Всего новостей: 2361436, выбрано 49 за 0.100 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 29 ноября 2017 > № 2406659 Хамид Карзай

Бывший президент Афганистана Хамид Карзай пробыл у власти 13 лет - с 2001 по 2014 год. Во время посещения Deutsche Welle 27 ноября он рассказал о том, что думает по поводу планов президента США Дональда Трампа нарастить военный контингент в Афганистане, и о том, какую роль может сыграть Германия в будущем этой страны.

DW: Как вы оцениваете уровень безопасности в Афганистане после более 16 лет присутствия в стране контингента НАТО и США?

Хамид Карзай: Уровень безопасности, к сожалению, далек от того, что мы хотели бы иметь. Степень насилия только возрастает. После 16 лет борьбы с терроризмом в Афганистане возникают новые террористические группы. Теперь на первый план выдвинулась группировка ДАИШ ("Исламское государство". - Ред.), и мы спрашиваем себя: как такое возможно?

- Что является самым большим препятствием на пути к достижению мира в Афганистане?

- Существует два фактора. Тем, кто утверждает, что причина заключается в самом Афганистане, я скажу: нет, это не так. Афганский народ вел масштабное сотрудничество с международным сообществом и демонстрировал большое желание добиться мира, благополучия и демократии.

Решающие факторы, ставшие причиной нестабильности в Афганистане, находятся за его пределами. Всем известна роль, которую в этом плане играет Пакистан: районы укрытия, места подготовки, источники финансирования (террористов. - Ред.), идеологическая поддержка терроризма в Афганистане.

Второй и не менее важный фактор - это способ реализации американской стратегии в Афганистане. Крайне неделикатный подход американцев к борьбе с террором, то есть жертвы среди гражданского населения, сооружение тюрем в Афганистане, нарушение нашего суверенитета, посягательство на нашу культуру и ценности - все это вместе взятое и привело к нынешней ситуации.

- Ваш преемник президент Ашраф Гани собирается перенести намеченные на следующий год парламентские выборы. По мнению экспертов, их проведение нереалистично в связи с плохим обеспечением безопасности. Что вы на это скажете?

- Мы надеемся, что выборы будут проведены. Жить нужно по конституции. Сильное желание подождать с выборами действительно присутствует. Другой вопрос, возможны ли они. Но мы должны в любых обстоятельствах идти демократическим путем, и парламентские выборы являются его неотъемлемой частью.

- Что, на ваш взгляд, является сегодня главным приоритетом для Афганистана?

- Прежде всего, мы должны сильно задуматься о том, что у нас пошло не так. В чем заключаются наши собственные ошибки, где совершили ошибки США, а где вина лежит на наших соседях. Мы должны проанализировать наше положение и выработать решения. Лойя-джирга, традиционное собрание (старейшин и других авторитетных жителей. - Ред.) Афганистана - лучший форум для этих целей. Люди со всей страны, из всех слоев и групп могут здесь вместе решать, что может способствовать развитию страны. Это, на мой взгляд, и есть наш путь вперед.

- Президент США Дональд Трамп хочет нарастить военное присутствие в Афганистане. Вы высказывались против этих планов. В 2009 году, когда вы были президентом Афганистана, американцы уже значительно увеличивали свой контингент. Что с тех пор изменилось?

- Я и тогда был против. Посол США тогда передал в Вашингтон: Карзай нам не партнер. И он был прав. Я не был партнером американцев при интенсификации боевых действий, росте числа жертв среди гражданского населения, во время строительства тюрем и нарушения афганского суверенитета и законов. Если американское присутствие в Афганистане обеспечит повышение безопасности для населения, принесет мир и укрепление суверенитета Афганистана, тогда я только за. Речь идет не об идеологических предубеждениях, а о жизни в Афганистане: жизни без мира, без безопасности, без надежды на будущее.

- Именно поэтому многие афганцы бегут из страны, хотя их частично депортируют обратно. Верны ли оценки немецких властей, согласно которым в Афганистане есть безопасные зоны?

- Да, в городах безопасно. Время от времени происходят бомбардировки, но это затрагивает всех нас. Мои дети тоже там живут, как и миллионы афганцев со своими детьми. Наша молодежь должна оставаться в своей стране, она должна вносить вклад в ее развитие и работать в ней.

- Но ведь люди гибнут.

- Да, мы гибнем. Но все равно надеемся. Нельзя просто так уйти, нельзя покинуть свой дом и свою родину, потому что где-то в стране кто-то погибает. Как другие нации восстанавливали свои страны? Благодаря тому, что люди там остались и приложили все усилия, чтобы добиться восстановления и успеха своей родины.

Мой совет молодым афганцам: не покидайте свою страну, давайте все вместе будем работать над тем, чтобы сделать из нее лучшее место. Другие страны не могут сделать это за нас.

- То есть вы согласны с тем, что Германия высылает нелегально въехавших на ее территорию афганцев?

- Те, кто не получил убежища, должны с гордостью вернуться в Афганистан и найти там свое место. Те, что был принят Германией, должны жить там как порядочные граждане и вносить вклад в успешную интеграцию. Для немецких властей у меня тоже есть совет: они вместе со своими европейскими партнерами должны начать переговоры с США.

Поражение в Афганистане коснется и Германии. Германия должна приложить усилия, чтобы США выбрали правильный подход, а именно тот, который откроет афганцам перспективу нормальной и мирной жизни. Германия вместе с Европой, США, нашими соседями и влиятельными державами регионе может сыграть свою роль в том, чтобы достичь этой цели и удержать нашу молодежь в стране.

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 29 ноября 2017 > № 2406659 Хамид Карзай


Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар

Новая стратегия американцев толкнет Иран в сторону России, Китая и ЕАЭС – эксперт

Президент США Дональд Трамп, в прошлом месяце объявивший новую стратегию Америки по Афганистану, теперь решил вплотную заняться одним из ключевых государств Евразийского регионе - Ираном. Вашингтон грозится выйти из ядерного соглашения с Тегераном и возобновить санкции, которые были смягчены в обмен на приостановку иранской ядерной программы. По мнению экс-дипломата, директора Центра исследований Афганистана в Германии Азиза Арианфара, если США усилят давление на Иран, Тегеран переориентируется на торговлю с Россией и Китаем. Причем страны будут производить расчеты в национальных валютах, что только усилит мировую тенденцию дедолларизации.

- Господин Арианфар, в чем суть новой стратегии США по Ирану?

- Стратегия CША в отношении Ирана была разработана несколько десятков лет назад. Менялась только тактика, и сегодня американцы решили сменить тактику в очередной раз. Это своего рода борьба за влияние в области геополитики, геоэкономики и геостратегии.

Цель – вытеснить из региона крупных соперников – Россию и Китай – и установить в регионе марионеточные режимы, продавать им оружие и соответствующие технологии, завладеть природными ресурсами и пользоваться ими в своих интересах.

Американцы немного скорректировали старую стратегию: предложено изменить условия ядерного соглашения с Ираном и ввести санкции в отношении иранского военно-политического формирования – Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Понятно, что США будут блокировать все финансовые источники КСИР, штрафовать фирмы, которые с ними сотрудничают.

- Почему США решили наказать именно КСИР?

- Дело в том, что КСИР имеет огромное влияние в иранской экономике и держит под контролем многие ее области, поэтому американцы и выбрали их своей целью. Данная тактика США может ухудшить экономическую ситуацию в Иране и вызвать волну народного возмущения правящим режимом.

Но мне кажется, что Россия и Китай будут компенсировать ущерб от последствий новой стратегии США. К тому же, до объявления американской стратегии в ходе последнего визита турецкого лидера в Иран стороны договорились довести объем товарооборота до $30 млрд, что вполне возможно. Иран увеличит поставки нефти и газа в Турцию, а Анкара, в свою очередь, – поставки товаров повседневного спроса и иной продукции.

Нельзя забывать, что европейские страны тоже выступают против американской стратегии. Некоторые государства – Италия и Греция, где все еще чувствуется экономический кризис, – заинтересованы в капиталовложениях в Иран. Сегодня Германия и Франция тоже проявляют интерес к сотрудничеству с Ираном, в частности в области инвестиций, но боятся вызвать недовольство США. В Иране находятся огромные месторождения газа, нефти и других полезных ископаемых.

США обеспокоены возможностью постепенного увеличения сферы влияния России и Китая в Иране. Они видят, что Турция и Индия тоже стремятся распространить свое влияние в стране. Принимая во внимание эти факторы, в Вашингтоне опасаются, что если они сейчас не войдут в Иран, то через 10 лет будет поздно.

- Как скажется новая стратегия США на иранских позициях на Ближнем Востоке?

- Начнем с Сирии. Там первую скрипку играет Россия, а не Иран. Без России Иран не сможет удерживать свои позиции в Сирии. Россия, Иран и Китай сейчас во многом действуют как единый кулак на территории Сирии, поэтому влияние Ирана в этой стране существенно не снизится.

В Ливане шииты в основном ориентированы в сторону Ирана, и я не думаю, что в этой стране может произойти снижение иранского влияния. Напротив, влияние Ирана только растет.

Половину населения Йемена составляют хуситы, которые практически считаются шиитами и ориентированы на Иран. Они уже 2 года воюют с саудитами, и Эр-Рияд в этой войне находится в проигрыше. Поэтому я считаю, что иранское влияние в Йемене не уменьшится.

Правительство Ирака заинтересовано в сотрудничестве с Ираном. Шииты в этой стране представляют 65% населения, а сунниты – 30%. Сейчас иракское правительство настроено воевать с курдами за Киркук, где сосредоточено большие запасы углеводородного сырья. И Ирак сегодня рассчитывает на поддержку Ирана в войне против курдов. В идеологическом и политическом плане влияние Ирана в этих странах сильное, а в экономическом плане – напротив, слабое.

- На ваш взгляд, новая стратегия американцев ударит по торгово-экономическим отношениям Тегерана со странами Европы и ЕАЭС?

- Если американцы будут сильнее давить на иранцев, то они будут ориентироваться в сторону России, Китая, стран постсоветского пространства, в том числе и ЦА. Это значит, что объем торговли Ирана с этими странами будет только расти.

Поскольку Иран и Россия находятся под давлением США, так же, как и Турция, тоже косвенно находящаяся под давлением, этот тандем будет только развиваться. Будут изыскиваться новые способы торговли, например, бартерная торговля, чтобы минимизировать последствия санкций и дистанцироваться от доллара. Все эти страны будут стремиться к тому, чтобы увеличить взаиморасчеты в национальных валютах.

Если говорить о возможных последствиях новой стратегии Трампа по Ирану для торгово-экономических отношений со странами Европы и ЕАЭС, то при росте давления на Иран торговля Тегерана с западными странами, даже с некоторыми азиатскими странами – Японией, Южной Кореей, Индией – будет ограничена. Торговля же с Россией, со странами ЕАЭС и СНГ будет расти.

А что касается прямых сделок с частными фирмами, в этом вопросе будут определенные сложности. Ведь частные фирмы торгуют в основном в долларах. И каждая частная фирма заинтересована в получении долларов в обмен на свой товар. Если говорить о сделках с государственными предприятиями и структурами, то торговля будет увеличиваться. Стороны на государственном уровне обязательно найдут пути выхода из сложившейся ситуации, чтобы ограничить влияние доллара в своих странах. Одним словом, объем торговли с частными фирмами будет падать, а с государственными компаниями – расти.

Мне кажется, торговля с Ираном на уровне государственных компаний пойдет им на пользу. Я приведу пример. Иран, как вы знаете, производит различную продукцию, которая востребована на мировом рынке, например, шафран, который добавляют в чай. Иранцы продают его в основном в Испанию. Она же, в свою очередь, продает этот продукт в разные страны мира и на этом зарабатывает сотни миллионов, то есть значительно больше иранцев. Страны ЕАЭС, например, могут закупать этот шафран у Ирана и продавать его другим государствам.

Что касается инвестирования в экономику Ирана, после новой стратегии американцев объем западных инвестиций в эту страну сократится. Конечно, Запад от этого не выиграет, так как те проекты, от которых он отказывается, заберут себе другие игроки.

Приведу реальный пример – ранее Иран хотел построить скоростное железнодорожное сообщение между Тегераном и Машадом на €9 млрд. Строительство железной дороги взяла на себя немецкая компания, но после американских санкций немцы отказались от проекта. Как только они ушли, их место сразу же заняли китайцы, заключив контракт с Ираном на реализацию того самого проекта. Немцы до сих пор критикуют американцев по этому поводу. Китай даже берется за те проекты, от которых отказываются сами американцы. Сегодня мы также наблюдаем тенденцию вливания турецких и индийских инвестиций в иранскую экономику.

- В современном мире наблюдается тенденция отказа от доллара. Насколько перспективной выглядит идея создания единой валюты в обход доллара на Востоке?

- Этот вопрос обсуждаетcя несколько лет. В будущем будет не одна мировая валюта, а несколько. Ранее на международном рынке фигурировала только одна валюта – доллар, потом появился евро. Сейчас страны Латинской Америки стремятся создать свою единую валюту. А что касается создания единой валюты в рамках ШОС, куда может войти и Турция – все страны-члены и даже те, кто не входит в эту организацию, тоже думают о создании единой валюты. Конечно, это займет время, ведь у России, Китая и других стран различные экономические системы и интересы.

В Европе смогли создать единую валюту, поскольку это позволила общая инфраструктура, общая экономическая система, общие интересы и культурно-цивилизационные ценности. Странам ШОС сложно будет создать единую валюту, но создание эквивалентной валюты вполне реально, и когда-то эти страны придут к этому.

Говоря о странах ЕАЭС, мне кажется, будет создан и уже формируется определенный механизм взаиморасчета в национальных валютах. Рано или поздно страны полностью перейдут к этой системе.

В будущем Россия, Турция, Иран и Китай продолжат политику дедолларизации, и постепенно объем торговли в долларах будет падать. Превосходство доллара сохранится как минимум 10 лет. И через 10 лет появятся другие валюты, которые составят конкуренцию доллару.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар


США. Афганистан. Евросоюз. Азия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 2 ноября 2017 > № 2377270 Назиф Шахрани

Назиф Шахрани о Большой Центральной Азии, региональной интеграции и стабильности

Профессор антропологии Университета Индианы Назиф Шахрани десятилетиями изучает Центральную Азию. Его первое полевое исследование (1972-1974 гг.) было посвящено изучению культурной экологической адаптации небольшой группы тюркоязычных кыргызов-кочевников и их оседлых соседей, ваханцев, в северо-восточном Бадахшане, Афганистане, и было обобщено в книге «The Kirghiz and Wakhi of Afghanistan: Adaptation to Closed Frontiers» (1979). С начала 1980-х годов его исследования были направлены на понимание влияния ислама на социальное воображение народа Афганистана в отношении их будущего и влияние таких изображений будущего на их действия и действия. В частности, он изучал отдельные мусульманские семьи Узбекистана в более широком контексте советского прошлого и господствующей «политической культуры научного атеизма».

Оригинал интервью на английском языке доступен здесь.

— Вы — известный учёный, который провел немало антропологических исследований в Центральной Азии. В последние годы становится популярной идея «большой Центральной Азии», согласно которой постсоветская Центральная Азия рассматривается в единой связи с Южной Азией и с Афганистаном, в частности. Насколько, на Ваш взгляд, эта теория обоснована антропологически? Как 25 лет независимости способствовали обмену между этими странами, в частности, между людьми? Есть определенные миграционные потоки, обмен туристами и студентами, но политические и экономические связи все ещё остаются недостаточно развитыми, не так ли?

Да, я думаю, это хорошие вопросы. Еще не поздно. К сожалению, лидеры Центральной Азии слишком долго приходили к осознанию этого. Эти регионы, возможно, имеют гораздо больше общих интересов друг с другом, чем с Россией или Западной Европой. Отношения между Центральной Азией, Юго-Западной Азией и Ближним Востоком имеют очень долгую историю, уходящую вглубь веков на 1300 лет, со времен прихода сюда ислама и даже еще раньше с древних времен. В исторические периоды, по крайней мере, с момента подъема ислама, эти регионы – Центральная Азия, Индийский субконтинент, Иран, Турция, а также Ближний Восток и Северная Африка – имели очень близкие отношения, как коммерческие, так и политические, культурные, образовательные и религиозные. Более того, чем быстрее эти регионы наладят между собой связи, тем лучше будет их народам.

Эти искусственные, навязанные европейцами линии границ разъединили родственные народы, а их общие культурные традиции начали все больше отдаляться друг от друга, двигаясь в разные стороны. В республиках бывшей советской Центральной Азии народы русифицировались и сближались с русской культурой; на Индийском субконтиненте они англизировались и двигались в сторону британской культуры.

Печально, что национальные границы здесь были определены и навязаны извне – например, русскими в Центральной Азии, Францией и Великобританией в юго-западной Азии и на Ближнем Востоке. Конечно, мы все знаем, что в 18 веке европейцам самим приходилось воевать за свои национальные границы, создавать независимые государства, со своими флагами, названиями, государственными гимнами и прочим. Однако, в течение последних 65-70 лет они осознали, что эти границы были не такими уж и полезными, и поэтому они создали Европейский Союз. ЕС свёл к нулю значение тех границ, за создание которых они так ожесточённо воевали. К сожалению, народы Центральной Азии и соседних с ней регионов не создавали своих границ и не воевали за них друг с другом, не было этого ни на индийском субконтиненте, ни в арабском мире. Их государственные границы были созданы европейцами, с тех пор они прочно закрепились и сейчас они готовы воевать друг с другом, чтобы их защитить. Эти искусственные, навязанные европейцами линии границ разъединили родственные народы, а их общие культурные традиции начали все больше отдаляться друг от друга, двигаясь в разные стороны. В республиках бывшей советской Центральной Азии народы русифицировались и сближались с русской культурой; на Индийском субконтиненте они англизировались и двигались в сторону британской культуры. Некоторые арабские и северо-африканские страны оказались под влиянием Франции. Так что это вопрос времени, когда лидеры этих стран попробуют объединиться и создать свой Центрально-азиатский, Юго-западный и Ближневосточный Союз, чтобы защитить свои интересы от китайского, российского, западно-европейского и американского проникновения в регион.

— Как мы можем связать этот регион, разрываемый ожесточёнными этническими и религиозными конфликтами? Нужно и реалистично ли это вообще? Есть ли примеры этого в истории?

Я не думаю, что у нынешних конфликтов в регионе и вне его существуют религиозные корни. Это Европа и Россия пытаются нас убедить, что эти конфликты религиозные. Это не так. Они в основе своей политические. Они проистекают из-за конкуренции за доступ к ресурсам этих регионов. Русские хотят продолжать контролировать ресурсы в своих бывших колониях, американцы хотят иметь свою долю, теперь и китайцы выходят на сцену и, конечно, европейцы с давних пор были вовлечены в этот процесс. Так что, я думаю, мы должны прийти к пониманию того, что наши религиозно-сектантские различия в самом исламе не являются источником конфликта. Причина конфликтов – это инструментализация нашей веры внешними силами, а также безответственными местными правящими элитами стран региона. Национальные лидеры приписывают конфликтам религиозный характер для того, чтобы оправдать свою диктатуру и деспотичное правление. Это суть проблемы. Я думаю, люди в этом регионе должны осознать это и потребовать, чтобы политическая система в этих регионах стала более демократичной, уделяла больше внимания рассмотрению прав человека на основе исламских ценностей справедливости и мирного сосуществования. Исламских ценностей, которые на протяжении тысячи лет помогали народам региона жить вместе, как мусульманам, вне зависимости от их языковых, этнических или сектантских различий.

Мы можем восстановить относительное спокойствие доколониальных времён, если осознаем, что политизация религии, языка или национальности – это «отравленные подарки» западного колониализма. Созданные ими проблемы, такие как закрытие границ и пограничные споры — абсолютно новые, они препятствует торговле и обмену, блокируют людские потоки, сотрудничество в сфере образования и науки, перемещение товаров и услуг внутри и между регионами. Из-за искусственно созданных стран и тяжелых условий сейчас люди из Центральной Азии, Афганистана и Юго-Западной Азии вынуждены искать работу в России или в Западной Европе или смотреть, как происходит «утечка мозгов» даже в Америку. Вот это и есть настоящая природа проблем региона. Я думаю, если бы руководители стран самого региона смогли преодолеть межличностные разногласия и наладить сотрудничество, народы Центральной Азии, Южной Азии и Ближнего Востока могли бы создать мощный экономический и политический блок. Блок, который бы мог противостоять будущему проникновению Китая, а также ликвидировать существующую российскую, американскую и европейскую эксплуатацию своих природных ресурсов, которая стала причиной бедности и конфликтов внутри регионов и между ними. Но для этого необходимо мудрое руководство со стороны самих государств, а также настойчивость со стороны народов региона в создании лучшего и более справедливого правления. Тогда более инклюзивные политические и экономические системы в свою очередь позволят решать мириады проблем этих регионов, такие как бедность, безработица, отсутствие возможностей для увеличивающегося молодого населения.

— Но разве американские и китайские инициативы в регионе не могут способствовать его интеграции? Возможно, только Россия не разделяет идею коннективности этих регионов ( им не нравится теория «большой Центральной Азии»)?

«Один пояс, Один путь», возрождающая древний Шелковый путь – очень хорошая идея, но не должно быть так, чтобы Китай стал единственным бенефициаром этого проекта.

Обе эти страны имеют глобальные имперские амбиции. Новые империи 21-го века называются «трастовыми империями» или «империями по приглашению». Эти новые империи держат свои целевые страны в состоянии перманентных политических и/или экономических беспорядков. Чтобы у малых стран всегда была потребность позвать на помощь или пригласить великие державы, такие как Америка или Китай, на правах «большого брата» вмешаться в эти беспорядки и решить их национальные или региональные проблемы. Это необходимо признать, как совершенно новую форму империализма 21-го века. Новые «трастовые империи» (empires of trust) – это часть реальности нашего времени, будь то американцы, русские, Китай или страны ЕС. Они могут быть полезными или вредными, но народы региона и их правительства должны подходить с умом к вопросу о том, как использовать их присутствие в регионе.

Этот регион имеет очень молодое население и если бы они были достаточно образованы, вооружены эффективными знаниями и необходимыми навыками, они были бы самым большим богатством Центральной Азии

Например, новая китайская инициатива «Один пояс, Один путь», возрождающая древний Шелковый путь – очень хорошая идея, но не должно быть так, чтобы Китай стал единственным бенефициаром этого проекта. Мы должны действовать с умом в вопросе о том, как продвигать наши собственные интересы наряду с интересами Китая в регионе или американскими и европейскими интересами. Я считаю, что развитие наземных и морских коммуникаций для облегчения транснациональных потоков энергии или увеличения торговли и обмена в регионе, все это очень позитивные изменения. Но не должно быть так, что природные ресурсы, углеводородное сырье или гидроэлектроэнергия будут забираться и использоваться великими державами, в то время как народы этих стран опять останутся в нищете, не получая никакой выгоды от своих собственных природных ресурсов или растущего человеческого капитала в лице их молодого поколения.

Вы помните, что этот регион имеет очень молодое население и если бы эти молодые люди были достаточно образованы, вооружены эффективными знаниями и необходимыми навыками, они были бы самым большим богатством Центральной Азии, Западной Азии и Ближнего Востока. Но опять, это требует мудрого и ответственного руководства, которое бы могло использовать возможности, приносимые в регион великими державами, в частности, с возрождением древнего Шелкового пути.

— Является ли Афганистан причиной радикализма в Центральной Азии? Насколько обоснованы опасения распространения экстремизма?

После развала Советского Союза его государства-преемники в Центральной Азии стали чрезвычайно автократичными по отношению к своим народам приняли жёсткую анти-исламскую и анти-религиозную политику.

Нет сомнений в том, что проблема Афганистана последних 40 лет уходит корнями в интервенцию в эту страну со стороны бывшего Советского Союза. То необдуманное решение советского руководства привело к возникновению в Афганистане массового сопротивления в форме исламского джихада против коммунизма и Советов. Американцы, саудиты и некоторые европейцы в условиях холодной войны использовали это как возможность для своей борьбы с бывшим Советским Союзом. Это действительно было всеобщее сопротивление народов Афганистана против советской агрессии, которая привела к глобализации джихада. То есть, мусульмане со всего мира прибывали на помощь афганским моджахедам. Многие тысячи мусульман со всего мира участвовали в джихаде Афганистана, и конечно, они получили здесь как военные навыки, так и идеологическую радикализацию. Бывший Советский Союз потерпел поражение и в 1989 году был вынужден униженно вывести свои войска из Афганистана.

То, что последовало после развала СССР, открыло совершенно новую фазу политической радикализации в регионе. Крах Советского Союза плюс американское вторжение в Ирак в ходе первой войны в Персидском заливе стали главными факторами, определяющими траекторию развития радикализма — в регионе и в глобальном масштабе. После развала Советского Союза его государства-преемники в Центральной Азии стали чрезвычайно автократичными по отношению к своим народам и приняли жёсткую антиисламскую и антирелигиозную политику. Военный триумф афганских моджахедов вопреки ожиданиям не сопровождался созданием обещанного исламского государства. Вместо этого кровавые междоусобные войны, вызванные рядом сложных причин, в конце концов привели к подъему движения «Талибан» и к еще большей войне и нестабильности. Эти изменения сопровождались первыми сигналами глобального террора против США, кульминировавшие в теракте 11 сентября 2001 года, последующей интервенции США и НАТО в Афганистан и американском вторжении в Ирак в 2003 году.

Эти руководители должны признать тот факт, что для решения их критически важных местных, национальных и региональных проблем им необходимо будет опираться на их собственные ценности, их собственную религию и их собственную идеологию, вместо того чтобы отвергать их и становиться ненавистными самим себе, своим народам и культурам.

Как отмечалось ранее, корень проблемы не был религиозным или исламским. Проблема уходит корнями в политику «великих держав» по поддержке деспотических систем управления в большинстве государств этого региона и враждебности к исламу. Народам этих регионов не позволяют стать/почувствовать себя частью своей собственной системы управления. Правительства воспринимаются как нечто чужеродное, навязанное внешними силами.

Повторю, что религия – не является сутью региональных проблем. Поэтому не стоит ожидать от религии и решения проблемы. Скорее это будет зависеть от того, насколько и как национальные и региональные руководители смогут создать более инклюзивную систему управления и соответствующие экономические структуры в ответ на возникающие внутренние и глобальные вызовы, и как они смогут эти вызовы разрешить. Эти руководители должны признать тот факт, что для решения их критически важных местных, национальных и региональных проблем им необходимо будет опираться на их собственные ценности, их собственную религию и их собственную идеологию, вместо того чтобы отвергать их и становиться ненавистными самим себе, своим народам и культурам. К сожалению, пока эта проблема в разной степени характерна для всех элит региона, будь то Центральная Азия, Афганистан, Индийский субконтинент, Иран или Турция.

— Есть ли у вас какие-то интересные прогнозы относительно афганско-узбекских отношений в связи с приходом нового президента Узбекистана и его региональными инициативами?

Недавно я слышал об инициативах нового президента Узбекистана, которые планируется реализовать в регионе, и мы надеемся, что они позволят улучшить отношения связи не только с Афганистаном, но также и с Кыргызстаном, Таджикистаном, Казахстаном. К сожалению, граждане этих государств очень долгое время страдали от особенностей управления и межличностных конфликтов некоторых правителей. Мы надеемся, что ситуация изменится после того, как новый режим укрепится в Узбекистане. Конечно, народы Афганистана и Узбекистана имеют много общего и они будут приветствовать любые улучшения в двусторонних отношениях. Обе страны могли бы извлечь пользу из более тесных связей, и они не должны бояться друг друга.

Самая большая проблема в сегодняшнем Афганистане это отсутствие хорошего правительства. Западные европейцы и американцы вместо ответственного и эффективного правительства создали самое коррумпированное правительство на земле.

Пакистан и Иран, к сожалению, из-за своих региональных интересов продолжают вмешиваться в афганские дела. Однако проблему безопасности в Афганистане невозможно решить, не решив проблему управления в стране. В течение последних полутора десятилетий у нас в стране находились американцы и европейцы, которые помогали нам создать демократическое правительство. К сожалению, все, что они создали – это клептократические режимы, которые разворовывают всё — от иностранной помощи до всего, что осталось в стране, набивают собственные карманы, вместо того чтобы помочь бедному народу и создавать рабочие места. Самая большая проблема в сегодняшнем Афганистане — это отсутствие хорошего правительства. Западные европейцы и американцы вместо ответственного и эффективного правительства создали самое коррумпированное правительство на земле.

Центральноазиатские улемы-реформаторы, понимающие постсоветские реалии, могут предложить гораздо более прогрессивную и человечную альтернативу в восстановлении исламских знаний и практик в регионе.

Узбекистан также должен смягчить свою внутреннюю политику в отношении своего народа. Я уверен, что узбекский народ никогда не примет жестокую и бесчеловечную интерпретацию ислама от движения «Талибан». Ее также никогда не примут Кыргызстан, Казахстан, Туркменистан или Азербайджан. Почему они должны бояться талибов? Криминальные банды, очерняющие ислам, такие как Талибан, никогда не смогут найти последователей в этих странах, потому что люди в этих странах гораздо более образованы и развиты, чтобы принять искаженную и фанатичную талибовскую версию норм ислама. Центральноазиатские улемы-реформаторы, понимающие постсоветские реалии, могут предложить гораздо более прогрессивную и человечную альтернативу в восстановлении исламских знаний и практик в регионе. Именно это необходимо продвигать в регионе, если они не хотя негативного влияния того, что происходит в Афганистане. Я не думаю, что тем, кто называет себя Талибан, Даеш, ИГИЛ или любыми другими именами, найдется место в Центральной Азии сейчас или в будущем, следовательно их не надо бояться. Их интерпретация ислама лжива и служит интересам внешних сил, которые стремятся нанести ущерб исламу.

— В чем причина последних неудач в создании эффективного правительства в Афганистане? Можно ли здесь отделить мифы от реальности?

Почему правительство из Кабула должно назначать всех – от губернатора, судьи, бухгалтеров до школьных учителей и клерков и до сторожей в офисах? Они должны просто рекламировать вакансии, на которые мог бы подавать кто угодно из любой части страны, будь то судебная система, финансы, образование или больница.

Главная внутренняя причина – политизация этнической идентичности, избыточный трайбализм, непотизм, коррупция и подавление, которые повлекли за собой раздробление общества в руках самодовольных афганских элит, сотрудничающих с международными силами. То есть, небольшая группа коррумпированных корыстных элит управляла Афганистаном от имени пуштунских племен с середины 18 века. Эти узурпаторы от имени пуштунского племенного сообщества, будучи сами клиентами внешних сил, поверили в то, что имеют эксклюзивное, монопольное право на управление страной. Они настояли на системе персонифицированного централизованного правительства, в которой они могут диктовать все из Кабула, щедро вознаграждая себя, своих родственников и друзей, наказывая или игнорируя всех остальных людей, как пуштунов, так и непуштунов. Они также взяли на вооружение политику внутреннего колониализма, поощряя и содействуя переселению пуштунов с юга и запада страны на ее север. Этот проект, продолжавшийся целый век, принес свои плоды – на севере Афганистана появилась основа для поддержки талибов и насилия. Это суть проблемы в Афганистане. В том, что маленькая эгоистичная группировка из одной этнической группы считает, что имеет право через централизованный режим управлять всей страной с помощью своих внешних патронов.

Чтобы стабилизировать страну в Афганистане необходимо принять принципы общественного самоуправления. Управления, при котором люди на районном, провинциальном и национальном уровнях смогут избирать своих политических представителей, консультативные и законодательные органы, нанимать штат профессионалов, включая судей, офицеров полиции, бухгалтеров, учителей, агрономов и т.д. Таким образом, сообщества смогут участвовать в своём собственном управлении без апелляции к племенной, этнической или религиозной общности. То есть, они должны иметь право избирать своих собственных губернаторов провинций, районных представителей, деревенских старост, а также членов местных, областных и национальных советов, включая парламентариев. Почему правительство из Кабуле должно назначать всех – от губернатора, судьи, бухгалтеров до школьных учителей и клерков и до сторожей в офисах? Они должны просто рекламировать вакансии, на которые мог бы подавать кто угодно из любой части страны, будь то судебная система, финансы, образование или больница.

— Каким афганское общество видит своё будущее?

Есть ощущение растущей безнадёжности. В 2002 году после изгнания талибов из Кабула американцами и войсками НАТО совместно с бойцами Северного Альянса, у людей были большие надежды. Они думали, что с приходом в страну американцев и европейцев ситуация стабилизируется и их жизнь улучшится. Была надежда на то, что страна будет иметь более совершенную Конституцию, лучшую систему управления, что улучшится жизнь, будет восстановлена экономика. К сожалению, за последние 15 кошмарных лет ни одна из этих надежд не оправдалась. Потому что американцы и их натовские союзники были заняты борьбой с Аль-Каедой, а не с Талибаном, и потратили огромные суммы денег на так называемые «проекты по реконструкции».

Сейчас Трамп начал немного давить на Пакистан, чтобы прекратить их поддержку Талибан и террористической группы Хаккани, но мы пока не знаем, каким будет результат этих усилий. Тем не менее, я не думаю, что продолжение войны может быть решением проблемы. Если бы они поставили своей целью создание честного правительства, как своего партнера в Афганистане, поощряли бы децентрализацию государственных институтов на основе принципов общественного самоуправления, Афганистан не был бы таким, какой он есть сейчас. Люди бы участвовали в управлении, в своем собственном экономическом развитии и вышли бы из бедности и нищеты. К сожалению, люди чрезвычайно разочарованы, некоторые потеряли надежду, поэтому немалая часть трудоспособного населения, включая образованную и квалифицированную молодёжь, пытается навсегда покинуть страну и перебраться в Европу. Но европейцы не хотят их принимать. Только в прошлом году 280 тысяч молодых и образованных афганцев — в основном через Иран и Турцию — пытались со своими семьями попасть в страны Европы. Это яркий пример утечки мозгов и самое ужасное проявление безнадежности. Это снова результат неадекватной и неэффективной политической системы в Афганистане. Народы Афганистана сыты по горло коррумпированными правительствами, которые силы США и НАТО создали для себя, чтобы они служили интересам своих патронов, но не народу страны. Это, конечно, было совсем не то, чего они ожидали.

Источник - CAA Network

США. Афганистан. Евросоюз. Азия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 2 ноября 2017 > № 2377270 Назиф Шахрани


Афганистан > Металлургия, горнодобыча. Образование, наука > afghanistan.ru, 8 октября 2017 > № 2349077 Саид Масуд

Саид Масуд: Афганистан должен избежать монополии США на инвестиции в горную промышленность

На недавней встрече президентов Афганистана и США, состоявшейся на полях Генеральной Ассамблеи ООН, главы государств обсудили возможности инвестиций в разработку афганских месторождений. По оценкам специалистов, совокупная стоимость залежей полезных ископаемых, расположенных в различных районах страны, составляет около триллиона долларов, и новый американский лидер Дональд Трамп проявил заинтересованность в сотрудничестве с Афганистаном в горнопромышленной сфере. Ранее заинтересованность в инвестициях на данном направлении проявили Китай, Индия и Канада.

Некоторые источники утверждают, что решение Трампа о продлении присутствия в Афганистане связано именно с его интересом к афганским месторождениям. Согласно анонимным отчётам, советники президента США рекомендовали ему заняться разработкой колоссальных природных ресурсов Афганистана, которые могут быть использованы в производстве инструментария для новых технологий.

В специальном интервью порталу «Афганистан.Ру» экономист и профессор Кабульского университета доктор Саид Масуд рассуждает о причинах заинтересованности США в разработке афганских месторождений и оценивает вызовы, которые может повлечь за собой американская монополия на инвестиции в афганские горнодобывающие программы.

Афганистан.Ру: Господин Масуд, как известно, на недавней встрече президентов США и Афганистана обсуждались перспективы инвестиций в разработку афганских минеральных месторождений. Что, по Вашему мнению, привлекло внимание американской стороны к афганским ресурсам?

С.М.: Сейчас объем внешних инвестиций в афганскую экономику практически равен нулю, и руководство страны пытается привлечь внимание иностранных инвесторов, но в этом отношении все не так просто. Есть много проблем, которые мешают нам предпринимать шаги в этой области, и одна из них состоит в повышенном внимании к афганскому вопросу со стороны государств региона и мира.

Я опасаюсь, что решение предоставить огромные неразработанные минеральные ресурсы Афганистана в распоряжение американцев станет отправной точкой, которая в еще большей степени побудит соседние страны к вмешательству и получению аналогичных возможностей для инвестиций. Иран, Пакистан, Индия, Китай и Россия мгновенно отреагируют на американские инвестиции в месторождения Афганистана и вступят в игру. У вышеперечисленных государств немало сторонников в рядах правительства и оппозиции, и это может повлечь за собой провал проекта инвестиций. Именно по этой причине наблюдаются сложности с реализацией проектов медного месторождения Айнак, Лазуритового коридора, железорудного месторождения Хаджигак, CASA-1000 и ТАПИ.

Для осуществления инвестиций в афганские природные ресурсы необходимо сильное внутреннее управление. В отсутствие подобного здорового и правильного управления инвестиции приведут к обратному результату, как это и происходило на протяжении последних шестнадцати лет. Афганский вопрос не ограничивается только внутренними и региональными рамками – это международная тема. Любой проект в нашей стране сможет быть успешным лишь в том случае, если в нем будут объединены афганские национальные, региональные и международные интересы. Если этого объединения не произойдет, возникнет противоречие интересов, которое приведет к провалу проекта.

Афганистан.Ру: На чем, по Вашему мнению, может быть основано или построено подобное единство интересов?

С.М.: Главным пунктом для нас должно стать избавление от монополизма и формирование национального государства в рамках национальных интересов. Такое государство до сих пор не сформировано. Мы до сих пор не обзавелись стабильной экономической стратегией. Все решения принимаются кабинетом министров, которым фактически руководит президент. Никто не может противодействовать решению президента, каким бы оно ни было. Все, что исходит из кабинета министров, на 99% является отражением личной точки зрения президента. Доктор Ашраф Гани выдвигает план, а остальные его утверждают, не имея никакой возможности для высказывания собственного мнения. Именно поэтому в один день мы дружим с Пакистаном, в другой – враждуем. В один день сближаемся с Индией, а на следующий день все возвращается назад.

Мы не должны формулировать национальные интересы Афганистана с оглядкой на национальные интересы внешних государств. Наши национальные интересы требуют, чтобы мы использовали инструменты и средства соседних стран, а также капиталы мирового сообщества и Запада. Я доверяю точке зрения таких личностей, как доктор Спанта, которые убеждены, что на первое место надо ставить не западные страны, а соседние и региональные государства, такие как Россия, Иран и Пакистан, но все же полагаю, что нам также следует иметь глубокие связи с мировыми державами. Следует предоставить долю каждому государству. Мы даже можем отдавать предпочтение некоторым странам, но мы не вправе игнорировать региональные государства. В прошлом было доказано, что чрезмерное предпочтение, отданное одной стране, обходится слишком дорого. И сейчас, если мы предоставим горнорудные проекты в распоряжение одних американцев, мы подтолкнем русских, китайцев, индийцев, иранцев и пакистанцев к противодействию этим проектам. Это нанесет ущерб национальным интересам Афганистана. Мы должны заключать не политические, а экономические сделки.

Трамп стремится добиться положительного торгового баланса для Америки и с этой целью оказывает весьма серьезное давление на Саудовскую Аравию, Южную Корею и европейские страны, принуждая их учитывать инвестиции и интересы Америки. Однако в отношении афганских месторождений предложение об инвестициях исходило не от Трампа, а от президента Афганистана.

Афганистан.Ру: Инвестиции в некоторые афганские проекты оказались неудачными. К таким неудачам можно отнести проект разработки медного месторождения Айнак, по которому существовала договоренность с китайцами. Работы по осуществлению проекта быстро продвигались вперед, но неожиданно все остановилось. Вы полагаете, что причиной неудач подобных проектов стала глобальная политическая конкуренция?

С.М.: Со стопроцентной вероятностью можно утверждать, что фактором, способствовавшим провалу проекта Айнак и других проектов в горнорудной области, стала глобальная конкуренция. Китаю не удалось продвинуть данный проект, несмотря на то, что он действовал заодно с Пакистаном. Сейчас в области инвестиций решающее значение имеет прибыль. Китайцы поняли, что в условиях царящей жесткой конкуренции им не удастся извлечь прибыль из данного проекта.

Правительство Хамида Карзая, случайно или запланировано, ввело в обиход любопытную игру с участием Китая и Индии. Эта игра предусматривала запуск нескольких важных проектов. Было решено, что медное местрождение Айнак будут разрабатывать китайцы, а железорудное месторождение Хаджигак – индийцы. Нефтегазовые месторождения на севере Афганистана были отданы китайцам, а строительство плотины «Салма» в Герате – индийцам. По условиям данной игры предполагалось, что пока одна из стран занимается практическим осуществлением того или иного проекта, другая страна уже работает над следующим.

Если такая игра ведется здоровыми, а не убийственными методами, она может быть очень эффективной. Конкуренция между странами способна вызвать качественный рост нашей экономики. К несчастью, мы этого не делаем. Мы падаем на колени то перед Западом, то перед Востоком, и, к сожалению, до сих пор не сумели найти правильного баланса для своих внешних связей. Этот баланс надо выработать. Он появится тогда, когда мы будем придерживаться современной стратегии. Такая стратегия до сих пор не создана. Также отсутствует и политический курс. Поэтому иностранные инвестиции в нашу страну после вывода иностранных сил и прихода Правительства национального единства стремятся к нулю. Если американцы будут инвестировать в нефтегазовые месторождения на севере, это стимулирует русских и китайцев. Если они вложат свои капиталы в проекты на востоке и юге, это ощутят Пакистан и Китай. Наш регион опасен и чувствителен.

