кампания в Йемене не превратилась в маленькую и победоносную войну. Сомнительны результаты и дипломатической блокады Катара. Доха не прогнулась, напротив, еще больше сблизилась с Тегераном. А это главная проблема для Саудовской Аравии и молодого принца, с ростом влияния которого ирано-саудовские отношения накалились до предела. Амбиции принца могут втянуть Ближний Восток в новую кровопролитную войну в регионе.

«Королевство находится на перепутье: его экономика ослаблена низкими ценами на нефть; война в Йемене – трясина; блокада Катара – провал; иранское влияние широко распространено в Ливане, Сирии и Ираке; и наследование под вопросом. Это самый нестабильный период в истории Саудовской Аравии за полвека», – написал в своей статье в «Аль-Монитор» бывший аналитик ЦРУ Брюс Ридел. Принцу нужно отвлечь общественность от неудач на региональном поле, а также от вопросов о будущем экономических реформ. Одиннадцать принцев и составившие им компанию министры и бизнесмены могут стать удачными стрелочниками, на которых можно списать внутренние неудачи. Во внешних провалах также есть виновник – Иран.

Но решится ли Эр-Рияд самостоятельно начать войну против Тегерана или предпочтет спровоцировать конфликт между Ираном и Израилем или еще больше подтолкнуть к жестким действиям в отношении Тегерана Вашингтон? По крайней мере на ближайшее время обозначена площадка для новой игры с иранцами. Ею стал Ливан. Буквально накануне арестов саудовских принцев премьер-министр Ливана Саад Харири объявил о своей отставке из Эр-Рияда, шокировав всю ливанскую политическую элиту. Причиной отставки Харири, обладающий также саудовским гражданством и много лет находящийся под патронатом Саудовской Аравии, назвал «вмешательство Ирана и его пособников в лице шиитской партии «Хезболла» во внутренние дела страны». В регионе это было воспринято как открытый вызов Эр-Рияда Тегерану.

Теперь вопрос, как будут развиваться события в Ливане, удастся ли саудовцам вывести Иран из себя и что еще можно ожидать от импульсивного молодого наследника. Сможет ли этот «супермен», как его называют некоторые арабские СМИ, одержать победу в своих войнах, изменить Саудовскую Аравию и регион? Удастся ли до основания сломать старый мир и построить на его руинах прекрасное будущее, которое он рисует перед инвесторами и собственными гражданами?

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 9 ноября 2017 > № 2380689 Марианна Беленькая


США. Евросоюз. Саудовская Аравия. ОПЕК. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 9 октября 2017 > № 2471803 Александр Новак

Новак: до 2035-го Европа почти вдвое увеличит импорт газа, и значительная часть этого роста придется на Россию

По данным Минэнерго США, до 2035-го ЕС будет буквально находиться в газовой зависимости от России. О перспективах газовой отрасли глава Минэнерго РФ рассказал в интервью Business FM

Легко ли договориться с ОПЕК? Несколько тысяч человек собирались на прошлой неделе на московском форуме «Российская энергетическая неделя». Темами форума стали перспективы развития энергетики, но, поскольку она очень тесно сплетается с политикой, политические вопросы тоже поднимались.

О том, как шли переговоры по сделке ОПЕК, нацеленной на поддержание уровня мировых цен на углеводороды и о перспективах ее продления министр энергетики России Александр Новак рассказал главному редактору Business FM Илье Копелевичу.

Мы с вами разговариваем по итогам первой Российской энергетической недели. Было много важных событий, но все-таки самое главное, я думаю, то, что она параллельно шла с государственным визитом короля Саудовской Аравии, второй энергетической державы в мире после нас — ну, Америка, естественно, на другом берегу находится... Мы знаем, что цены на нефть у нас сейчас относительно стабильны, выше наших прогнозов, знаем о том, что в действительности сработала сделка с ОПЕК. Ключевым в этом была договоренность, достигнутая при вашем участии, — я имею в виду, конечно, то, что, как мы знаем, именно вам удалось добиться компромисса между Саудовской Аравией и Ираном. Остается ли вот эта посредническая роль России и ваша лично актуальной сейчас, остается ли эта договоренность между Саудовской Аравией и Ираном стабильной на предстоящий период?

Александр Новак: Что касается сделки, во-первых, я хочу сказать, на нее мы выходили долго и, в принципе, изначально, когда мы собирались еще в 2014 году, когда цены начали падать, все стороны согласились: пока не требуется никаких совместных действий, рынок должен сам все сбалансировать. Но, к сожалению, кризис затянулся, и мы видели падение цен — почти больше чем в два раза, снижение инвестиций в отрасль, затем цены упали до 27 долларов в январе 2016 года... это, конечно, многие страны немного всколыхнуло для того, чтобы вернуться к вопросу обсуждения совместных действий и координации на рынках, то есть снижения тех излишков, которые сложились на тот период. Безусловно, эта позиция обсуждалась в правительстве Российской Федерации, с президентом, во многом благодаря его усилиям и переговорам с руководителями стран, в том числе и с Саудовской Аравией, и с Ираном, были достигнуты договоренности. Мы со многими странами проводили переговоры на уровне министров, чтобы уже детально и по цифрам обсуждать, что можно сделать, какие обязательства взять на себя странам, чтобы, с одной стороны, сбалансировать рынок, с другой стороны, это несильно ухудшило положение отрасли, поскольку все-таки кому-то легко, например, сокращать добычу, а кому-то нужно реально снижать бурение и уменьшать инвестиционные программы. Поэтому переговоры были непростые, но в целом хочу сказать, что ключевую роль играли две стороны — Россия и Саудовская Аравия как крупнейшие производители нефти в мире. Примерно 11 млн баррелей в сутки добывает Саудовская Аравия, Российская Федерация — чуть больше, мы первое место занимаем. Очень сложные переговоры были, когда пост министра Саудовской Аравии занимал аль-Наими, и вы помните первые попытки — это февраль и апрель 2016 года, когда в Дохе собирались (представители) 18 стран...

Собрались и разъехались.

Александр Новак: Да, хотя были почти готовы к соглашению, но в тот момент свою позицию поменяла Саудовская Аравия, в том числе из-за того, что не смогли договориться с Ираном.

Причем даже, может быть, не по количеству баррелей, а по формулировкам — как оно будет выглядеть, кто сделал первый шаг навстречу. Было буквально вот это камнем преткновения.

Александр Новак: Мы продолжили работу летом, и, мне кажется, позитивным очень было то, что со стороны Саудовской Аравии был уже другой переговорщик, новый руководитель министерства энергетики — аль-Фалех, который активно включился в эту работу. Проводили переговоры, безусловно, и с другими странами, но ключевое событие — наша договоренность в сентябре прошлого года между Саудовской Аравией и Россией, мы подписали соглашение о совместных действиях на рынке, о координации деятельности и сотрудничестве в области энергетики по развитию совместных проектов как в России, так и в Саудовской Аравии. Этот момент стал ключевым, переломным, потому что мы консолидированно начали работать со странами, не входящими в ОПЕК. Какие-то переговоры мы проводили и с государствами, входящими в ОПЕК, например, с Ираном, и мне кажется, вся работа была нацелена на то, чтобы достичь результата и договориться по сделке с тем, чтобы снять излишки с рынка.

Сейчас, я думаю, что эта новость должна была обсуждаться и здесь в кулуарах, две ключевые американские газеты написали о том, что 12-го числа президент США Дональд Трамп заявит о разрыве соглашения с Ираном... Это может затронуть и нефтяной рынок тоже?

Александр Новак: Конечно, если соглашения будут разорваны и будут какие-то жесткие меры, такие, как были до снятия санкций с Ирана, это очень, на мой взгляд, будет влиять на рынки...

Но, скорее, в сторону повышения цен?

Александр Новак: Все будет зависеть от того, какие решения могут быть. Если это станции, касающиеся нефти и ограничений по торговле нефтью со стороны Ирана, это одна ситуация. Если это другие какие-то санкции, если вообще не будет санкций — другая. Поэтому рынок будет, конечно, реагировать на такие вещи, Иран — одна из стран, которые добывают очень большое количество нефти, является поставщиком нефти на мировые рынки. Сегодня они добывают 3,8 млн баррелей в сутки. Мы помним, когда были введены санкции, объемы добычи снижались значительно — меньше 3 млн Иран добывал во время санкций. Поэтому для рынка это, конечно, существенные объемы.

Всю конструкцию, которую удалось сложить прошлым летом между Саудовской Аравией, Ираном, другими членами ОПЕК и не ОПЕК, вот этот политический риск способен разрушить или нет?

Александр Новак: Я не думаю, что сейчас, когда прошло уже восемь месяцев...

Не начнут ли под таким прессом страны действовать самостоятельно, пренебрегая договоренностями?

Александр Новак: Я могу высказать только свою личную точку зрения — на мой взгляд, вряд ли, наверное, это приведет к разрушению соглашения. Мы имеем пример ситуации на Ближнем Востоке, связанной с Катаром. Катар — участник сделки, и он продолжает выполнять свои обязательства по сокращению добычи, мы встречаемся, министр, когда был здесь, на Российской энергетической неделе, проводилась министерская встреча форума стран — экспортеров газа, мы обсуждали в том числе вопросы, касающиеся нефти, сотрудничества в этой области. Здесь в данном случае ничего не поменялось, поэтому я надеюсь, что мы до конца доведем сделку, рынок будет сбалансирован, и, в принципе, перейдем уже на нормальные рыночные рельсы.

А саудовский министр с катарским здесь на одной площадке встречались или нет?

Александр Новак: Мне это неизвестно.

Общей не было такой сессии, вы не видели такого?

Александр Новак: Я не видел, поэтому не могу вам сейчас ответить на этот вопрос точно.

Возвращаясь все-таки к этому соглашению ОПЕК+. Вообще говоря, год назад аналитики — что российские, что, в общем-то, уважаемые иностранные аналитики — сообщали долгое время: ОПЕК не способна договориться и выполнять договоренности даже внутри себя, поэтому не сильно верили в возможность заключения такой широкой сделки, которая причем была бы выполняема. Выполняется ли она? И она ли обеспечивает тот уровень цен, который сложился сейчас, или на это влияют другие факторы?

Александр Новак: Вы знаете, действительно, что касается ОПЕК, они очень давно принимали какое-то решение по балансировке рынка. И, конечно, был некий скептицизм по поводу того, смогут ли они договориться между собой. Но мне кажется, то, что в эту сделку были привлечены страны, не входящие в ОПЕК, сыграло именно свою консолидирующую роль, потому что впервые такая ситуация, когда не только страны ОПЕК, но и не входящие в нее договорились о совместных действиях.

Именно это было ключевым фактором, чтобы и они тоже выполняли, да?

Александр Новак: И мы видим сейчас, с точки зрения исполнения соглашения, впервые, может быть, за всю историю ОПЕК — несколько десятилетий, что они выполняют на 100% свои обязательства. Раньше таких никогда не было показателей. Обычно был уровень исполнения гораздо меньше, а сегодня мы видим, что страны ОПЕК суммарно выполняют свои обязательства на 100%.

Именно это поддерживает стабильный уровень цен?

Александр Новак: Я думаю, это общая приверженность к исполнению соглашений, потому что страны не ОПЕК тоже суммарно его выполняют. Кстати, за август впервые страны не ОПЕК консолидировано исполняли соглашение даже больше, чем страны, входящие в ОПЕК. 116% был уровень исполнения странами, не входящими в ОПЕК, а ОПЕК исполнил на 98%. У нас очень хороший механизм был выработан мониторинга ситуации. Ежемесячно проходит встреча технического комитета, министерская встреча проходит раз в два месяца, на которой обсуждаются вопросы исполнения соглашений. Там несколько стран, входящих в ОПЕК и несколько стран, не входящих в нее. Россия является сопредседателем этой группы, и мы участвуем в обсуждении и мониторинге ситуации. В случае если мы видим какие-то отклонения от исполнения соглашений, мы указываем соответствующим странам, мы рекомендуем выйти на стопроцентное исполнение. И, в общем-то, такой механизм получился хорошим, поскольку есть некая надстройка, координирующий орган, и те страны, которые, допустим, отклоняются от показателей, которые перед ними стоят, я думаю, что им самим, наверное, не очень комфортно быть в отстающих, они стараются все время подтягиваться, если вдруг происходят какие-то отклонения. Поскольку в ОПЕК такой настройки не было мониторинговой, там есть только секретариат ОПЕК. Сейчас министры контролируют, собираясь один раз в два месяца.

А не ведет ли это нас все-таки к созданию новой организации, которая, по крайней мере, без формального провозглашения показала свою эффективность за этот год?

Александр Новак: Мы не видим в этом целесообразности. Мы считаем, что вообще такие соглашения не должны носить какой-то постоянный характер. Сейчас просто мы вошли в такое соглашение, сделку, исходя из целесообразности и необходимости приближения момента восстановления рынка, который бы в любом случае произошел рыночным путем. За счет низких цен инвестиции упали, и, в общем-то, за счет снижения добычи в перспективе мы бы получили дефицит сырья и сильный рост цен. Но никто в этом не заинтересован, при условии такой волатильности. Мы наоборот хотели сгладить провал, который сейчас произошел на рынке с 2014 по 2016 годы. И все действия наши на сегодняшний день подтверждают, что было правильное решение принято. Результаты таковы, что цены восстановились до приемлемого уровня, инвестиции вернулись в отрасль, волатильность снизилась. За последний год мы видим, что цены примерно колеблются в диапазоне от 47 до 57 долларов за баррель, а в принципе, могли бы быть от 20 до 100 и выше. И такая волатильность, конечно, никому не нужна.

Теперь очень много повсюду говорят о новой энергетике: солнце, ветре. Греф с Чубайсом даже очень ожесточенно когда-то спорили на этот счет. Сейчас я слышал — Герман Греф тоже поверил в то, что ветер в России есть, не только в карманах... Если говорить, в целом, о мировых трендах, будет ли расти доля энергии, получаемой из возобновляемых источников, как это называется, по сравнению с традиционными — нефтью, газом, углем?

Александр Новак: Мне кажется, уже этот вопрос не стоит. Допустим, все участники Российско-энергетического международного форума, обсуждая эти вопросы, даже не говорили о том, что возобновляемые источники энергии не будут развиваться. Мне кажется, уже все свыклись с этой мыслью, потому что, действительно, в мире активно развивается производство энергии солнечной, ветровой энергии. Это стало уже данностью и фактом. Вопрос только, как быстро это будет развиваться, с какой скоростью. И вот здесь могут быть разные оценки, например.

Ну, ведь и потребление энергетических ресурсов тоже растет, поэтому не о количестве говорим, а о доле. Вот как мы смотрим на перспективу ближайших десяти лет?

Александр Новак: В своем выступлении президент очень четко ответил на этот вопрос два дня назад на пленарной сессии в рамках российско-энергетической недели, где было сказано о том, что доля возобновляемых источников энергии в мире вырастет в производстве электроэнергии с 7% до 20% до 2035 года. Уже будет пятая часть электроэнергии в мире производиться из солнца и ветра. На мой взгляд, это направление будет развиваться, и оно будет расти достаточно быстро во многом благодаря научно-техническому прогрессу и снижению себестоимости производства электроэнергии. Уже на сегодня производство электроэнергии солнца очень близко и конкурентоспособно по отношению к выработке электроэнергии с традиционных источников энергии. Конечно, этот проект еще субсидируется многими странами. Но, тем не менее, пройдет какой-то период и, я думаю, что в среднесрочной перспективе конкуренция уже будет. Вопрос другой — нам, конечно, необходимо в том числе решение научного характера, технологического по решению вопроса накопления энергии. И тогда еще больше будет импульс для производства энергии из возобновляемых источников энергии. Пока, к сожалению, нет больших накопителей, которые могли бы хранить достаточно большой объем энергии и при этом иметь возможность достаточно быстро выдавать ее в систему. Над этим работают многие ученые всех стран, то есть большого количества стран. На мой взгляд, такая технология в любом случае будет найдена. Поэтому это будет новый дополнительный импульс для развития возобновляемых источников энергии.

Относительно дешевый газ, нефть и уголь в России не препятствуют ли развитию этого направления у нас? Ну, пусть не солнечной, но ветровой энергетики.

Александр Новак: Конечно.

У нас же есть экспортная пошлина, и внутренняя цена все равно ниже. Мы не в одинаковой находимся среде с остальным миром.

Александр Новак: Мы понимаем, безусловно, что в нашей системе, учитывая наличие дешевых природных ресурсов — нефти, газа, угля, сегодня солнечная энергетика и ветровая еще менее конкурентоспособна по сравнению с традиционными источниками. Мы выбираем и балансируем, когда принимаем решение о развитии и поддержке возобновляемых источников энергии, потому что нам нужно учитывать интересы потребителей. Если мы будем производить энергию из дорогих источников, нам нужно будет субсидировать. Субсидировать или из бюджета, или за счет роста тарифов для потребителей, что, в принципе, не очень хорошо воспринимается со стороны потребителей промышленных и так далее.

Не хорошо. Промышленному потребителю совершенно все равно, из какого источника получена энергия. Ему неприятно, если вдруг из своего кармана ему надо оплачивать. Задача государственной политики...

Александр Новак: На данном этапе мы выработали стратегию. Основная доля выработки электроэнергии у нас сегодня происходит из традиционных источников. Плюс у нас атомная генерация порядка 17% в балансе занимает, и порядка 18% — гидрогенерация. То есть 35% не относится к углеводородам. Оставшиеся 65%, из них порядка 1% — это возобновляемые источники энергии и 64% — это уголь и газ. Из нефти мы не делаем электроэнергию, поскольку это уже совершенно не актуально. Так вот наша стратегия заключается в том, чтобы сейчас стимулировать производство возобновляемых источников энергии на базе того, чтобы сформировать заказ для промышленности и позволить инвестировать в производство необходимого оборудования, то есть солнечных фотоэлементов, либо продукции для выработки ветровой энергии. Данный заказ посчитали вместе с министерством промышленности, участниками рынка, теми же потребителями. Это составляет 6 тысяч мегаватт на период до 2024 года. Учитывая, что наш общий баланс, установленная мощность на сегодняшний день где-то 250 тысяч мегаватт. Посчитать можно легко, что это примерно 2-3% от общей установленной мощности. И мы сегодня уже обеспечили стимулирование производства такого оборудования по механизму возврата инвестиций, по аналогии, как со строительством новых электростанций, так называемые договора предоставления мощности, которые позволяют инвесторам вкладывать с гарантированным доходом от строительства соответствующих электростанций на солнце или на ветре. И уже эта программа работает. Она была принята в 2014 году. На сегодня мы ввели в эксплуатацию — уже по состоянию на 1 января 2017 года — 130 мегаватт солнечных электростанций. В этом году еще 120 мегаватт будет введено. Всего где-то 1 600 мегаватт общей мощности на период до 2024 года. По ветру несколько у нас медленнее идет процесс, но, тем не менее, мы вышли уже тоже на показатели. В этом году будут первые ветровые станции введены. Мы разыграли в 2017-м большой конкурс, в котором участвовала и компания «Ростатом», и Русгидро. И они готовы на сегодняшний день заниматься производством оборудования для ветрогенерации, поэтому рассчитываем, что эта программа тоже будет выполнена в сроки и позволит нам быть в технологической цепочке наряду с ведущими мировыми державами, кто занимается этими вопросами.

Министерство энергетики США буквально неделю назад — я видел доклад, — несмотря на развитие вот всех этих прекрасных вещей, сформулировало, что все равно Европейский союз до, по-моему, 2035 года будет находиться в газовой зависимости от России. Я совсем коротко сформулирую вопрос. Понятно, что у нас определенная сейчас развилка есть, определенные сложности с нашими потоками: северным и турецким. Не решенный вопрос с транспортировкой газа через территорию Украины, но, тем не менее, вопрос конкретный. Вот, например, Порошенко некоторое время назад заявил, что было бы хорошо, если бы европейские компании покупали газ на границе России и Украины. Насколько я помню, Россия давно этого хотела, чтобы это было сферой ответственности уже европейских газовых компаний. Но как он через Украину пройдет? Мы бы к этой идее как отнеслись и реалистична ли она?

Александр Новак: Ну, во-первых, что касается европейского рынка, я бы не сказал, что мы занимаем какое-то сегодня доминирующее положение. Мы одни из тех, кто поставляет.

35% или даже 37%.

Александр Новак: Колеблется наша доля от общего потребления газа...

Это почти монополия по понятиям антимонопольной политики.

Александр Новак: 25-30% в зависимости от температурного режима, холодная зима или теплая. Сейчас мы больше поставляем, чем в прошлом году. Значительно «Газпром» больше поставляет, потому что из-за холодной зимы были выработаны запасы из подземных газовых хранилищ в Европе, и поэтому сейчас идет заполнение ПГХ. В будущем мы видим большую конкуренцию на этом рынке. Мы видим, что будет расти импорт газа в Европу, несмотря на то, что Европа активно занимается возобновляемыми источниками энергии, тем не менее, газ является низкоуглеродным сырьем, достаточно дешевым, эффективным для выработки электроэнергии. И он позволяет обеспечивать покрытие пиковых потреблений, когда все включают свои устройства потребления — промышленные предприятия, население. Собственно, газ — это очень хороший такой источник для выработки электроэнергии. Мы видим, что в Европе, в любом случае, несмотря на то, что темпы роста экономики не такие, как в среднем по миру или как в Китае, или в Индии, тем не менее, потребление газа будет расти. В период до 2035 года оценки составляют от 70 до 100 млрд кубических метров газа. Кроме того, собственная добыча снижается, и мы уже видим, что в этом году снижается добыча в Европе, и в перспективе где-то на 50 млрд будет снижение. Поэтому дополнительный рынок в Европе — в перспективе до 2035 года — это примерно от 100 до 150 млрд кубических метров газа.

Примерно, кстати, в два раза рост по сравнению с тем, что мы сейчас туда поставляем.

Александр Новак: Сегодня Европа потребляет порядка 450 млрд.

А наших 170 млрд, по-моему, да?

Александр Новак: Здесь нужно разделять европейский рынок на страны, входящие, например, в СНГ, и страны, не входящие в СНГ, чисто европейский рынок. Но суммарно мы поставляем порядка 200 млрд кубических метров газа на экспорт.

В перспективе до 2035 года мы практически вдвое можем увеличить поставки газа в Европу? Вопрос все-таки, как будет решена проблема транспортировки этого газа.

Александр Новак: Я не думаю, что мы полностью займем эту нишу дополнительную, потому что рынок, еще раз повторяю, конкурентоспособный. И есть возможности поставки сжиженного природного газа. Вопрос будет в конкуренции — кто сможет предложить наиболее надежный и дешевый продукт для потребителя. Ну, конечно, на сегодняшний день мы достаточно конкурентоспособны и видим, что дополнительные объемы газа в Европу, в основном, идут за счет увеличения поставок из России. И в перспективе, конечно, мы будем стараться эту нишу держать и быть конкурентными.

Украинский маршрут и конкурентное заявление Порошенко, хорошо бы, чтобы европейские энергетические компании покупали на границе России и Украины — это реалистично?

Александр Новак: Знаете, мне кажется, что здесь, в первую очередь, должны договариваться между собой непосредственно поставщики газа и потребители газа. И как будет наиболее выгодно обеим сторонам. Точка сдачи — это вопрос коммерческий. Она может быть в любом месте.

Он политизированный. Без участия государства мы знаем, что практически каждый год на уровне российского правительства с вашим участием, в том числе и Еврокомиссии, решаются эти вопросы.

Александр Новак: Мне кажется, его во многом политизируют те, кто хочет этого. Я, например, считаю, что на политические заявления относительно того, что нельзя строить «Северный поток-2» или «Турецкий поток», или до этого «Южный поток». Те политические заявления, которые звучат со стороны отдельных представителей Еврокомиссии, они совершенно идут не на пользу тем же европейским странам, потому что новые маршруты, которые планируется реализовать, позволяют снизить себестоимость транспортировки в два раза, сократить плечо доставки тоже почти на две тысячи километров и обеспечить через современную транспортную трубопроводную систему надежно потребителей европейским газом. Это чисто коммерческий вопрос между компаниями, которые готовы поставить газ. Есть компании, которые готовы купить и обеспечить распределение этого ресурса между потребителями. Поэтому это абсолютно коммерческие вопросы, которые должны решаться именно таким путем.

Как вы думаете, если бы, например, мы все-таки, хотя я знаю, что этот вопрос сегодня не актуальный, но, если бы трубой у нас владела одна компания, а газ в трубу из России поставляли разные компании, мы бы ослабили противодействие со стороны Европейского союза строительство вот этих потоков?

Александр Новак: Еще раз.

Ну, вот, если бы мы, грубо говоря, отвечали требованиям Третьего энергопакета, чтобы потоком владела одна компания, трубой, а поставщиками газа были разные компании.

Александр Новак: Сегодня мы полностью соответствуем требованиям европейского законодательства. И реализация проекта «Северный поток-2» и «Северный поток-1» полностью соответствует европейскому законодательству.

Я знаю, но противодействие там оказывается, они экстраполируют свои нормы с суши Европейского союза уже на морской участок. Это все равно политический аргумент.

Александр Новак: Политический аргумент, но при этом есть юридическое заключение тех же юристов Еврокомиссии о том, что требования Третьего энергопакета не могут распространяться на морскую часть, потому что это не территория Евросоюза. Придумываются просто различные варианты, которые не позволили бы реализовать этот проект. Мы считаем, что существующее законодательство, которое уже есть в Евросоюзе, полностью позволяет реализовать этот проект на коммерческой основе.

Я подытожу. С «потоками» пока сложно разобраться, потому что ситуация находится в динамике, в том числе политической, не вполне все зависит от экономических ведомств. К 2019 году, когда закончится наш контракт с Украиной, мы исключаем, что мы будем продолжать по этому маршруту транспортировать газ, или это тоже опция, которая будет наряду с «Северным потоком», вторым «Северным потоком» и «Турецким потоком» находиться на столе в наших коммерческих контрактах с европейскими компаниями?

Александр Новак: Я не исключаю, что какой-то объем останется. У нас позиция в этом смысле уже была публично озвучена, она не скрывается. Если будут предложены условия конкурентные и по цене, и по надежности поставок газа по маршрутам, которые сегодня используются, то наша компания «Газпром» готова вести переговоры с владельцами газотранспортной инфраструктуры Украины. Вопрос в том, что в любом случае независимо ни от чего, на наш взгляд, должны быть альтернативные возможности поставки в Европу. Это создает конкуренцию, которая позволяет повышать эффективность, снижать издержки, в том числе и для европейских потребителей, и не должно быть монопольного положения по поставкам газа через одну газотранспортную инфраструктуру. Пожалуйста, есть конкуренция, предлагайте хорошие условия, модернизируйте свою газотранспортную систему, чтобы она была действительно надежной, эффективной, и я не думаю, что могут быть какие-то проблемы в этом смысле.

На «Российской энергетической неделе» обсуждались перспективы освоения арктического шельфа, развития альтернативной энергетики, экономии энергии и повышения эффективности добычи нефти и газа. Форум посетил президент России Владимир Путин.

Илья Копелевич

США. Евросоюз. Саудовская Аравия. ОПЕК. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 9 октября 2017 > № 2471803 Александр Новак


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 5 октября 2017 > № 2340640 Сергей Лавров

Заявление для СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместного выхода к прессе с Министром иностранных дел Королевства Саудовская Аравия А.Аль-Джубейром по итогам переговоров Президента России В.В.Путина с Королем Саудовской Аравии Сальманом Бен Абдель Азизом Аль Саудом, Москва, 5 октября 2017 года

Уважаемые дамы и господа,

Только что завершился визит Короля Саудовской Аравии Сальмана Бен Абдель Азиза Аль Сауда, который находится в Москве. Это его первый визит в Российскую Федерацию в качестве саудовского монарха. Его Величество был здесь в 2006 г., когда он являлся Губернатором провинции Эр-Рияд.

Сегодня состоялись переговоры между Президентом Российской Федерации и Королем Саудовской Аравии. Мы с моим коллегой Министром иностранных дел Королевства Саудовская Аравия А.Аль-Джубейром хотим проинформировать вас о результатах этих переговоров.

Это был дружеский и обстоятельный разговор, в основе которого взаимное желание Москвы и Эр-Рияда последовательно наращивать взаимовыгодное сотрудничество во всех областях.

Наши лидеры подробно обсудили состояние, пути дальнейшего развития и совершенствования взаимодействия в торгово-экономической, инвестиционной и культурно-гуманитарной сферах.

Договорились всячески поощрять развитие межпарламентского сотрудничества. Мы рассчитываем, что представительная делегация Саудовской Аравии примет участие в предстоящей в этом месяце Ассамблее Межпарламентского союза, которая будет проходить в Санкт-Петербурге.

Президент Российской Федерации В.В.Путин и Его Величество Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель Азиз Аль Сауд активно поддержали развитие контактов по линии регионов Российской Федерации. В переговорах принимали участие руководители Башкортостана, Татарстана, Чеченской Республики и Ингушетии. Подписан целый ряд межправительственных и межведомственных соглашений, а также масштабные коммерческие контракты.

Особо выделим интенсивное развитие сотрудничества между Российским фондом прямых инвестиций и Публичным инвестиционным фондом Королевства Саудовская Аравия, а также рядом других партнеров из этой страны.

Среди перспективных отраслей, по которым сегодня были достигнуты договоренности, упомяну, конечно же, не только традиционную энергетику, но и атомную, сотрудничество в освоении космического пространства, в агропромышленном комплексе и инфраструктурных проектах.

Наши лидеры активно поддержали новую инициативу бизнеса двух стран. Сегодня в Российской Федерации проходит первый инвестиционный форум, в котором участвуют десятки компаний из Российской Федерации и Королевства Саудовская Аравия.

Мы уверены, что подписанный сегодня солидный пакет документов не только создает необходимые договорно-правовые рамки для дальнейшей кооперации и ее углубления, но и позволяет вывести российско-саудовское партнерство на качественно новый уровень.

Очень важно, что по «горячим» следам сегодняшнего саммита, в конце октября – начале ноября в Эр-Рияде состоится очередное V заседание Межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, «на полях» которого также пройдет бизнес –форум, куда направится большая группа российских предпринимателей.

Руководители наших стран приветствовали договоренность о создании Комиссии по военно-техническому сотрудничеству, которая должна провести свои первые заседания до конца этого года.

Наше взаимодействие в сфере энергетики не ограничивается двусторонними проектами. Президент Российской Федерации В.В.Путин и Его Величество Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель Азиз Аль Сауд поддержали проводимую по линии министерств энергетики работу в рамках формата «ОПЕК плюс».

Президент Российской Федерации В.В.Путин и Его Величество Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель Азиз Аль Сауд провели углубленный и доверительный обмен мнениями по наиболее значимым аспектам на Ближнем Востоке и Севере Африки. В частности, особый акцент был сделан на Сирии, Ираке, Ливии, Йемене, на ситуации в зоне Персидского залива и палестино-израильском урегулировании.

Принципиально важно, что Президент Российской Федерации В.В.Путин и Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель Азиз Аль Сауд проявили полное понимание необходимости взаимоуважительного диалога между всеми заинтересованными сторонами для решения указанных и других проблем. Они подчеркнули необходимость скорейшего преодоления кризисных ситуаций мирными политическими средствами на основе широкого национального диалога в каждом конкретном конфликте, Устава ООН и принципов международного права.

В этом контексте Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель АзизАль Сауд позитивно оценил усилия, которые предпринимаются по сирийскому урегулированию в рамках Астанинского формата. В свою очередь российская сторона поддерживает усилия, которые предпринимает Королевство Саудовская Аравия по объединению сирийской оппозиции, чтобы закрепить ее на конструктивной платформе переговоров с Правительством на основе резолюции 2254 Совета Безопасности ООН.

При рассмотрении всех проблем этого региона в очередной раз проявилось общее понимание приоритетности решительной борьбы с терроризмом. На это направлены инициативы, которые Российская Федерация и Саудовская Аравия продвигают в ООН и на международной арене в целом. Конечно, ясно, что борьба с терроризмом подразумевает решительное противодействие экстремистской идеологии. Мы ознакомили наших саудовских коллег с соответствующими подходами, которые сейчас рассматриваются в СБ ООН.

Мы рассчитываем, что свой вклад в эти усилия будет и далее вносить созданная Российской Федерацией и Организацией исламского сотрудничества (ОИС) Группа стратегического видения «Россия-Исламский мир».

У нас активно расширяются гуманитарные связи. Мы признательны Королевству за традиционное внимание к российским паломникам, которые посещают Саудовскую Аравию в период Хаджа.

Согласована программа культурных обменов, в соответствии с которой уже вскоре Саудовскую Аравию посетят с гастролями оркестр Мариинского театра, труппа Большого театра и другие наши коллективы.

В целом Президент Российской Федерации В.В.Путин и Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель Азиз Аль Сауд поручили всем представленным на переговорах ведомствам (почти два правительства в полном составе) конкретно и целенаправленно работать над практической реализацией всех договорённостей, которые сегодня были достигнуты на высшем уровне.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 5 октября 2017 > № 2340640 Сергей Лавров


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 4 октября 2017 > № 2340637 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова межарабской газете «Аш-Шарк Аль-Аусат», опубликованное 4 октября 2017 года

Вопрос: Что касается визита Хранителя Двух Святынь в Россию, как Вы оцениваете двусторонние российско-саудовские отношения в контексте обсуждения региональных кризисов?

С.В.Лавров: Мы едины в необходимости дальнейшего поступательного развития многоплановых российско-саудовских отношений, в том числе в интересах обеспечения региональной и глобальной стабильности.

Россия и Саудовская Аравия поддерживают доверительный политический диалог, в том числе на высшем и высоком уровнях. В начале сентября состоялся мой рабочий визит в Королевство, в ходе которого был принят Королем Сальманом, провел переговоры с главой МИД А.Аль-Джубейром. Удовлетворен его итогами.

Наращиваем усилия, направленные на активизацию деловой кооперации, гуманитарных связей. Наша общая задача – обеспечить рост и расширение номенклатуры товарооборота, который, по обоюдному мнению, пока не соответствует имеющемуся значительному потенциалу.

Радует, что такая совместная работа начинает давать практическую отдачу. Достигнут ряд важных договоренностей, определены перспективные направления, которым следует уделить приоритетное внимание. Особо отмечу в этой связи плодотворную деятельность двусторонней межправкомиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, а также прямые контакты по линии профильных ведомств и объединений деловых кругов двух стран. Большое внимание уделяем совершенствованию договорно-правовой базы.

Москва и Эр-Рияд участвуют в реализации договоренностей в формате «ОПЕК плюс» по сокращению объемов добываемой в мире нефти. Полагаем важным продолжать координацию усилий с саудовскими партнерами на этом направлении.

Что касается региональных кризисов, то наши государства исходят из безальтернативности их устойчивого долгосрочного решения исключительно политико-дипломатическими методами, через всеохватывающий национальный диалог, на прочной основе международного права.

Эти и другие актуальные вопросы двусторонней и международной повестки дня будут предметно обсуждаться в ходе предстоящего – по приглашению Президента В.В.Путина – визита в Россию Короля Сальмана. Убеждены, что это действительно эпохальное событие в наших отношениях будет способствовать выводу сотрудничества на принципиально новый уровень, внесет полезный вклад в стабилизацию обстановки в регионе БВСА.

Вопрос: Россия является ключевым «игроком» в Сирии. Позвольте спросить Вас, достиг ли сирийский кризис стадии поиска политического решения? В чем оно заключается?

С.В.Лавров: Конфликт в Сирии длится уже не первый год. С самого начала сирийского кризиса Россия настаивала на урегулировании ситуации мирными средствами через широкий межсирийский диалог. Призывали международное сообщество помочь сирийцам положить конец насилию и кровопролитию, не допустить усиления криминальных и террористических элементов.

В свое время Лига арабских государств, а также многие региональные и международные игроки в силу разных причин отказали Президенту Сирии Б.Асаду в легитимности. Тем самым, они фактически узурпировали право сирийского народа самому решать, кто и в какой форме будет править Сирией. Мы с таким подходом в корне не согласны. На различных переговорных площадках всегда выступали в пользу независимости, единства и территориальной целостности Сирийской Арабской Республики, необходимости определения ее судьбы и будущего самими сирийцами исключительно в правовом поле в рамках национального диалога.

На фоне внутриполитического конфликта экстремизм в Сирии принял крайние формы. Весь мир содрогнулся от человеконенавистнической деятельности ИГИЛ, других террористических структур. Угрозы, исходящие от окопавшихся в Сирии террористов, вышли за границы не только этой страны, но и всего региона БВСА.

Россия приняла решение оказать помощь Правительству Сирии по его просьбе, чтобы очистить страну от террористов. При этом последовательно исходим из того, что военная кампания против экстремистов должна идти одновременно с поисками путей политического урегулирования. В этой связи – при параллельном продолжении борьбы с террористическими группировками – наращиваем усилия по прекращению кровопролития, оказанию гуманитарной помощи населению, а также активизации политического процесса, как это предусмотрено резолюцией 2254 СБ ООН.

Рассматриваем международные встречи по Сирии в Астане в качестве важного этапа в преодолении сирийского конфликта. В рамках Астанинского процесса при участии делегации правительства САР, а также представителей отрядов вооруженной оппозиции было закреплено понимание безальтернативности политико-дипломатического урегулирования под эгидой ООН, выражена приверженность поддержанию режима прекращения боевых действий. Кроме того, создан и начал действовать координационный механизм для контроля над его соблюдением, а затем оформлены зоны деэскалации, функционирование которых призвано обеспечить условия для нормализации обстановки, решения острых гуманитарных проблем, возвращения беженцев, в целом сохранения единства Сирии.

Сегодня все вовлеченные стороны должны оставить геополитические расчеты и всемерно способствовать возвращению стабильности и безопасности в Сирию, на Ближний Восток и Север Африки в целом. На повестке дня – восстановление разрушенной за годы конфликта и введенных против Сирии рядом стран односторонних экономических санкций инфраструктуры, содействие ее социально-экономическому и политическому развитию.

Важнейшим направлением работы по преодолению сирийского кризиса остается достижение политического урегулирования на основе резолюции 2254 СБ ООН через всеохватывающий межсирийский диалог. Такое урегулирование призвано закрепить нынешние тенденции «на земле», положить конец вооруженной конфронтации. В этой связи хотел бы отметить востребованность усилий Саудовской Аравии с целью формирования делегации оппозиции, которая могла бы стать достойным договороспособным партнером делегации Правительства САР на переговорах под эгидой ООН в Женеве.

Вопрос: У России хорошие отношения с Турцией и Ираном. Как Москва оценивает роль, которую эти страны играют в Сирии и Ираке?

С.В.Лавров: Россия придает большое значение сотрудничеству с Турцией и Ираном в рамках урегулирования сирийского кризиса и оказания содействия Багдаду в борьбе с террористической угрозой со стороны «Исламского государства».

Исходим из того, что благодаря совместным усилиям России, Турции и Ирана удалось добиться коренного перелома обстановки в Сирии, в значительной степени ликвидировать основные очаги сопротивления «игиловцев», «Джабхат ан-Нусры» и других террористических группировок, обеспечить необходимые условия для предметного и заинтересованного межсирийского диалога по вопросам будущего политического устройства.

Последний пример продуктивного и тесного взаимодействия трех стран – достигнутые в ходе шестой Международной встречи по сирийскому урегулированию в Астане 14-15 сентября договоренности, в том числе по параметрам функционирования зоны деэскалации в Идлибе. Фактически созданы необходимые условия для прекращения братоубийственной войны в Сирии, окончательного уничтожения террористов и возвращения сирийцев к мирной жизни. Предпринимаемые в координации с Анкарой и Тегераном шаги направлены на сохранение и укрепление режима прекращения боевых действий в Сирии, содействие политическому урегулированию конфликта, снижение уровня насилия и кардинальное улучшение гуманитарной ситуации.

Наше практическое сотрудничество на всех уровнях, межведомственные рабочие контакты, проводимые в ежедневном режиме, убедительно свидетельствуют о том, что Турция и Иран играют, в полном смысле этого слова, ключевую роль с точки зрения стабилизации ситуации в Сирии и Ираке. Полагаем, что с учетом сложного и многопланового характера вызовов, с которыми сталкивается Ближний Восток, наращивание внешнеполитического взаимодействия Москвы, Анкары и Тегерана отвечает интересам всех государств региона.

Настроены продолжать углубленный обмен мнениями и плотную, энергичную работу с турецкими и иранскими партнерами, прежде всего, в целях противодействия террористическим структурам в Сирии и Ираке, постепенного оздоровления обстановки на Ближнем Востоке в целом.

Об этом, среди прочего, шла речь в ходе состоявшихся 28 сентября переговоров Президента В.В.Путина со своим турецким коллегой.

В частности, подтверждена готовность следовать достигнутым в Астане договоренностям, продолжать плотное взаимодействие по линии министерств иностранных дел, военных и специальных служб в целях углубления координации совместных действий по урегулированию кризиса в Сирии, решению других региональных проблем.

Вопрос: Несмотря на наличие контактов между США и Российской Федерацией, двусторонние отношения между Вашингтоном и Москвой находятся в упадке. Есть ли у Вас надежда на то, что отношения станут нормальными и почему их уровень понижен?

С.В.Лавров: В том, что российско-американские отношения опустились на нынешний низкий уровень, нет вины России. Это прямое следствие политики администрации Б.Обамы, которая разрушала фундамент сотрудничества, а перед уходом заложила под него мины долгосрочного действия, чтобы осложнить жизнь своим преемникам.

Россия открыта к тому, чтобы вместе с новой администрацией США искать пути оздоровления отношений, опираясь на принципы взаимного уважения и учета интересов друг друга. Пока, к сожалению, двусторонние связи остаются заложником разборок в американском истеблишменте.

Очевидно, что нормализации диалога сильно мешает искусственно нагнетаемая русофобская кампания в США, включая инсинуации о мнимом вмешательстве нашей страны в прошлогодние президентские выборы. Складывается впечатление, что кое-кто в Вашингтоне не хочет соглашаться с волеизъявлением американцев, пытаясь свалить на нас собственные неудачи, беззастенчиво использует российскую карту в политической борьбе.

Мы не поддаемся эмоциям и проявляем сдержанность. Учитываем непростые внутриполитические реалии, в которых приходится работать новой Администрации. Но не можем оставлять без ответа такие агрессивные шаги, как, например, принятие в июле «Акта о противодействии противникам Америки посредством санкций».

Рассчитываем, что здравый смысл в Вашингтоне все-таки возьмет верх и витки конфронтации удастся остановить. Мы к ней точно не стремимся. Понимаем, что Россия и США как крупнейшие ядерные державы несут особую ответственность за общую ситуацию в мире, за поддержание глобальной стабильности и безопасности. В позитиве можно отметить, что в сентябре наши страны возобновили диалог по стратегическим вопросам, замороженный с начала 2014 г.

Потенциал для российско-американского взаимодействия в международных делах велик, но во многом остается нереализованным. Давно уже предлагаем коллегам наладить реальную координацию в контртеррористической сфере, в борьбе с другими опасными вызовами – распространением оружия массового уничтожения, наркотрафиком, киберпреступлениями. Не говоря уже о задаче урегулирования региональных кризисов, которых в мире, к сожалению, не становится меньше.

Есть возможности для реализации взаимовыгодных инициатив в торгово-инвестиционной сфере. Показательно, что американский бизнес дорожит присутствием на нашем рынке, хочет развивать взаимовыгодные проекты с российскими партнерами. Делегация делового сообщества из США, включавшая представителей 140 компаний, стала самой многочисленной на ПМЭФ в июне. Норма прибыли у американского бизнеса в России выше, чем на многих рынках, а условия для работы очень комфортные.

Так что надежда на вывод сотрудничества из нынешнего искусственно созданного тупика есть, но будущее отношений зависит не только от нас, но и от американской стороны.

Вопрос: Как Вы оцениваете деятельность возглавляемой США Международной коалиции по борьбе с ИГИЛ? В чем заключается предел российского участия в войне против ИГИЛ?

С.В.Лавров: Не буду углубляться в детали, но надо начать с того, что коалиция, с точки зрения сирийцев и международного права, – незваный гость в Сирии. И правительство САР проявляет терпение до тех пор, пока действия коалиции направлены на борьбу с террористами на территории этой страны. У нас вызывает озабоченность, и мы об этом говорим открыто, «тактика полумер», взятая на вооружение США и их союзниками. Если применять «двойные стандарты», делить террористов на «плохих» и «не очень плохих», загонять в коалицию по политическим мотивам, забыв про необходимость санкции СБ ООН на свою активность, то об эффективности антитеррора говорить сложно. «Исламское государство» «посыпалось» именно под ударами российских ВКС и под натиском сирийской армии.

В Сирии к ведомым США силам – масса вопросов. То якобы нечаянно ударят по сирийским ВС, после чего игиловцы идут в контратаку, то «науськают» других террористов на стратегически важные пункты, где была восстановлена законная власть официального Дамаска, то против наших военнослужащих устроят смертельно опасные провокации. Отмечу и многочисленные «случайные» попадания по гражданским объектам, влекущие гибель сотен мирных жителей.

Наше участие в борьбе с ИГИЛ нацелено не только на обеспечение национальной безопасности России, но и на укрепление глобальной и региональной стабильности. Одними силовыми методами искоренить терроризм на Ближнем Востоке и Севере Африки не удастся. В этом наше глубокое убеждение. Преимущество нашей политики в том, что она не направлена на извлечение корыстного интереса и не имеет «двойного дна». В связи с этим продолжим наращивать усилия по мирному, политико-дипломатическому урегулированию многочисленных кризисов и конфликтов в регионе. Приглашаем к совместной честной работе всех, кто к этому готов.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 4 октября 2017 > № 2340637 Сергей Лавров


Саудовская Аравия. Великобритания > Финансы, банки > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335677 Андрей Ляхов

Английская щедрость: ради Saudi Aramco Лондонская фондовая биржа меняет свои правила

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Долгожданное IPO Saudi Aramco еще не состоялось, а Лондонская фондовая биржа в борьбе за привлекательного эмитента уже готова изменить правила допуска к торгам и создать новый сегмент листинга для компаний, контролируемых государством. Это открывает возможности выхода на LSE для госкомпаний России и Китая

В середине июля Управление по финансовому регулированию и надзору Великобритании (FCA) опубликовало крайне интересный документ. В нем предлагается изменить правила, по которым осуществляется допуск к торгам на фондовом рынке Соединенного Королевства. В частности, FCA предложило создать новую категорию премиального листинга для компаний, контролируемых государствами. Неудивительно, что это произошло вскоре после того, как совместная делегация Лондонской фондовой биржи (LSE) и FCA посетила Эр-Рияд и презентовала лондонский фондовый рынок компании Saudi Aramco и министру нефтяной промышленности Саудовской Аравии. Напомним, выхода саудовского нефтяного гиганта на биржу ждут уже 30 лет и уже в ближайшем будущем IPO Saudi Aramco может стать реальностью.

В опубликованном проекте FCA утверждает, что обнаружило пробел в правилах листинга для компаний, которые перевыполняют требования стандартного листинга, и при этом стремятся соответствовать более высоким стандартам премиального листинга. Такие компании часто контролируются акционером – суверенным государством. Такие акционеры, как правило, отличаются от типичных «акционеров частного сектора» своей структурой, деятельностью и, что более важно, мотивацией. В частности, государства могут владеть бизнесом по историческим причинам (например, в результате национализации), а некоторые из их обязанностей или уровень их вовлеченности в деятельность компании могут быть определены законодательством.

Это фактически означает, что FCA, вероятно, создаст новый сегмент листинга где-то между премиальным и стандартным, чтобы позволить государственным компаниям торговаться в Лондоне. У подобных компаний есть ряд особенностей - менее прозрачное корпоративное управление, выполнение социально значимых проектов и программ, прямая зависимость от решений правительств и регуляторов — которые, по мнению, FCA должны учитывать инвесторы.

Внедрение нового листингового сегмента, хоть и явно направлено на то, чтобы позволить компании Aramco провести листинг, показывает, что фондовый рынок Лондона в целом готов напрямую инвестировать в то, что ранее было абсолютным табу – в государственный сектор.

Суть предложения в том, чтобы создать новую категорию премиального листинга для коммерческих компаний с акционером, который является суверенным государством, контролирующим 30% или более голосов в компании. Оценивая соответствие критериям, FCA будет в каждом конкретном случае рассматривать осуществляемый государством существенный контроль. Любопытным является замечание FCA о том, что пассивный пакет, принадлежащий государственному инвестиционному фонду, вероятно, не будет указывать на наличие существенного контроля у государства. Это можно воспринимать как некий намёк на то, что компании, акции которых принадлежат суверенным инвестфондам (включая несомненно Российский Фонд Прямых Инвестиций) не будут рассматриваться как государственные. Если такое правило будет принято, это может иметь весьма широкие последствия для толкования что считать «государственной компанией».

В предложении есть список основных требований для нового типа государства-заявителя. Из этого списка видно, что помимо компании Aramco, большинство крупных контролируемых государством нефтяных и горнодобывающих компаний (Petronas, Национальная нефтяная компания Абу-Даби, PDVSA, CNPC, Нефтяная компания Кувейта, Национальная иранская нефтяная компания, SOCAR, AEMFC, Office Cherifien des Phosphates, Codelco и т.д.) могут соответствовать критериям, также как и контролируемые государством конгломераты, например, «Ростех», «Роснано», «Алроса», LKAB и Fortnum.

Предполагается, что большинство требований соответствия премиум-сегмента будут применимы к контролируемым государством заявителям. Примечательными исключениями, вероятно, будут отказ от требования о 25% акций в публичном владении непосредственно в момент допуска, освобождение государства от соблюдения правил сделок со связанными лицами и неприменение к контролируемым государством заявителям правил, касающихся контролирующего акционера.

Иное примечательное новшество – предложение разрешить контролируемым государством заявителям проводить листинг через механизм депозитарных расписок. Это предложение, безусловно, связано с опытом LSE в допуске крупных российских компаний через механизм глобальных депозитарных расписок (ГДР).

На компанию, попавшую в новую категорию листинга, будет возложено постоянное обязательство: суверенное государство должно оставаться контролирующим акционером компании, и, следовательно, компания должна будет уведомить FCA, если такой акционер перестанет владеть 30% голосов. В этом случае FCA ожидает, что компания захочет обсудить перенос своего листинга в другую категорию или его аннулирование.

Перенос в стандартный сегмент или аннулирование листинга будут предварительно утверждаться независимыми акционерами. В случае голосования против переноса или аннулирования, FCA будет иметь право приостановить и/или аннулировать листинг из-за несоответствия критериям для включения в новую категорию.

Новая категория листинга явно предназначена для привлечения международных компаний на Лондонскую фондовую биржу, поскольку государственный сектор Великобритании относительно невелик и сконцентрирован на транспортной инфраструктуре (NATS, Network Rail), ядерной отрасли и банковской деятельности (Royal Bank of Scotland). Несмотря на то, что все эти секторы явно выиграли бы от частных инвестиций, создание отдельного листингового сегмента для ограниченного числа отечественных компаний может не окупить потраченные усилия, особенно с учетом некоторых довольно успешных сделок государственно-частного партнерства, участниками которых являются эти компании.

Однако, как отмечает FCA, большинство компаний, желающих провести листинг в новой категории, не будут автоматически претендовать на включение их в индекс FTSE UK в соответствии с действующими правилами FTSE, поскольку им необходимо будет соответствовать другим строгим критериям (например, иметь более высокий процент акций в свободном обращении и пройти определенные тесты ликвидности), если они не зарегистрированы в Соединённом Королевстве. Включение в FTSE считается важным преимуществом для эмитентов, которые провели листинг в премиум-категории, и, соответственно для увеличения привлекательностям Лондонского фондового рынка необходимо будет понять будут ли меняться правила FTSE чтобы увеличить привлекательность лондонского рынка для госкомпаний.

FCA ожидает ответы на рекомендации к середине октября. Ожидается, что ответы, скорее всего, сгладят некоторые углы первичного предложения, в то же время утвердив его основные положения. Это также означает, что новый сегмент может быть создан к концу марта 2018 года, вследствие чего IPO компании Aramco в 2018 году (или в первом квартале 2019 года) станет возможным.

Было бы чрезвычайно интересно увидеть ответ Нью-Йоркской фондовой биржи на это далеко идущее предложение FCA в битве за IPO компании Aramco.

Если и когда это будет реализовано, это также может сделать Лондон центром для крупных и сверхкрупных китайских IPO, и мы сможем наблюдать возвращение россиян на лондонский рынок. Эта инициатива является также первым превентивным ответом английского регулятора на угрозу оттока инвесторов и эмитентов после выхода Соединенного Королевства из ЕС.

Саудовская Аравия. Великобритания > Финансы, банки > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335677 Андрей Ляхов


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 сентября 2017 > № 2333267 Дмитрий Фроловский

После женского вождения. Как решаются половые вопросы в монархиях Залива

Дмитрий Фроловский

Хотя в монархиях Залива запрещены и строго караются внебрачные связи, гомосексуализм и даже брак с иностранцем, официальные традиционные браки заключаются там все реже. Местные жители умело обходят жесткие запреты, интернет расширяет возможности для анонимных знакомств, а местные власти готовы закрывать глаза на постоянное неисполнение существующих законов

Монархии Персидского залива стараются создать себе образ стран, где последние достижения прогресса успешно сочетаются с традиционными ценностями. Раньше в скачках на верблюдах жокеями были маленькие мальчики, которые часто калечились, теперь вместо них – сделанные в Японии роботы-погонщики. Специальные мобильные приложения позволяют молиться в правильном направлении и в положенное время в любой точке мира, а именитые европейские кутюрье шьют традиционные одеяния для ближневосточных клиентов.

Однако в реальности за фасадом культурной консервативности и морали скрывается совсем другая реальность, о которой старательно умалчивают. В СМИ монархий Залива не найдешь упоминаний о местных ЛГБТ-сообществах, о растущей роли феминисток, о сексуальной революции и многом другом, что идет вразрез с популярным имиджем оплота традиционных ценностей. О том, что вопросы пола в этих странах не просто существуют, но и вызывают в обществе активные споры, мир узнает только благодаря совсем уж громким новостям, типа недавнего сообщения, что в Саудовской Аравии женщинам наконец разрешили водить машину.

Курсы, казни и рехаб

Несмотря на гипертрофированную внешнюю набожность, в монархиях Залива живут обычные люди. Поэтому вполне естественно, что во всех этих странах есть ЛГБТ-общины. Они, конечно, подпольные, потому что единственная монархия Залива, где гомосексуализм не считается уголовным преступлением, – это Бахрейн. Там ранние доходы от нефти и конфессиональное разнообразие способствовали некоторому смягчению нравов, хотя речи о легализации однополых браков, само собой, не идет.

В отличие от Бахрейна в Саудовской Аравии гомосексуализм карается смертной казнью. Местные богословы продолжают настаивать, что в стране в принципе нет ЛГБТ. Отсюда высочайший уровень общественной неприязни, вплоть до отвращения людей к самим себе.