Трамп так же, как большинство западных политиков, до сих пор не понимает, что собой представляет Афганистан. Действия Трампа похожи на действия Брежнева. Он смотрит на все через амбразуру экономики. Согласно одной английской мудрости, экономист, смотрящий на мир сквозь призму экономики, не кто иной, как безумец. Кроме того, мы забываем, что у нас есть отечественные инвесторы, которые могли бы работать с небольшими месторождениями.

Афганистан.Ру: Почему тема афганских месторождений, которая до сих пор оставалась без внимания, неожиданно привлекла к себе внимание американцев?

С.М.: Страны, которые приходили в Афганистан, не рассматривали нашу страну с точки зрения экономики. С экономической точки зрения Афганистан не та страна, которая могла бы заинтересовать западных и американских инвесторов. То же самое касается и Китая. Для русских мы также не представляли и не представляем никакого экономического интереса. Все эти государства оценивают Афганистан с геополитической точки зрения. Наш регион является местом, где соединяются Южная, Средняя, Центральная и Восточная Азия. Все влиятельные страны хотели бы иметь в своем распоряжении этот коридор. Один из американских экономистов сказал замечательные слова: «Держава, которая получит в свое распоряжение этот регион, будет держать в руках весь мир».

Также есть целый ряд внутренних факторов, благодаря которым мы не извлекаем выгоду из своих месторождений. Один из них состоит в том, что мы глубоко увязли во внутренних распрях. Руководство Афганистана не осознает, что это является жизненно важной проблемой. Лидеры страны тратят первые годы своего правления на то, чтобы укрепить свою власть. Такое положение дел сложилось еще при докторе Наджибе и продолжается до сих пор.

Во-вторых, мы не используем специалистов. Я уже говорил доктору Гани, что мы являемся страной безработных специалистов, где врач вынужден работать инженером, а экономист – юристом. Третий фактор заключается в том, что люди не хотят ничего делать самостоятельно и ожидают помощи извне. Мы превратились в рынок сбыта товаров из соседних стран, Ирана и Пакистана.

В-четвертых, есть стратегия под названием «разори соседа». К сожалению, этой стратегии придерживаются соседние с Афганистаном государства. Такие страны, как Иран и Пакистан, заинтересованы в том, чтобы их сосед вечно оставался рынком сбыта для их товаров.

Важным моментом является и то, что государственные чиновники, к сожалению, обманывают народ. Целых шесть лет говорили о предоставлении Индии железорудного проекта «Хаджигак», однако теперь индийцы утверждают, что этот контракт так и не был подписан.

Один афганский бизнесмен был готов вложить миллиард долларов в освоение месторождений Афганистана, но правительство оставило его просьбу без внимания. По той же причине остаются неосвоенными месторождения известняка, драгоценных камней, серебра и т.д. Один из бандитов незаконно и негласно освоил три золотоносных месторождения и полностью их истощил. Но с контрабандистами золота никто не хочет иметь дело, потому что они являются могущественными людьми. Я тоже не могу раскрывать их имена, так как одну из моих дочерей убили, и вторую также могут убить.

Каждое месторождение Афганистана принадлежит тому или иному крупному бандиту, на которого никто не может найти управу. Для этого необходимо иметь сплоченное национальное правительство. Во времена Карзая власть находилась в руках семи или восьми человек. Сейчас она поделена между двумя людьми. Анархия в структуре афганской власти достигла своего апогея. В результате – один политический курс нейтрализуется другим политическим курсом.

Афганистан.Ру: В заключение хотелось бы спросить, может ли разработка хотя бы части месторождений Афганистана решить экономические и социальные проблемы страны, в особенности проблему бедности?

С.М.: Из всех природных ресурсов Афганистана обеспечить экономическую стабильность страны могут только железо, нефть, газ и вода. Стоимость подземных минеральных ресурсов Афганистана оценивается приблизительно в три триллиона долларов. Между тем, если из этих трех триллионов долларов мы сможем правильно распорядиться хотя бы одним, этого будет достаточно для того, чтобы обеспечить идеальные условия жизни для 30 миллионов граждан страны. У нас есть 12% пахотной земли, а также 75 миллиардов кубометров воды, которые по весьма точным подсчетам способны накормить 175 миллионов человек. Таким путем мы можем создать базовую экономику и от нее перейти к экспортной. В вопросах развития нам следует использовать в качестве модели опыт таких стран, как Южная Корея, Китай и Иран.

Все зависит от самого афганского народа, который должен начать работать. Американцев мало заботит, удастся ли Афганистану достичь развития и прогресса или же нет.

Афганистан.Ру: Спасибо, господин Масуд.

Беседу вел Муджтаба Амири

Афганистан > Металлургия, горнодобыча. Образование, наука > afghanistan.ru, 8 октября 2017 > № 2349077 Саид Масуд


США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик

Экс-глава МВД Пакистана об усилении контингента США в Афганистане: «США хотят быть мечом, висящим над Ираном»

Президент США Дональд Трамп объявил о резкой смене политики в Афганистане. Глава государства, раньше выступавший за сокращение вмешательства США в дела других регионов мира, потребовал нарастить военное присутствие в Афганистане и воевать «до победного конца». Зачем США решили задержаться в Афганистане, печально известном как кладбище мировых империй? Как это повлияет на геополитический расклад в сердце Евразии? Экс-министр внутренних дел Пакистана (2008-20013 гг.) Рехман Малик в интервью «Евразия.Эксперт» поделился своими оценками мотивов США. Оказывается, дело вовсе не в Трампе, а в интересах глубинного государства США.

- Господин Малик, в чем суть новой стратегии США по Афганистану, озвученной президентом Дональдом Трампом?

- По сути США хотят не выпускать из своих рук Южную Азию. [Они хотят] сохранить свое присутствие в Афганистане и будут продолжать проводить свои разведывательные операции в регионе. Никакого нового курса в этом нет, это все та же старая схема, которая была ранее разработана ЦРУ и применяется до сих пор.

- Согласно решению американской администрации, число находящихся в Афганистане американских военных будет увеличено до 12 тыс. человек. Насколько верны оценки отдельных экспертов, утверждающих, что это может спровоцировать активизацию Талибана*? Как это скажется на ситуации в регионе?

- США не покинут Афганистан, хотя Барак Обама и заявлял о выводе американских войск из страны. США хотят оставаться мечом, висящим над Ираном, а также продолжать оказывать давление на Пакистан.

Намерение США состоит в том, чтобы сохранять присутствие в Афганистане и удерживать эту страну в качестве своей колонии.

Активность Талибана останется на прежнем уровне, пока они будут продолжать получать оружие и поддержку своих покровителей.

- Какая роль отводится Центральной Азии в военно-политических установках США?

- Таджикистан уже помогает США, он также предоставил авиабазу в эксплуатацию Индии. Центральной Азии стоит сохранять прочные отношения с Китаем, чтобы избежать использования со стороны Запада. Ей не стоит становиться игроком в этой новой военной игре Запада.

- В середине августа командующий сухопутными войсками Центрального командования США генерал-лейтенант Майкл Гаррет посетил Таджикистан и Узбекистан. Какие цели преследует Пентагон, и о чем уже удалось договориться?

- Вы знаете, что между странами в прошлом были конфликты. Визит генерала должен способствовать углублению сотрудничества с каждой из этих стран в отдельности. США, скорее всего, расширит свой контроль над государствами Центральной Азии, руководствуясь геополитическими мотивами.

- «Военная стратегия США в Афганистане не сработала и не будет работать,» – считает пакистанский премьер-министр Шахид Хакан Аббаси. Каковы предложения Пакистана по действиям в регионе?

- Мы твердо верим в безопасный и мирный Афганистан, но, к сожалению, [некоторые страны] сейчас используют афганское правительство для своих собственных целей. Индия, США и Афганистан сейчас состоят в порочном союзе, и премьер-министр Моди имеет нездоровые намерения распространить войну и втянуть в нее Пакистан и Китай. Пакистан не позволит этому произойти.

Любой неверный шаг США может спровоцировать третью мировую войну. Если США дестабилизируют ситуацию в Южной Азии, волна докатится до Ближнего Востока. Центральная Азия будет автоматически втянута в конфликт, так как Ближний Восток, Центральная Азия, Китай, Афганистан и Пакистан тесно взаимосвязаны.

США должны стать миротворцами, а не разжигать войну. США объявили о новой политике, чтобы иметь больше контроля через использование военной мощи.

- Что стоит за отдельным обращением Дональда Трампа к Индии и Пакистану с просьбой активнее помогать США в Афганистане?

- Пакистан потратил целое состояние, защищая Афганистан и обеспечивая приют 8 млн беженцев, а также предоставляя пакистанские земли и ресурсы в пользование США. Мы сыграли свою роль и теперь настало время США прилагать больше усилий для разрешения этой проблемы. Я чувствую, что в тот день, когда американцы примут решение об уходе из Афганистана, там воцарится мир.

- США и Индия усиливают сотрудничество. Как вы думаете, могут ли США втянуть Индию в афганскую войну?

- Индия уже втянута в войну. Внешняя разведка Индии и разведка Афганистана работают сообща.

Индия тренирует афганских солдат, и именно Индия ответственна за подпорченные афгано-пакистанские отношения. Увеличение присутствия Индии еще больше подвергнет опасности мир в регионе.

Нам нужно больше миротворцев, чтобы сделать планету свободной от терроризма для будущих поколений.

Беседовал Сеймур Мамедов

* Движение Талибан – запрещенная в России террористическая организация - прим. «ЕЭ».

Источник – Евразия.Эксперт

США. Афганистан. Пакистан. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 15 сентября 2017 > № 2309898 Рехман Малик


Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар

Мегапроекты в Центральной Азии: от АЭС до каналов из Персидского залива

Сфера энергетики сегодня – своеобразная «пороховая бочка» для всей Центральной Азии. С одной стороны, от нее зависит благосостояние стран региона. С другой стороны, строительство новых ГЭС грозит региону нехваткой пресной воды и новыми конфликтами. Противоречия вокруг строителсьтва Рогунской ГЭС в Таджикистане – зримый тому пример. Запасы нефти и газа, в свою очередь, это не только богатство ряда стран Центральной Азии, но и «яблоко раздора» и повод для вмешательства внешних игроков. Как найти баланс интересов и сохранить хрупкий мир в регионе? Реализация каких проектов может вывести регион из замкнутого круга взаимных претензий? Эти вопросы «Евразия.Эксперт» адресовал известному афганскому аналитику и дипломату, экс-послу Афганистана в Казахстане и Кыргызстане Азизу Арианфару и получил неожиданные ответы.

- Господин Арианфар, в Центральной Азии остро стоит проблема нехватки водных ресурсов, что обусловливает конфликт интересов ключевых поставщиков воды - Таджикистана и Кыргызстана и ее основных потребителей – Казахстана, Узбекистана, и Туркменистана. Часто встречаются мрачные прогнозы, что конфликта не миновать. Как можно разрешить накопившиеся проблемы без войн?

- В 2010 г. я выступал на международной конференции в Тегеране с обширным докладом как раз на эту тему. Это действительно серьезная проблема, которую нужно решить. Таджикистан и Кыргызстан заинтересованы в строительстве гидроэлектростанций для внутренних нужд и для экспорта электроэнергии в третьи страны (что может привести к нехватке воды в других странах региона - прим.ЕЭ).

В советский период в Узбекистане были построены большие плантации хлопка, страна гордилась, что в год собирается 6 млн. тонн хлопка. Однако плантации хлопка, как известно, потребляют огромное количество воды. Это усугубляет нехватку воды в регионе.

Между Афганистаном и Ираном тоже существуют схожие проблемы. В Афганистане началось строительство ряда гидроэлектростанций, а иранцы этим недовольны.

Я еще в 2010 г. предлагал иранцам задуматься о строительстве искусственных каналов и озер от Персидского залива до Ирана, чтобы восточные и южные провинции этой страны могли быть обеспечены водой. В дальнейшем к этому проекту присоединились бы Туркменистан и Казахстан.

Сейчас у Ирана не хватает финансовых средств, но у другой страны – Индии средства есть. Иран поставляет нефть Индии, у которой образовался нефтяной долг в размере $20 млрд. Но если Индия возьмет на себя строительство искусственных каналов и озер, тем сам самым может расплатиться и со своим нефтяным долгом.

Это очень перспективный проект. Правда, вода соленая, что требует много вложений. Если будут осуществлены такие проекты, огромные объемы воды останутся и для Узбекистана и таким образом, проблема дефицита воды в регионе будет решена. И Таджикистан и Кыргызстан смогут построить гидроэлектростанции.

Есть и еще одно решение. За последние годы объемы добычи урана в Казахстане выросли в разы. В 2009 г. Казахстан вышел на первое место в мире по добыче урана. Уран является стратегическим сырьем для атомной энергетики, и его количество в мире ограничено.

Если в Центральной Азии построить атомную электростанцию, весь регион может получить очень дешевую электроэнергию. Появятся возможности экспортировать электроэнергию в другие страны региона через Афганистан.

- Насколько выглядят перспективными проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики без внешней помощи?

- Без внешней помощи проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики выглядят нереальными, потому что страны не обладают финансовыми ресурсами, не хватает технического и технологического потенциала.

Если речь идет об общих интересах, страны региона могут сотрудничать между собой. Кстати, Иран уже участвует в строительстве гидроэлектростанций на территории Таджикистана. Но здесь есть и политическая сторона вопроса. Когда Иран начал помогать Таджикистану в строительстве ГЭС, отношения между Ираном и Узбекистаном испортились. Торговля осталась на очень низком уровне. К сожалению, сегодня отношения стран ЦА базируются только на двустороннем взаимодействии, сотрудничество в рамках многосторонних форматов отсутствует.

- Казахстан и Туркменистан заинтересованы в поставке своих углеводородов через Каспий на мировые рынки. Как вы оцениваете перспективы транспортировки энергоносителей из Центральной Азии в Европу?

- Прежде всего, прикаспийские страны должны договориться между собой. Кроме того, если не принимать во внимание интересы Ирана и России, сложно будет осуществить энергетические проекты.

Россия, являющаяся крупным игроком на рынке энергоносителей, хочет сохранить свою долю в экспорте газа в ЕС. Прикаспийские страны должны координировать свои действия с Россией. Тем более, в последнее время Россия заинтересована в крупных поставках газа в сторону Китая.

Можно задуматься о региональном проекте, объединяющем все прикаспийские страны. Нужно просто создать общую сеть, то есть, общую геоэкономическую инфраструктуру, чтобы прикаспийские страны могли экспортировать свои энергоносители не только на Запад, но и на Восток. Реализацию этого проекта сдерживает американо-иранское противостояние. С Россией договориться можно, если принять во внимание ее интересы.

- До сих пор не решен вопрос о правовом статусе Каспия. Какие серьезные последствия может повлечь за собой нерешенность этого вопроса? И что мешает разделу Каспия?

- Вопрос о правовом статусе Каспия обязательно нужно решить путем переговоров, военное решение – неприемлемо. В противном случае, пострадают все страны региона. Нерешенность этого вопроса, конечно же, приостановит, как минимум, магистральные, региональные проекты. Но сам по себе раздел Каспия ничего не даст. Страны региона должны выработать общую стратегию и совместно использовать ресурсы водоема.

Есть внешние игроки, которые не заинтересованы в реализации энергетических проектов в регионе. Например Катар не заинтересован в поставке туркменского газа в Пакистан и Индию, потому что сам Катар поставляет газ в эти страны и стремится сохранить свое монопольное положение. С другой стороны, Турция тоже не заинтересована и хочет заполучить туркменский газ.

Вот, например, иранцы достроили газопровод до границы Пакистана, а там давление со стороны США и Саудовской Аравии, арабских стран и теперь Пакистан не может построить газопровод длиной 50 км.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия Эксперт

Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар


Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин

Эксперт: Центральную Азию втягивают в противостояние с ИГ

Директор Института ЕАЭС Владимир Лепехин считает, что стремление втянуть в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран является одной из главных целей международных террористов

Владимир Лепехин

Ряд российских СМИ со ссылками на зарубежные источники сообщили, что боевики террористической группировки "Исламское государство" (запрещена в России и ряде других государств) захватили часть территории в северо-западной афганской провинции Джаузджан, граничащей с Туркменистаном.

Чуть ранее (15 июня) сообщалось также, что боевики ИГ якобы захватили пещерный комплекс Тора-Бора на юго-востоке Афганистана, где ранее находилось укрытие террориста № 1 Усамы бен Ладена. При этом официальный представитель МИД РФ Мария Захарова отметила факт переброски террористов и боеприпасов в различные районы Афганистана вертолетами без опознавательных знаков.

В подобных сообщениях вроде бы нет ничего нового, поскольку вот уже несколько лет кряду мировая пресса чуть ли не ежедневно сообщает о том, что ИГ захватывает те или иные районы Афганистана. Однако сегодня к событиям в этой стране следует отнестись с особым вниманием.

Во-первых, речь идет о приближении террористов к границам Туркменистана – этому лакомому куску не только для адептов создания "исламского халифата", но и для их западных спонсоров.

Во-вторых, активизация действий боевиков ИГ в регионе происходит на фоне охлаждения отношений руководства Афганистана и Пентагона. Так, экс-президент Афганистана Хамид Карзай, выступая в Пекине на VI Всемирном форуме мира (WPF), заявил, что США за 16 лет своего присутствия в этой стране не только не пресекли международный терроризм, но, напротив, способствовали еще большему его распространению.

В-третьих, вопреки обещаниям Обамы о постепенном выводе американских войск из Афганистана, Госдеп и Пентагон планируют отправить в восточные районы страны четыре тысячи американских военных в дополнение к тем 8,4 тысячи, которые сегодня в ней дислоцированы. Предлог – рост активности талибов и их вторжения в Афганистан со стороны Пакистана, хотя не исключено, что это решение является реакцией США на недавнее присоединение Пакистана к ШОС.

О том, что в регионе возросла активность арабских террористов и их спонсоров, свидетельствует и ОДКБ, представители которой фиксируют нарастание угроз вторжения боевиков ИГ в пределы некоторых центральноазиатских государств.

Заместитель генсека ОДКБ Валерий Семериков отметил на днях, что в связи с обострением ситуации в Афганистане организация намеревается до конца текущего года провести несколько крупных мероприятий на территории одной из стран Центральной Азии.

Вообще информация из Афганистана в последние недели все больше похожа на военные сводки.

Только на прошлой неделе в провинции Парван состоялось нападение террористов на военную базу, в результате которого были убиты 8 американских военных. Накануне 5 террористов-смертников атаковали полицейское управление в афганской провинции Пактия. В городе Мазари-Шариф афганский солдат застрелил четверых американских военных, а на юге Афганистана в городе Лашкаргах был осуществлен теракт, в результате которого погибли 30 человек и более полусотни были ранены.

Все это никак не вяжется с рапортами представителей Вашингтона в ООН об успехах Пентагона в борьбе с террористами в регионе. В Афганистане назревает большая война – по типу сирийской. Скорее всего, за передел сфер влияния между тремя основными силами: правительством, боевиками ИГ и талибами. И что в такой ситуации собираются делать в регионе американские военные, остается только догадываться. Иррациональная, на первый взгляд, тактика Госдепа в Сирии, нацелившегося на захват части сирийской территории и создание в центре Ближнего Востока нового государства по типу Косово, сбивает с толку большинство военных аналитиков.

Автор этих строк со своей стороны уверен, что одной из главных целей западных кукловодов международных террористов является стремление так или иначе дестабилизировать весь регион, втянув в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран.

Это позволит Вашингтону не только заблокировать выход Китая к Средиземному морю и в Закавказье, не только манипулировать властями тех или иных центральноазиатских стран, настраивая их против России и КНР, но также создать повод для расширения стационарного присутствия (а значит и влияния) США в арабской части Ближнего Востока.

Источник - Sputnik

Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин


Германия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > dw.de, 5 июня 2017 > № 2199792 Алема Алема

После крупного теракта 31 мая в Кабуле Германия приостановила высылку афганцев на их родину до июля. Канцлер Ангела Меркель заявила, что МИД ФРГ поручено представить экспертную оценку ситуации с безопасностью на Гиндукуше. После чего правительство в Берлине решит, является ли Афганистан достаточно безопасной страной, чтобы высылать туда афганских граждан, которым было отказано в убежище на территории ФРГ. На 31 мая был также запланирован вылет самолета с афганцами в Кабул, однако из-за теракта в афганской столице его отменили.

Афганское правительство приветствовало это решение, поскольку сейчас страна не справляется с потоком репатриантов из-за их массового возвращения, в том числе из Ирана и Пакистана, заявила в интервью DW замминистра по делам беженцев и репатриантов Афганистана Алема Алема.

Deutsche Welle: Госпожа Алема, МИД ФРГ намерен пересмотреть оценку ситуации с безопасностью в Афганистане. До этого момента, за некоторыми исключениями, афганцев больше не будут депортировать на родину. Что об этом решении думают в афганском правительстве?

Алема Алема: Мы рады, что позиция немецкого правительства по этому вопросу, а особенно позиция госпожи Меркель, стала более четкой. Все чаще говорят, что в Афганистане есть безопасные регионы и репатрианты могли бы жить в этих регионах. Но как вы знаете, сейчас это не соответствует действительности. В данный момент Афганистан находится в состоянии войны с 20-ю террористическими группировками и уровень безопасности значительно ухудшился.

Как известно, США и европейские страны сейчас задумались об отправке дополнительного военного контингента в Афганистан, и это еще одно доказательство. 31 из 34 наших провинций небезопасна, люди бегут оттуда. Хотя решение немецкого правительства пока предварительное, мы надеемся, что по результатам этой переоценки высылка афганских мигрантов будет остановлена.

- Немецкое правительство утверждает, что в Афганистане есть безопасные регионы. Вы согласны? Если да, то какие?

- Они считают безопасными провинцию Герат, города Мазари-Шариф и Кабул. Но последние события показывают, что и эти регионы небезопасны, например, в контексте теракта в Кабуле (31 мая террорист-смертник взорвал автоцистерну в посольском квартале, погибли около 90 человек, свыше 400 пострадали. - Ред.). В любом случае текущая ситуация в Афганистане такова, что сейчас афганских беженцев пока не должны высылать сюда.

- Афганское правительство помогает в том, чтобы была дана объективная оценка ситуации с безопасностью в стране?

- Мы исходим из того, что немецкие ведомства будут контактировать с нашим министерством, а также с МИД, МВД и другими структурами. Мы полагаем, что и другие страны пошлют своих представителей в Афганистан. У афганского правительства достаточно информации об уровне безопасности, мы будем делиться этой информацией. Мы надеемся, что будет проведен объективный анализ ситуации.

- Немецкие ведомства уже обращались в ваше министерство по этому вопросу?

- Нет, мы еще об этом не говорили. Но после теракта в Кабуле, мы контактировали с сотрудниками посольства ФРГ и сказали им, что самолет с афганскими беженцами не должен вылететь в Афганистан.

- Что афганское правительство делает для афганских граждан, вернувшихся из Германии?

- Мы создали программу по реинтеграции, но для ее реализации у нас не хватает средств. Вы знаете о проблемах и вызовах, с которыми мы столкнулись. Каждый день в Афганистан возвращаются беженцы из Пакистана и Ирана. В 2016-м таковых было свыше миллиона человек. И в 2017-и эта тенденция продолжается. Мы должны позаботиться и о них.

Иногда только за день приезжают свыше 2000 беженцев. Но, несмотря на все проблемы, правительство и наше министерство пытаются сделать все возможное, чтобы интегрировать этих людей. Мы прикладываем много усилий, но этого не всегда достаточно.

Германия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > dw.de, 5 июня 2017 > № 2199792 Алема Алема


Афганистан. США. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 апреля 2017 > № 2155888 Аркадий Дубнов

Плохая игра. Как Афганистан идет к катастрофе

Аркадий Дубнов

Афганистан рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон

Ситуация в Афганистане в последние недели стремительно деградирует. Центральная власть в Кабуле последовательно утрачивает контроль в провинциях страны, отдавая ее в руки боевиков ИГИЛ (запрещено в РФ) и «Талибана». Особенно заметна эта тенденция на севере Афганистана, граничащем с государствами Средней Азии. Ограниченное военное присутствие США и НАТО не способно обеспечить должный уровень безопасности даже в местах дислокации их контингентов. Обучение и подготовка Афганской национальной армии (АНА) и полиции, которыми занимаются американцы и европейцы, так и не подняли профессиональный уровень правительственных вооруженных сил, что вместе с разъедающей их коррупцией трагически подрывает безопасность в стране. Проблемы усугубляются так и не разрешенными противоречиями внутри самого правящего режима во главе с президентом Ашрафом Гани и премьер-министром Абдуллой Абдуллой.

Троянский конь на базе

Ощущение нарастающей военно-политической катастрофы в Афганистане выглядит особенно гнетущим на фоне беспрецедентно гибельной для афганской армии атаки, совершенной талибами на один из ее гарнизонов 21 апреля: по последним данным, ее жертвами стали не менее 250 военных. После этого в отставку подали высшие военные чины страны, министр обороны Хабиби и начальник Генерального штаба Шахин. В Кабул с необъявленным визитом вынужден был прибыть министр обороны США Джеймс Мэттис. Наиболее заметным публичным выражением его пребывания в Афганистане стали очередные обвинения в адрес России в поддержке талибов и даже в поставке им оружия. Эти обвинения Москва категорически отвергает, обнаруживая в них «поле для геополитических игр».

Как бы то ни было, но Афганистан действительно рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон.

Атака талибов на гарнизон 209-го корпуса Афганской национальной армии, расположенный на западной окраине северной столицы Мазари-Шарифа, была произведена по всем канонам профессиональной диверсионной операции, или, если хотите, партизанской войны. Десять солдат в форме АНА на двух машинах остановились у блокпоста на въезде в гарнизон, показали дежурным на вахте окровавленных раненых, которых надо срочно доставить в госпиталь. Затем, когда машины без досмотра въехали внутрь, там раздались два взрыва и начался планомерный расстрел военных, подавляющая часть которых были безоружные. Они только что закончили пятничную молитву в гарнизонной мечети, к тому же среди них было много необученных солдат, только недавно призванных на службу.

Столь массового истребления своих рядов афганская правительственная армия не знала почти 16 лет, с тех пор как из Кабула при содействии американцев было изгнано правительство «Талибан» и к власти уже в конце 2001 года пришла национальная администрация во главе с Хамидом Карзаем.

Поначалу официальный Кабул старался приуменьшить масштабы кровавой бойни в Мазари-Шарифе, но скрыть полностью ее подробности не удалось.

Стало известно, что за два дня до нападения прибывший из Кабула замминистра обороны Афганистана в ходе инспекционной проверки 209-го корпуса обнаружил в арсенале пропажу сорока процентов оружия и боеприпасов. Мало кто сомневается, что его просто продали боевикам то ли «Талибана», то ли ИГИЛ.

В ряде публикаций в афганской прессе приводятся утверждения, что случившееся стало результатом предательства в рядах военных. Более того, в социальных сетях страны распространилось видео, в котором некий афганский офицер возлагает ответственность за трагедию на президента Ашрафа Гани и губернатора провинции Балх (Мазари-Шариф является ее центром), влиятельного лидера таджикского меньшинства страны Мохаммада Атта, который якобы организовал это нападение. Согласно конспирологической версии, атаковавшие были переодетыми боевиками ИГИЛ и изменившими присяге военными.

Впрочем, подобная картина трагедии противоречит сообщениям, согласно которым «Талибан» взял на себя ответственность за атаку, заявив, что это месть за недавнее убийство назначенных талибами теневых губернаторов провинций Кундуз и Баглан.

Как заметил 26 апреля в своем выступлении на афганской панели VI Конференции по международной безопасности в Москве один из самых авторитетных мировых экспертов по Афганистану Таалатбек Масадыков (бывший политический директор спецмиссии ООН в Афганистане), «никто в этой стране точно не может сказать, кто атаковал гарнизон АНА в Мазари-Шарифе, – талибы, игиловцы или сами афганские военные».

ИГИЛ у ворот

Что касается Кундуза, то ситуация в этой пограничной с Таджикистаном провинции уж точно не контролируется центральным правительством. Во всяком случае, нет оснований считать, что местные силы правопорядка подчиняются Кабулу, а не боевикам ИГИЛ, которые чувствуют себя хозяевами этих мест. По сообщениям информированных источников в Афганистане, две недели назад, 13 апреля, в дневное время шесть полицейских пикапов доставили в провинциальный центр – он тоже называется Кундуз – около сорока одетых во все черное игиловских боевиков с оружием в руках, выгрузив их около городской мечети.

Реальное соотношение между влиянием ИГИЛ и правительственных структур на местах хорошо иллюстрируется ставшим публично известным призывом, с которым в отчаянии обратился к официальному Кабулу губернатор осажденной игиловцами провинции Сарипуль Захир Вахдат: «Если вы решили уже сдать провинцию на милость ИГИЛ, то вывезите отсюда моих людей!»

По сведениям из заслуживающих доверия афганских источников, количество боевиков ИГИЛ в северных провинциях страны выглядит весьма внушительным: в Кундузе и Тахоре по три тысячи; в Фарьябе и Сарипуле – от двух до трех тысяч; в Джаузджане, Самангане и Балхе по тысяче боевиков. Костяк этих сил составляют выходцы из стран Центральной Азии, российских районов Северного Кавказа, уйгуры из китайского Синцзяня.

При этом ситуация выглядит так, что правительство Афганистана странным образом видит своим главным противником «Талибан», а не ИГИЛ. Возможно, потому, что ИГИЛ не рассматривается Кабулом в качестве своего политического противника, который соперничает с ним за власть в стране; идеологически игиловцы берут выше – речь уже давно идет о создании ими провинции Хорасан, объединяющей все регионы Центральной Азии, включая китайский СУАР. Именно эта цель стимулирует вставать под черные знамена ИГИЛ этнических узбеков, туркмен, таджиков, казахов и уйгуров, значительная часть которых постепенно инфильтруется на север Афганистана из Сирии или доставляется туда из лагерей, находящихся в так называемой зоне племен на границе Пакистана и Афганистана.

Амбиции же талибов ограничены Афганистаном, и они, в отличие от игиловцев, как раз стремятся вернуть себе власть в Кабуле или во всяком случае претендуют на ее дележ с другими афганскими группировками. При этом никаких планов внешней экспансии за пределы Афганистана они не вынашивают, и за двадцать с лишним лет после их возникновения на афганской сцене никто и никогда не в состоянии был их обвинить в таких замыслах.

«Талибан» свой и чужой

Однако отнюдь не «внешнее миролюбие» сделало «Талибан» – силу крайне жестокую и безжалостную, которую современная цивилизация, хоть западная, хоть восточная, вряд ли когда-нибудь сможет приблизить к себе, – потенциальным партнером Москвы по диалогу. Российская дипломатия, которую на афганском направлении уже многие годы курирует спецпредставитель президента России Замир Кабулов, только пару лет назад вынуждена была признать, что без талибов афганского примирения не достичь, с ними придется договариваться. Так, как это случилось в те же 1990-е, когда гражданскую войну в Таджикистане удалось остановить, только когда Москва и Тегеран заставили таджикского президента Эмомали Рахмонова (Рахмоном он велел себя называть позже) вступить в переговоры с вооруженной таджикской оппозицией. В конце июня исполнится 20 лет со дня подписания в Москве мирного соглашения между правительством Таджикистана и оппозицией.

Что же касается поворота Москвы к «Талибану», с которым, по словам господина Кабулова, существуют «каналы» общения, то не исключаю, что сделано это было в том числе и в пику считающемуся проамериканским режиму в Кабуле во главе с президентом Ашрафом Гани. Неудивительно, что там если не в штыки, то уж точно без какого-либо энтузиазма восприняли после этого миротворческую активность Москвы – не слишком пока удачную попытку провести многосторонние консультации по афганскому урегулированию, состоявшиеся 14 апреля. Представительство официального Кабула было понижено до уровня малозначимого правительственного чиновника, и единственным видимым результатом стало согласие продолжать консультации с призывом провести их следующий раунд в афганской столице.

Новая администрация США в Белом доме проигнорировала приглашение Москвы участвовать в этих консультациях, сославшись на отсутствие предварительного согласования целей российской инициативы. Асимметричным ответом накануне встречи в Москве, 13 апреля, стал впервые произведенный в боевых условиях американской авиацией удар самой большой в истории неядерной бомбой GBU-43 весом 9,5 тонны, как заявлено в Вашингтоне, по позициям ИГИЛ в восточной провинции Нангархар. Там, в уезде Ачин у границы с Пакистаном, в складках горы Мамынд находятся пещеры и штольни, оставшиеся после разработок мрамора, служившие убежищем и арсеналом игиловцев, которые к моменту бомбардировки уже их покинули.

Демонстрация американской военной мощи, конечно же, не имела практически никакого оперативного значения. «Мать всех бомб», как ее пафосно назвали сами американцы, взорвалась у подножия горы, закупорив штольни и уничтожив, по сведениям международных структур в Афганистане, около пятидесяти жителей находившейся рядом деревни Алихель, население которой составляли в основном семьи игиловцев. Местные жители оттуда уже давно ушли. По данным же американских военных, было уничтожено более девяноста боевиков ИГИЛ.

Президент Трамп был счастлив: «Очень, очень горд нашими людьми. Очередная, еще одна успешно выполненная работа. Мы очень, очень гордимся нашими военными».

В место падения супербомбы до сих пор не допускаются журналисты, афганские власти и местные жители, только американский спецназ.

А спустя пару дней неподалеку от этого места, как утверждают местные жители, в расположение тренировочного лагеря ИГИЛ было сброшено оружие. С чьих вертолетов это было сделано, можно только догадываться, если знать, что чужие там не летают. Впрочем, о принадлежности этих вертолетов западным военным структурам, дислоцированным в Афганистане, уже открыто говорят сейчас и в афганском парламенте.

Бывший высокопоставленный ооновский чиновник Таалатбек Масадыков, обращаясь к участникам московской конференции из Пакистана и некоторых западных стран, был достаточно откровенным, вспоминая 1980-е годы, времена советской военной интервенции в Афганистан: «Тогда нынешние партнеры по НАТО готовили в пакистанских лагерях моджахедов для борьбы с Советским Союзом, но уже много лет, как шурави (советские) ушли, а бизнес остался». Господин Масадыков говорил о регулярной еженедельной доставке боевиков из тех же лагерей, но уже сегодня, в северные провинции Афганистана, о свободном их перемещении по территории этих провинций, о женских тренировочных лагерях в провинциях Фарьяб и Сарипуль.

Официальный Кабул, как и ожидалось, приветствовал американскую бомбардировку, однако значительная часть влиятельных афганских элит, в том числе поддерживающих главу исполнительной власти Абдуллу Абдуллу, ее резко осудила.

Плохая игра

Белый дом признал, что целью удара был психологический эффект, способный предельно жестко продемонстрировать: новая американская администрация будет вести себя по отношению к «плохим парням» в мире решительно и без лишних сантиментов, как это и было обещано во время предвыборной кампании Дональда Трампа в США. Первой такой акцией устрашения стал удар, нанесенный неделей ранее, 7 апреля, американскими «томагавками» по сирийскому аэродрому Шайрат, с которого, как утверждают в Вашингтоне, взлетели самолеты Асада, чтобы произвести бомбардировку по оппозиции в Идлибе химическим оружием.

Однако то, что, казалось бы, выглядит уместным в Сирии или по отношению к северокорейскому диктатору, совсем плохо работает в Афганистане. У моджахедов там уже почти сорокалетний опыт сопротивления иноземным армиям либо их ставленникам в стране. Талибы еще раз продемонстрировали это в день неожиданного прилета в Афганистан шефа Пентагона Джеймса Мэттиса, дерзко атаковав американскую военную базу в провинции Хост. Результаты инспекции генерала Мэттиса, гордящегося своим прозвищем Бешеный пес, широкой публике неизвестны. Но одно важное заявление он сделать успел: «Политика Москвы на афганском направлении вынуждает американскую сторону к конфронтации». Этим словам предшествовало заявление командующего Вооруженными силами США и НАТО в Афганистане Джона Николсона, в очередной раз обвинившего Россию в поставках оружия талибам. Анонимный американский военный источник сослался на данные, согласно которым Москва поставляет талибам пулеметы.

Каких-либо официальных подтверждений этим заявлениям либо документальных свидетельств из Вашингтона не поступало. Разумеется, в Москве эти обвинения гневно отвергают, – «лживыми и безосновательными» назвал их глава российского МИД Сергей Лавров, встречаясь с экс-президентом Афганистана Хамидом Карзаем, прибывшим в Москву для участия в конференции по безопасности.

«Афганский вопрос используется внешними силами как предлог для геополитических игр», – переходит в атаку господин Лавров. А ведь не без этого, если попытаться взглянуть со стороны. Штаты навязывают Москве в союзники «Талибан», проводя между ним и патронируемым самими американцами официальным Кабулом двойную сплошную линию, а сами при этом странным образом ведут двойную игру с ИГИЛ в Афганистане.

Зачем нужен Трампу новый плацдарм противостояния с Кремлем в Афганистане? Хорошо ли он знает историю «этих мест», чтобы доверять генералам начинать новые рискованные игры моджахедов в Центральной Азии? Джинн уже не раз выпускался из бутылки и ни разу окончательно ими не был загнан назад. Это и правда кажется плохой игрой. Спецпредставитель Путина по Афганистану господин Кабулов не теряет оптимизма, утверждая, что США все еще не определились с позицией по афганскому вопросу. Имеет ли он в виду Трампа или генералов, дипломат не уточнил.

Афганистан. США. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 апреля 2017 > № 2155888 Аркадий Дубнов


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи

Азарахш Хафизи: Мы ищем альтернативу пакистанским торговым маршрутам

После серии недавних крупных атак в ряде районов Пакистана отношения между Кабулом и Исламабадом приняли более напряженный характер, чем когда-либо прежде. Это проявилось в том числе и в ограничениях, наложенных Исламабадом на взаимодействие между двумя странами. В частности, после того, как Пакистан перекрыл свою границу с Афганистаном, предприниматели двух стран понесли ущерб, исчисляющийся миллионами долларов. Временное открытие границы, предпринятое Исламабадом, чтобы позволить афганским и пакистанским гражданам вернуться на родину из-за рубежа, вряд ли приведет к появлению «второго дыхания» в отношениях двух стран. Экономические ограничения, равно как и боевые действия в приграничных районах, побуждают афганскую сторону к поиску альтернативных рынков и направлений сотрудничества со странами региона.

В эксклюзивном интервью порталу «Афганистан.Ру» Азарахш Хафизи, ведущий специалистом ТПП Афганистана и член Международной торговой палаты, представил свою оценку экономических проблем, обусловленных трениями в афгано-пакистанских отношениях, последствий перекрытия границы для каждой из сторон, а также возможностей, которыми располагает Афганистан для преодоления возникших затруднений, в частности, перспектив сотрудничества со странами Центральной Азии и Ираном.

Афганистан.Ру: Господин Хафизи, спасибо за то, что Вы нашли время для этого интервью. Около 20 дней назад была перекрыта граница между Афганистаном и Пакистаном. Каковы последствия этой меры?

А.Х.: Поля экономической деятельности двух государств тесно переплетены друг с другом. Экономическая логика диктует необходимость торговых связей с ближайшими соседями. Это наименее затратный способ, так как при этом увеличивается скорость доставки товаров и одновременно уменьшаются расходы на их транспортировку. Если отправить товар из Афганистана в Америку, то ему придется преодолеть по меньшей мере 16 тысяч километров. Но можно продавать виноград с севера Афганистана и гранаты из Кандагара на пакистанском рынке и в тот же день привозить вырученные деньги обратно в Афганистан. Также и пакистанские товары можно за один день доставить в Кабул и продать на кабульском базаре «Мандави».

Торговля между Афганистаном и Пакистаном – это часть региональной интеграции, и эффективная ее часть. Но, к сожалению, на торговое взаимодействие оказывают влияние политические проблемы и напряженность, существующая между двумя странами. Эта напряженность накладывает тяжелый отпечаток на работу инвесторов и коммерсантов Афганистана и Пакистана. Кризис в отношениях между Кабулом и Исламабадом наносит урон экономическим связям Афганистана в регионе.

Афганистан.Ру: С какими проблемами успели столкнуться афганские предприниматели за эти 20 дней, и в какой мере пострадали их интересы?

А.Х.: Размер ущерба, причиненного предпринимателям, зависел от степени их экономического присутствия на рынках Афганистана и Пакистана. Больше всего пострадали пакистанские коммерсанты, которые обладали монополией на экспорт в Афганистан. Их предприятия, производившие продукцию для Афганистана, были закрыты или находятся в состоянии банкротства. Это относится, например, к заводам по производству цемента, металлов и муки, ориентированным на афганский рынок: их продукцию нет возможности продать ни в какие другие страны, кроме Афганистана. Такие заводы в основном находятся на границе с Афганистаном.

Афганистану также был нанесен ущерб. Транзитный путь перекрыт, и поставка товаров, которые поступали в Афганистан из других стран через порт Карачи, остановлена. На данный момент в Пакистане задержаны уже 5 тысяч контейнеров с грузами. Для их поставки в Афганистан потребуется не менее трех месяцев, поскольку часть этих грузов находится на судах в море, а другая часть – в странах, где происходит погрузка. Если граница в ближайшее время не будет открыта, от 15 до 20 тысяч контейнеров с нашими товарами останутся в Пакистане в подвешенном состоянии.

Предпочтением частного сектора Афганистана является создание региональной интеграции – это пошло бы на пользу инвесторам всех стран. Интеграция ведет к серьезному снижению цен и отвечает интересам как потребителей, так и инвесторов.

Афганистан.Ру: Итак, каково состояние афганского рынка после 20-дневного закрытия дороги в Пакистан?

А.Х.: Каждый афганский предприниматель ввозит <из-за рубежа> от 15 до 20 тысяч тонн товаров, поэтому рынок насыщен. Пока мы не испытываем дефицита товаров. Каждый раз, когда какой-либо из маршрутов перекрывается, внимание переключается на другой маршрут, по которому начинают ввозить продовольствие. Сейчас мы импортируем продукты питания через север Афганистана из стран Центральной Азии, особенно из Казахстана. Продукты из центральноазиатских стран отличаются хорошим качеством и свежестью. Продукты, ввозимые из Пакистана, в большинстве случаев являются просроченными. Пакистан распродает свои ежегодные стратегические запасы, соответственно, эти продукты просрочены как минимум на год. А пшеница из Казахстана – свежий и чистый продукт, и к тому же весьма качественный. Сегодня к нам поступает продукция из Казахстана, Узбекистана, Туркмении и Ирана, и мы не сталкиваемся с недостатком товаров. Кроме того, в закромах и на складах частного сектора еще имеются прежние запасы.

Афганистан.Ру: Мы постоянно замечаем, что Пакистан закрывает свои границы для афганских граждан вслед за политическими столкновениями. Какие меры в этой связи предпринимает Кабул?

А.Х.: Мы переживаем сложную ситуацию. Такое положение недопустимо, и эти проблемы надо решать. Мы вынуждены искать альтернативные пути. Однако никакой альтернативы для пакистанских товаров не существует, учитывая минимальное расстояние, небольшую цену товаров и малые издержки. Мы не нуждаемся в холодильниках при поставке своих фруктов в Пакистан, так как они доставляются в эту страну за один день. Но если мы будем отправлять свои фрукты в другие страны, то будем вынуждены использовать рефрижераторы, что весьма затратно. Поэтому нам надо продолжать торговые контакты с Пакистаном.

Но, к сожалению, этого не желают и не разрешают пакистанцы, и в связи с этим мы задумались об альтернативных путях. Есть иранский маршрут, и мы можем импортировать свои товары по этому пути, хорошей альтернативой также является Центральная Азия, но на это потребуются большие расходы. Железная дорога из Китая доведена до Хайратона, по этой железнодорожной ветке наши грузы приходят в страну за 8 – 12 дней. Иногда на подобную доставку товаров через Пакистан уходит до нескольких месяцев.

Закрытие пакистанских дорог не приведет к тому, что афганцы останутся без крыши над головой, умрут от голода, окажутся голыми-босыми или не найдут стройматериалов. Мы справляемся со своей работой.

В настоящее время экспорт и импорт Афганистана осуществляется через Бендер-Аббас. Но ближайшим путем для нашего экспорта был Пакистан. Мы ежегодно экспортировали в эту страну товары на сумму до 180 миллионов долларов.

Сегодняшнее закрытие дорог не оказало на нас сильного влияния, поскольку для фруктов сейчас не сезон. Но пакистанцы принимали те же меры и в самый разгар сезона, и тогда пропадали тысячи тонн фруктов.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о том, что один из альтернативных маршрутов для Афганистана пролегает через страны Центральной Азии. Какого уровня достигает объем экспортно-импортных операций Афганистана с этими государствами?

А.Х.: Центральноазиатские страны являются ближними транзитерами Афганистана, и это путь очень важен для нас. Китайские товары мы также ввозим через Казахстан и Туркмению, другие грузы поступают к нам непосредственно из стран Центральной Азии. К примеру, мы импортируем туркменскую нефть, объем торговли между Афганистаном и Туркменией превышает один миллиард долларов. Объем нашей торговли с другими центральноазиатскими странами невелик, но мы поддерживаем с ними связи и можем импортировать из этих стран продукты питания, в частности, казахстанскую пшеницу, что мы уже и делаем. По выпуску этой продукции Казахстан занимает хорошее место в мире после Америки, Канады и Индии.

Но расстояние от Казахстана до Кабула составляет 5 тысяч километров, и это требует больших временных и финансовых затрат. От пакистанского Пешавара до Кабула только500 километров, пакистанский маршрут является для нас гораздо более экономичным. Но когда нет иного выхода, следует искать другие пути.

Афганистан.Ру: За последние 15 лет Афганистан и Россия также подписали ряд соглашений в области торговли. Может ли Россия что-либо сделать для того, чтобы уменьшить экономическую зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Некоторые обстоятельства относятся к области экономической алгебры, и в них невозможно внести изменения. Например, география и расстояние. Нельзя уменьшить расстояние между Афганистаном и Россией и приблизить эти две страны друг к другу. Россия может помочь, и мы иногда обращаемся к этой стране – к примеру, мы покупаем у русских топливо для самолетов. Но дальняя дорога приводит к тому, что имущество наших предпринимателей может находиться в пути до целого месяца.

Когда торговые связи с Пакистаном сократились, мы обратились к иранскому народу. Сейчас объем торговли Ирана с Афганистаном достигает двух с половиной миллиардов долларов, при том что несколько лет назад он едва приближался к 400 миллионам. Приоритетом торговли является выгода, и прибыль может быть получена за счет близости расстояния.

Афганистан.Ру: Может ли торгово-транзитный проект «Лазуритовый коридор» послужить альтернативой пакистанским маршрутам?

А.Х.: «Лазуритовый коридор» не является новым маршрутом. Изменилось только название. Сама же дорога представляет собой все тот же путь, по которому мы везем товары в Туркмению, где у нас есть порт. Наши товары через Туркмению поступают в Азербайджан и оттуда в Турцию. Этот маршрут сможет хорошо работать только тогда, когда мы наладим торговые связи с Европой.

Афганистан.Ру: Кабул очень расчитывает на торговый путь Чабахар. Каков в настоящее время объем афганского импорта и экспорта на данном маршруте, и может ли этот маршрут уменьшить зависимость Афганистана от пакистанских портов?

А.Х.: Чабахар не является альтернативой пакистанским дорогам и портам других стран. Это новый маршрут для Афганистана, но он не может заменить собой другие дороги. Афганистан относительно большая страна. Его площадь составляет 652 тысячи квадратных километров. Расстояние от одного конца этой страны до другого составляет 2400 километров. Такое расстояние, к примеру, от Ислам-Кала до Бадахшана. Поэтому более экономичным представляется налаживание хозяйственных связей между соседними районами. Чабахар может быть весьма выгоден <именно> для запада и юго-запада страны.

Тех же мыслей, вытекающих из знания и понимания проблемы, придерживаются некоторые должностные лица и правительственные чиновники. Порт Чабахар пока недостаточно оснащен и не готов к эксплуатации. Сейчас Чабахар – проект в стадии подготовки. На сегодняшний день состоялась только первая фаза строительства для этого нового маршрута. Иностранные предприниматели, перевозящие тысячи тонн грузов, не могут швартоваться в Чабахаре, поскольку строительство портовых сооружений пока не завершено. Этот маршрут может быть использован в долгосрочной перспективе, но в настоящее время мы не сможет использовать Чабахар в качестве альтернативы Карачи и другим портам. Завершение строительства Чабахара и ввод в строй всех его объектов займет не менее пяти лет.

Афганистан.Ру: Спасибо, господин Хафизи.

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 13 марта 2017 > № 2110223 Азарахш Хафизи


Афганистан. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083707 Юрий Булатов

СССР и Великобритания: афганский формат переговоров и консультаций 1941 года

Юрий Булатов, Декан факультета международных отношений, профессор кафедры всемирной и отечественной истории МГИМО МИД РФ, доктор исторических наук

Нападение фашистской Германии на Советский Союз коренным образом изменило соотношение сил на международной арене. В документах НКИД СССР той поры отмечалось, что «волею обстоятельств СССР и Англия стали  товарищами по оружию, то есть если не формально, то фактически стали военными союзниками»1. Непосредственно 22 июня 1941 года министр иностранных дел Великобритании А.Иден в беседе с послом СССР в Лондоне И.М.Майским заявил, что сам факт объявления Германией войны Советскому Союзу ни в какой мере не меняет политику Англии, что  действия Англии в борьбе с Германией сейчас не только не ослабеют, но, наоборот, усилятся2. В этот же день премьер-министр Великобритании У.Черчилль выступил по радио и сделал следующее заявление: «Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, - наши враги… Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем»3.

Эти заявления А.Идена и У.Черчилля, сделанные как в узком кругу, так и на широкой публике, продемонстрировали, что английский кабинет меняет свое отношение к СССР перед лицом фашистской агрессии. Дипмиссиям и загранпредставительствам Великобритании было предписано оперативно возобновить или заново установить прямые контакты с посольствами и постпредствами СССР за рубежом. Незамедлительно отреагировало на эти перемены и английское посольство в Кабуле. 23 июня 1941 года по поручению посла Великобритании в Афганистане Ф.Тайтлера майор британских спецслужб Флетчер, официально аккредитованный в Кабуле как пресс-атташе в ранге первого секретаря английской миссии, посетил советское посольство. Целью его визита являлась задача установить непосредственный контакт между спецслужбами СССР и Великобритании на «афганском плацдарме».

Однако руководство легальной резидентуры советской внешней разведки в Кабуле посчитало преждевременным прямой контакт такого рода с англичанами без соответствующих консультаций с Москвой. Было принято решение, что советскую сторону на этой встрече будет представлять кадровый сотрудник НКИД СССР (карьерный дипломат), советник посольства В.С.Козлов. В ходе состоявшейся беседы был очерчен круг вопросов, представлявших взаимный интерес. Английский разведчик выразил готовность информировать советскую сторону о подрывной деятельности фашистской агентуры и германского посольства в Афганистане. Он также указал на необходимость совместной борьбы СССР и Великобритании с происками фашистской Германии в Афганистане, особо отметив, что немцы неоднократно предлагали кабульским правителям попытаться расширить афганскую территорию за счет СССР и Британской Индии. В конце беседы Флетчер предложил советской стороне объединить усилия и выдворить немецких специалистов и советников из Афганистана. По его словам, большинство из них в действительности являлись фашистскими агентами.

Этот первый контакт британской разведки с советским посольством англичане решили продублировать и по официальным дипломатическим каналам: спустя всего лишь несколько часов после визита Флетчера советскую миссию посетил еще один «спецпредставитель» - советник посольства Великобритании Халей. Он также был принят советником В.С.Козловым. Халей предложил свой вариант советско-английского сотрудничества по нейтрализации происков немцев в Афганистане. Английский дипломат в первую очередь призывал к тому, чтобы совместными усилиями блокировать торговые операции немцев в Афганистане. Если бы это удалось, советская сторона обеспечила бы себе монополию на покупку афганского сырья, и прежде всего шерсти, на севере Афганистана, а англичане - в Кандагаре, то есть на юге страны. По мнению английского советника, совместные усилия затруднят немцам покупку каких-либо товаров в Афганистане и в итоге закроют для них афганский рынок. Эти действия рассматривались английским дипломатом как первый шаг, который неизбежно приведет к сокращению числа работавших в Афганистане немецких специалистов и советников4.

Подробную информацию о первых контактах советника В.С.Козлова с представителями английской дипмиссии в Кабуле срочно направили в Москву. Присланные из Кабула донесения были изучены в Центре, специалисты которого пришли к единому мнению: очевидно, что английские дипломаты в Афганистане получили от своего правительства карт-бланш в выборе тем для обсуждения с сотрудниками советской дипмиссии, при этом они не имели каких-либо полномочий для принятия конкретных решений.  Дальше обсуждения и обмена мнениями дело так и не пошло.

Интересно, что англичане вели себя аналогичным образом и в Лондоне, что подтверждается сообщениями в адрес НКИД СССР. В одной из телеграмм советского посла в Великобритании говорится следующее: «В области политической Британское правительство охотно будет обсуждать с нами все вопросы, затрагивающие интересы обеих стран, в частности и в особенности проблемы Ближнего и Дальнего Востока; далее такого обсуждения и координации линий Британское правительство не считает возможным идти...»5 Таким образом, можно сделать вывод, что в первые дни Великой Отечественной войны английская дипломатия отрабатывала главную на тот момент свою задачу - попытаться повсеместно, где это возможно, сформировать устойчивые каналы связи с официальными представителями СССР.

27 июня 1941 года афганская тема была поднята и в Москве на переговорах народного комиссара иностранных дел СССР В.М.Молотова и посла Великобритании в СССР Р.С.Криппса. В ходе встречи договаривающиеся стороны пришли к единому мнению о желательности общей политической линии правительств СССР и Великобритании в отношении стран Ближнего и Среднего Востока, в том числе и в Афганистане6. Получив соответствующие инструкции из Москвы, советник дипмиссии  СССР в Кабуле В.С.Козлов 28 июня 1941 года посетил посольство Великобритании и информировал английского посла Ф.Тайтлера о том, что советская сторона принимает предложение о сотрудничестве с Великобританией по выдворению немцев из Афганистана7.

2 июля 1941 года посол СССР в Кабуле К.А.Михайлов после возвращения из поездки по северным районам Афганистана принял в своей резиденции главу английской дипломатической миссии Ф.Тайтлера. Английский дипломат вновь затронул тему о возможной высылке немцев из Афганистана. К.А.Михайлов, в свою очередь, заметил, что советская сторона ждет конкретных предложений на этот счет, ибо инициатива исходила от англичан. Посол СССР также подчеркнул, что советская сторона не видит каких-либо принципиальных возражений по установлению более тесного контакта и сотрудничества с английской миссией. Однако никаких договоренностей по итогам этой встречи К.А.Михайлов и Ф.Тайтлер так и не достигли. Английский посол лишь проинформировал главу советской дипмиссии, что в ближайшее время он ожидает получить от своего правительства инструкции по поводу дальнейших действий. Ф.Тайтлер выразил уверенность, что их контакты будут продолжены8.

К.А.Михайлов впоследствии отмечал, что «наша политика в Афганистане с первых дней войны исходила из необходимости выявлять и учитывать все могущие возникнуть здесь провокационные по отношению к нам комбинации и пресекать враждебную нам деятельность. Естественно, что главными нашими противниками с этого времени стали немцы и итальянцы. Напротив, англичане могли быть нами использованы в деле борьбы с угрозой фашистской опасности Афганистану, поскольку они были заинтересованы в этом»9.

Как отмечает историк российских спецслужб Ю.Н.Тихонов, Ф.Тайтлер был первым представителем Великобритании в ранге посла, посетившим советское посольство в Кабуле. На этой встрече оба дипломата вели себя сдержанно, так как за долгие годы противостояния и вражды между СССР и Великобританией в Афганистане сформировался устойчивый «образ врага»10. Однако сдержанность посла СССР К.А.Михайлова была продиктована не только «грузом прошлых лет». Советский дипломат  располагал информацией, что англичане намерены начать некую игру с русскими на «афганском плацдарме». Накануне встречи с Ф.Тайтлером К.А.Михайлов в телеграмме от 30 июня 1941 года в адрес НКИД СССР проинформировал  Центр о содержании беседы английского военного атташе Ланкастера с военным министром Королевства Афганистан Шах Махмудом, состоявшейся сразу же после нападения фашистской Германии на Советский Союз. На этой встрече Ланкастер, являвшийся также резидентом английской разведки в Афганистане, доверительно довел до сведения высокого афганского сановника английскую точку зрения по поводу ожесточенных боев, развернувшихся на советско-германском фронте. Англичанин, в частности, заявил, что Англия не заинтересована в полной победе СССР над Германией11. Свой антисоветский настрой подполковник Ланкастер демонстрировал повсеместно и не считал нужным его скрывать. Как отмечал советник полпредства СССР в Кабуле В.С.Козлов, в первые месяцы советско-германской войны этот английский офицер в беседе с начальником штаба афганской армии Омар-ханом открыто заявлял, что он не принадлежит к числу сторонников победы Советского Союза над фашистской Германией12.

В той или иной степени подобных взглядов придерживались и другие сотрудники британской миссии в Кабуле. Полпредство СССР в афганской столице располагало информацией, что летом 1941 года англичане в своих беседах с афганскими чиновниками не скрывали скептического отношения к силе советского вооружения, прозорливости стратегического руководства советского военного командования, организации военного хозяйства в СССР и к политической устойчивости советских граждан. Вывод напрашивался сам собой. «Англичане, - говорилось в сообщениях советского посольства из Кабула в Москву, - полагают, как бы подольше затянуть войну Германии с СССР, ослабить обе стороны и выиграть на этом»13. Вот почему советские представители в Афганистане, как отмечал полпред СССР К.А.Михайлов, с первого своего контакта с англичанами должны были занять осторожную позицию, учитывая возможность провокации с их стороны14.

Такого рода двойственное поведение британских должностных лиц в Кабуле руководство СССР напрямую связывало с военными приготовлениями англичан на  Востоке. Например, накануне вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз из Лондона в Москву по разведканалам поступило срочное сообщение о том, что 16 июня 1941 года состоялось очередное заседание Комитета имперской обороны под председательством У.Черчилля. Обращаясь к участникам совещания, английский премьер-министр настаивал на скорейшем завершении всех приготовлений к бомбардировке Баку. По его мнению, в случае нападения Германии на Советский Союз необходимо было в первую очередь лишить нацистов доступа к стратегическим запасам нефти в Советском Закавказье.

В тот же день главнокомандующему индийской армией была послана телеграмма №130: «Развитие советско-германских отношений может сделать для нас исключительно выгодным быть готовыми предпринять бомбардировку Бакинских промыслов с минимальнейшей задержкой. В связи с этим предлагаем Вам… сделать все административные приготовления для этой операции, включая все требуемые расширения и улучшения выбранных посадочных площадок. Предполагаемый объем атак будет равняться интенсивности операций двух эскадрилий бомбардировщиков «Веллингтон» и двух эскадрилий бомбардировщиков типа «Бленхейм», оперирующих из Мосула [Ирак] примерно в течение месяца»15.

Именно в такой обстановке, на фоне планируемых англичанами военных операций, 8-10 июля 1941 года в Кремле состоялись переговоры председателя Государственного комитета обороны (ГКО) СССР И.В.Сталина с послом Великобритании в Москве Р.С.Криппсом. Афганская тема в контексте советско-британских отношений в условиях войны также была поднята в ходе этих встреч. Советский лидер обратил внимание собеседника на большое скопление немцев в Афганистане, отметив, что этот факт будет вредить и Англии, и СССР. И.В.Сталин сообщил английскому дипломату о донесении советского посла из Кабула, в котором последний информировал, что в разговоре с ним глава английской миссии заявил о необходимости выбросить немцев из Афганистана.

Считая высказывания представителя английской миссии мнением английских кругов, Сталин и решил поставить перед Криппсом вопрос о немцах. Что, по мнению Криппса, необходимо предпринять, спросил Сталин, чтобы выгнать немцев из Афганистана сейчас, так как потом это будет сделать трудно16. Английский посол не имел, по-видимому, соответствующих полномочий и постарался уйти от ответа. Он лишь проинформировал советского лидера о своей беседе с афганским послом в Москве по поводу немцев. По словам Р.С.Криппса, афганский дипломат сообщил, что кроме немецкой миссии в Кабуле, в Афганистане немцев нет. По мнению Р.С.Криппса, для того, чтобы прояснить ситуацию, В.М.Молотову следовало бы сделать соответствующее представление в адрес афганской дипмиссии в Москве. Криппс также обещал Сталину немедленно связаться с английским посланником в Кабуле и выяснить вопрос о немцах.

В ходе переговоров Р.С.Криппс демонстрировал преувеличенную осторожность при обсуждении афганского вопроса. Такое свое поведение Криппс объяснял тем, что лично сам он не мог давать какие-либо указания, так как это выходило за сферу его деятельности.  Все инструкции, продолжал английский дипломат, должны были идти через Лондон, где они согласовывались с английским правительством. Тем не менее Криппс выразил готовность связаться со своим правительством по вопросу о принятии мер в Афганистане, если имеется такая опасность17.

10 июля 1941 года Р.С.Криппс известил И.В.Сталина о том, что он информировал Лондон и просил рассмотреть поставленный Сталиным вопрос о совместных действиях в Афганистане. Однако в действительности английский посол не спешил прояснить ситуацию по Афганистану и медлил выходить на контакт с британской миссией в Кабуле. Р.С.Криппсу пришлось повторно давать обещание И.В.Сталину непременно связаться с английским посланником в Кабуле. Для пущей убедительности Р.С.Криппс заявил, что «если надо будет, то он согласует со своим правительством вопрос о совместных действиях английского и советского правительств»18. Очевидно, на тот момент такой надобности, по мнению английского посла, еще не возникло.

Совместные действия на «афганском плацдарме», намеченные представителями СССР и Великобритании в ходе переговоров в Кремле, сдерживались неопределенностью союзнических обязательств. Хотя 8 июля 1941 года премьер-министр У.Черчилль направил И.В.Сталину личное послание, с тем чтобы разрядить обстановку на переговорах при обсуждении вопросов советско-британского сотрудничества. В этом документе глава английского кабинета особо подчеркивал: «Мы сделаем все, чтобы помочь Вам, поскольку это позволяет время, географические условия и наши растущие ресурсы. Чем дольше будет продолжаться война, тем большую помощь мы сможем предоставить»19.

Однако камнем преткновения на переговорах в Москве явился вопрос о политическом сотрудничестве СССР и Великобритании. С одной стороны, для налаживания такого сотрудничества имелась объективная основа, ибо наличие общего врага определяло и общие интересы в войне с фашистской Германией; с другой стороны, СССР и Великобритания не скрывали, что они проводят самостоятельную политику и по-своему расставляют приоритеты в развитии двусторонних контактов.

Советское руководство считало необходимым прежде всего решить вопрос о создании политической базы для развития отношений между двумя странами. Это позволило бы определить степень военно-политического сближения, а также конкретизировать масштабы и размеры взаимной помощи. В свою очередь, официальная позиция Лондона сводилась к тому, что в области экономической и военной помощи нет и не могло быть никаких границ для сотрудничества с СССР, кроме границ возможного. Следуя этой линии, посол Великобритании Р.С.Криппс утверждал, что в данный момент ощущалась бóльшая необходимость в военном и экономическом сотрудничестве, нежели чем в политическом. Он заявлял, что не нужно ждать заключения политического соглашения, а нужно немедленно перейти к военно-экономическому сотрудничеству. После того как Великобритания и СССР достигнут сотрудничества по военным и экономическим вопросам и добьются в этой области успеха, будет создана основа для достижения политического сотрудничества между обеими странами. Однако, как показывает практика, любое сотрудничество немыслимо без базового соглашения. В итоге договаривающиеся стороны смогли лишь в некоторой степени сблизить свои позиции и учесть интересы друг друга.

12 июля 1941 года в Москве было подписано Соглашение между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии. В этом документе платформа советско-британского сотрудничества была изложена очень кратко. Договаривающиеся стороны заявили о следующем: оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии; они далее обязуются, что в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного соглашения. Этот документ вступал в силу немедленно и ратификации не подлежал20.

Соглашение от 12 июля 1941 года, как отмечалось впоследствии в документах МИД СССР, легло в основу союзнических отношений между Советским Союзом и Великобританией и положило начало созданию антигитлеровской коалиции21. Однако представляется, что такая оценка верна прежде всего для победного 1945 года. В первые же дни войны этот документ в большей степени представлял собой лишь протокол о намерениях. В соглашении от 12 июля 1941 года не были определены ни цели войны, ни задачи послевоенного устройства мира. Совместные действия в войне против фашистской Германии также не были конкретизированы каким-либо образом и подпадали под главную формулировку «об оказании друг другу помощи и поддержки всякого рода». Основываясь на этих фактах, можно сделать вывод, что летом 1941 года контуры антигитлеровской коалиции намечались лишь пунктиром. В отношениях с Советским Союзом англичане продолжали твердо придерживаться той позиции, что наличие общего врага не является достаточной базой для политического сотрудничества22.

Оценивая советско-британские контакты на первоначальном этапе Великой Отечественной войны, руководство внешней разведки СССР пришло к следующему заключению: «Хотя английское правительство осознает объем угрожающей Англии опасности в случае поражения СССР и намерено оказывать помощь Советскому правительству в соответствии с декларацией Черчилля, тем не менее все расчеты англичан базируются на неизбежности поражения Красной армии в самом ближайшем будущем»23. Это сообщение разведорганов СССР было направлено в адрес Государственного комитета обороны СССР 15 июля 1941 года.

18 июля 1941 года ЦК ВКП(б) принял постановление о задачах внешней разведки в период войны. В этом документе особо подчеркивалось, что первоочередной целью органов советской внешней разведки является выявление истинных планов и намерений наших союзников, особенно США и Англии, по вопросам ведения войны, отношения к СССР и проблемам послевоенного устройства. В постановлении ЦК ВКП(б) были также конкретизированы задачи разведки в нейтральных странах, в том числе и в Афганистане, с тем чтобы не допустить их перехода на сторону стран «оси», парализовать в них подрывную деятельность гитлеровской агентуры и организовать разведку с их территории против Германии и ее союзников24.

По мнению руководства советской разведки, благоприятные условия для активизации такого рода деятельности сложились на «афганском плацдарме». Учитывался также и тот факт, что сотрудники британской легальной резидентуры продолжали демонстрировать свое явное стремление войти в контакт с «советскими коллегами по работе». Летом 1941 года посол К.А.Михайлов информировал НКИД СССР о регулярных визитах «тихих англичан» в советскую дипмиссию. В телеграмме от 17 июля 1941 года К.А.Михайлов сообщил в Центр о новой встрече майора Флетчера с советником посольства СССР В.С.Козловым. В ходе состоявшейся беседы англичанин проинформировал советскую сторону о том, что в Афганистане действует «пятая колонна» немцев в составе примерно 80 человек, подчеркнув, что разведцентр абвера, координировавший ее деятельность, находился в Иране. Английский разведчик назвал некоторые имена фашистских агентов, предупредив, что вся афганская секретная полиция якобы полностью подкуплена немцами25.

Разовые контакты английских легальных разведчиков с сотрудниками советской миссии в Кабуле продолжали развиваться по восходящей линии. Частым гостем советского посольства стал и резидент английской разведки в Афганистане подполковник Ланкастер. 25 июля 1941 года английский разведчик посетил советское посольство и проинформировал К.А.Михайлова о провале операции агентов абвера, пытавшихся проникнуть с территории Афганистана в Северо-Западную пограничную провинцию Британской Индии26. В следующий свой визит британский подполковник уведомил советского посла об арестах, проводимых афганской контрразведкой в Кабуле. По данным английского разведчика, было арестовано 48 афганцев, подозреваемых в связях с немецкими агентами.

Все арестованные являлись пуштунами, большая часть которых были выходцами из Вазиристана (часть пограничной территории Британской Индии)27.

Деятельность легальной советской разведки и ее агентурной сети в Афганистане была в значительной степени упорядочена после того, как в Кабул резидентом внешней разведки был назначен М.А.Аллахвердов (оперативный псевдоним «Заман»). В афганской столице М.А.Аллахвердов был аккредитован в качестве первого секретаря советской дипмиссии под фамилией М.А.Алмазов. Советский разведчик хорошо знал специфику агентурной работы на Среднем Востоке. В разные годы он руководил резидентурами советской разведки в Иране (1928-1930 гг.), в Афганистане (1934-1936 гг.) и в Турции (1936-1938 гг.). Для развития контактов с британской разведкой представлялось также немаловажным, что М.А.Аллахвердов обладал большим опытом работы в Европе и не понаслышке был знаком с деятельностью западных спецслужб. В 1933-1934 годах он находился на нелегальной работе в Австрии, Швейцарии и Франции, где возглавлял агентурную сеть советской разведки.

В рассматриваемый период деятельность резидентуры во главе с М.А.Аллахвердовым стала приобретать особую значимость. Высшее руководство СССР в своих контактах с англичанами все чаще стало использовать конфиденциальную информацию, поступавшую из Кабула. Более того, в Кремле сочли возможным передать английской стороне некоторые копии документов, добытых советскими разведчиками в Афганистане. Действуя таким образом, советское правительство также стремилось установить доверительные отношения и наладить политический диалог с британскими официальными лицами.

Советское руководство поручило НКИД СССР совместно с НКГБ СССР подготовить на базе разведданных, полученных из Афганистана, материал, представлявший интерес для британских правящих кругов. В результате в компетентных ведомствах была подготовлена справка о подрывной деятельности немецкой агентуры в Афганистане, нацеленной на Британскую Индию. В приложении к справке были приведены данные радиоперехвата: тексты некоторых «свежих» телеграмм абвера, отправленных из Кабула в Берлин уже после нападения фашистской Германии на Советский Союз. 31 июля 1941 года эта секретная информация за подписью заместителя наркома НКИД СССР А.Я.Вышинского была направлена по договоренности в распоряжение английского посла в Москве Р.С.Криппса.

После того как Лондон подтвердил достоверность и значимость полученных из Москвы разведматериалов, посол Р.С.Криппс обратился к А.Я.Вышинскому с благодарственным письмом. В этом послании, в частности, говорилось следующее: «Британские органы выражают Вам благодарность за предоставление этих материалов [перехваченные советской разведкой донесения абвера о планируемых немцами операциях против Великобритании с территории Афганистана], они просили добавить, что любая другая информация, которую Советские органы могли бы предоставить по данному вопросу, то есть данные или указания об интригах, направленных против Индии не только со стороны немцев, но также и со стороны итальянцев в Афганистане и Иране, были бы весьма желательны. Поэтому я просил бы Вас быть столь любезным и сообщить мне, не имеются ли еще подобные материалы»28.

Результативность советской разведки на афганском направлении способствовала поступательному развитию контактов как между спецслужбами СССР и Великобритании, так и между внешнеполитическими ведомствами двух стран. 5 августа 1941 года состоялись очередные рабочие консультации В.М.Молотова и Р.С.Криппса. В ходе этой встречи советский нарком передал английскому дипломату дополнительные данные о деятельности немецкой агентуры в Афганистане. Речь шла о секретной переписке фашистского агента К.Брикмана, полученной агентурным путем советской резидентурой в Кабуле. Эти письма касались планов деятельности немецкой разведки в полосе «независимых» племен Британской Индии. Разведорганами СССР было также установлено, что К.Брикман находился на особом положении в германской дипмиссии в Кабуле. Он не входил в штат абвера, а представлял внешнюю разведку СД (служба безопасности под руководством рейхсфюрера Гиммлера).

В связи с активной деятельностью К.Брикмана в Афганистане англичане были обеспокоены прежде всего двумя обстоятельствами. Во-первых, этот офицер СД, получая напрямую указания из Берлина, действовал автономно и не был подотчетен ни фашистской легальной резидентуре, ни послу Германии в Афганистане. Соответственно, сбор сведений о деятельности фашистского агента Брикмана был крайне затруднен. Во-вторых, британскую разведку тревожил также и тот факт, что К.Брикман имел прямой выход на премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана.

Согласно официальной версии, К.Брикман прибыл в Афганистан в конце 1940 года в качестве врача-стоматолога и получил разрешение открыть первый и единственный в своем роде зубоврачебный кабинет в Кабуле. Столичная элита, в том числе и премьер-министр Афганистана М.Хашим-хан, стали его постоянными пациентами29. В создавшихся условиях информированность и компетентность советской разведки по «афганским делам» предопределили обсуждение В.М.Молотовым и Р.С.Криппсом более широкого круга проблем на заданную тему. Английский посол поставил вопрос о сотрудничестве английской и советской разведок не только в Афганистане, но и в Иране30.

По достоинству оценив поступавшую из Москвы развединформацию, английское правительство через своего посла в Москве официально обратилось с предложением установить прямые контакты между спецслужбами двух стран. 13 августа 1941 года в московской гостинице «Националь» объявился новый постоялец - сотрудник английской разведки подполковник Гиннес, прибывший для проведения переговоров с представителями НКГБ СССР. Сначала англичане пытались всячески скрывать от советской стороны официальное название службы, которую представлял Гиннес. Однако было установлено, что этот английский разведчик являлся всего лишь сотрудником Управления специальных операций (УСО), входившего в состав Министерства экономической войны Великобритании. В компетенцию данного ведомства входили военно-техническая разведка, организация саботажа на транспорте и объектах военной промышленности в тылу противника, проведение диверсионных операций и т. д.

Советское руководство, уделяя первостепенное внимание налаживанию военно-политического сотрудничества с англичанами, приняло решение замкнуть контакты с УСО все-таки на политическую разведку. Первому управлению НКГБ СССР (внешняя разведка) было поручено курировать эти переговоры. 14 августа 1941 года в обстановке строгой секретности начались первые советско-британские консультации по линии спецслужб. Однако соответствующая специфика и сфера деятельности этих двух ведомств СССР и Великобритании не способствовали успешному ходу переговоров и развитию взаимодействия. Договаривающиеся стороны зачастую демонстрировали принципиально иные, отличные друг от друга подходы к развитию двусторонних отношений. Даже английский разведчик Гиннес в своем докладе в Лондон отмечал, что «представления русских по отдельным вопросам были настолько отличны от наших, что могут отразиться на нашем будущем сотрудничестве»31.

Подполковник Гиннес, как и его соотечественник посол Р.С.Криппс, на переговорах в Москве избегал обсуждения политических тем и на словах делал упор прежде всего на необходимость развития военно-технического сотрудничества по каналам спецслужб. Однако на деле это никак не подтверждалось. В ходе затянувшихся переговоров между представителями НКГБ СССР и УСО советской разведке стало известно содержание телеграммы от 8 августа 1941 года, направленной МИД Великобритании в адрес английского посла в США. В этом послании английская сторона оговаривала свои «условия» военно-технического сотрудничества с СССР. В документе говорилось, в частности, следующее:

«1. Наше отношение к русским целиком строится на строгом взаимном базисе для того, чтобы заставить их показать нашим представителям в России свои военные заводы и другие объекты, в которых мы заинтересованы. Пока что русские у нас почти ничего не видели. В ближайшее время им будут показаны заводы, выпускающие стандартную продукцию, однако на экспериментальные объекты они допущены не будут.

2. Начальники штабов установили порядок в качестве общего принципа для руководства всем ведомствам, согласно которому русским можно давать только такую информацию или сообщения, которые, если бы даже и попали в руки немцев, ничего бы не дали им»32.

В итоге 29 августа 1941 года советско-британские переговоры по линии разведок двух стран были приостановлены, ибо сразу достичь какого-либо соглашения между спецслужбами, в том числе и в сфере военно-технического сотрудничества, не представлялось возможным. Подполковник Гиннес в своем отчете по этому поводу информировал Лондон, что возможное соглашение «рассматривается не как политический договор, а как основа для практической работы наших связующих звеньев и не нуждается в официальной подписи»33.

Советский Союз предпринял еще одну попытку, третью по счету с начала Великой Отечественной войны, наладить стратегическое военно-политическое сотрудничество теперь уже одновременно с Великобританией и США. 24 сентября 1941 года СССР присоединился к Англо-американской декларации (Атлантическая хартия), где Президент США Ф.Рузвельт и премьер-министр Великобритании У.Черчилль излагали общие принципы своей национальной политики, на которых они основывали свои надежды на лучшее будущее для мира34. Однако этот шаг руководства СССР не наполнил конкретным политическим содержанием союзнические отношения, а породил целый ряд вопросов. По сути дела, пассивно-выжидательная тактика правящих кругов Великобритании и США представляла собой аналог их традиционной политики «умиротворения» агрессора, но только теперь уже в условиях Великой Отечественной войны. В этой связи председатель ГКО СССР И.В.Сталин осенью 1941 года отмечал: «Все-таки есть много неясного в позиции Америки: с одной стороны, она поддерживает воюющую Англию, а с другой стороны, поддерживает дипломатические отношения с Германией»35. Все это не мешало Великобритании выступать в поддержку США - своего стратегического союзника по всем вопросам мировой политики в годы Второй мировой войны.

С тем чтобы расставить все точки над «i», Советский Союз в ходе работы Московской конференции представителей СССР, Великобритании и США (29 сентября - 1 октября 1941 г.) выступил с предложением заключить соглашение о сотрудничестве трех держав. Спецпредставитель США Гарриман, которого У.Черчилль в посланиях И.В.Сталину характеризовал не иначе как «замечательным американцем, преданным всем своим сердцем победе общего дела»36, оставил без внимания советское предложение, и эта инициатива СССР была заблокирована.

Великобритания, следуя в фарватере внешнеполитического курса США, в ходе Московской конференции демонстрировала некую двойственность в своей политике в отношении СССР: с одной стороны, англичане нарочито позиционировали себя в качестве младшего партнера США, с другой стороны, стремились подчеркнуть «особый» характер  своих отношений с СССР.

30 сентября 1941 года, то есть в дни работы Московской конференции, представители спецслужб СССР и Великобритании подписали документ с пространным названием «Запись того, на что согласились советские и британские представители в своих беседах по вопросу о подрывной работе против Германии и ее союзников». Для повседневной координации и взаимодействия спецслужб были сформированы секции связи. В Москве такую секцию возглавил английский полковник Д.Хилл, а в Лондоне - сотрудник советской внешней разведки полковник И.А.Чигаев. Договаривающиеся стороны одобрили также «Предварительный план общей линии поведения в подрывной работе для руководства советской и британской секций связи». При подписании этих документов официальные представители разведорганов СССР и Великобритании заявили, что они «пришли к единодушному мнению, что сотрудничество не только желательно и осуществимо, но и существенно для достижения нашей общей цели разгрома врага»37.

Действительно, договоренности, достигнутые представителями спецслужб СССР и Великобритании при подписании соглашения от 30 сентября 1941 года, казались достаточно весомыми. Этот документ предусматривал возможности сотрудничества органов разведки двух стран на трех континентах: в Европе, Азии и Америке. Что касается Азиатского региона, то здесь союзники планировали усилить совместную подрывную работу против стран «оси» на территории Турции, Ирана и Китая. Афганистан, по обоюдному согласию, в этом документе не был даже упомянут. Таким образом, на первоначальном этапе Великой Отечественной войны какие-либо совместные спецоперации разведслужб СССР и Великобритании по пресечению происков фашистской Германии и ее сателлитов на «афганском плацдарме» не планировались. Легальной резидентуре постпредства СССР рекомендовалось продолжать работу по развитию контактов с аккредитованными представителями спецслужб Великобритании в Афганистане строго по официальным каналам.

Тем не менее посольства СССР и Великобритании в Кабуле активизировали свою совместную деятельность по выявлению агентов абвера среди немецких специалистов и советников, работавших в Афганистане. С подачи британского разведчика Флетчера советская резидентура взяла в дополнительную разработку немецких агентов Ф.Венгера, Л.Гильхамера, В.Кнейрляйна, П.Ливена. Например, немецкий разведчик Фридрих Венгер был давно известен НКГБ СССР. С 1929 по 1934 год он работал в СССР в качестве иностранного специалиста Энергоцентра. В 1938 году Ф.Венгер объявился в Афганистане как представитель Организации Тодта*(*Организация Тодта - полувоенное правительственное учреждение Третьего рейха, занимавшееся в Афганистане разработкой и строительством сети автомобильных дорог.) в статусе руководителя группы немецких советников и специалистов в афганском Министерстве общественных работ. В отчете советской разведки за 1941 год была дана следующая характеристика этому немецкому агенту: «Ф.Венгер принадлежит к числу самых опасных для нас фашистских агентов, и он немало поработал во вред нам. Известна его работа 1941 года по составлению топографического плана северного пограничного района, прилегающего к нашей территории, а также плана южного пограничного района, сопредельного с Британской Индией. Планы снабжены детальными заметками, имеющими военно-стратегическое значение».

Советская резидентура в Афганистане также сообщала, что, согласно полученной информации, копия южного плана вместе с сопроводительной запиской была изъята из дел афганского Министерства общественных работ швейцарским инженером Кирхгофом и, по-видимому,  была передана им англичанам38.

Советской разведкой было также установлено, что ближайшими помощниками Ф.Венгера в Министерстве общественных работ являлись немецкие агенты В.Кнейрляйн - инженер гидротехнического отдела и П.Ливен - инженер дорожно-строительного отдела. Посол Третьего рейха в Кабуле Г.А.Пильгер, оказавшись после окончания Великой Отечественной войны в тюремной камере НКВД в Москве, 1 ноября 1945 года на допросе однозначно указал на принадлежность В.Кнейрляйна к германской контрразведке39.Что касается П.Ливена, то англичане неоднократно делали афганскому МИД представление о его деятельности близ границ Британской Индии, несовместимой со статусом гражданского инженера. Однако аргументы англичан афганская сторона сочла неубедительными. Единственное, на что пошли афганские власти, это был перевод П.Ливена - руководителя дорожного строительства на юге Афганистана - из Кандагара в Кабул.

Точными данными о другом немецком разведчике - Л.Гильхамере, его деятельности и положении в немецкой колонии советская разведка на тот момент не располагала. О Л.Гильхамере было лишь известно, что он возглавлял в Кабуле Бюро  по координации деятельности всех немецких промышленных и торговых фирм и был тесно связан с Ф.Венгером. Функции и основные направления деятельности вышеназванного бюро, согласно донесениям советской резидентуры, были совершенно неясны40.

Майор Флетчер, предоставляя советской стороне конфиденциальные сведения о немецких агентах в Афганистане, ставил перед собой задачу обезвредить фашистскую агентуру прежде всего в Министерстве общественных работ Афганистана. Англичане в этом вопросе были особо заинтересованы, так как именно это афганское ведомство разрабатывало планы по строительству в Афганистане аэродромов, мостов и дорог на основе рекомендаций немецких советников и специалистов. Не представляло большого труда убедиться, что большая часть транспортной инфраструктуры, созданной в Афганистане  при содействии немцев, была нацелена на Британскую Индию.

Сотрудник британской миссии Флетчер также информировал советское посольство в Кабуле о родственных связях немецкого посла в Афганистане Г.А.Пильгера с представителем внешнеполитической разведки Третьего рейха в Кабуле Вильгельмом Ван Метереном. Этот немецкий разведчик, официально представлявшийся как заместитель руководителя технического бюро «Сименс» в Афганистане, был хорошо известен англичанам по активной шпионской работе в Египте в прошлые годы. Пользуясь своими родственными связями с послом Г.А.Пильгером, в мае 1941 года В.Метерен возглавил местное отделение НСДАП в немецкой колонии в Кабуле.