Мало того, власти в этих странах ведут активную борьбу с гомосексуализмом. Например, в Катаре практикуется «ловля на живца», когда полицейские арестовывают геев-иностранцев (как правило, выходцев из Южной Азии) и в обмен на свободу предлагают им сотрудничество для поимки других геев через подстроенные знакомства на улицах или в интернете. Если пойманный гомосексуалист оказывается иностранцем, то его в лучшем случае немедленно депортируют, хотя могут и посадить. Попавшихся местных направляют на принудительное лечение. Курс состоит из изучения основ религии, местной культуры и бедуинских традиций.

Регулярно устраиваются облавы на массажные салоны и другие подозрительные заведения. Заливные СМИ недавно пестрели заголовками об аресте 76 геев из Южной Азии, а также о закрытии 20 массажных салонов в Кувейте. В прошлом году в том же Кувейте даже звучали предложения законодательно ввести в аэропортах проверки прилетающих на гомосексуализм. Но из-за шума в мировых СМИ и приближающегося чемпионата мира по футболу в Катаре в 2022 году от такого решения все-таки отказались.

Однако, несмотря на все репрессии, однополые отношения в монархиях Залива распространены даже шире, чем в большинстве стран мир. Дело в том, что, помимо естественного процента ЛГБТ, в этих государствах взаимоотношения между полами осложняются жесточайшей гендерной сегрегацией. По консервативным канонам молодые люди впервые контактируют с противоположным полом в брачную ночь, а весь период взросления протекает в окружении исключительно людей того же пола. Поэтому в однополые отношения часто вступают те, кто бы этого не сделал, если бы имел возможность выбирать.

Для иностранных рабочих, которых во многих странах Залива гораздо больше, чем местных жителей, ко всему перечисленному добавляется острый дефицит женщин. К примеру, в Катаре с учетом приезжих доля мужчин составляет 75% населения. Это мировой рекорд.

Наконец, несмотря на запреты, вести однополую сексуальную жизнь в странах Залива гораздо проще, чем гетеросексуальную вне брака. На улицах Дохи или Абу-Даби за поведением мужчин и женщин следят сотрудники службы безопасности в штатском. Они высматривают парочки и имеют полное право потребовать от них предоставить документы на брак. Если документов нет, то пара может быть оштрафована или даже арестована за то, что публично держатся за руки или пытаются снять номер в отеле. Если то же самое делает мужчина с мужчиной, то вопросов почти никогда не возникает.

Точно оценить масштабы распространения гомосексуальных отношений в странах Залива очень сложно, и единственное, что приоткрывает завесу, это интернет. В прошлом году известная катарская газета Doha News опубликовала анонимное письмо гея-катарца, в котором детально описывалось состояние гомосексуальной общины страны. Вскоре сайт издания был заблокирован, хотя содержание текста успело дойти до мировых СМИ.

Монархии Залива видят в ЛГБТ угрозу и не теряют надежду искоренить это явление. В последнее время там без лишней огласки стали открывать клиники по «реабилитации от гомосексуализма», чем-то похожие на «гей-рехабы» в Библейском поясе в США. Лечение предполагается не только принудительное, но и добровольное. О результатах подобного лечения говорить не приходится, но создателей это не останавливает.

Под давлением демографии

Ситуация с правами женщин несколько лучше, чем с ЛГБТ. За последние два десятилетия монархии Залива сделали серьезные шаги в сторону большего гендерного равенства. Отчасти это объясняется естественными причинами – например, падением рождаемости. Еще 40 лет назад на одну женщину здесь приходилось в среднем семь детей, а сейчас не во всех семьях есть даже двое. Местные правительства стараются всячески стимулировать рождаемость, но у них мало что получается.

Из-за этого женщины начинают активнее выходить на рынок труда. Раньше в ОАЭ женщины составляли всего 2% всех работающих, сегодня более 30%, а в госсекторе – все 65%. Девушки активно осваивают технические специальности, которые считались традиционно мужскими, а в ведущих вузах Катара больше половины студентов девушки.

Тем не менее в самих монархиях эти достижения стараются не обсуждать. Раньше одна из идеологов местного феминизма, профессор Джорджтаунского университета в Катаре Амира Сонбол получала поддержку от Шейхи Моза бин Насер, жены бывшего эмира Катара, но нынешний, более консервативный эмир Тамим бин Хамад Аль Тани не особенно интересуется этим направлением. Тем не менее все больше женщин в Заливе считают себя феминистками и готовы отстаивать свои права на равных с мужчинами в шариатских судах, вооружившись глубокими познаниями в области исламской теологии.

Вымирающий брак

Еще одна трудность для взаимоотношений полов в странах Залива – это законодательный запрет на браки с иностранцами. Шариатские суды не признают подобные союзы. В Катаре, например, родитель рожденного в таком браке ребенка может угодить в тюрьму на год. Между тем число таких браков постоянно растет, вынуждая местные власти закрывать глаза на существующие законы и создавать условия для детей, появившихся на свет вне брака, заключенного по нормам шариата.

Например, открываются школы, где такие дети могут получить образование, аналогичное по качеству тому, что получают официально признанные граждане. Количество подобных заведений плохо поддается учету – информация о них часто держится в секрете. Среди самых известных – закрытая школа на территории Университета Хамада бин Халифы в Дохе. Она находится по соседству с кампусами филиалов известных американских колледжей.

В таких же полусекретных школах учатся дети, рожденные в результате браков между близкими родственниками. Подобные союзы не редки, часто будущие супруги приходятся друг другу кузенами. Как только решение о браке принято, молодожены обычно направляются в клинику, где сдают анализы, чтобы выявить возможные генетические отклонения у будущего потомства, но и это не спасает от появления детей с умственными и физическими отклонениями. Ну а видят будущие супруги друг друга первый раз непосредственно перед свадьбой.

В монархиях Залива запрещены отношения вне брака, хотя наказания отличаются в зависимости от страны. К примеру, в Саудовской Аравии за внебрачные отношения можно публично получить плетей или угодить в тюрьму на длительный срок. Понятно, что запреты не всегда работают, и внебрачные отношения получают все большее распространение. Формальное отсутствие теста на девственность перед первой брачной ночью, который популярен в Северной Африке, и наличие финансовых ресурсов для восстановления девственной плевы открывает возможность вести полноценную половую жизнь и до свадьбы. Доступность и распространение интернета также предоставляют больше опций для поиска партнера на условиях анонимности.

А официальные браки между местными жителями хоть и являются в этих странах единственной легальной формой сексуальных отношений, становятся все большей редкостью. Ведь, согласно обычаям, жених должен полностью оплатить торжества и дарить будущей жене дорогие подарки. Свадеб должно быть две, одна для мужчин, другая для женщин, а количество гостей, как правило, превышает несколько сотен.

Власти стран Залива пытаются стимулировать официальные браки, выделяя средства на поддержку молодоженов, но статистика показывает, что количество незамужних женщин растет. Местные мужчины все чаще предпочитают вступать в союзы с иностранками или использовать временный исламский брак – мисьяр. Подобный союз можно официально заключить даже на одну ночь, и он не обязывает мужа содержать или жить вместе с женой, зато разрешает сексуальные отношения.

Бесчисленные сексуальные запреты порождают в монархиях Залива еще одну проблему – это огромный и растущий рынок секс-услуг. Два главных центра региона – Дубай, где проституция практически стала одной из главных отраслей экономики, за ней сюда ездят из других монархий и даже из Ирана. Второе место у Бахрейна, который особенно популярен у саудовцев. Возможное нарушение консервативных канонов здесь умело обходится благодаря доступности временного брака мисьяр, который трактуется максимально широко, – официальные сертификаты о браке можно получить прямо на выходе из борделя.

Так что пиар-усилия монархий Залива изобразить из себя пример успешного сочетания набожности, богатства и технологий чем дальше, тем больше расходятся с объективной реальностью. Местные жители умело обходят жесткие запреты, а многие вещи, о которых немыслимо говорить вслух, рано или поздно станут полноценной повесткой для широкого общественного обсуждения. И на их фоне отмена запрета на женское вождение, которая сегодня кажется чуть ли не революционной, будет выглядеть мелкой и совершенно недостаточной уступкой.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 сентября 2017 > № 2333267 Дмитрий Фроловский


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 сентября 2017 > № 2308502 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Королевства Саудовская Аравия А.Аль-Джубейром, Джидда, 10 сентября 2017 года

Уважаемый господин Министр,

Коллеги, друзья,

Дамы и господа,

Прежде всего хотел бы выразить признательность саудовским партнерам за оказанный российской делегации радушный прием. Переговоры в Джидде прошли в традиционно дружественном ключе и были весьма содержательными.

Хотел бы особо выделить беседу, которая состоялась сегодня утром, когда делегация была принята Его Величеством Королем Саудовской Аравии Сальманом Бен Абдель Азизом Аль Саудом. В ходе аудиенции у Его Величества и на переговорах в Министерстве иностранных дел Саудовской Аравии мы рассмотрели состояние и перспективы российско-саудовских отношений, которые распространяются на все новые сферы, а также наметили направления дальнейшего приложения совместных усилий. У нас налицо общая заинтересованность в наращивании регулярного политического диалога на всех уровнях. Договорились активизировать культурные и гуманитарные обмены, которые помогают нашим людям лучше узнавать друг друга. В целом, контакты между людьми содействуют развитию сотрудничества во всех областях, в том числе и в экономике. Условились посмотреть, как можно сделать более комфортным визовый режим для представителей деловых кругов Российской Федерации и Саудовской Аравии, которые реализуют совместные проекты.

У нас функционирует Межправительственная комиссия по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству. Сейчас мы согласовываем сроки проведения ее очередного заседания. Рассчитываем, что ее работа позволит укрепить позитивную тенденцию к росту товарооборота, которая наметилась в этом году после известного спада в 2016 г. Мы дали высокую оценку развивающемуся взаимодействию между Российским фондом прямых инвестиций и Публичным инвестиционным фондом Саудовской Аравии.

Мы подтвердили нашим коллегам, что российские экономоператоры заинтересованы и готовы к участию в совместных с Эр-Риядом проектах в энергетической, промышленной, инфраструктурной, сельскохозяйственной и других перспективных областях, как на территории Российской Федерации, так и Саудовской Аравии.

Наши партнеры подтвердили нацеленность на дальнейшую координацию относительно ситуации на мировом рынке углеводородов, а также приверженность договоренностям, которые были достигнуты в формате «ОПЕК плюс» по регулированию объемов предлагаемой на мировых рынках нефти.

Обменялись мнениями относительно ситуации на Ближнем Востоке и Севере Африки. Как сказал мой коллега Министр иностранных дел Королевства Саудовская Аравия А.Аль-Джубейр, отметили безальтернативность урегулирования всех этих кризисов на прочной основе международного права, уважения тех принципов, которые заключены в Уставе ООН. Эти проблемы можно решить исключительно политико-дипломатическими методами, через национальный диалог с участием всех этно-конфессиональных групп. Как уже было сказано, мы подчеркнули необходимость объединения усилий мирового сообщества для борьбы с международным терроризмом и экстремизмом.

В этом контексте особое внимание уделили Сирии. Мы солидарны в том, что создание в этой стране зон деэскалации – важный шаг вперед, который помогает укрепить режим прекращения боевых действий, а также более эффективно решать гуманитарные проблемы мирного населения и создает условия для продвижения политического процесса на базе резолюции 2254 СБ ООН. Российская Федерация активно поддерживает усилия саудовских партнеров по объединению различных групп оппозиции – "эр-риядской", "московской" и "каирской" – по созданию единой переговорной команды оппозиции для переговоров с Правительством Сирии на Женевской площадке. Как вам известно, такая же работа проводится и в Астане, где представители Правительства Сирии напрямую начали разговаривать с полевыми командирами.

Мы затронули обстановку и в других «горячих точках» региона, включая Йемен, Ирак и Ливию. Подробно говорили о перспективах ближневосточного урегулирования. Мы едины в том, что палестино-израильский конфликт должен быть урегулирован и основу для этого составляют соответствующие резолюции СБ ООН и Арабская мирная инициатива, автором которой является покойный Король Саудовской Аравии Абдалла Бен Абдель Азиз Аль Сауд.

Разумеется, мы обменялись мнениями и послушали наших партнеров относительно ситуации в зоне Персидского залива в связи с теми противоречиями, которые возникли у ряда арабских стран с Катаром. Мы подтвердили нашу позицию в пользу урегулирования возникших разногласий путем переговоров, напрямую высказывая озабоченности и добиваясь решений, которые будут учитывать озабоченности и интересы всех сторон. В этой связи мы по-прежнему поддерживаем все те посреднические усилия, и предпринимаемые Эмиром Кувейта С.А.Ас-Сабахом, и с которыми в последнее время выступают США. Уверены, что в наших общих интересах восстановить единство Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) как важного инструмента решения многих проблем этого многострадального региона.

В целом, я уверен, что итоги переговоров будут способствовать поступательному развитию российско-саудовского взаимодействия в самых разных областях, помогут нашим странам более эффективно содействовать решению проблем региона и стабилизации.

Вопрос: Многие сегодня говорят о необходимости урегулирования кризиса в Сирии исключительно политическим путем. Наблюдается ли сближение позиций России и Саудовской Аравии в этом направлении? Как известно, обсуждалось достижение договоренности об объединении в одну делегацию группы, представляющей оппозицию на ближайших переговорах. Реально ли, что эта группа сядет за стол переговоров без выдвигаемых ранее предварительных условий?

С.В.Лавров: По поводу приверженности политическому урегулированию кризисов у нас с КСА нет никаких расхождений. Так случилось, что в целом ряде частей этого региона возникли кровопролитные конфликты, которыми пользуются прежде всего экстремисты и террористы, стремящиеся расширить там свое влияние. Для борьбы с этим злом силовые методы неизбежны. Не раз руководство КСА и Президент России В.В.Путин говорили о бескомпромиссности на этот счет. Для окончательного же урегулирования этих конфликтов по мере того, как террористическая угроза будет уходить и террористы будут терпеть поражение, как это уже происходит в Ираке и Сирии, конечно, нужно обращать взоры на процессы политического урегулирования, предполагающие в обязательном, на мой взгляд, порядке вовлечение всех этно-конфессиональных групп в инклюзивный диалог и поиск такой структуры функционирования государства, таких решений, которые позволят сосуществовать в мире и безопасности всем гражданам той или иной страны.

Как я уже сказал, мы активно поддерживаем усилия Саудовской Аравии по объединению оппозиционеров в одну делегацию. Платформа, на которой должно состояться это объединение, по большому счету определена в резолюции 2254 СБ ООН, в которой перечислены «эр-риядская», «московская» и «каирская» группы как обязательный компонент переговоров на стороне оппозиции, а также там сказано, что только сами сирийцы могут решить судьбу своей страны.

У нас с моим коллегой совпадающая позиция. Мы считаем, что когда это объединение произойдет, нам будет необходимо стимулировать всех, кто войдет в делегацию, к выработке платформы, которая будет нацелена на достижение этой цели, чтобы путь к урегулированию был согласован самими сирийцами. Естественно, в резолюции 2254 СБ ООН не содержится никаких предварительных условий для начала переговоров и не предусмотрено никаких ультиматумов или односторонних требований.

Уверен, что когда оппозиция объединится (а мне кажется, что это обязательно произойдет), мы все будем рекомендовать участникам этой единой делегации выработать конструктивную позицию, которая позволит продвигаться в рамках Женевского процесса.

Вопрос: Ситуация в Персидском заливе остается сложной, учитывая, что пока звучат только взаимные обвинения. Как Россия и Саудовская Аравия видят решение данной ситуации?

С.В.Лавров: Что касается кризиса в Заливе, то, как я сказал, мы заинтересованы, чтобы все предпринимаемые сейчас посреднические усилия принесли результат и единство ССАГПЗ было восстановлено.

Вопрос: У России и КСА имеется взаимопонимание по нефтяному вопросу. А по каким вопросам у двух стран имеются расхождения?

С.В.Лавров: Что касается нашего сотрудничества по нефтяным вопросам, этим, как известно, занимаются не министры иностранных дел, а министры, отвечающие за энергетику. Как я сказал, на встрече у Его Величества Короля Сальмана бен Абдель Азиза Аль Сауда, Его Величество высказал удовлетворение нашим взаимодействием в этой области. Это полностью совпадает с оценками сотрудничества в этой сфере, которые дает российское руководство.

Вопрос: Каким Вы видите политическое будущее Сирии?

С.В.Лавров: Никогда нет единства в каждом конкретном шаге при движении к общей цели. Если вы возьмете всех участников этого процесса, которые так или иначе влияют на ситуацию «на земле», в том числе Россия, Турция, Иран и члены коалиции, созданной США, то приходится признавать, что методы достижения поставленных СБ ООН целей далеко не всегда совпадают. Именно поэтому возникли такие формы, как процесс Астаны, в рамках которого Россия, Турция и Иран в качестве стран-гарантов вместе и с участием наблюдателей от США и Иордании, с участием команды спецпредставителя Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры, представителей Правительства и вооруженной оппозиции Сирии пытаются привести к единому знаменателю все взгляды на урегулирование этой проблемы. На данном этапе получается это сделать. Созданы три зоны деэскалации. Первая была южная, над которой работали Россия, США и Иордания, дальше были зоны в Хомсе и Восточной Гуте.

Следующая встреча в Астане состоится на будущей неделе. Надеюсь, там оформятся все договоренности, которые вырисовываются по параметрам четвертой зоны в Идлибе.

Не надо пытаться сконцентрироваться на сегодняшних вопросах, которые действительно не всегда просто согласовывать, но понимать нужно только одно – все мы движемся к той самой цели, которая была сформулирована на основе консенсуса в резолюции 2254 СБ ООН при полном уважении суверенитета, территориальной целостности Сирии, принципа невмешательства в то, как сирийцы сами будут определять будущее своей страны. Как сказал мой коллега, мы и КСА полностью привержены этим целям.

Вопрос (адресован обоим министрам): Давно не было позитивных достижений в области арабо-израильского урегулирования. Ожидается ли в ближайшее время заседание «ближневосточного квартета», возможно, в Нью-Йорке «на полях» Генеральной Ассамблеи ООН? Не исчерпал ли себя этот формат? Возможно ли, что необходимы новые подходы и площадки?

С.В.Лавров: Поскольку упомянут "ближневосточный квартет", то отвечу, что Россия, являясь одним из членов "квартета", заинтересована в том, чтобы этот механизм не исчез. В основе деятельности "квартета" лежат общепризнанные решения Организации Объединенных Наций. Также в основе лежат принципы, сформированные в уже упоминавшейся сегодня арабской мирной инициативе. Всё это отражает консенсус мирового сообщества. Отойти от этого консенсуса было бы контрпродуктивно и ошибочно, на мой взгляд.

Действительно, ситуация в урегулировании, мягко говоря, "буксует". По сути говоря, сохраняется тупик, из которого пока не удается найти выходы, хотя предпринимаются попытки отыскать такой выход.

Впервые, после того, как в США сменилась администрация, специальные представители "квартета" собирались в июле этого года в городе Иерусалиме. Они приняли скромное и, возможно, не очень звучное заявление (без каких-либо прорывов и сенсаций). В нем, по крайней мере, они подтвердили необходимость работать по тем планам, которые ранее были согласованы. Наверное, это важно для того, чтобы подтвердить "значимость" квартета. При этом мы всегда выступали за то, чтобы "квартет" не работал в вакууме, мы выступали за то, чтобы он тесно координировал свои действия с ЛАГ. Мы выступали также и за то, чтобы представители Лиги арабских государств не просто приглашались после заседаний "квартета" для брифингов, но чтобы они непосредственно участвовали в выработке путей, которые приведут к урегулированию. Это особенно важно, поскольку в основе общих усилий лежит арабская мирная инициатива, как я уже сказал, участие арабских стран в данном контексте было бы более, чем уместным.

Среди причин, которые не позволяют нам сейчас двигаться вперед быстрее, одной из сущностных является отсутствие палестинского единства. Палестинцы расколоты, в секторе Газа резко ухудшилась гуманитарная ситуация. Сектор Газа перестал получать многие жизненно важные товары для повседневного функционирования, для удовлетворения повседневных нужд населения. Мы стараемся примерить тех, кто живет и работает в секторе Газа, с теми, кто находится на Западном берегу реки Иордан и Администрацией Президента Государства Палестина М.Аббаса. Находимся в контакте с "ХАМАС" и "ФАТХ" с тем, чтобы побудить их вернуться к договоренностям, достигнутым не так давно, об объединении "под единой крышей" Администрации в Рамалле и проведении всеобщих выборов президента и в парламент.

Повторю, пока этот разлад является одной из главных причин, по которым усилия по возобновлению переговоров не дают результатов. Мы знаем, что над тем, чтобы палестинцы восстановили свое единство, работают многие арабские страны. Мы готовы координировать с ними свои подходы.

Должна быть названа еще одна причина. Несмотря на назначение специального представителя, который уже около 20 раз посетил регион, США не сформулировали свою позицию по палестино-израильскому урегулированию. Мы общаемся со всеми сторонами, в том числе и со специальным представителем, который был назначен в Вашингтоне. Мы, естественно, общаемся с Израилем. Премьер-министр Израиля Б.Нетаньяху недавно был в Российской Федерации. Он провел переговоры с Президентом России В.В.Путиным. Хотя основная часть этих переговоров была посвящена другим вопросам (Сирии и всему, что с ней связано), мы также напомнили о важности того, чтобы не потерять из вида палестино-израильское урегулирование. О нем говорят, как об одном из самых древних, если не о самом древнем конфликте на планете. Я разделяю мнение о том, что неурегулированность и отсутствие палестинского государства в течение уже почти 70 лет после принятия соответствующего решения, является одной из главных причин, по которым экстремистам удается вербовать молодежь в свои ряды под предлогом дискриминации палестинского народа и неспособности мирового сообщества выполнить решение Генеральной Ассамблеи ООН по созданию палестинского государства наряду с государством Израиль, с тем чтобы оба эти государства жили в мире, согласии и безопасности, как и все остальные их соседи.

Вопрос: Какова цель создания зон деэскалациив Сирии? Кто именно там работает?

С.В.Лавров: Цель создания зон деэскалации –это прекращение насилия. Это непостоянная мера. Ни у кого из тех, кто договорился о создании этих зон, нет намерения сохранять их вечно, тем самым создавая, по сути дела, какие-то "анклавы" на сирийской территории на долгие годы. Есть договоренность о том, что они будут функционировать 6 месяцев. Уже ясно, что результат налицо. Прекращение огня в целом соблюдается. По периметрам этих зон располагаются наблюдательные посты и пропускные пункты для того, чтобы гуманитарная помощь поступала беспрепятственно, чтобы мирные граждане могли ходить без каких-либо сложностей в обе стороны. Также по периметру этих зон работает, в частности, российская военная полиция. Она оказалась приемлемой для всех участников конфликта: правительственных сил и оппозиционеров внутри территории этих зон деэскалации, подписавших договоренности о прекращении огня.

Конечно, цель этих зон – начать распространять по всей сирийской территории пространство, где соблюдается режим прекращения боевых действий и налаживается мирная жизнь. Очень важным элементом этой концепции зон деэскалации и программы по их созданию является завязывание диалога через комитеты по национальному примирению. Внутри этих зон есть интерес к созданию таких комитетов для того, чтобы начинать разговаривать с правительством. Это будет очень важным дополнением к усилиям, которые предпринимаются в Женеве по обеспечению прямого диалога за столом переговоров под эгидой ООН. Если мы на местах наладим такие же примирительные процессы, то я думаю, что общий процесс пойдет быстрее и эффективнее, а пространство, на котором соблюдается режим прекращения огня и завязывается национальный диалог, будет расширяться. В итоге оно должно охватить всю САР.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 сентября 2017 > № 2308502 Сергей Лавров


Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский

Чего хотят друг от друга Россия и монархии Залива

Дмитрий Фроловский

После многолетней враждебности в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем. Но для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те готовы вступать в жесткий торг даже ради небольших уступок. Малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить достижения последних лет, вернув отношения на прежний низкий уровень

Отношения Москвы со странами Персидского залива долгое время сложно было назвать партнерскими. Арабские шейхи оказывали серьезную поддержку боевикам на Северном Кавказе с середины 1990-х до 2000-х годов. Помощь была настолько массовой, что «братья» с юга России регулярно получали не только наемников из Саудовской Аравии, но даже игрушки от арабских детей в поддержку «священной войны». Страны Залива охотно предоставляли убежище беглым террористам, а влиятельные местные богословы призывали воспользоваться исторической слабостью России и навсегда отделить мусульманские регионы.

Однако спустя десятилетие отношения между Россией и богатыми монархиями потеплели. И та и другая сторона заметно усилили свое влияние на Ближнем Востоке. Будущее региона отныне решается не только на полях сражений в Сирии и Ираке, но и в кулуарах дворцов Дохи и Эр-Рияда. В Москве понимают, что выстроить региональную политику без сотрудничества со странами Залива невозможно, а партнерство выгодно не только с точки зрения геополитики, но и привлечения инвестиций. Арабские шейхи, в свою очередь, признают новую роль Москвы, чье влияние на Ближнем Востоке сильно выросло после сирийской кампании.

Противоречивый Залив

Хотя этнически и религиозно близкие друг другу монархии Залива очень любят рассуждать об интеграции в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), на деле они очень далеки от того, чтобы выступать единым фронтом и в отношениях с Россией, и по многим другим вопросам. Глубокие противоречия сохраняются не только между отдельными монархиями – даже внутри правящих семей действуют противоборствующие кланы, которые только и ждут удобного случая для дворцового переворота.

Шесть государств Совета делятся на три основные группы. Самая влиятельная из них – это Саудовская Аравия, Бахрейн и ОАЭ, которые недавно инициировали блокаду Катара. Бахрейн крайне зависим от Эр-Рияда, и многие воспринимают островной эмират как неформальную часть Саудовской Аравии. ОАЭ отличаются конструктивной позицией, не приветствуют поддержку радикальных исламистских группировок и стремятся сохранить единство арабских монархий.

С другой стороны баррикад находится Катар, крошечное государство, которое благодаря колоссальным запасам газа и умелой внешней политике стало одним из самых влиятельных на Ближнем Востоке. Доха оспаривает лидирующие позиции Саудовской Аравии и ОАЭ, внося сумятицу в единство стран Совета.

Наконец, Кувейт и Оман стараются держаться особняком, продолжая поддерживать отношения со всеми центрами силы. Оман в свое время не согласился на предложенные Эр-Риядом планы по объединению вооруженных сил стран – членов Совета под общим командованием. Кувейт выступил в качестве основного посредника при общении между заблокированным Катаром и саудовской коалицией. Обе страны не поддержали военную кампанию против альянса Салех – Хути в Йемене и дистанцировались от участия в военной операции. Маскат и Эль-Кувейт также развивают тесные отношения с Тегераном, президент Ирана Хасан Рухани посетил обе страны в феврале этого года.

Внешняя политика всех арабских монархий очень ситуативна: они готовы легко менять существующие альянсы и договоренности, чтобы подстроиться под меняющиеся реалии. До последнего не верившие, что Россия влезет в «сирийское болото», теперь шейхи смирились с провалом проектов по созданию лояльных режимов в Сирии и Ираке и готовы координировать свои действия с Москвой. В Кремле осознают открывшиеся возможности и стремятся ими воспользоваться особенно после того, как блокада Катара сделала противоречия между монархиями совсем очевидными.

Саудовский вектор

В первую очередь отношения с Эр-Риядом и Дохой важны для геополитической стратегии России в регионе. Обе страны активно спонсируют всевозможные исламистские и оппозиционные группировки на Ближнем Востоке и Северном Кавказе. Фактический распад Сирии, Ирака и Ливии с появлением тысяч воюющих друг с другом исламистских группировок – это во многом следствие той поддержки, которую оказывают этим группам частные некоммерческие фонды и щедрые меценаты Залива. Поэтому в Кремле хотели бы, чтобы подобная враждебность сошла на нет или хотя бы заметно снизилась.

Шейхи осознают, что связи с исламистским подпольем дают им мощные рычаги влияния на Москву, и в духе арабских традиций на переговорах пытаются выторговать себе наилучшие условия. Такой торг может быть почти ничем не ограничен. Например, по неофициальным сообщениям, в 2013 году секретарь Совета безопасности Саудовской Аравии Бандар бен Султан на встрече с Владимиром Путиным предложил ему щедрые военные и энергетические контракты, а также гарантии безопасности для Олимпийских игр в Сочи в обмен на сдачу режима Асада. Судя по дальнейшим событиям, Кремль тогда ответил отказом, и любители теорий заговора видят в последовавшем вскоре двойном теракте в Волгограде в том числе руку саудовских спецслужб.

Война в Сирии до сих пор остается главным источником противоречий в отношениях Москвы и Эр-Рияда. Саудиты были уверены, что созданные ими группировки (например, «Джейш аль-Ислам») со временем перемолотят правительственные силы, но успехи Москвы заставили Саудовскую Аравию смягчить свои позиции.

Эр-Рияд сейчас сталкивается с серьезными трудностями и в своем противостоянии с Ираном, где падение Мосула еще больше усилило позиции Тегерана в Ираке, и внутри страны, где растущая безработица и бюджетный дефицит из-за снижения нефтяных цен грозят взрывом социального недовольства. Осознавая свою все большую уязвимость, саудиты вынуждены искать сближения с Кремлем.

В скором времени Россию должен посетить король Саудовской Аравии Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд. Это будет первый визит в истории двусторонних отношений. Как правило, высокопоставленные представители Саудовской Аравии не ездят в страны, которые не являются надежными союзниками и партнерами королевства.

Москву уже посетил наследный принц Мухаммед бен Салман, заявив, что отношения двух стран «переживают один из лучших периодов» в истории. В апрельском интервью изданию Washington Post он довольно откровенно сформулировал цели Эр-Рияда в отношениях с Москвой: «Главная задача заключается в том, чтобы убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран».

В Кремле чувствуют деликатность ситуации, но предпочитают занимать выжидательную позицию. В первую очередь Москве нужно достигнуть договоренностей по Сирии и дальнейшей стабилизации обстановки в регионе, прекращению финансирования подполья на Северном Кавказе. Как максимум – скрепить результаты двусторонними соглашениями и взаимовыгодными бизнес-контрактами. Пока саудиты на подобное не готовы, но все может стремительно измениться, если роль Кремля в регионе будет расти, а Эр-Рияд продолжит сталкиваться со все новыми сложностями.

Договориться двум странам сложно, но возможно, и у них уже есть опыт крупных геополитических сделок. Москва и Эр-Рияд единодушно поддержали смену власти в Египте в 2013 году вопреки усилиям Катара, а масштабные закупки Каиром российского вооружения оказались возможны именно благодаря финансовой поддержке Саудовской Аравии. Наконец, самым громким успехом в двусторонних отношениях стало соглашение о сокращении добычи нефти в этом году. С помощью этого решения Кремль хочет подстегнуть российскую экономику перед президентскими выборами, а новый наследный принц Мухаммед бен Салман − повысить стоимость Saudi Aramco накануне первичного размещения акций компании.

Кремль также не упускает из внимания деньги саудовских фондов. Российские резервные фонды продолжают стремительно пустеть, а Саудовская Аравия активно инвестирует накопленное за тучные нефтяные годы. В июне председатель совета директоров Saudi Aramco и министр нефти Саудовской Аравии Халед аль-Фалих совместно с Российским фондом прямых инвестиций заявили о готовности создать совместный инвестиционный фонд на $1 млрд. Таким образом, саудиты лишний раз дали понять Кремлю, что им есть что предложить в области экономики и размеры инвестиций будут изменяться пропорционально состоянию двусторонних отношений.

Катарский вектор

В последние месяцы на результаты торга Эр-Рияда и Москвы в немалой степени стал также влиять фактор Катара. Противоречия между Дохой и Эр-Риядом имеют глубокие корни, в том числе и исторические. Правящая королевская династия Аль-Тани в Катаре воспринимается саудитами как «выскочки», а сам эмират и история его возникновения считается следствием переписывания границ саудовского королевства британскими колонизаторами. Получение Катаром независимости в 1971 году и установление там власти Аль-Тани преподносится в Саудовской Аравии как нечто нелепое, а нынешняя, демонстративно независимая политика катарцев для саудитов и вовсе оскорбительна.

Катар, в свою очередь, просто не может поступать иначе. Крошечная страна расположена на гигантском газовом озере и занимает третье место по разведанным запасам (более 25 трлн кубометров) и четвертое по добыче после США, России и Ирана. Доха слишком богата, чтобы от кого-то зависеть, а наличие на ее территории американской военной базы и турецких военных позволяет избежать участи Бахрейна, куда саудовская армия Эр-Рияда вторглась в 2011 году и с тех пор фактически установила протекторат.

Из всех монархий Залива отношения Дохи и Москвы имеют самую турбулентную историю. Россия единственная страна, которая, по мнению катарцев, совершила теракт на территории этого эмирата, взорвав бывшего президента Ичкерии Яндарбиева. После этого Доха задержала российских сотрудников спецслужб.

В свое время Катар пригрозил России изоляцией в арабском мире, если та продолжит поддерживать Асада, на что тогдашний представитель России в ООН Виталий Чуркин ответил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет». Позднее уровень дипломатических отношений и вовсе был понижен из-за избиения российского посла Владимира Титоренко в аэропорту Дохи при странных обстоятельствах. В Катаре тогда распространяли слухи, что известный российский дипломат находился в состоянии наркотического опьянения.

Доха продолжает выделять значительные средства на поддержку радикальных и оппозиционных группировок на Ближнем Востоке, чем сильно нервирует Москву. Кроме того, катарский телеканал «Аль-Джазира» активно критиковал не только арабских диктаторов, но и внутреннюю политику президента Путина по отношению к мусульманам. Поэтому для Москвы в отношениях с Дохой, как и с Эр-Риядом, важно прежде всего сократить финансирование террористического подполья, а также по возможности скрепить дружбу выгодными инвестициями. В дополнение Кремль хотел бы, чтобы Доха прекратила демонизировать образ России как врага мусульман в подконтрольных ей СМИ.

Для Дохи дружба с Москвой крайне важна для того, чтобы хотя бы отчасти сохранить свое влияние на Ближнем Востоке. Крошечный эмират вложил колоссальные средства во взращивание исламистов всех мастей, но вмешательство России грозит перечеркнуть десятилетия усилий и потерять многомиллиардные активы. Еще Катар хотел бы активнее координировать с Москвой политику в газовой сфере, а также готов взаимодействовать в вопросах обороны. В прошлом году страны подписали двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, а совсем недавно министр обороны Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на полях форума «Армия-2017» заявил о желании Катара закупить у России технологии производства систем ПВО.

Потепление отношений Москвы и Дохи не может не настораживать Эр-Рияд, который отчаянно борется за то, чтобы вернуть крошечный эмират в единый лагерь стран Совета. В Кремле понимают, что нынешняя блокада и связанное с ней тяжелое положение Катара рано или поздно закончатся примирением – за несколько недель количество требований в предъявленном Катару ультиматуме снизилось с 13 до 6. Поэтому сейчас Москва старается воспользоваться благоприятным моментом. Если раньше на смягчение позиции Катара по Сирии трудно было рассчитывать, то блокадное положение может многое изменить. Поддержка Дохи со стороны Тегерана и Анкары означает, что есть возможность добиться изменения отношения к Асаду и снизить уровень поддержки исламистских группировок.

В Дохе тоже стремятся в полной мере использовать нынешнее, скорее всего временное, сближение с Москвой. Активные действия нового катарского посла в России Фахада Мухаммеда аль-Аттыйи, как и само назначение столь перспективной фигуры на этот пост, означают, что Катар всерьез задумался изменить вектор двусторонних отношений и стремится выглядеть инициатором потепления. Нынешний посол ранее занимал должность главы национальной программы по продовольственной безопасности и был особо приближенным к эмиру. О назначении аль-Аттыйи стало известно еще в прошлом году. Примерно в то время началась подготовка проекта по приобретению Катаром акций «Роснефти». Этим летом Доха неожиданно облегчила визовый режим для россиян, и лидеры обеих стран отныне регулярно обмениваются телефонными звонками.

После многолетней враждебности сейчас в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем – стороны все охотнее и активнее координируют свои позиции по проблемам Ближнего Востока, обсуждают возможности сотрудничества в военной сфере и энергетике. Однако для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те в ответ готовы вступать в самый жесткий торг даже ради небольших уступок. В такой ситуации малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить хрупкие достижения последних лет, мгновенно вернув российские отношения с монархиями Залива на прежний низкий уровень.

Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский


Саудовская Аравия. Бахрейн. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277221 Александр Фролов

Арабский пасьянс

Александр Фролов, Ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН, доктор политических наук

Весной этого года в арабском мире произошло похожее на казус событие: Королевство Саудовская Аравия (КСА), Бахрейн и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) отозвали своих послов из столицы союзного им государства Катар, объяснив это вмешательством последнего в их внутренние дела, дела соседних стран, поддержкой «враждебных СМИ». Катар как одно из самых малых членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), оказывается, поддерживает в более крупных странах деструктивные силы, угрожающие миру и стабильности в регионе, и ведет в них свою пропаганду.

5 июня 2017 года КСА, ОАЭ, Бахрейн и Египет официально порвали с ним дипломатические отношения, прекратив всякое сообщение, позже к «четверке» присоединились Мальдивы, Маврикий и Мавритания. Иордания и Джибути снизили уровень своих диппредставительств в Дохе. А за ними и ряд стран Африки - Сенегал, Нигер и Чад - объявили об отзыве послов. Однако два государства ССАГПЗ - Кувейт и Оман к акции не примкнули. Позже тройка инициаторов передала Катару список из 13 требований, необходимых для прекращения изоляции. Среди них - понижение дипломатических отношений с Ираном, закрытие в стране военной базы Турции и информационного канала «Аль-Джазира». На выполнение требований заявители отвели десять дней. В дальнейшем политика Катара будет контролироваться1. Катар ультиматум отверг как ущемляющий его суверенитет.

Вне зависимости от развития ситуации эпизод с Катаром стал одним из проявлений глубоких внутренних социально-политических сдвигов, происходящих в последнее время на Арабском Востоке по следам «цветных революций» в условиях глобализации, информатизации, демократизации и размывания традиционных ценностей восточных обществ, а также поиском ответа на все эти вызовы.

Доигрался?

Уточняя банальную поговорку «Деньги решают все», кто-то заметил: «Большие деньги решают все». Но так ли это? А может, все-таки политика? Вопрос применительно к Ближнему Востоку далеко не праздный. Но вернемся к Катару.

В переводе с арабского Катар означает «страна» - название, которое он за собой явно авансирует. По сути, это маленький полуостров в Аравии, сухопутная граница которого монополизирована Саудовской Аравией. Катар упорно шел к вершине своего благополучия, в 2000-х годах он стал лидером среди арабских и азиатских стран по уровню ВВП на душу населения. Основу экономики Катара до недавнего времени составляло крупное газовое месторождение Северное/Южный Парс. Но обретенное благополучие вскоре перестало давать ему покоя. Катарское руководство активно искало нишу в региональных и мировых делах, естественно, думая о том, что будет «после нефти». Создали свой бренд - авиакомпанию «Катар Эйрвэйз», инвестировали средства в экономику стран Западной Европы, включая объекты спорта. Катар, например, приобрел известный парижский футбольный клуб «Пари Сен-Жермен» (ПСЖ), стал проводить соревнования мирового уровня.

Старания его были отмечены на Западе. Международная федерация футбола - ФИФА впервые в истории объявила не просто арабскую, а столь малую страну хозяйкой вторых по масштабу после летних Олимпийских игр соревнований - Чемпионата мира по футболу - 2022. Далеко не бедному Катару, вклад которого в мировой футбол едва различим, дали шанс на порядок поднять уровень собственной инфраструктуры с перспективой, в случае успеха ЧМ-22, стать спортивной столицей арабского мира.

Обретение права на проведение ЧМ-22 подхлестнуло амбиции катарского руководства. Хотя этот подарок связывался с двумя проблемами: выяснилась нечистоплотность проголосовавших за Катар футбольных чиновников, а позже, задним числом, вспомнили, что проводить футбольные матчи в 40-градусную жару - это за пределом человеческих возможностей. Но тут Россия неожиданно оказала Катару «услугу»: под влиянием Вашингтона мировое спортивное руководство погрязло в допинговых обвинениях российских спортсменов, занялось торпедированием Чемпионата мира по футболу 2018 года в России. В таких условиях топить еще и следующий чемпионат - под стать рубить собственную голову. Катарские власти, правда, в качестве компенсации пообещали установить на футбольных стадионах кондиционеры - невиданное дело в мировой спортивной практике.

Большую известность Катару также дал информационный канал «Аль-Джазира», созданный с использованием опыта ведущих западных каналов (уже само название говорит о масштабности задумки, поскольку аль-Джазира - это Аравийский полуостров). «Аль-Джазира» был раскручен за счет нестандартных ходов, в частности трансляции ультимативных заявлений бен Ладена и других проводников террора, но потом значительно расширил круг передач и на данном этапе фактически стал наиболее влиятельным каналом арабского мира. Через СМИ влияние Катара распространяется на страны Северной Африки, на политику Лиги арабских государств (ЛАГ) в целом. Многие эксперты оценили деятельность, а точнее, дезинформацию «Аль-Джазиры» в Ливии в деле сопровождения военной операции против М.Каддафи как очень эффективную. Фактически Катар овладел сильным средством воздействия на умы жителей региона.

Свои экономико-финансовые и пропагандистские достижения катарское руководство решило трансформировать в политическое влияние. На каких-то этапах оно близко прислонилось к саудовскому, действуя более-менее синхронно. Подобно тому, как Британия блокировалась с США, олицетворяя англосаксонскую ось, Катар блокировался с Саудовской Аравией, представляя салафитскую «ось». Тем более что население КСА и Катара во многом сходно по своему этноконфессиональному составу, что предопределяло такого рода взаимодействие. И, естественно, за спиной у обоих в военном плане стоял Вашингтон.

Но постепенно Катар стал выходить за пределы очерченных ему ССАГПЗ рамок. С началом «цветных революций» он отправил в Ливию своих военных свергать режим полковника М.Каддафи, развернув против последнего самую настоящую пропагандистскую войну и оказав военную и финансовую помощь повстанцам. Вопрос, чем не угодил Катару Каддафи, экспертам, в общем, понятен. Ливия - нефтеносная страна, располагает своими ресурсами, которые она вкладывала во внешнюю политику. Катар также стал больше средств инвестировать во внешнюю политику, поддерживая во многих странах, в том числе и африканских, разного рода исламистов, в частности оппозиционных, и на этом поле столкнулся с Джамахирией как спонсором ряда африканских режимов и политических движений. Устранить ливийского полковника стало целью Катара, которой он и достиг. Так нынешние руководители Ливии стали обязаны Катару, но при этом, будучи разобщенными, плохо структурированными, не имеющими ходовых идеологических воззрений, перестали быть ему соперниками. Через них Катар получил доступ к использованию нефтяных ресурсов страны - не все же там работать западным компаниям!

В Сирии он вместе с Саудовской Аравией выступил в качестве главного кукловода вооруженной сирийской оппозиции. Ясно, что гуманистические идеалы, права человека и вопросы демократии в этой арабской стране Катар мало или вообще не интересовали. Резоннее выглядело стремление саудитов и катарцев свалить режим, который они считали едва ли не атеистичным. Баасистская идеология, если учесть что под ее знаменами свергались монархи и оказывалось противодействие колониализму, была враждебна монархизму. Помимо политических, в Сирии Катар преследовал и свои корыстные экономические интересы, саудовцы - свои. Очевидно, на столкновении этих интересов тоже возникли противоречия. В ноябре 2011 года Эр-Рияд и Доха настояли на том, чтобы при-остановить членство Сирии в ЛАГ, причем нажим (возможно, что финансовый) был оказан на такие традиционно близкие Сирии страны, как Алжир и Палестина. Катар возглавил комиссию ЛАГ по урегулированию в Сирии и фактически стал сводить ее работу к выкручиванию рук Б.Асаду путем выдвижения инициатив, заранее неприемлемых для Дамаска. По иронии судьбы позже он получит от своих арабских братьев схожие требования.

Австрийский эксперт Томас Шмидингер считает, что Катар стал более независим в силу двух факторов: в 1991 году саудовцы не смогли защитить Кувейт от иракского вторжения и, таким образом, «потеряли лицо», побудив близкие им эмираты искать иные гарантии обеспечения безопасности. Катар дальше своих соседей продвинулся в развитии двусторонних связей с США, Турцией и Ираном. К тому же с 1990-х годов начал внедрять технологии по сжижению газа, став более независимым от саудовских трубопроводов и транзита2. Доха предпринимала усилия по укреплению связей с США - в разное время позволяла со своей территории координировать боевые действия в Ираке, организовывала переговоры талибов с кабульским правительством. Более того, Катар стал своего рода «проводником» западных ценностей (в допустимых пределах) в консервативном аравийском обществе: он быстрее, нежели КСА, воспринимал и опробовал на своей почве достижения мировой цивилизации, адаптируя их к местным условиям. Так, например, с размахом проводил крупнейшие в регионе и мире автосалоны.

С развертыванием «цветных революций» Катар одним из первых среди аравийских монархий осознал, что революцию если нельзя предотвратить, то можно возглавить. А заодно и удовлетворить собственные интересы. Где надо - жестко придавить выступления. В феврале 2011 года вооруженные силы Катара и КСА, когда в Бахрейне вспыхнули волнения, дружным тандемом вошли в этот маленький эмират и жестко подавили бунтовщиков, не допустив его превращения в «новый» Тунис.

Были ли опасения повторения «арабской весны» в самом Катаре? Лидеры Катара отрицают такую возможность: в эмирате обеспечен самый высокий уровень жизни среди нефтеносных арабских стран. Но вот если взглянуть на структуру населения, то из почти двухмиллионного населения коренных арабов там менее 40% (кто-то считает, что 20%) - это тех, кому, собственно, этот уровень и обеспечен. Живут там выходцы из Пакистана, Индии (18-20%), Ирана (10%), из других стран (14%), составляя обслугу коренного населения. При этом иранцы-шииты противостоят салафитам, но у первых нет возможности сделать карьеру. Есть еще христиане (8,5%), представители других религий (14%). Эти люди обеспечены работой, но тем не менее смесь, как говорится, небезопасная, да и сами игры с революционерами могут быть чреваты. За последние годы, правда, поток прибывающих сузился, но все равно их больше, нежели убывающих.

Изменение политики Катара наблюдатели частично объясняют и сменой власти. В июне 2013 года эмир Хамад бен Халифа ат-Тани добровольно отрекся от престола в пользу своего сына - Тамима. И в этой связи считается, что Тамим оказался менее скрупулезным в соблюдении негласных договоренностей между катарским и саудовским руководством. В этой связи упоминалось некое секретное соглашение, случившееся в ноябре 2013 года, то есть вскоре после перехода власти, заключенное между эмиром Тамимом ат-Тани и королем Саудовской Аравии Абдаллой в присутствии эмира Кувейта шейха Сабаха ас-Сабаха, которое в той ситуации выглядело как своего рода назидание «старшего брата» «младшему». Катару предложили придерживаться общей политики ССАГПЗ, не вмешиваться в дела других стран - членов этой организации, не поддерживать экстремистские и террористические группы, угрожающие стабильности в регионе, и не оказывать поддержку «враждебным СМИ»3

Растущая роль Катара в мировых делах вызвала опасения даже европейских политиков, многие из которых приходили к выводу, что катарские инвестиции неслучайны, на деле обеспечивается поддержка действующих в Европе исламистов. Одним из первых забил тревогу французский правый политик Ж.-М. Ле Пен. По сообщениям польской печати, катарцы засветились в ряде недобросовестных оружейных сделок. В целом нет уверенности, что катарцы поддерживают именно тех исламистов, которых надо поддерживать, а не взращивают «пятую колонну».

У Гоголя Иван Иванович и Иван Никифорович поссорились из-за пустяка. Пустяк в конфликте часто оказывается каплей, переполнившей чашу терпения. Какая именно кошка пробежала между Эр-Риядом и Дохой - узнать доподлинно сложно, а выдвигаемые требования являются, скорее всего, лишь надводной частью конфликта. Есть мнение, что Катар не по рангу набрал вес, при этом подчеркивая свою большую мобильность, открытость к новому. Говорится также, что он восстановил против себя часть членов ССАГПЗ не только поддержкой ячеек «Братьев-мусульман» на их территории, но еще и оказанием помощи шиитскому движению хуситов в Йемене, с которым КСА вступило в вооруженную борьбу. Другие моменты выглядят личными. Так, некоторые западные эксперты указывают как на причину конфликта все более негативный тон канала «Аль-Джазира» в отношении лидеров других стран ССАГПЗ и нового египетского руководства4. И не исключено, что какой-то один репортаж - типа Катар стремится обойти конкурента в лице Саудовской Аравии в желании стать лидером арабского мира - все перевернул.

Особое упоминание Египта в этой связи станет понятным, если вспомнить, что КСА интенсифицировало свои контакты с его новым руководством, ССАГПЗ - с АРЕ с предоставлением финансовой поддержки новому режиму в Каире при условии, что Египет будет защищать эти страны от региональных вызовов (например, Ирана и др.). Речь шла о планах «сдачи в наем» некоторых египетских армейских подразделений или формировании на их основе боеспособных частей под эгидой ССАГПЗ. Тем более что в АРЕ наблюдается переизбыток рабочей силы и служивых людей. Египту при этом обещали многомиллиардные инвестиции от КСА и стран Залива.

Как исходную точку кризиса российский эксперт А.Железнов назвал обнародование в 2014 году планов Катара и Ирана по созданию свободной экономической зоны и «совместного политического комитета» по региональным вопросам5. Именно тогда последовала первая «черная метка» от саудитов эмиру Катара, внешне вроде бы не имеющая прямого отношения к Ирану. Требования - прекратить подпитку «Братьев-мусульман», закрыть «Аль-Джазиру» и внушающие сомнения в незыблемости монархии региональные представительства американских центров - Института Брукингса и корпорации РЭНД, а также выдать иностранцев, обвиняемых в террористической деятельности. Ситуация, как мы видим, имела продолжение.

Что грозит Катару? Его сухопутная граница в самом деле может быть закрыта саудовцами для подвоза продуктов сельского хозяйства, большая часть которых поступает от них же, а также товаров из других стран ССАГПЗ, которые пожелают присоединиться к блокаде. Но остаются морские поставки, для расширения которых потребуется дополнительная инфраструктура. Закрытие воздушного пространства осложнит деятельность его авиакомпании. А вот сокращение инвестиций - инвесторы опасаются вкладывать деньги в изолируемую экономику - дело серьезное. Однако в Дохе полагают, что до крайних мер не дойдет.

Интеграция и дезинтеграция

Потенциально арабский мир всегда стремился к некоему единству, но его практически никогда не случалось. Кто-то начинал вести себя не так, как остальные, кто-то строил коалиции в противовес другим, кому-то не нравилась чья-то дружба с кем-то. Разные конфессии и разные идейные построения и взгляды усугубляли ситуацию. Поэтому со своими противоречиями Лига арабских государств всегда напоминала ООН в миниатюре.

Как средство противодействия Османской империи в конце XIX века сложились идеи панарабизма. В силу различия социально-политических условий арабских стран они не получили интеграционного воплощения на практике. Позже в арабском мире под воздействием Советского Союза началось оформление социалистических идей, нашедших отражение в насеризме, баасизме. Партия «Баас», например, задумывалась как межгосударственная, охватывающая две страны - Сирию и Ирак. Но в итоге два ее региональных отделения, по сути, стали на путь вражды. Лидер ливийской революции полковник Каддафи много позаимствовал у своего кумира - Г.А.Насера, а позже развил идеи «ливиецентризма» и государства всеобщего равенства (слово «джамахирия» означает массовость), самого его именовали «брат полковник». Но реальных союзников, а тем более последователей он среди арабов не нашел, договорился до того, что в запале назвал себя «вождем без страны», а Египет - «страной без вождя», чем вконец испортил свои отношения с Президентом АРЕ Мухаммедом Садатом.

Надо сказать, что националисты губили всякие объединения. Не сработал самый продвинутый эксперимент с созданием Объединенной Арабской Республики в составе Египта и Сирии. Арабские националисты, революционеры первой волны, частью ограниченно принимали, частью жестко отбивались от советских коммунистических идей - вплоть до гонений на местные компартии и физического уничтожения их представителей. СССР так и не сумел обратить ни одну арабскую страну в свою веру, но при этом своей поддержкой арабских народов в ближневосточном конфликте завоевал среди них популярность. У монархий он вызывал отторжение как атеистическое и антимонархическое государство. Чтобы теснее работать с арабскими и другими развивающимися странами, в СССР разработали теорию соцориентации.

Местные социалистические идеологии - насеризм, баасизм и др., - изначально разработанные как наднациональные, вскоре или наталкивались на их неприятие соседями и/или замыкались на собственной ограниченной территории, или действовали с ограничением доступа в другие страны нежели способствовали интеграции.

Впрочем, общие дела временно объединяли. Например, по следам поездки Садата в Израиль в 1977 году так называемые антиимпериалистические арабские страны в лице Алжира, Ливии, Сирии, НДРЙ, а также ООП создали Национальный фронт стойкости и противодействия (НФСП) на основе неприятия идей сепаратизма. Однако НФСП так и не смог свернуть процесс египетско-израильского примирения, в результате чего его деятельность иссякла. США, в свою очередь, для скрепления египетско-израильского мира попытались создать некую «ось» Египет - Израиль - КСА, но из этого также ничего не вышло: в Эр-Рияде сочли такой союз противоестественным.

Примером более успешного объединения считается упоминавшийся ССАГПЗ, созданный в 1981 году для отражения возможной угрозы аравийским монархиям со стороны Ирана в разгар ирано-иракской войны. Хотя официально Совет предназначался для сотрудничества в экономической, социальной и культурной сферах, понятно, что на деле предназначение было, скорее, политическое. С завершением десятилетней войны снизились активность и революционная риторика Ирана, и ССАГПЗ, подобно НАТО в 1990-х годах, стал терять почву под ногами. Иран, особенно для некоторых малых стран, перестал восприниматься в качестве угрозы. Попытки подцепить к ССАГПЗ другие арабские монархические режимы - Иорданию и Марокко - мало что добавили союзу. А разговоры о присоединении Йемена - единственной аравийской страны в него не входящей - закончились внутрийеменской войной, вовлечением в нее саудитов и новым раздраем среди участников Совета.