Все эти факты убедительно свидетельствовали о том, что Флетчер передавал советской резидентуре дозированную информацию в первую очередь о тех немецких агентах в Афганистане, чья деятельность была направлена против англичан. Сведения об агентурной сети фашистов в полосе советско-афганской границы оставались, как говорится, за скобками сообщений британского разведчика. Тем не менее сотрудничество с  британскими спецслужбами продолжалось. Руководитель советской внешней разведки в годы Великой Отечественной войны П.М.Фитин, в частности, отмечал по этому поводу: «Устанавливая контакты с представителями американской и английской разведок, мы не рассчитывали на их искренность, но все же полагали, что такие контакты могут быть полезными»41.

Контакты между дипмиссиями СССР и Великобритании в Афганистане не остались незамеченными кабульскими правителями. Афганская верхушка с большим беспокойством отмечала сближение позиций СССР и Англии как на международной арене, так и на «афганском плацдарме» в годы Великой Отечественной войны. Эта озабоченность была связана с тем, что афганское руководство, всегда стремившееся укрепить независимость своей страны, в своей политике традиционно старалось играть на противоречиях, существовавших между СССР и Великобританией. Особую тревогу афганским лидерам внушали частые визиты в советское посольство пресс-атташе дипмиссии Великобритании Флетчера, чья принадлежность к «деликатной» английской спецслужбе не являлась секретом для афганцев. В  итоге Флетчер был взят «под колпак» афганской контрразведкой, и по ее представлению майор Флетчер, кадровый сотрудник «Интеллидженс Сервис», в середине сентября 1941 года был объявлен афганским правительством персоной нон грата и выслан из Афганистана. Следует отметить, что такого рода меры афганской стороны никак не коснулись советского посольства в Кабуле.

Осенью 1941 года руководство СССР поставило перед советской дипмиссией в Кабуле задачу добиться во что бы то ни стало высылки из Афганистана немецких и итальянских разведчиков, действовавших под личиной гражданских советников и специалистов, а также ликвидации колоний граждан нацистской Германии и фашистской Италии на территории этого восточного государства. По поручению НКИД СССР советское посольство в Кабуле в контактах с англичанами стало уделять первостепенное внимание необходимости подготовить демарш в адрес афганского правительства с требованием удалить «неофициальных» немцев и итальянцев из Афганистана. Советская сторона оперативно подготовила соответствующую информацию, подтверждавшую подрывную деятельность представителей держав «оси» в Афганистане.

Однако советские предложения провести демарш СССР и Великобритании и потребовать от кабульских правителей пресечь происки фашистов в Афганистане были встречены сотрудниками британской миссии в Кабуле неоднозначно. Например, советник Халей в ходе беседы, состоявшейся в советском посольстве в Кабуле 5 сентября 1941 года, заявил следующее: «Вступление англо-советских войск в Иран 25 августа 1941 года  предотвратило профашистский переворот в этом восточном государстве. Таким образом, немецкая угроза не представляет ныне большой опасности, и немцы изолированы сейчас настолько, что нецелесообразно требовать их выдворения из Афганистана»42.

Однако иной ответ прозвучал из уст нового посла Великобритании в Афганистане Ф.Уайли. 9 сентября 1941 года состоялось знакомство советского полпреда К.А.Михайлова с новым английским послом. В ходе первой же беседы Ф.Уайли высказал свое мнение по поводу немецкой опасности в Афганистане. Он сказал буквально следующее: «а) борьба с немцами должна вестись в Афганистане. Немецкая опасность - реальный факт. Халей в этом вопросе не прав; б) борьбу с немцами в Афганистане англичане в последние месяцы не вели. Если что-либо и делалось, так это только Советским Союзом; в) англичане в борьбе с немецкой угрозой в Афганистане не могут пойти на ввод своих войск в Афганистан и на замену нынешнего афганского правительства другим правительством. Эти меры внешнеполитического нажима со стороны Англии могут привести к антианглийским выступлениям афганских племен - пуштунов. В настоящее время Англия перебросила свои войска в большом количестве с северо-западных границ Индии в Ирак и Северную Африку». Подводя итог состоявшейся беседы, советский полпред сделал вывод, что Ф.Уайли еще не определился и занял колеблющуюся позицию в части конкретных мер по выдворению немцев из Афганистана. Английский дипломат также дал понять, что такого рода вопросы находятся вне его компетенции43.

В конце сентября 1941 года министр иностранных дел Великобритании А.Иден заявил советскому послу в Лондоне И.М.Майскому, что настало время оказать давление на афганское правительство с целью избавиться от представителей стран «оси» в Афганистане. В качестве первого шага он говорил о необходимости потребовать удаления всех неофициальных немцев и итальянцев. Когда это будет сделано, он признал возможным поставить вопрос о ликвидации дипмиссий «оси» в Кабуле. Вместе с тем он подчеркнул, что для англичан было бы нежелательным доводить дело до вооруженного конфликта с афганцами44.

29 сентября 1941 года И.М.Майский во время встречи с министром иностранных дел Великобритании сообщил о согласии Советского Союза на совместный с англичанами демарш по выдворению представителей нацистской Германии и фашистской Италии из Афганистана. Однако вскоре выяснилось, что англичане не особенно склонны к совместным действиям с СССР на «афганском плацдарме». Во-первых, настораживал тот факт, что англичане стремились взять все это дело исключительно под свой контроль и лишь информировать советских «товарищей по оружию» о результатах своих действий. Во-вторых, руководство британской миссии в Кабуле всячески пыталось избежать огласки в прессе и на радио по поводу предстоящего совместного демарша СССР и Великобритании в адрес премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана.

В ходе встреч 2 и 6 октября 1941 года с советским полпредом К.А.Михайловым Ф.Уайли нарочито подчеркивал значимость именно совместного демарша, а также выражал желание сверить предварительные тексты демаршей. Такая возможность ему была предоставлена. Ф.Уайли попытался наставлять советского посла, как по-дружески просить М.Хашим-хана удалить неофициальных немцев и итальянцев из Афганистана. Он также признался, что всякого рода возбуждения афганцев могут привести к нежелательным последствиям и что афганское правительство может при желании создать большие неприятности англичанам. Он подчеркнул, что на севере от Гиндукуша, на советско-афганской границе, афганское правительство ничего серьезного сделать не может, поскольку там живут не афганцы (пуштуны), а другие народности45.

Спустя несколько дней Ф.Уайли неожиданно отказался от совместного демарша, поставив советскую миссию в Кабуле перед свершившимся фактом. 9 сентября 1941 года английский посол посетил в одиночку премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана и, во-первых, заверил главу афганского правительства в дружеских отношениях Англии к Афганистану и в отсутствии у Англии агрессивных намерений в отношении Афганистана, а во-вторых, просил удалить неофициальных представителей Германии и Италии из Афганистана и организовать наблюдение за остающимися в Кабуле германской и итальянской дипмиссиями.

Следует также отметить, что Ф.Уайли имел следующую директиву: если афганский премьер спросит его, не означает ли просьба об удалении немцев и итальянцев, что готовится вторжение английских войск в Афганистан с целью организовать на «афганском плацдарме» переброску военных грузов в СССР, то он должен заверить М.Хашим-хана, что ничего подобного Англия не подготавливает. Однако до этого дело не дошло. Выслушав английского посла, афганский премьер, в свою очередь, заявил, что вопрос об удалении неофициальных немцев и итальянцев из страны должен решаться афганским Народным советом (Лойя-джирга).

Расценив такой ответ М.Хашим-хана как отказ, Ф.Уайли попытался отыграть назад. Английский дипломат смущенно заявил, что он считает врученное им английское заявление необоснованным и напрасным делом. При этом он трижды обратил внимание Хашим-хана  на то, что СССР, так же как и Англия, заинтересован в удалении из Афганистана немцев и итальянцев. Этот одиночный демарш английского посла Ф.Уайли лишь осложнил выполнение задачи руководства СССР и Великобритании способствовать высылке немецких и итальянских специалистов и советников из Афганистана46.

Переломить ситуацию в пользу союзников удалось лишь благодаря усилиям советского постпредства в Кабуле. По согласованию с НКИД СССР и НКГБ СССР советские дипломаты при деятельном участии сотрудников легальной резидентуры в Афганистане подготовили заявление Советского правительства от 11 октября 1941 года. В этом документе, адресованном премьер-министру Афганистана М.Хашим-хану, содержалось обращение с просьбой принять меры к тому, чтобы в ближайшее время все члены немецкой и итальянской колоний покинули Афганистан и чтобы афганское правительство гарантировало соответствующее наблюдение за германской и итальянской миссиями, исключающее возможность проявления каких-либо вражеских действий как по отношению к Афганистану, так и Советскому Союзу.

Советское послание от 11 октября 1941 года и сегодня следует рассматривать как образец дипломатической переписки между двумя суверенными государствами. Этот документ был подготовлен безупречно как по форме, так и по содержанию. Во-первых, в данном заявлении советская сторона особо подчеркнула свое дружеское отношение к политической независимости и территориальной целостности Афганистана, а также заявляла об отсутствии каких-либо агрессивных намерений со стороны СССР в отношении Афганистана. Призывая к тому, что афганским правящим кругам необходимо рассмотреть вопрос о ликвидации немецкой и итальянской колоний в Афганистане, посол К.А.Михайлов вместе с тем не выдвигал каких-либо ультимативных требований в адрес правительства Афганистана. Только рекомендация и совет о выдворении немцев и итальянцев из Афганистана являлись главным посылом советского заявления.

Во-вторых, советская сторона четко аргументировала свою позицию по поводу подрывной деятельности стран «оси» в Афганистане, ссылаясь на статьи 2 и 3 Договора о нейтралитете и взаимном ненападении между СССР и Афганистаном от 24 июня 1931 года. Как известно, в этом двустороннем советско-афганском соглашении отмечалось, что, если линия поведения третьей державы или третьих держав по отношению к одной из договаривающихся сторон будет носить враждебный характер, другая договаривающаяся сторона обязуется не только не поддерживать такую линию поведения, но обязана на своей территории противодействовать ей и вытекающим из нее враждебным действиям и начинаниям (ст. 2). Договаривающиеся стороны также заверяли друг друга в том, что не допустят и будут препятствовать на своей территории организации и деятельности группировок, а также будут препятствовать и деятельности отдельных лиц, которые вредили бы другой договаривающейся стороне (ст. 3).

В беседе с М.Хашим-ханом К.А.Михайлов устно и письменно предоставил афганской стороне конкретные факты вражеской деятельности немецких и итальянских фашистских групп на территории Афганистана. Он передал М.Хашим-хану список кадровых немецких разведчиков в Афганистане, задействованных в подготовке террористических групп и диверсионных банд, нападавших на советские пограничные посты и пытавшихся перебросить своих агентов в советский Туркестан, Узбекистан и Таджикистан. Посол К.А.Михайлов также указал, что все приведенные в советском заявлении факты абсолютно достоверны, что можно было бы значительно увеличить список немцев, занимавшихся подрывной по отношению к СССР и Афганистану работой, так же как можно увеличить и число фактов, разоблачавших вражескую деятельность немцев в Афганистане47.

Факты, свидетельствовавшие о подрывной деятельности немцев и итальянцев в Афганистане и изложенные в советском заявлении от 11 октября 1941 года с позиции общих интересов СССР и Афганистана, не позволили афганским правящим кругам представить демарш советского посла К.А.Михайлова как грубое вмешательство СССР во внутренние дела Афганистана. По сведениям советской стороны, такого рода «домашние заготовки» у афганцев имелись, но пустить их в ход они так и не решились. В итоге премьер-министр Афганистана заверил, что примет все необходимые меры. Однако официального ответа на вопрос о высылке немецких и итальянских специалистов из Афганистана К.А.Михайлов в ходе аудиенции у премьера М.Хашим-хана так и не получил. Ф.Уайли также не был уведомлен афганской стороной о решении по поводу демарша англичан от 9 октября 1941 года. Пауза несколько затягивалась.

В создавшихся условиях британский посол в Кабуле вновь стал «наводить мосты» в отношениях с советским полпредом К.А.Михайловым. 13 октября 1941 года английский дипломат посетил советское посольство, заявив, что несогласованность в демаршах СССР и Великобритании на имя афганского премьера имела место исключительно в силу неурядиц технического порядка. По словам английского дипломата, согласно полученным инструкциям он должен был незамедлительно довести до сведения М.Хашим-хана содержание английского демарша и тотчас доложить в Лондон об исполнении данного поручения. В ходе состоявшейся беседы с полпредом К.А.Михайловым Ф.Уайли всячески подчеркивал, что советское заявление от 11 октября 1941 года не имело принципиальных расхождений с английским, хотя и оказалось более основательным.

16 октября 1941 года министр иностранных дел Афганистана А.Мухаммед-хан проинформировал советского посла, что афганское правительство решило принять совет правительства СССР и удалить из страны немецких и итальянских специалистов. В конце октября 1941 года, как сообщил в Москву К.А.Михайлов, немецкая и итальянская колонии в Афганистане перестали существовать, высылка из Афганистана немцев и итальянцев прошла быстро и безболезненно. Советский посол также подробно информировал Центр о закулисных переговорах на этот счет, состоявшихся между Ф.Уайли и доверенными лицами М.Хашим-хана. В отчете дипмиссии СССР за 1941 год говорилось в этой связи следующее: «Афганское правительство под предлогом якобы господствующих в Афганистане нравов «гостеприимства» добилось от англичан получения официальных писем Ф.Уайли: 1) об отсутствии у англичан претензий ставить перед афганцами какие-либо «новые просьбы». Это заверение было дано устно и письменно; 2) о гарантиях, что выдворяемым немцам и итальянцам не будет причинено какого-либо ущерба в период их передвижения через территории, находящиеся под английским контролем; 3) устно было гарантировано, что выдворяемые поедут только через Индию, Ирак и Турцию; 4) оплату расходов по переезду выдворяемых до границ Турции англичане брали на себя, хотя афганцы и «гостеприимный народ».

Советский посол К.А.Михайлов в доверительной беседе с Ф.Уайли выразил  мнение, что не следовало бы давать афганскому правительству ни устных, ни письменных заявлений, которые могли бы быть впоследствии использованы  против Англии и СССР в случае, если возникнет вопрос о ликвидации немецких и итальянских дипломатических миссий в Афганистане. Ф.Уайли в ответ на это заявил, что он исходит из инструкций, полученных из Лондона и Дели. О ликвидации дипмиссий стран «оси» в Афганистане английский дипломат обещал запросить Лондон отдельно48.

Полпред К.А.Михайлов неслучайно ставил вопрос о возможном закрытии дипмиссий стран «оси» в Кабуле осенью 1941 года. Советский дипломат располагал на этот счет достоверной информацией, поступившей из надежного источника в кругу высшей элиты афганского общества. В шифротелеграмме от 25 ноября 1941 года, направленной в Москву из посольства СССР в Кабуле, в частности, говорилось: «Согласно неофициальной информации, полученной от профессора*, (*Лицо, действовавшее в Кабуле в окружении афганского руководства под псевдонимом «профессор», установить не удалось.) премьер-министр Афганистана М.Хашим-хан считает, что для того, чтобы избежать вовлечения Афганистана в войну, следует пойти на дальнейшие уступки русским и англичанам, в частности принять предложение о выдворении немецкой и итальянской миссий, в случае если такое предложение поступит»49. В конце 1941 года К.А.Михайлов неоднократно направлял в Москву подобные предложения. Например, в телеграмме советского посла от 30 декабря 1941 года говорилось следующее: «Наиболее радикальной мерой пресечения враждебной деятельности дипмиссий стран «оси» в Афганистане могла бы явиться ликвидация этих миссий. В последнее время, однако, Ф.Уайли не поднимает этого вопроса»50.

После высылки немецких и итальянских специалистов из Афганистана в отношениях между советской и британской дипмиссиями в Кабуле наметилась некая пауза, хотя англичане и пытались сохранить видимость «рабочих» контактов между союзниками по антигитлеровской коалиции. Осенью 1941 года от англичан  неоднократно поступало предложение начать политический диалог между СССР и Великобританией на региональном уровне. К.А.Михайлов информировал Центр, что глава британской миссии Ф.Уайли в ходе своих посещений постпредства СССР настойчиво поднимал вопрос о возможном заключении тройственного англо-советско-афганского пакта.

По мнению английского дипломата, Великобритания и Советский Союз могли бы стать гарантами безопасности внутриполитической обстановки в Афганистане, обеспечив тем самым незыблемость границ этого восточного государства. Однако дальше общих рассуждений на этот счет Ф.Уайли никогда не шел и какого-либо проекта о заключении трехстороннего пакта никогда не предлагал. Советскую сторону настораживал сам факт того, что британский представитель так и не проинформировал афганское правительство по поводу своей инициативы. Вскоре и сам Ф.Уайли отказался от своей затеи51.

Вполне возможно, что этот якобы «доверительный» контакт между союзниками на афганской почве должен был обеспечить дымовую завесу для неприглядных действий англичан в соседнем Иране. Однако все тайное в итоге становится явным. Советская разведка информировала Центр, что после ввода советских и британских войск в Иран в августе 1941 года британские спецслужбы с ходу начали реализовывать свой план по созданию в Тегеране английской разведшколы. Вскоре эта школа стала действовать под вывеской любительского молодежного радиоклуба. Этот британский региональный разведцентр был ориентирован на подготовку агентов из числа уроженцев Закавказья и Средней Азии для их последующей заброски на советскую территорию, примыкавшую к полосе границ СССР с Турцией, Ираном и Афганистаном. Достоверная информация по поводу предполагаемых действий выпускников разведцентра была получена от одного из курсантов «этого образовательного учреждения» - советского разведчика и будущего Героя Советского Союза Г.А.Вартаняна52.

Кроме того, в северной части Ирана, то есть в зоне ответственности советского командования, англичанам удалось разместить в полной боевой готовности свой спецотряд. Перед этой группой английских диверсантов была поставлена задача разрушить кавказские нефтепромыслы с тем, чтобы не допустить их перехода в руки немцев в случае, если бы такая опасность оказалась реальной. Руководитель советской разведки П.М.Фитин в своем донесении от 22 сентября 1941 года информировал руководство ГКО СССР о том, что этот британский спецотряд, получивший название «Миссия №16 (Р)», находится в режиме постоянного боевого дежурства и по приказу может быть немедленно переброшен на самолетах на Кавказ. П.М.Фитин сообщал, что в своей внутренней переписке по данному вопросу англичане неоднократно подчеркивали необходимость соблюдения максимальной осторожности с тем, чтобы даже сам факт существования такой миссии не стал известен советскому правительству, так как это могло серьезно скомпрометировать английских представителей на переговорах в Кремле53.

На первоначальном этапе Великой Отечественной войны было также установлено, что уже после подписания Соглашения между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии от 12 июля 1941 года английская сторона неоднократно нарушала взятые на себя обязательства не вести каких-либо сепаратных переговоров с нацистами. Руководство советской разведки докладывало в Кремль, что только в период с 1941 по 1943 год было зафиксировано 43 эпизода негласных контактов англичан с представителями Третьего рейха54.

Безусловно, такого рода деятельность английских официальных гражданских и военных лиц создавала неблагоприятный фон для развития советско-британских отношений. Однако руководство СССР до поры до времени не стремилось придать огласке эти факты или возвести их в абсолют как непреодолимое препятствие на пути укрепления единства действий стран-союзниц по антигитлеровской коалиции. Тем не менее советская сторона по конфиденциальным каналам доводила, конечно, до У.Черчилля и других официальных лиц сведения о неприглядной стороне деятельности английских коллег. Например, И.В.Сталин в своем послании премьер-министру Великобритании от 8 ноября 1941 года недвусмысленно указывал, что в англо-советских отношениях нет ясности и не обеспечено взаимное доверие55.

Следует особо подчеркнуть, что перемены в развитии советско-британских отношений и перспективы сотрудничества между двумя странами определялись не закулисным противоборством и тайными спецоперациями, а ходом боевых действий на советско-германском фронте. Крах гитлеровского плана молниеносной войны против СССР и контрнаступление советских войск под Москвой, начавшееся 5 декабря 1941 года, заставили англичан в корне изменить свой подход к развитию контактов с Советским Союзом.

Кроме того, в рассматриваемый период ухудшилось положение англичан на восточной периферии Второй мировой войны. 7 декабря 1941 года Япония внезапно напала на военно-морскую базу США в Пёрл-Харборе на Гавайских островах. Одновременно японский флот и авиация нанесли удары по Британской Малайе, Индокитаю, Таиланду, Сингапуру, Гуаму, Гонконгу и Филиппинам. 8 декабря 1941 года США, Великобритания, а также Канада и другие британские доминионы объявили войну Японии. Однако перевес сил был не в пользу Великобритании. Спустя всего лишь несколько дней после своего официального вступления во Вторую мировую войну Япония потопила английские линкоры «Принц Уэльский» и «Рипалс», то есть были ликвидированы крупнейшие корабли союзников.

Как отмечал западный историк С.Морисон, союзники потеряли свою репутацию на всем Востоке и начали терять уверенность в себе56. Напомню также, что всего лишь за месяц до начала войны на Тихом океане У.Черчилль в своем послании от 7 ноября 1941 года на имя Председателя СНК СССР И.В.Сталина самонадеянно утверждал следующее: «С целью удержать Японию в спокойном состоянии мы отправляем в Индийский океан свой новейший линейный корабль «Принц Уэльский», который может настигнуть и уничтожить любой японский корабль, и создаем там мощную эскадру линейных кораблей»57. Однако на поверку все оказалось наоборот.

В создавшихся условиях настоятельная необходимость развития советско-британского сотрудничества на долгосрочной основе становилась все более очевидной. В середине декабря 1941 года руководство СССР вновь предложило заключить советско-британский политический договор. Министр иностранных дел Великобритании А.Иден прибыл в Москву и 16 декабря 1941 года встретился с И.В.Сталиным. Советский руководитель предложил А.Идену для изучения и внесения корректив проекты двух договоров - о взаимной военной помощи и о разрешении послевоенных проблем. Ознакомившись с этими документами, английский министр заявил, что у него нет каких-либо принципиальных возражений против такого рода договоров. Политический союз ведущих стран антигитлеровской коалиции стал обретать зримые контуры (26 мая 1942 г. в Лондоне  В.М.Молотов и А.Иден подписали Договор между СССР и Великобританией о союзе в войне против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны).

Перемены в развитии отношений между СССР и Великобританией, наступившие после визита А.Идена в Москву в декабре 1941 года, повлияли и на работу сотрудников британской миссии в Кабуле. Английская сторона прервала паузу в контактах с советской дипмиссией в Афганистане и активизировала работу в данном направлении. Британские дипломаты вновь зачастили с визитами в постпредство СССР. Как  докладывал в Центр советский посол К.А.Михайлов, англичане напрямую вышли на него с предложением организовать регулярный обмен информацией о подрывной деятельности в Афганистане немецкой и итальянской спецслужб, действовавших против СССР и Великобритании. «Афганский» канал связи между Москвой и Лондоном, как и в первые дни Великой Отечественной войны, вновь заработал на полную мощь и сохранил свою значимость в межсоюзнических отношениях вплоть до разгрома фашистской Германии весной 1945 года. Один из руководителей советских органов безопасности (1941-1945 гг.) П.А.Судоплатов впоследствии в своих воспоминаниях отмечал, что наиболее результативным сотрудничество спецслужб союзников в годы Великой Отечественной войны оказалось именно в Афганистане58.

 1Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945. М., 1983. Т. 1. С. 73.

 2Там же. С. 45.

 3Там же. С. 513.

 4Телеграммы советника посольства СССР в Афганистане В.С.Козлова в НКИД СССР 24 и 25 июля 1941 г. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 148-149.

 5Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 56.

 6Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР В.М.Молотова с послом Великобритании в СССР Р.С.Криппсом 27 июня 1941 г. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). М., 2000. Т. 24. С. 47-49.

 7Запись беседы советника посольства СССР в Кабуле В.С.Козлова с Ф.Тайтлером. АВП РФ. Ф. 071, 1941. Оп. 23. П. 196. Д. 5. Л. 118.

 8Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 3 июля 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 165.

 9Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней политике афганского правительства в 1941 - начале 1942 г.» АВП РФ. Ф. 06. Оп. 4. П. 16. Д. 161. Л. 16.

10Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М., 2008. 
С. 331-332.

11Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 30 июня 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 162.

12Справка «Английская политика в Афганистане», составленная советником В.С.Козловым 3 июля 1942. АВП РФ Ф. 059. Оп. 24. П. 2. Д. 199. Л. 134.

13Доклад Посольства СССР в Афганистане…

14Там же. Л. 19.

15Агрессия. Рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской Федерации. 1939-1941. М., 2011. С. 488-489.

16ДВП СССР М., 2000. Т. 24. С. 122.

17Там же. С. 123.

18Там же. С. 132.

19Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 68.

20Там же. С. 82-83.

21Там же. С. 11.

22Там же. С. 49.

23Очерки истории российской внешней разведки. М., 1999. Т. 4. С. 277.

24Там же. С. 8, 276.

25Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР. 17 июля 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 176.

26Подробнее см.: Булатов Ю.А. Срыв гитлеровского «блицкрига» в Центральной Азии: противоборство Германии и СССР на «афганском плацдарме» // Военно-исторический журнал. 2013. №7,8.

27Телеграммы посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 25 июля и 19 августа 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 183, 217.

28Письмо посла Великобритании в СССР Р.С.Криппса заместителю наркома НКИД СССР А.Я.Вышинскому 2 сентября 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 23а, п. 1. П. 199. Д. 1. Л. 1.

29Тихонов Ю.Н. Афганская война Третьего рейха. НКВД против абвера. М., 2003. С. 130-131, 156-157.

30ДВП СССР. М., 2000. Т. 24. С. 219.

31Очерки истории российской внешней разведки… С. 386.

32Там же. С. 528.

33Там же. С. 386.

34Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 131.

35Там же. С. 139.

36Там же. С. 132.

37Очерки  истории российской внешней разведки… С. 663.

38Справка «Немцы в Афганистане», составленная по материалам резидентуры советской разведки в Кабуле 20 мая 1942. Архив СВР России. Д. 28172. Т. 1. Л. 301.

39Там же. Л. 303.

40Там же.

41Очерки истории  российской внешней разведки… С. 23.

42Доклад Посольства СССР в Афганистане... Л. 31.

43Там же.

44Там же. Л. 33.

45Там же. Л. 34.

46Там же. Л. 35.

47АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 9. Д. 105. Л. 22-27.

48Доклад Посольства СССР в Афганистане… Л. 39.

49Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 25 ноября 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 66.

50Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 30 декабря 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 106.

51Доклад Посольства СССР в Афганистане… Л. 39-40.

52Долгополов Н.М. Вартанян. М., 2014. С. 58-59.

53Очерки истории российской внешней разведки... С. 533-535.

54Великая Отечественная война. М., 2013. Т. 6. С. 224-225; Архив СВР России. Д. 138612. Т. 1. Л. 76-103.

55Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 171.

56Morison S.E. History of U.S. Naval Operations. Boston, 1949. Vol. 4. Р. 190.

57Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 170.

58Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 годы. М., 1997. С. 267.

Афганистан. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083707 Юрий Булатов


Афганистан. США. Россия. Азия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 22 ноября 2016 > № 1985667 Алексей Кондратьев

Алексей Кондратьев: "Талибы встают под черные знамена ИГИЛ"

Число погибших в результате вчерашнего взрыва в мечети в Кабуле возросло до 32 человек, более 50 получили ранения. Террорист-смертник привел в действие взрывное устройство внутри мечети, где молились шииты. Эксперты говорят, что ситуация в Афганистане в последние месяцы заметно ухудшилась. Талибы развернули наступление на крупные города, а влияние ИГИЛ существенно возросло. О происходящем в стране «Вестнику Кавказа» рассказал член комитета Совета Федерации по обороне и безопасности, бывший спецназовец, который участвовал в обеих чеченских кампаниях, в операции на территории Косово и в операции по принуждению Грузии к миру, Алексей Кондратьев, который летом побывал в Афганистане.

- Алексей Владимирович, есть ощущение, что ближневосточная зона нестабильности она разрастается. По вашему мнению, какие страны могут быть подставлены под удар, и угрожает ли терроризм Центральной Азии?

- США ежегодно выделяют на борьбу с РФ огромнейшие средства. В этом году, насколько мне известно, было выделено $84 млрд на подрыв устоев РФ. Этот подрыв ведется не только внутри нашей страны путем подкупа, шантажа, создания всевозможных сообществ, "расстроенных" ситуаций в РФ, политическим строем, положением дел. Из этой суммы выделяются средства на раскачивание ситуации на Украине, или на Ближнем Востоке или, например, в Центральной Азии. Особое место занимает Афганистан. Когда мы уходили из Афганистана в 1989 году, он по уровню развития экономики превосходил уровень Пакистана и Ирана, который уже тогда находился в экономической блокаде под санкциями США и западного сообщества. А сегодня в Афганистане экономика разрушена, даже молоко в страну завозят. На месте производятся лепешки, а хлебокомбинат в Кабуле, который строили наши специалисты, в полной мере не работает.

- А в политической точки зрения, что происходит внутри Афганистана?

- Сегодня в Афганистане идет активная вербовка талибов (это бывший проект пакистанской разведки). Талибы из-под зеленых знамен ислама встают под черные знамена ИГИЛ. Фактически северная часть Афганистана контролируются этими ИГИЛовским отрядами. Проехать в Кандагар или Джелалабад проблематично, можно попасть под обстрел. Приходится переодеваться в местную одежду, ходить в одежде тех регионов, где ты находишься для того, чтобы просто не выделяться в толпе. Влияние правительственных войск, сил безопасности падает, происходит масштабный хаос и исход огромных масс населения. Фактически через границу с Таджикистаном через Киргизию, Узбекистан, в Казахстан мы получим в РФ потоки беженцев. Поэтому предпринимались кадровые решения, организационные решения по реформированию миграционной службы, созданию Росгвардии, переформатированию полномочий силовых структур. Эти решения направлены на ограничение нелегальной миграции, на исключение нелегального оборота оружия, взрывчатки и исключение оборота наркотиков.

Американцы, находясь в Афганистане уже 15 лет, провалив ряд достаточно серьезно заявленных программ, не выполнив никаких своих обещаний, не построив ни дорог, ни арыков, ирригационных систем, не создав семенной фонд, перенаправили потоки наркоты на территории РФ, европейского сообщества и Юго-Восточной Азии. На территорию нашей страны поток наркотиков за период пребывания американцев на территории Афганистана вырос более, чем в 40 раз. Афганистан, находятся в сердце Центральной Азии, влияет на политику многих стран.

Пока мы не решим экономическую проблему Афганистана, пока людям, как у нас когда-то в Чечне, не станет выгоднее заниматься хозяйством, промышленностью, вообще экономикой, а не бегать с автоматов по горам, перекрывая дороги, занимаясь рэкетом, какими-то бандитскими вылазками, торговлей наркотиками – Афганистан из этой ямы не выкарабкается. Сильный Афганистан американцам не нужен ни в коем случае. Количество природных запасов – нефти и газа, тем более золота, алмазов, изумрудов, лазуритов, сапфиров, рубинов позволяет Афганистану в случае развития этой ситуации стать на уровень ОАЭ. Афганистан со своими запасами, если бы война не помешала, вполне в состоянии стать своеобразными Эмиратами на территории Центральной Азии. Поэтому там и идет война - чтобы не дать встать на ноги Афганистану. Во взаимодействии с нашими братскими республиками Туркменией, Узбекистаном и Таджикистаном мы должны закрыть границу, дипломатическими и политическими способами помочь правительству Афганистана, которое сегодня контролируется американцами в той или иной степени, не дать ему свалиться в очередную кровопролитную войну.

Афганистан. США. Россия. Азия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 22 ноября 2016 > № 1985667 Алексей Кондратьев


США. Афганистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 октября 2016 > № 1928272 Замир Кабулов

Москва на данном этапе не видит перспектив для мирного урегулирования в Афганистане. Последние события в Кундузе показывают, что все усилия США и партнеров по содействию мирному процессу не достигают цели. Спецпредставитель президента, директор Второго департамента Азии МИД России Замир Кабулов в интервью РИА Новости дал свой прогноз развития ситуации в Афганистане в 2017 году и оценил итоги операции "Несокрушимая свобода", которой в эти дни исполнилось 15 лет.

— Как вам видятся результаты операции "Несокрушимая свобода"?

— Я уже забыл, что существует такая операция. Результаты видны. Да, Кундуз (талибам — ред.) не удалось взять. Но Кундуз, так же как и Лашкар Гах, административный центр Гильменда, как и Таринкот — Урузгана, они полностью блокированы талибами. Вокруг талибы, вся провинция в руках талибов, только административный центр остается, там есть маленький аэропорт и идет подпитка по воздуху. Вот и результаты: талибы в результате действий "Несокрушимой свободы" с нуля в 2002 году превратились в такую силу. Это результаты, это факты. Все остальное: нет экономики, процветает наркобизнес.

— Можно ли говорить, что страна превратилась в провалившееся государство?

— Несостоявшееся государство. Можно об этом говорить, по крайней мере, очень много факторов, которые свидетельствуют (об этом — ред.).

— Каковы, на ваш взгляд, перспективы мирного урегулирования?

— Сейчас их нет. В силу того, что подходы, в том числе американские, были, мягко говоря, своеобразные к решению этой проблемы. И талибы не чувствуют необходимости ведения переговоров с правительством Афганистана, которое рассматривают как марионеточное, и считают, что надо разговаривать с американцами по поводу графика вывода иностранных войск, а с афганцами, возможно, с подключением представителей правительства, говорить о будущем этого государства. Они не видят в этом никакой пользы. Поскольку, даже если им не удастся захватить несколько провинций, они все равно в этом году уже расширили зону своего влияния. Значит, к следующему боевому сезону, который начнется весной, они придут с еще более сильных позиций и будут требовать большего, чем требовали год назад.

Не вижу пока перспектив. Что-то должно случиться, когда талибы будут приперты к стенке и у них не будет выхода. Но поскольку этого не происходит, они видят слабость нынешнего правительства, видят все эти дрязги в руководстве Афганистана, видят то, что страны-доноры устали и не готовы бесконечно продолжать (поддержку — ред.). Еще надо посмотреть, будут ли они давать эти 3 миллиарда долларов каждый в год. Обещать — не значит жениться. У талибов такой настрой: они считают, что они могут загнать всех в угол и разговаривать с позиции силы на своих условиях. Другой вопрос — получится у них или нет.

— Сотрудничество по линии ВТС — ожидаются ли новые контракты?

— Нет, пока не ожидается, потому что они хотят очень многое и бесплатно, мы это не можем в силу экономических в том числе обстоятельств. Мы не можем из наличия давать, потому что все это стоит на вооружении российской армии, и мы не можем отнять у своих Вооруженных сил и отдать им. Раньше у нас были какие-то запасы и это было возможно, сейчас это невозможно. Поэтому такие дорогостоящие вещи, как ударные вертолеты и другие системы оружия, мы готовы им продавать за американские деньги, за деньги Евросоюза. Вот они 3 миллиарда, пусть отстегнут оттуда, вполне достаточно. Это приоритетные для афганского правительства и государства вещи. Вот туда пусть направят, а мы загрузим свои заводы, будем платить зарплату нашим людям и будем поставлять афганцам. А стрелковое оружие, видимо, пока можем. Президент разрешил безвозмездно поставить. Но это тоже не бесконечно.

США. Афганистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 октября 2016 > № 1928272 Замир Кабулов


Сирия. Афганистан. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 июня 2016 > № 1803042 Алексей Малашенко

Война в Сирии глазами российских мусульман

Алексей Малашенко

Операция в Сирии — не первое вмешательство Москвы в вооруженные конфликты в мусульманском мире. С 1956 года, когда разразился Суэцкий кризис, СССР активно действовал на Ближнем Востоке, оказывая военно-политическую, военно-техническую и — негласно — прямую военную помощь Египту и Сирии в их войнах и противостоянии с Израилем. В 1979 году началась 10-летняя советская интервенция в Афганистан, в 1992 году российские войска были задействованы в гражданской войне в Таджикистане. В 1994 году началась война в Чечне, продолжавшаяся до начала 2000-х.

Ни участие СССР в боевых действиях на Ближнем Востоке, ни афганская война практически не повлияли на самосознание советских мусульман, составлявших примерно пятую часть населения страны. Понятие «мусульманский мир» было для них скорее абстрактным. (Показательно, что в те времена в СССР существовало понятие «зарубежный ислам», которым пользовались, чтобы отделить «своих» мусульман от остальных.) Проявлений исламской солидарности в СССР отмечено не было. Более того, по некоторым наблюдениям, афганские муджахеды вызывали у жителей советской Средней Азии раздражение, и их сопротивление не ассоциировалось в сознании узбеков или таджиков с защитой ислама.

Исламский фактор, да и то не в полной мере, проявился лишь во время чеченских войн. Именно тогда в российском мусульманском сообществе заговорили о том, что Москва борется не просто с региональным сепаратизмом, но сражается с мусульманами, поставившими себе целью установление «исламского порядка», создание «исламского государства», образ которого в то время не был внятно артикулирован. Впервые обнаружилась и исламская солидарность — чеченцам симпатизировали и мусульманские народы Северного Кавказа, и даже татары, несколько десятков которых воевали на стороне сепаратистов. Татарская элита в лице тогдашнего президента Республики Татарстан Минтимера Шаймиева очень осторожно пыталась играть посредническую роль между Москвой и Грозным.

В 1990-е, в атмосфере общей радикализации и политизации ислама, у российских мусульман появилось ощущение общей религиозно-культурной идентичности внутри страны и одновременно с ним — представление, что все они являются частью мировой мусульманской уммы, мусульманского мира, который тогда почти целиком был на стороне чеченского сопротивления. Российские мусульмане начинали воспринимать внутреннюю и внешнюю политику Москвы сквозь призму своей новообретенной исламской идентичности.

Что думают мусульмане

Похожим образом на самосознание российских мусульман сегодня влияет российская военная операция в Сирии. Несмотря на то что массовая пропаганда называет объектом российских бомбардировок исключительно Исламское государство-халифат , многие российские мусульмане считают, что задача Москвы — разгром сирийской оппозиции и поддержка Башара Асада, а стратегическая цель России — утверждение своего присутствия на Ближнем Востоке.

По словам лояльного Кремлю духовенства, российские мусульмане поддерживают официальный курс Москвы и даже считают, что операция в Сирии «улучшит отношение исламского сообщества к государственной власти». В Дагестане, например, политику РФ одобряют 52% населения1. В то же время многие мусульмане, ссылаясь на отсутствие интереса к внешней политике («там, наверху, виднее») и на слабое знание религиозной проблематики, уклоняются от прямого ответа на поставленный вопрос. В заявлении Совета алимов (богословов) Дагестана сказано, что «действия России в Сирии направлены… на восстановление мира и стабилизацию обстановки в регионе» 2. Их поддержали наиболее влиятельные духовные лица России — председатель Совета муфтиев Равиль Гайнутдин, глава Центрального духовного управления мусульман Талгат Татджутдин, глава Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев, муфтий Татарстана Камиль Самигуллин. Именно эти муфтии контролируют основную часть российских мечетей и общин. Большинство остальных российских муфтиев также разделяют официальную позицию правительства по Сирии, хотя и предпочитают хранить молчание и публично не высказываться по поводу военной операции.

Согласна ли с муфтиями российская умма? На авторитетном сайте «Голос ислама» утверждается, что российские муфтии говорят «не от имени всех мусульман, а от имени тех, кто находится у них в духовном подчинении, и, как правило, это очень узкий круг имамов и общественных деятелей…»3 Председатель Духовного управления мусульман азиатской части России Нафигулла Аширов считает, что часть мусульман «озабочена действиями России в Сирии» 4. Действительно, многие имамы, не высказываясь публично, считают российские бомбардировки ошибкой и даже преступлением, поскольку они приводят к жертвам среди мирного населения. Мусульманские радикалы идут гораздо дальше. Имам мечети Тауба в Набережных Челнах Салман Булгарский говорит, что мусульмане России, «стиснув зубы, делают дуа (молитву. — Араб.) за мусульман в Сирии»5. Не все доверяют официальной пропаганде, люди получают альтернативную информацию, в том числе на зарубежных сайтах, а также из аккаунтов ИГ-халифата и оппозиционной «Хизб ут-Тахрир». С другой стороны, существует мнение, что «российские мусульмане не знают, как относится арабский мир к российскому вмешательству в Сирии…»6

Поначалу помощь Москвы режиму Башара Асада не вызывала заметного протеста у российских мусульман. В 2013 году было всего две демонстрации в поддержку сирийской оппозиции — они прошли в Махачкале и собрали по несколько сотен человек каждая. Организаторы демонстраций обвиняли власти РФ в том, что в Сирии Россия «воюет против ислама». В том же году о своей солидарности с сирийской оппозицией заявил известный радикализмом Татарский общественный центр (ТОЦ). Председатель отделения ТОЦ в Набережных Челнах, где традиционно сильны исламисты, Рафис Кашапов сообщил, что центр поддерживает волонтеров, направляющихся воевать против войск Асада в Сирию. По словам Кашапова, в пригороде Дамаска на стенах появились надписи «Сегодня Сирия, завтра Россия! Чеченцы, татары, поднимайтесь»7. Однако это были эпизодические проявления несогласия.

Точных данных о том, сколько российских мусульман негативно относится к действиям РФ в Сирии, не существует. Оценочные же данные, которые приводят журналисты, эксперты, представители мусульманского духовенства и сотрудники спецслужб, сильно разнятся. Обращает на себя внимание тот факт, что наибольший процент называют силовики — они полагают, что против российской политики в Сирии выступает чуть ли не каждый третий мусульманин. В неофициальных беседах автору доводилось слышать мнение, что «все они (мусульмане. — А.М.) за свой халифат, даже татары».

Те, кто не поддерживает военную кампанию, считают, что Россия в Сирии воюет против ислама. Несмотря на аргументы официального духовенства, что действия сирийской оппозиции и ИГ-халифата противоречат нормам ислама, что ИГ, по выражению лидера Чечни Рамзана Кадырова, это «государство иблиса (дьявола)», часть мусульман уверена, что Россия действительно выступает как враг ислама, а заодно и пособник Запада. Ведь она воюет с мусульманами в мусульманской стране. Отношение этой части мусульман к российской военной кампании могло бы ухудшиться еще больше, если бы было принято решение о проведении наземной операции.

Кто едет воевать в Сирию

Оценить количество российских мусульман, направившихся воевать на Ближний Восток, довольно непросто. Очевидно, однако, что этот поток в 2016 году несколько сократился. В мае 2015-го директор Федеральной службы безопасности Александр Бортников привел цифру в 1700 человек8. По данным российских силовых структур, в рядах ИГ-халифата — 5000 «добровольцев» из России9. В начале 2015 года только чеченцев из России насчитывалось 150 человек, всего же их, включая приехавших из Европы, было от 1500 до 200010. Российский ученый Ахмед Ярлыкапов говорит о 3000. К концу 2014 года в Сирии в составе ИГ-халифата сражалось от 85 до 150 выходцев из Кабардино-Балкарии. В 2015 году из Дагестана, по словам его главы Рамазана Абдулатипова, в Сирию уехало 643 муджахеда11. По данным же Министерства внутренних дел республики, на Ближнем Востоке воюют 900 дагестанских боевиков. Однако, по информации из неофициальных источников, их на самом деле более 2000. На Ближний Восток отправились не только мусульмане Кавказа. По информации ФСБ, в составе ИГ-халифата 200 выходцев с Поволжья12. Несколько десятков человек ушли на сирийскую войну из Москвы, Санкт-Петербурга, Тюмени, Новосибирска, Астрахани. Из Крыма на джихад, по сведениям крымского муфтия Руслана Саитвалиева, уехали 500 человек (эта цифра, вероятно, завышена)13. Верховный муфтий Сирии однажды заявил, что на стороне сирийской оппозиции в 2012–2013 годах (т.е. до возникновения ИГ-халифата) сражались 2000 мусульман из России14.

Сколько их погибло, неизвестно. Самую удивительную цифру привело в марте 2016 года Министерство обороны РФ, когда после частичного вывода из Сирии воздушно-космических сил докладывало об успехах проведенной операции. По представленным данным, было уничтожено 2000 боевиков — выходцев из России15. Кто и как определял гражданство убитых, непонятно. Но если эта цифра верна, то получается, что российские ВКС уничтожили половину, а то и большинство воевавших за ИГ-халифат российских граждан.

Идея помощи единомышленникам на Ближнем Востоке распространилась по всей мусульманской России и стала феноменом общефедерального масштаба. Можно сказать, что Россию и, шире, Евразию пересекает «исламистский путь». Участвующие в сирийской войне чеченские боевики считают, что продолжают воевать за независимость Чеченской Республики Ичкерия. В войсках ИГ-халифата — а следовательно, и в сирийской оппозиции — есть чеченские подразделения, символично называющие себя «бригадами» Хаттаба, Шамиля Басаева, Джохара Дудаева (численность бойцов этих «бригад» вряд ли превышает размер одной роты).

Среди возвращающихся в Россию, по-видимому, складывается неформальное «братство» мусульман — ветеранов войны на Ближнем Востоке.

Необходимо учитывать, что в сирийском конфликте Россия оказалась союзником шиитов: Ирана, ливанской «Хезбуллы», а также Башара Асада, принадлежащего к причисляемой к шиизму алавитской секте. Подавляющая же часть российских мусульман — сунниты. По мере развития событий, особенно когда шиито-суннитскому аспекту конфликта стали уделять большое внимание в странах Персидского залива, российские мусульмане столкнулись с тем, что их страна де-факто поддерживает шиитов против суннитов. И это вызывает дополнительное раздражение.

Поэтому все больше переправляющихся на Ближний Восток мусульман едут не просто сражаться за ислам, но и бороться против «шиитской агрессии». В первую очередь речь идет о выходцах из Дагестана, где нюансы, различия внутри ислама воспринимаются наиболее остро. Примерно треть дагестанцев убеждены, что Россия участвует в шиито-суннитском конфликте.

Российские тюрки и конфликт с Турцией

Негативно повлиял на восприятие российскими мусульманами войны в Сирии и эпизод со сбитым Турцией 24 ноября 2015 года фронтовым бомбардировщиком Су-24. Последовавшее вслед за ним стремительное обрушение российско-турецких отношений вызвало остро отрицательную реакцию среди татар. И дело не только в экономической составляющей этих отношений (до конфликта ежегодный объем турецких инвестиций в Татарстан составлял $2 млрд, а двусторонний товарооборот в 2013 году — $659,4 млн), но и в том, что татары видят себя частью тюркского мира. Татарстанские политики не комментировали российско-турецкий скандал, де-факто соблюдая «нейтралитет». Показательно, что в то время как в Москве у посольства Турции прошла бурная демонстрация протеста, в Казани местная полиция сдерживала страсти манифестантов. В Татарстане было болезненно воспринято и требование закрыть турецкие культурные центры. Подобные эмоции сохраняются в памяти надолго. Все это может повлиять на политические преференции мусульман, в том числе на их отношение персонально к Путину, который считается главным проводником антитурецкого курса.

Чего следует опасаться

Кремль вынужден внимательно следить за тем, как реагируют российские мусульмане на участие России в сирийской войне. Публично эта озабоченность не выражается, зато известно, что службы безопасности работают более тщательно, чем прежде. Возросла угроза террористических актов, при этом признается, что спецслужбы не готовы эффективно противостоять терроризму. Генеральный прокурор РФ Юрий Чайка отмечает «неудовлетворительность качества оперативной работы». По его мнению, «следователи не выясняют источники поступления бандформированиям оружия, боеприпасов и взрывчатки, а также каналы их финансирования»16.

Война в Сирии уже привела к подрыву в октябре 2015 года российского авиалайнера над Синайским полуостровом. Пока это единственный пример крупного теракта против России. Нет гарантии, что что-то подобное не случится на ее собственной территории. Сотрудники спецслужб в качестве возможных целей террористических атак называют не только Северный Кавказ и Татарстан, но и Москву. В запущенном в интернете видеоролике, где ИГ-халифат угрожал России пролить «моря крови», были фотографии московских достопримечательностей и казанской соборной мечети Кул-Шариф. Это прямой намек на то, что именно здесь могут произойти террористической атаки. Уже вскоре после начала операции российских ВКС в Сирии полиция задержала группу из 12 человек, которая, по словам правоохранительных органов, планировала взрыв в московском метро. В составе этой группы были как уроженцы Северного Кавказа, так и выходцы из Сирии. В декабре 2015 года произошел теракт в дагестанском городе Дербент, ответственность взял на себя ИГ-халифат. Власти сочли, что теракт совершили местные боевики. В феврале 2016 года в Екатеринбурге была задержана группа из семи человек, готовившая, по данным спецслужб, теракты в нескольких городах России, в том числе в Москве. В мае была задержана еще одна группа боевиков, которая планировала теракты к 9 Мая, празднику Победы в Великой Отечественной войне.

Выводы

Участвовать в войне в мусульманском мире, имея за спиной 20 млн соотечественников-мусульман, рискованно. Особенно когда контролировать их настроения становится все сложнее, если вообще возможно.

Российское военное присутствие в Сирии привело к определенной радикализации российского мусульманского сообщества. Она проходит на фоне «освоения» исламом новых территорий — Урала, Сибири, Дальнего Востока — благодаря росту миграции из Центральной Азии и продвижению мусульман вглубь России с Северного Кавказа. Внешний и внутренний миграционные потоки становятся каналами для проникновения и закрепления в российском мусульманском сообществе критического восприятия действий власти, в том числе с недавних пор — ее внешней политики на Ближнем Востоке.

Все это облегчает деятельность радикальных и экстремистских групп, в том числе связанных с ИГ-халифатом, причем отношения российской уммы с теми, кто сражается на Ближнем Востоке, становятся все более прочными.

Многие в российской умме задаются вопросом: какие интересы на самом деле преследовало руководство страны, ввязываясь во внутренний сирийский конфликт? И не слишком ли часто Россия воюет против мусульман? Таким образом постепенно формируется негативное видение российско-мусульманских отношений — Афганистан, Чечня, участие в сирийской войне и последний, неожиданный и непонятный для мусульман-тюрок конфликт с Турций. Это видение усугубляется еще и тем, что ни в одном столкновении с мусульманами Россия не одержала полноценную победу. Совершенно неочевидна ее победа и в Сирии, а также в войне против ИГ-халифата.

По мере вовлечения России в конфликт на Ближнем Востоке российские мусульмане все более остро будут ощущать собственную значимость и в самой стране, и в ее внешней политике. Они будут добиваться большего уважения в конфессиональной сфере — требовать строительства новых мечетей, предоставления возможности следовать исламскому образу жизни.

Рост претензий мусульман и радикализация их настроений могут вызвать ответную реакцию в обществе, привести к обострению этноконфессиональных отношений, усилению исламофобии, националистических тенденций среди славянского населения, которые и без того становятся все заметнее.

Власти предстоит не только усилить контроль за ситуацией в российском мусульманском сообществе, но и самой к этой ситуации приспособиться. Политика в отношении и ислама, и мусульман может стать более гибкой, а баланс между «кнутом и пряником» измениться в пользу последнего. Уже есть подтверждающие это свидетельства. Так, началу операции российских ВКС в Сирии предшествовало торжественное открытие в Москве Соборной мечети, на котором присутствовал президент Владимир Путин. Рамзан Кадыров уже не только называет уехавших на Ближний Восток и вернувшихся оттуда мусульман «шайтанами», но признает их «заблудшими душами», которые, совершив ошибки, готовы стать на путь исправления. Аналогичные настроения в январе 2016 года обнаружились в Государственной думе — некоторые депутаты заговорили о том, что раскаявшиеся и «отрекшиеся от „Исламского государства“» могут быть амнистированы17. В мае 2016 года российское телевидение уделило много эфирного времени трансляции военного парада в Грозном в честь Дня Победы.

Последствия сирийской кампании могут оказать негативное влияние на президентские выборы 2018 года. Военное участие России в сирийском конфликте понижает в глазах многих мусульман авторитет Путина как главного творца внешней политики на Ближнем Востоке. Уход Башара Асада они воспримут как поражение российской внешней политики на «исламском направлении». Напротив, если Асад останется у власти, это неизбежно приведет к продолжению войны, которая станет бесконечной и оттого совсем непопулярной в глазах мусульман. И уж совсем неприемлемым для суннитов будет сценарий, по которому на западе Сирии сформируется «алавитское» (шиитское) государство во главе с кланом Асадов.

Таким образом, любое развитие событий в Сирии может означать поражение России и персонально Путина в глазах российских мусульман, а также понижение его реального рейтинга.

Примечания

1 Российские мусульмане поддерживают операции в Сирии. — Newsland. — 2015. — 17 декабря // https://newsland.com/user/4297848534/content/rossiiskie-musulmane-podderzhivaiut-operatsiiu-v-sirii/4896183.

2 Заявление Совета алимов Дагестана по конфликту в Сирии. — Islam News. — 2015. — 17 октября // http://www.islamnwes.ru/news-477726.html.

3 Российские мусульмане о бомбардировках в Сирии. — Голос ислама. — 2015. — 5 октября // http://golosislama.com/news.php?id=27929.

4 Российские мусульмане о бомбардировках в Сирии. — Голос ислама. — 2015. — 5 октября // http://golosislama.com/news.php?id=27929.

5 Мусульмане России — отношение к интервенции в Сирии // http://ayyamru.worldpress.com/2015/10/20%ed10%/ebc/%ad1%83%%ed1%81%ed1%83%ed0.

6 Хлякина Д. Когда режим ослабнет, тогда все и припомнится. — The New Times. — 2016. — 1 февраля.

7 В Татарстане национал-сепаратисты объявили о поддержке боевиков-исламистов в Сирии. — Regnum. — 2013. — 13 июня // http://regnum.ru/news/polit/1670767.html.

8 Бойко А. Среди «мусульман, убивающих мусульман» в Сирии и Ираке, могут воевать 1700 россиян. — Комсомольская правда. — http://www.kp.ru/dayli/26344/3227246/.

9 Сокирянская Е. Абу Мясо. — Новая газета. — 2016. — 11 мая.

10 ИГИЛ движется на Кавказ. —Eurasianews. http://eurasianews.net/religiya/igil-dvizhetsya-na-kavkaz.

11 «Мы не выходили из кризиса, и он в какой-то степени работает на нас». Интервью Рамазана Абдулатипова. — Ведомости. — 2015. — 24 декабря.

12 Бизнес Online. Деловая электронная газета Татарстана // www.business-gazeta.ru/article/134872.

13 Амелина Я. Крым: «При хорошем контроле нет никаких рисков» // Амелина Я., Арешев А. «Исламское государство»: сущность и противостояние. Аналитический доклад. — Владикавказ: Кавказский геополитический клуб, 2015. — С. 86.

14 Мусульмане Поволжья в рядах «Талибана» и ИГИЛ: масштаб проблемы, механизм вербовки, последствия. — Агентство политических новостей. — 2015. — 8 октября // http://www.apn.ru/publications/print34174.html.

15 Сафронов И., Горяшко С., Ефимова М. Иногда они улетают. — Коммерсантъ-Власть. — 2016. — 21 марта.

16 Сухаренко А. «Золотой» антитеррор. — Независимая газета. — 2016. — 3 февраля.

17 Трофимова Е. Отрекшимся от «Исламского государства» обещают амнистию. — Независимая газета. — 2016. — 13 января.

Сирия. Афганистан. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 июня 2016 > № 1803042 Алексей Малашенко


Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741840 Михаил Конаровский

Перспективы национального примирения в Афганистане

Михаил Конаровский, Ведущий научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО (У) МИД России, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Исламском Государстве Афганистан (2002-2004 гг.), кандидат исторических наук

Период, прошедший после вывода из Афганистана основной части западного воинского контингента, не привел к реализации слабой надежды на способность властей справиться со сложнейшими задачами по стабилизации обстановки и обеспечению мирного строительства в стране, в том числе на основе диалога с вооруженной оппозицией. Крайняя неустойчивость, скорее всего, будет предопределять внутреннюю ситуацию в Афганистане и на ближайшую обозримую перспективу. Более чем за десятилетний срок активного пребывания в ИРА иностранных войск, а также массированных внешних финансово-экономических вливаний эта страна продолжает ассоциироваться с понятием «несостоявшегося государства», оставаясь в плену трайбалистской этно-религиозной раздробленности и средневековых предрассудков. Проявлением провала миссии Вашингтона в Афганистане стала неспособность нанести решающий удар как по «Аль-Каиде», так и по вооруженным талибам.

Проведенные после вывода иностранного контингента новые президентские выборы в очередной раз продемонстрировали глубину и запутанность всех афганских проблем. В результате политической сделки, совершенной под давлением США, новым главой страны стал пуштун А.Гани, а «главным исполнительным лицом» Правительства национального единства - его многолетний политический оппонент,  имеющий пуштунскую и таджикскую кровь, А.Абдулла. Однако слабость и конституционная сомнительность новой коалиции была предопределена с самого начала, поскольку последняя должность не предусмотрена Конституцией страны. Более того, длительный и болезненный процесс назначения руководителей основных ведомств, особенно силового блока, стал очередным проявлением всех афганских неопределенностей.

Слабость центральной власти и ее силовых структур усугубляется затяжным экономическим кризисом, когда Кабул продолжает ориентироваться прежде всего на массированную внешнюю помощь, а основой экономики страны остаются выращивание и нелегальное распространение наркотиков. Независимые эксперты уже давно признают также, что вооруженные силы ИРА, хотя экипированы и оснащены значительно лучше талибов, тем не менее не способны нанести им фатального ущерба1. В связи с этим крайне чувствительным остается вопрос о внутренней мотивации солдат и офицеров Афганской национальной армии, в рядах которой сохраняется весьма низкий моральный дух и очень актуальна проблема дезертирства.

При любом перспективном развитии ситуации в стране - от сохранения нынешней власти без изменений до перехода правления в руки религиозно-консервативных и экстремистских кругов - разрешение комплекса всех этих проблем возможно только на основе прочного консенсуса среди многочисленных традиционных  и зарождающихся новых элит страны, включая региональных авторитетов и разномастную вооруженную оппозицию. Вопрос будет заключаться только в том, как достичь такого консенсуса. Сохранение общей неопределенности в ИРА, фактор традиционной взаимной настороженности, враждебности и недоверия среди местных элит (к какому бы политическому полюсу они ни принадлежали), перманентная война всех против всех будут только усугублять ситуацию.

Талибы, вдохновленные выводом из ИРА основного контингента иностранных войск, стремились всемерно укрепить свои позиции в стране, чтó им в значительной степени удалось. При этом их характерной особенностью в настоящее время является межэтническая, а не преимущественно ориентированная на пуштунов структура, как это было в период пребывания у власти во второй половине 1990-х годов и в первые годы после отстранения от нее2. Это дает им возможность активно закрепляться не только в традиционных для их влияния восточных и юго-восточных, но и в северных, а также северо-западных районах Афганистана. По некоторым оценкам экспертов ООН, присутствие талибов наблюдается почти на 70% территории ИРА.

Одной из главных задач, поставленных перед Правительством национального единства, было начало переговоров с талибами. Энергичное внешнеполитическое маневрирование новой власти, в том числе в части налаживания диалога с Исламабадом, привело к проведению под эгидой Китая и Пакистана (при поддержке США) двух раундов переговоров, которые вновь зашли в тупик в результате неготовности сторон отступить от своих предварительных требований (Кабул настаивает на том, чтобы талибы уважали Конституцию страны и сложили оружие, а те, в свою очередь, требуют вывода иностранных войск, освобождения своих заключенных и ликвидацию их санкционного списка ООН).

На очередной международной конференции «Сердце Азии» (т. н. Стамбульский процесс) в декабре 2015 года в Исламабаде Президент А.Гани вновь подтвердил готовность к диалогу с талибами с целью выработки общих мер по стабилизации в Афганистане. Для усиления внешнего давления на стороны (судя по всему, прежде всего на Кабул) трехсторонний консультативный механизм (Пакистан, США, Афганистан) по инициативе Исламабада был расширен за счет КНР. В его задачу входит выработка формулы, приемлемой для возобновления межафганского диалога.

В «квартете», безусловно, существует и определенное различие в конкретных интересах: Вашингтону важно показать активность и прогресс в афганском миротворчестве перед завершением президентского срока Б.Обамы; Исламабаду важно сохранять свое политическое лидерство в процессе; Пекину - обеспечить максимальную перспективу своим экономическим позициям в Афганистане и нейтрализацию дестабилизирующего влияния военно-политического исламизма в северо-западных регионах. Тем не менее их связывает общее понимание необходимости запуска межафганского диалога. Однако прошедшие два раунда встреч также пока не привели к конкретным результатам, в значительной степени из-за трудностей вычленения той части талибов, которая, являясь  реальной военной силой, одновременно была готова к поиску примирения и компромиссов с правительством.

Основной проблемой вооруженной оппозиции, как и центрального правительства, всегда являлось отсутствие единства. Многие полевые командиры талибов стремятся к максимальной «свободе рук» как на военном, так и политическом уровнях. Смерть их многолетнего формального лидера муллы М.Омара во второй половине прошлого года (возможно, это произошло значительно раньше, но именно тогда о ней было объявлено официально) привела к новой расстановке сил.

Кандидатура нового руководителя - муллы А.Мансура устроила не всех, включая, во всяком случае на первоначальном этапе, и ближайших родственников бывшего главного талиба. Нельзя исключать, что именно для консолидации своей власти новый лидер сразу же занял жесткую позицию в отношении кабульских властей. Однако после демонстрации своих возможностей А.Мансур якобы стал проявлять определенную склонность к контактам с правительством ИРА. 
Осенью прошлого года его оппоненты избрали своего лидера - муллу М.Расула (во время правления талибов во второй половине 1990-х гг. тот занимал пост губернатора провинций Заболь и Нимруз). По предположениям ООН, под лидерством А.Мансура и его сторонников в настоящее время находятся до 60% талибов, а среди групп М.Расула развивается процесс внутреннего размежевания.

Гибель А.Мансура в начале декабря 2015 года (что, правда, оспаривается некоторыми источниками) в результате внутреннего конфликта наглядно подтвердила сохранение глубокого кризиса в движении «Талибан» и отсутствие среди вооруженных оппонентов Кабула общего консолидирующего начала. Теоретически это создает правительству определенные дополнительные возможности в борьбе против своих наиболее одиозных противников, в том числе путем нахождения общих знаменателей среди части из них и внесения дополнительного раскола среди других.

Одновременно это же и затрудняет правительству поиск среди талибов той реальной силы, с которой можно было бы вести диалог в отношении будущего страны. Тем более что в зависимости от конъюнктуры талибы и другие ассоциирующиеся с ними группировки достаточно легко могут менять политические пристрастия, вступая во временные коалиции со вчерашними противниками. В то же время и сами талибы учитывают слабость нынешней правительственной коалиции: не представляя собой монолитную силу, она тем самым объективно наносит ущерб собственным позициям. О трудностях поиска компромиссов между Кабулом и талибами свидетельствуют все попытки после 2014 года (напрямую и через посредников) наладить продуктивные контакты между ними.

Вместе с тем, несмотря на внутренние разногласия в среде талибов, неуклонный рост их влияния не только в восточных, но и северных районах страны является отличительной особенностью развития ситуации в Афганистане всех последних лет. Проявлением этого стали и их более масштабные, чем раньше, боевые операции, которые все менее носят сезонный (весенне-летний) характер. Свою лепту продолжают вносить и воевавшие многие годы на стороне противников кабульских властей боевики военно-политической оппозиции в республиках Центральной Азии. Среди основных - Исламское движение Узбекистана (ИДУ), в 2011 году переименованное в Исламскую партию Туркестана. В последнее время с ними начинают все больше смыкаться и террористы из Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) Китая. При этом последние тенденции по расширению форм и методов деятельности международного исламистского терроризма создают для них новые благоприятные возможности в части подрывной деятельности в центральноазиатских государствах бывшего Советского Союза. 

Многолетний кризис в Афганистане, имея собственную внутреннюю  динамику, в последние годы все более сопрягается и со стремительным развитием событий на Ближнем Востоке, прежде всего с феноменом так называемого «Исламского государства» (ИГ). Как отголосок обостряющегося противоборства с ним в Сирии и Ираке (а также в последнее время в Ливии, в ряде государств Юго-Восточной Азии - Индонезии, Филиппинах, Малайзии) в конце 2015 года этот кризис отозвался неожиданным для центральных властей ИРА захватом его противниками  Кундуза - крупнейшего города афганского севера, недалеко от границы с Таджикистаном. При этом, как стало известно позднее, операция была проведена талибами совместно с боевиками «Исламского государства». (По неподтвержденным данным западных СМИ, численность активных боевиков ИГ в Афганистане достигает порядка 1600 человек и их наибольшая активность наблюдается в Нангархаре на фоне попыток активного проникновения также в северные, приграничные с Таджикистаном и северо-западные, граничащие с Туркменистаном регионы.)

События в Кундузе застали врасплох как кабульские власти, так и сохраняющийся в стране небольшой воинский контингент США и НАТО, хотя незадолго до этого на северо-востоке страны первый вице-президент ИРА узбекский генерал А.Р.Достум провел показательную, рассчитанную, прежде всего, на внешний эффект  демонстрацию силы правительственных войск. На этом фоне Президент США Б.Обама, открыто признав «недостаточную боеспособность» Афганских национальных сил безопасности, объявил о решении сохранить в ИРА нынешнюю численность американских войск и в 2016 году3. К 2017 году они могут быть сокращены почти вдвое, однако окончательное решение будет приниматься уже следующим Президентом США. Временно сохранить в Афганистане свои контингенты Вашингтон призвал и другие страны НАТО, что поддержал и генеральный секретарь альянса Й.Столтенберг. Первым откликнулся Берлин. Талибы же ответили готовностью продолжать боевые операции до тех пор, пока страну не покинут иностранные войска.

Появление в ИРА новой экстремистской силы в лице боевиков ИГ внесло новые коррективы и дополнительные неопределенности для перспектив процесса национального примирения в Афганистане. По различным данным, их присутствие наблюдается от нескольких до 25 провинций Афганистана. Идеология ИГ, методы и средства достижения поставленных задач, фанатизм, агрессивность и непримиримость - все это в немалой степени напоминает само движение «Талибан» образца 90-х годов прошлого века. А некоторые из нынешних деятелей «Исламского государства» проходили стажировку в афганских лагерях подготовки террористов «Аль-Каиды» и, соответственно, имеют длительные контакты и с талибами.

При этом парадокс заключается в том, что если к началу века Афганистан был одним из основных очагов международного терроризма постсоветского периода, то сегодня уже активисты из ИГ оказывают возрастающее влияние на развитие обстановки в ряде регионов самой этой страны. Территория Афганистана включена ими в так называемый Хорасанский эмират (охватывающий территорию от Туркменистана до северо-западного Китая), к которому стали примыкать и те талибы, кто не нашел себя в трансформирующейся иерархии собственного движения. Ситуация в некотором смысле вновь напоминает середину 90-х годов прошлого века, когда набиравшие силу талибы активно рекрутировали боровшихся против власти Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) моджахедов, недовольных своим положением при дележе власти и влияния после свержения в 1992 году «коммунистического» режима Наджибуллы. Подогревает ситуацию и наличие нескольких десятков тысяч сторонников ИГ в Пакистане.

Пока большинство экспертов, в том числе в ООН, полагают, что масштабное проникновение боевиков ИГ весьма ограничено, прежде всего в связи с общей враждебностью к ним со стороны большинства талибов. Последние рассматривают их как чужеродную афганскому традиционному обществу субстанцию и конкурента за влияние на население, особенно молодежи. Борьба же за ее умы в нынешних условиях приобретает для Афганистана все большее значение. Причина - продолжающийся процесс омоложения населения, среди многих представителей которого, как считают некоторые наблюдатели, уже не столь ясны проявления исторического традиционализма и все более зримым является сочетание трайбализма и религиозно-экстремистского джихадизма. Демонстрацией противоречий между талибами и игиловцами могли послужить уничижительные нападки на муллу М.Омара со стороны лидера ИГ аль-Багдади весной 2015 года, что вызвало энергичные протесты с его стороны и запрет на рекрутирование на территории Афганистана добровольцев в отряды «Исламского государства».

В последнее время афганские (а также пакистанские) талибы вновь заявили о нежелании присоединиться к ИГ. В прошлом году в ряде уездов страны произошли жесткие столкновения между талибами и боевиками ИГ, а в октябре в Кабуле прошла грандиозная (по афганским масштабам) демонстрация протеста в связи с казнью боевиками «Исламского государства» семерых заложников, в связи с чем была проведена также аналогичная демонстративная акция в отношении нескольких игиловцев. Из всего этого можно сделать вывод, что общая заинтересованность правительства ИРА и талибов в противодействии росту влияния в стране ИГ может стать определенной точкой соприкосновения для их совместных действий. 

Однако, наиболее радикальное крыло талибов - группа Хаккани, а также Исламская партия Г.Хекматьяра заявили о присоединении к «Исламскому государству». В таком же ключе действуют и пакистанские талибы. В этой связи многие информированные наблюдатели4полагают, что в Афганистане не без влияния внешних сил нарастает процесс популярности ИГ, в том числе в силу его финансовых и материально-технических возможностей. Для некоторых сегментов афганского общества пребывание талибов (как ранее и контингента США и НАТО) имеет и определенную коммерческую привлекательность. Одновременно имеет место и прямое рекрутирование сочувствующих в том числе и из образованной афганской молодежи, в частности университетской. Некоторые наблюдатели утверждают также, что талибы и игиловцы в целом достаточно мирно сосуществуют между собой в некоторых северных анклавах страны, что предопределяет и возможность их сотрудничества.

Однако представляется, что практически более значимым данный процесс может быть для базирующейся в Афганистане центральноазиатской оппозиции, менее завязанной на специфику межафганских отношений. В лице представителей ИГ сторонники ИДУ, а также проводники идей и лозунгов «Исламского движения Восточного Туркестана» на территории северо-западного Китая и другие могут найти конкретных союзников для дальнейшего развертывания своей деятельности применительно к уязвимым к религиозному терроризму регионам Центральной Азии и Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. Речь может идти в том числе в организации на постоянной основе лагерей подготовки и психологической обработки боевиков на центральноазиатское, китайское, а также кавказское и российское направления.

Государства постсоветской Центральной Азии, прежде всего Таджикистан, а также Узбекистан, проявляют растущую озабоченность вероятной террористической угрозой с территории Афганистана (хотя возможности массированного вторжения исламских боевиков с этого направления, скорее всего, ожидать не следует). Непростая обстановка складывается в Киргизии, где экстремистские группировки сращиваются с организованной преступностью и некоторыми силовыми структурами. Повышенную нервозность в отношении террористических угроз из ИРА в последнее время начали проявлять и в Ашхабаде (где, по некоторым предположениям, уже насчитывается до 5 тыс. сторонников ИГ, а часть связанных с талибами афганских туркменов выступают за отторжение некоторых южных районов Туркменистана).

Значительную обеспокоенность сохраняющимся тупиком в межафганском урегулировании проявляет и Китай, чем вызвана его активность по налаживанию переговорного процесса между Кабулом и оппозицией. Предмет особой нервозности Пекина - возможность распространения деструктивного влияния на северо-западные районы КНР с мусульманским населением (деятельность в СУАР «Исламского движения Восточного Туркестана»). Повышенное внимание к ситуации в ИРА вызвано и китайской заинтересованностью в освоении полезных ископаемых страны. Этим же стимулируется и осторожная позиция Пекина по отношению к талибам. Экономические и политические интересы КНР в регионе, в том числе для реализации идеи «Экономического пояса Шелкового пути», к которой в какой-либо форме может быть привлечен и Афганистан, неизбежно подтолкнут Пекин к дальнейшей активизации политики на афганском направлении. При этом рост ангажированности Китая в афганских делах позитивно рассматривается как в США, так и Пакистане, с которыми налажен конкретный механизм возможных совместных действий.

Несмотря на  активность Вашингтона на афганском направлении, создается впечатление, что в США стремятся поскорее снять с себя груз проблем этой страны и в большей мере перебросить их решение на заинтересованных соседей, а также на Россию. В этом же контексте Вашингтон вырабатывает и алгоритмы своего дальнейшего закрепления в Центральной Азии. Помимо двусторонней составляющей, это давало бы возможность не выпускать из своей орбиты проблематику региона, а также «приглядывать» за действиями там России и Китая и при случае пытаться противопоставить их друг другу. Именно это имеют в виду и некоторые американские эксперты, прогнозируя «снижение американского присутствия и влияния в регионе» и повышение в нем роли Китая, а также сохранение влияния России5.

В связи с этим можно интерпретировать и визит госсекретаря США Дж.Керри в Центральную Азию в ноябре 2015 года, который продемонстрировал намерение Вашингтона дать новый импульс политическому взаимодействию с центральноазиатской «пятеркой» по ключевым региональным вопросам, включая борьбу с терроризмом и экстремизмом и содействие в противодействии «возможной эскалации насилия» с территории ИРА. Для конкретного взаимодействия с партнерами был создан и новый формат консультаций на уровне министров иностранных дел (5+1), который, по сообщениям СМИ, был задуман Вашингтоном в качестве нового инструмента проникновения в Центральную Азию, в частности и для поиска надежных проамериканских политиков.

Нельзя исключать, что в определенных обстоятельствах Вашингтон может инициировать закрепление формата новой «шестерки», в том числе и для того, чтобы попытаться в случае необходимости противопоставлять ее структурам (пока еще) другой «шестерки», то есть Шанхайской организации сотрудничества.

После распада СССР политико-экономические интересы России в Афганистане существенно снизились. Основная задача, стоящая перед РФ на афганском направлении на обозримую перспективу, заключается в противодействии распространению с территории ИРА религиозно-политического экстремизма и наркотиков в Центральную Азию и непосредственно в Россию. Феномен ИГ, закрепляющийся в Афганистане, ставит новые задачи, предопределяет необходимость дополнительного активного мониторинга ситуации и принятия совместных с государствами Центральной Азии и Китаем превентивных контртеррористических мер. Перманентное внимание к  ситуации в регионе диктуется также и тем, что процесс достижения внутреннего консенсуса в Афганистане может затянуться на довольно длительную перспективу и турбулентная обстановка в стране будет сохраняться долгие годы.

На фоне нынешнего обострения отношений России с Западом вполне возможна его заинтересованность во втягивании РФ еще в один конфликт с расчетом на то, что она увязнет в новых проблемах, которые неизбежно будут сопровождать такой шаг. Поэтому действовать на афганском направлении следует крайне осмотрительно, избегая односторонних действий, прежде всего силовых, к которым при определенных обстоятельствах Россию могут подталкивать ее центральноазиатские партнеры.

Российско-американское сотрудничество, как в мире в целом, так и в Афганистане в частности, было прервано односторонними акциями Вашингтона. В последнее время представители Белого дома вновь формально заявляли о заинтересованности в сотрудничестве с РФ в афганских делах. К этому призывают США и экспертные круги страны6. Координация между структурами ОДКБ, под зонтиком которой, по существу, проходят превентивные контртеррористические мероприятия в Центрально-Азиатском регионе, с одной стороны, и американцами и натовцами в Афганистане - с другой 
(а также между Москвой и Вашингтоном на двусторонней основе), безусловно, была бы практически полезной как сегодня, так и на перспективу.

 Sarwar Ali Reza and Madadi Moh Sayed. The Plight of Afghanistan’s Solders //www.aiss.af. Oct. 10, 2015.

 2Масадыков Т. Раскол Афганистана по религиозно-радикальным взглядам вполне реален // http://www.fergananews.com/art/8776 17/11/2015

 3www.whitehouse.gov/the press-office/2015/10/15statement-president-afghanistan

 4См.: Масадыков Т. Указ. соч.

 5Rumer E., Sokolsky R., Stronski P. U.S. Policy Toward Central Asia 3.0. Jan. 25, 2016 // http//carnegieendowment. org/2016/01/25/u.s.-policy-b

 6Ibid.

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2016 > № 1741840 Михаил Конаровский


Афганистан. США. Азия > Армия, полиция > dn.kz, 1 апреля 2016 > № 1707640 Юрий Сигов

Афганский тупик

Что делать в стране, если там уже сделано то, чего не надо было делать?

Юрий Сигов, Вашингтон

В последнее время ведущие американские политики, эксперты, военные и гражданские большие и маленькие начальники только и обсуждают, что нужно сделать для будущего различных стран мира после того, как официальный Вашингтон предпринял против них какие-то радикальные действия. Общий пафос таких размышлений таков: что нам (то есть США) делать с Ираном (Сирией, Ираком, Украиной, Россией, Китаем - и далее по географическому списку, который с каждым днем становится все длиннее и безнадежнее)?

Не забывают в руководящих кругах Америки и об Афганистане. Хотя нынче ситуация с американским присутствием в этой стране и ее будущим ушла куда-то на дальний и мало привлекающий внимание общественности план. В Афганистане «почти» не идут полномасштабные бои, телекартинки о том, что там происходит, не найдешь ни на одном американском канале. Да и насчет военного присутствия США в этой стране рядовые американцы, судя по всему, «почти» уже забыли.

Так, согласно одному из последних опросов общественного мнения, более 75 процентов опрошенных (а их было 2 тысячи человек) заявили, что войска США уже покинули Афганистан (хотя там на сегодня находятся 10 тысяч американских военнослужащих и еще 6 тысяч натовцев из стран коалиции). Да и первые политики Америки нынче про Афганистан вспоминают лишь по большим праздникам, а все больше твердят про угрозу со стороны России, Китая, ДАЕШ-ИГИЛ и им подобных.

Зато американская разведка бьет тревогу уже не первый месяц: талибы ведут фактически полномасштабное наступление на позиции правительственных войск, захватывают все новые территории, рвутся к власти, и если бы не американские войска, правительство президента Гани давно уже было бы свергнуто. Что волнует (и все более существенно) соседние с Афганистаном страны Центральной Азии. Потому как афганский бардак в любую минуту может перекинуться на территорию центральноазиатской «пятерки». И тогда уже ни ОДКБ, ни все остальные многобуквенные структуры могут не помочь в их спасении.

Никто ничего не знает, и никто ничего не понимает. Что же тогда делать?

Итак, что делать дальше с Афганистаном, причем не столько американцам, сколько всем остальным странам, особенно тем, которые с этим многострадальным государством граничат? Начнем с того, что за последние пару лет реальной, непредвзятой информации о положении дел в этой стране поступает все меньше. Никто толком ничего понять не может, кто там и что на самом деле контролирует, кто против кого воюет, и есть ли смысл там вообще держать иностранные воинские контингенты - что американские, что натовские?

Последние сообщения из Афганистана также неутешительны: регулярно взрывают (кем, зачем, что с этим делать?) столбы электропередачи, по которым электроэнергия поступает из Узбекистана в Афганистан. В результате многие города страны на неопределенное время погружаются в кромешную тьму, а правительственные войска не могут оказать достойного сопротивления ни талибам, ни отрядам исламистов-джихадистов.

Как свидетельствует Мери Лонг, которая долгое время была заместителем министра обороны США, а нынче посещает эту страну регулярно как частное лицо, в Афганистане резко ухудшилась обстановка в том, что касается безопасности. В связи с этим серьезно затруднены возможности ведения разведки (причем не только американцами). Если раньше можно было свободно встречаться с афганцами, посещать рестораны, выезжать за территорию посольства, то нынче все это невозможно. К примеру, приезжающих в командировку американцев из аэропорта Кабула доставляют в посольство США исключительно на вертолете, потому как по обычной дороге есть вероятность нападения на кортеж любой из действующих в Афганистане вооруженной группировки.

Еще хуже обстановка в провинциальных центрах Афганистана, где американские и натовские военнослужащие охраняют фактически только сами себя. При этом разобрать, где талибы, где игиловцы-джихадисты, никто толком не может: натовские солдаты стреляют во все, что движется. И ни о какой работе по нормализации жизни в стране речи фактически давно уже не идет.

Сами афганцы, как свидетельствуют многочисленные американские эксперты, посетившие Афганистан за последние пару месяцев, очень разочарованы происходящим. Афганцы не верят в свое будущее, не знают, что будет с ними и их страной, когда в конце концов уйдут американцы и натовцы (если вообще когда-нибудь уйдут). Плюс талибы ведут настойчивую кампанию против правительства, стремясь прийти к власти и полноправно командовать происходящими в стране процессами.

Как заявил бывший посол США в Афганистане Джеймс Каннингем, никто толком не знает, какова же реальная ситуация в экономике Афганистана. Данных, собранных централизованным путем, нет, и вообще непонятно, что происходит в провинциях страны. Но самое главное - это полный раздрай среди самих американских руководителей, которые пока так окончательно и не решили, что же делать дальше с Афганистаном, и каким путем этой стране идти дальше - с Америкой в вечных союзниках или бросить афганцев на произвол судьбы, а дальше - будь что будет.

Как считает бывший главнокомандующий войсками США в Афганистане генерал Джон Аллен, решение это должно быть политическим, но в любом случае не может больше идти речи о массированном военном присутствии американцев в этой стране. Между тем генерал уверен, что те 10 тысяч американских военнослужащих, которые нынче размещены в Афганистане, не смогут обеспечить ни своей, ни афганской безопасности. Поэтому военный контингент Соединенным Штатам надо вроде как наращивать. Но с учетом предстоящих выборов президента Соединенных Штатов на это сегодня ни один кандидат не пойдет. А нынешний президент Америки давно уже афганской тематикой не занимается, потому как на первом плане у него - совершенно иные заботы.

Не знают американские руководители, и что делать дальше с так называемой «невоенной помощью» Афганистану. На страну эту уже было израсходовано только американцами более 7 трлн. долларов (благо, американцы сами печатают доллары и могут помогать подобным образом афганцам еще долго). Вот только большая часть этих денег ничего путного обычным гражданам не принесет (что, в принципе, и ожидалось изначально). Но с учетом того, что основа экономики Афганистана - это по прежнему наркотики, их выращивание и сбыт, в Вашингтоне по этому поводу крайне разочарованы. Вот только поделать с этим ничего не могут.

Талибы ждут своей победы, а не переговоров с промежуточными посредниками

Отдельно здесь стоит упомянуть о талибах - то есть той самой альтернативной власти, которая параллельно с правительством Гани контролирует как минимум половину территории Афганистана. Здесь интересно отметить вот какие моменты. С точки зрения военной стратегии талибы имеют подавляющее военное превосходство над правительственными войсками. Американцы талибов так и не разбили с 2001 года, основные отряды талибов теперь не уходят в соседний Пакистан, а базируются уже на самой афганской территории как полноправные хозяева своей страны.

К тому же, как считают ведущие американские эксперты, с талибами на сегодня совершенно невозможно вести переговоры. Они уверены в своей силе, они ждут, пока американские и другие натовские войска уйдут из Афганистана, чтобы забрать уже всю власть и управлять страной так, как они сами посчитают нужным. Важно отметить, что талибы настаивают на полном выводе войск США из страны и установлении норм шариата, на что нынешнее афганское правительство категорически идти отказывается.

Именно в этой связи очень большие сомнения вызывают идущие нынче переговоры между правительством Афганистана и талибами при посредничестве США и Китая (показательно, что к ним не подпускают ни Россию, ни страны Центральной Азии, которые между тем куда как больше всех заинтересованы в том, чтобы в Афганистане установилось хотя бы какое-то подобие мира). При этом на переговорах талибы то выдвигают заведомо нереальные требования правительству Афганистана (типа «сдавайтесь, а потом мы посмотрим, что с вами делать»), либо считают, что в переговорах должны принимать участие только первые лица - а статус ниже талибов вообще не устраивает.