В противовес Москве Вашингтон старался нести в регион свои либерально-демократические ценности. Распад СССР и уход его с Ближнего Востока вроде бы облегчал американцам задачу, развязывал руки, но из этой свободы они не извлекли желаемого. Сначала вторжение США в Ирак, потом оккупация этой страны и попытки навести в ней демократию вызвали у арабов отторжение и побудили их больше брать собственной инициативы. Ни в одной арабской стране не было создано политической системы, схожей с европейскими демократиями. Американский эксперт Валид Фарес, имеющий ливанские корни, убежден в негативном отношении в странах региона к так называемой западной демократии. За исключением Ливана, Турции, Израиля и в некоторой степени Иордании, элиты всех остальных стран резко критикуют то, что они называют «демократией в западном стиле»6. «Регион слишком перенасыщен идеями, идеологиями, борьбой за идентичность, наследственными конфликтами, чтобы реформаторы и гуманисты могли возглавить какое-либо из движений», - заключал специалист7

Сегодня господствующим идейным течением на Арабском Востоке стал исламизм. Говорить об исламизме как едином учении можно лишь условно, равно как и нет какого-то общепризнанного определения этому понятию. Скорее - это набор воззрений, считающих ислам не только религией, но и политической и социальной системой, осуществление жизни по законам шариата. Современные мусульмане должны вернуться к корням своей религии и воссоединиться в политическом плане. Исламизм вследствие этого имеет самые разные проявления, политические течения - от умеренных до экстремистских. При этом в нем прослеживаются постоянные попытки как найти объединяющую идею, так и доминировать - то есть считать свою школу главенствующей.

Исламизм в одном очевиден - это реакция на навязывание арабскому и мусульманскому миру в более широком контексте чуждых идейных схем, реакция на внешнее вмешательство. На всякое действие возникает противодействие. В свое время свержение американцами М.Мосаддыка в Иране с последующей вестернизацией привело к накоплению латентных протестов, выплеснувшихся наружу в виде исламской революции. Образование запрещенного в России и многих странах ИГ - это опять же следствие американской агрессии в Ираке, попыток обустройства Ирака по американским лекалам. И неслучайно боевые отряды ИГ возглавили бывшие офицеры иракской армии, которых бомбила и обстреливала самая передовая армия мира.

Многие лидеры государств выбирают исламизм (в умеренной интерпретации) в качестве политической мысли, стремясь навести мосты с себе подобными. Но в любом объединении есть некая доминанта: ведущие государства стремятся объединять вокруг себя более мелкие. Другие считают себя ведущими, но их собратья придерживаются иного мнения. На сегодня, можно сказать, среди арабских стран существуют два признанных центра силы - Египет как самое многонаселенное государство и одна из колыбелей мировой цивилизации и Саудовская Аравия - как самое финансово сильное и являющееся колыбелью ислама государство. Остальные могут соглашаться с этим или нет - ситуация мало изменится.

ИГ - халифат - тоже своего рода объединительная идея, пусть утрированно-искаженно, но нацеленная на объединение, по крайней мере, части суннитского ареала ислама. Идея достаточно стойкая и островками возрождаемая на территории других государств. Не только в Ливии, где халифату принадлежат целые территории, но и в ряде европейских государств, где живут и поселяются выходцы из стран Ближнего Востока. Примечательно, но она находит много последователей и среди разочарованной западной молодежи. Идеологизированные люди оказывают яростное сопротивление, например, иракской армии, вооруженная борьба с ИГ ведется несколько лет, тяжело берутся города и села, а джихадисты быстро восстанавливают утраченные позиции. В пропагандистском плане они демонстрируют свою жизнестойкость.

Кроме того, ИГ - это опыт несистемного интеграционного образования вне традиционных государственных схем, хотя и с элементами государственной атрибутики. Образование, не признающее существующих границ между странами, призвано показать, что объединительные процессы могут совершаться сугубо на идейном уровне. Очевидно поэтому в Соединенных Штатах не имеют достаточно ясных представлений относительно того, что будет после победы над ИГИЛ (если она случится после взятия Мосула) и насколько окончательной будет победа. Оружие может победить комбатантов, но оно бессильно, чтобы победить мысль. Россия на этом фоне оказывается в более выигрышной и, кстати, конструктивной позиции. Она - за решение сирийского вопроса на основе народного волеизъявления. Народ этой арабской страны, как и все арабы, должен решать свои проблемы сам, своими руками. Такой подход и стал бы альтернативой ИГ.

Политика США

Американская позиция и действия в ходе «цветных революций», закончившихся самой кровопролитной войной XXI века, вызвала у арабских правителей настороженность. То, как администрация Б.Обамы отнеслась к З.Бен Али и Х.Мубараку, заставило серьезно переосмыслить ситуацию: если американцы легко отказываются от своих старых друзей и соглашаются с приходом оппозиционных исламистов, то насколько можно им доверять и не нужно ли искать помимо них иные точки опоры? Новое египетское руководство и Президент А.Ас-Сиси стал больше рассчитывать на взаимодействие с КСА и другими государствами Залива. Хотя позиции Египта не всегда созвучны саудовским, он, в частности, сравнительно далеко расположен от Ирана и не особенно стремится к противодействию с Тегераном, общих проблем у них немало.

Американская политика на Ближнем Востоке, как правило, имея набор общих констатаций, перечисление принципов и постулатов, зафиксированных в официальных документах, на самом деле, прикрываясь обтекаемыми формулировками, предусматривает максимальную свободу действий в деле обеспечения интересов США. Расширительная трактовка позволяет Вашингтону менять приоритеты, опоры, союзников, кого-то поддерживать, а кого-то карать по своему усмотрению. Так, в Стратегии национальной безопасности, одобренной администрацией Б.Обамы, записано буквально следующее: «Мы имеем возможность и обязательство вести дело к укреплению, формированию и, если необходимо, созданию правил, норм и институтов, нацеленных на укрепление мира, безопасности и защиты человеческих ценностей в XXI столетии»8. Трактовать это можно как угодно.

За последние годы политика США в арабском мире стала меняться не только в связи с уходом из региона Советского Союза, появлением Ирана как влиятельного идейного игрока, но и изменениями в структуре импорта. Сегодня в пятерке главных поставщиков нефти в США - Канада, Мексика, Венесуэла и Нигерия и лишь одна страна Ближнего Востока - Саудовская Аравия. Ближневосточная нефть для США уже не имеет того критического значения, как, скажем, в начале 1980-х, а внутреннее сланцевое производство отнюдь не утратило актуальности. И если в период противоборства с СССР в Вашингтоне априори считали, что соперник стремится отрезать их от ближневосточной нефти, то теперь, похоже, таких опасений внешне не высказывается.

«Цветная революция» в Ливии смела режим главного американского антагониста в арабском мире, что было США на руку. Другой антагонист - Башар Асад в Сирии, - как считают в Вашингтоне, временно уцелел во многом благодаря неожиданной поддержке со стороны Москвы, но он уже не определяет погоду в арабском мире и вопросах ближневосточного урегулирования. Дожать его - дело престижа. Зато посредством использования сирийского конфликта США могут манипулировать ситуацией, создавая и одновременно решая проблемы региона, оказывать нажим на одних и выстраивать отношения с другими в нужном русле.

В принципе, интеграционные процессы в арабском мире, тем более под флагами исламизма при отсутствии глобального противостояния, США особенно не нужны, а создание местных военно-политических группировок пока тоже не столь актуально, особенно в связи с расширением зоны ответственности НАТО. Иран и без того будет сдерживаться местными антагонизмами, а привлекательность его революции как экспортного продукта не так высока, как в 1980-х годах. Иными словами, арабский мир с его нерешаемыми проблемами и возникающими противоречиями, в которых его представители сами с трудом разбираются, - в общем, неплохой продукт для Вашингтона.

Вот почему в случае с Катаром Вашингтон пытался играть некую посредническую роль в урегулировании саудовско-катарских отношений, хотя и весьма специфическую. В июне 2017 года в Вашингтоне озвучили сделку на поставку ВВС Катара американских истребителей F-15 на сумму около 12 млрд. долларов и порекомендовали следовать курсом на деэскалацию возникшей напряженности. Это намерение, однако, не вызвало резко негативной реакции Эр-Рияда, поскольку месяцами ранее США обещали ему поставки вооружений на кратно большую сумму.

Есть еще одно соображение, касающееся проекции и применения США военной силы. Надо сказать, что Б.Обама проводил на Ближнем Востоке сравнительно осторожную политику, его силовое вмешательство во внутренние дела арабских стран было больше опосредованным. На то были и свои причины. Так, по следам вторжения (читай - оккупации) Соединенными Штатами Ирака влиятельный Институт Брукингса провел социозамеры в арабском мире на предмет того, кого арабы больше всего боятся. Замеры были сделаны среди жителей Египта, КСА, Иордании, Ливана и ОАЭ. 79% опрошенных боятся Израиля, что, видимо, естественно, 74% - США и лишь 4% - Ирана9. Определился среди мировых политиков и лидер по степени неуважения. Им оказался Дж.Буш-мл., в которого, очевидно, неслучайно на одной из пресс-конференций запустили башмаком.

На фоне всего этого происходило переосмысление применения силы и в самом американском обществе. Сила - еще не гарантия достижения результата, часто результат оказывается не таким, как задумывалось. Вот почему известный американский политолог Дж.Най, не отвергая право Америки наводить в мире порядок, вместе с тем признал, что «вторжение и оккупация порождают ненависть и сопротивление, которые, в свою очередь, повышают издержки интервенции, снижают вероятность успеха и еще больше подрывают поддержку активной внешней политики внутри страны»10. Невмешательство же Обамы на Ближнем Востоке местные правители расценили однозначно: Америка уже не та, дает слабину, отмахиваться от нее нельзя, но нужно и можно проявлять больше самостоятельности. А Иран вообще всеми своими действиями демонстрировал, что ее не стоит бояться.

Трудно оценить еще формирующуюся ближневосточную политику Д.Трампа, но она в первых своих очертаниях напоминает «бизнес-политику»: заключим выгодные сделки, а уж потом будем разбираться, насколько они политически продуктивны. В пользу этого говорят результаты первой поездки американского президента в КСА в мае этого года, в результате которой было заключено различных соглашений о сотрудничестве, по разным оценкам, на 280, а то и на 350 млрд. долларов, из них только по линии министерств обороны - на 110 млрд. долларов - объемы, которые и не снились иным американским союзникам11. С другой стороны, свой первый зарубежный вояж Трамп совершил именно на Ближний Восток, где принял участие во встрече лидеров ССАГПЗ на высшем уровне, а затем в переговорах в расширенном формате, к которым присоединились также руководители других арабских и исламских стран. Значит, регион не так уж американцам безразличен.

Российское возвращение

Россия не стремится проводить блоковую политику в регионе. Во-первых, у нее нет привлекательной для арабских правителей идеологии, она не может реализовывать сопоставимые с американскими программы экономической помощи. А во-вторых, государства, с которыми она могла бы политически сблизиться (Сирия, Иран), имеют слишком отрицательную репутацию на Западе, именуются «странами-изгоями», и для нее лучше все-таки соблюдать некую дистанцию. Но зато как неидеологизированная страна она может сотрудничать с самым широким спектром стран, в том числе в вопросах добычи углеводородов. А как одна из ведущих в военном отношении держав - поставлять современное вооружение практически любой спецификации и в любых объемах.

Но даже не это главное. Россия особенно в последние три года в глазах арабов видится в качестве некой и, возможно, единственной альтернативы политике Вашингтона, направленной на всемерное укрепление американских позиций и реализацию только американских интересов. В этом ключе ее значение для арабских стран даже более значимо, нежели, например, Китая с его огромным экономическим потенциалом. Китай проводит по всему миру политику наведения мостов, но при этом ни с кем не вступает в союзнические отношения, предусматривающие внешнюю защиту. В политических катаклизмах он предпочитает занимать позицию хоть и заинтересованного, но наблюдателя.

Турецкий поток

Активность Турции на арабском направлении связана не только с ее вмешательством во внутренний конфликт в соседней Сирии и стремлением доминировать в этой стране. Основная проблема Анкары состоит в разнице между ее желаниями и возможностями. Турция не располагает достаточными финансово-экономическими рычагами для реализации своих амбициозных целей. В свое время малоэффективными оказались идеи пантюркизма - попытки соединить под турецкой эгидой тюркский мир, а отдельные эксперты склонны считать их провалившимися, в частности применительно к Центральной Азии12. На их подмену пришли идеи неоосманизма - соединить под турецкой эгидой и идеей весь тот мир, который когда-то входил в состав Османской империи. А это в основном арабский мир. Известным обоснованием теории стал труд профессора Ахмета Давутоглу «Стратегическая глубина», а сам автор получил возможность реализовывать свои идеи на практике в качестве министра иностранных дел Турции и премьер-министра, на это стали выделяться соответствующие средства. Тогда А.Давутоглу назвал Турцию «гравитационным центром притяжения для арабского мира»13.

Ради налаживания отношений с арабскими странами, которые турки именовали братскими, в 2010 году Анкара пошла на резкое понижение отношений с Израилем, используя инцидент с так называемой «Флотилией свободы»*. (*В мае 2010 г. «Флотилия свободы» в составе шести судов и 600 человек направилась с гуманитарной помощью для блокированных на территории сектора Газа палестинцев вопреки запрету со стороны Израиля. Турция присоединила к гуманитарному конвою свой военный катер. В результате израильского удара по конвою погибло 16 человек. МИД Турции назвал акцию «вопиющим нарушением основ международного права» и свел отношения с Израилем до самого низкого уровня.) Политика Турции в Сирии как в бытность дружбы с Б.Асадом, так и, по сути, войны с ним преследовала цель понизить в стране влияние своего конкурента - Ирана, а по большому счету Сирия являлась на тот момент единственной арабской страной, где у турок имелись хоть какие-то шансы закрепиться. А вот попытки укрепиться в других странах не прошли.

В начале 2011 года Р.Эрдоган попробовал свои силы на аравийском направлении - в странах Персидского залива - и получил прохладный прием. Его слова о необходимости создания турками и арабами союза на основе ислама, который «определит формирование всего мира», предложения забыть разногласия XIX и XX веков, когда арабские народы восстали против господства Османской империи, вспомнить об исторической общности, связывающей арабов и турок, так и не дошли до сердец аравийских правителей. Короли и шейхи Залива выслушали высокого гостя из вежливости, поскольку в отличие от Турции именно они располагают огромными финансовыми ресурсами и сами не в теории, а на практике являлись «гравитационными центрами». Но с еще большей прохладой Эрдоган столкнулся в Египте - самом крупном арабском государстве. Арабским правителям особенно не понравились попытки турецкого лидера завоевать популистские симпатии «арабской улицы», в Египте - выраженные Эрдогану симпатии со стороны «Братьев-мусульман».

В «цветных революциях» в арабских странах Турция усмотрела возможности сближения с широким кругом арабских государств со сменой старых режимов на новые, перспективу становления в них сходных с турецким политических режимов. Однако и на этом поприще она не преуспела, ожидаемого сближения не случилось. Тунис и Египет - сравнительно далеко. Даже казавшаяся близкой ставка на падение режима Б.Асада в соседней Сирии пока себя на оправдывает.

Турция не решилась на открытое военное вмешательство в Сирии в силу ряда причин. Это и опасения Вашингтона в связи с возможностью непредсказуемого развития событий, и жесткая позиция России, и даже непотерянная боеспособность сирийской армии. Но, думается, главное соображение - это то, что население самой Турции было против такого вмешательства и уж, конечно, Анкара навлекла бы на себя гнев арабских стран. То есть продвижение Турции в арабский мир не получило должного развития, там эту страну продолжали считать чужеродным элементом.

Пришлось действовать ситуативно. Это действие состояло в поддержке различных оппозиционных сирийскому режиму группировок, часть которых придерживалась явно экстремистской идеологии. В октябре 2014 года вице-президент США Дж.Байден обвинил Турцию в том, что она направляла без разбора сотни миллионов долларов и десятки тысяч тонн оружия любому, кто был готов сражаться против Асада, в том числе группировкам «Ан-Нусра», «Аль-Каида» и другим джихадистам, приехавшим из других частей света14. Турция категорически отрицала причастность к поддержке террористам. По мнению экспертов, на почве противодействия режиму Асада произошло и сближение Анкары с Катаром - государством, также увлекшимся игрой с вооруженной оппозицией. Дело в том, что Асад в свое время отказал в прокладке через свою территорию газопровода из Катара в Турцию, отдав предпочтение аналогичной ветке из Ирана.

В 2014 году Турция разместила контингент своих войск в Катаре. В июне 2017 года в связи с разворачивающимся кризисом Анкара отправила туда дополнительный контингент своих войск, при этом обе стороны заявили о том, что он предназначен для поддержания мира и безопасности в районе Персидского залива. Однако было бы неверным считать союз Турции и Катара вечным: Турции неприятен «флирт» Дохи с Ираном. Но пока мечты о переустройстве Сирии по своему лекало сохраняются, сохраняется и подобное взаимодействие. Анкара ищет точки или островки опоры в арабском мире. Влиятельные арабские страны не хотят этих опор. Это - суть одного из условий Катару.

Иранские ставки

На фоне зыбкости традиционных западных (капитализм и демократия) и восточных (социализм) рецептов свои идеи в арабский мир попытался нести еще один влиятельный игрок - Иран. Монархии Персидского залива в свое время получили мощную психологическую встряску от исламской революции в Иране, пошатнувшей казавшийся незыблемым монарший трон. Боязнь экспорта революции жива до сих пор, хотя после ирано-иракской войны, ухода аятоллы Хомейни Иран не стремится активно навязывать свои порядки соседним странам. Но его по-прежнему боятся вследствие его потенциальных возможностей оказывать влияние на шиитское население преимущественно суннитских арабских стран.

Различия в духовной сфере у двух влиятельных мусульманских стран - КСА и ИРИ ощутимы настолько, что в некоторой степени их можно считать непримиримыми. Если сказать в общем, то они касаются как взглядов на власть, так и ряда важных религиозных и общественных постулатов. Господствующее направление религии в Саудовской Аравии - ваххабизм. Его суть в достаточно краткой форме выразил российский эксперт Р.Силантьев: «Сейчас под ваххабизмом понимается не конкретная и четко выраженная религиозная идея, а совокупность идеологий исламского происхождения, проповедующих крайнюю нетерпимость к инаковерующим и инакомыслящим… Проще говоря, традиционные мусульмане уживаются с представителями иных исповеданий, а ваххабиты - нет, хотя при определенных обстоятельствах и для тактической выгоды согласны их терпеть короткое время»15.

Другое религиозное направление в КСА - салафитское, весьма тесно сливающееся с первым. Салафизм объединяет мусульманских богословов, которые в разные периоды истории ислама выступали с призывами ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, на праведных предков. Ваххабиты и салафиты представляют собой два направления суннитской конфессии в исламе.

Совсем иное представление о религии и мироустройстве в Иране. Шиизм в интерпретации имама Хомейни берет в качестве главного принципа деятельности государства так называемое руководство законоведа (велайат-е факих). То есть верховное руководство страной осуществляется шиитским духовным руководителем, а светская власть фактически призвана выполнять его установления, или фетвы. По мнению специалистов, такой подход, скорее всего, неприемлем для суннитов, расценивающих улемов как обычных мусульман, выполняющих религиозные функции16. Истину, по учению Хомейни, скрывают вожделение, тщеславие, высокомерие, любовь к власти, эгоизм и т. д. Акт снятия этих грехов составляет «большой джихад», очищающий общество от упадка, коррупции и тиранических правительств.

Эти и некоторые иные построения легли в основу концепции по распространению исламской революции на соседние страны, особенно те, в которых существуют шиитские общины. А целью революции было объединение мусульманского мира, чтобы покончить с империализмом и сионизмом. «Хотя ее «экспорт» должен был осуществляться мирными средствами (распространение «исламской этики», проповеди, воздействие на иностранных улемов и т. д.), Иран оставлял за собой право на защиту от внешних врагов, которое понималось им не только как защита отечества, но и как защита ислама», - считает эксперт Р.Силантьев17. Эта универсальная концепция в свое время во многом обусловила отношение Ирана к «угнетавшему шиитов» иракскому режиму С.Хусейна, к Соединенным Штатам, Израилю, арабским правителям, включая саудитов.

В мусульманском мире идейная борьба за влияние осуществляется не только государствами, но и посредством разного рода религиозных структур, организаций и проповедников. Причем не всегда эта борьба носит чисто дискуссионный характер, а подчас приобретает форму весьма жестких действий. КСА и ИРИ ведут эту борьбу не только на территориях сопредельных государств, но и на территории друг друга. Оба государства видят свои миссии в том, чтобы нести свои просветительские идеи вовне, и на этой почве вступают в сложные взаимоотношения и подчас неразрешимые противоречия.

Сейчас совершенно понятно, что именно КСА принадлежит главная инициатива по «наказанию» Катара, наводящего мосты с Ираном. Думается, справедливо утверждение, что главной целью этой акции является «возвращение его в русло общей политики», точнее, в русло саудовского курса, а в дальнейшем недопущение «бунта на корабле». Борьба за влияние на умы арабской улицы продолжается.

q

С точки зрения здравого смысла совершенно очевидна чрезмерность требований, предъявленных арабскими странами Катару. Государство вправе само определять, с кем ему дружить, с кем развивать отношения. Но не все так просто. Русская поговорка «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» применима для нынешнего Ближнего Востока.

Но и объединяемые КСА арабские страны можно понять. Они защищают свою религиозно-историческую самобытность от внешних, в том числе региональных, влияний и, таким образом, они по-своему стремятся к поддержанию стабильности на своем берегу. В конфликте малого и большого очевидным кажется преимущество большого. Это так и не совсем так. Никто не знает, какие силы могут стать за спиной малого, чтобы сдержать этого большого.

 1https://news.mail.ru/politics/30175479/?frommail=1

 2http://inosmi.ru/politic/20170706/239743711.html

 3http://www.iimes.ru/?p=20320

 4Там же.

 5Там же.

 6http://www.libma.ru/istorija/revolyucija_grjadet_borba_za_svobodu_na_blizhnem_vostoke/

p6.php

 7Там же.

 8National Security Strategy. February 2015. President of the United States. Washington, 2017. 
P. 23.

 9NEWSru.com. 2007. 12 февраля.

10https://oko-planet.su/politik/politiklist/365385-uceleet-li-liberalnyy-miroporyadok-istoriya-idei-otstuplenie-liberalizma.html

11http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/4268498

12См., например: Надеин-Раевский В. Стамбульский курс - позитивный поворот? // Пути к миру и безопасности. М.: ИМЭМО РАН. 2011. №1-2 (40-41). С. 86-88.

13http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/4268498.

14Независимая газета. 2014. 6 октября.

15Силантьев Р. Ваххабитская Россия // http://gazetav.ru/article/?id=833

16http://evrazia.org/article/1904

17Там же.

Саудовская Аравия. Бахрейн. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277221 Александр Фролов


Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая

Иран, саудиты и Россия. Каким будет новый раунд борьбы за Ирак

Марианна Беленькая

Саудовская Аравия начала борьбу за Ирак, чтобы положить конец иранскому влиянию в этой стране. Однако Иран отступать не намерен и ведет свою игру, в том числе стараясь втянуть в иракское противостояние Россию

Сейчас самое удачное время для изменений политического ландшафта Ирака. Мосул освобожден, террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ) терпит поражение, а на апрель 2018 года намечены парламентские и местные выборы. Иракские политики нуждаются в политической поддержке извне, да и финансах тоже.

Потребуются большие вложения на восстановление регионов, которые на протяжении трех лет находились под властью ИГ. Деньги нужны и на реформу вооруженных сил и служб безопасности, чтобы не допустить повторения событий трехлетней давности, когда армия не смогла удержать Мосул и другие районы на северо-западе Ирака. Также предстоит торг с Иракским Курдистаном, власти которого намерены объявить независимость от центрального правительства.

Багдад отчаянно нуждается в союзниках и деньгах. Выборы, а точнее, борьба за власть – шанс найти и то и другое. Но передел власти может привести к новому обострению ситуации в стране. Большой вопрос, как справятся иракские политики с новыми вызовами.

От конфессий к нации

Основная интрига складывается вокруг шиитской общины, которая фактически контролирует парламент и чей представитель традиционно занимает пост премьер-министра Ирака. Однако эта коалиция отнюдь не однородна, лидеры шиитских партий не союзники, а соперники. В ходе нынешней предвыборной кампании они задались целью продемонстрировать, кто из них наиболее достойный лидер нации, способный заботиться не только об интересах шиитов, а всего населения Ирака вне зависимости от конфессий.

Религиозные лозунги сменяются национальной идеей. Подобные попытки были и раньше, однако терпели крах, а межконфессиональные конфликты в Ираке разгорались еще сильнее. Теперь о необходимости общенациональных, а не конфессиональных партий и интересов заговорили политики, которых фактически невозможно представить отдельно от шиитской общины.

Первым среди них стал Муктада ас-Садр, лидер второй по численности группы в иракском парламенте. С начала года он проводит многотысячные митинги, требуя от правительства реформ и борьбы с коррупцией. И самое главное – роспуска народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби», созданного в 2014 году для борьбы с ИГ. Ас-Садр подчеркивает, что в Ираке не должно быть двух армий и ополчение должно быть полностью интегрировано в вооруженные силы страны.

После того как иракская армия потеряла Мосул, именно ополчение «Аль-Хашд» вместе с курдскими отрядами остановило продвижение ИГ. С этого момента роль ополчения, которое сегодня насчитывает 122 тысячи человек и объединяет десятки различных военизированных формирований, только росла. С самого начала финансовую, а также военную поддержку ополченцам оказывал Иран. Руководство большей частью отрядов осуществляло командование иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). И без того сильное влияние Тегерана на политику Багдада в последние три года стало фактически тотальным.

Примечательно, что именно ас-Садр был одним из первых, кто после падения режима Саддама Хусейна сформировал вооруженные отряды шиитов, направив их против возглавляемой США коалиции. Эти же отряды принимали активное участие и в борьбе за власть в шиитской общине, и в межобщинной резне в 2006–2008 годах. Но к началу кампании против ИГ отряды ас-Садра уже не были столь активны, как раньше. Часть его сторонников присоединилась к ополчению, однако он сам на какое-то время ушел в тень.

На шиитской улице появились новые герои, многие лидеры ополчения стали для ас-Садра опасными конкурентами. Решив вернуться на политическую сцену, он сконцентрировался на уличных протестах и теперь позиционирует себя как политика, защищающего интересы всех иракцев. И не он один.

Вернуть в арабскую семью

Эр-Рияд делает все возможное, чтобы вернуть Ирак в «арабскую семью». Еще в 2003 году, после свержения режима Саддама Хусейна, Саудовская Аравия предостерегала США, что их политика в Ираке приведет к усилению влияния Ирана в этой стране. Прогнозы сбылись. Эр-Рияд пытался противостоять Тегерану, помогая суннитским формированиям в Ираке, однако это лишь больше обострило саудовско-иракские отношения, к тому же способствовало усилению в Ираке «Аль-Каиды» (запрещена в РФ). Теперь саудиты предпочитают действовать по принципу «разделяй и властвуй», стараясь перетянуть на свою сторону лидеров шиитской общины или хотя бы внести в нее разлад.

В 2015 году, впервые за 25 лет, королевство отправило своего посла в Багдад, однако он был вскоре вынужден покинуть Ирак, опасаясь за свою безопасность после нелицеприятных высказываний в адрес шиитских вооруженных формирований. Но это уже был шаг вперед, саудиты спохватились, что не только США, но и они упустили Ирак.

В феврале этого года Багдад неожиданно посетил саудовский министр иностранных дел. Это был первый визит столь высокого уровня с 1990 года. В июне в Эр-Рияд прибыл иракский премьер аль-Абади. По итогам переговоров было решено открыть несколько переходов на саудовско-иракской границе для облегчения торговых отношений. И совсем недавно иракское правительство объявило о планах создать комитет, направленный на укрепление торговых и инвестиционных связей с Саудовской Аравией.

Однако Эр-Рияду показалось недостаточно наладить отношения только с премьером аль-Абади. Тем более что он как представитель старшего поколения более осторожен и не склонен менять союзников, и это косвенно подтверждает его решение не распускать ополчение «Аль-Хашд».

С формальной точки зрения ополчение стало частью иракской армии еще год назад. В июле 2016 года указом аль-Абади по статусу оно было приравнено к подразделениям по борьбе с терроризмом, и, соответственно, его финансирование идет из иракского бюджета. Аль-Абади, как главнокомандующий иракской армией, должен осуществлять и руководство ополчением. На деле у каждого формирования, входящего в «Аль-Хашд», свои командиры, не говоря уже о прямом подчинении части отрядов КСИР. Но в случае отказа аль-Абади поддержать «Аль-Хашд» он мог сразу проститься с надеждой вновь занять премьерский пост. Тем более что его основной конкурент – аль-Малики – стоял у истоков создания ополчения и сохранил значительное влияние на многих ополченцев.

Но, цитируя самих иракцев, пока существует «Аль-Хашд», остается и иранское влияние в Ираке. В итоге через месяц после премьер-министра в Саудовскую Аравию пригласили ас-Садра. С ним встретился наследник престола Мухаммед бен Салман. Между политиками всего 12 лет разницы, и оба склонны к ярким заявлениям и импульсивным поступкам.

После визита в Джидду ас-Садра его пресс-служба распространила информацию, что Саудовская Аравия, помимо открытия пограничных переходов, планирует выделить Ираку дополнительные $10 млн гуманитарной помощи, вернуть посла в Багдад, а также учредить генконсульство в оплоте шиитов Наджафе. Учитывая, что ас-Садр не представляет иракское правительство, обещания, сделанные именно ему, звучат странно, но пока их никто не опроверг.

Иранская игра

Ас-Садр позиционировал свою поездку в Джидду как посредническую миссию между Саудовской Аравией и Ираном. Однако не факт, что у него такие полномочия действительно были, учитывая, что личные отношения ас-Садра с Тегераном простыми не назовешь. Особенно после того, как в апреле он внезапно призвал поддерживаемого Ираном президента Сирии Башара Асада уйти в отставку, а также начал кампанию по роспуску ополчения «Аль-Хашд».

Ас-Садру возразили в окружении премьера аль-Абади, заявляя, что в ходе визита главы иракского правительства в Эр-Рияд саудовцы именно его попросили наладить контакты с Тегераном. То есть не только саудовцы и иранцы пытаются использовать иракских политиков, но и последние стараются как можно выше набить себе цену и приписать себе в дальнейшем лавры посредников, независимо от того, нуждаются ли в этом посредничестве Саудовская Аравия и Иран.

По неофициальным данным, вернувшись из Саудовской Аравии, ас-Садр приказал снять в подконтрольных ему районах все антисаудовские лозунги. А спустя пару недель отправился с визитом в ОАЭ, которые вместе с Саудовской Аравией противостоят политике Ирана в регионе. Но значит ли это, что ас-Садр встал на сторону Саудовской Аравии и отвернулся от Ирана? Очевидно, нет. Эр-Рияду еще предстоит научиться влиять на иракскую политику, а Тегеран по-прежнему в силе, и явно отказаться от его поддержки, особенно накануне выборов – политическое самоубийство.

Несмотря на то что ас-Садр может вывести на улицу десятки тысяч сторонников, он не является единственным и безусловным лидером среди шиитов. Аль-Малики, аль-Хаким, аль-Абади, а также некоторые герои народного ополчения в состоянии составить ему конкуренцию, если заручатся поддержкой Ирана, а также благословением духовного лидера иракских шиитов аятоллы Али ас-Систани, с которым ас-Садр теплыми отношениями похвастаться не может.

Иран прекрасно понимает, что шиитские политики по-прежнему зависимы от него, но многим из них не нравится играть роль очевидных иранских марионеток. Иракцы – гордый народ и еще помнят, как их страна была одной из ведущих в регионе. В этой связи, как отмечает межарабская газета «Аш-Шарк аль-Аусат», Тегеран выработал новую стратегию в отношении Ирака. Она строится на трех принципах.

Во-первых, Иран одобрил создание более «либеральной» шиитской коалиции, которая будет руководствоваться общенациональными, а не конфессиональными лозунгами. Предполагалось, что это заберет часть козырей у курдских и суннитских политических сил, а также у тех шиитских политиков, кто выступает против Ирана, например у бывшего иракского премьера (2004–2005) Аляуи. Именно в этом контексте и была создана новая партия во главе с бывшим главой Высшего исламского совета Ирака аль-Хакимом – Движение национальной мудрости, которое позиционирует себя как общеиракскую силу, открытую для представителей всех конфессий.

Теперь остается наблюдать, какие политические союзы сложатся перед выборами. Одиннадцатого августа в интервью «Аш-Шарк аль-Аусат» ас-Садр заявил, что не возражает против альянса с премьером аль-Абади и аль-Хакимом и планирует сформировать с ними блок независимых технократов для обеспечения безопасности Ирака. Учитывая его уже состоявшийся союз с бывшим премьером Аляуи, возникает вопрос, как уживутся в одной связке четыре столь разных политика: близкий к Ирану аль-Хаким и оппонент Ирана Аляуи, защитник ополчения аль-Абади и его противник ас-Садр? И еще один вопрос: в чем здесь интерес Ирана, кто и кого перетягивает на свою сторону?

Второй элемент иранской стратегии заключается в том, чтобы подтолкнуть духовную власть Ирака в Наджафе одобрить, даже пусть и через силу, политическое руководство шиитов, лояльное Ирану. Для этого Тегеран сделал ряд уступок главе иракских шиитов ас-Систани, в том числе пообещал не вмешиваться в вопрос назначения его преемника.

Российский фактор

Наконец, третий пункт стратегии Тегерана – привлечь в Ирак Россию в качестве фасада для иранского влияния. Предполагается, что Москва должна помешать Вашингтону восстановить свое влияние на политическую жизнь в Ираке. Россия должна добиться этого с помощью расширения военно-технического сотрудничества, инвестиций в иракскую экономику и лоббирования интересов тех или иных иракских политических сил на международной арене. Но, учитывая, что у России в Ираке нет собственной базы поддержки, она будет вынуждена опираться на политиков, за которыми стоит Тегеран.

То, что Иран намерен сыграть на российских амбициях, было особенно видно в заявлениях, сделанных в ходе недавнего визита в Россию вице-президента Ирака аль-Малики, а он – один из самых близких Тегерану иракских политиков. Он заявил о желании Багдада видеть весомое политическое и военное присутствие России в Ираке для создания равновесия, которое послужило бы «на благо региону, его народам и его странам».

Некоторые комментаторы увидели в словах аль-Малики попытку розыграть «национальную карту» и бросить вызов влиянию Тегерана. Скажи эти слова другой иракский политик, так, возможно, и было бы – в Багдаде хватает желающих избавиться от влияния Ирана, выдался бы случай. Но аль-Малики для этого слишком связан с Тегераном. Так что, скорее всего, он называет именно иранскую позицию.

Также очевидно, что в Ираке, в отличие от Сирии, Россия не может составить серьезную конкуренцию Ирану. Но зато она может отвлечь на себя внимание Вашингтона и Эр-Рияда и позволить Тегерану по-прежнему контролировать происходящее в Ираке. Но нужно ли это России? Даже в Сирии, где у Москвы есть свой политический ресурс, Тегеран умудряется вести за ее спиной свою игру. Что же говорить об Ираке?

В то же время России вряд ли стоит полностью отказываться от возможности воспользоваться избирательной кампанией, чтобы выстроить более тесные контакты с самыми разными иракскими политиками в момент, когда предстоит торг за Курдистан, в Ирак возвращаются саудиты, а США пересматривают свою ближневосточную стратегию. Один раз Москва уже потеряла Ирак, да и весь Ближний Восток.

Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая


Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов

Золото шейхов: состоится ли IPO Saudi Aramco

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Выход саудовского нефтяного гиганта Saudi Aramco на биржу ждут уже 30 лет. Если IPO состоится, оно может стать крупнейшим в истории. Вопрос в том, готово ли правительство Саудовской Аравии снять вуаль секретности с одной из самых закрытых нефтяных компаний в мире.

C конца 1980-х в мировых СМИ время от времени появляются сообщения о готовящемся IPO Saudi Aramco, национальной нефтяной компании Саудовской Аравии. И все последние 30 лет дальше слов дело не идет. Причины, очевидно, лежат в ее уникальной и ключевой позиции, которую Aramco играет в клубе производителей нефти, делающей ее опорным стержнем Саудовской Аравии.

Впрочем, есть вероятность, что выход компании на биржу может наконец стать реальностью. Не так давно Aramco наняла два инвестбанка и ряд юристов для консультаций по поводу возможного IPO. Если размещение произойдет, оно, скорее всего, будет самым крупным в истории. Считается, что идеологом нынешней попытки разместить акции Aramco на бирже является принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд, который недавно стал кронпринцем, и что само размещение – часть его курса на модернизацию Саудовской Аравии.

В консультациях участвуют Нью-Йоркская (NYSE) и Лондонская фондовые биржи (LSE), вероятный объем размещения может потребовать привлечение обеих площадок. В то время как LSE была бы отличной площадкой для размещения акций любого производителя нефти, на сегодняшний день невозможно разместить предложение такого объема только для лондонских инвесторов, и именно в этом случае почти безграничный потенциал NYSE может сыграть решающую роль.

Делегации обеих бирж отправились в Эр-Рияд, чтобы изложить компании и правительству критерии, которым должна соответствовать компания для размещения акций, а также требования, которые она должна выполнить после него. Из публично доступной информации следует, что LSE предложила помочь Aramco получить освобождение от правила 25% акций в свободном обращении (25% free float requirement), установленного в правилах листинга. Существуют очевидные признаки того, что после IPO только 5% акционерного капитала компании будет свободно обращаться на биржах.

Одна из проблем, стоящих перед Aramco и ее советниками, – оценка стоимости компании. Saudi Aramco никогда не раскрывала показатели своих резервов и ресурсов, и сейчас оценки ее стоимости колеблются между $500 млрд и $3,5 трлн.

Даже с усредненной оценочной стоимостью в $2 трлн, 5%, которые Aramco, вероятно, предложит публике, будут оценены в сумму около $100 млрд – больше, чем общая стоимость пяти самых крупных размещений, которые когда-либо происходили в Нью-Йорке. В такой выгодной сделке каждая крупица акций превращается в кучу денег. Но с точки зрения более широкой общественности все выглядит по-другому.

Превращение такой компании, как Aramco, в публичную неотвратимо сделает ее более прозрачной и публично подотчетной. На сегодняшний день руководство компания занимает противоположную позицию. Aramco регулярно отказывается раскрывать инвесторам свою подробную геологическую информацию, производственные расходы по каждой скважине, особенности взаимоотношений с саудовским правительством, а также особенности найма персонала и операционные процедуры. Все это было строго охраняемой государственной тайной, как и условия оплаты менеджмента, отношения с коллективом, условия страхования и пенсионных выплат. Но прозрачность и равная доступность информации для каждого инвестора – краеугольный камень публичных финансовых рынков. Это требует снять вуаль секретности с отчетности Aramco, и доподлинно не известно, готово ли саудовское правительство, которое фактически управляет компанией, это сделать.

Также существует вопрос использования привлеченных средств. Каждый кандидат на публичное размещение акций должен иметь подробный бизнес-план, который базируется на финансовой модели перед размещением и хорошо аргументированном прогнозе того, как размещение скажется на эмитенте. В случае Aramco это будет требовать такого уровня раскрытия, которого ни сама компания, ни саудовское правительство не показали желания достичь.

Неясно, как сработает исключение из правила 25%, если оно будет позволено. Обычно эмитент заключает соглашение с мажоритарным акционером, цель которого – ограничить влияние мажоритария на управление и контроль за эмитентом. Акционер Aramco – суверенное государство, которое имеет намерение оставить 95% акций под своим жестким контролем. Как именно это сработает? Какие способы защиты будут доступны миноритарным акционерам в случае, если суверенный акционер начнет злоупотреблять своим доминирующим положением? Каковой будет роль неисполнительных директоров и каковы их полномочия, учитывая размер контрольного пакета акций? Достичь соблюдения режима корпоративного управления, скорее всего, будет невозможно, и определенный компромисс, приемлемый для рынка, должен быть достигнут. Впрочем, комплексное влияние всех уступок и специальных условий для предлагаемого размещения акций компании Aramco неизбежно потянет цену бумаг вниз. Большой вопрос в том, не разочарует ли негативная динамика компанию настолько, что она откажутся от всей затеи в последний момент.

Saudi Aramco – ключевой член Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), и время от времени она имела с ней непростые отношения. ОПЕК, несмотря на уменьшение ее доли на рынке за последние 40 лет, все еще оказывает значительное влияние на мировой рынок углеводородов. Прибыль Aramco и выплаты ее инвесторам зависят от непрозрачного процесса принятия решений в ОПЕК, который инвесторы никоим образом не могут контролировать.

Саудовская Аравия играет лидирующую роль в ОПЕК, и многие решения этой организации подчиняются бюджетным нуждам королевства. Как только акции компании будут выпущены в свободный оборот, они будут представлены в портфеле каждого пенсионного и инвестиционного фонда, а также в премиальных фондовых индексах. Это значит, что так или иначе большинство американцев и европейцев вложатся в эти бумаги и будут получать выгоду от колебания их цены.

Связь с ОПЕК может подвергнуть руководство Aramco под действие антимонопольного законодательства США и Соединенного Королевства с риском уголовного преследования. Саудовский менеджмент компании мог бы заявить о дипломатическом иммунитете, при этом большая часть ответственности пала бы на западный менеджмент. Если бы это случилось, то риски, связанные с занятием руководящих должностей в компании Aramco, могли бы стать неприемлемыми для западных руководителей и отпугнули бы их от принятия предложений о трудоустройстве в Aramco.

Изменение взаимоотношений Aramco с ОПЕК может быть еще одним ключевым условием для успешного размещения акций. Вопрос здесь в том, получится ли сформировать новый приемлемый курс для компании внутри ОПЕК. Это потребовало бы усилий со стороны как саудовского правительства, так и ОПЕК и других крупных стран-производителей нефти, не входящих в картель, что само по себе довольно сложно.

Один лишь список задач, которые необходимо решить Saudi Aramco и ее советникам, делает весь процесс подготовки к IPO беспрецедентной затеей, которая даст фору любому, даже самому сложному публичному размещению акций, случавшемуся ранее. Даже если принц Мухаммад ибн Салман Аль Сауд убедит свою семью продвигать эту инициативу, то на подготовку, вероятно, уйдет несколько лет, и это, вправду, может стать сделкой века, если мы когда-либо прочитаем предварительное уведомление о публичном размещении акций компании Aramco в Financial Times.

Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2257985 Андрей Ляхов


Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский

Чем закончится блокада Катара

Дмитрий Фроловский

После начала блокады Катара Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать слабость. Саудовская позиция наверняка будет смягчаться, а Доха в ответ придет на помощь «старшему брату», выполняя наименее радикальные требования

Конфликт небольшого эмирата Катар и группы государств во главе с Саудовской Аравией вышел на новый этап. Катарцы отказались выполнять требования предъявленного им ультиматума, а значит, противостояние теперь затянется на несколько месяцев, а возможно, и лет. Отношения между союзниками США на Ближнем Востоке никогда не были идеальными, но нынешний кризис не имеет аналогов в истории. И даже если дальше он будет развиваться по самому консервативному и спокойному сценарию, то все равно необратимо изменит правила, по которым строится международная политика в регионе.

Катарское упорство

Продолжающаяся уже несколько недель блокада Катара − это результат коллективных действий целой группы стран во главе с Саудовской Аравией: Бахрейна, ОАЭ, Египта, Йемена и Ливии. Они разорвали с эмиратом дипломатические отношения, закрыли сухопутную границу, прервали морское и авиасообщение. Неформальным сигналом к началу блокады стал недавний визит президента США Дональда Трампа в Эр-Рияд. В конце мая глава Белого дома на полях антитеррористического саммита провел встречи с представителями более пятидесяти государств исламского мира. Поездка должна была вернуть надежду на объединение суннитских стран для коллективной борьбы с экстремизмом, а возможно, и дать импульс к созданию местной версии НАТО.

Однако пока вместо единства возникают только новые конфликты. В ходе визита Эр-Рияд заключил рекордные по суммам военные контракты с США и воспринял это как карт-бланш для жесткого внешнеполитического курса. Уверовавшие в собственные силы саудиты с особым рвением принялись укреплять свои позиции в регионе. Соседний Катар пришелся как нельзя кстати для демонстрации амбиций и мощи Эр-Рияда. Небольшой, но богатый эмират хоть и входит в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и воюет бок о бок со странами саудовской коалиции в Йемене, умудрялся сохранять собственный внешнеполитический курс.

На протяжении многих лет Катар активно поддерживал исламистские группировки по всему региону (например, движение «Братья-мусульмане»), многие из которых раздражали и Эр-Рияд, и Тель-Авив. Доха стала одним из центров поддержки «арабской весны», из студий «Аль-Джазиры» открыто звучала критика внутренней и внешней политики Саудовской Аравии, ее союзников, а также Израиля. По слухам, фотография с сайта телеканала, на которой изображен саудовский король Салман, сидящий рядом с женщиной с непокрытой головой из команды Трампа, вызвала особый гнев саудовского правителя.

Эр-Рияд давно планировал приструнить Доху, но все время оглядывался на Вашингтон. Саудовские и израильские лоббисты много лет уговаривали Белый дом решить катарский вопрос, но Обама стоял до последнего. Зато визит Трампа на фоне его обещаний бороться с терроризмом развязал саудитам руки. Администрации Трампа нужна была показательная жертва, чтобы продемонстрировать серьезность своих антитеррористических намерений, и под давлением Израиля и Саудовской Аравии выбор пал на Катар.

Решающую роль саудовского и израильского давления подтверждает то, что ни по тесноте связей с Ираном, ни по масштабам поддержки экстремистских группировок Катар не сильно выделяется на фоне других монархий Персидского залива. Широко известно, что семьи и фонды из Саудовской Аравии оказывают даже более масштабную поддержку различным радикальным группировкам, а ОАЭ за последние годы выстроили прочные бизнес-отношения с иранской элитой. Но подогретый усилиями лоббистов Вашингтон проигнорировал факты и дал саудитам добро на усмирение Дохи.

В первые дни новость о блокаде вызвала в Катаре состояние близкое к панике. Почти половина продуктов питания импортируется из Саудовской Аравии по наземной границе, а другая часть через морские порты, среди которых Джебель-Али в ОАЭ. Закрытие этих каналов снабжения могло обернуться массовым голодом. Кроме того, блокада страны, владеющей крупнейшим флотом по перевозке сжиженного газа, не сулила ничего хорошего и в энергетической сфере.

Однако Катар оказался готов к сопротивлению, застав врасплох многих в саудовском руководстве. Худшие опасения не подтвердились: эмират быстро нашел альтернативные каналы поставки продовольствия, а Иран предоставил морской и воздушный коридор.

Ожидаемый отказ выполнять 13 пунктов ультиматума, поддержка со стороны Анкары и Тегерана, а также решение увеличить добычу и поставки СПГ на 30% к 2024 году (до 100 млн тонн в год) – все это однозначно указывает на то, что Доха не намерена сдаваться.

Интервенция или переворот

Катарское упорство поставило Саудовскую Аравию в неловкое положение, и теперь уже Эр-Рияду надо искать способ выйти из сложившейся ситуации, сохранив лицо.

Наименее вероятный вариант – это военная интервенция. Всего несколько лет назад, в 2011 году, Саудовская Аравия при поддержке Катара и других монархий Залива уже вводила войска для подавления шиитских демонстраций в Бахрейне. Применение саудитами военной силы против одной из стран-союзниц по ССАГПЗ до сих пор свежо в памяти у многих в регионе.

После Бахрейна ввод саудовских войск в Йемен в 2015 году уже не вызвал такого шока, но добавил Эр-Рияду опыта военных интервенций в соседних государствах.

На фоне низких цен на нефть, бюджетного дефицита и высокой безработицы у саудовского руководства есть все основания и дальше придерживаться жесткого внешнеполитического курса для консолидации общества внутри страны. Еще органичнее такой курс будет смотреться, если проводить его будет новый, молодой и активный король Мухаммед бин Салман. Тридцатиоднолетний наследник явно скоро сменит на престоле своего отца, восьмидесятиоднолетнего короля Салмана ибн Абдул-Азиз Аль Сауда.

Однако провести военную кампанию в Катаре, где расположены американская и турецкая военные базы, невозможно без согласования с США. А Вашингтон, несмотря на активную работу лоббистов, хорошо осознает важность Дохи как посредника при общении с исламскими радикалами всех мастей и вообще как важного союзника США на Ближнем Востоке.

К примеру, в мае 2014 года Катар убедил талибов освободить американского солдата Боуи Бергдала, а пару месяцев спустя поспособствовал освобождению журналиста Питера Тео Кертиса из сирийского плена «Фронта ан-Нусра». Несмотря на общение с радикалами, катарская разведка плотно сотрудничает с американскими коллегами, и в этом вопросе Доха полностью лояльна Вашингтону. Поэтому Белый дом вряд ли одобрит военное вмешательство, а нынешняя показательная порка Катара – это максимум, на что готова команда Трампа.

Руководство США уже смягчает свою позицию по катарскому кризису: на смену фактическому одобрению блокады Трампом в твиттере пришел призыв госсекретаря Тиллерсона к переговорам и компромиссу.

Военное вмешательство хоть и принесет Эр-Рияду дивиденды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной поставит под удар привычный формат взаимодействия в регионе. Другие монархии Залива начнут искать возможность обезопасить себя от потенциального вторжения, налаживая связи с Ираном или Турцией.

Другой вариант саудовской реакции – это подготовка в Катаре государственного переворота. Эр-Рияд давно мечтает сместить нынешнюю правящую династию Аль Тани, поскольку воспринимает их как выскочек и угрозу для целостности саудовского блока.

Род Аль Тани перебрался в Катар из Неджда, центрального региона Саудовской Аравии, и правит эмиратом с самого обретения независимости в 1971 году. Катарская династия принадлежит к племени бану Тамим, представители которого известны в Саудовской Аравии как члены влиятельного консервативного духовенства. Получается, что род, который в Саудовской Аравии является просто влиятельным, в Катаре руководит целой страной и даже осмеливается противоречить саудовским королям.

Поэтому в Эр-Рияде были бы рады поставить во главе эмирата кого-нибудь из представителей конкурирующих внутри королевской семьи кланов или даже катарской армии. По слухам, спецслужбы Саудовской Аравии работают над реализацией подобного плана на протяжении многих лет, и именно страх государственного переворота стал одной из основных причин неожиданной передачи власти от эмира Хамада бен Халифы Аль Тани его сыну Тамиму бин Хамаду Аль Тани.

Но даже если эти обвинения против Эр-Рияда верны, нынешний кризис, наоборот, укрепил позиции катарской династии. Катарцы сейчас испытывают чувства, знакомые россиянам по событиям в Крыму 2014 года. На крупнейшем базаре Катара в Сук-Вакифе массово продаются футболки с патриотическими надписями поддержки шейха Тамима. В соцсетях проводятся крупномасштабные кампании солидарности. Свою поддержку правительству выражают не только граждане эмирата, но и иностранные рабочие, которых в десять раз больше. Сложно представить себе успешный переворот в такой атмосфере всеобщего единения. Блокада сплотила даже конкурирующие кланы внутри королевского рода.

Примирение с осадком

Несмотря на активные разговоры о возможной интервенции или перевороте, по всей видимости, катарский кризис и дальше будет развиваться относительно мирно. Специфика арабской дипломатической культуры и разветвленные родственные связи со временем неизбежно смягчат позиции сторон. Всем известно, что у арабов принято торговаться, а торг всегда следует начинать с завышенных позиций, постепенно снижая требования и приходя к общему знаменателю.

Ультиматум, выдвинутый Катару, был заведомо обречен на провал. В Эр-Рияде понимали, что Доха откажется выполнять все 13 пунктов, и заранее планировали, что делать дальше. Однако саудиты не ожидали, что Катар способен так быстро заручиться поддержкой Турции и Ирана.

Анкара ждет от союза с Дохой помощи в реализации собственных региональных амбиций, а также вполне осязаемой финансовой благодарности катарцев за поддержку в трудную минуту. Тегеран поддерживает Доху из желания ослабить суннитскую коалицию в рамках большого регионального противостояния с Эр-Риядом.

Обе страны не только активно вступились за Доху и поставляют в Катар продовольствие, но также заявили о возможной военной помощи. Сообщения о присутствии в эмирате Стражей исламской революции остаются неподтвержденными, но вот совместные катаро-турецкие военные учения на базе Тарик-бин-Зияд вполне реальны и уже вызвали широкий резонанс в саудовском блоке. Общая численность армии Катара не превышает 17 тысяч человек, большую часть составляют наемники из других арабских стран, а также Индии и Пакистана, поэтому эмирату жизненно необходима военная поддержка внешних союзников.

После начала блокады Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать собственную слабость. Поэтому саудовская позиция по отношению к Катару наверняка будет смягчаться в самое ближайшее время, а сама Доха в ответ придет на помощь «старшему брату» и согласится на новые условия.

Скорее всего, в перспективе из ультиматума исчезнут самые жесткие требования – например, закрытие «Аль-Джазиры» и турецкой базы или выплата репараций. Останутся более туманные – например, отказ от спонсирования терроризма. В ответ на такое требование Катар может прекратить поддержку ХАМАС и финансирование проектов в Палестине, чем заодно спасет себя от многих нападок израильского лобби в Вашингтоне. За последний год Доха и так существенно сократила вложения в палестинские проекты, предчувствуя, что рано или поздно ей придется это сделать.

Несмотря на сотрудничество с Ираном в разработке нефтегазового месторождения «Южный Парс», вероятность создания полноценного альянса Дохи и Тегерана остается крайне низкой. Масштабы взаимодействия двух стран вряд ли уйдут далеко от нынешнего состояния. Иран и Катар до сих пор не восстановили полноценные дипотношения после казни шиитского шейха Нимр ан-Нимра в Саудовской Аравии и последующего погрома саудовского посольства в Тегеране. Кроме того, в катарском обществе сохраняется крайне негативное отношение к Ирану и четкая позиция, что их страна должна выступать на стороне суннитов.

Многочисленные родственные связи, общая этническая и конфессиональная принадлежность делают примирение практически неизбежным исходом катарского кризиса. Тем не менее даже если полное примирение в конце концов будет достигнуто, этот конфликт все равно необратимо изменит формат взаимодействия в регионе и существенно понизит уровень доверия между странами Залива.

Катару и другим монархиям Залива придется принять новые правила игры, демонстрировать лояльность Саудовской Аравии и не отклоняться от общего курса суннитской коалиции. Но при этом они начнут держать в уме план «Б» на случай ослабления саудитов, а ослабление это неизбежно из-за стремительно растущих внутренних проблем Эр-Рияда.

Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский


Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров

Тревожный Рамадан

До исламского саммита в Астане – 79 дней, а в Заливе неспокойно!

Тулеген АСКАРОВ

Смена наследника престола в Саудовской Аравии лишь добавила масла в огонь разгоревшегося конфликта между богатейшими арабскими государствами.

ИХ ВОДИЛА МОЛОДОСТЬ В КАТАРСКИЙ ПОХОД?