Официальное афганское правительство не приемлет ультиматумов талибов и в то же время не имеет само никакого собственного плана управления страной при том, что половина ее находится под посторонним контролем. Также ничего неясно с позицией в этих переговорах Пакистана. Исламабад претендует на особую роль в этом деле и считает, что может как-то контролировать талибов (хотя реально не может никак), и не принимает никаких условий со стороны нынешнего афганского правительства.

Между тем афганские власти уверены, что если талибы в конце концов победят в Афганистане, то следующим на очереди будет именно Пакистан. Причем талибы не идут ни на какие уступки и компромиссы ни с афганским правительством, ни с вроде бы их «территориальными хозяевами» пакистанцами. А ведь на афганской территории сегодня в войне с правительством участвует еще и ИГИЛ-ДАЕШ. Хотя в чем конкретно, какими силами и с какими планами, никто в американских что военных, что политических кругах не ведает.

Так чем же афганская эпопея может закончиться? И закончится ли она когда-нибудь?

Что же конкретно предлагают по Афганистану американские эксперты? До смены власти в Белом доме есть идея вообще ничего не менять, войск больше оттуда не выводить, зато заставить страны НАТО опять взять на себя большую часть военных расходов по Афганистану, и направить туда свои дополнительные контингенты ( Пентагону это делать не рекомендуется, пока идут предвыборные баталии за президентский пост в США).

Имеется вариант уже сегодня потребовать от американского президента, чтобы он дал своему коллеге из Афганистана некие гарантии, что Соединенные Штаты не бросят Афганистан, будут сотрудничать с ним как со стратегическим партнером. И тем самым прикроют его, не допустив падения нынешней власти в Кабуле в случае фронтального наступления талибов или исламистов из ДАЕШ.

Тут, правда, сразу возникает вполне резонный вопрос: а почему все прошедшие с прихода американцев в Афганистан 15 лет ничего путного в плане стабилизации там ситуации так и не сработало? И войск там было американских более чем достаточно (одно время - до 135 тысяч), и миллиарды долларов тратились регулярно на разностороннюю «помощь» Афганистану. И тысячи американских неправительственных организаций, гражданских объединений и прочих структур посылали все эти годы своих сотрудников нести афганцам идеи демократии и уважения прав человека.

И что получилось в результате? Повальная коррупция, рост производства наркотиков, слабая армия и полиция, фактически недееспособное правительство, угроза захвата власти в стране талибами (все то же самое, что было и до прихода американцев), и главное - совершенно неясно, что же надо делать дальше, чтобы как-то выйти из подобного тупика? А ведь американцы абсолютно уверены в том, что будущее Афганистана - это гарантия безопасности самих Соединенных Штатов. И если более половины населения Америки, согласно последним опросам, не помнит уже «точно», что произошло в стране 11 сентября 2001 года, то политические круги США именно «афганский след» в той трагедии запомнили, судя по всему, надолго.

Здесь, правда, надо учитывать сразу несколько факторов того «участия» американских политиков и военных в будущем Афганистана (каким бы оно в результате не оказалось). Вот были когда-то на карте мира Ливия, Ирак, Сирия. Теперь их практически нет. Что-то там каждый день происходит, никакого мира и покоя для местных жителей, и сами Соединенные Штаты не знают, что с этими «еще вчера государствами» теперь делать. А ведь так может случиться и с Афганистаном. Тем более если там власть возьмут вновь талибы и свергнут посаженное на свои посты самими же американцами афганское правительство.

Уже сегодня афганская тематика в Америке явно не приоритетна, плюс Пакистан, который существенно влияет на дальнейшее развитие событий в Афганистане, не считается в Вашингтоне более верным союзником (некоторые американские должностные лица даже называют его «союзником из ада»). И совершенно очевидно, что нынешнему хозяину Белого дома Афганистан не принесет «выигрышных очков» накануне ухода со своего поста, как это может (пусть даже чисто временно и теоретически) случиться с ядерной сделкой по Ирану или восстановлением дипломатических отношений с Кубой (Обама уже посетил Кубу, но, по сути дела, лишь как высокопоставленный турист- не более).

Но самое главное во всей этой афганской истории, на мой взгляд, то, что в Соединенных Штатах даже на уровне весьма неплохо осведомленных лиц в политике и военном деле никто не может понять, а что же делать надо было с Афганистаном все эти прошедшие 15 лет? Нужна ли афганцам вообще американская форма демократии, стоило ли вбухивать в эту «бездонную бочку у подножий Гиндукуша» миллиарды долларов так называемой «помощи», которая в итоге помогала только производителям опия и местным полевым командирам (не говоря уже и о самих талибах, а сейчас - еще и исламистах-джихадистах).

И пока по-прежнему сложно предугадать, добудет ли нынешнее агфанское руководство во власти до прихода в Белый дом нового президента США, или все-таки талибы «поторопят события» и пойдут штурмом на Кабул. Понятно лишь то, что никакой стабильности (даже самой минимальной) в Афганистане в ближайшее время не было и не будет. «Подвешенное состояние» страны и ее экономики будет и дальше сохраняться. А Соединенным Штатам и их союзникам по НАТО надо будет действительно кардинальным образом решать - уходить ли оттуда окончательно или продолжать сохранять свое военное присутствие в афганских горах на никем не определенный срок.

Афганистан. США. Азия > Армия, полиция > dn.kz, 1 апреля 2016 > № 1707640 Юрий Сигов


США. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 28 марта 2016 > № 1701826 Юрий Сигов

Афганский тупик

Что делать в стране, если там уже все сделано то, чего не надо было делать?

Юрий Сигов, Вашингтон

В последнее время ведущие американские политики, эксперты, военные и гражданские большие и маленькие начальники только и обсуждают, что нужно сделать для будущего различных стран мира после того, как официальный Вашингтон предпринял против них какие-то радикальные действия. Общий пафос таких размышлений таков: что нам (то есть США) делать с Ираном (Сирией, Ираком, Украиной, Россией, Китаем - и далее по географическому списку, который с каждым днем становится все длинее и безнадежнее)?

Не забывают в руководящих кругах Америки и об Афганистане. Хотя нынче ситуация с американским присутствием в этой стране и ее будущим ушла куда-то на дальний, и мало привлекающий внимание общественности план. В Афганистане «почти» не идут полномасштабные бои, телекартинки о том, что там происходит, не найдешь ни на одном американском канале. Да и насчет военного присутствия США в этой стране рядовые американцы, судя по всему, «почти» уже забыли.

Так, согласно одному из последних опросов общественного мнения, более 75 процентов опрошенных (а их было 2 тысячи человек) заявили, что войска США уже покинули Афганистан (хотя там, на сегодня находятся 10 тысяч американских военнослужащих и еще 6 тысяч натовцев из стран коалиции). Да и первые политики Америки нынче про Афганистан вспоминают лишь по большим праздникам, а все больше твердят про угрозу со стороны России, Китая, ДАЕШ-ИГИЛ и им подобных.

Зато американская разведка бьет тревогу уже не первый месяц: талибы ведут фактически полномасштабное наступление на позиции правительственных войск, захватывают все новые территории, рвутся к власти, и если бы не американские войска, правительство президента Гани давно уже было бы свергнуто. Что волнует (и все более существенно) соседние с Афганистаном страны Центральной Азии. Потому как афганский бардак в любую минуту может перекинуться на территорию центральноазиатской «пятерки». И тогда уже ни ОДКБ, ни все остальные многобуквенные структуры могут не помочь в их спасении.

Никто ничего не знает, и никто ничего не понимает. Что же тогда делать?

Итак, что делать дальше с Афганистаном, причем не столько американцам, сколько всем остальным странам, особенно тем, которые с этим многострадальным государством граничат? Начнем с того, что за последние пару лет реальной, непредвзятой информации о положении дел в этой стране поступает все меньше. Никто толком ничего понять не может, кто там и что на самом деле контролирует, кто против кого воюет, и есть ли смысл там вообще держать иностранные воинские контингенты - что американские, что натовские?

Последние сообщения из Афганистана также неутешительны: регулярно взрывают (кем, зачем, что с этим делать?) столбы электропередач, по которым электроэнергия поступает из Узбекистана в Афганистан. В результате многие города страны на неопределенное время погружаются в кромешную тьму, а правительственные войска не могут оказать ни достойного сопротивления, ни талибам, ни отрядам исламистсов-джихадистов.

Как свидетельствует Мери Лонг, которая долгое время была заместителем министра обороны США, а нынче посещает эту страну регулярно как частное лицо, в Афганистане резко ухудшилась обстановка в том, что касается безопасности. В связи с этим серьезно затруднены возможности ведения разведки (причем не только американцам). Если раньше можно было свободно встречаться с афганцами, посещать рестораны, выезжать за территорию посольства, то нынче все это невозможно. К примеру, приезжающих в командировку американцев из аэропорта Кабула доставляют в посольство США исключительно на вертолете, потому как по обычной дороге есть вероятность нападения на кортеж любой из действующих в Афганистане вооруженной группировки.

Еще хуже обстановка в провинциальных центрах Афганистана, где американские и натовские военнослужащие охраняют фактически только сами себя. При этом разобрать, где талибы, где игиловцы-джихадисты никто толком не может: натовские солдаты стреляют во все, что движется. И ни о какой работе по нормализации жизни в стране речи фактически давно уже не идет.

Сами афганцы, как свидетельствуют многочисленные американские эксперты, посетившие Афганистан за последние пару месяцев, очень разочарованы происходящим. Афганцы не верят в свое будущее, не знают, что будет с ними и их страной, когда в конце-концов уйдут американцы и натовцы (если вообще когда-нибудь уйдут). Плюс талибы ведут настойчивую кампанию против правительства, стремясь прийти к власти и полноправно командовать происходящими в стране процессами.

Как заявил бывший посол США в Афганистане Джеймс Каннингем, никто толком не знает, какова же реальная ситуация в экономике Афганистана. Данных, собранных централизованным путем нет, и вообще непонятно, что происходит в провинциях страны. Но самое главное - это полный раздрай среди самих американских руководителей, которые пока так окончательно и не решили, что же делать дальше с Афганистаном, и каким путем этой стране идти дальше - с Америкой в вечных союзниках, или бросить афганцев на произвол судьбы, а дальше - будь, что будет.

Как считает бывший главнокомандующий войсками США в Афганистане генерал Джон Аллен, решение это должно быть политическим, но в любом случае не может больше идти речи о массированном военном присутствии американцев в этой стране. Между тем генерал уверен, что те 10 тысяч американских военнослужащих, которые нынче размещены в Афганистане, не смогут обеспечить ни своей, ни афганской безопасности. Поэтому военный контингент Соединенным Штатам надо вроде как наращивать. Но с учетом предстоящих выборов президента Соединенных Штатов на это сегодня ни один кандидат не пойдет. А нынешний президент Америки давно уже афганской тематикой не занимается, потому как на первом плане у него - совершенно иные заботы.

Не знают американские руководители и что делать дальше с так называемой «невоенной помощью» Афганистану. На страну эту уже было израсходовано только американцами более 7 трлн. долларов (благо, американцы сами печатают доллары, и могут помогать подобным образом афганцам еще долго). Вот только большая часть этих денег ничего путного обычным гражданам не принесет (что, в принципе, и ожидалось изначально). Но с учетом того, что основа экономики Афганистана - это по прежнему наркотики, их выращивание и сбыт, в Вашингтоне по этому поводу крайне разочарованы. Вот только поделать с этим ничего не могут.

Талибы ждут своей победы, а не переговоров с промежуточными посредниками

Отдельно здесь стоит упомянуть о талибах - то есть той самой альтернативной власти, которая параллельно с правительством Гани контролирует как минимум половину территории Афганистана. Здесь интересно отметить вот какие моменты. С точки зрения военной стратегии талибы имеют подавляющее военное превосходство над правительственными войсками. Американцы талибов так и не разбили с 2001 года, основные отряды талибов теперь не уходят в соседний Пакистан, а базируются уже на самой афганской территории как полноправные хозяева своей страны.

К тому же, как считают ведущие американские эксперты, с талибами на сегодня совершенно невозможно вести переговоры. Они уверены в своей силе, они ждут, пока американские и другие натовские войска уйдут из Афганистана, чтобы забрать уже всю власть, и управлять страной так, как они сами посчитают нужным. Важно отметить, что талибы настаивают на полном выводе войск США из страны и установлении норм шариата, на что нынешнее афганское правительство категорически идти отказывается.

Именно в этой связи очень большие сомнения вызывают идущие нынче переговоры между правительством Афганистана и талибами при посредничестве США и Китая (показательно, что к ним не подпускают ни Россию, ни страны Центральной Азии, которые между тем куда как больше всех заинтересованы в том, чтобы в Афганистане установилось хотя бы какое-то подобие мира). При этом на переговорах талибы то выдвигают заведомо нереальные требования правительству Афганистана (типа «сдавайтесь, а потом мы посмотрим, что с вами делать»), либо считают, что в переговорах должны принимать участие только первые лица - а статус ниже талибов вообще не устраивает.

Официальное афганское правительство не приемлет ультиматумов талибов, и в то же время не имеет само никакого собственного плана управления страной при том, что половина ее находится под посторонним контролем. Также ничего неясно с позицией в этих переговорах Пакистана. Исламабад претендует на особую роль в этом деле, и считает, что может как-то контролировать талибов (хотя реально не может никак), и не принимает никаких условий со стороны нынешнего афганского правительства.

Между тем афганские власти уверены, что если талибы, в конце концов победят в Афганистане, то следующим на очереди будет именно Пакистан. Причем талибы, не идут ни какие уступки и компромиссы ни с афганским правительством, ни с вроде бы их «территориальными хозяевами» пакистанцами. А ведь на афганской территории сегодня в войне с правительством участвует еще и ИГИЛ-ДАЕШ. Хотя в чем конкретно, какими силами, и с какими планами- никто в американских что военных, что политических кругах не ведает.

Так чем же афганская эпопея может закончиться? И закончится ли она когда-нибудь?

Что же конкретно предлагают по Афганистану американские эксперты? До смены власти в Белом Доме есть идея вообще ничего не менять, войск больше оттуда не выводить, зато заставить страны НАТО опять взять на себя большую часть военных расходов по Афганистану, и направить туда свои дополнительные контингенты ( Пентагону это делать не рекомендуется, пока идут предвыборные баталии за президентский пост в США).

Имеется вариант уже сегодня потребовать от американского президента, чтобы он дал своему коллеге из Афганистана некие гарантии, что Соединенные Штаты не бросят Афганистан, будут сотрудничать с ним как со стратегическим партнером. И тем самым прикроют его, не допустив падения нынешней власти в Кабуле в случае фронтального наступления талибов или исламистов из ДАЕШ.

Тут, правда, сразу возникает вполне резонный вопрос: а почему все прошедшие с прихода американцев в Афганистан 15 лет ничего путного в плане стабилизации там ситуации так и не сработало? И войск там было американских более, чем достаточно (одно время - до 135 тысяч), и миллиарды долларов тратились регулярно на разностороннюю «помощь» Афганистану. И тысячи американских неправительственных организаций, гражданских объединений и прочих структур посылали все эти годы своих сотрудников нести афганцам идеи демократии и уважения прав человека.

И что получилось в результате? Повальная коррупция, рост производства наркотиков, слабая армия и полиция, фактически недееспособное правительство, угроза захвата власти в стране талибами (все то же самое, что было и до прихода американцев), и главное - совершенно неясно, что же надо делать дальше, чтобы как-то выйти из подобного тупика? А ведь американцы абсолютно уверены в том, что будущее Афганистана - это гарантия безопасности самих Соединенных Штатов. И если более половины населения Америки согласно последним опросам, не помнит уже «точно» что произошло в стране 11 сентября 2001 года, то политические круги США именно «афганский след» в той трагедии запомнили, судя по всему, надолго.

Здесь, правда, надо учитывать сразу несколько факторов того «участия» американских политиков и военных в будущем Афганистана (каким бы оно в результате не оказалось). Вот были когда-то на карте мира Ливия, Ирак, Сирия. Теперь их практически нет. Что-то там каждый день происходит, никакого мира и покоя для местных жителей, и сами Соединенные Штаты не знают, что с этими «еще вчера государствами» теперь делать. А ведь так может случиться и с Афганистаном. Тем более, если там власть возьмут вновь талибы, и свергнут посаженное на свои посты самими же американцами афганское правительство.

Уже сегодня афганская тематика в Америке явно не приоритетна, плюс Пакистан, который существенно влияет на дальнейшее развитие событий в Афганистане, не считается в Вашингтоне более верным союзником (некоторые американнские должностные лица даже называют его «союзником из ада»). И совершенно очевидно, что нынешнему хозяину Белого Дома Афганистан не принесет «выигрышных очков» накануне ухода со своего поста как это может (пусть даже чисто временно и теоретически) случиться с ядерной сделкой по Ирану или восстановлению дипломатических отношений с Кубой (Обама уже посетил Кубу, но по сути дела лишь как высокопоставленный турист- не более).

Но самое главное во всей этой афганской истории, на мой взгляд, то, что в Соединенных Штатах даже на уровне весьма неплохо осведомленных лиц в политике и военном деле никто не может понять, а что же делать надо было с Афганистаном все эти прошедшие 15 лет? Нужна ли афганцам вообще американская форма демократии, стоило ли вбухивать в эту «бездонную бочку у подножий Гиндукуша» миллиарды долларов так называемой «помощи», которая в итоге помогала только производителям опия и местным полевым командирам (не говоря уже и о самих талибах, а сейчас - еще и исламистах-джихадистах).

И пока по-прежнему сложно предугадать, добудет ли нынешнее агфанское руководство во власти до прихода в Белый Дом нового президента США, или все-таки талибы «поторопят события», и пойдут штурмом на Кабул. Понятно лишь то, что никакой стабильности (даже самой минимальной) в Афганистане в ближайшее время не было и не будет. «Подвешенное состояние» страны и ее экономики будет и дальше сохраняться. А Соединенным Штатам и их союзникам по НАТО надо будет действительно кардинальным образом решать - уходить ли оттуда окончательно, или продолжать сохранять свое военное присутствие в афганских горах на никем не определенный срок.

США. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 28 марта 2016 > № 1701826 Юрий Сигов


Афганистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 3 марта 2016 > № 1680207 Омар Даудзай

Омар Даудзай: Я готов представлять интересы реформаторов на президентских выборах

Сложная ситуация в Афганистане, ставшая особенно тяжелой после вывода иностранных войск, побуждает многих критиков, анализирующие причины кризиса, возлагать ответственность на действия правительства – либо нынешнего, либо прежнего, в зависимости от политических предпочтений. Своими представлениями о правомерности подобных рассуждений, взглядами на ошибки властей и представлениями о будущем страны с порталом «Афганистан.Ру» поделился известный афганский политик Омар Даудзай, собирающийся принять участие в следующих президентских выборах.

Справка от «Афганистан.Ру»:

Мохаммад Омар Даудзай – в прошлом один из ближайших сподвижников бывшего президента Афганистана Хамида Карзая, глава президентской администрации, министр внутренних дел и посол ИРА в Исламабаде. На сегодняшний день Омар Даудзай является влиятельной политической фигурой в стране и вместе с рядом других лидеров джихадистского движения состоит в Совете защиты и стабильности Афганистана, оппозиционном блоке, сформированном в конце 2015 года.

Афганистан.Ру: Господин Даудзай, спасибо, что Вы согласились на эту беседу. С момента образования Правительства национального единства прошло чуть больше года. По всей стране наблюдается усиление войны. В вопросе о мирных переговорах нет никакой ясности. Какие факторы, по Вашему мнению, привели к усилению кризиса и внутренней дестабилизации?

О.Даудзай: Наряду с нагнетанием войны и нестабильности, усилились попытки добиться повсеместного мира. Предпринимаются официальные и неофициальные усилия для проведения переговоров «с глазу на глаз» между правительством и вооруженной оппозицией. Правительство обязано быть готовым к войне и одновременно развивать и расширять мирный процесс.

Относительно причин усиления и распространения войны могу сказать, что «Талибан» и прочие вооруженные группировки 14 лет ждали выхода иностранных войск, чтобы испытать свои силы. В прошлом году количество иностранных солдат достигло минимального уровня, и это послужило сигналом к усилению боевых действий со стороны вооруженной оппозиции.

Афганистан.Ру: Помимо ухода иностранных сил, какие еще причины сыграли роль катализатора кризиса?

О.Д.: Имеются и другие причины эскалации насилия. Одним из основных факторов стала политизация руководства сил безопасности. Правительство допустило ошибку, допустив политизацию этих структур. Я с самого начала советовал лидерам правительства, чтобы они не распространяли свою формулу «50+50» на силы безопасности и обороны Афганистана. Сейчас правительство состоит из двух блоков: у одного из них в подчинении находится Министерство обороны, у другого – Министерство внутренних дел. Это было ошибкой властей.

Афганистан.Ру: Рассуждая о причинах кризиса и дестабилизации, правительственные чиновники направляют перст обвинения в сторону прежних властей и упрекают их в том, что это они оставили в наследство преемникам нынешний кризис. Будучи высокопоставленным функционером прежнего правительства, что Вы думаете об этом? Правда ли, что виновником нынешнего усиления войны является правительство Хамида Карзая?

О.Д.: Нет, эти обвинения абсолютно неверны. Сегодняшний Афганистан стал государством, и все его части реконструированы. Мы имеем лучшие оборонные подразделения и силы безопасности, у нас есть судебная и административная системы. И все эти достижения – заслуга Хамида Карзая. Господина Карзая часто упрекали в чрезмерном миролюбии, поскольку он называл талибов братьями и желал, чтобы в стране воцарился мир. Я не считаю прежнее правительство и господина Карзая виновными. Они заложили хорошие основы для государства, и нынешнее правительство обязано продвигать вперед их программу.

Афганистан.Ру: Господин Даудзай, Вы находитесь в лагере оппозиционеров по отношению к нынешнему афганскому руководству. Некоторые СМИ утверждают, что Вы выступаете за создание переходного правительства. Так ли это?

О.Д.: Я являюсь членом Совета защиты и стабильности. Цель этого Совета состоит в реформировании власти, а не в ее смене. Совет защиты и стабильности – это не оппозиция, а реформаторское движение. Я никогда не выступал за создание переходного правительства. Мне хотелось бы, чтобы нынешнее правительство отработало свой срок и оставило о себе добрую память в стране. Если вдруг по каким-либо соображениям они досрочно завершат свою миссию, то это должно стать их собственным решением.

Афганистан.Ру: Недавно Вы участвовали в переговорах в Катаре. СМИ опубликовали некоторые Ваши заявления, от которых Вы позже отказались. Вы не понаслышке знакомы с позицией «Талибан». С учетом того, что происходило на заседании, что Вы думаете о перспективах мирных переговоров? Готовы ли талибы отнестись с уважением к Конституции Афганистана и прекратить насилие и убийства?

О.Д.: Я присутствовал на этих переговорах. Разумеется, это было неформальное заседание, которое должно было стать приготовлением к официальной встрече. На этом заседании талибы четко изложили свою позицию, которая важна для народа Афганистана и для всего мира.

Талибы не заявляли, что они уважают действующую Конституцию Афганистана, но признали необходимость наличия в стране основного закона, и это стало позитивным сдвигом. Кроме того, они не утверждали, что Афганистану не нужна Конституция, поскольку основным законом должен являться Коран и шариат. Они настаивали на необходимости основного закона, но отмечали, что нынешняя Конституция должна быть либо серьезно преобразована, либо составлена заново.

У них были интересные мнения и по другим вопросам. К примеру, они говорили, что не верят в монополию власти и хотели бы, чтобы было создано правительство на основе совместного участия сторон. Ими было сказано много интересного о правах женщин, правах человека и так далее… Исходя из их высказываний, сложилось впечатление, что они хотят мира и политического урегулирования. Посмотрим, что из этого получится на практике. Достижение мира, стабильности и политического урегулирования зависит не только от желания «Талибан», но и от позиции правительства и международных партнеров, присутствующих в Афганистане.

Афганистан.Ру: Появились комментарии об изменении позиции «Талибана», о чем Вы также упомянули. Но людей в Афганистане больше всего волнует продолжающееся насилие и убийства. На днях мы были свидетелями кровавых атак «Талибана» в Кабуле, Кунаре и Парване, в результате которых погибло большое количество мирного населения. Люди не видят изменений в войне и кровопролитии. В чем проявляется изменение позиции «Талибана»?

О.Д.: Дело в том, что в этой войне участвуют не только талибы. Мы обсуждали этот вопрос с «Талибаном» в Катаре. Есть различные другие фракции, которые также участвуют в войне. Это не означает, что талибы, с которыми мы поддерживаем контакты, не причастны к этим убийствам. Они могут в них участвовать, а могут и не участвовать. Но мы сказали им, что если они хотят мира, то должны объявить хотя бы относительное и временное перемирие и воздержаться от боевых действий, которые ведут к жертвам среди гражданского населения, по крайней мере, прекратить ракетные обстрелы. Они нас выслушали, но ни на что не согласились. Неофициальные переговоры в Катаре не означают прекращения войны. Война и убийства ни в чем не повинных людей продолжаются, свидетелями чего мы и стали на днях в Кабуле и Кунаре.

Преобразования позиции «Талибана» относятся к области их риторики. Мы почувствовали изменение только в тоне их высказываний – в практическом плане ничего подобного не наблюдается.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о других фракциях. Не могли бы Вы вкратце пояснить, кто руководит этими фракциями? Есть мнение, что в Афганистане мы имеем дело с полномасштабной опосредованной войной. Какой информацией об этом располагаете Вы в качестве бывшего высокопоставленного чиновника?

О.Д.: По словам главы афганского оборонного ведомства, сейчас против правительства Афганистана воюют 17 различных группировок. Я точно не знаю, что собой представляют эти группировки. Естественно, у правительства на этот счет есть более достоверная информация. На сцену вышло «ИГ», да и «Талибан» не является однородной структурой и состоит из нескольких групп и отрядов. В войне также участвует «Исламская партия» Хекматьяра [Хизб-и-Ислами – прим. «Афганистан.Ру»].

Касательно второй части Вашего вопроса могу сказать, что я не согласен с определением «опосредованная война», поскольку война ведется между правительством и вооруженными группировками. Афганское правительство действует от имени своего народа, а не от имени какой-либо другой страны. Но вооруженная оппозиция зачастую представляет другие страны.

Афганистан.Ру: Господин Даудзай, вы сообщили, что талибам было предложено перемирие. Между тем недавно в некоторых районах провинции Баглан на севере Афганистана уже объявляли перемирие с талибами, и руководство провинции и центральное правительство уверены, что «Талибан» воспользовался прекращением огня для укрепления своих баз, после чего предпринял еще более ожесточенные атаки на силы безопасности. Не приведет ли перемирие к таким же последствиям и в дальнейшем?

О.Д.: Я говорил о полном прекращении огня, а не о локальных сделках. Наша цель состояла в том, чтобы, к примеру, сделать Кабул зоной безопасности и заставить талибов дать обещание, что они не станут атаковать Кабул. В этом случае мирные переговоры могли бы происходить в Кабуле. Либо можно было бы объявить зоной безопасности какой-либо другой район Афганистана, чтобы переговоры проходили внутри страны. До каких пор мы будем вести переговоры за границей – в Пакистане или где-либо еще? Необходимо объявить зоной безопасности или зоной мира часть нашей собственной территории.

Афганистан.Ру: Верите ли Вы в успех мирных переговоров и в то, что США, Китай и Пакистан смогут убедить афганскую вооруженную оппозицию сложить оружие и вернуться к переговорному процессу?

О.Д.: Я с оптимизмом смотрю на перспективы мирного урегулирования. Но полагаю, что переговоры должны проходить без вмешательства иностранцев между самими афганцами. И мы, и талибы являемся афганцами. Если на этих переговорах понадобится участие посредников, то они также должны быть афганцами. Иностранные государства не должны вмешиваться в дела Афганистана. Если афганцы сумеют договориться между собой, то страны-соседи и более отдаленные государства должны будут уважать эти договоренности и не вмешиваться в них.

Афганистан.Ру: Верите ли Вы в то, что иностранные государства не станут вмешиваться в этот процесс и будут с уважением относиться к вашим договоренностям?

О.Д.: Этого я не знаю. Мы еще не достигли согласия с «Талибаном» и еще рано говорить о том, будут ли они уважать эти договоренности или нет.

Афганистан.Ру: Почему Вы сомневаетесь в целесообразности участия в переговорах США, Китая и Пакистана?

О.Д.: У меня нет сомнений в отношении США и Китая. Возможно, они хотят установления мира в Афганистане. Достижение мира в Афганистане отвечает интересам обеих этих стран. Но другие государства, в том числе некоторые наши соседи, преследуют иные интересы. Возможно, они заинтересованы в напряженности, которая помогает им достичь своих целей. Поэтому я утверждаю, что нам нужен мир, который будет создан руками самих афганцев. У афганцев достаточно способностей и разумения, чтобы провести переговоры и примириться между собой. Пусть посредниками будут другие афганцы, а не иностранцы и не курьерские службы. Все должно быть в руках у афганцев. Само понятие «джирги» означает примирение между двумя противоборствующими сторонами. Иностранные государства – и далекие, и близкие – должны поддержать взаимопонимание, которое возникнет между самими афганцами.

Афганистан.Ру: Что могут сделать для урегулирования кризиса и установления мира и стабильности в Афганистане страны региона, в частности, Россия, а также такие организации, как ШОС и ОДКБ?

О.Д.: Россия, Китай, Иран и Пакистан являются нашими соседями. От всех соседей по региону мы ожидаем, что они будут сотрудничать с нами в любых благих начинаниях. Достижение мира – благое дело, и эти страны должны от всего сердца поддерживать нас в этом деле. Вы видите, что в тех же мирных переговорах участвуют Пакистан и Китай в качестве региональных держав. Мы благодарны Китаю за его усилия, а также за военную помощь и вооружения, поступающие из России. Как я сказал ранее, правительство должно желать мира, но готовиться к войне.

Афганистан.Ру: Вы упомянули о российской помощи Афганистану. В некоторых иностранных и отечественных СМИ появляются такие заголовки: «Российское оружие и американские солдаты». Имеется в виду, что силы безопасности Афганистана пользуются русским оружием, но проходят обучение у американцев. Спрашивается, как это может сочетаться между собой?

О.Д.: Это можно совместить, и эта тема не нова. Уже несколько лет оборонные силы Афганистана используют российское оружие и боевые вертолеты. Российское вооружение в нашей армии осталось и с прошлых времен. Русское оружие подходит нам во всех отношениях, особенно с исторической точки зрения. Оно легко в обращении, и для его использования не требуется специальной подготовки. Мы приветствуем помощь обоих этих государств и готовы принять помощь от любой другой страны, которая не будет выдвигать каких-то особых требований.

Афганистан.Ру: Некоторые СМИ написали, что бывшее правительство Афганистана по ряду причин не хотело принимать российскую помощь. Изменилась ли позиция в этом вопросе у нынешнего правительства?

О.Д.: Это беспочвенные заявления. Бывшее правительство закупало у России оружие и вертолеты. Четырнадцать лет назад мы, действительно, очень зависели от западной помощи. Но с течением времени предыдущее правительство расширило свои связи с миром и установило контакты с Китаем и Россией.

Нынешнее правительство продолжает эти контакты. Однако, как вы знаете, недавно американский Конгресс наложил на Афганистан ограничения, касающиеся любых закупок у России на средства американского бюджета. Нынешнее правительство вынуждено соблюдать это требование, поскольку наша армия почти на 100% финансируется американцами. Правительство ограничено в своих действиях, и если что-то закупается у России, это должно происходить с разрешения США.

Афганистан.Ру: Не ставит ли это под вопрос независимость Афганистана?

О.Д.: Нет, это касается только американской помощи. Если мы покупаем что-либо на собственные средства, ни одна страна не вправе в это вмешиваться.

Афганистан.Ру: Появляются высказывания о том, что некоторые страны хотят заместить талибов игиловцами в Афганистане. Что Вы знаете об этом?

О.Д.: Мне об этом ничего не известно.

Афганистан.Ру: Каким Вам видится политическое будущее Афганистана?

О.Д.: У нас светлое будущее. Нам предстоят вызовы, с которыми сталкивается каждое молодое государство. Мы прожили 14 лет с одним руководителем. Теперь у нас сменилось руководство, и это, естественно, стало вызовом. В Афганистане находилось 180 тысяч иностранных военных. Теперь их осталось только 10 тысяч, что отрицательно сказалось на экономике и безопасности. Но я верю, что народ Афганистана, сплотившись, преодолеет все эти вызовы.

Афганистан.Ру: По некоторым сообщениям, иностранные силы желают вернуться в Афганистан. Смогут ли они поставить заключительную точку в этой войне?

О.Д.: Что бы ни происходило, это должно происходить в рамках официальных соглашений между двумя странами. Нельзя отступать от соблюдения договорных обязательств.

Афганистан.Ру: Каким Вы видите свое место в политическом будущем Афганистана? Готовы ли Вы принять участие в следующих президентских выборах?

О.Д.: В следующих президентских выборах? Да, готов. У меня есть право и воля на то, чтобы отказаться от нынешних обязанностей и выдвинуть свою кандидатуру. Разумеется, я подожду еще три с половиной года и тогда объявлю о своем решении. Конечно же, оно будет приниматься по согласованию и при поддержке всех членов команды.

Афганистан.Ру: Спасибо, господин Даудзай.

Афганистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 3 марта 2016 > № 1680207 Омар Даудзай


Афганистан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 15 февраля 2016 > № 1650825 Замир Кабулов

Москва не будет навязывать себя в качестве посредника в переговорах по урегулированию в Афганистане: нынешний их формат без прямого диалога властей страны и движения "Талибан" обречен на провал, считает спецпредставитель президента России по Афганистану, директор второго департамента Азии МИД РФ Замир Кабулов. О том, в каком ключе будет обсуждаться афганский вопрос на предстоящей встрече глав МИД России, Индии и Китая, о возможном визите Лаврова в Иран и о том, будет ли Тегеран покупать новейшие российские ЗРК С-400, Кабулов рассказал специальным корреспондентам РИА Новости Татьяне Калмыковой и Полине Чернице.

— На прошедшей неделе в России отмечался День дипломатического работника. Как вы встретили свой профессиональный праздник?

— Отмечал как положено, на работе. У нас ведь работа безостановочная, как процесс разливки стали, мы не можем прерываться. Тем более это рабочий день, не выходной.

— В чем, на ваш взгляд, главное оружие российского дипломата?

— Компетентность в широком смысле слова. Имею в виду не только знание языка, язык — это вспомогательный инструмент, хорошее знание мировой истории. Нужно быть в курсе глобальной и региональной обстановки, ну и быть специалистом по конкретной стране или странам. Мы доказали преимущество советско-российской системы региональной специализации. В этом наше преимущество.

— Расскажите про яркий, запоминающийся случай в вашей карьере?

— В 1995 году мне пришлось вести переговоры с тогдашним руководством Движения талибов в Кандагаре по поводу освобождения семерых наших летчиков из татарстанской авиакомпании ("Аэростан"). Представьте себе талибов, которые к тому времени вообще не видели иностранцев, кроме тех, кто их курировал, и в меру своих представлений об искусстве переговоров пытались организовать их в резиденции губернатора Кандагара. Началось все с долгой молитвы, а потом мы вынуждены были выслушать всю историю претензий талибов к Советскому Союзу. Это заняло полчаса как минимум. И только после этого мы приступили к переговорам. Пришлось объяснять им, что Советского Союза не стало, появилась Россия, поэтому предъявлять претензии уже не было возможности. Это талибов озадачило. Они задумались, взяли паузу, сказали: "Давайте сейчас перекусим и потом продолжим". Затем талибы совещались между собой — мы ждали еще час. После этого они вернулись и сказали, что понимают наши аргументы, но принять их не могут. Переговоры продолжались еще долго, я лично около десяти раз летал в Кандагар в течение года. В конечном итоге так уж получилось, что наши летчики не только сбежали, но и самолет угнали, да еще двух талибов прихватили. Скупой платит дважды, как говорится.

— Говоря об Афганистане, в последнее время вновь в западных СМИ появляются различные сообщения о переговорах РФ и Афганистана по поставкам боевых вертолетов МИ-35. Речь идет о старом контракте или о каком-то новом?

— Речь идет о старом контракте по трем вертолетам. Поскольку американцы отказываются афганцам давать деньги на приобретение вертолетов, а мы сказали Кабулу, что поставим машины только на коммерческой основе, афганцы утверждали, что найдут деньги на эти вертолеты. Получается, что до сих пор ищут. Из-за этого ничего не происходит.

— То есть неправильно говорить, что это новый контракт?

— Мы им предложили два варианта: вертолеты после капремонта или новые: выбирайте, какие хотите! Но у них ни на то, ни на другое денег нет. А как без денег Рособоронэкспорт будет подписывать контракт? Сейчас речь идет именно о старом контракте. И там подвижек никаких нет.

— Как вы оцениваете перспективы переговоров афганских властей с талибами и их новым лидером?

— Вы знаете, пока у меня нет особых надежд на то, что переговоры состоятся в ближайшем будущем. Этому есть несколько причин. Во-первых, новый лидер талибов Ахтар Мансур продолжает процесс консолидации всего движения под своим руководством, ему оппонирует часть лидеров талибов, которые продолжают не признавать его в качестве такового, обвиняя в том числе в гибели муллы Омара. Хотя структура движения очень закрытая и точность информации проверить практически невозможно, но, как говорят информированные люди изнутри, Ахтар Мансур контролирует порядка 60% движения. Остальные 40% не находятся под его контролем, но одновременно и сами не имеют единой позиции, ориентируются на различных других лидеров. В этой ситуации даже если бы Ахтар Мансур решился гипотетически пойти на переговоры, то не до конца ясно, признали бы результаты таких переговоров остальные 40%. Однако мы с вами говорим о гипотетической ситуации. Реальность же такова, что мы находимся в двух месяцах от начала весенне-летней военной кампании в Афганистане. Талибы себя чувствуют на подъеме, поскольку у них все получается. В этом году они впервые не ушли на базы в Пакистане, остались в Афганистане и ведут активные боевые партизанские действия. Они чувствуют, что могут многого добиться военными усилиями, поэтому если талибы и согласятся пойти на переговоры, то, я думаю, для того, чтобы попытаться выторговать для себя что-то, что им не удается добиться при помощи военных действий. Речь идет, конечно же, о власти. Что касается перспектив, показательно и то, что представители талибов на сходке в Дохе вновь в качестве условия своего участия в переговорах обозначили вывод всех иностранных войск из Афганистана и отмену всех санкций в отношении ДТ. Таким образом, они все возвращают на "круг первый". Это уже говорит о том, что в данный момент у них повышенной заинтересованности в переговорах нет. В то же время надо понимать, что талибы не обладают достаточной военной силой, чтобы свергнуть правительство Афганистана и захватить всю страну. Значит, в этой ситуации речь может гипотетически идти о договоренности. Например, по вопросу о передаче им как минимум пяти министерских постов в правительстве, причем очень важных — силовых и экономических. Или о передаче под контроль талибов ряда провинций на юге и востоке Афганистана с тем, чтобы они сами назначали губернаторов, а правительство и иностранные войска в этих провинциях не вели военных действий. Это условие вряд ли приемлемо для Кабула. То есть переговоры могут идти, но практического результата не будет.

— Что еще препятствует запуску переговоров?

— Другой немаловажный фактор заключается в том, что американцы очень активно пытаются сейчас запустить процесс переговоров в связи с предстоящими у них выборами. Военная сила успеха не дает, и они надеются на миротворческое поприще. Но мы опять сталкиваемся с разноголосицей в американских подходах. С одной стороны, их спецпредставитель по Афганистану Ричард Олсон, который участвует в четырехсторонних переговорах, говорит о том, что надо запускать процесс примирения. С другой, американский генерал Кэмпбелл, который командует контингентом США в Афганистане заявляет, что талибы — это преступники, они не признают никаких демократических прав, их надо убивать. Американцы сами себе противоречат. Как они собираются налаживать процесс и в то же время вычеркивать талибов из политической жизни страны? Это говорит о нескоординированности действий.

При таких подходах вряд ли можно ожидать какого-то результата.

— Вы сейчас сказали о перезапуске четырехстороннего диалога?

— В этом формате участвуют представители Пакистана, Афганистана и примкнувшие к ним американцы и китайцы, которые пытаются своим присутствием оказывать давление на Кабул и Исламабад. Цель — договориться о принципах, дорожной карте примирения, по которой, кстати, очень много вопросов.

Пакистан был согласен подготовить так называемых договороспособных талибов, с которыми можно вести переговоры. Афганцы говорят, что в таком случае тех, кто отказывается, необходимо уничтожать. Пакистанцы от этого отказываются и уничтожать никого не собираются. Тогда напрашивается логический вопрос: если с какой-то частью талибов договорятся, что скажет остальная часть ДТ? Очевидно, что ответ будет: мы не участники этого процесса, и все пойдет по кругу. Поэтому деятельность упомянутой "четверки" — разговоры ради разговоров. Они спешат, поскольку американцы, как и Кабул, пытаются таким образом предотвратить или остановить начало весеннего наступления талибов. При этом исходят из формальной логики, что если серьезный переговорный процесс затянется, то тогда воевать не будет смысла. Талибы прекрасно понимают это и оказывают давление. В то же время талибы тоже находятся в сложной ситуации, поскольку и у руководства ДТ, и у движения в целом нет единства мнений. Полевые талибские командиры, особенно молодая часть, которые тяготеют к ИГИЛ, говорят, что война будет вестись до победного конца. А если их лидеры вздумают поступить иначе, то они их перебьют и назначат новых. Верхушка талибов прекрасно понимает это, так же как и то, что ее участие в мирных переговорах даст дополнительный аргумент в пользу ИГИЛ, повод объявить талибских вожаков предателями. Талибы вынуждены учитывать это при выработке своего подхода. Поэтому они будут биться до конца и требовать максимальных уступок в любых формах.