Напомним читателям, что практически сразу же после саммита «США – Исламский мир», состоявшегося в Эр-Рияде, о разрыве дипломатических отношений с Катаром и его изоляции заявила группа исламских стран во главе с Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Лидеры этих государств обвинили Катар в поддержке радикальных исламистов и Ирана. Президент США Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара рядом арабских стран. Каплей, формально переполнившей чашу их терпения, стала выступление эмира Катара, появившееся на сайте новостного агентства QNA этого государства, в котором выражалась поддержка Ирану и движению ХАМАС. Ведь на саммите от имени всех его гостей саудовцы заклеймили Тегеран за его враждебную арабам политику в регионе, пригрозив заодно достойно ответить на этот вызов!

Безрезультатными оказались попытки катарцев оправдаться со ссылкой на результаты расследования сотрудников ФБР, приехавших в Доху, по информации телеканала CNN, и обнаруживших доказательства взлома сайта государственного информационного агентства. Официально об этом было заявлено на уровне министра иностранных дел Катара, по мнению которого разразившийся кризис в отношениях арабских государств основан на дезинформации. Говорилось тогда и о том, что американские следователи обнаружили следы российских хакеров в этом взломе. В ответ в Москве также на уровне МИД заявили, что на государственном уровне Россия к хакерству отношения не имеет и иметь не может. А во время встречи со своим катарским коллегой шеф российской дипломатии Сергей Лавров призвал участников этого конфликта разрешить противоречия за столом переговоров. С аналогичным предложением выступил и казахстанский МИД.

В Вашингтоне же хозяин Белого дома Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара, напомнив заодно, что в Эр-Рияде он как раз и призывал лидеров арабских государств занять жесткую позицию в отношении источников финансирования терроризма. А одним из таких источников как раз и был обозначен Катар. С соответствующим заявлением выступил и Госдепартамент США. Тем временем список террористических группировок, в финансировании которых обвиняли Доху, разрастался с пугающей быстротой – в него включили «Братьев-мусульман», ИГИЛ, «Аль-Каиду», сирийские группы боевиков и другие. Внесла свою лепту в обвинительный хор даже британская деловая газета Financial Times, по данным которой внушительная сумма в $1 млрд, выплаченная Катаром за освобождение из плена в Ираке членов королевской семьи, захваченных там на соколиной охоте, досталась непосредственно шиитской военизированной группировке «Катаиб Хизбаллах», представителям сил безопасности Ирана и даже сирийским террористам из бывшей организации «Джебхат ан-Нусра», связанной с «Аль-Каидой». О том, что и ряд других арабских государств, прежде всего Саудовская Аравия, также был давно замечен в поддержке исламистов, как-то забылось в пылу страстей с разрывом дипломатических отношений и введением экономической блокады против Катара.

Нельзя не сказать и о том, с чего, точнее, с кого, начался этот материал – с наследников арабских монархий. Саудовский король на днях назначил наследным принцем своего 31-летнего сына. Нынешний эмир Катара старше всего на пять лет этого влиятельного наследника, контролирующего в Саудовской Аравии ее оборону, борьбу с терроризмом, а также нефтяную и экономическую сферы. Понятно, что эти два молодых правителя и являются главными фигурами в нынешнем противостоянии, внося в него присущую их возрасту агрессию. По данным западных СМИ, есть здесь еще и третья ключевая фигура, правда, возрастом постарше, – 56-летнего наследного принца Абу-Даби, заместителя верховного главнокомандующего вооруженными силами ОАЭ, верного союзника саудовского наследника.

ВОСТОК – ДЕЛО ТОНКОЕ

Как бы то ни было, уже почти три недели катарцы живут в условиях политической, экономической и транспортной изоляции со стороны своих влиятельных арабских соседей по региону. Им запрещено въезжать в бойкотирующие страны, которые не принимают катарские самолеты и морские суда, а заодно прекратили поставлять продукты питания в Катар. Руку помощи протянула ему Турция, откуда пошло продовольствие в местные супермаркеты, подключились Иран и Оман.

Включили, как говорится, «заднюю» и в Вашингтоне – госсекретарь США Рекс Тиллерсон призвал участников бойкота ослабить блокаду против Катара. Заодно в Госдепе высказали озабоченность тем, что бойкотирующие страны так и не представили публично детальные доказательства своих обвинений в адрес Дохи, из-за чего появляются сомнения в истинных причинах изоляции Катара. Министр иностранных дел Саудовской Аравии на личной встрече с г-ном Тиллерсоном заверил в готовности его страны предоставить в любой момент необходимое продовольствие и медицинскую помощь катарцам. Неделю спустя после начала блокады арабские государства Залива смягчили условия воздушной блокады, разрешив авиакомпаниям третьих стран летать через их территорию в Доху.

В общем, ситуация не из приятных. К тому же конфликт между ближайшими соседями, исповедующими одно течение в исламе, имеющими общий язык и культуру, пришелся на священный месяц Рамадан. Даже из светского Казахстана, географически далекого от Катара, это противостояние видится именно под таким углом. Кстати, и в самом Катаре наших соотечественников немало – по данным казахстанского посольства в Дохе, на консульском учете там состоят порядка 200 тысяч соотечественников!

Обсуждается активно эта тема казахстанцами в соцсетях, причем со знанием особенностей экономической жизни стран региона. К примеру, известный финансист Айдан Карибжанов напомнил, что от поставок катарского газа зависят ОАЭ, при этом последнее государство само и является главным акционером месторождения в бойкотируемой им стране! «На этом газе базируется инфраструктура Эмиратов, производство электроэнергии, как следствие, насосы аквапарков, искусственный снег лыжной трассы, кондиционирование торговых центров, отелей и жилых помещений, – констатирует блогер. – Сами эмиратовцы давно говорили о необходимости нарастить добычу собственного газа, но особо не спешили. Все-таки их главная специализация была на нефти. Жить на катарском газе было привычнее». Он же напомнил, что государственная корпорация «Qatar Petroleum» вопреки блокаде ее страны, трактуемой как форс-мажор и освобождающей от договорных обязательств, продолжает поставки газа в ОАЭ.

К Катару, как, впрочем, и к другим арабским государствам Залива, в Казахстане относятся с понятной симпатией. Ведь предыдущий эмир этого государства стал первым лидером арабского мира, совершившим визит в нашу страну. Произошло это почти 20 лет тому назад – весной 1999 года. Тогда высокий гость привез щедрый дар в виде гранта на $6,8 млн для строительства Исламского культурного центра «Нур-Астана» – белоснежной красивой мечети, украшающей левобережье столицы.

А в апреле этого года министр иностранных дел Казахстана Кайрат Абдрахманов был принят в Дохе нынешним молодым эмиром Катара. Последнему министр передал личное приглашение главы нашего государства принять участие в первом саммите Организации исламского сотрудничества по науке и технологиям, который пройдет в Астане 10-11 сентября и совпадет с закрытием выставки ЭКСПО-2017.

Понятно, что Казахстан весьма заинтересован в разрешении нынешнего конфликта между вовлеченными в него влиятельными арабскими и другими мусульманскими государствами до начала саммита. Так что в принципе, с учетом уже накопленного опыта Астанинского процесса по урегулированию в Сирии, можно предложить нашу столицу как площадку для переговоров и по этому конфликту, благо вполне естественный повод для приезда в Астану у высоких гостей будет в течение всего лета благодаря ЭКСПО-2017.

Конечно, в первую очередь хотелось бы видеть в гостях упомянутых выше молодых правителей Катара и Саудовской Аравии, которым предстоит вершить судьбы не только своих стран и своего региона, но и определять основные направления мировой энергетической политики и безопасности. Ничего не поделаешь – мир меняется, уходят в прошлое прежние поколения королей, шейхов и эмиров, а молодым жителям богатых арабских стран становится тесновато жить в устоявшихся веками канонах, как и их сверстникам повсюду. И почему-то верится, что восточная мудрость возобладает в решении нынешней арабской проблемы, – может, оттого, что священный месяц Рамадан близится к концу, предвещая благословенный праздник Ораза Айт (Ид уль-Фитр)!

Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров


Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая

Почти король. Как молодой наследник изменит Саудовскую Аравию

Марианна Беленькая

Взгляды бен Салмана во многом напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Именно он стоял за решением начать войну в Йемене, он же отвечает за обострение отношений с Ираном и кризис вокруг Катара. Бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс избавиться на Ближнем Востоке от влияния Ирана и других соперников

Амбициозный и импульсивный – так можно коротко описать нового наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана Аль Сауда, которому в августе исполнится 32 года. Молодой лидер для страны, две трети населения которой моложе тридцати. Для Саудовской Аравии, где власть находится в руках правителей, чей средний возраст 70–80 лет, назначение Мухаммеда бен Салмана – революционный шаг. Впрочем, не неожиданный. Вопрос был лишь в том, когда король Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд официально назначит своего любимого сына преемником.

За два года в качестве заместителя наследника принц фактически сосредоточил все рычаги власти в своих руках. Его также быстро заметили на международной арене – в декабре 2015 года журнал Forbes включил молодого принца в рейтинг ста самых влиятельных мыслителей мира в категории «лидеры» вместе с канцлером Германии Ангелой Меркель и президентом России Владимиром Путиным.

Бен Салман поставил себе цель вернуть Саудовской Аравии роль регионального лидера, вывести страну из спячки. Для него не составляет труда начать войну, которая стоит миллиарды, бросить вызов соседям и одновременно объявить один из самых дерзких планов по восстановлению экономики королевства. Очень быстро Мухаммед бен Салман из малоизвестного широкой публике принца превратился в кумира саудовской молодежи и выстроил диалог со многими влиятельными силами на международной арене, хотя для этого пришлось бросить вызов Вашингтону.

В нарушение всех протоколов бен Салман указал президенту США Бараку Обаме на ошибки и провалы американской политики на Ближнем Востоке. Зато он нашел полное взаимопонимание с новым президентом США – Дональдом Трампом. Результатом стали многомиллиардные контракты между двумя странами. По сути, принц сделал инвестиции в свое будущее, ведь с учетом возраста и состояния здоровья его отца Мухаммед бен Салман может стать самым молодым королем Саудовской Аравии. Как уже стал самым молодым наследником престола с 1933 года и самым молодым министром обороны в истории королевства. Пост главы оборонного ведомства принц за собой сохранил, а вместе с титулом наследника получил и пост первого вице-премьера.

Карьерный взлет и дворцовые интриги

Принц Мухаммед с 2009 года сопровождает отца на всех этапах его политической карьеры. Начал он с должности советника губернатора Эр-Рияда, затем стал личным советником наследного принца и министра обороны, главой Суда наследного принца (совещательного органа при наследнике престола) и государственным министром.

Но этого опыта не хватило для того, чтобы стать первым наследником сразу же после восхождения его отца на трон. Не закрепившись во власти, новый король не мог пойти на столь революционный шаг – нужно было подготовить сына и создать для него необходимые условия, расчистить территорию от старшего поколения. С 2006 года решения короля недостаточно для назначения наследника, его должен одобрить Совет присяги, состоящий из сыновей первого короля Саудовской Аравии Абдул-Азиза Аль Сауда и, в случае их смерти, старших наследников. А интриг и междоусобиц в королевской семье хватает. Даже сейчас принц Мухаммед получил не абсолютное число голосов – 31 из 34.

Поэтому после прихода к власти король Салман решил продвигать своего сына постепенно. В январе 2015 года он назначил сына министром обороны, в апреле – заместителем наследного принца. А самим наследником тогда стал племянник короля 56-летний Мухаммед бен Наиф Аль Сауд – один из самых влиятельных людей в королевстве. «Царь контртерроризма» – так называли его западные СМИ. Придя в Министерство внутренних дел в 1999 году на должность помощника своего отца, он на протяжении почти 13 лет отвечал за реализацию программ по борьбе с терроризмом и мятежниками. Все это время бен Наиф поддерживал тесные связи с американской администрацией (примерно до окончания первого срока Обамы) и пользовался уважением в европейских столицах.

На фоне бен Наифа сын короля выглядел неопытным мальчишкой. Его еще нужно было подготовить к ответственному посту. Для консервативной верхушки Саудовской Аравии и без того было потрясением, что впервые в истории королевства наследниками короля стали не сыновья основателя государства, а его внуки. Началась смена поколений во власти. Сейчас король сделал еще один шаг в этом направлении, тем более за два года молодой Мухаммед бен Салман фактически отодвинул своего старшего кузена бен Наифа на второй план.

Аравия прежде всего

Младший принц с самого начала не скрывал амбиций и окружил себя иностранными пиарщиками и имиджмейкерами, удачно играл на желании населения видеть Саудовскую Аравию сильным игроком в регионе. Кстати, его взгляды напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Да и основная проблема очень напоминает проблему Трампа – безработица. Ее уровень в стране достигает 12%, большинство безработных составляет молодежь.

Цель принца – снизить число безработных до 7%. Это один из пунктов разработанной им программы «Видение-2030» (Vision-2030), основная задача которой – положить конец нефтяной зависимости страны через диверсификацию экономики. В планах десятки проектов развития в разных секторах экономики, локализация производства, приватизация госкомпаний и создание суверенного фонда на сумму $2 трлн.

Примечательно, что именно на эту сумму, по данным CNNmoney, саудовские власти собираются провести IPO Aramco – одной из крупнейших в мире нефтяных компаний. Независимые аналитики говорят о сумме $1,4 трлн. Первичное размещение акций (5%) намечено на 2018 год. Выручка Саудовской Аравии может составить, по разным прогнозам, от $70 до $100 млрд. Дефицит бюджета Саудовской Аравии в 2016 году – $87 млрд, на этот год в бюджете заложен дефицит около $52,8 млрд. Однако, как подчеркивают аналитики, для этого Эр-Рияду нужны стабильные цены на нефть около $55 за баррель. В день назначения принца Мухаммеда бен Салмана главным наследником нефть торговалась у уровня $44–46.

Учитывая ситуацию, многие эксперты прогнозируют довольно агрессивную линию поведения наследника. Для поддержки стабильно высоких цен на нефть можно пойти на что угодно – развязать небольшую войну в регионе, надавить на соседей, которые превышают согласованный ОПЕК уровень добычи или просто претендуют на лидерство на Ближнем Востоке. А молодой принц не терпит конкуренции.

Благословение Трампа и печаль Тегерана

Именно молодой Мухаммед бен Салман стоял за решением Саудовской Аравии начать войну в Йемене против мятежников-хуситов. Он же ответственен за обострение саудовско-иранских отношений и последний кризис вокруг Катара. С приходом к власти Трампа бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс наконец-то избавиться от иранского влияния на Ближнем Востоке, а заодно и от других соперников. Первым стал Катар, которым также управляет молодой и амбициозный эмир. Шейх Тамим бен Хамад Аль Тани всего на пять лет старше принца Мухаммеда.

Также благодаря Трампу второе дыхание появилось и у инициативы принца создать исламскую коалицию по борьбе с терроризмом. О ее формировании было сказано еще в декабре 2015 года. Тогда коалиция так толком и не заработала, зато бен Салман открыто продемонстрировал, что готов покуситься на поле деятельности своего кузена, тогдашнего наследника бен Наифа. Бен Наиф постепенно отходил в тень, подолгу отсутствовал в стране.

Можно сказать, что Трамп благословил молодого принца. Король Салман может быть спокоен – миллиардные контракты с США, а также совместные договоренности по борьбе с терроризмом и общие взгляды руководства двух стран на амбиции Ирана обеспечат безопасное будущее наследника.

Иран назначение принца Мухаммеда расстроило. В Тегеране назвали произошедшее мягким переворотом, зато израильская газета «Гаарец» – «хорошей новостью для Израиля и США». «Твердая антииранская позиция делает его важным партнером, и не только в борьбе с Ираном. Бен Салман согласен с США, что необходимо положить конец российскому влиянию в регионе, свергнуть режим президента Башара Асада в Сирии и твердо противостоять "Исламскому государству" (запрещено в РФ) и другим радикальным организациям, от "Братьев-мусульман" до "Хезболлы"», – пишет газета, подчеркивая, что, по неофициальной информации, принц несколько раз встречался с израильскими высокопоставленными политиками.

Существование альянса между США, Израилем и Саудовской Аравией давно не секрет. Недавнее ближневосточное турне президента Трампа, когда он из Эр-Рияда прилетел в Тель-Авив, лишь подтвердило это.

Мир ради нефти

В отношениях с Россией у молодого наследника не все так просто. Москва, в отличие от Вашингтона, не может похвастаться миллиардными сделками с саудовцами. Товарооборот между двумя странами в 2016 году составил примерно $491,6 млн (в 2015-м этот показатель почти достиг миллиарда долларов США). Обе страны придерживаются диаметрально противоположных взглядов по ситуации вокруг Сирии и Ирана. И безусловно, Москва не захочет оставить с таким трудом завоеванные позиции на Ближнем Востоке и выйти из игры.

Но есть и то, что сближает Россию и Саудовскую Аравию, – это попытка избавиться от нефтяной зависимости, а пока этого не случилось – борьба за высокие цены на нефть. Весомый аргумент для того, чтобы вести диалог. «Самое главное, нам удается выстраивать прочный фундамент в том, что касается стабилизации нефтяного рынка и цен на энергоносители. И это предоставляет нам хорошие возможности для дальнейшего построения стратегического будущего», – заявил бен Салман в ходе встречи с президентом России Владимиром Путиным в Москве буквально месяц назад. Это не первый разговор двух политиков. Эксперты признают, что в 2016 году Путин сыграл ключевую роль в достижении соглашения между странами – членами ОПЕК о снижении добычи нефти, урегулировав разногласия между Ираном и Саудовской Аравией.

Призывы Эр-Рияда к Вашингтону усилить влияние на Ближнем Востоке отнюдь не мешают принцу Мухаммеду выстраивать отношения с российским лидером. И связи двух стран, в том числе и экономические, будут развиваться. Сейчас речь идет о создании совместного фонда инвестиций в российскую энергетику, а также об инвестициях в другие сектора экономики. Это будет влиять и на политические контакты. «Что касается тех точек, по которым у нас разногласия, то здесь существуют четкие механизмы их преодоления», – сказал на встрече с Путиным бен Салман.

Но все же Москве надо помнить, что Саудовская Аравия не самый надежный партнер. Впрочем, на Ближнем Востоке то же самое можно сказать практически о любой стране. Знают это и в США. Пока будущий король умудряется находить точки соприкосновения и с Трампом, и с Путиным, и, возможно, многое перенимать у них. Но несомненно, у него есть амбиции превзойти своих «учителей». Скучно с ним не будет – он уже сейчас стал одним из самых амбициозных политиков в регионе.

Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая


Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев

Нефтяные клещи: цена зажата войной и жадностью членов ОПЕК

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей, упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%

Подписание очередного соглашения о продлении еще на 9 месяцев обязательств по сокращению добычи нефти до 32,5 млн баррелей в день (для ОПЕК) и по снижению производства на 558 000 баррелей (для не входящих в картель) так и не привело к росту нефтяных котировок. Реакция рынка оказалась диаметрально противоположной той, что наблюдалась в ноябре 2016-го. Котировки сорта Brent, подраставшие до майского заседания картеля к уровням $54,5, в течение последующих нескольких часов упали на 7%. Трейдеры и аналитики не поверили, что новое соглашение способно сбалансировать нефтяной рынок, что оно будет соблюдаться подписавшими его странами и, само главное, что сократившуюся добычу ОПЕК не восполнят производители сланцевой и обычной нефти из США, а также нефтегазовые компании стран, не участвующих в договоренности.

Инвестбанки и аналитические агентства снизили прогнозы средней стоимости барреля в 2017 году, в США начался отток клиентских средств из ETF-фондов, инвестирующих в нефтегазовый сектор. На стороне «медведей» играют как статистика по запасам США, которые составили рекордные 15,5 млн баррелей, обновив максимумы 2008 года, так и объемы производства в странах ОПЕК, к которым не предъявлялось жестких требований со стороны картеля: Ливия, Нигерия, Ирак.

Так, согласно предварительным данным EIA (подразделение Минэнерго США) импорт из Ирака вырос в мае до 1,14 млн баррелей в день, что является максимальным значением с 2012 года, и компенсирует 55% (по сравнению с 2015 г.) падение импорта из Саудовской Аравии. Нарастила поставки на 800 000 баррелей Ливия, где воюющие за контроль над страной группировки разделились на два основных лагеря, один из которых поддерживается Катаром, а другой получает помощь от Саудовской Аравии. Нигерия, испытывающая проблемы из-за действий боевиков, вдруг тоже неожиданно увеличила добычу на 250 000 баррелей в сутки.

Нефтеперерабатывающие заводы по обеим сторонам Атлантики и так уже были заполнены углеводородным сырьем из США, Северного моря и Африки, а теперь туда еще хлынула высококачественная легкая нефть из Ливии и Нигерии, что не могло не отразиться на ценах.

Заявление Дональда Трампа о выходе США из Парижского соглашения по климату оказало дополнительное давление на котировки нефтяных фьючерсов, оправив Brent к уровням в $48, а WTI на $46, так как развязывает руки американским нефтегазовым компаниям и может спровоцировать дальнейший рост добычи и использования ископаемого топлива.

И лишь новость о том, что Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн, ОАЭ и еще несколько арабских стран объявили о разрыве дипотношений с Катаром, мотивировав это тем, что эмират поддерживает ряд террористических организаций, ненадолго поддержала нефтяные цены, поскольку рынок подумал, что обострение конфликта на Ближнем Востоке подтолкнет котировки нефти вверх. Но поскольку это всего лишь дипломатическое и экономическое давление, на рынке нефти конфликт Катара с соседями отразится лишь косвенно, например, в объемах добываемой нефти в Ливии и Нигерии.

Следует отметить, что рост запасов наблюдался и перед началом действия предыдущего соглашения о сокращении добычи, и вполне возможно, что с 1 июля запасы начнут быстро сокращаться. Не забывает рынок и о том, что у ОПЕК сейчас имеются в наличии резервные мощности на 2,1 млн баррелей в день, которые могут быть задействованы в любой момент либо для компенсации возможного дефицита, либо для очередного демпинга. К тому производители сланцевой нефти в США почти каждую неделю вводят в строй по несколько новых буровых установок, и их общее количество с июня 2016 выросло почти в два раза, хотя до максимумов 2014 года им еще очень далеко.

Но это всего лишь простая арифметика. Дальше начинается математика.

Цена барреля нефти – это функция многих переменных и их производных, среди которых не только объемы и сорта добываемой нефти, количество буровых и мощности перерабатывающих заводов, на что по привычке обращают внимание трейдеры и аналитики, но и распределение показателей экономического роста по регионам планеты и климатические процессы, доступность средств на денежном рынке и инвестиционные потоки, технологии добычи и особенности месторождений, потребительские предпочтения и геополитические процессы.

Причем большинство этих параметров меняются случайным образом, а каждый новый день вносит коррективы и в величину потребления, и в объемы добычи. Таким образом, сводить прогноз цен к величине запасов, количеству буровых и объемах добываемой нефти в отдельных регионах, например в США или Ливии, неправильно, поскольку модель ценообразования на нефтяном рынке описывается системой стохастических дифференциальных уравнений, а значение цены барреля находится в поле направлений интегральных кривых. А это значит, что все соотношения стоимости нефти и объемов производства прошлых лет, в том числе и на сланцевых месторождениях, бесполезны для дальнейшего анализа и, чтобы понять, где же будет располагаться поле значений нефтяных цен после 1 июля, необходимо выделить значимые факторы сегодняшнего дня и исследовать их в комплексе.

Итак, что же мы можем увидеть сейчас? По данным Всемирного Банка, рост мировой экономики составит в этом году 2,7%, при этом развивающиеся страны покажут в среднем темпы в 4,1%, а среди развитых стран ускорение роста ожидается в США и Японии, что обеспечит в 2017 году средний рост мирового спроса на нефть на 1,3 млн баррелей в день по сравнению с 2016 годом. Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозирует, что спрос на нефть в 2018 году увеличится на 1,4 млн баррелей в сутки — до 99,3 млн баррелей в день, и этот прирост потребления придется в основном на Китай и Индию.

Правда, весь этот дополнительный спрос может быть удовлетворен производителями нефти, не связанными соглашением ОПЕК, что сводит на нет все усилия по ограничению добычи картелем. И об этом как раз предупреждает МЭА в своем недавнем докладе, и именно это очень сильно давит на котировки. Но у этих соображений есть и слабая сторона, и, судя по тому, что производители нефти начали резко сокращать количество фьючерсных позиций на продажу нефти, а спекулянты, напротив, слепо следуют текущему тренду, восстанавливая объемы коротких позиций вблизи годовых максимумов, у нефтяников есть свои соображения о будущем рынка.

Дело в том, что инвестиции в разведку и разработку новых месторождений упали в прошлом году до самого низкого уровня с конца 1940-х годов, а прогнозируемая добыча в США очень чувствительна к стоимости барреля. Рентабельность сланцевых проектов в пермском бассейне в Техасе находится в диапазоне от $40 до $45, в то время как в девонской части Баккеновской формации (север США) себестоимость многих проектов остается в районе $50 за баррель.

По прогнозам EIA, рост сланцевой добычи может при благоприятных условиях продлится в течение пяти лет, а после 2023 года наступит стабилизация на достигнутых к этому моменту уровнях. Но что заметно уже сейчас, так это то, что акции сланцевых компаний снижаются вмести с ценами на нефть, а индекс BI North America Independent E&Ps, отслеживающий группу из 56 сланцевых производителей упал на 21%, притом что индекс широкого рынка S&P500 вырос с начала 2017 года на 9%.

А что касается крупнейших производителей традиционной нефти, то, согласно исследованию BMI Research (принадлежащей Fitch), чтобы денежный поток оставался нейтральным, нефтяным компаниям необходим уровень в $55, а при более низких ценах им придется продолжать продавать непрофильные активы и сокращать капитальные вложения. Это может привести к дефициту предложения углеводородов к 2020 году, если спад инвестиций продолжится теми же темпами, что и в 2016 году, и даже если цены на нефть стабилизируется сейчас на уровне $50 за баррель.

Кроме того, и у стран ОПЕК, и у независимых производителей есть свои меркантильные интересы, доходы от продажи нефти снижаются, траты растут, а у Саудовской Аравии еще и IPO Saudi Aramco намечено на 2018 год, и при этом сохраняется определенный контроль над ситуацией и в Ливии, и в Нигерии, и в регионе Персидского залива.

Вывод из всего этого следующий. Мы наблюдаем естественную волатильность нефтяных цен, при этом механизм ценообразования обладает системой обратных связей и снижение котировок сейчас скажется в ближайшем будущем их восстановлением в районе $50, но рост нефтяных цен, скорее всего, будет ограничен уровнем $55 на горизонте ближайших месяцев.

Саудовская Аравия. Ирак. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210459 Александр Лосев


Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков

Нефтегазовые выгоды России от конфликта Саудовской Аравии и Катара

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

Обострение ситуации в странах Персидского залива неизбежно вызовет сокращение поставок энергоресурсов на мировые рынки и рост цен. Россия окажется в числе выигравших

У востоковедов есть старая шутка: даже перед концом света последней новостью будет сообщение о том, что на Ближнем Востоке вновь неспокойно. Регион характеризуется непрекращающимися конфликтами, и в понедельник мы стали свидетелями очередного. Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн и ОАЭ обвинили Катар в финансировании террористических группировок, вмешательстве во внутренние дела других государств и разорвали с эмиратом дипломатические отношения, введя ряд дополнительных мер типа прекращения транспортного сообщения и закрытия офисов катарского телеканала Al Jazeera. Позже к антикатарской коалиции присоединились власти восточной части Ливии, Йемена, Мальдивы и Маврикий.

Для мировой экономики и политики события в этом регионе важны прежде всего из-за наличия на территории ближневосточных государств крупных запасов нефти и газа. Суммарные запасы нефти стран, участвующих в нынешнем конфликте (включая Иран, непосредственно замешанный в происходящих событиях), составляют примерно 35,3% от общемировых, газа — 40,9%.

Основные причины нынешнего конфликта Саудовской Аравии и Катара лежат в политической плоскости: Доха и Эр-Рияд конкурируют за лидерство на Ближнем Востоке и Севере Африки. Однако конфликт может затронуть и мировые рынки энергоресурсов.

Сценарий эскалации конфликта Саудовской Аравии и Катара наименее вероятен, все-таки США, имеющие военные базы на территории обоих государств, стремятся урегулировать спорную ситуацию. Однако, в последнее время мы видим столько «черных лебедей», что ни один из вариантов развития событий нельзя исключать. С точки зрения экономических интересов для России была бы крайне выгодна дестабилизация как в Саудовской Аравии, так и в Катаре. С первыми Россия конкурирует на рынке нефти, со вторыми — на рынке газа.

По данным секретариата ОПЕК КСА в среднем экспортирует примерно 7,2 млн баррелей в сутки, из которых 0,9 млн идут на европейский рынок, а 4,6 млн — на рынки АТР. В случае усугубления конфликта Катара и саудовского королевства, Доха, вероятно, попыталась бы выполнить свой план дестабилизации шиитских районов Саудовской Аравии (восточные провинции королевства, там сосредоточены основные запасы нефти), что повлияло бы на объемы добычи и экспорта саудовской нефти.

Естественно, это привело бы к прекращению действия соглашения ОПЕК+, а значит, российские компании получили бы возможность добывать по максимуму, чтобы занять долю саудитов на рынке нефти. Одновременно с сокращением предложения сырья выросла бы и цена нефть, что также выгодно России.

Катар не является крупным производителем нефти, но он сохраняет мировое лидерство по экспорту СПГ. В 2016 году эмират экспортировал 79,6 млн тонн СПГ, из которых 52,7 млн ушло в Азию, а 17,9 — в Европу. Соответственно, сокращение экспорта позволило бы «Газпрому», во-первых, нарастить поставки газа в Европу. Во-вторых, европейские страны заняли бы более благоприятную позицию по отношению к российским газопроводным проектам.

В частности, Польша, намеревающаяся сократить закупки газа из России за счет контрактов с Катаром, активно торпедирует проект «Северный поток-2» и сорвала загрузку газопровода OPAL (ответвление от «Северного потока) на 100% мощности. При дефиците газа Брюссель, Москва и Варшава быстрее нашли бы компромисс.

Напряженность между Саудовской Аравией и Катаром заставляет США ранжировать своих союзников в регионе. Прошедший визит Трампа в Саудовскую Аравию показывает, что пока американская благосклонность на стороне Эр-Рияда. Хотя это и не означает, что Вашингтон позволит саудитам осуществить военное нападение на Катар, но ожидать ужесточение позиции США по иранскому вопросу вполне можно.

Трамп и ранее критиковал сделку по ядерной программе Ирана, а теперь может перейти от слов к делу. Возврат американской администрации к антииранской политике усложнит выход Тегерана на европейский рынок газа. Хотя Иран является российским союзником в Сирии, конкуренция на европейском рынке газа принесла бы Москве в разы больше проблем, чем выгоды от нынешнего партнерства.

Негативным для России моментом в сценарии эскалации ближневосточного конфликта является развитие ВИЭ в ответ на рост цен на нефть. Однако в нынешней экономической ситуации для Москвы это было бы меньшим из зол.

Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков


Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 июня 2017 > № 2200028 Марианна Беленькая

Новая ось зла. Почему Катар стал изгоем на Ближнем Востоке

Марианна Беленькая

Если конфликт будет разрастаться, то не только Катару придется решать вопрос, кто его союзники, но и США. Обвинения в адрес Катара, которые звучат в объяснениях о разрыве отношений, не оставляют Вашингтону возможности и дальше держать на катарской территории военную базу. Как можно вести борьбу с ИГ и «Аль-Каидой», базируясь в стране, которую обвиняют в поддержке этих структур?

Саудовская Аравия, Египет, Объединенные Арабские Эмираты и Бахрейн объявили, что разрывают дипломатические отношения с Катаром. Это решение поддержало и временное правительство Ливии, которое базируется на востоке страны и активно сотрудничает с Египтом и ОАЭ. Также было объявлено, что Катар исключают из состава участников аравийской коалиции, ведущей борьбу с мятежниками-хуситами в Йемене.

Один из основных мировых экспортеров сжиженного природного газа рискует оказаться в международной изоляции и даже экономической блокаде. Соседи Катара решили, что ему пришло время расплатиться за слишком вызывающую политику в регионе. Одновременно это сигнал Ирану, с которым Доха поддерживает тесные связи. Напрямую ударить по Ирану арабские страны пока не в состоянии, и здесь многое будет зависеть от того, чью сторону займет Вашингтон.

Маленький Катар давно выбился в региональные лидеры, претендуя не только на экономическое, но и на политическое влияние в регионе. В последние годы Доха не раз бросала вызов традиционному региональному центру силы – Саудовской Аравии – и проводила весьма неординарную политику. Катарцы первые среди стран Персидского залива публично заявили о связях с Израилем и в 1996 году открыли на своей территории израильское торговое представительство (позднее его деятельность была приостановлена). У Катара приграничные конфликты с арабскими соседями, одновременно Доха поддерживает тесные связи с Ираном, вполне мирно деля с иранцами права на крупнейшее месторождение газа в мире Северный купол / Южный Парс. В 2003 году из Саудовской Аравии в Катар перевели основную американскую военную базу в регионе.

Газ, американская база и влиятельный телеканал «Аль-Джазира» позволяют Дохе проводить активную и порой агрессивную политику на Ближнем Востоке. Пожалуй, нет ни одной арабской страны, которая не была готова сделать все возможное, чтобы заставить «Аль-Джазиру» замолчать навсегда. Тем более после той роли, которую телеканал сыграл в ходе «арабской весны», взяв на себя координацию протестов в Египте, Ливии и Сирии. Не избежал нападок телеканала и саудовский режим.

Теперь, в свете антииранской кампании, начатой Саудовской Аравией с благословения нового президента США Дональда Трампа, для Эр-Рияда и Каира пришло время поквитаться с Катаром. К тому же для саудовцев, которые еще недавно сами были для Трампа мишенью для обвинений в поддержке терроризма, весьма кстати перевести стрелки на своего соседа.

В чем обвинили Катар

Катар обвиняют в дестабилизации ситуации в регионе, поддержке террористической и экстремистской деятельности, финансировании группировок, связанных с Ираном, а также в укрывательстве лидеров исламистской ассоциации «Братья-мусульмане» и распространении идеологии «Аль-Каиды» и «Исламского государства» (все три организации запрещены в РФ). Египет выразился еще более конкретно, напрямую связав Катар с терактами на Синае.

Похожие обвинения звучат в адрес Катара не впервые, и даже отзыв послов тех или иных государств из Дохи уже случался раньше. Последний серьезный конфликт произошел в марте 2014 года, когда Саудовская Аравия, ОАЭ и Бахрейн отозвали послов из Катара, заявив, что Доха вмешивается в их внутренние дела. Но угрозы Эр-Рияда начать морскую и сухопутную блокаду Катара так и не были реализованы. В ноябре того же 2014 года все послы вернулись на свои места.

Для молодого катарского эмира Тамима бен Хамада Аль Тани, взошедшего на трон в июне 2013 года, тот кризис стал первым серьезным дипломатическим испытанием. Многие региональные эксперты отметили, что эмира заставили расплачиваться за политику отца, который установил слишком близкие отношения с Ираном. Новому шейху Тамиму удалось наладить диалог с Эр-Риядом, и конфликт вроде бы был исчерпан, но, как оказалось, ненадолго.

В этот раз за блокаду Катара взялись всерьез. Для страны, которая фактически полностью зависит от импорта товаров, в первую очередь продовольствия, закрытие границ представляет серьезную угрозу безопасности. Неслучайно Доха пока достаточно осторожно реагирует на выпады в свой адрес и охотно дает шанс посредникам урегулировать конфликт.

Роль переговорщиков взяли на себя Кувейт и Оман, продемонстрировав, что у монархий Персидского залива нет единой позиции в отношении Катара. И это шанс для Дохи.

На роль посредника претендует и Турция, для которой Катар один из самых близких региональных союзников и партнеров, поэтому Анкара воспринимает случившееся весьма болезненно. Ведь точно такие же обвинения можно предъявить и самой Турции, так как идеология «Братьев-мусульман» и правящей турецкой Партии справедливости и развития практически идентична и египетские «Братья» всегда считали президента Эрдогана своим.

Не остается в стороне и Тегеран. Иранцы не раздумывая предложили Катару продовольственную помощь.

Трамп, хакеры и старые счеты

Объявление о разрыве дипотношений прозвучало спустя всего две недели после того, как на саммитах в Саудовской Аравии арабские страны демонстрировали свое единство в присутствии президента Трампа. Вернее, делали вид, потому что именно в Эр-Рияде прозвучали первые предупреждения в адрес Дохи. И не успел Трамп покинуть Ближний Восток, как вокруг Катара разгорелся хакерский скандал, ставший, по сути, открытым объявлением информационной войны.

На протяжении нескольких месяцев арабские и американские СМИ публиковали материалы, в которых обвиняли Катар в поддержке террористов и призывали новую администрацию США внимательно приглядеться к своему союзнику, чья лояльность вызывает сомнения. Звучали и предложения перевести американскую военную базу из Катара. Однако в Эр-Рияде Трамп встретился с катарским эмиром и подтвердил союзнические отношения между двумя странами. Шейх Тамим также принял участие во всех встречах, в ходе которых США и арабские страны договорились о совместной борьбе с терроризмом, в том числе об учреждении центров по мониторингу финансирования терроризма и пропаганде экстремистской деятельности, а также о создании резервных сил арабских стран для борьбы с ИГ на территории Ирака и Сирии. Казалось бы, идиллия.

Но в Эр-Рияде президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси сделал весьма ясный намек на связи Катара с террористами. «Все, кто оказывает поддержку экстремистам, должны считаться такими же террористами. Террористы – это не только вооруженные боевики, но и те, кто их финансирует и обучает новых сторонников радикальных групп», – сказал он.

Региональные эксперты уверены, что речь шла о связях Катара с «Братьями-мусульманами», чей духовный лидер шейх Юсуф аль-Кардави многие годы живет в Дохе. Катар никогда не скрывал, что поддерживает «Братьев-мусульман» в Египте, и открыто оказывал финансовую помощь бывшему президенту Мухаммеду Мурси, одному из лидеров «Братьев». После того как военные свергли Мурси в июле 2013 года, катарско-египетские отношения вновь стали напряженными, а в сентябре того же года на территории Египта было запрещено вещание телеканала «Аль-Джазира» как подрывающего безопасность в стране.

Другой тревожный для Катара сигнал пришел из Эр-Рияда и касался связей Дохи с палестинским движением ХАМАС. Штаб-квартира движения и его глава Халед Машааль перебрались в Доху из Дамаска после начала «арабской весны». В ходе арабо-исламско-американского саммита в Саудовской Аравии Трамп назвал список террористических организаций, несущих ответственность за насилие в регионе: ХАМАС, ИГ, «Аль-Каида», «Хезболла» и другие аналогичные группировки. Такой же список, за исключением ХАМАС, огласил и саудовский король Салман.

Упомянуть хамасовцев означало бы сделать слишком явный реверанс в сторону Израиля, чего саудовский король не может себе позволить. В то же время в речи монарха, как и во всех коммюнике, принятых в Эр-Рияде, не прозвучали традиционные для арабских и мусульманских саммитов слова о праве палестинского народа и в целом арабов на сопротивление, которое, как правило, ассоциируется с ХАМАС и ливанским движением «Хезболла», активно поддерживаемым Ираном.

Очевидно, что целью встреч в Эр-Рияде было создание антииранской коалиции. Саудовская Аравия стремилась заверить Вашингтон в том, что способна возглавить войну с терроризмом в регионе. Эр-Рияд также был бы не против вернуть себе американскую базу – это сделало бы саудовское лидерство в регионе неоспоримым и помогло поддержать стабильность режима.

Катарский эмир в Эр-Рияде промолчал, фактически дав согласие на создание блока против Тегерана. Но спустя несколько дней, 24 мая, Информационное агентство Катара (QNA) передало сенсационное заявление эмира Тамима, в котором он среди прочего назвал Иран гарантом стабильности в регионе, а ХАМАС законным представителем палестинского народа. Особо было отмечено, что Доха одинаково преуспела в выстраивании отношений как с Ираном, так и с США, а находящаяся в Катаре американская военная база Аль-Удейд не только ограждает катарцев от поползновений со стороны соседей, но и является единственной возможностью для США сохранить военное влияние в регионе. Попутно эмир подчеркнул, что Катар несправедливо подвергся нападкам и обвинениям в связях с террористами.

Буквально через несколько минут после того, как слова эмира разошлись по всем мировым агентствам, QNA заявило, что его сайт и соцсети были взломаны и ничего подобного глава государства не говорил. Но арабские СМИ (в первую очередь те, что спонсирует Саудовская Аравия) и региональные политики на протяжении суток продолжали комментировать слова эмира так, как будто никаких опровержений не было. На официальном уровне Саудовская Аравия, ОАЭ и Египет заблокировали доступ к информационным ресурсам Катара, включая сайт телеканала «Аль-Джазира». А в западных СМИ продолжилось обсуждение, насколько верным союзником США является Катар.

В тот же день, когда разгорелся хакерский скандал, в США на семинаре по вопросам безопасности, организованном Фондом поддержки демократии, состоялась дискуссия, посвященная связям Катара и «Братьев-мусульман». Там бывший министр обороны США Роберт Гейтс заявил, что раньше на Западе не придавали значения связям «Братьев-мусульман» с другими экстремистскими группировками, но после саммита в Эр-Рияде США необходимо отправить к эмиру Катара посланника со списком деятельности, которую Доха должна прекратить, иначе ее отношения с Вашингтоном будут пересмотрены.

Кто стоит за хакерской атакой на катарское агентство, до сих пор неизвестно. Так же как нет доказательств, что это вообще была хакерская атака. Данные расследования, которое, согласно источникам AFP, Катару помогает проводить ФБР, предполагалось опубликовать на этой неделе.

Впрочем, заявление эмира, даже оказавшись официально фейком, было удобно всем – и тем, кто хотел начать информационную войну против Катара, и самой Дохе, которая получила шанс высказаться о нападках в свой адрес и одновременно дать понять Тегерану, что у нее нет намерений вступать в конфронтацию.

Но теперь конфликт перешел в новую фазу. Катару сказали: или ты с нами, или против нас. И никаких отговорок быть не может. Вопрос, что выберет Доха – испугается блокады и поддастся шантажу, или, напротив, случившееся подтолкнет ее к еще более активной политике в регионе. Первая реакция Катара была очень сдержанной.

Неидеальный Ближний Восток

Кризис в Персидском заливе обеспокоил Вашингтон. Фактически раньше самих катарцев разрыв отношений прокомментировал госсекретарь США Рекс Тиллерсон. Он призвал арабов сесть за стол переговоров и разрешить все разногласия. Госсекретарь признал, что раздражение между арабскими странами Персидского залива появилось уже давно и разрыв дипотношений – это способ решить все вопросы и расставить точки над «и».

США конфликт не нужен. Это подрывает идеальную картину Ближнего Востока, нарисованную в ходе визита Трампа, когда арабские страны объединяются в едином порыве против террористов и сами за свои деньги побеждают всех «плохих парней», а потом еще и мирятся с Израилем. Никто не учел, что у 55 стран, чьи представители приехали в Эр-Рияд для встречи с Трампом, слишком разные интересы. Разрыв с Катаром показал, что единства нет даже внутри такой небольшой организации, как Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Что уж говорить обо всех арабских и тем более исламских странах. Ни арабское НАТО, ни арабская военная коалиция на долгосрочной основе невозможны.

Если конфликт будет разрастаться, то не только Катару придется решать вопрос, кто его союзники, но и США. Обвинения в адрес Катара, которые звучат в объяснениях о разрыве отношений, не оставляют Вашингтону возможности и дальше поддерживать связи с Дохой, тем более оставлять на катарской территории военную базу. Как можно вести борьбу с ИГ и «Аль-Каидой», базируясь в стране, которую обвиняют в поддержке этих структур?

Соседи Катара – Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ – за последние годы тоже не избежали обвинений в поддержке этих и других террористических организаций, действующих не только на Большом Ближнем Востоке, но и в США и в Европе. О связях «Аль-Каиды» и Саудовской Аравии написаны тома. До сих пор идут споры, чье детище ИГ (возникшее из иракского подразделения «Аль-Каиды»), а чье «Джебхат ан-Нусра» – еще одно ответвление «Аль-Каиды», воюющее в Сирии. Одни эксперты считают, что ИГ по неофициальным каналам спонсируют саудовские исламские фонды, а «Ан-Нусру» в большей степени катарские; другие утверждают, что все наоборот. Дамаск в равной степени обвинял в поддержке террористов на своей территории Катар, Саудовскую Аравию и Турцию.

Теперь Эр-Рияд и его союзники пытаются все свалить на катарцев. И у них это может получиться, учитывая многомиллиардные контракты, которые подписали в ходе визита Трампа саудовские и американские компании. Эр-Рияд слишком выгодный союзник, чтобы его терять. А вслед за Катаром, как считают некоторые эксперты, придет и очередь Ирана. Но это возможно только при условии, что Трамп однозначно отвернется от Катара, к чему и ведут многие лоббистские силы в Вашингтоне.

Но и у Катара есть ресурсы сопротивляться изоляции. В этом году Катар стал крупнейшим поставщиком сжиженного газа в Египет, зависят от катарского газа ОАЭ и Кувейт. Безусловно, они могут рассчитывать на альтернативные поставки, но вот понравится ли необходимость менять поставщика Японии или Индии, которые являются крупнейшими импортерами катарского СПГ? Пока арабские страны не ввели морскую блокаду Катара, и катарцы заверяют японскую сторону, что никаких проволочек с исполнением контрактов не будет.

Вопрос, решатся ли арабы блокировать выход морского транспорта из Катара в Персидский залив. Это была бы слишком высокая цена для мировой экономики. И для этого нужно действительно создать Катару образ страны из оси зла, наподобие Ирана.

Впрочем, до сих пор, когда дело доходило до бизнеса, арабские страны находили компромиссы с кем угодно, в том числе и с Тегераном. Примером этому служат последние договоренности о ценах на нефть внутри ОПЕК. Но все же конфликт в Персидском заливе дает повод для беспокойства. Война никому не нужна, а значит, это просто шантаж и передел власти в регионе. Наивно надеяться, что если Катар сойдет с политической арены, то это решит все проблемы Ближнего Востока и приведет к победе над терроризмом.

Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 июня 2017 > № 2200028 Марианна Беленькая


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 3 июня 2017 > № 2471724 Халед аль-Фалех

Министр энергетики Саудовской Аравии рассказал ТАСС о выполнении Венских договоренностей, переговорах с "Роснефтью" и экстремальных условиях российского Севера

Министр энергетики Саудовской Аравии Халед аль-Фалех в эксклюзивном интервью ТАСС на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) рассказал о совместных планах с "Роснефтью", сокращении добычи и поездке на русский Север

– Вы только что встретились с президентом Владимиром Путиным. О чем говорили?

– Это была встреча с инвесторами. Президент Путин встречался с главами международных инвестиционных фондов. Мы говорили с президентом о его взглядах на создание возможностей для совместных инвестиций, не только в России, но и по всему миру. Это обсуждалось со всеми участниками встречи, не только со мной. Там присутствовало около 50 международных организаций.

Лично я говорил с ним о российской энергетике. Россия обладает огромными ресурсами нефти и газа. Но еще, как я выяснил в ходе своего визита, Россия обладает и значительными людским и технологическим потенциалом. Российские компании могут успешно справляться крупными проектами, такими как проекты на Ямале, на Сахалине

Кроме того, мы обсудили возможности в нефтесервисном секторе. Россия представляет огромный потенциал для инвесторов как для вложений здесь, внутри страны, так и для инвестиций через российские компании за границу. Например, в Саудовскую Аравию. Нам так же интересно привлечь российские компании инвестировать в королевство, особенно в сервисный сектор.

Мы думаем, что химическая промышленность имеет хорошие перспективы для инвестиций, так как Россия обладает значительными ресурсами для промышленной переработки.

– Может ли Саудовская Аравия рассмотреть инвестиции в нефтесервисную компанию Eurasia Drilling?

– Да. Мы рассматриваем создание фонда с участием PIF (Public Investment Fund, суверенный фонд Саудовской Аравии - Прим. ТАСС) и РФПИ (Российский фонд прямых инвестиций - Прим. ТАСС), который будет специализироваться на компаниях из сферы энергетики. Он будет не только покупать существующие активы, но и создавать возможности для российских компаний для инвестиций в Саудовскую Аравию и другие страны.

– На днях вы также встречались с главой "Роснефти" Игорем Сечиным. Обсуждали ли вы какие то конкретные проекты?

– Мы обсуждали концепции - совместные инвестиции, сотрудничество в торговле. Обсуждали потенциал для совместных инвестиций в России, любые инвестиции, учитывающие использование саудовских технологий. Говорили о возможностях инвестирования на рынках, которые интересны обеим компаниям - и "Роснефти" и Saudi Aramco. Мы считаем, что можем достичь синергитического эффекта для обеих компаний, инвестируя совместно.

Концепции, которые мы обсуждали - это пока не конкретные проекты. Но они последуют, я уверен.

– Я слышала вы обсуждали возможную совместную деятельность в нефтепереработке...

– Это правда. Это более конкретный проект.

– Вы также посетили российский Север в эти дни. Вас впечатлили северные проекты?

– В России, конечно, самые экстремальные условия, особенно в зоне Арктики...

– Даже здесь, в Санкт-Петербурге...

– Абсолютно. Даже здесь, несмотря на лето, мы замерзаем на улице (смеется). У нас в Саудовской Аравии другая крайность - бескрайняя пустыня, на сотни километров нет человеческих жилищ, нет дождей, нет воды...

– Но я мечтаю попасть в Саудовскую Аравию!

– Я приглашу вас обязательно. Температуры там выше 50 градусов. Ты думаешь, что это очень тяжело, но когда ты попадаешь в Арктику, где даже летом температура в районе минус 10 градусов, как на этой неделе. И чтобы доставить туда людей и материалы нужны атомные ледоходы, то это все кажется еще более суровым.

Я был поражен российской изобретательностью, которая позволяет справляться с такими проектами, делать невозможное возможным. Это увеличивает нашу уверенность в российских партнерах – демонстрирует их дальновидность, способность к планированию, способность справляться с крупными проектами несмотря ни на что. Это закладывает основу для изучения новых возможностей в будущем.

– Может ли Саудовская Аравия рассмотреть инвестиции в проект "Арктик СПГ" (строительство завода по производству сжиженного природного газа - Прим. ТАСС)?

– Я думаю, что все возможно. Сейчас, конечно, рано говорить о конкретике. СПГ-бизнес очень сложный, предложения на этом рынке очень много. Однако мы мыслим не на года, а на десятилетия. Я думаю, нам надо взглянуть на перспективы в долгосрочном периоде, и если проекты будут стоящие, то мы рассмотрим возможность участия в них. Особенно, если они могут быть использованы для поставок СПГ в Саудовскую Аравию. Саудовская Аравия - огромный рынок для газа. У нас наблюдается нехватка газа в западной части страны. Поэтому мы смотрим и на существующие проекты, как Ямал СПГ, но также смотрим и на будущие проекты, которые мы можем осуществлять с российскими компаниями повсюду - в Африке, Средиземноморье.

– Позвольте задать несколько вопросов касательно ОПЕК. Не думаете ли вы, что в ноябре, на очередной встрече, страны ОПЕК и вне картеля, участвующие в соглашении о сокращении добычи, будут вынуждены принять решение о еще большем сокращении?

– Я думаю, надо подождать. Потому что запасы на рынке снижаются каждую неделю. Нужно посмотреть, какими будут запасы нефти в развитых странах. Полагаю, что к концу июня, в июле мы увидим, что сделка оказала огромное влияние.

Но если надо будет сделать нечто большее, мы рассмотрим и это. Как я говорил ранее, мы предпримем все необходимое, включая продление, включая увеличение квот. Наша цель - снизить запасы до средних пятилетних уровней. Будем мониторить ситуацию и основываясь на этом уже принимать решения.

Ничто не исключено из обсуждения. И в то же время ничто конкретно сегодня пока не обсуждается. Мы только что продлили соглашение. Надеюсь, все страны-участницы сохранят приверженность венским договоренностям. И они действительно выполняют их. Мировая экономика продолжит расти, Китай, например, опубликовал статистику, которая демонстрирует очень здоровый рост. Я уверен, что мы увидим быстрое восстановление нефтяного рынка.

Казахский министр энергетики Канат Бозумбаев недавно заявил, что вы согласились обсуждать квоту Казахстана. Это правда?

У Казахстана действительно особая ситуация. Как вы знаете, они запустили очень крупное месторождение Кашаган. Пока Казахстан соглашается урезать добычу, мы будем поддерживать его. Мы не договаривались ни о чем конкретном. Но у нас есть взаимопонимание и Казахстан обязался сделать все возможное, чтобы компенсировать рост добычи с Кашагана.

Как вы оцениваете уровень исполнения договоренностей странами ОПЕК и вне ОПЕК в мае?

В апреле у нас было 102%. Думаю, в мае показатель будет еще лучше. Потому что Россия достигла отметки более чем 100%, сократив на 305 тыс баррелей. Мы, Саудовская Аравия также выполняем план более чем на 100%. От других стран мы ждем того же.

 Юлия Хазагаева

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 3 июня 2017 > № 2471724 Халед аль-Фалех


США. Саудовская Аравия. Ливия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205087 Павел Сорокин

Павел Сорокин: Падение цен на нефть в среднесрочной перспективе маловероятно, спрос будет расти

В Петербурге заканчивает работу Международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал руководитель аналитического центра министерства энергетики Павел Сорокин. С ним беседовал главный редактор Илья Копелевич:

Естественно, первый вопрос о ценах на нефть и конъюнктуре. Сейчас цены в диапазоне 50-56 долларов, насколько это устойчивый уровень? Как измерить риск снижения до 40 долларов, а то и еще ниже?

Павел Сорокин: Действительно, сейчас цены стабилизировались в диапазоне 50-56 долларов, мы все видели, какие события этому предшествовали: страны ОПЕК и не ОПЕК собрались в декабре, приняли решение добровольно ограничить свою добычу с целью не допустить дальнейшей разбалансировки рынка. Но здесь, чтобы понять, что происходит, нужно чуть-чуть вернуться года на три назад и посмотреть, как развивалась ситуация. Рынок нефтяной цикличен. Соответственно, идет цикл, когда люди инвестируют, когда может не хватать добычи по той причине, что спрос растет, а добыча чуть не успевает, или влияют какие-то другие события, но при этом цена возрастает. Это дает компаниям дополнительные средства для инвестирования. Раньше было так, что время запуска проектов — от принятия инвестиционного решения до поступления нефти на рынок — было пять-восемь лет, поэтому цикл был долгий. Но технологии меняются, технологии развиваются. Например, те же «сланцевики» в США, ставшие во многом причиной нефтяного коллапса, который мы сейчас наблюдаем, последние 20 лет очень сильно отрабатывали технологию. Там высокая конкуренция, доступность финансирования, доступный интеллектуальный ресурс в Техасе и вообще в Штатах. Симбиоз этих факторов привел к достаточно большому прорыву. Плюс пять лет с ценой на нефть около 100 долларов дало все необходимые финансовые ресурсы.

Рынок стал эластичным, как учат в учебниках? То есть при повышении спроса предложение растет немедленно.

Павел Сорокин: Абсолютно. Нефтяной рынок — это одна из идеальных иллюстраций именно к учебникам по экономике, потому что здесь есть все условия рынка: большое количество игроков, некий коммодити, который доступен.

И эластичный, потому что быстро откликается на предложение, быстро следует за спросом.

Павел Сорокин: Особенно теперь.

Значит, все изменилось. Если не пять-восемь лет, то сколько теперь будет длиться цикл, когда вводятся новые мощности при повышении цены?

Павел Сорокин: Это все очень быстро меняется, но опять же возьмем пример с 2014 по 2016 годы. «Сланцевики» отреагировали в «минус», то есть начали снижаться где-то через год с небольшим после того, как цены пошли вниз. После того, как цены частично начали восстанавливаться в 2016 году из-за непредвиденных обстоятельств, таких, как пожар в Канаде, проблемы в Ираке, Ливии, Нигерии, время отклика стало шесть-девять месяцев.

Хорошо, уже почти полгода как цены выше 50 долларов, соответственно, то, что мы видим сейчас, уровни добычи сланцевой нефти — это потолок для этих цен?

Павел Сорокин: Технологии улучшаются. Сланцевые производители постоянно увеличивают эффективность своей добычи, унифицируя эффективность операций. Но тут важно понимать — в последние два года мы наблюдали резкое падение спроса на нефтесервисные услуги из-за снижения активности, поэтому падала и цена. У нас было улучшение технологий, рост, удлинение, например, боковых стволов, удлинение горизонтальной части, более эффективный ГРП, росла эффективность бурения, и падали цены на нефтесервис. Из-за этого цена безубыточности очень сильно упала. Сейчас, если мы посмотрим на статистику, рост эффективности замедлился. Последние два-три месяца цены находятся примерно на одном уровне, а стоимость нефтесервиса стала расти. В этом году на различные услуги в Штатах можно ожидать рост цены от 10 до 30%. Это означает, что точка безубыточности, скорее всего, либо стабилизируется на текущем уровне, либо вырастет. То есть вечно такой рост продолжаться в Штатах вряд ли будет.

Исходя из выше сказанного, я делаю вывод, что нынешняя цена имеет достаточные шансы продержаться стабильно, она при данном уровне спроса суммарного обеспечивает баланс спроса и предложения.

Павел Сорокин: При текущей конъюнктуре, возможно, спрос каждый год будет расти на 1,1 — 1,3 млн баррелей в сутки, это тоже достаточно динамичная величина. И также надо не забывать, что последние три года отрасль очень сильно недосчиталась инвестиций из-за этого падения. Эффект виден не сразу, потому что это крупные проекты, темпы падения на традиционных месторождениях будут ускоряться, и где-то через пять лет тот объем нефти, который нам предстоит индустрии возместить, в том числе и за счет роста спроса, и за счет падения традиционных месторождений, будет достаточно большим.

В общем, падение цен на нефть, скорее, маловероятно, подытоживая то, что вы сейчас квалифицированно, научно описали?

Павел Сорокин: Фундаментально в среднесрочной перспективе — да, краткосрочно, конечно, возможны любые колебания, мы видим, какой нервный рынок.

Хорошо, ведь большую роль еще играет, заключат или нет соглашение в ОПЕК, а еще может вернуться на рынок, и, как я слышал, возвращается на рынок Ливия, которая тоже предоставляет серьезный объем, и пока она не участвовала ни в каких этих сделках. Насколько сильны эти факторы в действительности? Что было бы, если бы не было соглашения ОПЕК?

Павел Сорокин: Если бы не было соглашения ОПЕК, то сейчас на рынке было бы дополнительно как минимум 1,8 млн баррелей в сутки, и рынок был бы в большом профиците. То есть, скорее всего...

Была бы ценовая война с бесконечным движением вниз, вплоть до демпинга...

Павел Сорокин: Я бы, наверное, не стал использовать термин «ценовая война», потому что все бы производили, что могут, а дальше уже рынок регулировал. Рано или поздно неэффективные производители, конечно, отвалились бы.

Мы же видели, как саудиты полтора года назад просто понижали и понижали цены.

Павел Сорокин: Все наращивали в тот момент добычу на самом деле. Они не понижали цену, они просто оставляли свою добычу на рынке, а дальше включается естественный рыночный процесс: если у вас предложение продукта больше, чем спрос на него, то самые дорогие, в тот момент «сланцевики», начинают отваливаться, потому что не могут выдержать конкуренции. И этот процесс мы идеально наблюдали. Опять же все прямо по учебнику. Но они улучшили эффективность по ряду причин и теперь находятся не сверху кривой предложения от себестоимости, а где-то в середине ее. Отваливаться сейчас будут другие, скорее всего, глубоководные новые проекты по нефтяным пескам, вот для них нужна будет более высокая цена. И на тот момент, когда спрос вырастет настолько, что сланцевые месторождения и дешевые источники не смогут его удовлетворять, цена уже будет передвигаться выше.

Еще раз все-таки вернемся к простому вопросу: насколько критично для цен на нефть соглашение ОПЕК и его продление?

Павел Сорокин: Соглашение крайне важно для того, чтобы сбалансировать рынок, потому что дает возможность спросу подтянуться и избежать дестабилизации рынка. А за то время, что оно действует с учетом продления, спрос вырастет на 1,3 и 1,4 млн баррелей в сутки. Это дополнительно будет убирать профицит с рынка.

Так можно предположить, что еще в течение года как минимум оно критично, и в случае его распада могут наступить большие броски по ценам?

Павел Сорокин: Да, безусловно, потому что у рынка тогда исчезнет и уверенность в завтрашнем дне, и неизвестно, кто как себя поведет, кто будет какую политику проводить — это раз. И два — американские производители, если цена упадет, не будут прекращать добывать в тот же момент, план — шесть-девять месяцев.

Возвращение Ливии на рынок способно разрушить конструкцию?

Павел Сорокин: Ситуация в Ливии крайней не стабильна.

Это мы знаем, но все-таки там начинается добыча.

Павел Сорокин: Мы уже несколько раз за последние шесть месяцев видели всплески добычи, потом резкое падение ниже октябрьского уровня, поэтому про Ливию сейчас тяжело говорить, тяжело что-то прогнозировать, там просто ситуация непрогнозируемая.

Спасибо. Руководитель аналитического центра Министерства энергетики России Павел Сорокин.

Павел Сорокин: Спасибо.

США. Саудовская Аравия. Ливия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205087 Павел Сорокин


Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 25 мая 2017 > № 2188750 Тулеген Аскаров

VIP-weekend в Эр-Рияде

Вояж казахстанского лидера в Саудовскую Аравию менее чем неделю спустя после представительного международного форума «Пояса и пути» в Пекине стал весьма значимым вкладом в многовекторную внешнеполитическую «корзину» нашей страны.

Тулеген АСКАРОВ

ТРАМП «АРАВИЙСКИЙ» – ЧЕЛОВЕК ДЕЛА

Появление президента нашей страны в Эр-Рияде в минувшее воскресенье имело вескую причину – ведь именно там прошел саммит «США – Исламский мир» с участием американского президента Дональда Трампа и руководителей более 50 арабских и мусульманских государств. Кстати, для хозяина Белого дома этот зарубежный вояж стал первым, как и для истории президентства в США – ведь ранее дебютные визиты совершались его предшественниками в соседние страны Западного полушария или же в Европу. Надо сказать, что со стороны г-на Трампа такой шаг оказался неординарным – ведь первым пунктом для своей поездки по миру он выбрал Саудовскую Аравию – хранительницу главных мусульманских святынь. А это в свою очередь выглядело весьма неожиданно на фоне его антиисламской предвыборной риторики и попыток запретить въезд в Штаты для граждан государств, населенных в основном мусульманами.

Впрочем, в этом визите президента США хватало и других сюрпризов, включая и подчеркнуто семейный состав его делегации, в которую вошли помимо его супруги Мелании еще и дочь Иванка с зятем Джаредом Кушнером. Отметим также принципиально непокрытые головы этих и других американских дам вопреки жестким саудовским канонам, а также не особо удавшийся г-ну Трампу воинственный «танец с саблями» на пару с тамошним 81-летним королем, исполнявшим его весьма бодро, хотя на видео было заметно, как помощник поддерживает ему поднятую правую руку с мечом.

Тем не менее нельзя не согласиться с оценкой визита госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, назвавшим его исторически важным и успешным в развитии стратегического и экономического сотрудничества двух стран. Новое соглашение о поставках американского вооружения из США в Саудовскую Аравию и услугах по его обслуживанию на сумму порядка $110 млрд позволит Эр-Рияду значительно укрепить как свою безопасность, так и в целом региона Персидского залива, и заодно в определенной степени снять нагрузку со стратегического союзника. Ведь в рамках соглашения предусматривается не только модернизация военно-морских и военно-воздушных сил саудовцев, но и их систем противовоздушной и противоракетной обороны за счет поставок ракет «Patriot» и систем «THAAD». Кроме того, вполне в духе времени Саудовская Аравия получит оборудование для повышения уровня кибербезопасности. А общая сумма соглашений, заключенных в ходе визита г-на Трампа в эту страну, по данным главы саудовского МИД Адель аль-Джубейра, достигает $380 млрд – это примерно втрое больше прошлогоднего ВВП Казахстана! Так что, как и следовало ожидать, нынешний американский президент показал себя прежде всего человеком большого бизнеса – ведь новые огромные заказы поддержат американскую экономику, ее фондовый рынок и доллар.

THE RIGHT MEN IN THE RIGHT PLACE

Саммит «США – Исламский мир», безусловно, стал важным событием не только для президента США и принимавших его саудовцев, но и для других его участников, получивших возможность как для первых контактов тет-а-тет с нынешним хозяином Белого дома, так и непосредственного обмена мнения между собой. Ведь многие из руководителей государств, приехавших в Эр-Рияд, включая и г-на Трампа, и саудовского короля, не участвовали в пекинском форуме «Пояса и пути», имевшем иную повестку дня. Казахстан же, активно участвующий в реализации этой китайской инициативы, удачно использовал свою внешнеполитическую многовекторность, получив шанс сверить часы не только с Белым домом, но и с ведущими странами исламского мира, а заодно – и с ключевыми игроками нефтяного рынка.

Первая при г-не Трампе казахстанско-американская встреча на высшем уровне, безусловно, удалась. Как сообщила пресс-служба Казахстана, лидеры двух стран обсудили основные направления двустороннего взаимодействия, включая перспективы углубления связей в торгово-экономической, политической и культурно-гуманитарной сферах, а также обменялись мнениями по ряду вопросов международной повестки дня. Кроме того, казахстанский президент встретился с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном – фото с этой встречи вызвало бурную реакцию в соцсетях, ибо на нем был запечатлен человек, снимавший их на свою сотку и весьма похожий на председателя КНБ Карима Масимова. Из представителей мусульманских государств встречи прошли с руководителями Кувейта, Катара, Бахрейна, ОАЭ, Йемена, Мавритании, Пакистана, а также с Генеральным секретарем Организации исламского сотрудничества. Напомним читателям «ДК», что 10-11 сентября в Астане пройдет первый саммит Организации исламского сотрудничества по науке и технологиям, созываемый по инициативе президента Казахстана. Кроме того, арабским капиталам отводится важная роль в развитии Международного финансового центра «Астана», который создается по модели Дубайского аналога.

Естественно, не обошлось и без контактов с соседями по Центральной Азии, свидетельством чему стало фото смеющихся президентов Казахстана, Узбекистана и Таджикистана, уместившихся втроем на небольшом диванчике. А уж кадр из видео, на котором казахстанский лидер энергично жестикулирует в беседе с азербайджанским визави Ильхамом Алиевым, и вовсе стал хитом соцсетей, ибо их пользователи в шутку предположили, что речь там могла идти о возврате пенсионных активов ЕНПФ из объявившего дефолт Международного банка Азербайджана.

Напомним также читателям «ДК», что саммит в Эр-Рияде прошел накануне встречи Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) в Вене. А как раз на днях, как передали информационные агентства, стало известно о том, что ОПЕК сомневается в достоверности данных о добыче нефти в Казахстане и выполнении нашей страной обязательств соглашения по сокращению ее объемов. Обсуждалась ли и эта тема на высшем уровне в Саудовской Аравии, которая является лидером ОПЕК, не сообщалось. Министр энергетики Канат Бозумбаев подтвердил свое участие в венской встрече, заявив также, что будет там защищать интересы нашей страны в этом деликатном вопросе.

Кстати, сразу же по возвращении в Астану глава нашего государства принял прибывшего туда министра иностранных дел ОАЭ, который отметил успешность саммита, прошедшего в Эр-Рияде. Как выяснилось из официальных сообщений на эту тему, между нашими странами вводится безвизовый режим, что по оценкам казахстанского МИД позволит сэкономить соотечественникам вполне приличную сумму примерно в $10 млн, расходуемую ежегодно на оформлении виз для посещения ОАЭ.

ОДНИМ – НЕФТЯНЫЕ ВЕРШКИ, ДРУГИМ – КОРЕШКИ…

Что ж, остается только порадоваться высочайшей внешнеполитической активности Казахстана и новым успехам нашей дипломатии. Но вот только в очередной раз увидев в теле– и фоторепортажах, как богато живут саудовцы благодаря нефтяным доходам, сохраняя при этом свою национальную самобытность, никак нельзя было не задуматься над тем, почему нашему государству приходится вводить новые налоги и сборы в поисках дополнительных доходов для казны и поступлений в пенсионную систему, даже когда нефтяные цены растут?

Другая примечательная загадка от Саудовской Аравии – давняя стабильность обменного курса ее национальной валюты, привязанной к доллару в режиме так называемого валютного совета (currency board). Почему-то у центрального банка этой страны не возникает необходимости экспериментировать со свободным плаванием курса или таргетировать инфляцию, обернувшимися для казахстанцев резкой девальвацией тенге и падением ВВП на душу населения!

Детям саудовцев гарантировано образование в лучших университетах мира, для чего государством аккумулируются заранее средства на банковских счетах из нефтяных доходов. Уж им ни в коем случае не придется заниматься малоквалифицированным трудом стоянщиков, тележечников или подсобных рабочих, как уготовано многим их казахстанским сверстникам.

Так что успокаиваться и почивать лишь на дипломатических лаврах, радуясь растущему признанию Казахстана за рубежом, нам еще рановато. Ссылки на юность нашей независимости теперь не слишком уместны, ибо она уже перевалила по возрасту за четверть века. В итоге остается лишь не расслабляться и не отставать от быстро меняющегося мира, в котором даже вчерашние лидеры на глазах одного-двух поколений скатываются в аутсайдеры. А поскольку как раз на этой неделе в Казахстане завершается очередной учебный год, то старый добрый лозунг «Учиться, учиться и учиться!» звучит как никогда актуально. И всем нам самое время вновь садиться за парту истории, чтобы продолжить построение современного образованного общества, претендующего на достойное место в «Топ-30» развитых стран мира!

Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 25 мая 2017 > № 2188750 Тулеген Аскаров


Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 24 мая 2017 > № 2184432 Александр Князев

Поездка президента США Дональда Трампа в Саудовскую Аравию может стать началом новой победоносной стратегии на Ближнем Востоке. Об этом Sputnik Казахстан рассказал известный политолог Александр Князев. При этом антииранская риторика саммита "США — Исламский мир", а точнее участие в международной встрече президента Нурсултана Назарбаева, повлиять на отношения Астаны и Тегерана не могут. Повлияют ли поставки американского вооружения Саудовской Аравии на конфликт в Йемене, и зачем президент Назарбаев ездил в Эр-Рияд, читайте в нашем интервью.

− Саммит в Саудовской Аравии очень емко называется "США — Исламский мир". Президент Назарбаев тоже прибыл туда с визитом. Относится ли Казахстан к исламскому миру с точки зрения западных политологов?

С точки зрения западных экспертов, наверное, относится. В мире не так уж много исламских государств. Многие страны, так называемые, таковыми не являются. В обиходе так именуют страны, где большая часть населения по происхождению ассоциируется с исламским вероисповеданием. По этому критерию Казахстан тоже туда относится.

− То есть это традиционное, устоявшееся представление о нашей стране?

— Да, я имею в виду, что исламских стран с точки зрения политической системы, теократических стран, не так много – Пакистан, Афганистан, Иран, Малайзия, Марокко… даже Саудовская Аравия к ним не относится, если строго оценивать политическую систему страны.

− Зачем Нурсултан Назарбаев поехал в Саудовскую Аравию, каково политическое значение поездки?

— Существует Организация Исламского сотрудничества, в которой Казахстан тоже участвует, и в ней участвует большое количество стран со значимой долей, не обязательно даже с большинством, мусульманского населения. Любое такое мероприятие – площадка, где можно встретиться в "несложном" с точки зрения организации формате, пообщаться с руководителями других стран, дать импульсы развитию двусторонних отношений. Либо можно уточнить позиции с какими-то странами. Я думаю, что такие мероприятия имеют значение не как многосторонние форматы, а как предоставление возможности для большого числа двусторонних контактов в коротком временном измерении.

− Один из знаковых итогов поездки Трампа – заключение договоров с Саудовской Аравией о поставках американского вооружения — более чем на 100 миллиардов долларов, в том числе высокоточного оружия, поставки которого были заморожены Обамой в связи с военным конфликтом в Йемене, и опасений применения этого оружия там. Кроме того, известно политическое противостояние Вашингтона с Тегераном. С этой точки зрения поездка Трампа видится значимой и для нас, особенно если вспомнить активное участие Ирана в Астанинском процессе, как бы параллельного женевским встречам по разрешению сирийской проблемы. Можно ли в итоге сказать, что Трамп приехал в Саудовскую Аравию не из-за Саудовской Аравии, а из-за Сирии и Ирана?

— Наверное, так нельзя говорить, поскольку задачи более широки. Но контракт на поставку оружия и преодоление того эмбарго, которое вводил Обама по отношению к Саудовской Аравии подтверждают выводы многих экспертов о том, что политика Трампа будет отличаться от политики Обамы, так как почти всегда политика республиканцев отличалась от политики демократов. Политика демократов на международной арене всегда была более склонной к дипломатическим решениям, без использования серьезных силовых методов. Республиканцы всегда были более жесткими, Трамп, в принципе, это уже продемонстрировал, в том числе и на сирийском направлении, когда последняя встреча в Астане проходила практически на фоне американских ударов по объектам сирийским правительственных сил. Думаю, эта линия подтверждается. Демонстрация более тесных отношений с Саудовской Аравией, естественно, имеет и антииранскую направленность. Вся риторика этих встреч антииранская, и я думаю, что знаковое в этом саммите то, что противостояние арабских монархий, поддерживаемых Израилем, США и европейскими странами против Ирана, будет продолжаться. И, вероятно, конфликт, связанный с Ираном, будет выходить на какой-то новый виток, новое качество.

− Может ли в реальности обостриться ситуация в Йемене из-за оружейных контрактов Саудовской Аравии и США?

— Конечно. Вообще, война в Йемене находится на периферии общественного внимания зачастую, но она имеет большое значение, поскольку географическое расположение Йемена серьезно влияет на коммуникации, связанные с поставками ближневосточной нефти, собственно, в этом один из смыслов этой войны – установление контроля над Йеменом. И это еще одна из площадок противостояния — не такая прямая, как Сирия — с одной стороны Ирана, с другой стороны арабских монархий. И йеменские хуситы, которые там противостоят и войскам бывшего президента, и саудитам, и коалиционным силам, связанных с саудитами, они достаточно успешно действуют на протяжении почти двух лет. Поэтому такое усиление с точки зрения поставок оружия одной из сторон, конечно, будет воздействовать… Здесь есть опасность, что Иран будет вынужден усилить поставки (оружия – ред.) для Йемена, правда, о них сегодня только говорят, но никто не подтвердил, возможно, их не существует… но Йемен может стать одной из площадок такого противостояния.

− Мы, действительно, больше слышим о сирийском конфликте как об "узловой" точке политических интересов разных стран. Не пытается ли Трамп, на ваш взгляд, сместить акцент на йеменский конфликт, так как многие эксперты говорят, что в Сирии США терпят поражение в геополитическом противостоянии. Не пытается ли Трамп перенести его на новое поле битвы?

— Может быть, не перенести, но… Трампу, как и любому президенту, на первом этапе необходимы успехи, поскольку сирийский конфликт носит затяжной характер и дошел до такой стадии, когда никаким способом завершен быть не может, и не может являться демонстрацией яркого успеха американской внешней политики. Йемен может быть выбран в качестве места, где может быть сделана попытка такого успеха достичь и продемонстрировать всему миру, что США во главе с Трампом способны добиваться поставленных задач − этого не смогла сделать администрация Обамы, которая занимала довольно вялую позицию в отношении йеменского конфликта. Это подтвердит определенный имидж США в глазах арабских союзников, всех ближневосточных союзников, это продемонстрирует решимость США Ирану, России, Китаю, утвердит позиции США на Ближнем Востоке и даже шире. Если это получится. Но постановка такой задачи имеет право быть.

− Может ли участие Назарбаева в этом саммите повлиять на отношения Астаны и Тегерана в связи с политической подоплекой трамповского визита, тем более, как Вы упомянули, антииранская риторика преобладает на таких международных встречах?

— Иранская внешняя политика очень прагматична. В ней очень мало места для идеологии, для того, чтобы придавать значение какой-то публичной риторике. Поэтому, я думаю, что если в Астане будут продолжать правильно формировать отношения с Тегераном, то ничего не случится. Иранцы понимают, что многие страны, и Казахстан в частности, должны были в этом участвовать в силу необходимости выстраивать какие-то отношения с США и с арабскими монархиями, саудитами в частности. Если всю ту антииранскую риторику, которая звучала в Эр-Рияде и звучит в Вашингтоне, сделать основой для своих отношений с Тегераном, то это, конечно же, да, повредит. А если это простое участие и те встречи, которые были у президента Казахстана в Эр-Рияде, думаю, какого-то особого отпечатка на двусторонние отношения с Ираном накладывать они не будут. Иранцы к этому относятся, можно подобрать слово — снисходительно.

Казахстан. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 24 мая 2017 > № 2184432 Александр Князев


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 апреля 2017 > № 2159117 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Саудовской Аравии А.Аль-Джубейром, Москва, 26 апреля 2017 года

Дамы и господа,

Мы провели очень содержательные и конструктивные переговоры с Министром иностранных дел Саудовской Аравии А.Аль-Джубейром.

Рассмотрели состояние наших отношений, прежде всего в русле тех договоренностей, которые были достигнуты в рамках контактов на высшем уровне. Позитивно оценили состояние нашего политического диалога, межпарламентских связей, взаимодействие в энергетической сфере, в области мирного атома, реализацию совместных проектов в сельском хозяйстве, а также инвестиционное взаимодействие.

Значительное внимание уделили региональной и международной проблематике, прежде всего в контексте тех проблем, которые сегодня обостряются на Ближнем Востоке и Севере Африки. У нас единая оценка в том, что касается угрозы, которую представляет международный терроризм, в первую очередь т.н. «Исламское государство», напрямую угрожающее безопасности стран региона и, в частности Саудовской Аравии, Российской Федерации.

Констатировали, что у наших стран есть значительные возможности позитивно влиять на усилия международного сообщества по урегулированию различных кризисных ситуаций в регионе, включая сирийский кризис, ситуацию в Йемене и ряд других.

С общих позиций выступаем за скорейшее преодоление застоя в палестино-израильском урегулировании, продвижение урегулирования ситуации на основе двухгосударственного принципа и на других принципах, закрепленных в международном праве, включая Арабскую мирную инициативу, которую 15 лет назад выдвинул покойный король Саудовской Аравии.

Подтвердили важное и возрастающее значение стратегического диалога между Российской Федерацией и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Обменялись мнениями о мероприятиях в рамках этого стратегического диалога, которые планируются в этом году.

Мы выразили признательность нашим саудовским друзьям за неизменное внимание, которое власти Саудовской Аравии уделяют российским паломникам в период начинающегося очень скоро Хаджа.

В целом мы удовлетворены итогами переговоров, которые подтвердили обоюдную готовность к дальнейшему развитию российско-саудовских связей на благо наших народов и в интересах стабильности на Ближнем Востоке и Севере Африки.

Вопрос (адресован обоим министрам): Рассчитывают ли стороны на новые моменты в плодотворном сотрудничестве по Сирии в контексте обмена визитами между официальными лицами России и КСА? Ожидается ли в ближайшее время организация визита Короля Саудовской Аравии Сальмана Бен Абдель Азиза Аль Сауда в Москву?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Я полностью разделяю озвученные А.Аль-Джубейром оценки российско-саудовских отношений, которые за последние годы переживали подъем. Но у нас гораздо более амбициозные планы.

Активизирует свою работу Межправительственная комиссия, сопредседатели которой встречались в декабре 2016 г. в Москве. Они наметили планы по подготовке пленарного заседания осенью этого года. Эти планы включают рассмотрение практических проектов в сфере инвестиций, в том числе в энергетику и сельское хозяйство. Есть планы по сотрудничеству в сфере атомной энергии. Делегация «Росатома» посетила Эр-Рияд в этом месяце. В работе находится 12 проектов межправительственных соглашений, которые, безусловно, продвинут наши связи на качественно новый уровень.

В ходе своего недавнего визита в Эр-Рияд Председатель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации В.И.Матвиенко была принята его Величеством Королем Саудовской Аравии Сальманом Бен Абдель Азизом Аль Саудом, который подтвердил свое желание использовать у него имеющееся приглашение Президента России В.В.Путина посетить нашу страну в удобное для него время.

Как я уже сказал, мы очень ценим внимательное отношение властей Саудовской Аравии к российским паломникам. Сегодня наши партнеры любезно согласились принять дополнительные шаги, чтобы сделать их пребывание и проезд в КСА и обратно в Россию еще более комфортным.

Отмечу и такой фактор наших отношений, как связи по линии российских регионов. Руководители Татарстана, Ингушетии, Чеченской Республики за последние месяцы посетили Саудовскую Аравию и были приняты представителями саудовского руководства.

Я полностью согласен с тем, что мой коллега и друг сказал в отношении сирийского урегулирования. Россия и КСА являются приверженцами решений, которые принимались в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС), в СБ ООН, включая резолюцию 2254.

Вопрос (адресован обоим министрам): КСА не раз заявляла, что Президент Сирии Б.Асад должен уйти политическим или военным путем. Сумели ли вы на переговорах преодолеть разногласия по Сирии в том, что касается роли Б.Асада в будущем страны?

С.В.Лавров: Как мы уже отметили, отвечая на предыдущий вопрос, я не сказал бы, что у нас есть какие-то непреодолимые разногласия по вопросу о сирийском урегулировании. Россия и Саудовская Аравия являются членами МГПС, в т.ч. ее двух целевых подгрупп — по прекращению огня и по гуманитарным вопросам. Отмечу, что эти подгруппы еженедельно встречаются в Женеве и рассматривают соответствующие вопросы. Так же мы являемся соавторами резолюции 2254 Совета Безопасности ООН. Она излагает принципы сирийского урегулирования, включая принцип о том, что только сирийский народ будет определять судьбу своей страны.

Безусловно, вопрос о том, как конкретно этот принцип будет претворяться в жизнь, подлежит обсуждению и согласованию между представителями Правительства САР и всем спектром оппозиции, как того и требует резолюция 2254 Совета Безопасности ООН. Эти переговоры удалось завязать с большим трудом и при поддержке внешних игроков, включая две наши страны. Предстоит очень непростая работа под эгидой ООН. Она требует воздействия внешних игроков на сирийские стороны, с тем, чтобы побудить их к максимально конструктивной работе, поискам общего знаменателя и подходов к судьбе своей страны.

Министр иностранных дел Саудовской Аравии А.Аль-Джубейр подтвердил сегодня поддержку «астанинского процесса» со стороны КСА. Этот процесс позволил достичь соглашения о прекращении огня и сейчас работает над его соблюдением, также он вырабатывает механизмы реагирования на его нарушения. Инициатива запустить процесс на площадке Астаны в значительной, если не в решающей, степени послужила стимулом для возобновления женевских переговоров. Эти два процесса мы хотим развивать в скоординированном режиме.

Вопрос (адресован обоим министрам): Звучат обвинения в адрес вооруженных сил Ирана и движения «Хезболла» в Сирии. Их обвиняют в том, что они выполняют план по изменению демографической ситуации во многих городах САР, кроме того, им ставят в вину геноцид. Обсуждалась возможность вывода иранских войск и боевых подразделений «Хезболлы» с территории САР, но ситуация не изменилась. Как Вы оцениваете роль Ирана и «Хезболлы» в Сирии? Какие меры, по-Вашему, можно предпринять?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Что касается Вашего вопроса о т.н. «этнических чистках», то на самом деле этот процесс является результатом договоренности между Правительством САР и соответствующими оппозиционными группами в том или ином регионе. В нем мы видим возможность избежать большего количества жертв, чем при отсутствии такой договоренности.

В любой военной ситуации сторонам и тем, кто хочет им помочь, нередко приходится принимать решения, которые не являются идеальными с точки зрения сохранения принципов урегулирования. Мы убеждены, что такие меры являются полезными на временной основе для спасения жизни людей. Это доказал опыт освобождения Восточного Алеппо. Методы, которые тогда применялись, помогли спасти много жизней. К сожалению, мы сейчас не видим учета этого опыта в попытке взять в Ираке г.Мосул.

Что касается присутствия в Сирии Ирана и «Хезболлы», то, как Вы знаете, мы не считаем «Хезболлу» террористической организацией. Исходим из того, что и те, и другие находятся в САР по приглашению легитимного правительства. Мы, конечно, знаем, о позиции Саудовской Аравии. Ясно, что наши подходы, мягко говоря, не совпадают. Тем не менее, мы едины в том, что для урегулирования кризиса необходимо участие всех без исключения сирийских сторон и всех без исключения внешних игроков, которые оказывают влияние на эти стороны. Конечно, следует исключить террористические организации, признанные таковыми Советом Безопасности ООН (имею в виду ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусру»). Иран, как Россия и Саудовская Аравия, является членом МГПС, и заявил о своей приверженности резолюции 2254 Совета Безопасности ООН. В рамках «процесса Астаны» Иран наряду с Турцией и Россией является одним из трех гарантов соблюдения режима прекращения огня, что имеет важнейшее значение на нынешнем этапе. В этом смысле это является общей позицией России и Саудовской Аравии.

Вопрос (вопрос обоим министрам): Сейчас у России имеются подозрения, что некоторые стороны процесса урегулирования сирийского конфликта пытаются отойти от резолюции 2254 СБ ООН и свернуть с трека политического урегулирования под предлогом использования правительственными силами химоружия в Хан-Шейхуне. У России на этот счет ясная позиция: необходимо провести прозрачное и детальное расследование. Может ли Саудовская Аравия поддержать эту позицию с учетом того, что есть идущие вразрез с принципом презумпции невиновности заявления о том, что Дамаск следует наказать прежде, чем будут известны итоги расследования?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Я согласен с той частью заявления А.Аль-Джубейра, в которой говорится о поддержке полноценного расследования с целью установления автора преступления до того, как будет определено наказание. Как вы знаете, мы предложили соответствующий проект решения в ОЗХО, который призывал к проведению расследования в строгом соответствии с мандатом действующей при этой Организации миссии по установлению фактов. Этот мандат предусматривает обеспечение широкого географического представительства в составе экспертов, которые работают в рамках данной миссии.

Я уже имел возможность упоминать, что у нас вызывает большой вопрос то обстоятельство, что оба подразделения миссии по установлению фактов возглавляются подданными британской короны. Это расходится с упомянутым мной принципом, заключенном в мандате данной миссии. В прошлом я уже приводил факты, показывающие, что когда речь идет о подозрениях в применении химических веществ в адрес оппозиции, эта миссия тянет с расследованием многие месяцы. Когда же речь идет об обвинениях Правительства САР, они ведут себя гораздо более шустро. Нас пытались обвинить, что, выдвигая проект решения о необходимости объективного, беспристрастного и транспарентного расследования, мы отходим от своей собственной позиции, когда мы голосовали за создание миссии по установлению фактов. Но мы голосовали за механизм, который будет сбалансированным, а не возглавляться двумя британцами (при всем уважении к их профессиональным качествам). Наши западные партнеры, как вы знаете, заблокировали этот проект решения, заявив, что ничего дополнительно делать не надо. Нам доверительно сказали о том, что у наших американских коллег есть неопровержимые данные и чуть ли не поименный список сирийских официальных лиц и военных, принимавших решение о применении химоружия, а также все другие факты, касающиеся инцидента 4 апреля. Естественно, с нами не могут поделиться этими фактами по соображениям секретности, конфиденциальности.

Мы не можем действовать по принципу, который герой А.Шварценеггера обозначил словами «trust me». Мы предпочтем принцип, сформулированный Р.Рейганом, который так же требует доверять, но проверять. В свою очередь, официальные представители Лондона и Парижа заявляют, что опять-таки не нужно больше ничего делать, принимать никаких решений, потому что, оказывается, на месте инцидента уже взяты пробы, они анализируются и скоро будут представлены результаты. Возникает вопрос, почему, если об этом знают в Великобритании и во Франции, другие члены международного сообщества не в курсе. Мы не раз вслух и в приватных контактах задавали вопросы о том, кто брал эти пробы, когда, в каком конкретно районе, как была обеспечена доставка этих проб в соответствующую лабораторию таким образом, чтобы исключить возможность манипулирования с ними, что за лаборатория имеется в виду, сертифицирована ли она ОЗХО и многие другие. Мы адресовали эти вопросы руководителю Технического секретариата ОЗХО, но никакого ответа пока не получили, равно как не получили соответствующих ответов от англичан и французов, которые выступали с утверждениями, что все в порядке и не надо ни о чем беспокоиться.

Еще один аспект, о котором раньше мы не говорили, касается утверждений противников объективного расследования о том, что невозможно направить группу экспертов в район применения химического вещества по соображениям безопасности и это якобы опирается на оценки соответствующего департамента ООН. Мы не поленились проверить эти утверждения – они оказались лживыми. Соответствующий департамент Секретариата ООН изложил нам позицию, которая означает, что не существует препятствий для организации поездок инспекторов в район применения химического вещества в Хан-Шейхуне и на соответствующий аэродром, откуда якобы взлетали самолеты с химическими боеприпасами. Кроме того, сирийское Правительство официально гарантировало безопасность для тех, кто приедет на аэродром для проведения там инспекции.

Что касается Хан-Шейхуна, то кто-то же взял те самые пробы, о которых известно в Лондоне и Париже. То есть в обеих этих столицах знают людей, которые могут посещать Хан-Шейхун. Поэтому и здесь, наверное, можно решить вопрос с безопасностью, тем более, что лидер Высшего комитета по переговорам (ВКП) Р.Хиджаб, хорошо известный нам оппозиционер, сразу же после инцидента 4 апреля публично заявил, что он и вся его структура готовы поддержать независимое расследование с выездом на место.

Как я уже сказал, мы знаем о позиции Саудовской Аравии, о подозрениях и обвинениях, имеющихся в Эр-Рияде в адрес Дамаска, в том, что касается инцидента с применением химических веществ, но то, что сейчас А.Аль-Джубейр подтвердил поддержку объективного расследования, полностью совпадает с нашим подходом.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 апреля 2017 > № 2159117 Сергей Лавров


Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль

Нефтяники-передвижники

Николай Вардуль

Нефтяники выжидают. С одной стороны, они и сами еще не решили, как быть, с другой – держат интригу. И на пороге принятия решения о сокращении добычи следовали противоречивые заявления – рынок в такое решение не верил, отчего эффект только усилился. Возможно, ОПЕК рассчитывает повторить успех.

Возможно, правда, и другое. Характерно заявление казахстанского министра энергетики Каната Бозумбаева: «Мы готовы только увеличивать добычу!». Казахстан, конечно, погоды не делает, но пока добычу полегоньку, но увеличивает.

По сути, все держится на Саудовской Аравии. Именно она несет основную тяжесть сокращения добычи. От ее выбора зависит и будущая судьба ограничительного соглашения. Последний сигнал из нефтяного королевства говорит о его возможном продлении.

Но все равно, какое решение, в конце концов, восторжествует, сказать трудно. С одной стороны, вот он, только что полученный опыт: при снижении цен доходы добытчиков выросли. Другая сторона – рост доходов в прошлом, в самое последнее время его уже нет, а раз так – лови момент!

Казалось бы, выбор очевиден. Зачем нефтяникам самим снижать цены и наращивать добычу, лишаясь будущих доходов? Но червь сомнения в том, а будут ли вообще будущие доходы? На рынке в самых разных прогнозах недостатка нет. Довольно популярен и такой: запущен цикл снижения цен на все виды сырья, включая нефть, их сегодняшний уровень – не более, чем ремиссия. Дальше будет только хуже.

Не убедительно? Как сказать. По сути, цены на нефть в коридоре. С передвижными стенами. Одна – это уровень традиционной добычи, другая – сланцевая добыча. Они двигаются, потому что чем ниже традиционная добыча, тем больше шансов у добычи сланцевой, рост цен открывает дорогу сланцевикам.

Нужно искать баланс. Его, впрочем, надо искать при любом важном решении, нефть – лишь прекрасный пример.

Но и сам баланс подвижен. Пока тенденция в том, что сланцевая добыча дешевеет. Значит, перспектива – за снижением цен. Неслучайно, недавно обновивший свой базовый прогноз Банк России в качестве среднегодовой цены нефти в 2017 г. ставит $50, а в 2018 г. – $40 за баррель. Прогнозам, конечно, веры нет, но тенденция характерна.

На самом деле на цены на нефть влияет не один нарисованный подвижный коридор. Если Дональд Трамп выполнит свое обещание и американские нефтяники возьмутся за пока закрытые месторождения, цены получат еще один мощный толчок. Да и уже начатый подъем ставки ФРС, а в том, что он будет происходить и дальше, сомнений мало, это еще один толчок, снижающий цену нефти.

Так что праздник воспрявших цен может оказаться недолгим.

Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль


США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112741 Александр Ершов

Худой мир на рынке нефти: в чем проблема соглашения ОПЕК?

Александр Ершов

главный редактор по товарным рынкам Thomson Reuters

Нефтеэкспортеры без ума друг от друга: пакт ОПЕК соблюдается, цены подросли вместе с надеждами на ребалансировку рынка. Но праздничные огни догорают, и эйфория от амбициозного соглашения начинает уступать место скучным фактам

Факты таковы, что, строго соблюдая ограничение добычи, участники сделки ОПЕК как-то позабыли про экспорт нефти: этот показатель рос и продолжает расти, в частности у России. Саудовская Аравия сообщила, что сократит поставки нефти в Европу и Северную Америку, но не горит желанием делать это в Азии, где она ведет борьбу за долю рынка с партнерами по ОПЕК Ираном и Ираком, а также с Россией. А между тем именно объем продажи нефти на рынке, а не ее добычи – важнейший фактор ценообразования для трейдеров – людей, которые, собственно, и устанавливают текущие значение Brent. Именно их ОПЕК собиралась убедить, что порядок на рынке восстановлен, не так ли? Пакт заключен на полгода – хватит ли этого времени?

Министр энергетики РФ Александр Новак на недавнем форуме в Сочи сказал журналистам, что обсуждать возможность продления пакта на второе полугодие «преждевременно». Такое же мнение у генсека ОПЕК Мохаммеда Баркиндо – он высказался на конференции IP Institute в Лондоне в конце февраля. Министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих уверен, что полгода абсолютного следования пакту приведут к тому, что запасы нефти опустятся до среднего показателя за последние пять лет, поэтому смысла в продлении соглашения нет.

Но следование производителями глобальному пакту – только половина дела. Сегодня трейдеры внимательно следят за возрождением добычи сланцевой нефти в США, чтобы иметь представление, сколько лишних баррелей попадет на рынок. Число буровых установок в США растет быстрыми темпами, достигнув в феврале максимума за 16 месяцев, и даже при консервативных оценках времени, необходимого для бурения скважин, и задержек прибытия бурильщиков, все эти дополнительные установки помогут США увеличить добычу к середине 2017 года. По прогнозу Управления энергетической информации (EIA), добыча нефти в континентальной части США увеличится примерно на 300 000 баррелей в сутки. Но если рост будет больше, то ОПЕК почти наверняка придется отказаться от заключенного ранее соглашения и начать увеличивать объем собственного производства, чтобы отстоять долю рынка. Ведь ОПЕК и не входящие в картель государства заключили соглашение о совместном сокращении добычи примерно на 1,8 млн баррелей в сутки – компенсировать этот объем, лишив все упражнение рыночного смысла, вполне по силам США и другим странам – Канаде, Бразилии и Казахстану, Ливии, Ирану, Нигерии, по разным причинам, оставшимся вне пакта (а может, и одним США). Значит, пройдет полгода – и снова каждый за себя? Проблема для ОПЕК в том, что если высокий уровень соблюдения нефтяного пакта и поможет снизить запасы, то недостаточный спрос и рост поставок из стран вне ОПЕК может свести эффект на нет. Тем более что большинство факторов, побудивших ОПЕК к действию, пока сохраняют свое влияние.

Резкое падение цен на нефть в середине марта – крупнейшее за год – показало всю шаткость пакта ОПЕК+. Отчасти откат котировок был обусловлен растущим разочарованием части публики и ее неверием в то, что запасы в скором времени начнут сокращаться и рынок стабилизируется.

ОПЕК, а точнее Саудовская Аравия, пытаясь найти золотую середину рынка, которая бы увеличила доходы и в то же время не стимулировала бы сланцевую добычу, поневоле оказывается перед выбором: сосредоточиться на росте цен или защищать свою рыночную долю, понимая, что чем-то придется жертвовать.

И пусть неверие в рост цен отдельных трейдеров – это их личная прозорливость (или малодушие, нужное подчеркнуть), но, когда 14 марта Саудовская Аравия объявила об увеличении добычи нефти в феврале до 10,011 млн баррелей в сутки против 9,748 млн баррелей в январе (хоть и в рамках принятых обязательств), перспективы пакта ОПЕК стали объективно бледнее. А уже на следующий день президент США Дональд Трамп и наследный принц Саудовской Аравии Мохаммад бин Салман договорились продолжить консультации в энергетической сфере для обеспечения глобального роста экономики и ограничения «сбоев поставок и волатильности». Стоит ли ждать нового пакта?

США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112741 Александр Ершов


Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая

Что нужно для примирения Ирана и Саудовской Аравии

Марианна Беленькая

Как только иранцы убедятся, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению ничто не угрожает, они могут уйти оттуда при гарантиях соблюдения интересов Ирана. Разграничение интересов устроит и саудовцев. Иран для них удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться

Руководство Ирана проявляет все больше интереса к тому, чтобы восстановить дипломатические отношения с Саудовской Аравией, и в этом ему готовы помочь многие другие державы, особенно в Персидском заливе. Правда, Эр-Рияд явных шагов навстречу Тегерану пока не делает, но полному бойкоту между двумя странами положен конец. За тем, что происходит между Саудовской Аравией и Ираном, внимательно следят их соседи. Ведь от этого зависит стабильность Ближнего Востока в целом, а в частности – то, как будет развиваться ситуация в Сирии, Ираке, Ливане, Бахрейне и Йемене, где соперничество Эр-Рияда и Тегерана наиболее явно.

Ссора региональных лидеров

Со времен иранской революции и свержения шаха в 1979 году отношения между Ираном и Саудовской Аравией переживают постоянный кризис. Это либо полный разрыв, либо холодная война, где лишь изредка случается совпадение интересов. Две страны делят влияние в исламском мире, выходя за традиционные линии раздела: шииты – сунниты. Их соперничество уже относится не к сфере религии, а скорее к политике и экономике.

В 2003 году, после падения режима Саддама Хусейна в Ираке, на Ближнем Востоке впервые за десятилетия пошатнулся баланс сил. Иран вышел на первые позиции в арабском мире, стал для арабской улицы символом сопротивления США, Израилю и вообще империализму. Саудовская Аравия и ее региональные союзники, напротив, выглядели закостеневшими и погрязшими в коррупции.

Далее, в 2011 году вместе с началом «арабской весны» последовал новый виток противостояния. Эр-Рияд и Иран вступили в открытую конфронтацию, но на территории других стран – особенно явно это проявилось в Сирии. Однако до официального разрыва отношений прошло еще несколько лет – это случилось только в 2016 году.

Поводом стала казнь шиитского проповедника, одного из лидеров саудовской оппозиции Нимра ан-Нимра в начале января 2016 года. Он был приговорен саудовскими властями к смертной казни еще в октябре 2014 года за подстрекательство к массовым протестам. В ответ на казнь разгневанная толпа разгромила дипмиссии Саудовской Аравии в Иране. Участники нападения были наказаны, но арабские страны обвинили Тегеран в разжигании междоусобицы в регионе и разорвали дипотношения с Тегераном. Сначала такое решение принял Эр-Рияд, за ним последовали Бахрейн и Судан, ОАЭ понизили уровень представительства, отозвал своего посла Кувейт. Но, безусловно, дирижировали этим процессом саудовцы.

Обострение и без того непростых отношений между двумя странами началось еще в 2015 году, когда во время хаджа в Саудовской Аравии погибли около восьмисот паломников, в том числе 464 иранца. Тегеран обвинил саудовцев в некомпетентности и потребовал обеспечить безопасность своих людей. В Эр-Рияде сочли, что Иран слишком политизирует проблему. Разрыв дипотношений только усугубил ситуацию. В итоге в 2016 году иранские паломники остались без хаджа. Но год спустя диалог по этой теме возобновился. В конце февраля представители двух стран провели переговоры о перспективах участия иранцев в хадже. Многие региональные эксперты восприняли это как позитивный сигнал для ирано-саудовских отношений.

Этот сигнал не единственный. По словам президента Ирана Хасана Рухани, около десятка стран готовы выступить (или уже выступают) в качестве посредников между Тегераном и Эр-Риядом. Одним из первых о своей посреднической миссии объявил Ирак. Министр иностранных дел Ирака Ибрагим аль-Джаафари сказал, что он уже несколько месяцев передает устные послания саудовским и иранским официальным лицам и продолжит делать все от него зависящее для сближения позиций Эр-Рияда и Тегерана, так как любой кризис в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией влияет на Ирак. Другой вопрос, насколько эффективным может быть посредничество страны, ставшей одним из главных источников противоречий между Тегераном и Эр-Риядом.

За Ираком последовал Кувейт. В конце января глава МИДа этой страны шейх Сабах аль-Халед ас-Сабах передал президенту Рухани послание от своего эмира, в котором говорилось о возможности диалога между Тегераном и его арабскими соседями. Таким образом, Кувейт выполнил миссию по началу переговоров с Ираном – сделать это ему еще в декабре поручил Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Ответом стал первый с 2013 года визит Рухани к арабским соседям (в середине февраля он посетил Оман и Кувейт). Это вряд ли было бы возможно без молчаливого одобрения Саудовской Аравии.

Пауза по-саудовски

Саудовцы дирижируют происходящим в регионе, но официально выдерживают паузу. Если не считать переговоров по хаджу, создается впечатление, что мириться они с иранцами не собираются. «Наши отношения с Ираном напряженные, и это следствие его агрессивной и враждебной политики. Было бы замечательно жить в мире и согласии с Ираном, но для танго нужны двое», – заявил саудовский министр иностранных дел Адель аль-Джубейр в январе, и это одна из самых типичных цитат со стороны Эр-Рияда.

Свидетельством того, что в отношениях двух стран пока ничто кардинально не изменилось, являются и подконтрольные Саудовской Аравии СМИ. Они по-прежнему настороженно относятся к Ирану. Так, первый с 1990 года визит главы МИДа Саудовской Аравии в Багдад трактовался этими медиа однозначно: Эр-Рияд решил положить конец иранской монополии в Ираке и вернуть эту страну в братские объятия арабских стран.

Но возможно, за кулисами речь о компромиссах и линии раздела влияния в Ираке, в том числе и экономического, между Саудовской Аравией и Ираном все же идет. Стабильность в Ираке может помочь ирано-саудовскому сближению, настойчиво продолжают утверждать в Багдаде.

То, что компромиссы в принципе возможны, уже продемонстрировал ливанский пример. В конце октября 2016 года, после двух лет междувластия, в Ливане появился президент. Арабские СМИ утверждают, что этого не случилось бы без согласия между Ираном и Саудовской Аравией, которые поддерживают противоположные ливанские партии.

Но все же нельзя не согласиться с арабскими СМИ, утверждающими, что именно Тегеран в большей степени заинтересован в восстановлении отношений. Газета «Аш-Шарк аль-Аусат» считает, что Ирану в диалоге с Вашингтоном нужна поддержка арабских соседей, в первую очередь Эр-Рияда. Новая американская администрация фактически сразу заявила о намерении отказаться от ядерной сделки, заключенной иранцами в 2015 году, и в целом настроена по отношению к Тегерану достаточно враждебно.

Такая политика может обернуться для президента Ирана Рухани катастрофой. В мае в стране должны состояться выборы президента. Рухани готов баллотироваться на второй срок. Его основным козырем до сих пор была именно ядерная сделка – Совместный всеобъемлющий план действий по иранской атомной программе, о котором договорились Тегеран и шестерка международных посредников. Эти договоренности позволили Ирану начать выход из международной изоляции, открыли перспективы экономического сотрудничества с зарубежными партнерами.

Внутри Ирана соглашение подавалось как триумф иранской дипломатии, и если сейчас США отзовут свою подпись, то дадут шанс противникам Рухани – тем радикальным силам, которые изначально выступали против уступок Западу. Уже сейчас руководитель и духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что благодарен президенту США Дональду Трампу за то, что он «облегчил нашу жизнь и показал истинное лицо Америки».

Российский фактор

«Аш-Шарк аль-Аусат» также утверждает, что к сближению с Эр-Риядом Тегеран подталкивает и Москва. Россия и лично президент Путин сыграли важную роль в подписании соглашения о сокращении добычи нефти между странами – членами ОПЕК и теми, кто не входит в картель. Для этого понадобилось добиться согласия внутри ОПЕК, прежде всего между Саудовской Аравией и Ираном, которые несколько месяцев отказывались приходить к единой позиции.

Для России нормализация отношений между этими странами действительно критична, и не только из-за нефти. Цена согласия между Эр-Риядом и Тегераном – гарантия стабилизации ситуации в Сирии, да и других странах региона (хотя Сирия для Москвы стоит на первом месте). Влияние Саудовской Аравии на часть сирийской вооруженной оппозиции столь же велико, как влияние Ирана на боевиков «Хезболлы». Эр-Рияд спонсирует и политическую оппозицию. Также через Саудовскую Аравию, пусть и негласно и не по официальным каналам, идет часть финансирования для таких террористических группировок, как «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» (запрещены в РФ). И Москва заинтересована, чтобы эти каналы были перекрыты, а финансовые потоки и в целом деятельность террористов при этом не повернулись в сторону России.

Кроме того, российский бизнес привлекают перспективы экономического сотрудничества с Эр-Риядом, но пока саудовцы действуют на этом направлении осторожно. В том числе из-за тесного партнерства Москвы и Тегерана, их общих усилий в Сирии. Саудовская Аравия еще не разобралась, что ей принесет усиление позиций Москвы на Ближнем Востоке, как это отразится на ее традиционном соперничестве с Ираном. В этом контексте саудовцам гораздо ближе новая политика президента США Дональда Трампа – положить конец распространению влияния Ирана на Ближнем Востоке. Это полностью отвечает интересам Эр-Рияда.

Поэтому Москва оказалась в непростой ситуации. Ей очень важно удержать баланс со всеми партнерами в регионе – и Ираном, и Саудовской Аравией, и Турцией (последняя также находится в непростых отношениях с Тегераном, хотя поддерживает с ним тесные экономические связи). При этом Москве важно восстановить отношения и с Вашингтоном. Многие эксперты не исключают, что Россию поставят перед выбором – или США, или Иран. «Представители администрации Трампа говорят мне, что хотят понять, насколько Владимир Путин готов прервать свои отношения с Ираном и сотрудничать с США, чтобы препятствовать агрессии Тегерана в Сирии и на Ближнем Востоке», – написал еще до инаугурации Трампа журналист Bloomberg Элай Лэйк.

Однако трудно представить, что Москва резко разойдется с Тегераном, даже несмотря на то, что у двух стран постоянно возникают трения по тем или иным вопросам, включая Сирию и «Хезболлу». В принципе Россия не хочет ссориться ни с одним из своих опасных друзей на Ближнем Востоке – ни с Турцией, ни с Ираном, ни с Саудовской Аравией.

Что поможет договориться

Многое станет ясно в конце марта, когда в Москву приедет иранский президент Рухани. Возможно, к этому времени прояснится и ближневосточная стратегия Трампа. Будет ли он заинтересован в том, чтобы предсказуемый и уравновешенный президент Ирана, доказавший, что с ним можно иметь дело, остался у власти, или же предпочтет дестабилизацию ситуации в этой стране и регионе.

Если активного американского вмешательства не последует, то Эр-Рияд и Тегеран могут договориться. Монархии Персидского залива ставят Ирану условие – прекратить вмешательство в дела арабских стран. В первую очередь речь идет об использовании «Хезболлы» для силовых операций на территории Ливана и Сирии.

Сделать это непросто. «Хезболла» – одна из самых влиятельных и дееспособных политических сил в Ливане. И эту ситуацию уже не изменить, разве что постоянно заставлять эту партию, как и другие ливанские силы, искать компромиссы, а не конфронтацию. Что касается Сирии, то не следует забывать, что отряды «Хезболлы» одними из первых среди иностранных сил оказали сопротивление «Исламскому государству» и «Джебхат ан-Нусре». Как только Иран убедится, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению и святыням не угрожают ни террористы, ни вооруженная оппозиция, боевики «Хезболлы» могут уйти при гарантиях соблюдения экономических и политических интересов Ирана.

Четкое разграничение интересов может устроить и саудовцев. Иран, безусловно, удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться. Иначе хаос в регионе только усугубится, и этим воспользуется общий враг в лице «Исламского государства». Это никому не нужно. Поэтому сейчас главное, чтобы никто извне не подкармливал политические амбиции – ни Тегерана, ни Эр-Рияда.

Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая


Сирия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 февраля 2017 > № 2083116 Адель аль-Джубейр

«У Асада нет будущего», - глава МИД Саудовской Аравии

Пауль-Антон Крюгер (Paul-Anton Krüger), Sueddeutsche Zeitung, Германия

SZ: Господин министр, год назад по поводу Сирии вы сказали, что президент Башар аль-Асад должен уйти. Или мирно, через отставку, или с применением силы. И то, и другое кажется невероятным с тех пор, как режим отвоевал Алеппо. Повторили бы вы и сегодня свое высказывание?