— Как тогда расценивать призывы о возможном подключении к этому формату России, Индии и Ирана?

— Мы не будем подключаться к бесполезным мероприятиям и американцам об этом уже заявили. Я не вижу в этом никакого смысла. Честно говоря, нам уже надоело подключаться к чему-то, что затевается Вашингтоном. Мы им постоянно говорим о бесперспективности тех или иных шагов, а потом они действительно проваливаются. У нас нет желания участвовать в том, что американцы организовывают на скорую руку ради своих предвыборных интересов и где нам отводят роль статистов. Вместе с тем готовы формировать такой процесс не по американским лекалам, а объективно и осознанно, с учетом интересов всех региональных государств, включая Россию.

— Не могли бы рассказать подробнее по поводу инициирования такого процесса, мы озвучивали это уже?

— Нет, мы никак это не озвучивали, нас никто не просил, и навязывать мы это не будем. Когда нас попросят и талибы, и афганское правительство, тогда есть смысл участвовать. А себя навязывать — в такие игры мы играть не будем, это бесполезно.

— Пока таких предложений не поступало?

— Таких предложений не поступало. Но в одном прав и Хамид Карзай, и американцы: без участия всех региональных государств, включая Россию, Иран, Индию, ничего не получится. Это будут договоренности, которые долго не проживут.

— Резюмируя вышесказанное, встреча в четырехстороннем формате, запланированная на 23 февраля, станет проходной?

— Это будет проходная встреча. 23 февраля они собираются договариваться по спискам талибов и выработать некоторые меры доверия, которые гарантировали бы талибам участие и безопасность. Пусть вырабатывают. Но сейчас они разговаривают сами с собой и талибы в этом не участвуют. После всего необходимо прийти к талибам, которым потребуется еще время на изучение всех предложений. Сам процесс мирных переговоров не начнется ни 23 февраля, ни 23 марта.

— Если говорить о региональном взаимодействии, когда может состояться министерская встреча Россия-Индия-Китай?

— Да, это очень важный формат, хотя мы с Китаем и Индией достаточно тесно взаимодействуем в БРИКС, ШОС, в "Двадцатке". Не скажу, что все складывается блестяще, но тем не менее, особенно сейчас, у этого формата очень важная роль и задача. Мы сейчас вместе с индийцами и китайцами прорабатываем даты очередной встречи министров иностранных дел РИК в Москве. Рассчитываем, что такая встреча состоится в апреле этого года.

— Какова повестка дня этой встречи?

— Будут обсуждаться глобальные и региональные вопросы, в том числе Афганистан, ситуация вокруг Ирана, Сирии. Конкретная повестка дня будет выработана после того, как стороны согласуют даты этой встречи.

— Москва вновь озвучила предложения выступить посредником в урегулировании напряженности в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией. Получили ли мы какую-то реакцию на это?

— Наше предложение остается на столе. Иранцы отреагировали положительно. Саудовская Аравия несколько медлительна, но это можно объяснить. Они слишком далеко зашли в противоречиях с Ираном, и сейчас настал такой момент, когда им, видимо, трудно переступить через обиды и прочие накопленные раздражения. Это требует времени. Что касается попыток, предпринимаемых Германией, то мы приветствуем любую страну, которая сможет успешно примирить эти две важные для нас страны. Мы заинтересованы, чтобы между ними был мир и согласие, особенно сейчас, когда нам надо вместе с ними решать важные вопросы, касающиеся нефти. Нам всем нужна стабилизация нефтяного рынка и возвращение к нормальным ценовым показателям. А это ключевые страны, особенно Саудовская Аравия, да и Иран, который стремится вернуться на нефтяной рынок в ожидании скорейшего снятия многих санкций. Посмотрим, как это будет получаться.

— Какие на этот счет ожидания у РФ? Посол Ирана заявил, что они будут постепенно выходить на рынок, чтобы не было резкого скачка цен.

— Наверное, но это не потому, что они делают это осознанно. Возможности их нефтяного сектора ограниченны. Американцы еще не сняли многие санкционные ограничения, которые затрудняют работу иранских нефтетрейдеров на рынке. Но главное — это изношенность нефтяного оборудования Ирана, что является причиной падения добычи и требует решения. Да, многие западные страны наперегонки предлагают услуги, но реальные контракты пока никто не подписывал. И потом можно представить, сколько времени уйдет после подписания контрактов на переоборудование терминалов, оборудования по добыче. Это не вопрос одного-двух месяцев, на это уходят годы.

Что касается денег, то ситуация у Ирана складывается следующая. В западных банках у них заморожено без малого 90 миллиардов долларов, но американцы позволят разморозить не более 30. США не особо радует перспектива, что вперед побежали европейские компании, а американцы отстают. Тем более что Иран устами верховного лидера сказал, что мы с американцами будем вести переговоры только по поводу урегулирования ядерной программы, и американцы будут последними в очереди на инвестирование в иранскую экономику. И зачем же США в этой ситуации будут снимать все барьеры, чтобы сливки сняли европейцы? А это означает, что у Ирана не будет свободных денег в достаточном количестве. Иранцам нужны десятки и десятки миллиардов долларов, чтобы быстрее закрыть социалку. Народ недоволен, в том числе нынешним правительством, поскольку все санкционные тяготы переживает народ, а денег свободных нет, чтобы как-то облегчить его положение. Даже если эти деньги начнут размораживаться, то значительная часть пойдет на обеспечение социальных нужд. Нельзя забывать и электоральный фактор. 26 февраля пройдут выборы в меджлис. Более того, пройдут выборы другого органа — Совета экспертов, который будет определять кандидатуру будущего духовного лидера, что еще более важно.

— Как вы можете объяснить тот факт, что РФ и Иран не так активно сотрудничают в сфере гражданской авиации?

— Иранцев можно понять, большинство гражданского и военного авиапарка — американо-европейская техника, и иранские пилоты большей частью обучены на Boeing. И переоснащение требует не только поставки, но и подготовки экипажа. Кроме этого, существует элемент недобросовестной конкуренции наших американских и европейских партнеров, которые всеми силами стараются не пускать российские самолеты в свое воздушное пространство. И они всячески будут пугать иранцев, что у них будут проблемы, если они будут закупать российские самолеты, а не западные. Этот элемент тоже давит на психику иранцев.

— Ранее Минобороны Ирана заявило, что ожидает завершение поставок ЗРК С-300 по контракту в этом году, вы можете назвать конкретные сроки?

— Поставки начнутся в самое ближайшее время.

— По С-400 мы будем сотрудничать? Прорабатывается этот вопрос?

— Нет. По С-400 переговоров не ведется. Иранцы, в принципе, обозначали, что они были бы рады. Но переговоров не было.

— Как вы оцениваете результаты визита советника аятоллы Хаменеи в Москву?

— Велаяти — опытный и влиятельный политик в Иране, советник духовного лидера, очень сбалансированный человек. Понятно, что он не занимался заключением конкретных контрактов. Он выступал здесь как представитель духовного лидера, в этом качестве обговаривал принципиальные моменты, по которым мы будем дальше сотрудничать. Мы очень довольны этим визитом. Он был успешным.

— Обсуждался ли в ходе консультаций Велаяти в Москве возможный визит Роухани в Россию?

— Нет. Ведь недавно Путин был в Иране. Никакого секрета в этом нет, если бы визит обсуждался, то я бы сказал. Наши общие с Ираном вопросы — это экономика и Сирия. В первую очередь и для нас, и для иранцев очень важным является экономическое сотрудничество. Конечно, нас беспокоит положение и на нефтяном глобальном рынке.

— Как вы оцениваете заявления Велаяти про возможность альянса России, Сирии, Ирана и ливанской шиитской группировки "Хезболла"?

— Это заявление из тех, что, в принципе, вызывает разные интерпретации, как это, например, случилось и с реакцией на мое высказывание по талибам. Я сказал, что у талибов, которые бьют игиловцев в Афганистане, интересы с нашими совпадают (в борьбе с ИГИЛ). Объективно в Сирии мы бьем тех же, кого бьет и "Хезболла". Это такой умозрительный союз. Речь не идет о союзе, при котором стороны садятся за стол и начинают обсуждение. В гипотетическом плане он прав: если "Хезболла" делает, что и мы, то мы — принципиальные союзники.

— Только у Запада другая классификация, кого мы там бьем в Сирии…

— Это понятно: они нервничают, ведь Асад укрепляется, несмотря на все их противодействие.

— Когда в Москву приезжал замглавы МИД Ирана Ибрагим Рахимпур, он говорил, что в Тегеране ждут визита министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова, исходя из тех нужд, которые сейчас существуют в регионе. Обсуждается ли такая возможность?

— Конкретной договоренности пока нет. У С.В.Лаврова есть приглашение, и не исключаю, что в этом году он посетит Иран.

— Что касается сотрудничества России и Ирана по Сирии: в последние дни в прессе все чаще звучат заявления, что Турция обстреливает сирийскую территорию. В этой связи у нас не интенсифицируются переговоры с Ираном? Какова повестка дня по Сирии?

— Она осталась той же: каждый из нас по-своему помогает правительству Сирии выстоять в борьбе с теми, кого мы называем террористами. Иранцы это делают в "поле", мы это делаем в "воздухе". Результат налицо — сирийская армия освобождает территорию. Но главное — ее удержать. Это очень долгая и тяжелая история.

— Министр нефти Пакистана Аббаси недавно приезжал в Москву. У нас главный проект сейчас — газопровод "Север — Юг". Каковы его перспективы?

— Да, это достаточно масштабный для Пакистана проект, стоимостью порядка двух миллиардов долларов. От нас в нем участвует компания "Глобальные ресурсы", "дочка" Ростеха. Но как только она подписала это соглашение, сразу попала под американские санкции, что затрудняет работу. Это то, что называется недобросовестной конкуренцией и говорит о манере поведения американцев, которые беспардонно могут мешать. Сами не предлагали и другим не дают. Но важно другое: чтобы эти два миллиарда были у Пакистана. А речь идет о газопроводе, который должен пролечь от побережья Пакистана до Лахора. Это один из главных проектов. Были еще другие. Пакистанцы очень хотели, чтобы мы взяли на себя реконструкцию Карачинского металлургического завода, который в свое время был построен СССР. Завод в очень плачевном состоянии, но у пакистанцев нет денег, поэтому вряд ли здесь что-то получится. Кроме этого, пакистанцы заинтересованы в нашем участии в модернизации трех тепловых станций. Но опять-таки все упирается в деньги. Если у пакистанского правительства были бы свои средства, наверное, дело пошло бы быстрее. А открывать кредитную линию российское правительство вряд ли будет готово.

— То есть получается, что это единственный пока крупный инфраструктурный проект и мы не планируем какого-то наращивания сотрудничества?

— Все упирается в финансы. Все пойдет быстро, если пакистанцы найдут финансирование — свое, заемное, любое. Потому что российским государственным компаниям в этих условиях Минфин вряд ли выдаст кредит на осуществление долгосрочных инвестиций.

— Но, в принципе, возможно, что уже в апреле начнется реализация проекта?

— Надо разобраться в обстоятельствах: в какой степени факт попадания "Глобальных ресурсов" под американские санкции будет иметь значение.

— Ранее посол Ирана в интервью РИА сказал, что не исключает и односторонней отмены виз, но приоритет — ответные действия Москвы. Как вы оцениваете заявления иранской стороны?

— Это замечательная идея. Очень хорошо, если визы отменят, но я не уверен, что российский турист сразу косяком потянется в Иран. Да, в Персидском заливе есть замечательный остров Киш, есть провинции Шираз, Исфахан, которые очень любят посещать ценители археологии, но я не уверен, что страна в целом готова принять большое количество туристов.

Мы уже достигли важного результата: подписали меморандум об облегченном визовом режиме для отдельных граждан. Переговоры по этой теме были очень долгими. Это серьезная подвижка. Особенно в вопросе согласования предоставления виз для грузоперевозок — так называемым дальнобойщикам.

Это прежде всего важно для иранской стороны. Ведь Тегеран сейчас мечтает захватить тот рынок, который потеряла Турция, особенно сельхозпродуктов.

Но беда в том, что через Иран идут транзитом турецкие сельхозтовары. Мы их предупредили, что мы этого не допустим.

Теоретически они могут занять нишу. Но у иранцев, к сожалению, нет круглогодичного производства тех товаров, к которым российский потребитель уже привык. Да, есть цитрусовые, фрукты и так далее, но их не производят 12 месяцев в году.

Что касается мясной продукции, то Роспотребнадзор пока совершенно обоснованно ставит вопрос о ее соответствии санитарным нормам. Когда этот вопрос будет решен, то можно будет говорить о занятии и этой ниши. То же самое по морепродуктам, тем более что на этом направлении есть конкуренты из Шри-Ланки и Бангладеш.

— Вернемся к заявлениям иранской стороны по отмене виз для туристов. Возможность обсуждения с российской стороной этого вопроса — это фигура речи или действительно уже идут консультации?

— Консультации пока не идут. Есть заявления о намерениях. Мы со своей стороны пока таких предложений не делали, потому что не ждем иранского туриста в таких массовых масштабах. А те, кто хочет посетить нашу страну, могут и сейчас без больших трудностей получать туристические визы.

— Тегеран в последнее время заявляет, что намерен активнее развивать свою ракетную программу. Запад очень нервно реагирует на эти слова и действия Тегерана. Какова позиция Москвы по этому вопросу — развитию ракетной программы Ирана?

— У нас позиция спокойная. Во-первых, ракетная программа не подпадает ни под какие ограничения. В тех рамках, в которых они не подпадают под ограничения резолюции СБ ООН, у нас никаких возражений нет. Это право Ирана. Они не развивают наступательные виды оружия. А им угрожают, в свою очередь, разные страны. И они имеют право на самооборону.

Запад по своим соображениям проявляет беспокойство. Сейчас они уже забыли, что когда очень понадобилось вклиниться на иранский рынок, они быстро забыли про все эти ограничения. Так что это лицемерие во многих случаях. Мы же спокойно и принципиально к этому относимся: мы не имеем возражений против того, что не подпадает под ограничения, за которые мы в свое время голосовали.

Более того, иранцы заинтересованы в сотрудничестве с нами — я говорю уже о космической программе. В том числе по запуску спутников. Это все возможно. Но сейчас Ирану нужно решать первостепенные задачи: встать на ноги после санкций. После этого — почему бы и нет?

Но надо понимать при этом, что любым российским компаниям будет сложнее работать в новых условиях, потому что конкуренция высока и иранцы будут выбирать лучшее по соотношению цена-качество.

Афганистан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 15 февраля 2016 > № 1650825 Замир Кабулов


Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 января 2016 > № 1616680 Джеймс Доббинс

«Рассматривать «Талибан» как альтернативу ИГ — ошибка»

Экс-спецпредставитель США по Афганистану Джеймс Доббинс о своем видении ситуации

Александр Братерский

Власти Афганистана призвали полевых командиров движения «Талибан» сесть за стол переговоров с правительством страны. В понедельник в Кабуле прошла вторая встреча высокопоставленных представителей Пакистана, Афганистана, Китая и США, где обсуждалась «дорожная карта» мирного урегулирования. О том, почему с талибами необходимо говорить, «Газете.Ru» рассказал Джеймс Доббинс, экс-представитель администрации США по Афганистану в 2013–2014 годах.

— Недавно российский спецпредставитель по Афганистану Замир Кабулов публично заявил о том, что Россия ведет переговоры с представителями движения «Талибан». Как смотрят на это в США?

— В переговорах между Россией и «Талибаном» нет ничего нового: россияне вели их на протяжении нескольких лет и информировали об этом США. Я сам об этом говорил с Замиром (Кабуловым), мы были в постоянном контакте в то время, когда я был спецпредставителем США, мы много раз сотрудничали по различным вопросам. Наша страна также проводила переговоры с талибами в 2010–2012 годах, потом был перерыв. Китайцы тоже вступали с ними в переговоры, участвовали в них и представители Великобритании и Норвегии.

В самих переговорах нет ничего нового, правда, интересен сам факт придания этому факту публичности.

Сообщалось, что Россия ведет переговоры о поставке оружия правительству Афганистана, и я не думаю, что правительство США стало бы этому препятствовать. Мы поддерживаем правительство Афганистана и хотели бы, чтобы Россия делала то же самое. Если же переговоры с талибами для России имеют другую цель и рассматривают «Талибан» как альтернативу ИГ (организация запрещена в России) и использование его в качестве союзника, то это ошибка. Американское правительство и правительство Афганистана будут возражать против такого подхода. «Талибан» является радикальной организацией, хотя и имеет противоречия с ИГ в Афганистане.

— Россия и США воевали с талибами, а теперь ведут с ними переговоры. Это потому, что ИГ серьезно изменило ситуацию в регионе?

— Я не думаю, что такова логика правительства США, которое начало вести переговоры с талибами до того, как ИГ заявило о себе как о серьезной силе. Я также не считаю, что США рассматривают «Талибан» как альтернативу в борьбе с «Аль-Каидой» (также запрещенная в России организация). «Талибан» — это организация, которая тесно связана с «Аль-Каидой», а «Аль-Каида» является такой же ужасной группировкой, как и ИГ, хотя и уменьшилась в размерах. Поэтому я не думаю, что такая аргументация оказала влияние на политику США.

Для нас «Талибан» не является полезным инструментом в борьбе с ИГ, и если Москва его таковым видит, то это ошибка. Афганистан под контролем талибов будет приютом для радикальных групп, включая тех, кто хочет совершать нападения на Россию. Однако в отличие от ИГ, нацеленного на глобальный джихад, талибы ограничиваются лишь территорией Афганистана.

Одно из требований, которое выдвинуло талибам правительство США, — прекращение сотрудничества с «Аль-Каидой», однако «Талибан» этого не сделал.

Да, это националистическое, а не глобальное джихадистское движение, однако его идеологические постулаты смыкаются с глобальными джихадистскими движениями.

Оно дало этим движениям возможность использовать Афганистан как базу для своих операций — несколько недель назад афганские и американские военные в результате совместной операции обнаружили лагерь «Аль-Каиды».

— Вы отметили совместные операции афганских сил и военных США. Существует мнение, что, несмотря на подготовку США и НАТО афганских военных, они пока не в состоянии отражать атаки талибов самостоятельно. Считаете ли, что для США необходимо сократить присутствие американских военных в Афганистане?

— Продолжение американского присутствия в Афганистане важно, и администрация Обамы дала понять, что пребывание войск продолжится и при новой администрации. Большинство кандидатов в президенты поддерживают присутствие в Афганистане.

Президент США подчеркнул, что, если «Талибан» хочет, чтобы американские военные и войска других государств ушли, они должны достичь мирного соглашения с правительством Афганистана. Большинство кандидатов в президенты, скорее всего, поддержат продолжение присутствия войск в Афганистане. Думаю, что продолжение присутствия в Афганистане войск США и союзников необходимо вместе с продолжением финансирования, которое необходимо Афганистану. Добавлю, что средства идут не только из США, но и из других стран. Это финансирование идет не только из Вашингтона, но и из других стран. Это два необходимых условия, которые дадут Афганистану возможность сопротивляться атакам талибов, а также помогут с укреплением безопасности. Хочу также отметить, что, если Пакистан поменяет свою точку зрения и будет бороться с талибами внутри Пакистана, это сыграет очень позитивную роль.

— Вы вели переговоры с талибами. Насколько у них есть настроенность на достижение мира?

— Внутри «Талибана» есть те, кто выступает за политическое решение конфликта. Конечно, там есть и экстремистские элементы. Из-за их деятельности «Талибан» достаточно долго не хотел участвовать в политическом процессе. Правда, я не думаю, что мирный процесс может быть быстрым.

Переговоры займут долгое время, и, каким бы ни было соглашение, оно будет отражать ситуацию, которая сложится на данный момент непосредственно на земле.

Не думаю, что мы должны считать, что мир совсем близко.

— Каково ваше мнение о лидере талибов Ахтаре Мохаммаде Мансуре. Что он за человек?

— Он уже давно руководит «Талибаном», с тех пор как три года назад умер мулла Омар (предыдущий лидер «Талибана». — «Газета.Ru»). Этого времени было достаточно, чтобы составить о нем впечатление. Он владеет ситуацией, и его даже можно назвать прагматиком. В разное время он проявлял открытость к политическому процессу, однако никогда твердо не продемонстрировал свою приверженность мирным переговорам. Поэтому нам не остается ничего, кроме как ждать.

Мы были готовы говорить и с Омаром, если бы он хотел этого.

— Какой вы видите роль Ирана в Афганистане? Считаете ли, что его роль возрастет как игрока в Афганистане?

— С 2001 года политика Ирана в Афганистане шла параллельно с американской. Особого взаимодействия не было, однако отдельные случаи сотрудничества случались. Иран поддерживал афганское правительство, и ситуация в Афганистане не была раздражителем в американо-иранских отношениях. Возможно, если отношения обеих стран улучшатся, активизируется сотрудничество и по Афганистану. Однако я не предвижу, что такое сотрудничество возникнет в краткосрочной перспективе. Не хотелось бы, чтобы Иран пришел к выводу, что «Талибан» можно использовать в борьбе с ИГ. Мне бы хотелось, чтобы Иран видел правительство в Кабуле как основную силу в стабилизации Афганистана.

— Видите ли вы перспективы для российско-американского сотрудничества в Афганистане, несмотря на общее ухудшение отношений?

— Я всегда придерживался точки зрения о необходимости сотрудничества с Россией по Афганистану.

Я считаю, что мы не должны позволить разногласиям по Украине помешать этому сотрудничеству.

США недавно выделили средства для приобретения российской техники Афганистану. Поэтому, я думаю, мы готовы отделить наши разногласия по Украине и по Сирии от Афганистана. Для администрации Обамы Афганистан, как в свое время иранская ядерная программа, — одна из тех зон, где Россия и США должны сотрудничать.

Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 января 2016 > № 1616680 Джеймс Доббинс


Афганистан. Таджикистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 16 января 2016 > № 1612851 Александр Князев

Почему «Талибан» опровергает сотрудничество с Россией?

Лилия ГАЙСИНА

О том, какие причины заставили представителей движения «Талибан» опровергнуть заявления российских чиновников и сообщения иностранных СМИ о возможном сотрудничестве между Россией и талибами, а также чем гипотетически грозит такое сотрудничество Таджикистану, в интервью «АП» рассказал доктор исторических наук, эксперт по Центральной Азии и Среднему Востоку Александр КНЯЗЕВ.

- Александр Алексеевич, о том, что значило высказывание Замира Кабулова о сотрудничестве между Россией и талибами, а также в сообщениях о контакте Владимира Путина с лидером этого движения уже разобрались. Но почему сами талибы фактически опровергли эти новости, подчеркнув, что ведут переговоры с РФ только для того, чтобы очистить Афганистан от иностранных войск? И способны ли талибы, как говорится в их заявлении, самостоятельно справится с угрозой ДАИШ? И существует ли она?

- Спецпредставитель президента России Замир Кабулов говорит на дипломатическом языке, представители «Талибана» обходятся без этого - режут правду-матку. Проблемы «справиться с угрозой ДАИШ» на самом деле не существует. Масштабы влияния ДАИШ в Афганистане, артикулируемые любыми публичными источниками, нужно уменьшать на много порядков, если есть желание понять реальность. Общая численность сторонников невелика, поддержка населения отсутствует, распространенность по территории страны — мизерна. Есть группы ДАИШ в Нангархаре и Кунаре, есть в Гильменде, Забуле, Фарахе и Герате. Это, кстати, все Юг страны. Группы, находящиеся на юго-западе — в Фарахе и Герате, — имеют антииранский, антишиитский характер. Появлялись сторонники ДАИШ в Фарьябе и Бадгисе, были предположения об их использовании для давления на Ашхабад на туркменской границе, но пока этого не случилось. Гораздо большую угрозу безопасности Афганистана с проекцией на соседние страны представляет собой сохраняющееся и растущее американское и западное военное присутствие. Вот здесь действительно есть предмет сотрудничества с «Талибаном». «Талибан» — это в значительной мере национально-освободительное движение, его главные цели — борьба против иностранного военного присутствия в любых его формах, будь то американцы или арабы из ДАИШ. Сейчас в «Талибане» происходят сложные процессы, в том числе фрагментация движения, и важно вычленить внутри ядро, способное к конструктивным переговорам и к взаимодействию в тех сферах, где совпадают интересы. Китай и США ведут такие переговоры; к слову, и статус «Талибана» как террористической организации этим переговорам не мешает. Проблема в другом — о чем и на каких условиях договариваться.

- А каким образом Россия может сотрудничать с талибами, учитывая, что это все-таки террористическая группировка?

- Недавно в Таджикистане объявили террористической организацией ПИВТ, но никто за пределами РТ не торопится квалифицировать ее так же. Это не вопрос сущности той или иной организации, это вопрос политической целесообразности для той или иной страны; любая политика по определению цинична и исходит из интересов, из прагматики. Афганский «Талибан» был объявлен в России террористическим на фоне событий девятого сентября 2001 года в Нью-Йорке, и это происходило из желания российского руководства выразить солидарность с США. Хотя до сих пор не существует каких-либо доказательств причастности талибов к тем событиям. «Талибан» никогда не содержал в себе каких-либо угроз для России и ее союзников, включая, кстати, и Таджикистан. Угрозы состояли и состоят в том, что – хоть при талибах, хоть при нынешнем кабульском режиме – на территории Афганистана, существуют условия для наркопроизводства и для деятельности международных террористических группировок. До недавнего времени это было ИДУ, это Союз исламского джихада, это «Ансар уль-Уллох» и т.д., но это не афганские группировки. Да, в определенные периоды они получали поддержку от талибов. Но с точки зрения интересов стран региона и России не меньшие угрозы с их стороны существуют и от того, что правительство Кабула не в состоянии пресечь их деятельность. Талибы — это движение, интересы которого локализованы территорией Афганистана и частично Пакистана. Это внутриафганская проблема. И отменить решение о том, что «Талибан» является террористической организацией, легко, была бы на то политическая воля в Кремле. Использовать же это можно очень конструктивно — и не только в борьбе с ДАИШ, угрозы которого в отношении Афганистана чрезвычайно преувеличены. Без включения в политическую систему страны пуштунской элиты, находящейся сейчас в рядах «Талибана», в Афганистане невозможно создать эффективное государство. Борьба с ДАИШ — это скорее повод для диалога с талибами.

- Какие риски есть у такого сотрудничества?

- Исторически Россия всегда в своей афганской политике опиралась на пуштунские кланы, на пуштунскую элиту. Исключением являются 1990-е годы, когда по стечению обстоятельств, включая и отсутствие у Москвы продуманной политики в отношении всего нашего региона, все взаимодействие сконцентрировалось на тогдашнем правительстве Бурхануддина Раббани и, частично, на короткий период, на анклаве, созданном на севере генералом Дустумом. Но если говорить об Афганистане в его существующих границах, нужно признать, что пуштуны являются системообразующим фактором государственности. Да, за 1980–1990-е годы, да и позже, сильно изменился этнополитический баланс в стране: резко выросла значимость таджикской и хазарейской общин и соответствующих этнополитических группировок. Это нельзя не учитывать и сегодня, и одна из главных проблем афганского урегулирования — это поиск новых конструктов взаимодействия этнических элитных групп в рамках общего государства. В ином случае конфликт будет разрастаться и как межэтнический: между пуштунами и непуштунами, что в итоге актуализирует вопрос об изменении географических конфигураций, о разделе Афганистана. Что, в свою очередь, чревато еще большими конфликтами и проблемами и чего допускать нельзя.

- Если предположить возможное сотрудничество между Россией и талибами, какую роль мог бы в нем занять Таджикистан?

- Таджикистан достаточно тесно взаимодействует с афганскими таджикскими этнополитическими кругами. При позитивном развитии процессов в Афганистане Таджикистан мог бы — конечно, пока сугубо гипотетически — стать посредником и вместе с Россией гарантом для таджикской афганской общины. Но пока это только гипотеза.

- После передислокации 149-го полка 201-й РВБ из Куляба в Душанбе ряд таджикских экспертов заявили, что российские военные оставили наиболее опасный участок таджикско-афганской границы. Вы согласны с этим утверждением?

- Угрозы прямого военного характера на таджикско-афганской границе в основном закончились к 1997 году. Никогда не было и не будет угроз прямого военного вторжения через границу, не нужно считать находящиеся на афганской стороне международные группировки настолько неадекватными. Все угрозы находятся внутри стран региона, и Таджикистан не исключение. Группы из Афганистана могут быть задействованы в попытках дестабилизации только как катализаторы. Но для этого боевикам не нужно с боем прорываться через Пяндж, а потому и дислокация российского полка в Кулябе была не принципиальна. Важнее качество работы таджикских пограничников, уровень организации их службы, дисциплины, компетентности и, что греха таить, коррумпированности, это чрезвычайно важный момент с точки зрения закрытости границы.

- Как вы считаете, какое влияние оказывает (и оказывает ли) военная кампания России в Сирии на Афганистан?

- Не прямое. Российская военная операция продолжается уже более трех месяцев, так что можно начинать судить о каких-то тенденциях. Очевидных тенденций нет: боевики из Сирии не бегут массово в Афганистан, какой-то принципиально новой активности ДАИШ ни в Афганистане, ни в странах региона не наблюдается.

- Какие угрозы с афганского направления будут актуальными в ближайшей перспективе?

- Те же, что и прежде. Это наркотрафик, и это размещение на афганской территории международных террористических групп, управляемых спецслужбами Пакистана, Саудовской Аравии, Катара, Турции. Они могут быть задействованы для дестабилизации во всех странах Средней Азии, в Казахстане, России и Китае.

Афганистан. Таджикистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 16 января 2016 > № 1612851 Александр Князев


Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 января 2016 > № 1660809 Аркадий Дубнов

Почему интересы России и «Талибана» «объективно совпали»

Аркадий Дубнов

Россия готовится начать новую самостоятельную игру в Афганистане, цели которой отчасти можно сравнить с задачами, решаемыми ею посредством военного вмешательства в Сирию. Но на этот раз без такого вмешательства - «афганский синдром», приобретенный во время советской оккупации Афганистана, еще не выветрился

В конце декабря прошлого года российской дипломатии удалось ошеломить мир сенсационным признанием: Москва «имеет каналы связи с талибами», интересы которых «совпадают» с российскими. Об этом сообщил специальный представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов. Он также заметил, что «талибы в основной своей массе действуют как национально-освободительное движение», связав это с тем, что они сражаются против американцев, которые для них – «оккупанты, незаконно оккупировавшие их родину, несущие угрозу их культурным и религиозным традициям».

Заявление высокопоставленного дипломата получило чрезвычайно широкий резонанс и вызвало много вопросов. Ведь Москва призналась в контактах с «Талибаном», до сих пор находящимся в списке организаций, признанных в 2006 году Верховным судом России террористическими. Пусть даже талибы попали в этот «национальный» список, скажем так, не слишком «заслуженно»: они не были замечены в какой-либо террористической деятельности на российской территории. Этим аргументом Москва объясняла отсутствие в российском списке, например, ХАМАС и «Хезболлы».

Талибов подвел под список один из бывших членов правительства «Талибана», находившегося у власти в Афганистане в конце 1990-х, он принял в Кабуле кого-то из эмиссаров масхадовского руководства Ичкерии, что стало известно в Москве.

С другой стороны, «Талибан» признан террористической организацией Совбезом ООН. А вот американцы террористическим официально считают только пакистанский «Талибан», и то всего лишь с 2010 года, афганский же «Талибан» отсутствует в списке запрещенных Госдепартаментом США организаций. И это несмотря на то, что американцы после терактов 11 сентября воевали именно против афганского правительства «Талибана».

Подобная предусмотрительность позволила Вашингтону в ходе многолетних военных действий в Афганистане поддерживать контакты с умеренными талибами, даже несмотря на недовольство официального Кабула и экс-президента Карзая.

20 лет ожидания дружбы

Москва вела себя иначе, чем США, в упор не желая видеть талибов. Это отношение сложилось давно, еще до того, как талибов стали называть террористами. Мне довелось столкнуться с ним в 1995 году в Кандагаре, когда я пытался встретиться с попавшим в плен к уже хозяйничавшим там талибам экипажем грузового Ил-76 российской авиакомпании «Аэростан». Компания перевозила стрелковое оружие для Северного альянса, воевавшего с «Талибаном». Вышедший несколько лет назад фильм «Кандагар» как раз про ту историю.

Талибский губернатор Кандагара показал нам километры минных полей, оставленных в 1980-х «шурави», так афганцы называли советскую армию. А потом попросил: помогите достать карты этих полей, мы хотим их разминировать, все, наверное, сохранилось в Москве у ваших военных, мы хотим дружить с русскими… Уже тогда было ясно, что пленение российского экипажа, зарабатывавшего себе на жизнь рискованными коммерческими операциями, было использовано талибами как разменная монета в стремлении заставить мир обратить на себя внимание. Хорошо помню, что по возвращении в Москву в результате помощи коллег и друзей-дипломатов удалось направить запрос в Министерство обороны, откуда пришел ответ, мол, карты есть, но снять с них копии будет стоить пять тысяч долларов.

Не говоря о том, что никто тогда таких денег дать не мог, нужна была для этого и политическая отмашка. Но в Кремле тогда и слышать не хотели про талибов, в Афганистане там имели дело только с находившимся у власти правительством бывших моджахедов (Раббани, Масудом и даже Хекматиаром). Тех самых, что в 1992 году свергли оставшегося после ухода советских войск президентом Афганистана бывшего коммуниста Наджибуллу. Тем более поддерживала Россия моджахедов Северного альянса во главе с Масудом после того, как талибы одержали над ними победу и взяли власть в Кабуле в 1996 году.

Здесь можно долго рассуждать о причинах столь явно пристрастного отношения Москвы к тем, кто фактически заставил ее вывести свои войска из Афганистана в 1989-м и оказался победителем в войне с шурави. Легендарному моджахеду Ахмаду Шах Масуду советское командование, в частности, было обязано честным выполнением договоренностей по безопасному выводу 40-й армии. Российскому руководству хотелось как можно скорее забыть про Афганистан, трагическую и бесславную войну, в которую ввязали страну кремлевские старцы. Потому, наверное, казалось ненужным, а то и вредным поддерживать хоть какие-то отношения с новыми внутриафганскими политическими структурами. Тем более с талибами, непонятной и чуждой исламистской силой, заставивший мир ужаснуться свирепости вводимых в Афганистане шариатских порядков. Однако уже тогда хорошо знающие восточные реалии политики советовали не рубить все концы в Афганистане, придет время, и установленные когда-то связи пригодятся.

Попытки «Талибана» в те годы выйти на контакт с Москвой лишь однажды привели к закрытой встрече российских дипломатов с представителем муллы Омара в Ашхабаде. Продолжения эта встреча не имела, талибские амбиции, среди которых было желание занять место Афганистана в ООН, занятое представителем свергнутого президента Раббани, показались тогда России неуместными.

Гибкость Москвы

Мало кто в России хотел понимать, что талибы, большинство из которых – пуштуны, государствообразующий этнос Афганистана, – исключительно национально ориентированная афганская сила, амбиции которых не выходят за пределы своей страны. Гораздо более востребованными тогда были громогласные страшилки генерала Лебедя, наводившего ужас своими прогнозами, что талибы, если их не остановить, вот-вот «дойдут до Самары». А спустя много лет, в 2009 году, его бывший сподвижник по движению «Родина», постпред России при НАТО Дмитрий Рогозин снисходительно учил американцев «биться с талибами лоб в лоб, кулак в кулак».

Нужно было пережить почти два десятка лет, чтобы на смену воинственной гордыне пришел политический прагматизм. Впрочем, забавно сравнить рогозинский совет американцам бить талибов с тезисом Кабулова о талибах, освобождающих Афганистан от американских оккупантов. Так у нас принципиально черно-белое оборачивается не менее принципиальным бело-черным.

Тем не менее столь резкие оценки российского дипломата вызвали недоумение официального Кабула: мол, не означают ли они поддержку талибов в их борьбе против афганских властей? Российский посол в Афганистане Александр Мантыцкий вынужден был объясняться в афганском МИДе: «Слова официального представителя РФ были неправильно интерпретированы, а каналы связи с талибской группировкой предназначены только для того, чтобы разрешить конфликт между «Талибаном» и Афганистаном». А спустя пару дней появилось еще одно, гораздо более пространное интервью Замира Кабулова.

Здесь уже про совпадающие с российскими интересы талибов не было ничего, зато говорилось о поддержке линии правительства Афганистана на достижение национального примирения. А еще – про готовность «гибко подходить к вопросам ослабления санкционного режима, введенного Совбезом ООН в отношении талибов, если это не противоречит интересам Афганистана».

Это был недвусмысленный сигнал: Россия готовится начать новую самостоятельную игру в Афганистане, цели которой отчасти можно сравнить с задачами, решаемыми ею посредством военного вмешательства в Сирию. Но на этот раз без такого вмешательства – «афганский синдром», приобретенный в результате советской оккупации Афганистана, еще не выветрился.

Планы на Афганистан

Москва, пользуясь серьезным расколом среди боевиков «Талибана», возникшим в середине прошлого года после публикации известия о смерти муллы Омара, хотела бы по возможности сделать своим партнером группировку талибов, наиболее непримиримую по отношению к «Исламскому государству», деятельность которого запрещена в РФ. Заслужить такую лояльность со стороны исламских радикалов, чтобы превратить их в союзников в борьбе против еще более радикальных исламистов из ИГИЛ, трудно, но возможно. Афганцев, как утверждает популярная среди них поговорка, нельзя купить, но можно нанять. Отсюда обещания помочь ослабить в ООН санкционное давление на талибов, намеки на возможную военную помощь.

Талибы чрезвычайно чутко и осторожно ответили на сигналы, посланные им спецпредставителем российского президента. «Мы проводим переговоры с Россией, но не о борьбе с ИГИЛ, мы хотим, чтобы иностранные войска вышли из нашей страны, – заявил представитель «Талибана». – Это то, что мы обсуждаем в настоящее время». То, что при посредничестве третьих стран состоялись переговоры российских представителей с умеренными талибами, которые, впрочем, не дали конкретных результатов, подтвердил и посол России в Таджикистане Игорь Лякин-Фролов. Очевидно, что под третьей страной подразумевается Таджикистан.

Если такая игра Москвы – впервые за многие годы – на повышение ставок в Афганистане окажется удачной, то дивиденды могут быть значительными. Во-первых, возвращение статуса влиятельного игрока в регионе, куда в случае утраты «Исламским государством» своих позиций в Сирии и Ираке может быть перенесена его активность. В результате этого, как, возможно, полагают в Кремле, американцы вынуждены будут считаться с интересами России и в Афганистане, как это случилось в Сирии.

Во-вторых, это приведет к ощутимому усилению российских позиций в Центральной Азии, где доверие местных лидеров к Москве сильно снизилось из-за ее действий на Украине, в Сирии и Турции.

В-третьих, это позволит сбалансировать доминирующую роль Китая, которую он приобрел в последние годы в этом обширном регионе.

Но основной аргумент в пользу начала новой российской игры в Афганистане, который может быть успешно продан «городу и миру», – это участие Москвы в создании антиигиловской коалиции, которая упредит угрозу экспансии боевиков ИГИЛ в постсоветскую Центральную Азию и создание там халифата.

ИГИЛ в СНГ

Реализация этого сценария может стать ответом на деятельность спецслужб Пакистана, которые совместно с некоторыми афганскими силовиками из окружения президента Ашрафа Гани занимаются переброской боевиков ИГИЛ из так называемой зоны племен, расположенной между Пакистаном и Афганистаном, в тренировочные лагеря в северных провинциях Афганистана. В конце декабря 2015 года эти сведения, ранее распространявшиеся только в качестве слухов, стали предметом публичной дискуссии в нижней палате афганского парламента. Вице-спикер палаты Абдул Захир Кадир сообщил о намерении «отдать приказ своим людям стрелять на поражение по неопознанной авиации, которая обстреливает талибов, а боевикам ИГИЛ оказывает поддержку».

Речь идет о белых вертолетах без опознавательных знаков, а также о вертолетах защитного цвета, в которых местные жители узнают Ми-18, состоящие на вооружении афганской национальной армии. Вице-спикер заявил, что «указанные вертолеты задействованы в снабжении группировки ИГИЛ». Известно как минимум о двух инцидентах с вертолетами, совершившими аварийную посадку на севере Афганистана, экипаж одного из которых состоял из граждан Молдавии. Его пассажиры как будто растворились при приземлении. В Кишиневе власти вынуждены были сообщить о ведущемся расследовании.

В конце ноября Абдул Кадир обвинил Совет национальной безопасности Афганистана в поддержке ИГИЛ, впрочем, эти обвинения были отвергнуты. А в начале января в афганской прессе со ссылкой на неназванные правительственные источники появилась информация, что вице-спикер якобы получает за свою деятельность деньги из Ирана.

Стоит заметить, что иранцы лечат раненных в столкновениях с боевиками ИГИЛ талибов в своих госпиталях вблизи ирано-афганской границы, стараясь не афишировать эту помощь. Похоже, что Тегеран, как и Москва, считая «Талибан» сегодня меньшим зло, чем ИГИЛ, готов забыть обиды, нанесенные талибами их единоверцам-шиитам в Афганистане много лет назад, когда они зверски расправились с известным афганским шейхом-хазарейцем.

Кто годится в союзники

Что касается поиска партнеров внутри «Талибана», то для России эта задача сейчас может оказаться проще, чем некоторое время назад, до раскола талибов на несколько фракций, случившегося в июле 2015 года после известия о смерти муллы Омара. Сегодня насчитывается три таких фракции. Одна, наиболее многочисленная, в которую входит почти две трети талибов, возглавляется муллой Ахтаром Мохаммадом Мансуром, провозглашенным новым лидером «Талибана» после смерти муллы Омара.