Адель аль-Джубейр: Он все равно должен уйти. У Асада, после всех преступлений которые были совершены в Сирии, нет будущего. Он в ответе за 600 тысяч погибших, за два миллиона беженцев и за разрушение своей страны. Мы работаем над политическим процессом, который базируется на заявлениях женевских мирных конференций и Резолюции ООН 2254, которые предусматривают политический переход к новой Сирии без Башара аль-Асада. Если этого перехода не будет, то я не могу себе представить, как должна закончиться эта война.

— Россия пытается повысить уровень переговоров в Астане до уровня политических переговоров и изучить возможности, чтобы избежать эту часть политического перехода.

— Международное сообщество очень единодушно в своем отношении к Астане: технические переговоры на техническом уровне о перемирии и доступе для гуманитарной помощи. Политические переговоры будут продолжены на этой неделе в Женеве под руководством Объединенных Наций — на основе женевских заявлений и резолюции ООН.

— Вы говорите, что Асад должен уйти: в начале переходного процесса? Или в его конце, с долгим, по возможности растянутым на годы переходным периодом?

— Сирийская оппозиция считает, что он должен уйти в начале процесса. Российская точка зрения такова, что он должен уйти в конце процесса, в том случае, если он будет избран или не будет баллотироваться. Я считаю, что сирийцы должны придти к единому мнению о том, как будет выглядеть график перехода — никто кроме них не может принять такое решение.

— Год назад вы заявили о поставках зенитных ракет повстанцам, если не будет никакого политического прогресса. Это было необходимо, чтобы Асад не бомбил без разбора районы, подконтрольные оппозиции. Системы зенитных ракет повстанцы так и не получили. Многие разочарованы в вашем правительстве.

— В Сирии есть более тысячи вооруженных групп, я уверен. что некоторые из них недовольны. Но мы не поставляем сирийской оппозиции оружие напрямую. Все, что они получают, они получают через совместный операционный центр государств-единомышленников, в числе которых и США. Этот механизм мы учредили несколько лет назад с нашими партнерами и союзниками и коллективно решаем, какие группы и какое оружие получают, и как оно будет распределяться.

— По поводу битвы за Алеппо и продолжающихся воздушных налетов на Идлиб, а также и на районы повстанцев в окрестностях Алеппо и Дамаска. Как вы считаете, достаточно ли делают эти государства?

— Конечно, нет! Конечно, нет! Мы выступали за то, чтобы делалось больше.

— Но вы не будете на свой риск и страх поставлять оружие?

— Мы не можем этого сделать. Мы — все страны, которые поддерживали оппозицию, несколько лет назад решили, что мы все будем делать совместно и с наибольшей прозрачностью. И мы этого придерживаемся.

— Мы еще не знаем, как будет выглядеть политика по Сирии у США при Дональде Трампе. Но Трамп заявил, что прекратит поддержку сирийской оппозиции. Что это означает для вашей страны?

— Позиция США состоит в том, чтобы разрушить террористическую группировку «Исламское государство» (организация, запрещенная в РФ — прим. перев.). Военные США разрабатывают для президента планы, как достичь этой цели. Я думаю, что эти планы скоро будут готовы. Королевство и другие государства Персидского залива заявили о своей готовности участвовать на стороне США с подразделениями специального назначения. Также и некоторые страны из исламской коалиции против терроризма и экстремизма готовы поставить войска. Мы проведем переговоры с США, чтобы посмотреть, каков план и что необходимо для его реализации. Основополагающая идея состоит в том, чтобы освободить территории от ИГИЛ, но одновременно и гарантировать, что они не попадут в руки «Хезболлы», Ирана или режима.

— Вы говорите об областях, которые контролирует ИГИЛ. Но ведь режим пытается с помощью Ирана захватить области, удерживаемые повстанцами.

— Нам надо будет подумать о том, какую поддержку мы можем оказать оппозиции. Но ключ в усилении давления на режим, чтобы он пошел на политический процесс, потому что это единственное решение. В противном случае у нас в Сирии будет на многие-многие годы партизанская война.

— Остановимся на правительстве США: президент Трамп отошел от решения с двумя государствами в конфликте между палестинцами и Израилем — однако хочет, чтобы умеренные арабские государства помогали в новых мирных переговорах. Вы можете в этом участвовать? Ведь высказывания Трампа противоречат арабской мирной инициативе, которая исходила от вашей страны, и предусматривает решение с двумя государствами.

— Я не так интерпретирую позицию США. Я считаю, что позиция все еще состоит в том, чтобы разрешить этот конфликт решением с двумя государствами, потому что решение с одним государством не будет функционировать. Мы думаем, что при участии международного сообщества в регионе мы сможем прийти в решению, которое удовлетворит обе стороны. Такое решение уже неоднократно было достигаемо. Партии очень близко подошли к линии, но не перешли ее. Мы вели переговоры с правительством Дональда Трампа о том, что, по нашему мнению, было бы лучшим путем для достижения мира между палестинцами и израильтянами.

— Какими, по вашему мнению, могли бы быть минимальные требования для мирного договора?

— Возвращение оккупированных в 1967 году территорий, признаваемый обеими сторонами обмен территориями в малом масштабе, так, чтобы большинство переселенцев осталось на израильской территории, а палестинцы получили бы компенсацию в виде земли такого же размера и такой же ценности. Восточный Иерусалим как палестинская столица, Западный Иерусалим как израильская столица, соглашение по поводу беженцев.

— Новое правительство США пояснило, что оно хочет более жестко обращаться с Ираном, что вам, безусловно, приятно слышать. Президент Хасан Рухани (Hassan Rohani) посетил Кувейт и Оман, до этого министр иностранных дел Кувейта от имени Совета по кооперации государств Персидского залива ездил в Тегеран. Кое-где это посчитали началом сближения. Видите ли Вы для этого шанс?

— Это зависит от иранцев. Они атакуют посольства и убивают дипломатов. Это они организуют террористические ячейки, которые контрабандой привозят взрывчатку и оружие в Бахрейн и Йемен. Это их революционная гвардия оперирует в Ираке, Сирии и Йемене, это они подогревают конфессионализм в регионе. Мы надеемся на то, что Иран изменит свою агрессивную политику, будет вести себя как национальное государство, а не как революционный режим. Настоящее сближение предполагает изменение поведения, а не риторики. А этого мы пока, к сожалению, не видели.

— Ваш самый крупный конфликт с Ираном — это Йемен. Поддерживаемое Саудовской Аравией правительство отвоевало город Мокка от повстанцев хути, военная коалиция, во главе которой стоит ваша страна, объявила Ходейду военной зоной. Вы полностью рассчитываете на военный вариант, потому что вам политическое решение кажется невероятным?

— Ходейда была объявлена военной зоной, потому что хути использовали Ходейду, чтобы контрабандой поставлять в страну оружие. Они требуют выкуп для кораблей, которые хотят пришвартоваться в Ходейде, а после того, как суда разгружены, они разворовывают гуманитарную помощь, чтобы продать ее дальше. Военное давление на хути и бывшего президента Али Абдаллу Салеха (Ali Abdullah Saleh) растет. Экономические давление тоже растет, потому что они разграбили Центральный банк — два миллиарда долларов, а также пенсионный фонд. Теперь там больше нет денег, которые они могли бы украсть. Мы надеемся, что хути в связи с военным и экономическим давлением поймут, что их намерение занять Йемен обречено на провал. И что они наконец решатся на политический путь.

Сирия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 февраля 2017 > № 2083116 Адель аль-Джубейр


США. Саудовская Аравия. Канада. РФ > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 5 февраля 2017 > № 2062686 Юрий Сигов

Нефтяной «конец света» наступит еще очень не скоро

Пока у власти в США будет находиться нынешний президент, нефтедобывающие страны могут не особо волноваться

Юрий СИГОВ, ВАШИНГТОН

С появлением в Белом доме нового хозяина, который еще до победы на выборах прославился целым рядом весьма противоречивых заявлений по самым различным вопросам, в мире по крайней мере на некоторое время воцарили неуверенность и настороженность. Ведь кто его знает, этого господина Трампа, что он на самом деле задумал, а что сможет в реалиях выполнить. И касается это не только важнейших внутренних и внешнепо-литических проблем, но и одного из определяющих вопросов всей мировой экономики - энергетического.

Давно уже ведутся споры о том, что нефть вроде бы вот-вот совсем даже ненефтянным заменят. И что цена на нефть после того, как Д. Трамп начнет на практике осуществлять свои "внутриамериканские инициативы", упадет опять до 20-30 долларов за баррель, тоже предсказывают. А еще есть мнение, будто американские нефтяные компании (зря что ли на пост госсекретаря США назначен бывший большой начальник американского энергетического гиганта Экссон-Мобил) теперь по всему свету будут заключать многомиллиардные сделки, и чуть ли не вся мировая "нефтянка" перейдет тем самым в той или иной форме под контроль Соединенных Штатов.

И все же: есть ли при тех новых американских государственных командиров у нефти и разумных на нее ценах какое-то "светлое будущее"? Ведь кто говорит, что этой самой нефти в мире остается все меньше, и скоро она может вполне вроде как и иссякнуть. А кто уверен, что и Россия, и Казахстан, и Азербайджан с Мексикой и Нигерией (то есть те, кто по-прежнему поерзывая, но все же продолжает сидеть на "нефтяной игле"), нынче попросту пойдут по миру в финансовом плане. Потому что новый президент США вот-вот опять перезапустит новый виток "сланцевой революции" в стране, которая окончательно якобы разорит обычных нефтедобытчиков.

ПОКА НЕФТИ В МИРЕ ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНО. А ЕСЛИ ПОНАДОБИТСЯ БОЛЬШЕ, ТО ДОБЫВАТЬ ЕЕ МОЖНО ЕЩЕ ЛЕТ СТО БЕЗ ВСЯКИХ ОГРАНИЧЕНИЙ

В принципе, разговоры о том, что нефть постепенно в земных недрах заканчивается, идут уже более полувека. Однако каждый раз оказывается, что нефти в мире по-прежнему более чем достаточно. Да и с каждым днем ее добывают все эффективнее и дешевле по себестоимости, чем это было еще в середине 70-х годов прошлого века.

При этом довольно часто и в различных уголках нашей планеты по-прежнему находят новые месторождения нефти, что позволяет поддерживать достаточный уровень глобальной добычи черного золота. Хотя для того, чтобы поднять мировые цены на нефть, страны-производители периодически планируют саму добычу сократить, у них это не особо получается. Это касается и России, и Саудовской Аравии с другими монархиями Персидского (Арабского) залива, и самих США, а также Канады (не говоря уже о постсанкционном Иране). По большому счету, никто из них до сих пор так и не снизил существенно добычу нефти, как никто из них и не сигнализирует мировым рынкам, что запасы имеющейся у них нефти якобы истощаются. Как раз все наоборот - добыча потихоньку растет, хотя многими нефтепроизводителями это особо и не афишируется.

Есть также нефтедобывающие государства, которые прошли пик добычи черного золота несколько лет назад, и сейчас они ищут для себя новую, более диверсифицированную нишу в национальной экономике (это Мексика, Индонезия, Норвегия, отчасти Великобритания). Вместе с тем мировой нефтяной рынок по-прежнему очень не-стабилен сам по себе (не принимая даже во внимание продолжающиеся политические катаклизмы на том же Ближнем Востоке, к примеру). И нарушить его относительное равновесие можно в любой момент - и очень быстро.

В этом плане очень показательно нынешнее положение с энергетикой и собственной нефтедобычей в Китае. Так, очень активно рекламировавшаяся "сланцевая революция по-китайски" так и не произошла. И это при условии, что в Китае были открыты залежи сланцевых нефтеносных пластов, которые, в принципе, можно было бы при соответствующих технологиях запустить в дело. КНР по-прежнему нуждается в больших объемах нефти и газа, однако также по-прежнему большая часть китайской энергетики продолжает работать на угле. В то же время в Китае наблюдается падение добычи своей нефти, поэтому-то Пекин и усиливает поиски с внешних рынков поставок в страну углеводородов практически во всех уголках нашей планеты.

Сегодня, по сути дела, прибыль в Китае может приносить только одно сланцевое месторождение Фулинь, а на всех остальных фиксируются сплошные убытки. К тому же у китайцев нет пока своих надежных передовых тех-нологий, чтобы эффективно и с прибылью добывать нефть из своих сланцев. А с учетом того, каким видит отношения между США и КНР новый американский президент, маловероятно, что американские технологии как-то китайцам в этом вопросе подсобят.

Что же касается самих американцев, то президент страны Д. Трамп намерен вновь поддерживать национальный нефтегазовый и угольный сектора (то, что как раз гнобил по полной программе его белодомовский предшественник). Он планирует произвести дерегуляцию всей энергетической отрасли и разрешить добывать нефть и газ (включая сланцевые месторождения), а также бурить там, где раньше администрация Б. Обамы это запрещала ( к примеру, на территории национальных парков страны). Это в свою очередь даст возможность бурно развиваться местным нефтегазовым и угольным компаниям.

Кстати, новый американский президент действительно намерен сделать ставку на возрождение сланцевой добычи с использованием самых передовых технологий. Сейчас в США есть три крупнейших месторождения сланцевой нефти — Пермиан, Иггл Форд и Баккен. Два первых находятся в Техасе, там есть магистральные трубопроводы, и через порт Галвестон в Мексиканском заливе нефть можно спокойно экспортировать в случае необходимости на любые рынки. А вот третье месторождение Баккен расположено в Северной Дакоте на границе с Канадой, и там нет никаких ни трубопроводов, ни даже нормальных нефтехранилищ.

Так вот, ближайшие советники подталкивают Д. Трампа, чтобы в Северную Дакоту как можно скорее проложили новый трубопровод. Пока там добыча нефти падает, потому как большую часть ее приходится отправлять по железной дороге цистернами. По трубам же идет лишь половина добываемой нефти. Но если за год будет построен оттуда трубопровод, то на этом месторождении добыча резко возрастет, что приведет к падению мировых цен на нефть и появлению новых возможностей для Америки экспортировать черное золото, а не закупать его у арабских монархий Персидского залива.

ДЕЛО НЕ В ТОМ, КАКОВА БУДЕТ СЕБЕСТОИМОСТЬ НЕФТИ В МИРЕ. ДЕЛО В ТОМ, НАСКОЛЬКО НЕФТЕДОБЫЧА В МИРЕ БУДЕТ И ДАЛЬШЕ "НАСИЛОВАТЬСЯ" "БОЛЬШОЙ ПОЛИТИКОЙ"

Падение мировых нефтяных цен в последние пару лет вызвали споры о том, какие реально цены могут все-таки пережить страны-нефтедобытчики и какие цены станут для них попросту убийственными. Понятное дело, что когда государственный бюджет верстается на 90 процентов только с помощью нефтеэкспорта (та же Венесуэла), то тут уже не до обсуждения с какой ценой за баррель можно выжить, а с какой- протянуть ноги. Но практика других нефтедобывающих государств показала за эти годы, что, в принципе, добытчики способны выживать даже при ценах ниже 40 долларов за баррель нефти.

При этом не будем забывать о том, что та же "сланцевая революция" в США не столько была ориентирована на денежные доходы, сколько на самообеспечение страны нефтью исключительно из своих месторождений. И снижение зависимости от поставок из стран, которые в любой момент могут Америку сокращением этих поставок "примерно наказать". Или же эти страны сами окажутся в критическом положении по причине региональных конфликтов или внутренних политических катаклизмов.

Но здесь вновь в дело вступает, как обычно, "большая политика", которая не признает никаких объективных законов экономики и тем более - плюет на именно национальные интересы той или иной страны. К примеру, американцам не нужна была нефть по 150 долларов за баррель, потому как администрация Белого дома хотела любыми путями "нагнуть" Россию и нанести ей максимальный ущерб от именно падения, а не роста нефтяных мировых цен.

Или та же Саудовская Аравия:у нее на уме было любыми путями удушить Иран и не дать ему "распрямиться" по наращиванию экспорта черного золота после снятия части санкций. К экономике и логике именно доходных замыслов все это не имело никакого отношения, что и привело в конечном итоге к тому, что у саудовцев нынче полностью провальный госбюджет. Им не хватает денег на самые насущные государственные нужды, потому как именно они во многом виноваты в том, что нынешние нефтяные цены даже отдаленно не приближаются к 100-долларовой отметке.

Понятно, что в целом для мировой экономики дешевая нефть — это благо. Но ни одна страна (даже нефте-производящая) не желает зависеть от импорта нефти, и Соединенные Штаты в этом - не исключение. Или та же Россия или Норвегия- в принципе, добыча нефти там дорого стоит, и если брать только чистую экономику вопроса, то, наверное, выгоднее по деньгам было бы завозить дешевую нефть из Саудовской Аравии или Кувейта. Но этого никто не делает ни в Москве, ни в Осло.

ОЧЕНЬ СКОРО ИМЕННО Д. ТРАМП ЗА ВСЕХ РЕШИТ, СКОЛЬКО БУДЕТ СТОИТЬ В МИРЕ НЕФТЬ

Каковы же перспективы колебаний цены на нефть на мировых рынках после прихода к власти в Белом доме Д. Трампа? Как известно, до принятия недавнего решения по сокращению объемов добычи нефти все страны-члены ОПЕК добывали примерно 33 млн. баррелей нефти в день, то есть примерно 32 % всей мировой добычи. Теперь добыча эта снизилась до 32,5 млн. баррелей, и во многом поэтому мировая цена нефти пока держится выше 50 долларов за баррель.

Но насколько это устраивает американцев? Напомню, что по времени между бурением скважины и самим фактом добычи нефти проходит несколько месяцев. То есть теоретически этот срок составляет от 3 до 6 месяцев от запуска буровых (а сколько их и как они работают, известно очень точно, да и данные такие публикуются в открытой печати каждую неделю) до попадания нефти на рынок.

Поэтому те же американцы сейчас будут смотреть, что конкретно из обещанного на предвыборных встречах пустит в дело Д. Трамп и его ближайшие советники по энергетике. Также важно будет, что все-таки произойдет на Ближнем Востоке, причем не столько даже в Сирии, сколько вокруг Ирака(а он сейчас один из крупнейших мировых нефтеэкспортеров) и, конечно, что будет делать Белый дом в отношениях с Ираном. Ведь новый американский президент может опять пойти на конфронтацию с Тегераном и "зажать" его нефтеэкспорт. Да и в Ираке не пойми кто и кого может в конечном итоге победить - то ли правительство ИГИЛ, то ли совсем даже наоборот.

Что же касается реальных возможностей вновь "затоварить" мировые рынки черного золота, то специалисты считают, будто в мире имеются доказанные запасы нефти как минимум на 50 лет непрерывной добычи. Еще несколько лет назад очень значительные инвестиции были вложены в нефтегазовую отрасль. При этом как минимум в двух десятках стран имеются запасы трудной и дорогостоящей по добыче сланцевой нефти. Есть также глубоководная нефть (Бразилия, Мозамбик), есть нефть в Арктике (ее Россия надеется разрабатывать с помощью американских технологий). Есть нефтяные пески в Канаде и на севере США, полно тяжелой нефти в Венесуэле (ее почти всю уже скупили китайские компании). Часть этих проектов была остановлена из-за падения мировых цен на нефть, но они могут быть в любой момент вновь запущены.

Но те же Соединенные Штаты должны будут неизбежно решить, что и как дальше делать для того, чтобы цены на нефть в мире (а также на внутреннем американском рынке) пришли в некое выгодное для страны равновесие. Нефти вроде бы в мире много, но вот насчет цен все время только и слышится всеобщее недовольство. Они, по сути дела, ведь никого не устравают: ни потребителей, ни производителей. И что с этим делать, ведущие мировые нефтедобытчики пока не определили.

Да и сколько бы раз члены ОПЕК ни встречались на своих чрезвычайных сессиях, главные мировые тенденции энергопотребления десятилетиями остаются неизменными. Так, основным потребителем нефти по-прежнему остается транспорт. Как можно заменить нефтепродукты в транспорте именно в массовом масштабе на что-то иное?

Большие надежды на электромобили, которые высказывались еще с десяток лет назад, явно не оправдываются. Так, мировой парк автомобилей с двигателями, работающими на бензине и дизтопливе, составляет более миллиарда машин. В год в мире производится около 80 миллионов автомашин. А вот электромобилей по всему миру в год производится менее 500 тысяч. То есть для того, чтобы как минимум 10 процентов всего автотранспорта на земле перешло на электричество, придется построить тысячи заводов и всю соответствующую для таких автомобилей инфраструктуру. А это как минимум займет 30 лет, если не больше.

Поэтому нефтедобывающим странам пока печалиться особо нет смысла. Даже если в Соединенных Штатах вновь с прибылью "задышат" сланцевые компании и страны ОПЕК, и те, кто с ними свою политику мало-мальски координирует, смогут удерживать мировые цены на черное золото как минимум в рамках 50-60 долларов за баррель. А там уж как пойдут "политические побочные процессы". И в отношениях США с Китаем и Россией, и в целом вокруг зон региональных конфликтов, в которые так или иначе крупнейшие нефте-производители оказываются вовлечены

США. Саудовская Аравия. Канада. РФ > Нефть, газ, уголь > dn.kz, 5 февраля 2017 > № 2062686 Юрий Сигов


Швейцария. Китай. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 января 2017 > № 2067097 Николай Вардуль

Нефть давосского разлива

Границы «чуткого и ответственного руководства»

Николай Вардуль

В прошлом году темой Давосского форума была «Четвертая промышленная революция», что уже мобилизовывало и вызывало большой интерес, в этом — «чуткое и ответственное руководство». Почему именно «чуткое руководство» (как тут не вспомнить фразу героя Игоря Ильинского из старой советской комедии «Волга — Волга»: «Под моим чутким руководством…«)? Ответил завсегдатай Давоса Анатолий Чубайс. Он считает: «Мир перевернулся», форум навеял «ощущение ужаса от глобальной политической катастрофы». Понятно, что эти ощущения питали Брексит и избрание Трампа. «Ощущение катастрофы» — это признак болезненной смены политических элит. Так что именно «чуткое и ответственное руководство» сегодня в дефиците.

Вот только восполнить этот дефицит вряд ли удалось. Самое заметное выступление на форуме — это давосский дебют китайского лидера. Речь Си Цзиньпиня, который в статусе почетного гостя открыл дискуссии на форуме, была интересна своей двойственностью.

С одной стороны, Си Цзиньпин выступил как сторонник глобализации экономики. Более того, он подчеркнул: «Многие современные проблемы, беспокоящие мировое сообщество, вызваны не глобализацией». Председатель КНР выступал за свободу торговли и против протекционизма. Но, конечно, не как убежденный либерал. Его задача заключалась в демонстрации того, что торговые войны, а именно к ним могут привести идеи Дональда Трампа о введении США торговых пошлин против, в частности, Китая, принесут вред всем участникам. «В торговых войнах победителя не бывает», — предупредил Си Цзиньпин.

Другая сторона его выступления была уже вовсе не либеральной. Китайский лидер раскритиковал сегодняшнюю практику регулирования экономики. «Политика краткосрочного стимулирования экономики доказала свою неэффективность», — заявил Си Цзиньпин. По его словам, в настоящий момент глобальная экономика на пути к новым драйверам роста, где «традиционные драйверы будут играть меньшую роль». Здесь также можно было услышать некоторую критику традиционного центра регулирования, которым является ФРС США: Си Цзиньпин призвал все страны вместе бороться с экономическими проблемами и искать пути их решения. Как ни странно это может прозвучать, в этой части своего выступления Си Цзиньпин, скорее, сближался с Дональдом Трампом, чьи идеи налогового регулирования и инфраструктурных инвестиций несколько отодвигают с авансцены регулирования ФРС.

Но и Си Цзиньпин никакой революции в Давосе не совершил. Понятно, что в торговой политике Китай будет решительно отстаивать свои интересы, а эксперты напряженно приглядываются не столько к китайской модели регулирования экономики, сколько к продолжающемуся замедлению темпов роста второй экономики мира, видя в этом целый букет рисков, которые могут распуститься на самых разнообразных рынках, включая сырьевые и, конечно, нефтяной.

Именно нефтяной рынок вызвал специальный интерес на Давосском форуме. Если в прошлом году в Давосе все ждали прилива постсанкционной иранской нефти, то на этот раз в фокусе было сокращение поставок.

На Всемирном экономическом форуме выступили исполнительный директор Международного энергетического агентства Фатих Бирол и генеральный директор государственной нефтяной компании Саудовской Аравии Saudi Arabian Oil Co. Амин Нассер. Их прогнозы звучали в унисон: мировой спрос на нефть будет расти даже при учете развития возобновляемых источников энергии и постепенного перехода на электромобили.

Любопытно отметить, что практически одновременно со Всемирным экономическим форумом проходил и Всемирный энергетический форум, но не в Давосе, а в Абу-Даби. Там выступил министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалех, он анонсировал: «Саудовская Аравия в следующие несколько недель начнет проводить тендеры на участие в первом этапе масштабной программы по развитию возобновляемых источников энергии, для чего потребуется от 30 до 50 миллиардов долларов». И пригласил участников энергетического форума принять участие в программе. Аль-Фалех конкретизировал: к 2023 г. Саудовская Аравия планирует производить около 10 гигаватт энергии в стране за счет возобновляемых источников энергии, в основном солнечной и ветровой. Есть и планы строительства двух атомных реакторов совокупной мощностью 2,8 гигаватта. «В настоящее время атомные электростанции в стране находятся на стадии проектирования», — рассказал министр энергетики Саудовской Аравии.

Что ж, позиция Эр-Рияда наглядно ориентирована в будущее. «Финансовая газета» уже писала о стратегическом подходе к приватизации 49% акций компании Saudi Aramco Oil Co, которая должна проходить в течение 10 лет, вырученные капиталы (а речь идет о триллионах долларов) будут направлены на диверсификацию саудовской экономики. Диверсифицируется и ТЭК королевства. Логично.

Саудовцы готовятся участвовать и в мировом производстве энергии из возобновляемых источников. Но ТЭК и в перспективе добыча нефти остается вне конкуренции. Амин Нассер в Давосе заявил: «Будет рост в нефтяной отрасли даже в 2040 году, даже в 2060 году. Нам необходимо быть к этому готовыми, и мы наращиваем свои мощности, чтобы быть готовыми».

Это диссонирует с договоренностью о сокращении добычи нефти, гарантами которой рынок считает Саудовскую Аравию и Россию, но генеральный директор Saudi Arabian Oil Co заглядывал в более далекое будущее. Зато глава МЭА Фатих Бирол поделился более близкими прогнозами: «Я ожидаю три вещи. Первая — в этом году и в ближайшие годы я жду более значительную волатильность цен на нефть, второе — я ожидаю, что производство сланца в США возобновит рост в 2017 оду, если цены останутся на этих уровнях, третье — я ожидаю, если соглашение ОПЕК будет реализовано, мы увидим восстановление равновесия рынка в первой половине этого года».

Любопытно: с одной стороны, «восстановление равновесия рынка в первой половине этого года», с другой — «в этом году и в ближайшие годы» ожидается «более значительная волатильность цен на нефть». Вот такие они, прогнозисты.

Общий вывод такой. Цены на нефть ищут новый баланс, факторы этого баланса — сокращение добычи (если соответствующее соглашение будет выполняться) традиционных нефтедобывающих стран и возобновление сланцевой добычи, прежде всего в США. Из чего следует, что новый баланс цен будет находиться в некоем коридоре, в котром цены и будут колебаться.

Не думаю, что за таким знанием стоило ехать в Давос, но зато именно оно имеет прямое отношение к экономическим интересам России. Россия же не была в фокусе внимания Всемирного экономического форума. Конечно, звучали ожидания снятия с нашей страны санкций, говорилось о росте инвестиционного интереса к российской экономике, но, скорее, что называется, на полях форума.

В полный голос русская тема прозвучала в Альпах, пожалуй, лишь тогда, когда за рояль в Давосе сел Денис Мацуев, приветствовавший участников форума своим искусством.

Швейцария. Китай. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 января 2017 > № 2067097 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. Индонезия. Венесуэла. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 декабря 2016 > № 2006586 Николай Вардуль

О чем договорилась ОПЕК?

Долго ли продлится праздник?

Николай Вардуль

ОПЕК все-таки смогла договориться. По законам остросюжетного жанра развязка наступила в самый последний момент. Цены на нефть рванули вверх. Надолго ли?

В прошлом номере «Финансовая газета» в статье, написанной до 30 ноября, прогнозировала, что цена возможной договоренности картеля — его разделение. Именно разделение, а не раскол. Слишком разные бюджетные ситуации в странах ОПЕК, разные исходные позиции. Разделение состоялось.

Можно сказать, что ОПЕК продемонстрировала высокий класс экономической дипломатии — никто не хлопнул дверью, договориться все-таки удалось. Но возможно и дополнение: решение обеспечила Саудовская Аравия, дальше следовало решение сложной, но арифметической задачи.

Достигнутую договоренность следует здраво оценить. ОПЕК готова сократить добычу нефти на 1,2 млн баррелей в сутки. Соглашение вступает в силу с 1 января 2017 г. Основную часть сокращения взяла на себя Саудовская Аравия, которая сокращает добычу почти на 0,5 млн баррелей в сутки.

А остальное сокращение? Ответ дает, например, Николай Подлевских, начальник аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент». Он обращает внимание на еще одно решение ОПЕК от 30 ноября — приостановку членства в ОПЕК со стороны Индонезии. Индонезия добывает 0,74 млн баррелей в сутки. Ее квота перераспределена между другими членами ОПЕК. Так что в итоге сокращение добычи дали Саудовская Аравия и вышедшая из ОПЕК Индонезия.

По сути, будущее достигнутой договоренности зависит исключительно от Эр-Рияда, что можно рассматривать и как определенную гарантию сохранения договоренности, и как фактор ее неустойчивости. Хотя формально для контроля за выполнением соглашения создается специальный комитет мониторинга ОПЕК, в состав которого войдут представители Венесуэлы, Кувейта и Алжира.

Министр энергетики России Александр Новак ожидаемо приветствовал решение ОПЕК и поэтапно в течение первого полугодия 2017 г. сократить добычу нашей страны на 0,3 млн баррелей в сутки. Ожидается, что не входящие в ОПЕК нефтедобывающие страны должны сократить добычу на 0,6 млн баррелей в сутки, так что Россия берет на себя половину этой доли.

Новак предусмотрительно сразу оговорился: сокращение добычи нефти в России будет действовать в случае выполнения ОПЕК своих решений.

Цены на нефть уже рванули вверх. Прогнозы сходятся в том, что они обоснуются выше $50 за баррель. А это значит, что праздник высоких цен теперь зависит от того, с какой скоростью на рынок вернутся новые добывающие мощности, основанные на передовых технологиях, и прежде всего сланцевики из США. Похоже, за ними дело не станет.

Тогда что же изменилось? ОПЕК доказала прежде всего себе самой свою дееспособность в очень непростых условиях. А это значит, что ОПЕК и сланцевики могут неформально построить некий коридор движения нефтяных цен. Но в любом случае нефтяные качели не остановятся. Во-первых, будущее все-таки за новыми технологиями, а значит, давление на ОПЕК в перспективе будет усиливаться. Во-вторых, нефтяной рынок уже давно и прочно интегрирован в финансовый и валютный рынки. Значит, ожидаемое в самое ближайшее время повышение ставки ФРС, которое может произойти в середине декабря и, как считают многие, будет активно продолжаться в 2017 г., окажет давление на нефтяные котировки, толкая их, при прочих равных условиях вниз.

Саудовская Аравия. Индонезия. Венесуэла. РФ > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 декабря 2016 > № 2006586 Николай Вардуль


США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль

Нефтяной отлив

Рынки выходят из-под гипноза ОПЕК

Николай Вардуль

31 октября стал очередным «черным понедельником» на рынке нефти. Цена нефти марки Brent согласно декабрьским фьючерсам упала на 4,3% — до $48,54 за баррель. На рынке бывали дни и почернее, но все равно 31 октября — важный рубеж. До этого цену подталкивала вверх или удерживала наверху довольно искусно разыгрывавшаяся пьеса в постановке ОПЕК, откуда шли сигналы, что договоренность о страновых квотах заморозки добычи нефти возможна. Да, не в этот раз, но точно в следующий. Или почти точно. Теперь рынок в «завтраки» верить перестает. 2 ноября декабрьский фьючерс на баррель Brent стоил уже $45,19.

Game over?

Поводом для падения цены барреля 31 октября стала безрезультатная встреча членов Комитета высокого уровня при участии стран — производителей нефти, входящих и не входящих в ОПЕК. Название — заслушаешься. Комитет и его заседания — реализация одной из договоренностей, достигнутых в Алжире 28 сентября. Из стран, не входящих в картель, присутствовали Азербайджан, Бразилия, Казахстан, Мексика, Оман и Российская Федерация. Каких-то описываемых количественно решений от этого заседания никто всерьез не ждал, но все равно тот факт, что Комитет высокого уровня продемонстрировал неспособность договориться о чем бы то ни было, кроме того, что заседания необходимо провести как минимум еще раз перед заседанием ОПЕК, назначенным на 30 ноября, стал для рынка сигналом «Отбой!». Характерно, что цены нефти фактически вернулись на сентябрьский уровень.

Пока нефтедобытчики наращивают добычу. Согласно данным консалтинговой компании JBC Energy, суточная добыча нефти ОПЕК в октябре увеличилась на 0,05 млн барр. — до 33,715 млн барр. (в сентябре показатель составил 33,665 млн барр./сутки). В Саудовской Аравии добыча, правда, снизилась на 0,1 млн — с 10 65 млн барр./сутки до 10,55 млн барр./сутки, зато Иран, Ирак, Ливия и Нигерия нарастили добычу в общей сложности на 0,28 млн барр./сутки. Главный вклад обеспечила Нигерия, увеличив свою добычу на 0,15 млн барр./сутки, хотя ее показатель остается ниже 2,2 млн барр./сутки, которые были зафиксированы до нападений повстанцев на нефтяную инфраструктуру в дельте реки Нигер два года назад. Тем не менее этот результат указывает на существенное улучшение по сравнению с 1,3 млн барр./сутки, которые Нигерия добывала весной 2016 г.

Можно, конечно, оправдывать рекорды добытчиков тем, что этим каждый улучшает свои позиции перед предстоящим торгом за страновые квоты. Но заморозку и тем более сокращение добычи все плотнее закрывает туман неопределенности. А если вспомнить, что в Алжире общая квота ОПЕК определена в 32,5–33 млн баррелей нефти в сутки, то это означает, что теперь придется сокращать добычу. Однако на это, похоже, никто не готов. Так что превалирует стремление получить свое при нынешних ценах, которые синица в руках, а состоится ли заморозка и что тогда произойдет с ценами — это журавль в небе.

Факт состоит в том, что предложение нефти нарастает. Холодным душем стали данные Американского института нефти (API). 2 ноября API сообщил, что запасы нефти в США за неделю увеличились на 9,3 млн баррелей, что более чем в 9 раз (!) превышает прогноз экспертов. Конечно, данные API это еще не официальные данные Минэнерго США, но сомневаться в том, что предложение нефти еще больше оторвалось от спроса, не приходится. Конечно, до 30 ноября Саудовская Аравия, официальные спикеры ОПЕК и, скорее всего, представители России попытаются вернуть рынок в состояние ожидания того, что алжирские договоренности не будут забыты, но эффективность таких словесных интервенций уже падает.

Оптимисты и пессимисты

С тем, что из заморозки добычи, скорее всего, ничего не получится, соглашается все больше аналитиков. Но это не значит, что оптимистов всех выкосило. Есть Нил Маккиннон, глава подразделения по макроэкономической стратегии на глобальных рынках ВТБ Капитал, аналитик, который никогда в своих выступлениях, в частности в агентстве «Прайм», не пишет банальностей вроде: сегодня колебания рубля определят котировки нефти, чем грешат многие его коллеги. Нил Маккиннон не ограничивается рыночной текучкой, он регулярно поднимает очень важные и актуальные темы экономической теории. Читать его интересно. Но это не значит, что он всегда прав.

2 ноября он написал: «Теперь, когда до саммита ОПЕК остается меньше месяца, цены на нефть, похоже, закрепились в диапазоне 45–55 долл., обозначенном МВФ в качестве более низкой долгосрочной траектории. С этой точки зрения выход за границы этого диапазона в принципе стал бы неожиданностью для рынка». Не знаю, как для рынка, а для некоторых аналитиков выход из этой полосы, причем не вверх, а вниз вовсе не неожиданность, о чем еще будет сказано, когда очередь дойдет до пессимистов. Сам же Маккиннон придерживается прямо противоположной точки зрения: «Увеличивается вероятность, что цена на нефть пробьет верхнюю границу данного коридора».

Все дело в росте спроса на нефть. А он должен расти, потому что, как надеется МВФ, темп роста мировой экономики повышается. Правда, сам Маккиннон оговаривается: «Если только не верить в то, что глобальная экономика находится на пороге рецессии». Но есть прогнозы, которые делают сами предприниматели, — это индексы деловой активности PMI, формируемые на базе опросов руководителей компаний, они считаются так, что значение выше 50 пунктов означает позитивный прогноз и чем выше, тем позитивнее; соответственно, чем ниже 50 пунктов — тем прогноз ожидания негативнее. Маккиннон опирается, например, на опубликованный 1 ноября индекс деловой активности в обрабатывающей промышленности Китая, значение которого по итогам октября достигло двухлетнего максимума в 51,2 (против 50,4 в предыдущем месяце), а индекс PMI в. сфере услуг КНР поднялся с 53,7 до 54,0. Растущий оптимизм Китая — очень важный фактор для рынка нефти. Его доля в общем объеме мирового потребления нефти составляет всего 15%, но вклад в увеличение спроса на нефть весьма значителен, поскольку экономика КНР растет намного быстрее, чем экономика других стран. Но волна оптимизма Китаем не ограничивается. Сводный индекс PMI еврозоны находится на максимальной отметке за последние 10 месяцев, в первую очередь благодаря подъему экономической активности в Германии. Маккиннон подчеркивает: признаки улучшения отмечаются и в экономике тех стран, которые раньше находились в состоянии рецессии. В частности, индекс PMI обрабатывающей промышленности России в октябре поднялся до 4-летнего максимума.

Запомним: Нил Маккиннон с оптимизмом смотрит на будущее цен на нефть, которые, по его мнению, могут даже перешагнуть отметку в $55 за баррель, опираясь вовсе не на спектакль ОПЕК, какой бы ни была его развязка, а на перспективы оживления мировой и в первую очередь китайской экономики. Скорее бы!

Есть и пессимисты. Их прогнозы, может быть, не точнее прогноза Нила Маккиннона, зато ближе. Они оценивают реакцию рынка на провал усилий ОПЕК. «По нашему мнению, за последнюю неделю снизились шансы и на заявление о сокращении добычи и на то, что оно приведет к успешному снижению запасов», — 1 ноября агентство Bloomberg цитирует аналитиков инвестиционного банка Goldman Sachs. Они отмечают рост добычи в странах ОПЕК в октябре и запуск новых месторождений в странах, не входящих в картель. Эксперты банка полагают, что цена нефти может упасть почти до 40 долл. за баррель, если нефтедобывающим странам не удастся достичь соглашения. Ранее они прогнозировали, что стоимость нефти в этом случае может упасть до 43 долл. за баррель.

Есть и геополитика. Любое дальнейшее обострение обстановки на Ближнем Востоке, а полыхнуть в очередной раз может, например в Ираке, конечно, скажется на ценах на нефть, которые могут устремиться вверх.

Но пока ножницы названы: $55 за баррель, но тогда, когда оживление мировой экономики поднимет спрос на нефть, или $40, но уже буквально через месяц. Пока цена падает. И если оптимист Маккиннон пишет только об оживлении мировой и китайской экономики как поддержке роста нефтяных цен, но на стороне пессимистов не только спуск цен на нефть со спекулятивных высот ожидания заморозки добычи нефти, но и другие факторы (см. стр. 2), так что я, увы, на стороне пессимистов.

США. Саудовская Аравия. Алжир > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 12 ноября 2016 > № 1969773 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 ноября 2016 > № 1958057 Олег Озеров

Отношения между Россией и Саудовской Аравией, которая является влиятельным игроком в регионе Ближнего Востока, складываются непросто. Между тем в последнее время обе страны все чаще проявляют желание найти точки соприкосновения как в отношении основных региональных проблем, так и в плане сотрудничества в энергетической сфере. Какие разногласия существуют между Москвой и Эр-Риядом в первую очередь по сирийской проблеме, приедет ли король Саудовской Аравии с визитом в Россию, может ли РФ сыграть роль посредника в сложных отношениях между Эр-Риядом и Тегераном — обо всем этом посол РФ в Саудовской Аравии Олег Озеров рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Юлии Троицкой.

— На какой стадии находится подготовка визита короля Саудовской Аравии в Москву, которого СМИ периодически провожают в Россию?

— Эта тема никогда не снималась, и вопрос о визите короля Саудовской Аравии в Москву остается в повестке дня. Президент России Владимир Путин направлял приглашение королю, оно остается, пока даты не согласованы. Это вопрос не технический, а политический, и такого рода визит должен быть хорошо подготовлен. Он должен быть наполнен содержанием, как это было с визитом российского президента в 2007 году в Эр-Рияд.

— Как известно, между Россией и Саудовской Аравией существуют разногласия по сирийской проблеме, насколько они осложняют двусторонние отношения?

— Разногласия по Сирии имеются у нас не только с Саудовской Аравией, но и со многими европейскими государствами, США, они существуют с десятками стран, но во многих случаях это не мешает развитию отношений и не препятствует осуществлению визитов. Разногласия — это часть жизни, решаются они как раз через диалог, общение, через визиты. Если мы хотим урегулировать разногласия и найти взаимоприемлемые решения, то для этого нужно интенсифицировать контакты на различных уровнях, никто не исключает, что в случае с Саудовской Аравией это может произойти и на высшем уровне.

— Насколько Саудовская Аравия открыта для диалога с Россией по этому вопросу?

— У нас идет постоянный диалог с Саудовской Аравией по Сирии, эта тема находится в фокусе внимания, начиная с контактов посольства, также контакты по этой теме регулярно идут между министрами иностранных дел наших стран. Эта тема обсуждается нами как на двустороннем уровне, так и на различных международных встречах, в самых различных форматах, что понятно и естественно, потому что сирийская проблема является, наверное, одной из самых острых и самых сложных для решения со времен Карибского кризиса. Проблемы, связанные с политическим урегулированием в Сирии, регулярно обсуждаются на уровне международной группы поддержки Сирии, куда входит и Саудовская Аравия.

Но когда мы говорим о разногласиях между Москвой и Эр-Риядом, мы не должны упускать из виду, что между нашими странами существуют и много общих точек соприкосновения, касающихся урегулирования в Сирии, прежде всего имеется в виду общая платформа урегулирования, которая состоит в первую очередь из Женевского коммюнике от 2012 года. Все разделяют эту платформу, а также необходимость выполнения резолюции СБ ООН 2254 и резолюций по Сирии, имеющих отношение к гуманитарным аспектам.

— Планируются ли встречи между Москвой и Эр-Риядом на каких-либо уровнях по сирийской проблеме в ближайшее время?

— Не так давно прошла целая серия встреч, в Эр-Рияде побывал спецпредставитель президента РФ по сирийскому урегулированию Александр Лаврентьев. Контакты эти происходят с определенной периодичностью и по мере необходимости, по мере появления проблем.

— В регионе существует еще один никак не затухающий конфликт — йеменский. Обращалась ли Саудовская Аравия за помощью России в урегулировании йеменского кризиса?

— Конфликт в Йемене, к сожалению, приобрел затяжной характер. Вначале это был только внутриполитический конфликт, с 2011 года его пытались решить политическими методами, в том числе на основе инициативы государств Персидского залива, однако эти попытки к серьезным результатам не привели: гражданский конфликт продолжал разрастаться и в итоге выплеснулся за пределы страны. В нем имеется аспект, связанный с поиском пути урегулирования самими йеменцами, а также аспект участия в нем внешних сил.

Россия с самого начала выступала и продолжает выступать за скорейшее прекращение военных действий и нахождение политического урегулирования этого конфликта. При этом мы не просто повторяем дежурные фразы, что только политическими методами можно урегулировать конфликт, но это наше глубокое убеждение, которое укрепили последние события, когда арабская коалиция нанесла удар по зданию, где проходили поминки. Война убивает, жертвы есть с обеих сторон, и нужно останавливать военные действия, выводить ситуацию из тупика. Сказать, что решений этого конфликта нет, это не так, они существуют, и Россия как раз в рамках поиска таких решений поддерживает усилия спецпредставителя генсекретаря ООН по Йемену Исмаила ульд Шейха Ахмеда, который работает очень активно, в том числе при активной поддержке Российской Федерации.

Чтобы подчеркнуть зримость наших усилий на этом направлении, я хотел бы сказать, что посол РФ в Йемене Владимир Дедушкин буквально на днях, 16 октября, приехал в Эр-Рияд и, находясь здесь, будет активно содействовать усилиям Исмаила ульд Шейха Ахмеда по нахождению практических развязок прекращения боевых действий и вывода ситуации из состояния вооруженной конфронтации к политическому диалогу на известных площадках. После объявления о прекращении огня 20 октября появился лучик надежды, если оно будет поддерживаться обеими сторонами, что за этим последует ряд действий политического характера, которые помогут восстановить диалог между самими йеменцами, начать обсуждать перспективы возвращения страны к нормальной жизни.

Эр-Рияд — центр дипломатической активности, тот же Шейх Ахмед здесь находится постоянно, президент Йемена Хади, его правительство, многие органы госвласти Йемена по-прежнему находятся в Эр-Рияде, хотя часть из них уже перебрались в Аден (крупнейший город на юге Йемена — ред.). Здесь же находится значительная часть послов, которые выехали в свое время из Саны, где-то 18 послов работают в таком качестве, здесь очень хорошая площадка для дипломатических контактов и обсуждения перспектив политического урегулирования. В любом случае это еще одно свидетельство того, что Россия самым активным образом участвует в поиске политического решения йеменского кризиса.

— Обращалась ли Саудовская Аравия за помощью к России в урегулировании йеменского кризиса?

— Совершенно очевидно, что Саудовская Аравия приветствует, по нашим наблюдениям, и не против активного привлечения России к политическому урегулированию йеменского кризиса, потому что она считает нашу позицию взвешенной, сбалансированной и объективной, служащей интересам мира и стабильности.

— Есть ли шанс у Москвы также стать переговорной площадкой между Саудовской Аравией и Ираном, отношения между которыми были разорваны с начала этого года? Насколько Эр-Рияд готов воспринять Москву в качестве посредника в отношениях с Ираном?

— Тема взаимоотношений Ирана и Саудовской Аравии очень сложная, она многоаспектная, многоуровневая, есть и исторический аспект, и идеологический, есть вещи, связанные с различным пониманием ислама, конфессиональные. Также существует вопрос о том, где проходит граница влияния Ирана, как понимают разные стороны эти границы. Вопрос настолько многоаспектный, нет какого-то одного магического кристалла, через который можно было бы увидеть всю правду, магической палочки, которая могла бы решить все эти проблемы. Совершенно очевидно, что Россия в данном случае выступает как сила, которая готова предпринимать усилия для того, чтобы понижать градус напряженности между двумя странами.

Отношения между ними была разорваны в начале января, и они остаются в таком состоянии. Это не в первый раз происходит, периодически следует всплески напряженности, обмена очень жесткой риторикой, прямых обвинений друг друга. У них очень много вопросов друг к другу. Конечно, эти вопросы и острая напряженная ситуация между ними не может не влиять на региональную стабильность, на все, что происходит в регионе. И Россия, как страна, которая принципиально выступает за восстановление стабильности в зоне Ближнего Востока, естественно, не может не быть обеспокоена этими моментами острого противостояния двух стран. Мы считаем, что эта тема должна быть предметом серьезного рассмотрения и анализа.

— Что предлагает Россия для снижения напряженности в отношениях этих двух стран?

— У нас есть свои идеи. Существует давняя концепция обеспечения коллективной безопасности стран Персидского залива, которая позволяет посмотреть на это с несколько иного угла, чем смотрят сами участники этой ситуации, взглянуть с некоторой дистанции и предложить комплексные решения обеспечения безопасности. Все-таки в основе проблем, которые существуют между Ираном и Саудовской Аравией, лежат проблемы безопасности и разного понимания двумя сторонами, каким образом должна обеспечиваться безопасность соответственно Эр-Рияда и Тегерана. Эта концепция неоднократно обновлялалась, это ее третий релиз, она является нашей государственной позицией. Начинать, видимо, нужно с этого. Мы предлагаем, чтобы она рассматривалась сторонами как один из краеугольных камней обеспечения, безопасности и стабильности в этой зоне. Это наш вклад в снижение напряженности в том числе между Саудовской Аравией и Ираном. Думаю, она еще будет обсуждаться, в том числе в действующем рабочем формате регулярных заседаний министров иностранных дел России и стран, входящих в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Как известно, это хороший регулярный формат встреч, который позволяет доводить друг до друга наши точки зрения, озабоченности и инициативы. Задача состоит в том, чтобы эта концепция стала некой платформой, которая бы позволила дальше продвигаться к решению сложной задачи восстановления стабильности и мира в регионе в том числе через уменьшение напряженности в отношениях между Эр-Риядом и Тегераном.

— Говоря о военно-техническом сотрудничестве между Россией и Саудовской Аравией, нельзя не отметить, что пока еще оно остается несущественным, как можно было бы его активизировать?

— Как известно, военно-техническое сотрудничество та сфера, которая публично не обсуждается, во всяком случае, до момента заключения контрактов обычно не приветствуется никакие комментарии и утечки на эту тему в прессу, хотя никто теоретически не может исключать его роста.

— Ранее неоднократно сообщалось, что саудовская сторона проявляла интерес к новейшим российским системам ПВО С-400, ведутся ли переговоры по этому поводу?

— Это заявляли сами представители Саудовской Аравии, посещая неоднократно выставки, участвуя в различных презентациях, смотрах, где Россия представляла эти комплексы, как на выставке в Абу-Даби (международная оборонная выставка в столице ОАЭ IDEX — ред.), так и на тех мероприятиях, которые были организованы в России, поэтому здесь ничего нового нет, заинтересованность существует.

Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 ноября 2016 > № 1958057 Олег Озеров


США. Саудовская Аравия > Армия, полиция > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936733 Арег Галстян

Американцы против саудитов: мифы и реалии закона JASTA

Арег Галстян

кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Американское экспертное сообщество активно обсуждает принятый Конгрессом закон о «Правосудии против спонсоров терроризма» (Justice Against Sponsors of Terrorism Act — JASTA), согласно которому американские граждане смогут подать в суд на правительства стран, поддерживающих террористические организации. В первую очередь, речь идет о Саудовской Аравии. После 11 сентября появились новости, что 15 из 19 террористов, участвовавших в нападении, были саудитами, что заставило многих американцев задаться вопросом: было ли королевство союзником, каким его считали США? Кроме того, в докладе ЦРУ отмечалось, что Саудовская Аравия могла быть причастна к финансированию «Аль-Каиды». Во время слушаний в Конгрессе также было заявлено, что саудовские и йеменские террористы создали опасный и боеспособный региональный филиал «Аль-Каиды» на Аравийском полуострове, что является смертельной угрозой для Соединенных Штатов.

Нарушение принципа «суверенного иммунитета»?

На протяжении длительного времени Конгресс и Белый Дом с осторожностью работали над вопросами иностранного суверенного иммунитета и возможными исключениями из него. В преамбуле настоящего акта отмечается, что Соединенные Штаты значительно выигрывают от защиты, предоставляемой иностранными суверенными иммунитетами. Американские законодатели объясняют, что речь не идет о нарушении священного принципа международного права, а лишь о возможности подавать частные судебные иски в судах США против иностранных правительств. Обращение в суд производится на основе утверждений, что истец пострадал от действий этих стран за рубежом, способствовавших террористическим актам на американской земле. По словам ряда членов комитета по юридическим вопросам Палаты представителей, новое законодательство модернизирует и устраняет пробелы в положении закона «Об иностранном суверенном иммунитете» относительно судебных разбирательств, направленных исключительно против террористических актов, совершенных при содействии конкретных должностных лиц и агентов иностранных государств, чья вина доказана и признана судебной системой США.

Сторонники закона объясняют, что должностные лица и агенты иностранных государств с глубоко укоренившейся враждебностью к американскому народу имеют тесные связи с террористическими организациями по всему миру. Действительно, история показывает, что официальные лица разных государств на Ближнем Востоке, в Южной и Центральной Азии, Юго-Восточной Азии и Северной Африке содействовали созданию, развитию и деятельности террористических организаций. Более того, с 1970 года американские суды заводили дела против некоторых иностранных правительств (от Чили до Китая), наносивших вред гражданам Соединенных Штатов на американской территории. Как правило, шла охота на бывших диссидентов, которых пытались достать различными способами, в том числе нанимая жестоких убийц из организаций, которых Госдепартамент и Минюст признали экстремистскими или террористическими. Особо важно заметить, что раздел «1605A» закона «Об иностранных суверенных иммунитетах» (FSIA) допускает иски против иностранных государств, признанных Государственным департаментом спонсорами терроризма. При этом раздел «1605B» разрешает только иски по возмещению ущерба, причиненного актом международного терроризма. Важно и то, что ущерб, составляющий основу иска, должен быть нанесен в Соединенных Штатах. При этом обвинения в упущении или просто небрежности со стороны иностранных государственных должностных лиц не могут служить основанием для дела.

Противники закона отмечают, что многие разделы не дают четких определений и JASTA позволит заводить дела против стран, которые не были признаны исполнительной властью спонсорами терроризма, а также не совершали прямых действий для осуществления террористических атак против американцев.

Исходя из этого, новый закон может ограничить возможности Вашингтона защищать свои национальные интересы, нанося вред отношениям со странами-партнерами в борьбе с терроризмом. По мнению многих аналитиков-реалистов, непродуманный шаг Конгресса снизит эффективность Америки в борьбе с ИГИЛ без полного сотрудничества с Саудовской Аравией, Ираном, Турцией и другими странами, которым могут быть предъявлены иски. Подобные опасения небезосновательны. Многочисленные европейские и ближневосточные правительства обратились к Госдепартаменту, чтобы выразить свою озабоченность по поводу закона.

Так, парламент Нидерландов единогласно принял предложение назвать JASTA нарушением голландского суверенитета и призвал правительство передать свои опасения руководству Соединенных Штатов, а член британского парламента Томас Тагендхэт в газете Telegraph заявил, что американский закон может иметь серьезные непредвиденные последствия для Великобритании. Беспокойство британцев и других европейцев вполне понятно, так как теоретически JASTA позволит правительству США раскрыть тайны совместных разведывательных операций в открытом судебном заседании, что может привести к напряжению в двусторонних отношениях. Взволнованы и влиятельные бизнес-круги, которые опасаются, что из-за нового закона снизятся иностранные инвестиции, а американские компании могут столкнуться с трудностями за рубежом.