Вторая объединяет талибов-«диссидентов», несогласных с этим решением. Их возглавляет мулла Мохаммад Расул, за ним около трети «Талибана». И, наконец, есть бывший глава военной комиссии шуры (совета) талибов в пакистанской Кветте Каюм Закир. Верные ему боевики контролируют южные провинции Гильменд и Кандагар, а он сам считается ключевой фигурой, на позицию которого оглядываются сторонники фракций муллы Мансура и муллы Расула.

Именно Каюм Закир, по мнению опытных экспертов-афганистов, мог бы оказаться оптимальным выбором для Москвы, стремящейся установить доверительные связи с талибами, чтобы сделать их своими союзниками против ИГИЛ. Однако для этого потребуются искусные дипломатические усилия, надежные посредники, а главное – время, которого практически нет. Талибы сами осознают опасность потери влияния в Афганистане, которой грозит им набирающее популярность ИГИЛ, обещающее всемирный халифат, где афганская территория будет всего лишь небольшой частью провинции Хорасан. Эта угроза вынуждает их искать пути к примирению между собой.

Мулла Мансур до сих пор активно противодействовал расползанию структур ИГИЛ в Афганистане, что вызвало серьезное недовольство пакистанской межведомственной разведки ISI. Как утверждают источники в Афганистане, слухи о его гибели в начале декабря были распространены его окружением, чтобы устранить недовольство ISI. Тем не менее появления муллы Мансура ждали на примирительной встрече представителей обеих враждующих фракций, состоявшейся в Кветте 15 декабря. И хотя ни Мансура, ни Расула там не оказалось, на встрече была подписана совместная декларация из пяти пунктов, главным из которых была договоренность о том, что талибы больше не поднимут оружие друг против друга.

Москвы не видно

Между тем усилия Москвы вернуться в число активных участников внутриафганского урегулирования кажутся запоздалыми. Это подтверждается отсутствием российских представителей на прошедшей на этой неделе в Исламабаде конференции на уровне замминистров иностранных дел четырех государств: США, Китая, Афганистана и Пакистана. Проходящая в рамках Стамбульского процесса по урегулированию в Афганистане конференция под названием «Сердце Азии» обсуждала организацию официальных переговоров правительства Афганистана с представителями «Талибана».

Параллельно с дипломатическими усилиями Пагуошский комитет проводит 22–23 января в Дохе встречу представителей гражданского общества Афганистана и афганских мусульманских авторитетов, чтобы подготовить благоприятную общественную атмосферу для начала мирных переговоров официального Кабула с талибами. Россиян в число международных посредников, проводящих встречу в Дохе, как и на участие в «Сердце Азии», не пригласили. Так Москва платит за многолетний отказ иметь дело с талибами.

Впрочем, Россия, кажется, пока не оставила надежды вскочить на подножку уходящего поезда. Чтобы понять, насколько этот шанс реален, в Москву пригласили замминистра иностранных дел Афганистана Хекмата Карзая, двоюродного племянника бывшего президента, представляющего Кабул в «Сердце Азии».

Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 января 2016 > № 1660809 Аркадий Дубнов


Афганистан > Армия, полиция > ria.ru, 29 декабря 2015 > № 1598616 Николас Хейсом

В ООН полагают, что в настоящее время группировка "Исламское государство" представляет лишь незначительную угрозу безопасности Афганистана, хотя со временем уровень этой угрозы может разрастись. ООН уже фиксирует признаки соперничества ИГ с афганским движением "Талибан", в частности в провинциях Забул и Нангархар, а также в Герате. Об этом, а также перспективах внутриафганского урегулирования в интервью корреспонденту РИА Новости в Нью-Йорке Ольге Денисовой рассказал специальный представитель генерального секретаря ООН, глава миссии всемирной организации в Афганистане Николас Хейсом.

— Завершается первый год после вывода сил международного контингента из Афганистана. Как он прошел для страны? Чего ждать и опасаться в следующем году соседним странам Центральной Азии, а также России?

— В 2015 году с точки зрения вопросов политики, экономики и безопасности Афганистан прошел испытание. Были улучшения в кампании по борьбе с потоками наркотиков, но пока не ясно, будут ли они устойчивыми. Конечно, это станет важным вопросом для республик Средней Азии и России, потому что для них это источник беспокойства.

По итогам своего визита в республики Центральной Азии могу сообщить, что они обеспокоены ситуацией с безопасностью в Афганистане, в частности с растущим присутствием иностранных боевиков, которые происходят из самих центральноазиатских республик. Предположительно, их цель — направиться в эти страны. Афганистан также обращает внимание на этот феномен, указывая на то, что вовлечен в конфликт с террористами, прибывшими из других стран. Они подчеркивают необходимость для центральноазиатских стран и других соседей сотрудничать с Афганистаном и помогать в решении проблем безопасности. Их аргумент в том, что они бедная страна и от лица соседей они сражаются на своей территории с их мятежниками.

— Согласно представленному ранее докладу санкционного комитета СБ ООН по "Аль-Каиде", в составе этой террористической группы в Сирии и Ираке воюют более 25 тысяч иностранных боевиков. Каковы данные по Афганистану?

— Относительно Сирии и Ирака центральноазиатские страны обеспокоены, что эти иностранные боевики будут возвращаться домой. И они встревожены тем, как будут отслеживать возвращающихся боевиков.

По Афганистану цифры не сравнимы. Есть различные оценки: по данным комитета, в регионе их 7 тысяч, но практически все аналитики говорят, что это преувеличение. Реальная цифра не ясна.

— В недавней резолюции СБ ООН по санкциям в отношении радикальной группировки "Талибан" в Афганистане также отмечается наращивание присутствия в стране "Исламского государства" и возможное разрастание его филиалов в будущем. Каковы сейчас позиции ИГ в Афганистане?

— На данный момент ИГ (в арабском варианте ДАИШ, организация запрещена в России — ред.) не является значительной угрозой безопасности, с которой сталкивается Афганистан. Их присутствие достаточно ограниченно. В некоторых докладах отмечается, что они широко распространены, что, по моему пониманию, является преувеличением. По нашей оценке, есть, возможно, три провинции, в некоторых частях которых были знаки о присутствии ИГ.

Здесь важно разделять ИГ и иностранных боевиков. Во многих сообщениях СМИ этого не делается.

Разумеется, мы не приветствуем "Исламское движение Узбекистана", но это не ИГ как таковое. При этом, разумеется, мы не должны недооценивать присутствие ИГ. И здесь вопрос не в их численности, а в их потенциале. А их потенциал в том, что к ним могут присоединиться недовольные мятежники из других группировок. Мы видели, что ИГ расширило влияние там, где распространена идеология салафии (направление в суннитском исламе, проповедующее наиболее фундаментальный подход к религии — ред.). Это на западе и на востоке страны.

Также поднялся конфликт между "Талибаном" и ИГ. За последние месяц-два мы фиксировали это в городе Герат, в провинциях Забул и Нангархар. В Нангархаре наиболее интенсивно. Я стараюсь не преувеличивать, но и не занижать. На данный момент угроза ограниченна, но со временем она может разрастись.

— То есть вы говорите о том, что может возникнуть борьба между "Талибаном" и ИГ за влияние в стране?

— Сложно предсказать развитие. Но похоже, что "Талибан" и ИГ вступили в прямое соперничество. На данный момент положение таково, что может измениться со временем. Но есть и такой факт — их позиции несовместимы. Во-первых, у одной группировки националистический настрой — это халифат в Афганистане. У другой — глобальная джихадистская цель, она заинтересована не в Афганистане, а в глобальном джихадистском вопросе. Во-вторых, одни требуют исключительной преданности аль-Багдади (Абу Бакр аль-Багдади — лидер "Исламского государства" — ред.), а вторые говорят о приверженности лидеру "Талибана", которым был Мохаммед Омар, сейчас будет Ахтар Мохаммед Мансур.

— ИГ уже объявило о создании "провинции Хорасан" на территории всего Афганистана и Пакистана, части Центральной Азии и восточной части Ирана. Насколько реальны эти планы?

— Пока это не самая значительная угроза. Но, как я сказал, нужно пристально присматривать за этим. Рост ИГ будет зависеть от того, что происходит в регионе, в первую очередь в Пакистане, Афганистане и также, возможно, в Индии. Им не удалось установить равный уровень присутствия на юге Азии, подобный тому, что они имеют на Ближнем Востоке.

— Возвращаясь к первому вопросу, что будет большей угрозой для соседних стран в ближайшее время — распространение террористов в регионе или масштабный наркотрафик?

— Незаконная экономика, в особенности производство опиума, и терроризм связаны: одно представляет финансовую основу для другого. При этом я понимаю, что центральноазиатские страны испытывают большую тревогу из-за угроз безопасности. Нестабильный Афганистан может иметь последствия для них, и это они особенно подчеркивают. На это я отвечаю, что это говорит о необходимости центральноазиатским странам, и в этой связи и России, быть вовлеченными в поиск формулы к стабильному Афганистану. А также отказаться от искушения ответить исключительно мерами по укреплению своих границ. Отказаться от желания отделить себя от Афганистана вместо того, чтобы быть вовлеченным в экономическую интеграцию страны. Мы хотим увидеть больший акцент на помощи Афганистану в экономических связях на севере, нежели чертить границу. В долгосрочной перспективе решение лежит именно там. То же самое мы говорим европейским странам относительно проблемы мигрантов. Лучше инвестировать в решение внутри Афганистана, которое поможет его молодежи, чем направлять помощь и средства на вопросы мигрантов, которые оставили надежду.

— Как именно развивать экономику? Над какими проектами могут работать власти страны, при том что им надо продолжать борьбу за контроль территории?

— Долгосрочный экономический рост связан со стабильностью, и, конечно, война и гражданский конфликт в Афганистане не играют на руку. Это не лучшая обстановка для инвестирования.

Афганистан имеет много данных преимуществ. Одно из них — географическое расположение. Это мост между Востоком и Западом, Севером и Югом, энергетически богатыми странами и странами, нуждающимися в энергии. Афганистан хотел использовать свои возможности, и я считаю, что именно в этом направлении он двигается. Но, конечно, это подразумевает уровень безопасности. Второе преимущество — это значительные минеральные ресурсы. Но опять же, их разработка и добыча требует инвестиций, возможности вкладывать в инфраструктуру.

Экономическое развитие — это основа мира, а мир является залогом экономического развития. К сожалению, Афганистан должен действовать в двух направлениях одновременно.

С точки зрения экономики мы бы хотели видеть Афганистан более интегрированным. Стране необходимы железнодорожные пути, трубопроводы, поддержка для CASA-1000 (система ЛЭП, региональный проект передачи электроэнергии Киргизии, Таджикистана, Афганистана, Пакистана — ред.), ей необходимы торговые связи. Она должна стать мостом между Индией и Пакистаном с одной стороны и центральноазиатскими республиками и Россией — с другой.

Для своего собственного развития Афганистану нужно сопоставить, на что сделать ставку сейчас. Это сельское хозяйство. Нет быстрого решения и источников, которые переведут экономику страны на нефть и минералы. Нужно начать с развития одной отрасли, которая вовлечет наибольшее количество людей, и это сельское хозяйство.

— Вы подчеркнули географическое преимущество страны, которое надо реализовывать через развитие разных областей инфраструктуры. Кто, на ваш взгляд, будет готов вложиться?

— Одна страна вышла вперед и инвестирует значительные суммы, миллиарды. Это Туркмения. Страна имеет долгосрочный интерес в трубопроводе, который соединяет Туркменистан с Индией (газопровод ТАПИ: Туркмения-Афганистан-Пакистан-Индия — ред.). Есть также инициатива по строительству железнодорожной линии, которая соединит Туркмению с Таджикистаном. Таджикистан рассматривает (варианты — ред.) финансирования (направления — ред.) гидроэнергетических ресурсов через Афганистан.

С решением вызовов безопасности, мы считаем, все могут помочь. Включая, конечно, Россию. Мы отметили, что министерство обороны напрямую обращалось за поддержкой к России.

— Какого рода помощь?

— Например, вертолеты. И они заинтересованы в более широкой помощи — разведка и другие формы практического сотрудничества.

— На саммите НАТО в 2012 году было решено выделять на поддержку Афганистана 4 млрд евро ежегодно. На предстоящем в следующем году саммите альянса в Варшаве ожидается принятие решение о финансировании на 2018-2020 годы, и речь идет о том же объеме. Будет ли этого достаточно?

— Этого достаточно. Но сложность в том, сможет ли Афганистан привлечь тот же уровень помощи, как было четыре года назад. Сейчас многие другие страны обращаются за помощью вследствие кризисов — Сирия, ЦАР, Йемен, Ливия, вопрос мигрантов, с которым столкнулись многие европейские страны.

Вопрос, смогут ли они убедить обновить эту поддержку, потому что многие доноры могут спросить, как долго Афганистан будет получать столь значительную помощь?

— Вы говорите о поддержке Афганистана уже после 2020 года?

— Да. Очень легко показать, что вы нуждаетесь в деньгах, но нужно показать, что от этих денег будет результат. Что деньги имеют влияние, идет борьба с коррупцией, повышается уровень управления, что люди не теряют свои деньги, помогая Афганистану. Иначе многие страны решат инвестировать в решение других кризисов.

В Варшаве будет встреча по военной поддержке, в Брюсселе — конференция по гражданской помощи. Поддержка не может быть только военной. На гражданскую помощь правительство полагается в доставке услуг, строительстве инфраструктуры, программах развития. И это, честно говоря, может быть сложнее. Больше внимания обращается на вызовы безопасности, но захотят ли они ответить на вопросы развития?

— Пока поддержка на военные расходы продолжается, и в первую очередь — афганских национальных сил безопасности. На что идут эти 4 млрд евро?

— В первую очередь средства необходимы, чтобы платить солдатам и содержать армию, кстати, достаточно большую для такой страны. Далее, армии нужна воздушная поддержка. Но это лишь часть военных усилий. Многое связано с тем, что им нужна информация, воздушная разведка, организация, возможность перевести силы из одной части страны в другую, необходимы самолеты, топливо, оборудование и обмундирование на месте.

Конкретная проблема, с которой сталкиваются национальные силы, — в отличие от "Талибана", им нужно удерживать всю страну. "Талибану" не нужно занимать даже района, они перемещаются. У них нет обязательств по предоставлению услуг, обеспечению безопасности жителям. Национальные силы сталкиваются с крайне ассиметричными вызовами, это тяжелая ноша.

— При понимании сложности и разнообразии задач, с которыми имеют дело национальные армия и полиция, возвращение международных сил в страну для поддержки больше не обсуждается?

— На данный момент речь не идет о боевых подразделениях. И большинство аналитиков хотели бы верить, что если силы правильно организованы, нет необходимости в привлечении иностранной силы, что афганцы способны бороться сами. Ведь у них есть поддержка и оборудование.

— Насколько они действительно способны?

— Я думаю, вполне. Они способны сражаться. Но вопрос, способны ли они перемещать группы солдат? Например, иракские войска потерпели поражение в первом же столкновении с ИГ. Афганские войска, напротив, удерживают территорию.

— Недавняя террористическая атака, которая унесла жизни шести американских военнослужащих, вероятно, будет еще одним знаком, что никто из стран НАТО не вернется в Афганистан с наземной операцией, даже если национальные силы будут нуждаться?

— Это, конечно, трагедия для страны, откуда прибыли военные. Но на самом деле это была первая атака за долгое-долгое время. Количество жертв для стран, предоставляющих контингенты, не может сравниться с тем, что было два-три года назад. Не думаю, что этот конкретный инцидент будет иметь какое-либо значение для стратегического планирования стран-доноров, но я не сомневаюсь, что они предпочтут ограничить помощь обучением и поддержкой афганских сил. И для этого есть и хорошие политические причины. Афганистан должен быть в состоянии защищать себя самостоятельно.

— Кто сегодня защищает страну, кто состоит в рядах национальной армии?

— Это национальные силы, во многом молодые люди из отдаленных районов. Я не сомневаюсь, что отсутствие другой работы, экономическое сокращение помогает армии поддерживать набор войск.

Я также подчеркну необходимость политической атмосферы для народной поддержки и поддержки армии, что требует единства среди политических элит, которое мы не всегда видим.

— Часть молодых людей служат в армии. Но ведь при крайне высокой безработице молодые люди являются целью для "Талибана" и ИГИЛ. Что можно сделать, чтобы они не присоединились к мятежникам или террористам?

— Мы ожидаем, что в ближайшие месяцы правительство и некоторые агентства по развитию сконцентрируются на разработке схем по созданию рабочих мест. В частности, направление средств на развитие, которое у них есть, на инфраструктурные проекты, которые дадут работу многим молодым людям. Это возможно. Мы видим влияние безработицы на уровень миграции, который переживает новый подъем с начала июля.

Работать над планом развития и выполнять его сложно, когда идет гражданская война. Есть не только проблема миграции, неизбежен рост занятости в незаконной экономике: производство наркотиков, незаконный трафик минералов и людей. Мы все заинтересованы в стабильном Афганистане и экономическом развитии страны.

Три-четыре года назад, когда я приехал в Афганистан, все указывали на минеральные богатства страны и говорили, что это может быть основой на будущее. Теперь мы признаем, что это не быстро делается. Это подразумевает уровень стабильности, инвестиций, это занимает годы, прежде чем минеральные богатства создадут экономическую основу для дальнейшего развития страны.

— Ожидаете ли вы, что в ближайший год-два правительство Афганистана сможет реально сосредоточиться на экономическом и социальном развитии или же большая часть внимания будет направлена на борьбу с "Талибаном" и стабилизацию ситуации на местах?

— Им нужно выполнять обе эти задачи. Если они будут только вести борьбу, есть опасность, что через четыре года, когда они уже не получат новых обязательств (по поддержке от НАТО — ред.), подобных тем, что они получили и надеются получить в Варшаве, страна будет настолько зависима от внешней помощи, что не сможет существовать без нее. Им необходимо развиваться и полагаться на себя. Даже если они не полностью могут положиться на себя, крайне важно хотя бы повысить этот уровень.

— Правительство заявляло о готовности к мирному политическому процессу, верите ли, что от "Талибана" все же поступят такие заверения?

— Важнейшее условие для мирного процесса, чтобы обе стороны признали, что нет военного решения. На данный момент важно убедить "Талибан", что нет военного решения.

Я говорил с представителями "Талибана" и вижу, что есть большее понимание того, что во-первых, любое политическое решение будет устойчивым. Во-вторых, что "Талибан" сам по себе не может управлять страной, даже на том уровне, который был в 1990-х годах. Афганистан будет продолжать нуждаться в поддержке международного сообщества. И даже если "Талибан" будет частью правительства, они также будут нуждаться в международной поддержке. Единственный путь для них добиться легитимизации — быть частью международно признанного мирного процесса. Мы надеемся, что логика ситуации будет понята "Талибаном".

Афганистан > Армия, полиция > ria.ru, 29 декабря 2015 > № 1598616 Николас Хейсом


Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 8 декабря 2015 > № 1573236 Султан Ахмад Бахин

В настоящее время сложная ситуация в Афганистане побуждает многие страны и организации подключиться к решению существующих проблем. На афганском направлении зачастую взаимодействуют стороны с конфликтующими интересами. Свою позицию, касающуюся взаимоотношений России с США и НАТО по Афганистану, представил порталу «Афганистан.Ру» в эксклюзивном интервью высокопоставленный сотрудник МИД ИРА Султан Ахмад Бахин.

Справка «Афганистан.Ру»: Султан Ахмад Бахин, в настоящее время директор третьего политического департамента МИД Афганистана, принадлежит к когорте афганских дипломатов со стажем. Сегодня он занимает серьезный пост в политическом управлении своего ведомства. До этого исполнял обязанности официального представителя МИД Афганистана, а позднее служил послом Афганистана в Китае. Его перу принадлежит большое число научных и публицистических статей на тему российско-афганских отношений и способов их развития.

«Афганистан.Ру»: Господин Бахин, на каком уровне находятся сегодня отношения между Москвой и Кабулом?

С.А. Бахин: У нас хорошие отношения с Российской Федерацией. Будучи крупной азиатской страной, соседствующей с нами по региону, Россия сотрудничает с нами в различных областях, в том числе в деле обучения пограничной и наркотической полиции, а также в экономической сфере. Кроме того, действует межправительственная комиссия по отношениям между двумя странами. Мы надеемся, что в ближайшее время состоится заседание этой комиссии, на котором будут рассмотрены наши отношения и определены механизмы практической реализации обязательств сторон. На каждом заседании комиссии определяются планы развития наших отношений на последующий год.

«Афганистан.Ру»: На днях проводились переговоры по развитию военного сотрудничества между Афганистаном и Россией. Чем они завершились?

С.А. Бахин: Россия предоставит афганской полиции около 10 тысяч автоматов Калашникова. Также было решено, что Москва обеспечит наше министерство внутренних дел патронами к АК. Как я упомянул ранее, Россия обучает служащих для нашей наркотической и пограничной полиции. Создана основа для сотрудничества в области безопасности. Мы ожидаем, что это сотрудничество будет расширено. Наши офицеры и солдаты хорошо знакомы с российским оружием и техникой, и поэтому мы ждем, что Россия окажет содействие нашей армии, особенно военно-воздушным силам. Вы знаете, что терроризм представляет общую угрозу для Афганистана и России. С другой стороны, для России и Средней Азии мы выступаем в качестве щита, защищающего их от терроризма. Эти реалии требуют того, чтобы военное сотрудничество и взаимодействие в области безопасности между Россией и Афганистаном развивалось.

«Афганистан.Ру»: Господин Бахин, НАТО осуществляет стратегическую поддержку афганских правоохранительных органов, при этом Вы отметили, что есть потребность в расширении сотрудничества России с Кабулом. С учетом противоречий в интересах России и НАТО, существует ли возможность их взаимодействия в оказании помощи Афганистану?

С.А. Бахин: Афганистан более не желает, как прежде, видеть все в черно-белом свете. Наша страна хочет стать центром международного сотрудничества – не только в борьбе с терроризмом, но и в деле восстановления Афганистана, а также воссоединения региона через Афганистан. Это та политика, которую мы проводим и в которой мы относительно преуспели. У нас хорошие отношения со странами, между которыми существовала напряженность: с Ираном и США, с Россией и странами-членами НАТО.

Для нашей внешней политики важно, каким образом мы станем осью сотрудничества цивилизаций. Мы не хотим быть местом, где между различными странами существует напряженность. Терроризм является опасностью для всех, поэтому разные страны могут сотрудничать с Афганистаном в деле подавления этой угрозы, и такое сотрудничество уже происходило.

На всех международных заседаниях Россия поддерживала присутствие мирового сообщества в Афганистане. Вам известно, что мы живем в экономически взаимозависимом мире: Южная Азия нуждается в среднеазиатских источниках энергии, Иран – в торговле с Китаем, и все эти регионы связывает между собой Афганистан. Поэтому в интересах всех региональных государств осуществлять сотрудничество с ИРА в едином направлении. Стабильность Афганистана также связана со стабильностью региона, что доказывает опыт прошедших двадцати лет. Когда было неспокойно в Афганистане, неспокойно было всем. Поэтому необходимо, чтобы большие державы согласованно сотрудничали с Афганистаном.

«Афганистан.Ру»: Некоторое время назад посол России в Кабуле на одной из пресс-конференций запросил у правительства Афганистана информацию о присутствии среднеазиатских и северокавказских боевиков в отдаленных деревнях Афганистана и появлении там ИГ. Происходит ли обмен разведданными между двумя странами?

С.А. Бахин: Видите ли, это правда, что в Афганистане неспокойно, но угроза терроризма идет не из Афганистана, а через Афганистан. Узбекские и северокавказские террористы, китайские уйгуры, пакистанцы – все они проходят обучение в одном определенном месте за пределами ИРА и затем, пользуясь нестабильностью в некоторых частях страны, создают проблему для нас и также угрожают другим государствам. Мы взаимодействуем с Россией и другими странами региона в области разведки. Это сотрудничество следует развивать, чтобы мы совместными усилиями могли противостоять существующим угрозам. Некоторые из наших офицеров учатся в РФ. Россия помогает нам посредством поставок боеприпасов и автоматов Калашникова. Надеемся, что сотрудничество не ограничится только этой помощью и будет расширяться.

«Афганистан.Ру»: Не находится ли стратегическое партнерство Афганистана с США и НАТО в противоречии с членством Афганистана в ШОС на правах наблюдателя?

С.А. Бахин: Никакого противоречия не существует. ШОС является региональной организацией и сосредоточена на вопросах развития региона, а наряду с этим также работает над вопросами терроризма, экстремизма и сепаратизма. Членство в этой организации никак не противоречит стратегическому партнерству с НАТО и США. Пакистан также состоит в ШОС, за сотрудничество с организацией выступает и Турция. Мировые реалии требуют того, чтобы вопросы больше не рассматривались в черно-белом цвете. У Китая с Индией имеются территориальные разногласия, однако объем торговли между ними достигает ста миллиардов долларов. Между США и Китаем также имеется торговое сотрудничество, несмотря на расхождение позиций по ряду стратегических вопросов. Экономическое сотрудничество ведется между Россией и США. Прошли те времена, когда одна страна зависела от нескольких держав, изолируя себя от всех прочих. Поэтому Афганистан стремится к установлению сбалансированных отношений со всеми странами, опираясь на собственные интересы, и у него имеются успехи на этом пути. Мы никогда не чувствовали, что американцы недовольны нашими отношениями с Россией, или что Россия выражает беспокойство по поводу наших отношений с Америкой.

«Афганистан.Ру»: В заключение, господин Бахин, мы желаем задать вопрос о том, как расценивает Афганистан военное участие России в сирийских операциях?

С.А. Бахин: Это дело подлежит усмотрению самих стран. Убеждение Афганистана состоит в том, что сирийский народ имеет право самостоятельно определять свою судьбу, а сдерживание угрозы терроризма, в том числе со стороны ИГ, требует широкого глобального и международного сотрудничества.

Спасибо, господин Бахин.

Афганистан. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 8 декабря 2015 > № 1573236 Султан Ахмад Бахин


Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > afghanistan.ru, 11 октября 2015 > № 1514751 Абдул Хафиз Мансур

Нестабильная ситуация в Афганистане и на Ближнем Востоке побуждает сегодня Россию к более активному участию в решении актуальных проблем безопасности. Свой взгляд на ситуацию в Северном Афганистане, новые угрозы для Средней Азии, опасное влияние «Исламского государства», роль России в урегулировании конфликтов и перспективы взаимодействия Москвы с НАТО представил в эксклюзивном интервью порталу «Афганистан.Ру» афганский политический деятель, депутат Национального парламента Абдул Хафиз Мансур.

Справка «Афганистан.Ру»:

В настоящее время Абдул Хафиз Мансур представляет жителей Кабула в афганском парламенте. В 80-е годы он участвовал в боевых действиях в рядах моджахедов вместе с командиром Ахмад Шахом Масудом. После формирования правительства Бурхануддина Раббани он стал директором государственного информационного агентства «Бахтар». С приходом к власти талибов он покинул Кабул и вновь присоединился к фронту антиталибского сопротивления, который возглавлял Ахмад Шах Масуд. В начале президентства Хамида Карзая Мансур вернулся к журналистской и исследовательской деятельности. Абдул Хафиз Мансур считает себя умеренным мусульманином и выступает против радикально-исламистских взглядов, отстаиваемых талибами, «Аль-Каидой» и ИГИЛ. Все последние годы он был и остается одним из самых ярых критиков Карзая.

Афганистан.Ру: Какова основная причина распространения агрессии и нестабильности на севере? В последние дни север Афганистана от Бадахшана до Фарьяба был охвачен войной. Кундуз в течение двух дней находился в руках талибов, и боевые действия продолжаются до сих пор. В чем состоит главная причина этих событий?

А.Х. Мансур: Коренная причина распространения нестабильности на севере кроется в экстремистской сущности движения «Талибан». Для деятельности талибов на этом направлении не существует географических ограничений. Если у них появится возможность, они займутся убийствами в том числе и за пределами афганской территории. Другая причина заключается в том, что некоторые афганские политики некоторым образом подготовили почву для развития войны на севере и открыли дорогу для вхождения туда талибов. Посредством боевых действий и убийств в регионе от Бадахшана до Фарьяба талибы хотят рассредоточить правительственные войска и уменьшить давление, которое оказывается на них в Кундузе.

Афганистан.Ру: Обучением сил безопасности Афганистана военному делу занималась НАТО. Некоторые уверены, что падение Кундуза показало недостатки военной выучки афганских внутренних сил. Каково Ваше мнение на этот счет?

А.Х. Мансур: Я уверен в том, что НАТО не смогла обеспечить безопасность Афганистана и не добивалась этого. Но проблема падения Кундуза не была связана с уровнем подготовки афганских сил, она заключалась в руководстве и высшем политическом управлении. Эти люди целенаправленно ставили на посты в Кундузе слабых руководителей, и, как я уже говорил ранее, некоторые государственные деятели создали почву для присутствия там талибов. В день сражения в городе не было ни мэра, ни начальника службы национальной безопасности. В такой ситуации нельзя ожидать от солдат, что они начнут обороняться самопроизвольно.

Афганистан.Ру: Вы сказали, что некоторые официальные лица в правительстве Афганистана создали предпосылки для нестабильности на севере. Какие свидетельства и документы об этом говорят?

А.Х. Мансур: В мемуарах экс-главы Пентагона Роберта Гейтса сказано, что бывший президент Карзай просил американцев оказать ему содействие в ослаблении объединенного антиталибского фронта (Северного альянса – прим. переводчика). И Карзай, и нынешние власти своей беспечностью и назначением на посты слабых фигур на севере страны намеренно открыли дорогу для того, чтобы талибы смогли пробить на севере брешь и устроить там свое логово. На мой взгляд, это является веским свидетельством и документом, достойным того, чтобы с ним согласиться.

Афганистан.Ру: Почему политики занимаются созданием нестабильности на собственной территории? В чем логика?

А.Х. Мансур: Некоторые афганские политики думают, что граждане Афганистана не обладают равными правами. По их мнению, одни граждане имеют больше прав и являются «своими», а другие – нет. Обратите внимание, ни нынешняя власть, ни правительство господина Карзая не проводили расследования серийных убийств лидеров, политиков и военных, являющихся выходцами с севера. Глава исполнительной власти доктор Абдулла говорит, что в правительстве есть люди, которые оправдывают преступления талибов на севере. Уже одно это говорит о том, что некоторые государственные деятели Афганистана хотят, чтобы север был нестабильным.

Афганистан.Ру: Глава исполнительной власти и некоторые политики-выходцы с севера также являются членами этого правительства. Почему они не противодействуют тем, кто, по Вашим словам, несет нестабильность на север?

А.Х. Мансур: Ну, на этот вопрос должен ответить сам глава исполнительной власти и другие политики-выходцы с севера, которые сегодня работают в Правительстве национального единства, а раньше были членами правительства Карзая.

Афганистан.Ру: Вам известна ситуация с безопасностью на севере и, естественно, у Вас есть доступ к информации. Насколько широко распространено такое явление, как присутствие среди талибов боевиков из стран Средней Азии?

А.Х. Мансур: Весьма широко распространено – вместе со своими семьями они присутствуют и в кундузском районе Чахардара, и в Фарьябе, и в уезде Дашт-и-Арчи провинции Кундуз, и в Хастаке провинции Бадахшан. Это одна из причин, почему мы говорим о том, что некоторые государственные деятели Афганистана замешаны в создании нестабильности на севере. Смотрите: почему руководство наших сил безопасности не может предотвратить переброску большого количества граждан среднеазиатских стран на север нашей страны? Сотни выходцев из Узбекистана, Таджикистана, с Северного Кавказа и Пенджаба едут из Пакистана с юга в самый северный регион Афганистана, а наши силы безопасности не обладают информацией об этом. Это говорит о том, что некоторые должностные лица в правительстве Афганистана подготовили условия для дестабилизации севера.

Афганистан.Ру: Все ли среднеазиатские и северокавказские боевики вступили в ряды талибов или некоторые из них примкнули к группировке ИГ?

А.Х. Мансур: В Хастаке провинции Бадахшан некоторые из них тяготеют к группировке ИГ, но большинство поддерживает талибов, и победа здесь за талибами.

Афганистан.Ру: Угрожают ли эти боевики уже сегодня безопасности среднеазиатских стран и России?

А.Х. Мансур: Да, в этом нет сомнения. Конечная цель этих боевиков – распространение войны на Среднюю Азию. Возвращение Самарканда и Бухары входит в число самых заветных желаний членов исламистских экстремистских группировок.

Афганистан.Ру: Некоторые СМИ сообщают, что Саудовская Аравия, Катар и Турция также играют роль в дестабилизации севера Афганистана. Что Вы думаете по этому поводу?

А.Х. Мансур: Имеются свидетельства, подтверждающие вмешательство арабских стран в создание нестабильности на севере Афганистана. В тот день, когда талибы взяли Кундуз, среди них находился телевизионный корреспондент катарской «Аль-Джазиры». Когда он вел репортаж с поля боя, рядом с ним находились среднеазиатские боевики различных национальностей. Уже это свидетельствует о наличии разведывательных связей между войной на севере и Катаром. Если бы это было не так, то корреспондент «Аль-Джазиры» не оказался бы среди многонациональных боевиков. Еще один момент заключается в том, что одна из составных частей Правительства национального единства Афганистана находится под влиянием Саудовской Аравии. На президентских выборах она оказывала финансовую поддержку избирательному штабу одного из кандидатов в президенты. Не приходится сомневаться в том, что Саудовская Аравия через своих агентов влияния в Правительстве национального единства приложила руку к созданию нестабильности на севере. Видите ли, некоторые националистически настроенные члены афганского правительства желают ослабления севера, стремятся ослабить людей на севере, подвергнуть террору северных политиков и бизнесменов и хотят, чтобы там шла война. Эти деятели полагают, что при помощи этого они смогут вернуть в Афганистан социально-политический режим времен Захир-шаха и закрепить верховенство одного народа над другими. Планы этих деятелей согласуются с планами тех, кто хотел бы создать проблемы для России в Азии. Некоторые страны Персидского залива из-за продвижения России в Сирии хотят создать для Москвы источник головной боли в Средней Азии. Они же замешаны в нестабильности на севере Афганистана. Однако я не располагаю документами, которые могли бы доказать вмешательство Турции в дестабилизацию обстановки на севере Афганистана.

Афганистан.Ру: С учетом создавшегося положения, какое содействие может оказать Россия Афганистану в сферах безопасности и экономики?

А.Х. Мансур: В силу того, что Россия не понаслышке знает о том, что такое Афганистан и имеет богатый опыт в этом вопросе, а также сама подвергается угрозе со стороны экстремистских группировок, она могла бы оказать военную и разведывательную помощь Афганистану. Сейчас российская экономика переживает нелегкие времена. Мы являемся реалистами и не ожидаем, что Россия начнет вкладывать финансы в крупные проекты в области экономики и благоустройства Афганистана. Но Россия владеет большими объемами боеприпасов и оружия, способна собирать разведывательную информацию и может оказать военную и разведывательную помощь Афганистану. России следует знать, что если Афганистан и его международные союзники потерпят поражение, это нанесет ей серьезный вред. Если война в Афганистане завершится в пользу экстремистов, Средняя Азия также не останется спокойной, и Москва должна иметь это в виду. России не следует оставаться зрителем, она должна оказать помощь.

Афганистан.Ру: У России есть разногласия с НАТО и США по украинскому и сирийскому кризису. Могут ли они сойтись во мнениях по Афганистану?

А.Х. Мансур: Террористы, свившие гнездо в Афганистане, находятся в конфликте с НАТО и США и также проявляют враждебность в отношении России. Это обстоятельство может сблизить Россию, НАТО и США друг с другом.

Спасибо, господин Мансур.

Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > afghanistan.ru, 11 октября 2015 > № 1514751 Абдул Хафиз Мансур


Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424964 Владимир Путин, Ашраф Гани

Встреча с Президентом Афганистана Ашрафом Гани.

Состоялась встреча Владимира Путина с Президентом Исламской Республики Афганистан Ашрафом Гани. Обсуждались перспективы развития торгово-экономических связей, взаимодействие в культурно-образовательной сфере, совместные действия в борьбе с терроризмом и наркотрафиком.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дорогие друзья, добрый день! Очень рад возможности встретиться с вами на полях саммита ШОС.

Мы знаем, что Вы давно принимаете участие и в международных делах, и в решении судьбы Афганистана: ещё работая по линии Организации Объединённых Наций, принимали участие в выработке Берлинской декларации по Афганистану. Мы очень рады, что такой опытный человек сегодня возглавил страну, и мы чувствуем преемственность в Вашей работе.

В истории наших отношений были разные периоды, но в последние десятилетия отношения между Афганистаном и Россией складываются, безусловно, как отношения между дружественными странами.

Мы активно координируем свою работу на международной арене, у нас общее понимание необходимости борьбы с терроризмом. Вы знаете, что мы выступаем за полную нормализацию ситуации в Афганистане и за создание условий поступательного развития. У нас работает межправкомиссия.

В прошлом году значительно вырос товарооборот. Правда, в начале этого года он серьёзным образом сократился, и, конечно, есть возможность проанализировать причины этого, наметить дальнейшие шаги по развитию нашего взаимодействия.

А.Гани (как переведено): Ваше Превосходительство господин Президент! Я весьма рад, что на полях встречи Шанхайской организации [сотрудничества] удалось с Вами встретиться.

За время, что ваше государство было председателем этой высокой организации, позвольте поблагодарить Вас за успешную деятельность. Как мной было ранее уже сказано, на региональном уровне возникло множество возможностей для сотрудничества, и одним из этих звеньев, конечно же, является Шанхайская организация сотрудничества, которой вы в этом году руководили.

И то, что под Вашим руководством Российская Федерация достигла действительно продолжительной, уверенной стабильности, – опять же, я Вас поздравляю. Я был в Российской Федерации с 1996-го по 1999 год, был очевидцем того, что экономическое положение было не совсем стабильным, но сейчас положение изменилось к лучшему. И это обнадёживает нас тем, что такое большое государство вышло из этого положения, и это нам придаёт определённые силы, что и мы выйдем из экономических трудностей.

Мы считаем Российскую Федерацию нашим стратегическим партнёром и также нашим соседом. Без консолидации усилий с Российской Федерацией и без консолидации усилий по стабилизации в регионе мы не можем достичь этой стабилизации. И в этой связи мы рассчитываем на сотрудничество с такими экономическими гигантами, как Российская Федерация, Китайская Народная Республика, Республика Индия, в том числе в борьбе с терроризмом и другими недугами, которые в регионе имеются. Опасности едины для всех нас, поэтому я не буду повторяться. Будем искать совместные пути, которые бы привели нас к действенным методам борьбы и с терроризмом, и с наркотрафиком.

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июля 2015 > № 1424964 Владимир Путин, Ашраф Гани


Афганистан. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 23 июня 2015 > № 1427966 Мохаммад Шакир Каргар

Накануне делегация афганских бизнесменов посетила Республику Беларусь. Поездку предпринимателей в Минск организовал Специальный представитель президента Афганистана по сотрудничеству со странами СНГ Мохаммад Шакир Каргар. В ходе визита спецпредставитель афганского президента провел переговоры с президентом Беларуси Александром Лукашенко. Во время беседы Каргар и Лукашенко обсудили вопросы расширения сотрудничества двух стран в торгово-экономической сфере и других отраслях.

До визита в Минск спецпредставитель афганского президента посетил ряд республик бывшего СССР, побывав в странах Центральной Азии, России и Южного Кавказа. В ходе этих визитов были достигнуты конкретные договоренности в различных сферах и подписаны целый ряд соглашений.

СПРАВКА «АФГАНИСТАН.РУ»: Должность Специального представителя президента Афганистана по сотрудничеству со странами СНГ была учреждена указом Мохаммада Ашрафа Гани сразу же после формирования «Правительства национального единства». Этим же указом президента ИРА обязал дипломатические учреждения страны в соответствующих странах координировать свою деятельность с назначенным спецпредставителем. До этого Каргар занимал руководящие должности, в том числе был послом ИРА в Азербайджане, министром торговли и промышленности ИРА.

Чем было вызвано учреждение должности спецпредставителя президента по странам СНГ? Какое значение для нового афганского правительства имеют государства, расположенные на постсоветском пространстве? На эти и другие вопросы портала «Афганистан.Ру» перед своим очередным турне по странам СНГ ответил Мохаммад Шакир Каргар.

Ш.Каргар: Расширение сотрудничества с соседними странами с самого начала образования «правительства национального единства» Афганистана стало одним из приоритетных направлений его работы. С учетом наших намерений по реализации таких перспективных проектов, как Шелковый путь, Лазуритный коридор, Евразийский железнодорожный коридор и других, установление прочных взаимовыгодных отношений между нашей страной и странами СНГ стало приобретать для нас особое значение.

Афганистан.Ру: Какие задачи являются приоритетными для спецпредставителя президента Афганистана по сотрудничеству со странами СНГ?

Ш.Каргар: В первую очередь, это расширение сотрудничества в различных сферах, в том числе, политической, экономической и транспортной областях со странами Центральной Азии и Россией. Расширение сотрудничества с региональными организациями, в том числе ШОС, является еще одним из приоритетных направлений нашей работы. В моей деятельности особое место занимают подготовка визитов нашего президента в страны СНГ, визитов представителей стран Содружества в Кабул, а также организация переговоров президента с руководителями стран региона.Афганистан.Ру: После распада СССР на севере Афганистана появились несколько суверенных государств с разными возможностями. Каков сегодня уровень отношений с этими странами, и в каких сферах Кабул с ними сотрудничает?

Ш.Каргар: Между Афганистаном и странами центрально-азиатского региона сложились вполне прозрачные и взаимовыгодные отношения. Между нами и нашими северными соседями действует целый ряд двухсторонних соглашений в транспортной, транзитной и торгово-экономической сферах. Афганские предприниматели ведут активную деятельность в бывших республиках Советской Средней Азии.

Все наши северные соседи имеют хороший потенциал в различных сферах