Идеальное совпадение интересов

Наиболее негативно новый закон был воспринят в Саудовской Аравии, которая станет главной мишенью для американских граждан. Как отмечалось ранее, после 11 сентября американцы с настороженностью относятся к Эр-Рияду. Ситуация не изменилась, даже когда саудиты наняли ведущие лоббистские и пиар-фирмы с целью донести до американского общества, что Королевство не поддерживает, а осуждает террористов и помогает США с ними бороться. Несмотря на общий негативный фон, официальный Вашингтон никогда не говорил о непосредственном участии саудовского правительства в событиях 11 сентября. Имели место лишь заявления о том, что Саудовская Аравия является «проблематичным союзником» в борьбе с терроризмом и это-де связанно с состоянием прав человека и радикализацией общества в монархии. Таким образом, существует контраст между официальным саудовским сотрудничеством в борьбе с терроризмом и непосредственно обществом и культурой экспорта экстремизма и нетерпимости.

Демократы в Конгрессе и президент Обама были убеждены, что с угрозой экстремизма нельзя бороться только через разведку и военные действия. Саудовскому правительству необходимо устранять угрозы радикализации и экстремизма внутри собственного общества. С одной стороны, основная цель администрации Обамы состояла в том, чтобы заставить Эр-Рияд прекратить поддержку религиозных лидеров, которые продвигают ненависть, нетерпимость и насилие в отношении различных религий. В Вашингтоне есть четкое понимание, что многие проблемы, касающиеся борьбы с терроризмом, в частности, поощрение экстремизма за рубежом посредством сектантства и критики немусульман, имеют прямое отношение к основным внутриполитическим вопросам, жизненно важным для легитимности нынешнего режима саудитов и его дальнейшего выживания. С другой, Белый дом должен был удержать саудитов на военно-политической цепи. Именно из этих соображений Соединенные Штаты продали Королевству оружия почти на $100 млрд в течение последних шести лет. Однако Обама был крайне раздражен тем, что саудовские СМИ называли его слабым, ненадежным и даже враждебным президентом из-за отказа поддержать Мубарака в Египте и восстановить политический диалог с Ираном.

При детальном анализе процесса принятия JASTA возникает множество вопросов. Первое, что бросается в глаза, это список спонсоров уже принятого закона. Инициатором законопроекта стал республиканец Джон Корнин – известный лоббист фирмы Podesta Group, которая имеет многомиллионные контракты с Саудовской Аравией. Неудивительно, что сенатор Корнин никогда не голосовал за законопроекты, которые могли бы нанести ущерб Эр-Рияду.

Почему же некогда крупнейший просаудовский лоббист не только поддержал закон о «Правосудии против спонсоров терроризма», но и стал главным его спонсором?

Дело в том, что Корнин не только нанятый у Podesta для Саудовской Аравии законодатель, но и многолетний друг и один из крупнейших лоббистов ведущих американских нефтяных корпораций. Раньше у Корнина как у лоббиста двух субъектов не возникало конфликта интересов из-за их тесной взаимосвязи. Однако ситуация начала меняться с 2014 года, когда США стали мировым лидером по добыче нефти благодаря сланцевой революции. В ответ саудиты опустили цены ниже себестоимости добычи нефти американскими корпорациями, чтобы остановить сланцевый бум. Подобная ситуация привела к серьезному конфликту между американским нефтяным бизнесом (крупным налогоплательщиком) и саудовским правительством. В таких случаях законодатель-лоббист непременно выберет свою корпорацию, которая исправно финансирует партию и ее кандидатов на федеральном и региональном уровнях.

Всего в числе коспонсоров JASTA значится 12 «слонов», и в их числе такие тяжеловесы, как экс-кандидаты на пост президента США Тед Круз, Марко Рубио и Линдси Грэм. Итак, позиция республиканцев прояснилась, и она исходит из вполне прагматичных соображений каждого сенатора в отдельности и партии в целом. Республиканцы не только легко провели законопроект через обе палаты Конгресса, но и пользовались поддержкой абсолютного большинства демократов. Те, кто занимаются внутриполитическими процессами в США, понимают, что подобное случается крайне редко. Особенно смущают фамилии спонсоров демократов: Чарльз Шумер, Диана Фанштейн, Роберт Менедез, Эдвард Маркей и Элизабет Уоррен. Перечисленные сенаторы на протяжении восьми лет оказывали всестороннюю поддержку президенту Обаме и обладают репутацией законодателей, прислушивающихся к советам из Западного крыла. Именно Шумер, Маркей и Фанштейн обеспечили Белому дому нужное число голосов для ратификации соглашения с Ираном и отмены санкций против Кубы. Сложно поверить, что в этот раз они пошли против Обамы, который объявил о готовности наложить вето на законопроект. Более того, именно демократы помогли «слонам» в дальнейшем собрать нужное количество голосов для преодоления президентского вето.

Кроме этого, обе партии просчитывали внутриполитические дивиденды от нового закона. Во-первых, Конгресс смог доказать свою состоятельность, преодолев абсолютное вето президента, и переиграть исполнительную власть. Это воодушевило американцев и вернуло им веру в законодательную власть, которую они давно обвиняли в пассивности и выполнении заказов от лоббистов и специальных групп-интересов. Во-вторых, республиканцы и демократы подарили бонус, который кандидаты в президенты от обеих партий могут использовать в оставшийся период борьбы за электорат в колеблющихся штатах. В-третьих, партийные лидеры уже сейчас готовятся к будущим выборам в Конгресс, значение которых трудно переоценить. Если побеждает демократ Хиллари Клинтон, республиканцы должны сохранить большинство в обеих палатах, чтобы иметь возможность вести с ней равный диалог. Таким образом, единодушное принятие нового закона стало результатом стечения интересов, в том числе, и администрации президента Обамы, который завершает свой президентский срок, наказав Саудовскую Аравию за пренебрежительное отношение лично к нему, его администрации и правам человека. Наложенное вето носит лишь стратегический характер, чтобы показать, что США в лице исполнительной власти и лично президента стремятся сохранить хорошие отношения с Саудовской Аравией как с важным партнером и союзником.

США. Саудовская Аравия > Армия, полиция > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936733 Арег Галстян


Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль

Подарок из Африки

ОПЕК в Алжире предварительно установила общий ограничитель добычи нефти

Николай Вардуль

ОПЕК откровенно удивила рынки. Все ждали, что в лучшем случае Международный энергетический форум в Алжире пройдет по сценарию: «Завтра, завтра, не сегодня» и по законам остросюжетного сериала решение по заморозке добычи нефти «сползет» на 30 ноября, когда состоится очередная официальная встреча ОПЕК в венской штаб-квартире. Формально так и будет. Но встреча в Алжире привела к куда более значимому результату: объявлено, что предварительно согласован общий потолок суточной добычи стран ОПЕК. На ноябрьской встрече предстоит договариваться о страновых квотах.

Что, как и почему произошло в Алжире?

До последнего момента в возможность значимого прогресса на пути в нефтяной «холодильник» практически никто не верил. Характерно, что министр энергетики России Александр Новак покинул алжирский форум до его окончания, не дождавшись сенсационной кульминации.

Казалось, «заклятые друзья», Саудовская Аравия и Иран, выдвигая взаимоисключающие условия, в очередной раз потопят надежды на продвижение к заморозке, как это уже случилось в Дохе. Позиция Саудовской Аравии: заморозка возможна, если на нее согласятся все страны. Позиция Ирана: в любом случае мы будем увеличивать добычу, цель — вернуть себе нишу на рынке, что соответствует суточной добыче в 4 млн баррелей. В цифрах, ранее звучавших у представителей Ирана, встречалась некая путаница: до алжирского форума из Тегерана приходила информация, что досанкционный уровень добычи уже достигнут, но сегодня Иран настаивает на цифре 3,6 млн баррелей при цели в 4 млн. В преддверии встречи в Алжире две страны вновь провели переговоры, однако, по сообщениям СМИ, так и не договорились.

Главная сенсация алжирского форума: шаг навстречу сделал Эр-Рияд. Предложенный компромисс выглядит так: Саудовская Аравия готова не просто заморозить, но даже несколько сократить свою добычу, если Иран остановится на 3,6 млн баррелей. В цифрах саудиты готовы вернуться на январский уровень добычи, т. е. сократить ее с августовских 10,63 млн баррелей в сутки до 10,2 млн. Иран так и не согласился. Министр нефти Ирана Биджан Зангане уже после завершения алжирских переговоров заявил: «Иран не будет замораживать добычу… Но некоторым странам придется понизить добычу».

Зато в Алжире предварительно зафиксировали общий для картеля потолок добычи в 32,5–33 млн баррелей в день, а это сокращение текущей добычи. Строго говоря, ОПЕК в августе уже сократила добычу нефти по сравнению с июлем на 23 тыс. баррелей в день — до 33,24 млн баррелей в день. Теперь сокращение по сравнению с августовским уровнем может составить 240–740 тыс. баррелей.

Страновые квоты будут полем битвы в ходе подготовки и проведения совещания ОПЕК 30 ноября. Но в Алжире, как сообщает, например, РИА Новости, определенные цифры уже назывались. Так, Саудовской Аравии было предложено снизить добычу на 442 тыс. баррелей в сутки относительно августа, до 10,1 млн баррелей в сутки. Для Ирана была рекомендована квота в 3,7 млн баррелей в сутки, что означает рост добычи нефти на 52 тыс. баррелей в сутки по сравнению с августовским уровнем. Нигерию и Ливию предлагалось вообще освободить от сокращения добычи. Анголе было предложено сократить добычу на 35 тыс. баррелей в сутки, Эквадору — на 5 тыс. баррелей в сутки. Габону рекомендовалось снизить общий объем нефтедобычи на 6 тыс. баррелей в день, а Индонезии — на 16 тыс. баррелей в сутки. Ираку предлагалось снизить добычу на 135 тыс. баррелей в сутки относительно августа, а Кувейту — на 87 тыс. баррелей в день. Катар мог бы снизить объем нефтедобычи на 5 тыс. баррелей в сутки, а ОАЭ — на 155 тыс. баррелей в день.

Все эти пороговые величины пока сугубо предварительны. Распределение, как уже было сказано, впереди.

Что заставило Саудовскую Аравию смягчить свою позицию и, что казалось совершенно невозможным, сделать шаг навстречу своему геополитическому и, что, наверное, не менее важно, идеологическому противнику — Ирану? Версии могут быть разными. Начиная с той, что это была «разведка боем», в том смысле, что Эр-Рияд исходил из принципа: обещать — не значит жениться, цель была — прозондировать готовность Ирана идти на уступки. Если это так, то попытку особенно удачной не назовешь. Иран своей позиции пока так и не изменил, там хорошо помнят, как выдержали санкционную осаду; с одной стороны, вера в стойкость не утрачена, с другой — налицо решимость оставить санкционные ограничения позади.

Но, возможно, все куда прозаичнее. Все дело в деньгах, а точнее, в их недостатке в саудовском бюджете. Характерно, что саудовские бюджетники буквально только что столкнулись с сокращением зарплат. Экономия, мало свойственная Саудовской Аравии, налицо. Некоторые наблюдатели интерпретируют последние шаги по сокращению бюджетных расходов королевства как неверие Эр-Рияда в конечный успех операции «Холодильник». В любом случае Саудовская Аравия второй год подряд сталкивается с внушительным дефицитом бюджета, вынуждена прибегать к внешним займам, налицо стагнация экономики, диверсификация в сторону упора на финансовый сектор пока ощутимых результатов не дает. Остается активизировать усилия, подталкивающие цену нефти вверх.

Первый шаг сделан — потолок добычи для всей ОПЕК согласован. Правда, предварительно. Тем не менее президент конференции ОПЕК, министр энергетики Катара Мохаммед бен Салем ас-Сад имел основания для того, чтобы по окончании алжирского форума 28 сентября заявить: «Результаты сегодняшней встречи ОПЕК — исторические как для мирового сообщества, так и для международной экономики».

Риски

Переоценивать достигнутое в Алжире, впрочем, не стоит.

Во-первых, так и не преодолены разногласия между ключевыми игроками в команде ОПЕК — Саудовской Аравией и Ираном. И нет никакой уверенности, что исправить положение до 30 ноября удастся.

Во-вторых, распределение страновых квот — это наведение порядка в «вороньей слободке». Понятно, что не обойдется без коммунальных склок, взаимоисключающих заявлений, переходящих в ультиматумы. К тому же у квот ОПЕК есть давно известная особенность — они редко выдерживаются, каждый из участников стремится добиться больших финансовых результатов для себя. Главное — см. пункт 1, прежде всего должны договориться Эр-Рияд с Тегераном.

В-третьих, сегодня, после вытеснения с рынка сланцевых пришельцев из США, ОПЕК с полным основанием ощущает себя вершителем судеб нефтяного рынка. Но это лишь одна сторона медали. Вторая — в том, что ОПЕК резонно опасается, что в случае принятия решения о заморозке или сокращения добычи нефти в выигрыше окажутся сторонние производители нефти.

Россия эти опасения отнюдь не развеивает. 27 сентября, досрочно покидая алжирский форум, министр энергетики Александр Новак заявил, что наиболее подходящий вариант для РФ — заморозка добычи нефти на уровне сентября, когда был достигнут ее исторический максимум в 11 млн баррелей в сутки. Это прозвучало как знак того, что Новак, несмотря на договоренности России с Саудовской Аравией о совместных действиях для поддержания стабильности на рынке нефти и обеспечения устойчивого уровня инвестиций в долгосрочной перспективе, в конечную заморозку добычи не верит. Ведь заявление о том, что на фоне заморозки и даже сокращения добычи в странах ОПЕК Россия намерена удерживать свой исторический рекорд по уровню суточной добычи, похоже на красную тряпку перед разъяренным быком.

С этих исходных позиций Россия намерена принять участие в переговорах с ОПЕК, которая — и это тоже было решено в Алжире — намерена разработать постоянный формат консультаций с нефтедобывающими странами вне организации для обеспечения баланса рынка. Созданный в ОПЕК Комитет высокого уровня, который предложит индивидуальные уровни добычи для стран — членов ОПЕК, одновременно «разработает формат для консультаций высокого уровня между странами ОПЕК и странами, не входящими в нее, по распознаванию угроз для нефтяного рынка и обеспечению баланса на нем на постоянной основе», — говорится в документе, который был зачитан на пресс-конференции по итогам встречи.

Цены

А как произошедшее в Алжире отразилось на самом нефтяном рынке? Там вовсю раскачивались качели. 27 сентября они потеряли более 3% из-за пессимистических оценок исхода алжирского форума. 28 сентября, когда стало известно, что в Алжире смогли договориться об общем потолке добычи, цены взлетели почти на 6%, к тому же их подтолкнули сообщения Американского института нефти (API) о неожиданном снижении запасов «черного золота» в США. 29 сентября цены перешли, что называется, «к коррекционному снижению». Алжирское решение «действительно застало рынок врасплох — цены сильно подскочили, а сейчас рынки взяли паузу для того, чтобы обдумать все», — прокомментировал динамику торгов агентству Рейтер аналитик OptionsXpress в Сиднее Бен Ле Брун (Ben Le Brun).

Но это моментальная фотография торгов. Что же дальше? Мнения, как обычно, расходятся. Мейнстрим в том, что следует ждать некоторый рост цен нефти, но большим он не будет. Прежде всего из-за рисков недостижения конечных договоренностей о заморозке нефти.

Из этого ряда выпадает Андрей Верников, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент». 29 сентября он написал: «Наш прогноз остается прежним: до конца года нефтяные цены достигнут отметки 60 долларов (Brent)».

Если 30 ноября последует подписание соглашения по квотам в рамках общей заморозки добычи, то большинство прогнозистов склоняются к тому, что цены перешагнут $50 за баррель, устремясь к $55–60 в начале следующего года.

Картинка благостная. Но не следует забывать, что бронепоезд сланцевой добычи по-прежнему стоит на запасном пути. ОПЕК правит нефтяной бал, пока цены на нефть низки настолько, что сланцевая добыча нерентабельна. Это положение может изменить совершенствование и удешевление сланцевой добычи и рост мировых цен.

Михаил Поддубский, аналитик компании TeleTrade, напоминает: «Любой сильный рост цен на нефть (выше 50–55 долл./барр.) создает благоприятные условия для постепенного восстановления добычи североамериканскими производителями. Именно добыча нефти в Штатах — тот фактор, который определяет скорость достижения баланса спроса и предложения на рынке нефти. Соответственно в ближайшее время следует продолжать следить в первую очередь за показателями добычи нефти в Штатах. Опубликованные 28 сентября данные продемонстрировали, что объем добычи составляет 8,497 млн барр./сутки. Примерно в начале июля этого года были поставлены минимумы по добыче (8,428 млн барр./сутки), после чего мы видим, как показатели добычи держатся примерно на одном уровне, при этом также наблюдается еще и рост числа буровых установок. На наш взгляд, рост цен на нефть выше 50–55 долл./барр. только открывает возможность для наименее рентабельных производителей захеджировать цены будущих поставок, что впоследствии приведет к новой волне снижения нефтяных цен».

Дисбаланс предложения и спроса на рынке нефти существует. Ограничение добычи ОПЕК не сразу, но восстановит баланс. Цены вырастут, но их рост может позвать на рынок новых поставщиков, и цены отзовутся падением. Так рынок и работает.

Но пока впереди просвет. Не подведи, нефть-кормилица, на тебя вся надежда!

Иран. Саудовская Аравия. РФ > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 9 октября 2016 > № 1963549 Николай Вардуль


США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль

Вниз, но зигзагами

Николай Вардуль

Появились новые прогнозы нефтяных цен. Можно ли и стоит ли им верить — вопрос веры, но познакомиться с ними полезно.

Прогнозы пишутся, во-первых, для того чтобы оригинальные или парадоксальные ходы прогнозиста прославили контору, которая его труд в значительной мере ради этого и оплачивает. Во-вторых, если контора достаточно серьезная и занимается не исключительно таким несерьезным делом, как изготовление прогнозов, а является, скажем, крупным инвестиционным банком с мировым именем, то прогнозы читаются. И не только яйцеголовыми экспертами, занятыми собственными идеями, но и быстрыми на руку трейдерами с брокерами. А значит, сами прогнозы, как бы к ним ни относиться, становятся фактором пусть спекулятивного, но ценообразования. В общем, show must go on. Последуем за ним.

Сачок для бабочек

На рынке прогнозов нефтяных цен выходных не бывает. Прогнозы — что бабочки, долго не живут, зато постоянно обновляются. Комплекс вины за содеянное — признак профнепригодности прогнозиста. Настоящий прожженный прогнозист, не меняя серьезной мины, запросто может сегодня написать прямо противоположное сказанному вчера. На него, впрочем, распространяется старое правило: «Не стреляйте в прогнозиста, он играет, как умеет».

Может быть, именно поэтому нефтяные прогнозы — увлекательное чтиво. Можно найти все, что угодно: от апокалиптических видений до благостно гламурных постеров, от вариаций на тему: «Гипс снимают, клиент уезжает!» до «Расслабьтесь, ваши веки тяжелеют, по телу разливается тепло…». Любой каприз — и ведь бесплатно! Но это именно чтиво, т. е. нечто несерьезное.

Выход на конструктив дает именно их изобилие. Понятно, что истина большинством голосов не находится, но, повторю, рынок — дело рукотворное, а значит, поиск неких условных векторов прогнозов позволит оценить и некий тренд, на который реальные участники нефтяного рынка обязательно среагируют.

Карт-бланш Франциско Бланша

Начну не с мейнстрима. Франциско Бланш — глава управления исследований биржевых товаров крупнейшего инвестиционного банка BofA-Merrill Lynch. Среди собратьев по цеху он — белая ворона. Хотя бы потому, что имел основания в августе утверждать: «Мы не меняли наши прогнозы цен на Brent и WTI с первой недели января». Правда, в обоснование заслуживающей уважения стабильности он приводит фактор, который вряд ли стоит ставить в заслуги ему лично: «До сих пор цены на марку WTI двигались по траектории, которая неожиданно схожа с динамикой цен в 2015 г.». Ключевое слово: «неожиданно». Хотя, что взять с прогнозиста.

Но главная его фишка в другом. Он видит ключевое отличие 2016 г. от 2015 г. в том, что «сейчас объемы предложения нефти в мире падают довольно быстрыми темпами. Ожидается, что в III квартале 2016 г. мировая добыча нефти сократится на 300 тыс. барр./сутки в годовом сопоставлении, а в 2017 г. вырастет всего на 230 тыс. барр./сутки. Хотя мы осознаем, что запасы нефти находятся на весьма высоких уровнях, мы по-прежнему полагаем, что рынок нефти движется к дефициту, и ожидаем, что цены на Brent к концу года отскочат до $55 за баррель».

Бланш и в самом деле стабилен. В июле он утверждал: «В ближайшие 24 месяца рынок столкнется с кризисом поставок. Некоторые хедж-фонды готовы поспорить, что цены на нефть резко возрастут, чтобы снова спровоцировать падение спроса».

Спорить, как нетрудно заметить, он предлагал не на свои деньги, а на деньги хедж-фондов. Впрочем, имея для этого основания. В середине июля NYMEX и U. S. Depository Trust & Clearing Corp сообщали, что «за последний месяц инвесторы скупили опционы колл, дающие право на покупку нефти по заранее определенной цене: до конца 2018, 2019 и 2020 гг. по ценам от $80, $100 и $110 за баррель».

Чувствуете, как по телу, необязательно вашему, но точно нашего общего федерального бюджета растекается тепло, хочется забыть все текущие проблемы и проснуться, когда все они будут решены? Но, увы, проблемы российского бюджета гипнозом не лечатся.

Что же касается купленных опционов, то это те же лотерейные билеты, выигрыш отнюдь не гарантирующие, их прикупают, чтобы быть готовым ко всему.

Главное в позиции Бланша — утверждение о падении предложения нефти. Падение цен на нефть должно приводить к падению его предложения, но усилиями Саудовской Аравии, Ирана, других основных добывающих стран ОПЕК и совсем не в последнюю очередь России этот рационализм посрамлен. Бланш это, конечно, знает, но стремится заглянуть туда, где рационализм все-таки возьмет свое: хотя бы в течение ближайших 24 месяцев, когда должна сказаться нехватка инвестиций в нефтедобычу.

Что ж, дай бог прогнозисту, а заодно и российскому бюджету.

Но важно еще раз подчеркнуть: на указанные сверхцены опционов Бланш не рассчитывает. Его ценовой оптимизм так далеко не заходит — «всего» $55 за баррель и то к концу года.

Сегодня в моде черные очки

На 24 месяца вперед прогнозисты заглядывают нечасто, они знают, что если и могут повлиять на рынок, то прямо сейчас. А сейчас нефть, похоже, завершила свои альпинистские экзерсисы. 23 августа она потеряла с пиковых значений 19 августа 5%. Правда, после этого они снова подросли на 1,5%.

Колебания — это жизнь рынка. Но тренд к понижению нельзя не заметить. Ирак намерен увеличить объем нефтяного экспорта, в Нигерии повстанцы, разрушающие нефтяную инфраструктуру, согласились на перемирие и перешли к переговорам, в Канаде пожары давно потушены.

Важнее то, что заработали сообщающиеся сосуды: взлет цен на нефть не остался без сланцевых последствий, что подтверждается, например, тем, что за последние три месяца число нефтяных буровых установок в США увеличилось на 29%. Есть и фактор доллара. Федеральная резервная система США близка к достижению двух основных таргетов кредитно-денежной политики — целевых уровней занятости и инфляции, как считает вице-президент ФРС, лауреат Нобелевской премии по экономике Стэнли Фишер. Стоит отметить, что ряд других членов ФРС также в последнее время делают явные намеки на готовность повышения ставки в ближайшее время. Если доллар, отозвавшись, станет крепнуть, это будет еще одним толчком вниз, который получат цены на нефть.

Вот и международное рейтинговое агентство Moody's считает, что среднегодовая цена барреля нефти в 2016 г. составит $40, а в 2017 г. вырастет только до $45.

Алжир в сентябре

Фактором роста цен может стать неформальная сентябрьская встреча стран ОПЕК в Алжире. Конечно, не встреча сама по себе, а появившиеся спекуляции о том, что на ней могут быть возобновлены переговоры о заморозке добычи нефти.

Формально основания для этого есть. Предыдущие попытки заморозиться не состоялись, главным образом, потому что Иран расставил свои приоритеты так: сначала возвращение своей доли на рынке, т. е. выход на досанкционный уровень экспорта нефти, переговоры о заморозке добычи — потом. 10 августа первый вице-президент Ирана Эсхад Джахангири (Eshaq Jahangiri) заявил о восстановлении доли страны на нефтяном рынке: экспорт нефти увеличился до 2,5 млн баррелей в день. Другими словами, Иран к заморозке добычи нефти в принципе готов.

Но есть позиция Саудовской Аравии, которую очень трудно предсказать. С одной стороны, баррель нефти подпрыгнул выше $50 после заявления министра нефти Саудовской Аравии о том, что королевство будет принимать меры, чтобы помочь рынку достичь баланса. С другой стороны, в июле добыча Саудовской Аравии, крупнейшего производителя ОПЕК, составила рекордные 10,67 млн баррелей в сутки, что на 120 тыс.баррелей больше показателя июня.

Неизменно одно — острые политические и идеологические противоречия между Саудовской Аравией и Ираном.

22 августа свой неутешительный прогноз результатов алжирской встречи выдал инвестиционный банк Morgan Stanley, он и обрушил цену. По оценке руководителя отдела исследований Morgan Stanley Адама Лонгсона, договоренность между странами ОПЕК крайне маловероятна.

23 августа банку Morgan Stanley ответил банк Goldman Sachs. Он опубликовал опрос анонимных аналитиков. Выводы противоречивы. С одной стороны, опрос показывает, что на алжирской встрече страны ОПЕК все-таки могут договориться о заморозке добычи. С другой стороны, аналитики соглашаются с тем, что, если такая договоренность будет достигнута, от нее в первую очередь выиграют Россия и другие поставщики нефти, не входящие в ОПЕК. Выходом могло бы стать возобновление переговорного процесса в режиме ОПЕК + неОПЕК. Но если такие переговоры и станут возможными, то лишь после сентябрьской встречи. От Алжира, таким образом, рынок уже получил массу расходящихся сигналов. Поучаствовали и Саудовская Аравия с Ираном, и Morgan Stanley с Goldman Sachs. Можно предположить, что по мере приближения встречи рынок будет реагировать на любую новую информацию о ее возможных итогах, но предыдущий опыт настраивает все-таки на пессимистический лад.

Хотя — обратимся к универсальной формуле прогноза цен на нефть — возможно все.

США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 5 сентября 2016 > № 1963514 Николай Вардуль


Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 5 сентября 2016 > № 1882729 Александр Новак

Александр Новак рассказал об итогах переговоров с Эр-Риядом.

 Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью радиостанции «Коммерсантъ-ФМ» подвел итоги состоявшихся на полях саммита группы «G20» переговоров с Министром энергетики, промышленности и минеральных ресурсов Королевства Саудовская Аравия Халидом Аль-Фалихом.

- В ожидании пресс-конференции рост цен на нефть был очень приличный, порядка 5%, все ждали объявления о соглашении по заморозке, но этого не произошло. О чем же тогда удалось договориться с Саудовской Аравией?

- Сегодня мы провели очень конструктивные переговоры, впервые за последние несколько лет вышли на конкретный документт, подписали совместное заявление. Мы договорились о том, что будем координировать свои действия, направленные на стабилизацию нефтяных рынков. Дело в том, что на протяжении порядка двух лет мы наблюдаем достаточно низкие цены на нефть, что сопряжено с большими рисками в будущем, главным образом потому, что ежегодно инвестиции в отрасль сокращаются на 200-250 млрд долларов. Буквально недавно была опубликована статистика о том, что прирост запасов по результатам геологоразведочных работ был наименьшим за последние 70 лет. Это говорит о том, что в перспективе могут быть риски дефицита энергоресурсов – поэтому странам необходимо координировать свои действия, чтобы как можно быстрее сбалансировать рынки.

Такую работу мы проводили в начале года, но были разногласия по подходу между странами ОПЕК, между нами и Саудовской Аравией. Сегодня, мне кажется, мы видим довольно позитивный сигнал: мы договорились проводить совместные действия, связанные со стабилизацией рынков. Существуют разные варианты этих совместных действий.

- Какие варианты?

- Вы сказали, что рынок в ожидании нашего заявления, в ожидании того, что мы должны заявить о заморозке, подрос. Но, конечно, мы не могли сейчас объявить, что замораживаем добычу. Но это наш инструмент, и сейчас мы его будем детально прорабатывать. Саудовская Аравия и мы согласны, что нужно это делать и в ближайшее время мы проработаем конкретные механизмы. В том числе будут открыты двери и для других стран. Важно, что две страны, самые крупные добывающие страны, которые обеспечивают добычу более 22% нефти в мире, могут между собой сейчас договариваться о том, как проводить эту скоординированную политику.

- Скажите, позиция Саудовской Аравии - в рамках ОПЕК, или сегодня была высказана независимо от ОПЕК? Как ведутся переговоры? Как с представителем ОПЕК или нет?

- Это двухсторонний документ по итогам двухсторонних переговоров. Мы, как две страны, готовы проводить такую политику, при этом, конечно, призываем страны, которые входят и не входят в ОПЕК, также участвовать.

- Препятствием в прошлый раз была позиция Ирана, сейчас Иран резко нарастил добычу, говорят, что уже до 4 млн баррелей. Может ли стать и в этот раз позиция Ирана таким же камнем преткновения в решении о заморозке?

- Иран уже действительно почти вышел на досакнционный уровень. Наша позиция, и коллеги из Саудовской Аравии ее сегодня подтвердили, что при достижении Ираном досанкционных объемов Иран может присоединиться к договоренности. Иран сам неоднократно подтверждал такую позицию.

Есть один вопрос касательно цифры, относительно которой считают Иран и другие члены ОПЕК, но это внутреннее дело ОПЕК. Принципиально все согласны, что Иран почти достиг досанкционного уровня и готов присоединиться к соглашению о заморозке.

- И, наверное, последний вопрос о ценовой политике. Много разных противоречивых высказываний: с одной стороны, говорили, что нефть сейчас в районе 50 долларов и договариваться не о чем, с другой стороны, говорят, что через несколько лет это уже создаст дисбаланс в сторону спроса. Только что Президент сказал, что в основном цена текущая нас устраивает. Какой уровень цен был бы оптимальным в данной обстановке и для потребителей, и для производителей?

- Конкретные цифры всегда сложно называть. Я думаю, цена от 50 до 60 долларов за баррель была бы справедливой и для производителей, и для потребителей. На мой взгляд, она позволит привлечь инвестиции в отрасль, но, в любом случае, все будет зависеть от баланса спроса и предложения на рынке. Хочу сказать, что заморозка предлагается не для того, чтобы повысить цены, а чтобы можно было скорее ликвидировать имеющиеся излишки, потому что процесс ребалансировки, на наш взгляд, достаточно затянулся. Ранее, как вы помните, при других кризисах, ОПЕК предпринимала активные действия, в том числе по сокращению объемов добычи. Сегодня мы наблюдаем довольно серьезную конкуренцию, все страны пытаются сохранить свою долю на рынке, и эти нескоординированные действия приводят, к сожалению, к тому, что низкие цены держатся очень долго. Конечно, ребалансировка более быстрыми темпами выгодна всем.

Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 5 сентября 2016 > № 1882729 Александр Новак


Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 15 августа 2016 > № 1882711 Александр Новак

В интервью саудовской газете «Аш-Шарк Аль-Аусат» Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак рассказал о роли ОПЕК в стабилизации ситуации на рынке нефти, о сотрудничестве России и Ирана в области возобновляемой и ядерной энергетики, влиянии санкций на ТЭК России, а также поделился прогнозами цен на нефть.

Интервью Александра Новака саудовской газете «Аш-Шарк Аль-Аусат».

- Какой в настоящее время общий объем энергии, вырабатываемой в Российской Федерации, за счет традиционных видов ее производства, ядерных и возобновляемых источников, газа? Какова доля этого сектора в российской экономике?

- Основную долю в выработке электроэнергии и в структуре установленной

мощности занимают тепловая, атомная и гидро- генерация. Фактическое потребление электроэнергии в Российской Федерации в 2015 году составило 1036,4 млрд кВт?ч, установленная мощность электростанций – 243,2 ГВт. На ТЭС пришлось примерно 63% выработки 2015 г., на АЭС – около 20%, на ГЭС – более 17%. Доля ВИЭ пока незначительна и составляет менее 0,1%, однако благодаря принятым недавно мерам поддержки зеленой энергетики к 2024 г. планируется ввести около 6 ГВт таких мощностей – солнечных, ветряных электростанций и малых ГЭС. Стимулируется также внедрение ВИЭ в отдаленных, изолированных от российской единой энергосистемы России энергорайонах.

Доля ТЭК в ВВП России по итогам 2015 г. составила 27%.

- Совет министров Саудовской Аравии принял решение о ратификации Российско-саудовского соглашения о сотрудничестве в сфере мирного использования ядерной энергии, подписанного в г. Санкт-Петербурге. Каково экономическое значение этого сотрудничества между двумя странами? Можете ли Вы привести какие-либо подробности плана реализации этого соглашения и его итоги?

- Межправительственное соглашение, которое вступило в силу в марте 2016 г., является, в первую очередь, базовым документом, правовой основой, открывающей возможности по сотрудничеству между Россией и Королевством Саудовская Аравия по самому широкому спектру направлений в области применения мирного атома. В частности, это сотрудничество по проектированию, сооружению, эксплуатации и выводу из эксплуатации энергетических и исследовательских ядерных реакторов, опреснительных установок, предоставлению услуг в области ядерного топливного цикла, радиационных отходов и отработавшего ядерного топлива, применения радиационных технологий в промышленности, геологии, медицине, сельском хозяйстве, подготовки кадров и т.д. При этом речь идет не только о совместных проектах в Саудовской Аравии, но и в третьих странах, где Россия реализует проекты в атомной сфере.

На основе Соглашения был создан российско-саудовский Совместный Координационный Комитет по сотрудничеству в области мирного использования атомной энергии, задачей которого являются дальнейшие консультации по вопросам реализации Межправсоглашения и выработке взаимовыгодных проектов. В марте 2016 года состоялся очередной раунд переговоров в формате заседания этого Комитета. Обсуждалась возможность привлечения Госкорпорации «Росатом» к проектам по реализации национальной атомной программы Саудовской Аравии и возможности для привлечения страны к проектам Росатома в третьих странах.

Хотелось бы отметить, что двустороннее сотрудничество между нашими странами не ограничивается сооружением АЭС. Также планируем развивать сотрудничество в области неэнергетических ядерных технологий: ядерная медицина, радиационные технологии и пр.

- Как Вы расцениваете текущую ситуацию на нефтяном рынке в свете падения цен и насколько Вы оптимистичны на счет будущего нефтяного рынка и возвращения справедливых цен на нефть? Какую роль должна играть ОПЕК в такой ситуации?

- Доля ОПЕК в мировой добыче нефти составляет 41-42% - это значительные объемы для того, чтобы страны внутри организации были заинтересованы вести согласованную политику. Также на сегодняшний день страны ОПЕК обладают одним из наиболее высоких потенциалов по приросту добычи, что делает их важным игроком на рынке. Мы видим, что в I полугодии нынешнего года глобальное предложение нефти впервые за последние годы существенно не растет, а форс мажорные обстоятельства во многом убрали тот объем перепроизводства, который давил на цены. Дисбаланс на рынке будет сокращаться, при этом хочу отметить, что до полной, органической ребалансировки еще достаточно далеко – мы ожидаем ее только в 2017г, т.к. возвращение на рынок канадских объемов и, возможно, добычи в Нигерии может снова привести к перепроизводству. Но для стабильного обеспечения мира нефтью, потенциала одного лишь сланца вряд ли будет достаточно, что создает предпосылки для роста цен на нефть в будущем, хотя уровень ближе к $100 за баррель мы вряд ли увидим в обозримом будущем. Со своей стороны готовы продолжать взаимодействие с ОПЕК по вопросам, представляющим взаимный интерес, в том числе, в рамках хорошо зарекомендовавшего себя механизма энергодиалога Россия – ОПЕК.

- Какие Вы видите варианты сотрудничества с Саудовской Аравией с целью стабилизации цен и нефтяного рынка, и какие действия требуется предпринять для реализации этого на глобальном уровне?

- Идея заморозки добычи нефти странами-производителями, обсуждавшая в апреле, сыграла свою роль в стабилизации рынка. Спекулянты увидели: страны-производители могут достигнуть договоренностей. Дверь для продолжения переговоров остается открытой, в случае возникновения такой необходимости.

Что касается сотрудничества с Саудовской Аравией, диалог между нашими странами активно развивается, как в рамках многосторонних форматов, так и на двустороннем треке. В том числе мы взаимодействуем в рамках консультаций по ситуации на рынке нефти стран ОПЕК и ведущих неОПЕКовских производителей. И мы намерены продолжать диалог по стабилизации рынков и готовы к самой широкой координации по этому вопросу и выработке совместных мер для стабилизации мировых нефтяных рынков при условии, что эти меры не будут иметь краткосрочный характер, а будет обеспечен долгосрочный цикл окупаемости проектов.

- Насколько на российскую экономику повлияло падение цен на нефть? Каков Ваш план по реагированию на такое падение цен? Когда Вы ожидаете ближайшее возвращение цен на нефть на максимально высокий уровень?

- Российская экономика доказала свою устойчивость в условиях неблагоприятной внешней конъюнктуры. Своевременные действия Правительства России по поддержке ключевых секторов позволили экономике адаптироваться и помогли сохранить высокий уровень золотовалютных резервов – на 1 мая 2016 г. он составил 391,5 миллиарда долларов. На низком уровне (менее 6%), осталась безработица, удалось сохранить небольшой размер внешнего долга и профицит торгового баланса (160 миллиардов долларов в 2015 году).

Структурная диверсификация российской экономики, которая сейчас проводится, создает задел для перехода к ее стабильному росту в ближайшей перспективе. Основная задача состоит в ускоренном развитии несырьевых отраслей. Доля нефтегазовых доходов уже стала сокращаться: в январе-апреле 2016 года нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 1 318,5 млрд. рублей или 5,3 % годового ВВП, что на 2,9 п.п. ниже, чем за аналогичный период предыдущего года.

Отмечу, что развитие российского нефтегазового комплекса не противоречит идее диверсификации экономики – нефтяная и газовая промышленность остается драйвером инновационного и технологического потенциала страны. Введение гибкого курса рубля, а также высокие темпы развития, набранные отраслью в докризисные годы, позволили российским нефтегазовым компаниям в условиях низких цен на нефть не сокращать инвестиции в стратегически важные проекты и сохранить свои позиции на мировом рынке, в то время как практически все мировые мейджоры шли на сокращение инвестпрограмм и персонала.

Сейчас, по мнению большинства экспертов, дно экономического кризиса пройдено. Восстановление баланса спроса и предложения на рынке нефти уже началось, и к концу 2017 года мы ожидаем увидеть окончание цикла низких цен и их стабилизацию.

- Насколько на российскую экономику повлияли санкции ЕС, и какие усилия Вы прилагаете для их снятия и устранения их последствий? Был ли в отношениях с Турцией другой эффект? Какой он?

- Мы остаемся открытыми к сотрудничеству со всеми нашими зарубежными партнерами, готовы возобновить его в любой момент, но каких-то целенаправленных шагов по снятию санкций не предпринимаем – мы считаем более целесообразным адаптироваться к новым вызовам, эффективнее выстраивать экономические и технологические цепочки, осваивать новые рынки. В этом отношении гораздо большую обеспокоенность выражают наши традиционные партнеры (а это ведущие мировые компании, которые были вынуждены уйти из перспективных российских проектов), ведь сегодня интерес к таким проектам все больше проявляют инвесторы из АТР.

В условиях западных экономических и технологических санкций основными задачами для России стали поиск внутренних финансовых ресурсов и реализация политики импортозамещения. Решению первой задачи способствуют целевое выделение средств под ключевые проекты из ФНБ (из нефтегазовых – проект «Звезда» компании «Роснефть», проект «Ямал-СПГ» компании НОВАТЭК), проектное финансирование в отдельных отраслях экономики, привлечение кредитных ресурсов российских и азиатских финансовых институтов. Сегодня мы можем констатировать, что зависимость от зарубежного фондирования уже снизилась. Если на начало 2015 года объем средств, полученных российскими банками от зарубежных, по данным Центробанка, составлял 2,7 трлн рублей, то на 1 мая 2016 года этот показатель упал до 1,8 трлн рублей.

Задача по импортозамещению планомерно решается в рамках утвержденных Правительством отраслевых планов. Корпоративные планы импортозамещения были разработаны и включены в долгосрочные программы развития всех госкомпаний ТЭКа – и сегодня доля закупок отечественной продукции составляет свыше 75%.

Хотел бы отметить, что ведется активная работа по обеспечению российской нефтегазовой отрасли собственными судами для разработки шельфовых проектов, созданию собственной технологии СПГ. Определенные успехи достигнуты в нефтегазохимической отрасли: в результате проведенных в 2015 году мероприятий удалось снизить зависимость от зарубежных поставок катализаторов. При общем потреблении 46,9 тыс. тонн катализаторов доля российской продукции выросла до 37,5% (31,76% в 2014 году), в нефтехимии по основным процессам — 35,7% (34,2% в 2014 году).

- Как Вы считаете, повлияло ли производство сланцевой нефти в США на цену традиционной нефти? Означает ли это, что США не будут нуждаться в нефти из других стран, и продолжит ли Америка производство сланцевой нефти, несмотря на рост расходов?

- Безусловно, стремительный рост производства нефти из нетрадиционных источников в США оказал непосредственное влияние на ценовые колебания на рынке, которые мы наблюдаем в последние два года. Только в 2013-15 США добавили более 2.3 млн баррелей добычи, а если брать период с 2010, то прирост на пике составил более 4 млн баррелей в сутки. Это стало возможно благодаря существенному росту производительности (более чем в 3 раза за последние 7 лет) и снижению стоимости бурения, а также ввиду доступности финансирования. Дополнительные объемы, оказавшиеся на рынке, на фоне замедления темпов роста экономик крупных покупателей углеводородов, в частности, Китая, привели к закономерному снижению цен. Это отразилось, прежде всего, на производителях с высокими издержками – сланцевой нефти, производства из битуминозных песчаников, глубоководного бурения и др. Сейчас производители испытывают трудности в связи с падением цен на нефть, и мы уже наблюдем падение сланцевой добычи более чем на 700 тыс баррелей в сутки с пика. Мы видим оценки, в том числе от Минэнерго США, о том, что добыча в Америке снизится на 1,2 млн баррелей за два года - с 2015 по 2017. Вероятнее всего, на рынке останутся только эффективные и устойчивые проекты, в том числе и сланцевые, а неконкурентоспособное производство будет заморожено. США вряд ли смогут полностью обеспечить себя нефтью, но существенное снижение зависимости от импорта возможно. Также мы отмечаем, что низкие цены на нефть подстегнут спрос, мы видим это уже сейчас, и, как я уже говорил, в результате мы ожидаем, что к концу 2017 г. рынок вернется к долгосрочной стабилизации.

- В настоящее время Эр-Рияд стремиться к разработке альтернативных источников энергии - ядерных и возобновляемых. Увидим ли мы сотрудничество Москвы и Эр-Рияда на этом направлении в свете «Саудовского видения 2030»?

- Безусловно, мы положительно оцениваем инициативы Саудовской Аравии в направлении развития мирного использования ядерной энергии. Амбициозные цели Правительства Королевства говорят сами за себя: в Вашей стране планируется строительство 16 ядерных реакторов в течение ближайших 25 лет, которые смогут вырабатывать около 20% необходимой электроэнергии. Такие серьезные планы можно только приветствовать. Более того, мы заинтересованы в совместной реализации этих планов.

Как и для любой страны-новичка в атомной сфере реализация национальной атомной программы при отсутствии соответствующей ядерной инфраструктуры задача крайне непростая, тем более такая, как в Королевстве. Требуется решить целый ряд вопросов: выстраивание системы лицензирования, подготовка нормативно-правовой базы, подготовка профессиональных кадров, выбор модели финансирования и определение технико-экономических характеристик, проведение необходимого объема проектно-изыскательских работ, определение формата для выбора квалифицированного подрядчика.

Для стран, принимающих решение о строительстве АЭС, имеют большое значение вопросы надежности и безопасности технологий. Но для этого мало построить станцию, надо также обеспечить ее стабильную работу с хорошими экономическими показателями, выстроить комплексную систему подготовки квалифицированных кадров, выстроить работу полноценного регулятора. И попутно решить огромное количество других вопросов: что делать с ОЯТ, как выстраивать логику по контрактации топлива, поскольку требуется понимание, где станция будет брать топливо все 60-80 лет эксплуатации.

Ваша страна – не первая, кто столкнется с необходимостью создания атомной отрасли с нуля. Госкорпорация «Росатом» имеет значительный опыт по реализации проектов сооружения АЭС по всему миру в странах-новичках, которые не имеют атомного бэкграунда. Среди таких проектов можно назвать проект сооружения АЭС в Бангладеш, Вьетнаме. Нами реализуется проект сооружения первой АЭС в Турции и Иордании, Египте.

Во всех этих случаях мы предлагаем интегрированное предложение. Оно уникально, никто в мире сегодня больше не может предложить то, что предлагаем мы: комплекс настраиваемых под Заказчика услуг, включая современный проект атомной станции поколения 3+, сочетающий активные и пассивные системы безопасности и отвечающий всем постфукусимским требованиям, обеспечение свежим ядерным топливом, высокий уровень локализации, поддержку в формировании, совместно с национальными органами, ядерной инфраструктуры и нормативно-правовой базы, обеспечивающих эффективное управление и надзор за использованием атомной энергии в мирных целях, комплекс решений в вопросах обращения с РАО и ОЯТ, подготовку кадров и ядерное образование, мероприятия в области популяризации атомной энергетики и работы с заинтересованными сторонами.

Немаловажным элементом нашего предложения является гибкие финансовые условия проекта. И конечно, в числе наших преимуществ – опыт и наличие референтости: реактор ВВЭР, который мы предлагаем сегодня, это один из самых распространенных типов реакторов в мире, наши блоки можно в прямом смысле слова «пощупать руками» и в России, и за рубежом.

Также мы внимательно следим за реформами в Саудовской Аравии, направленными на диверсификацию экономики Королевства, в частности, сведение к минимуму зависимости от экспорта углеводородов и развитие новых ее отраслей. Полагаю, что опыт Эр-Рияда на этом направлении будет также весьма полезным для нашей страны.

Что касается налаживания сотрудничества России и Саудовской Аравии в сфере возобновляемых источников энергии, то отмечу, что определенные шаги в этом направлении уже предпринимаются. Так, прорабатывается возможность формирования соответствующей нормативно-правовой базы, которая определит основные векторы нашего взаимодействия. Надеюсь также на достижение практических договоренностей между бизнес сообществами двух стран.

- Некоторые страны, например, Швеция, Италия, Бельгия и Германия, прекратили использование ядерной энергетики для производства электричества. Есть ли у Вас такое намерение? Какие меры Вы принимаете для безопасной утилизации ядерных отходов?

Из всех вами перечисленных стран только Италия закрыла свои атомные станции, но сделала это в 90-х годах прошлого века (последний реактор был закрыт в 1990-м году) под давлением зеленых после аварии на Чернобыльской АЭС. Но сегодня Италия импортирует до 10% электричества, вырабатываемого атомными мощностями других стран.

В Бельгии в настоящий момент эксплуатируются 7 энергоблоков, которые обеспечивают порядка 50% энергопотребления страны. Швеция производит до 40% энергии за счет эксплуатации 10 атомных энергоблоков.

Германия, продекларировавшая отказ от атомной энергетики в пользу возобновляемых источников с 2024 года, до сих пор по факту не отказалась от использования этого типа генерации: в Германии 8 атомных энергоблоков находятся в стадии эксплуатации.

И этому есть разумное объяснение: атомная энергетика и возобновляемые источники энергии не являются конкурирующими или тем более взаимоисключающими: у каждого есть свои преимущества, модели применения и ограничения. В мире всегда будут существовать различные виды генерации. Главный вопрос – не какой источник энергии лучше, а каков баланс различных типов генерации? И все больше в странах-новичках, развивающих атомную энергетику, растет понимание, что атомная генерация должна являться источником компенсации базовой нагрузки, а источником, компенсирующим пиковые нагрузки, должна стать энергия, вырабатываемая с помощью ВИЭ.

Что касается системы менеджмента обращения с ядерными отходами. Россия рассматривает это направление как интегральную составляющую всего ядерного топливного цикла, к замыканию которого мы стремимся. Именно поэтому Росатом уделяет большое внимание развитию таких направлений деятельности, как разработка РЕМИКС-топлива, возвращение продуктов переработки ОЯТ в ядерный топливный цикл. Отдельный акцент мы также делаем на развитии мощностей по переработке ОЯТ на территории России. Глобальная задача сделать ядерную энергетику фактически безотходной, а значит «зелёной», стоит за технологией замкнутого топливного цикла, основу которого составляют реакторы на быстрых нейтронах. Россия далеко продвинулась и в этом направлении: запущен блок БН-800 (будет сдан в промышленную эксплуатацию осенью 2016 года), работает завод по производству МОКС-топлива в Железногорске. В Северске реализуется проект ПРОРЫВ, который позволит использовать полный энергетический потенциал уранового сырья (не только уран-235, но и уран-238). Россия является единственной страной в мире, которая занимается разработкой проекта по замыканию ядерно-топливного цикла на базе «быстрых нейтронов», благодаря которой в будущем можно будет фактически забыть о захоронении отходов.

Решение вопросов обращения с ОЯТ и «ядерным наследием» – наш вклад в зеленую энергетику. Хочу подчеркнуть: для России принципиально важно не перекладывать проблемы ядерного наследия на будущие поколения. Каждый ответственный вендор должен думать о стадии бэкенда, Россия и в этой области демонстрирует технологическое и научное лидерство.

Саудовская Аравия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 15 августа 2016 > № 1882711 Александр Новак


Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 июня 2016 > № 1963491 Николай Вардуль

Рынок и ОПЕК довольны друг другом

В чем результат деятельности нефтяного картеля?

Николай Вардуль

2 июня состоялось очередное заседание ОПЕК. Главное из принятых решений — выбран новый глава организации, им стал представитель Нигерии Мохаммед Баркиндо. Замораживать или тем более сокращать добычу ОПЕК не собирается.

Сейчас много разговоров о том, что ОПЕК — никому не нужный атавизм. Но это не так. Дело, конечно, не в появлении нового руководителя нефтяного картеля, хотя характерно, что после своего избрания Мохаммед Баркиндо заявил: «ОПЕК жива!».

Драматичную войну за сохранение своей доли рынка и вытеснения с него «пришельцев» в виде американских сланцевых нефтепроизводителей ОПЕК выиграла. «Войну» — потому что рынок с 1970-х гг. не знал столь резких скачков цены нефти. С начала лета 2014 г. к концу прошлого года цены на нефть обвалились более чем втрое — со 115 до 36 долл. за баррель марки Brent, а в 2016 г. опускались и ниже 30 долл. 21 января 2016 г. нефть упала до рекордной с начала 2000-х гг. отметки 27,5 долл. В феврале нефтяные котировки стабилизировались на уровне 33 долл. за баррель, после чего весной начался постепенный рост.

Саудовская Аравия и другие страны ОПЕК наращивали добычу, сказалось и сокращение темпов роста крупнейшего импортера нефти — Китая, цена падала, и сланцевая добыча стала неэффективной, среди сланцевиков поднялась волна банкротств, результаты которых сказываются сейчас: добыча нефти в США от роста перешла к стагнации и некоторому сокращению, которое может быть продолжено. Цены начали восстанавливаться. В войну была втянута и Россия, которая также увеличивала свою добычу нефти, несмотря на падение цен.

Мира, впрочем, в экономике не бывает. Конкуренция не спит и в отпуск не уходит. Сейчас на рынке нефти всего лишь перемирие. 26 мая цена нефти марки Brent впервые с 4 ноября 2015 г. вернулась к психологической отметке в 50 долл. за баррель. А баррель WTI достиг этого же уровня впервые с 12 октября 2015 г. Но перемирие весьма хрупкое.

Собственно именно это перемирие и зафиксировало прошедшее заседание ОПЕК. Если в апреле усилия, так и не увенчавшиеся успехом, направленные на заморозку добычи нефти, имели под собой основания, то сегодня на рынке нефти наблюдается баланс спроса и предложения. Министр энергетики Катара Мухаммед бен Салех ас-Сада назвал заседание ОПЕК 2 июня удачным: «У нас было полное взаимопонимание со всеми участниками заседания». Самое главное, по его мнению, «чтобы инвестиции начали вновь поступать в нефтяную промышленность, с тем чтобы мы могли поддерживать добычу и удовлетворять (спрос рынка. — Прим. ред.) в средней и долгосрочной перспективе».

Характерно: на отсутствие каких-либо ограничительных результатов со стороны ОПЕК рынок отреагировал снижением цены барреля почти на доллар, но тут же из США пришла информация, поднявшая цену. Последняя статистика из США показала: продолжается сокращение запасов нефти. Сокращается и среднедневная добыча нефти в США. По подсчетам Николая Подлевских, начальника аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент», сейчас она на 875 тыс. баррелей (-9,1%) в сутки меньше, чем в максимумах от 5 июня 2015 г. и на 361 тыс. баррелей меньше, чем в минимуме прошлого года от 16 октября.

Приведенные факты — свидетельство наступления баланса спроса и предложения нефти. Стоит напомнить, что первыми эту ситуацию предвидели аналитики инвестиционного банка Goldman Sachs, они же и указали на то, что баланс ненадолго, скорее всего, на рынке опять начнет превалировать предложение, и средние цены первого полугодия следующего 2017 г. будут ниже среднегодовых за 2016 г.

Так что ОПЕК, на долю которой приходится примерно 40% мировой добычи нефти, предстоит опять показать, насколько она жива. Позиция лидера картеля Саудовской Аравии такова: ограничительные меры потребуются, когда объем добычи странами ОПЕК превысит 32,5 млн баррелей в сутки. В апреле 2016 г. суточный объем добычи ОПЕК составил 32,44 млн баррелей. Правда, остается неясным, как в эту общую квоту будет вписываться политика Ирана, который неоднократно заявлял о том, что при любых условиях восстановит свой досанкционный уровень добычи в 4 млн баррелей. Министр энергетики и промышленности Саудовской Аравии Халед аль-Фалех, занявший этот пост в мае, как отмечает The New York Times, настаивает на том, чтобы сохранить уровень добычи на высоком уровне и вкладывать деньги в другие отрасли, которые могут принести прибыль королевству.

Но, понятно, далеко не все зависит от Саудовской Аравии и от ОПЕК. Трейдеры после заседания ОПЕК не видят новых знаков дальнейшего роста цен на нефть. Аналитик компании alfaenergy Джон Холл заявил ВВС: «Сейчас, после того как стало ясно, что ОПЕК не ограничит добычу нефти, у трейдеров оказалось слишком много нефти в условиях падающих рынков, и соответственно, как только цена достигнет 50 долл., все решат продавать ее как можно скорее». Если прогноз Холла не оправдается, то возросшие цены на нефть могут реанимировать сланцевые проекты. В конце концов, ФРС США рано или поздно все-таки поднимет, наконец, свою ставку. Тогда доллар подорожает, а цены на нефть будут снижаться.

Так что, повторю, на рынке нефти хрупкое перемирие.

Саудовская Аравия. США > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 11 июня 2016 > № 1963491 Николай Вардуль


Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 мая 2016 > № 1776138 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел Саудовской Аравии, Действующим председателем ССАГПЗ А.Аль-Джубейром по итогам Четвертого министерского раунда стратегического диалога Россия-ССАГПЗ

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели Четвертый раунд стратегического диалога Россия – Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Впервые это мероприятие прошло в Москве. Я признателен всем министрам иностранных дел, Генеральному секретарю ССАГПЗ за то, что они приняли наше приглашение.

Наше общее мнение заключается в том, что за пять лет своего существования консультации в данном формате утвердились в качестве эффективного механизма координации усилий в интересах укрепления региональной и глобальной безопасности и стабильности, расширения экономического взаимодействия и гуманитарных связей между Россией и арабскими странами Залива.

И хотя не каждый аспект той или иной кризисной ситуации в регионе Ближнего Востока мы видим абсолютно одинаково, но наш общий вывод, который мы сегодня сделали, заключается в том, что за эти годы мы стали гораздо лучше не только понимать позиции друг друга, но и вышли действительно на уровень координации по целому ряду важных вопросов. Сегодня с обеих сторон было подчеркнуто, что проблемы стран региона Ближнего Востока должны преодолеваться на основе уважения международного права через инклюзивный национальный диалог, при уважении независимости и территориальной целостности всех государств. При этом мы согласны с тем, что в этих процессах крайне важно обеспечивать равные права и свободы различных конфессиональных и этнических групп.

Мы подтвердили полную приверженность тем решениям, которые были приняты по сирийскому урегулированию в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС) и в СБ ООН. Поддержали продолжающийся под эгидой ООН процесс поиска урегулирования в Йемене, Ливии и в ряде других регионов Ближнего Востока и Севера Африки. Обсудили также ситуацию в Ираке.

Уделили внимание рассмотрению ситуации в регионе Персидского залива. Убеждены в необходимости выстраивать и здесь отношения добрососедства, уважения интересов друг друга. Я имею в виду арабские страны Залива и Иран.

Мы подтвердили твердую приверженность достижению всеобъемлющего, справедливого и прочного урегулирования палестино-израильского конфликта на имеющейся международно-правовой основе, что предусматривает создание независимого палестинского государства в общепризнанных границах, которое сосуществовало бы в мире и безопасности со всеми своими соседями. В этой связи сегодня с обеих сторон было подчеркнуто, что для эффективного продвижения к этим целям принципиальное значение имеет скорейшее восстановление палестинского единства.

Мы едины в том, что угрозы терроризма и экстремизма требуют бескомпромиссного противодействия, чтобы не дать восторжествовать планам, которые вынашивают ИГИЛ, «Аль-Каида», «Джабхат ан-Нусра» и им подобные.

Мы вновь привлекли внимание партнеров к инициативе Президента Российской Федерации В.В.Путина по формированию широкого антитеррористического фронта под эгидой ООН. В этом контексте участники заседания приветствовали создание Саудовской Аравией «исламской коалиции» и высказались за усиление координации действий между Россией и ведомой США коалицией по борьбе с терроризмом в Сирии.

Сегодня на уровне министров иностранных дел мы одобрили итоговое коммюнике нашей встречи, в котором наряду с изложением общих подходов к международным и региональным проблемам зафиксированы направления развития торгово-экономических, инвестиционных и гуманитарных связей между Россией и странами ССАГПЗ. Речь идет о продвижении конкретных проектов между Россией и нашими арабскими друзьями в нефтегазовой сфере, в области энергетики, включая ядерную, в сфере информационно-коммуникационных технологий, мирного освоения космоса, медицины, транспортной инфраструктуры, в других областях. По перечисленным мной и другим направлениям перспективного взаимодействия мы поручили нашим экспертам подготовить план действий между Россией и ССАГПЗ, чтобы министры могли рассмотреть его и одобрить, ориентировочно в сентябре, когда мы планируем очередную встречу «на полях» ГА ООН.

Я считаю состоявшуюся встречу в рамках нашего стратегического диалога очень полезной. Знаю, что мои коллеги разделяют такую оценку. Уверен, что дальнейшее взаимодействие между Россией и ССАГПЗ будет более эффективным с учетом достигнутых сегодня результатов.

Вопрос: Есть ли какие-то подвижки в вопросе устранения разногласий по поводу роли Ирана в регионе Персидского залива? Что может предложить Россия для решения этого вопроса?

С.В.Лавров (отвечает после А.Аль-Джубейра): Услышав ответ А.Аль-Джубейра, я понял, что мне все-таки задали другой вопрос. Сначала хочу полностью поддержать то, что было сказано Министром иностранных дел Саудовской Аравии о значении нашего формата.

Если я правильно понял, мне был адресован вопрос о роли Ирана в регионе, о том, как Россия видит эту роль, как наши арабские друзья к ней относятся, какие возникают противоречия и что можно по этому поводу сделать.

Исходим из того, что любая страна, расположенная в любом регионе, конечно же, заинтересована и имеет полное право развивать контакты со своими соседями, приобретать новых друзей, выстраивать с ними отношения. Для любой страны абсолютно нормально и естественно стремиться укрепить свое влияние за своими границами, за своими рубежами. Разумеется, мы исходим из того, что это необходимо делать на основе полного уважения принципов международного права, транспарентно, легитимно, без каких-то скрытых повесток дня и без попыток вмешательства во внутренние дела суверенных государств.

С этих критериев мы подходим к отношениям, которые складывались исторически и складываются в настоящее время между ССАГПЗ и Исламской Республикой Иран. Мы знаем о существующих противоречиях, которые носят сугубо предметно характер. Но знаем и об очень опасных попытках представлять эти противоречия как отражение раскола в мусульманском мире. Считаем попытки провоцировать ситуацию именно в этом направлении неприемлемыми. Уверены, что в интересах ислама обеспечить единство всех его течений.

Что касается конкретных проблем, возникающих в отношениях между арабскими государствами Персидского залива и Ираном, то, как сказал мой коллега и друг, Россия хотела бы помочь их решить. У нас хорошие отношения со странами-участницами ССАГПЗ и с Ираном. Будем готовы использовать хорошие отношения, чтобы помочь создать условия для конкретного разговора об их нормализации, который может состояться исключительно через прямой диалог соответствующих сторон.

Вопрос: Россия предложила США совместно проводить военные операции против ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры». За этим последовали противоречивые заявления из Москвы и Вашингтона. К чему пришли переговоры по этому предложению? Есть ли какие-либо результаты? Вчера Министерство обороны России заявило, что запланированная на 25 мая бомбардировка позиций ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры» отменена. Связано ли это с российско-американскими переговорами?

С.В.Лавров: В том, что касается российско-американской координации в борьбе с терроризмом в Сирии, то она пока еще не сложилась окончательно. Есть прогресс на направлении согласования действий на поле боя в воздушном пространстве Сирии. Но мы движемся медленнее, чем нам бы хотелось. С тех пор, как ВКС России по просьбе Правительства САР начали работать против террористов в этой стране, мы с самого начала предлагали американцам и возглавляемой ими коалиции наладить практическую координацию именно в боевом смысле. Сначала они были готовы только на договоренность о механизме избежания инцидентов. Через пару-тройку месяцев они согласились установить канал связи для обмена информации о том, кто присоединился к режиму прекращения боевых действий. Пока США еще «не созрели» до реальной боевой координации.

Эффективности антитеррористической операции в Сирии до сих пор мешает ситуация, когда многие группы т.н. «патриотической оппозиции» территориально перемешаны с террористическими группировками, прежде всего, с «Джабхат ан-Нусрой». Еще с февраля этого года в рамках МГПС и по двусторонним каналам американцы обещали нам, что в ближайшее время они через лояльных им представителей добьются размежевания «на земле» лояльной патриотической оппозиции от «Джабхат ан-Нусры». Пока этого не произошло, хотя провозглашенное Советом Безопасности ООН прекращение боевых действий вступило в силу уже три месяца назад. Наверное, все, кто хотел уйти с позиций, где расположены террористы, кто хотел официально присоединиться к режиму прекращения боевых действия, уже могли бы сделать это много раз. Как вы знаете, неделю назад мы предложили американским партнерам определить дату 25 мая в качестве даты «отсечения» тех, кто готов к политическому урегулированию, от тех, кто не хочет присоединяться к режиму прекращения боевых действий. Американцы изучали это наше предложение, в том числе состоялось несколько контактов по линии военных. В итоге они попросили дать им еще немного времени, чтобы определиться. Мы пошли им навстречу.

В целом хочу подчеркнуть свое согласие с тем, что сказал в своем вступительном слове мой коллега, Министр иностранных дел Королевства Саудовской Аравии А.Аль-Джубейр: ключ к успеху лежит в полном и неукоснительном выполнении всеми без исключения в Сирии и вне этой страны решений, принятых МГПС и закрепленных в резолюциях Совета Безопасности ООН.

Вопрос (вопрос обоим министрам): Удалось ли преодолеть разногласия относительно судьбы Президента САР Б.Асада? Как известно, точка зрения России и арабских стран Персидского залива по этому вопросу кардинально различались. Какую роль эти страны и региональные игроки могут сыграть в содействии размежеванию умеренной оппозиции с группировкой «Джабхат ан-Нусра»?

С.В.Лавров: Как я уже сказал, единственным путем к урегулированию является неукоснительное выполнение решений МГПС и резолюций Совета Безопасности ООН. Мы все согласились закрепить в этих решениях принцип, согласно которому только сирийский народ будет определять судьбу Сирии. С тем, чтобы исключить какие-либо злоупотребления в реализации этой концепции, в резолюциях СБ ООН мы закрепили очень четкую схему политических реформ. Первый шаг – это формирование на основе согласия правительства и всего спектра оппозиции инклюзивного механизма, который возьмет на себя управленческие функции, прежде всего, в том, что касается подготовки новой конституции и выборов. На втором этапе – принятие новой конституции и организация выборов (в том числе проведение выборов в лагерях сирийских беженцев за пределами Сирии), подчеркну, при строгом, плотном международном контроле. На весь этот процесс мы отвели, и СБ ООН это закрепил, примерно 18 месяцев. Время уже пошло.

Единственная проблема – для того, чтобы сделать первый шаг и создать упомянутую инклюзивную управленческую структуру, нужно, чтобы сирийцы сели и попытались договориться о ее персональном составе и функциях. Пока никак не получается усадить их за один стол. Спецпредставитель Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура провел пару раундов переговоров, которые были непрямыми, и он выполнял роль «челнока». Когда 17 мая мы проводили очередное заседание МГПС, где все поощрили С.де Мистуру и его команду на дальнейшую работу, мы рассчитывали, что в течение мая будет созван очередной раунд межсирийских переговоров, и процесс ускорится. Теперь поступают сведения о том, что до начала священного для мусульман месяца Рамадан такой раунд едва ли будет созван, и придется делать это после. Откровенно говоря, это нас удручает. При этом в отсутствие желания ускорить межсирийский диалог некоторые наши западные коллеги начинают говорить, что 1 августа – это крайний срок создания совместного управленческого механизма. Если устанавливать какие-то даты, которых никто искусственно не одобрял в Совбезе ООН, то нужно хотя бы подтолкнуть своих «подопечных» к тому, чтобы они сели за стол переговоров. Иначе это профанация.

Уверен, что наши друзья в ССАГПЗ, включая Саудовскую Аравию, заинтересованы в скорейшем проведении очередного раунда и в целом в ускорении межсирийского переговорного процесса с целью выхода на решение поставленных Советом Безопасности задач. Тем более что Саудовская Аравия и лично г-н А.Аль-Джубейр очень многое сделали для того, чтобы сформировать делегацию оппозиции, которая достаточно репрезентативна и наряду с еще парой групп является ключевым игроком на женевских переговорах с правительством. Понятно, что, как на любых переговорах, различные сирийские стороны, представленные в Женеве, пытаются маневрировать, выгадывать более благоприятные стартовые позиции, выдвигать запросные идеи, но для того и существует Спецпредставитель Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура и его команда, чтобы воздействовать на них и добиваться того, о чем мы все договаривались.

Россия полностью привержена комплексному подходу к сирийскому урегулированию, закрепленному в резолюциях СБ ООН, включая содержание, последовательность и ориентировочный график политических реформ.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 мая 2016 > № 1776138 Сергей Лавров


Россия. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741848 Олег Озеров

Россия и будущее Ближнего Востока

Олег Озеров, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Королевстве Саудовская Аравия.

Вряд ли стоит кого-то убеждать, что с момента произнесения В.В.Путиным 28 сентября 2015 года на Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке его, как теперь уже очевидно, исторической речи ситуация на Ближнем Востоке существенно изменилась. И поменяла ее Россия, которая не просто призвала к созданию единого антитеррористического фронта, но на деле доказала, что она готова своими практическими действиями бороться с «раковой опухолью» - ИГИЛ, делать это эффективно и последовательно.

Начатая 30 сентября 2015 года операция российских ВКС, которая продолжалась всего лишь пять с половиной месяцев, не только спасла сирийскую государственность, вынудила террористов из ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры» отступать по всем фронтам, а оппозицию сесть за стол переговоров, и побудила США начать, пусть очень медленно и непоследовательно, переосмысливать свое отношение к борьбе с терроризмом, а по каким-то направлениям, опять же пока весьма неохотно и узконаправленно, сотрудничать с нашей страной в деле противодействия новому мировому злу.

Вместе с тем приходится признать, что формирование единого антитеррористического фронта движется далеко не так быстро, как хотелось бы, хотя очевидно, что общие интересы у основных мировых и региональных центров силы существуют и могут привести к его созданию. Так что же этому сегодня мешает, какие существуют барьеры?

Соединенным Штатам сделать это, если смотреть из региона, препятствует их собственная стратегия обеспечения глобального доминирования и дистанцирования от Ближнего Востока, переноса центра тяжести своей политики в Азиатско-Тихоокеанский регион, где они выстраивают «под себя» одновременно региональную зону торгово-экономического партнерства и систему военного сдерживания Китая. Ближний Восток для них оказывается при такой нацеленности, да еще и в условиях самообеспеченности нефтью и газом из-за сланцевой революции (она-таки состоялась, и это надо признать), не очень-то и нужен. А значит, и его проблемы становятся для американских прагматиков излишними. Это достаточно красноречиво подтвердили слова Президента США Б.Обамы в интервью журналу «The Atlantic» за апрель 2016 года, в котором он, не моргнув глазом, сказал, что «ИГИЛ не является экзистенциальной угрозой для США», а Ближний Восток - «регион, который надо избегать» (to be avoided).

Собственно, это изрядно нашумевшее интервью посвящено объяснениям, почему Вашингтон больше не хочет использовать военную силу на Ближнем Востоке, а намерен, как Том Сойер (Б.Обама прямо ссылается на этого литературного героя), заставлять других «красить забор» и делать из них «полезных идиотов»! За горделиво выстроенной аргументацией Б.Обамы, кроме латентного признания провала американских военных интервенций в регионе и попыток переложить ответственность за свои неудачи на своих ближневосточных союзников, прежде всего Саудовскую Аравию (ей в интервью досталась самая большая доля критики), стоит убеждение, что, спрятавшись за двумя океанами, Вашингтон избежит участи Европы, сотрясаемой варварскими атаками террористов… Воюют пусть другие…

Правда, при внимательном прочтении этого пресловутого текста обнаруживается, что, по сути дела, американский президент признает, что «тянуть» Ближний Восток он не только не хочет, но и больше не может. Вернемся на несколько лет назад. Программная и, надо сказать, весьма грамотно построенная речь лауреата Нобелевской премии мира, произнесенная с большой помпой

4 июня 2009 года в Каирском университете, сулившая палестинцам мир с Израилем и собственное государство, а остальным - демократические преобразования, оказалась пустышкой. Поддержка ведомым США Западом «демократических революций», идейное обоснование которым дала эта речь, обернулась для Ближнего Востока ужасающей геополитической катастрофой, потерей государственности целым рядом стран, распространением экстремизма и терроризма, о чем ярко сказал В.В.Путин с трибуны ООН. Неслучайно Б.Обама в упомянутом интервью всячески принижает значение своей каирской речи. Гордиться ей не очень-то хочется.

Интересная получается картина: рушить государства и целые регионы, будь то Югославия или Ирак, у США хватало сил и энергии, а когда речь зашла о том, чтобы бороться с ими же самими порожденной анархией и террором, они привычным для себя менторским тоном теперь поучают остальных, в том числе и Россию, что государственная мудрость состоит, дескать, в том, как цитирует Б.Обаму «The Atlantic», «чтобы получить то, что вы хотите, не прибегая к насилию»! Что это: новоявленное толстовство, новая проповедь о непротивлении злу насилием или новая версия американского изоляционизма? Ответ хозяин Белого дома предлагает читателям искать самим, хотя всячески открещивается от изоляционизма, утверждая, что теперь это невозможно и он, мол, интернационалист (в американском, конечно, понимании).

Позитивная сторона невольных признаний любителя Марка Твена Б.Обамы состоит в том, что вместе с демократизаторским интервенционизмом на Ближнем Востоке, от которого он вроде бы изысканно отрекается, если уж быть логичным, надо похоронить и сопутствующие концепции, разработанные под него еще недавно правившими бал в США неоконами, такие как «responsibility to protect», намек на это содержится в тексте упомянутого интервью.

Ее, эту концепцию, Вашингтон активно проталкивал все 2000-е годы как чуть ли не консенсусное мнение мирового сообщества для обоснования своих военных авантюр под благородным лозунгом защиты населения от «кровавых диктаторов» взамен международно признанных правовых норм, закрепленных в Уставе ООН. И вот теперь Б.Обама, как пишет его интервьюер Джеффри Голдберг, устало говорит своему представителю в ООН и теоретику этой неолиберальной доктрины Саманте Пауэр, что он «ее книжку уже прочел».

Означает ли это, что Белый дом, вслед за написавшим два года назад фундаментальный труд «Мировой порядок» Г.Киссинджером, готов вернуться к Вестфальской системе государственного суверенитета, которая лежит в основе Устава ООН и об опасности разрушения которой убедительно говорил В.В.Путин на юбилейной 70-й сессии Генассамблеи ООН?

Признаки этого, хотя пока и слабые, можно иногда подумать, появляются. Они выражаются, к примеру, в совместных с Россией действиях США по купированию конфликта в Сирии (российско-американское решение о прекращении огня вступило в силу 27 февраля и в целом соблюдается сторонами) и побуждении сирийских властей и оппозиции к переговорам. Если Вашингтон проявит последовательность и заставит своих региональных союзников, прежде всего Турцию и Катар, отказаться от поощрения спонсируемых ими группировок в Сирии к новому раунду кровопролития - а руки у тех чешутся - и согласиться с участием курдов в мирных переговорах (без них сирийское государство рассыплется), то это будет верным признаком реального разворота США к реабилитации Вестфальской системы применительно к Ближнему Востоку.

Возможно, в рамках такого поворота и под влиянием успеха российских ВКС США будут вынуждены подтолкнуть действующую под их руководством антитеррористическую коалицию, созданную в 2014 году, более энергично действовать в борьбе с ИГИЛ (ранее создавалось впечатление, что она, скорее, имитировала активность, поскольку территория под руководством халифатчиков в 2014-2015 гг. только расширялась). Собственно, это сейчас и происходит, особенно после достигнутой армией Сирии при поддержке российских ВКС впечатляющей победы над джихадистами в Пальмире 27 марта. Вопрос только в том, пойдет ли Белый дом на широкое сотрудничество с Москвой, в частности в вопросах предотвращения нарушений прекращения огня в Сирии и поиска компромиссного политического решения в этой многострадальной стране, или все дело ограничится соглашением о недопущении столкновения в воздухе российских и американских самолетов? Пока оснований так думать немного.

А от позиции Вашингтона зависит во многом то, как поведут себя его союзники, раздираемые разнонаправленными интересами и порой ничем не подкрепленными амбициями. Подталкивать же их к пересмотру своей построенной иногда на узкокорыстных интересах политики, конечно же, необходимо, иначе победы над мировой террористической угрозой добиться не удастся. Только делать эта должна, естественно, не Россия, а США, которые так гордятся своими альянсами.

В самом сложном положении, если трезво взглянуть на вещи, оказалась Европа. События последних лет, а особенно теракты в Париже 13 ноября 2015 года и в Брюсселе 22 марта этого года, обнажили все ее тщательно скрывавшиеся слабости. Во-первых, слепо следуя американским установкам, она приняла деятельное участие в «арабской весне», а значит, в разрушении государственности в Сирии и Ливии. В ответ она получила все, о чем предупреждала Россия: вакуум власти на «демократизированных» территориях, заполнившийся радикалами всех мастей; многотысячный поток беженцев и, как теперь выясняется, террористов, которые и не думают щадить нежные чувства европейцев, рассчитывавших, что их толерантность к «Братьям-мусульманам» и другим экстремистам или даже их поддержка обернутся некой формой благодарности в виде устремлений к принятию европейских ценностей и отказа совершать теракты на их территории.

Разворачиваться же Евросоюзу на борьбу с террористической угрозой, а тем более идти на союз с Россией в этих вопросах, очень сложно. Во-первых, последние два года - с подачи США и громко подпевавших им восточноевропейских неофитов евроинтеграции - европейские лидеры убеждали самих себя, что главной угрозой является как раз Россия. Реальность оказалась жестокой и неприятной - не Россия, вопреки мнению обезумевшего от русофобии главы СБУ В.С.Грицака, а выросшие на попустительстве европейцев исламисты взрывают Париж, Брюссель и другие столицы, разворачивают масштабное насилие в немецких городах.

Осознание этого и прозрение приходят, это уже становится заметно, но с большим опозданием, и пока нет оснований думать, что Европа уже созрела для поворота к взаимодействию с нами. Для того чтобы это произошло, в европейских столицах должно поменяться очень многое - прийти понимание, что терроризм появился всерьез и надолго, он будет совершать все более масштабные атаки, вплоть до использования ОМУ, и именно он представляет главную угрозу безопасности не только отдельных европейских государств, но и целостности Евросоюза, который трещит под напором беженцев, да и собственной бюрократии.

Но для этого ЕС должен осознать, что нынешний террор - не чета палестинскому 1970-х годов. В его основах произошла качественная перемена. Он ставит перед собой не локальные, а глобальные политические цели - создание всемирного халифата. Неотерроризм XXI века намерен добиваться поставленных задач с неслыханной доселе жестокостью и последовательностью, опираясь на глубоко проработанные теоретические установки основателей политического исламского радикализма, таких как Сейид Кутб, Саид Нурси и другие фундаменталистские «реформаторы» ислама. Причем локальные зоны халифата на территории Европы уже возникли, на континенте идет процесс «реконкисты наоборот» - где-то стихийной, а где-то управляемой и происходящей на обломках рухнувшего мультикультурализма. Осмысление этих грустных реалий займет известное время, поскольку потребует не только «перекройки мозгов», но и реализации масштабного поворота во внешней (да и внутренней) политике, к которому еще надо прийти. Исторического времени у Евросоюза крайне мало, и если он намерен защищать европейскую цивилизацию от гибели (пока это не факт), от потери собственной идентичности, то действовать надо быстро, устанавливая должный уровень координации действий с Москвой (конечно, хотелось бы верить, что США хотя бы не будут этому мешать).

Причем выбор у Европы небольшой: либо позволить себя устрашить, лишиться воли к сопротивлению, либо удариться в правый радикализм, который возродит и уже возрождает демонов «коричневого прошлого», символом чего стали деяния Брейвика, либо совместно с Россией выстраивать зрелую политику отпора халифатчикам на основе цивилизационного выбора.

Остаются региональные игроки. Смогут ли они встать единым фронтом с нами? Ответ в отношении некоторых из них пока отрицательный. В.В.Путин вскоре после того, как 24 октября 2015 года по приказу Президента Турции Т.Эрдогана был сбит российский бомбардировщик СУ-24 и убит его пилот, задал вопрос: зачем он это сделал? Тогда ответ был не очевиден, а сегодня он, возможно, есть. Это, нельзя исключать, было сделано именно затем, чтобы не допустить вхождения Анкары в единый антитеррористический альянс с Москвой, который напрашивался сам собой. Потому что, вступив в него, нынешним правящим силам в Турции пришлось бы похоронить все свои неоосманские амбиции и признать провальность собственного курса на поддержку смены режима в Сирии. А делать этого им не хотелось, потому что стало бы политическим самоубийством (оставляем в стороне бизнес с ИГИЛ на нефти, потому что он здесь - частный случай).

Другое дело, что, поступив так, как Анкара поступила, она разоблачила свои установки на союз с исламскими экстремистами и, похоже, все равно, как минимум, поставила под вопрос свою договороспособность… Новая Турция, освободившаяся от политического наследия османизма, как можно надеяться, быстро осознает свои подлинные национальные интересы и вступит на путь сотрудничества с Москвой в борьбе с террором. Пересмотр Вашингтоном своего курса, отказ от ставки на «цветные революции» и экспорт демократии, возврат к уважению суверенитета ближневосточных государств, их право самим выбирать путь развития этому может сильно помочь.

Остается без ответа весьма важный вопрос: какую позицию в отношении объединения усилий в борьбе с террором будет занимать Королевство Саудовская Аравия (КСА) - де-факто нынешний лидер арабо-суннитского мира? Эр-Рияд сейчас находится в очень непростой ситуации. Прежнее руководство при короле Абдалле поддержало курс западных стран на свержение Б.Асада, его делегитимизацию из-за большого количества жертв в гражданском конфликте (вспомним responsibility to protect!), активно помогало сирийской оппозиции, возглавляемой Национальной коалицией с центром в Стамбуле, а также вооруженным группировкам, воюющим в Сирии против нынешней власти.

К концу 2015 года, уже при нынешнем короле Сальмане, ситуация поменялась. КСА вошла в состав Международной группы поддержки Сирии, подписалась под ее заявлениями в пользу политического урегулирования. При активном содействии Саудовской Аравии в Эр-Рияде, а не в Стамбуле в декабре прошлого года был сформирован Высший комитет по переговорам (ВКП), который объединил в своих рядах как «турецкую», так и так называемую внутреннюю оппозицию, включающую в себя оппозиционный Б.Асаду Национальный координационный комитет с базой в Дамаске и вооруженные исламистские группировки «Джейш аль-Ислам» и «Ахрар аш-Шам».

Однако, к сожалению, ВКП не смог стать представителем всей политической части оппозиции, как этого желала сформированная под давлением России Международная группа поддержки Сирии, а также сами сауды. Под нажимом Анкары Эр-Рияд отказался от взаимодействия с наиболее представительной силой курдского сопротивления террористам - Партией демократического союза. В состав делегации не вошли ни «московская», ни «каирская» платформы оппозиции. А главное - Королевство продолжало стоять на том, что «Асад должен уйти», а это поддерживало и без того жесткий настрой ВКП.

В январе 2016 года Саудовская Аравия заявила о формировании Исламской антитеррористической коалиции (ИАК), в которую были приглашены 34 арабские и другие исламские государства под лозунгом борьбы с терроризмом. Правовой основой коалиции стали документы Организации исламского сотрудничества. Однако с самого начала в отношении этого альянса появились вопросы в связи с тем, что он объединяет только суннитские страны. Это объяснимо на фоне крайне плохих отношений Саудовской Аравии с Ираном, с которым она тогда же, в январе, разорвала дипломатические отношения после нападения на ее диппредставительства в этой стране, но вряд ли способствует формированию необходимой атмосферы для объединения усилий стран региона против общего врага - ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и им подобных.

В феврале этого года ИАК даже заявила о себе желанием посражаться за освобождение Ракки от джихадистов-халифатчиков (саудиты перебросили звено своих истребителей на турецкую базу Инджирлик), однако королевская коалиция фактически сама поставила себя под начало антитеррористического блока во главе с США, чем обозначила свою зависимость от него. О том, кому она в конечном счете подчиняется, стало ясно после заключения вышеупомянутого российско-американского соглашения о прекращении огня в Сирии, после которого лозунг об освобождении Ракки от ИГИЛ был ИАК, во всяком случае сейчас, снят с повестки дня.

Однако жизнь диктует свое. Хотя КСА опасается усиливающегося шиитского Ирана, резко критикует его за вмешательство во внутренние дела стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и Йемена, поддержку «Хезболлы» в Ливане, в королевстве не могут не видеть, что реальную угрозу внутренней стабильности страны сегодня представляют именно игиловцы, их «спящие ячейки». В прошлом году в королевстве были задержаны, только по официальным данным, до 5 тыс. сторонников преступной идеологии ИГИЛ. С начала этого года они уже организовали целый ряд террористических атак в Восточной провинции страны, как в мечетях, так и против силовиков, а в последнее время совершают дерзкие теракты в столице. Это обстоятельство объективно побуждает Эр-Рияд к сотрудничеству, в том числе и с Москвой, в деле противостояния этой общей угрозе.

Однако выход на такое взаимодействие потребует кропотливой, терпеливой и почти ювелирной работы дипломатов, с тем чтобы выстроить необходимые структуры антитеррористического взаимодействия. Дело за малым - политической волей саудовского руководства.

Из этого краткого обзора уже понятно, насколько трудна задача формирования единого антитеррористического фронта. Вместе с тем исторический опыт говорит, что в конечном итоге выстроить такое взаимодействие возможно, как это и произошло в период Второй мировой войны. Тот же опыт подсказывает, что путь к такой коалиции тернист, извилист и изобилует крутыми поворотами. С 1939 года прошло целых четыре года, чтобы наконец сложилась антигитлеровская коалиция, которая тоже объединила очень разнородные силы. Как и тогда, сегодня многим странам не до конца очевидна общность интересов, их руководство действует под влиянием различных конъюнктурных факторов и давления внешних сил. Однако реалии невозможно долго игнорировать. Прозрение когда-то начинается. Возможно, нам еще придется пережить целую череду трагических событий, прежде чем всем станет ясна безальтернативность курса, предложенного с ооновской трибуны российским руководством.

q

В то же время очевидно, что события последних лет в Ближневосточном регионе, начавшиеся с агрессии США против Ирака в 2003 году, необратимо разрушили систему сдержек и противовесов, существовавшую здесь после 1945 года. Даже если ИГИЛ потерпит военное поражение, предпосылки к чему созданы действиями российских ВКС, сирийской и иракской армий, и в меньшей степени - ведомой США антитеррористической коалиции, встанет вопрос о том, что будет с регионом дальше. Неужели международное сообщество согласится с выводами того же Г.Киссинджера, который вместе с многими западными экспертами предрекает региону хаос? Ведь прежнего Ближнего Востока больше не существует.

Вряд ли Россию такой ответ устроит, равно как и сами ближневосточные государства, кровно заинтересованные в возвращении к миру и стабильности в их ареале. А если это так, то требуется переосмысление поведения всех ключевых игроков, включая нашу страну, вес и влияние которой на Ближнем Востоке значительно выросли.

В этом переосмыслении отталкиваться было бы логичным от уже предпринятых Российской Федерацией экстренных мер, в том числе военного характера, по предотвращению обвального сценария на Ближнем Востоке - защита Сирии от полного коллапса, меры по отбрасыванию ИГИЛ за счет создания международного антитеррористического фронта. Они, безусловно, отдаляют перспективу окончательного разрушения региона, распространения хаоса, но представляют собой, как это уже очевидно, лишь первый шаг на пути выправления катастрофического состояния дел в регионе.

Однако уже сейчас понятно, что Ближний Восток даже после решения этих первоначальных задач останется в зоне высокой турбулентности, а схватка исламского и либерального глобализмов, которые сходятся в главном - необходимости разрушения национальных государств, традиционных ценностей, национальной специфики, а также уничтожении сформированных ими тысячелетних идентичностей, - не прекратится.

Произошедшие же на Ближнем Востоке в результате событий последних лет необратимые изменения геополитического, военного, экономического и демографического характера по-прежнему будут генерировать долгосрочные риски для безопасности России и для всей системы международных отношений в целом. Сохраняется и высокая доля опасности нанесения через Ближний Восток ущерба нашим экономическим интересам, прежде всего в энергетической области (слишком низкие цены на углеводороды, недопущение России до ближневосточных рынков).

Проблема ИГИЛ никуда не денется, его призрак так и будет гулять по региону и миру, мигрируя при помощи сетевых технологий из страны в страну и паразитируя на политической и экономической несостоятельности ряда государств, высокой молодежной безработице, отсутствии перспектив в рамках экономики «Вашингтонского консенсуса» и на глубоком разочаровании в западных ценностях, которые насильственно внедрялись все последние годы американскими новаторами глобальной социальной инженерии. Спонсоры же, как всегда, найдутся.

Равным образом никуда не исчезнет проблема радикального политического ислама в целом, которую оседлал ИГИЛ, но которая эксплуатируется и другими влиятельными трансграничными суннитскими силами, прежде всего «Братьями-мусульманами», присутствующими и на нашей территории. Развенчание идеологии радикального ислама намного сложнее, чем уничтожение главарей движения, а без этого победы над террористами не будет. Ситуация осложняется тем, что в суннитской части региона во многих элитах (да и в народных массах, в среде духовенства) ИГИЛ не считают воплощением мирового зла, а рассматривают как чужеродный фактор, который может быть использован для сдерживания Ирана и зачистки региона от спонсируемых им несуннитских общин, а то и борьбы с внерегиональными силами, желающими получить контроль над Ближним Востоком.

Останется вопрос, будут ли проблемы региона решаться на основе западных экономических рецептов - Вашингтонского консенсуса и системы политического плюрализма, при опоре на вообще-то чуждую для Ближнего Востока Вестфальскую систему (здесь исторически не было Тридцатилетней войны и плюрализма суверенитетов), или страны будут искать свой путь, в том числе с возвратом к исламской традиции. Ответ могут дать только сами народы этих государств.

Очевидно, что просуществовавшая 100 лет система Сайкса - Пико, в буквальном смысле взорванная американцами их агрессией в Ираке в 2003 году, будет разрушаться и далее, даже если из реальной политики изъять феномен ИГИЛ. Осевым фактором ее разрушения, кроме схватки двух глобальных идеологий (радикального политического ислама и неолиберальной демократии), будут амбиции крупных региональных игроков. Уже сегодня налицо ошибка имперских притязаний выходящего из изоляции шиитского Ирана и лидера суннитов - Саудовской Аравии. Обе страны в этом противоборстве опираются на разные по своему оформлению версии исламских идеологий - велаят аль-факих и салафизм соответственно. В идущую в регионе игру постоянно вмешивается руководимая «Братьями-мусульманами» Турция, пока союзничающая с Эр-Риядом по той же самой причине, которая формирует внешнюю политику КСА, а именно - необходимость отбрасывания Ирана. Эта борьба может обостряться с постоянными попытками региональных игроков либо перетянуть влиятельных акторов на свою сторону, либо же (при поддержке США) выбить их из игры. «Добрые» советы Б.Обамы в интервью «The Atlantic» сторонам разделить сферы влияния и построить «холодный мир» могут быть не услышаны с учетом основательно подорванного авторитета США.

Вторым фактором дальнейшей имплозии региона, во многом вытекающим из вышеупомянутого, будет борьба ряда этноконфессиональных меньшинств за свое выживание. Главные болевые точки - курды и шииты. Первые, очевидно, будут стремиться создать свое государство (и мировому сообществу предстоит определиться с отношением к этому растущему энтитету), тогда как шииты и «ассоциированные» с ними алавиты, зейдиты и другие будут тяготеть к Тегерану, что еще больше послужит противоборству таких игроков, как Саудовская Аравия и некоторые малые, но богатые арабские государства Персидского залива (Бахрейн, Катар).

В-третьих, появятся новые претенденты на независимость, некоторые из которых перестают верить в возрождение, например, Сирии как многоконфессионального государства, защищающего права меньшинств. Неясна судьба езидов, христиан и ряда других этноконфессиональных групп. Много вопросов в сирийском контексте возникает и в связи с полицентричным Йеменом.

В-четвертых, ситуация будет усугубляться уже упоминавшимся и набирающим силу дистанцированием США от проблем региона, вызванным ставшей реальностью независимостью от ближневосточной нефти и желанием сосредоточиться на противодействии России и Китаю на других геополитических площадках. В то же время практика показывает, что Вашингтону трудно будет уйти от своих обязательств перед ближневосточными партнерами, да и намерение сохранить рынок вооружений в странах Залива и завоевать экономические позиции в Иране будет предопределять меньшую, чем прежде, но все равно достаточно глубокую вовлеченность США в региональные проблемы. Соперничество держав и нестабильность в регионе Вашингтону в определенном смысле только на руку, им поощряется продолжение политики «divide et impera» и дальнейшее фрагментирование Ближнего Востока.

В этом контексте будет важно свежим взглядом посмотреть на ближневосточные аспекты внешнеполитической стратегии России. Сохранив главную установку на восстановление там мира и стабильности, решительное противодействие международному терроризму, можно было бы обозначить в ней некоторые новые моменты, связанные с неизбежным переформатированием региона.

Если стремиться к тому, чтобы, в том числе через защиту суверенитета Сирии, в той или иной форме сохранить разваливающуюся систему Сайкса - Пико, которая с некоторыми изменениями вошла неотъемлемой частью в систему современных международных отношений, обеспечить стабильность и безопасность на Ближнем Востоке то, думается, Россия могла бы вместе с другими близкими ей силами более рельефно позиционировать себя не просто в качестве борца с мировым терроризмом, но и противника обоих глобалистских проектов - всемирного халифата и неолиберальной «глобальной деревни». Вместе с нашими союзниками можно было бы и в перспективе, а не только на период борьбы с ИГИЛ, продолжать утверждать себя в качестве фактора, который на Ближнем Востоке выступает за сильные национальные государства. Нашим главным «экспортным товаром» должен в будущем стать суверенитет ближневосточных государств или тех из них, которые этого хотят. Пока неясно, все ли государства региона окажутся жизнеспособными, но за тех из них, кто захочет выжить, мы могли бы побороться.

Договариваясь с ними о поддержке их суверенитета, выводе из вассального подчинения Вашингтону, можно было бы, во-первых, обратить их внимание на то, что такая поддержка будет эффективной при условии отказа всех стран региона от экспорта различных вариантов исламистской идеологии как инструмента регионального влияния, невмешательства в дела соседних государств, отказа от финансирования в них переворотов и смены режимов, не говоря уже о финансировании экстремизма и терроризма.

Во-вторых, важно уже сейчас думать о конфигурации региональной политической системы в регионе. К сожалению, сами арабы об этом мало задумываются. У них нет своего Гуго де Гроута, зато есть Юсуф аль-Кардави.

Поэтому с учетом рисков дальнейшей фрагментации региона полезным было бы обсудить с нашими партнерами там, какие у них есть представления о более гибком внутреннем устройстве их государств с предоставлением широких прав меньшинствам. Автономизация и децентрализация в приемлемых для этих стран и населяющих их народов формах еще могут спасти Ирак, Сирию, Йемен, защитить меньшинства. Понятно, что поддержку таким бытующим настроениям надо будет искать как у самих регионалов, так и тех международных акторов (БРИКС и некоторые западные, главным образом средиземноморские страны - Франция, Италия, Испания, Греция), которые заинтересованы в стабильности региона.

В-третьих, важно также выбить из рук махровых исламистов ИГИЛ карту «халифата», сноса «несправедливых» границ, навязанных колонизаторами. Сама по себе идея объединения арабов, поднятая на щит игиловцами, ничего плохого в себе не несет и исторически поддерживалась Россией в период борьбы арабских народов против османского ига и в 1920-1930-х годах Советским Союзом, однако была в 1950-х годах оставлена в пользу поддержки националистически окрашенных левых светских движений (что на том этапе было единственно разумным выбором, тем более что они придерживались панарабских идей).

Теперь же, в пику исламистам, завернувшим этот лозунг в черные знамена халифата, разве не могут регионалы через механизмы ЛАГ, ОИС, ССАГПЗ и другие предложить идеи широкой экономической и политической интеграции и модернизации региона в постконфликтный период на конфедеративных началах, лишив их привнесенного исламистами религиозного содержания? В идеале можно было бы вести дело при поддержке крупных мировых центров силы к созданию некоего аналога ЕАЭС без конфессиональных разделительных линий. Носителями таких идей в перспективе мог бы стать Ирак и Египет.

Напрашивается уже озвученная, но пока никем основательно не подхваченная идея плана Маршалла по восстановлению и модернизации Ближнего Востока, в рамках которого наше участие могло бы быть весьма весомым. Регион должен получить перспективу превращения не в проходной двор транзитеров и даже не в «Шелковый путь», а в экономически состоятельный проект, который свяжет инфраструктурными и экономическими узами Иран и арабские страны с выходом на ЕАЭС. Например, могут быть востребованы проекты единых железных дорог, систем судоходства, электроэнергетики, связи. В этом случае наша концепция коллективной безопасности в зоне Персидского залива, основанная на опыте многосторонней дипломатии в Европе и Азии, обретет твердую почву (она, конечно, должна быть еще не раз обновлена с точки зрения новых реалий).

В-четвертых, через российско-исламский диалог, механизмы ОИС было бы полезным привносить в исламскую среду, в том числе силами вменяемых богословов, идею если не реформирования ислама (в чем он остро нуждается), то вытеснения из его многочисленных толкований на периферию сознания идей деления мира на правоверных и неверных, на землю мира (дар ас-салям) и территорию войны (дар уль-харб) и других ветхозаветных концепций, которые в христианстве давно были изъяты из религиозной практики наиболее прогрессивными религиозными деятелями и превращены в предания. Надо всячески поддерживать эти настроения, не жалеть средств для их культивирования через поддержку реформаторских идей в духе, например, «джадидизма». В данном случае принципиально важно опираться не только на опыт ближневосточных коллег, но и на разработки российских мусульман и ученых, занимавшихся модернизацией и оптимизацией ислама с XIX века, таких как И.Гаспринский.

В-пятых, по-новому надо будет оформить идею ближневосточного урегулирования уже не просто как идею мира между Израилем и арабами, а как насущное требование в борьбе с терроризмом. В этом контексте можно было бы «стряхнуть пыль» с основательно подзабытых наработок Мадридского мирного процесса, реабилитации идеи «двух государств». Напомним, что в этих разработках содержалась и идея укрепления регионального мира и безопасности.

Иными словами, в нашей ближневосточной концепции в корректно сформулированной форме могла бы быть обозначена мысль о новом образе будущего региона, притягательного для его народов, а не идей Армагеддона. Важно доносить до сознания ближневосточных политиков, что если ими не будет выработано новое видение будущего, отличное и от исламского халифата, и от демократической шизофрении неоконов, даже если его воплощение потребует десятилетий упорной работы, то оставшиеся страны ждет бессмысленная конфронтация, крах и окончательный распад.

Россия. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741848 Олег Озеров


Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт

Шантаж на 750 миллиардов долларов. Комментарий Георгия Бовта

Саудовская Аравия грозит потрясением мировых финансовых рынков, грозя избавиться от своих активов, хранящихся в США на сумму 750 миллиардов долларов. Осуществить такую угрозу будет непросто, но поторговаться вокруг нее имеет смысл и Эр-Рияду, и Вашингтону

В канун визита президента США в Саудовскую Аравию Эр-Рияд решил предать огласке свою угрозу, доведенную до администрации США в ходе недавнего визита в Вашингтон главы МИД королевства Аделя аль-Джубейра. Саудовская Аравия продаст или выведет из США свои активы объемом 750 млрд долларов, если Конгресс примет закон, возлагающий на королевство как на государство ответственность за теракты 11 сентября 2001 года.

15 из 19 террористов были саудовскими подданными. В прошлом году в окружной суд Нью-Йорка был подан иск родственников жертв терактов. Однако судья Джордж Дэниэлс не нашел «достаточных доказательств», чтобы преодолеть суверенный иммунитет иностранного государства в данном случае, чтобы возложить на него компенсацию истцам.

Что любопытно, тот же судья недавно вынес вердикт, возлагающий такую ответственность на Иран, постановив, что с него причитается около 11 миллиардов долларов, именно за 11 сентября. Впрочем, исполнению этого приговора мешает закон 1976 года об иммунитете иностранных государств от исков в судах США. Вот его-то и собираются поправить законодатели в части, касающейся случаев государственной поддержки терроризма, когда речь идет о жертвах среди граждан США, нанесении ущерба их имуществу и в случае терактов, произошедших, начиная с 11 сентября 2001 года на территории самих США.

Законопроект был внесен в Сенат еще в позапрошлом году, но теперь, пользуясь значительной двухпартийной поддержкой, имеет шансы на прохождение в предвыборный год. Белый дом отчаянно лоббирует против.

Между США и Саудовским королевством давно установились особые отношения. Саудиты — важнейший союзник Америки на Ближнем Востоке. В американскую печать уже просачивалась информация о том, что администрация Буша в свое время сознательно скрыла факты, свидетельствовавшие о причастности Эр-Рияда к терактам. Так, якобы были проигнорированы показания свидетелей о связи между террористами и посольством Саудовской Аравии в Вашингтоне и консульством в Лос-Анджелесе. А также о финансовой поддержке террористов со стороны ряда так называемых благотворительных фондов, близких к правящей династии. В том числе, упоминался перевод 130 тысяч долларов одному из угонщиков самолетов от принца Бандара, тогдашнего посла в США.

28 страниц доклада комиссии Конгресса по расследованию терактов 11 сентября в 2002 году были засекречены. В Конгрессе выдвинута инициатива, призывающая Обаму, наконец, опубликовать их.

Среди мотивов «спускания на тормозах» расследования против Эр-Рияда, по утверждению некоторых, был не только военно-политический, но и масштабные финансовые связи США с королевством. В свое время даже писали о деловых контактах семьи Бушей с влиятельной в Саудовской Аравии семьей бен Ладенов, хотя не лично с Усамой, ушедшим из семьи.

Саудовская Аравия, в том числе, грозит избавиться от ценных бумаг казначейства США. Точный размер саудовской доли в них неизвестен. Как и доли дюжины других стран, в основном членов ОПЕК. Так заведено с начала 70-х, поры арабского нефтяного эмбарго. Казначейство с тех пор стесняется показывать конкретную долю столь деликатных партнеров, как Кувейт или Нигерия. Группа таких стран обозначена в отчетах казначейства как «нефтеэкспортеры». В феврале на нее приходилось 281 млрд долларов казначейских обязательств. Это на 12 млрд меньше, чем в январе.

Судя по всему, Эр-Рияд, чья доля в группе, видимо, около половины, а также другие нефтеэкспортеры уже приступили к распродаже долговых бумаг США с целью поправить ситуацию с бюджетом в условиях низких нефтяных цен. Остальная сумма из 750 саудовских миллиардов хранится в других ценных бумагах и на счетах в американских банках.

Осуществима ли такая угроза? В короткий срок провернуть такую сделку проблематично. Однако демонстративный вывод части активов и избавление от казначейских бумаг возможен. При этом саудиты, как говорится, выстрелят себе в ногу: их риал привязан к доллару, удар по доллару и американской финансовой системе подорвет и саудовскую валюту и финансы. Однако повышение ставок в игре со стороны Эр-Рияда понятно: в случае ареста активов они могут потерять гораздо больше. Особенно если сами знают, сколь обоснованы подозрения о причастности официальных лиц королевства к терактам, унесшим около трех тысяч жизней. Наиболее вероятно, впрочем, что Белый дом найдет способ либо заблокировать данный законопроект, либо смягчить его.

Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт


Саудовская Аравия. Катар. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 13 апреля 2016 > № 1723158 Иван Грачев

«Ценам на нефть пора расти»

Депутат Госдумы РФ Иван Грачев

Инна Деготькова

В Дохе 17 апреля состоится встреча стран – экспортеров нефти, на которой стороны планируют прийти к консенсусу по вопросу заморозки уровня добычи сырья. Инициатором переговоров стала Россия, экономика которой сильно пострадала от падения барреля. А камнем преткновения является позиция Ирана, не собирающегося фиксировать уровень добычи до наращивания досанкционных объемов. О том, насколько важны решения предстоящего нефтяного саммита для стабилизации цен на сырье, и какие еще факторы влияют на укрепление барреля, «НИ» поговорили с членом комитета Госдумы по энергетике Иваном ГРАЧЕВЫМ.

– Весь нефтяной мир возлагает большие надежды на решения встречи в Дохе, итоги которой могут развернуть баррель к росту. По вашим прогнозам, чем завершатся переговоры?

– Думаю, что с большой вероятностью стороны договорятся о заморозке, потому что ценам на нефть пора расти. Единственная проблема – позиция Ирана, который отказывается заморозить добычу. Но я полагаю, что интересы этой страны все-таки удовлетворят в подписанных соглашениях и дадут Тегерану право нарастить добычу нефти до досанкционного уровня в 4 млн. баррелей в день.

– Какие факторы указывают на то, что ценам на нефть пора расти?

– В течение последних полутора лет наблюдается серьезное недоинвестирование отрасли – порядка 20%. Если положение дел сохранится еще на полтора года, то это приведет к катастрофическому снижению производства нефти в мире. Дело в том, что легкодоступные месторождения кончаются, поэтому в новые проекты нужно вкладывать деньги, а из-за низких цен на нефть компании капиталовложения не делают.

В то же время есть три фундаментальных фактора, которые гарантируют рост цен на нефть вне зависимости от решений в Дохе. Во-первых, растет уровень энергопотребления, вместе с ним закономерно растет спрос на нефть, а затем и цены. Во-вторых, совершенно очевидно, что солнце, ветер и другие возобновляемые источники не выдерживают конкуренции и для большой энергетики не имеют весомого значения. В-третьих, дешевые месторождения кончатся уже очень скоро, соответственно, нефть подорожает. Все остальные факторы – это спекуляции и политика.

– А как же быть с переизбытком предложения на рынке нефти, которого так опасаются страны-участницы встречи в Дохе при существующих темпах наращивания добычи?

– На самом деле, переизбыток очень маленький. В прошлом году он составлял 1,5 – 2 млн. баррелей в день. При этом шло снижение добычи американской сланцевой нефти примерно на 1 млн. из-за нерентабельности месторождений, а потребности росли на 1,5 млн. Таким образом, профицит легко исчерпывался уже к осени прошлого года.

– Что же помешало баррелю вырасти еще тогда?

– Полтора года назад и в ноябре прошлого года произошел выброс нефти на рынок от Саудовской Аравии объемом 1 млн. баррелей в день для поддержания низких цен искусственным образом. В нем не было никакой необходимости, кроме разве что политического давления на Россию в качестве санкций.

– Насколько эффективными стали эти санкции и как отразился период низких цен на всей нефтяной отрасли России?

– Считаю, что искусственный перелом ситуации с ценами на нефть стал самой эффективной частью санкций. Из-за низких цен наша страна значительно сократила инвестирование в отрасль – например, свернула работы по геологоразведке месторождений на северном шельфе.

– Получается, что рынок нефти – это поле для ценовых войн между странами-производителями. Кто против кого сражается?

– Я так понимаю, что на решения Саудовской Аравии влияют США. Насколько мне известно, королевство в военном плане себя обеспечить не может и пользуется поддержкой Штатов, без которой оно абсолютно уязвимо. На мой взгляд, все эти искусственные выбросы нефти были согласованы с США.

Однако с точки зрения экономики у США – крупного производителя и потребителя нефти и газа – большие проблемы с отраслью. Примерно две трети их добычи сланцевого газа и нефти оказались нерентабельны. Для экономики, которая еле-еле растет, массовое банкротство «нефтянки» – очень серьезная проблема. Поэтому Америка уже «наелась» низкими ценами на энергоносители и тоже заинтересована в их повышении.

– А как же быть с позицией Ирана, который намерен наращивать добычу, и может тем самым сорвать грядущие договоренности?

– Считаю, что Иран занял совершенно честную и справедливую позицию относительно наращивания добычи до досанкционного уровня. Это наращивание кардинально не изменит ситуацию с переизбытком нефти, так как 4 млн. барреля в день – очень немного для мирового рынка, тем более в Иране увеличивается собственное потребление сырья, которое не идет на экспорт. Кстати, квоту Ирана на добычу, которую он потерял во время действия санкций, забрала все та же Саудовская Аравия, которую теперь должна ее вернуть. Поэтому саудиты еще и антииранскими мотивами руководствуются.

– Тем временем в России с начала года добыча нефти тоже наращивается, несмотря на договоренности по заморозке. С чем это связано?

– Я считаю, зря наращивается. Надо было зафиксировать добычу на уровне января, как и договаривались после первых переговоров, которые провел министр энергетики Александр Новак с рядом стран-экспортеров в феврале. Наверно, власти руководствуются соображениями тактического характера.

– Что вы имеете в виду?

– Видимо, Россия демонстрирует потенциальную возможность наращивания добычи, как это делала Саудовская Аравия, пытаясь объемами нефтедобычи компенсировать бюджетные потери и всем показать, что резервов нефти у нее достаточно.

– А этих резервов нашей стране надолго хватит для демонстрации мощи?

– Ненадолго, у России и Саудовской Аравии они постепенно кончаются. Есть такая теория Хотеллинга, которая гласит, что, анализируя кривую роста добычи, можно спрогнозировать начало ее спада. Так вот, если следовать этой теории, то становится очевидно, что в ближайшее время в России зафиксируется спад добычи на старых месторождениях. То же самое вскоре произойдет и в Саудовской Аравии.

– Всех, безусловно, интересуют конкретные прогнозы по цене нефти. Чего ждете вы?

– Я думаю, что в короткие сроки цена за баррель установится в районе 60–70 долларов. При таких ценах добыча нефти в России будет приносить прибыль, которая при нынешних 40 долларов за баррель вряд ли достигается. На мой взгляд, есть все шансы, что стоимость бочки вернется и к уровню 110 долларов, но трудно сказать, когда именно это произойдет. При цене в 110 долларов прибыльной будет даже добыча тяжелых пород сырья – битумозных сортов в Канаде и сланцевых – в США, которые сейчас добываются в убыток. Если же на предстоящей встрече в Дохе не договорятся о заморозке, то в ближайшей перспективе рост цен приостановится, но, уверен, что через полтора года все равно случится мощнейший подъем нефтяных котировок.

Саудовская Аравия. Катар. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 13 апреля 2016 > № 1723158 Иван Грачев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter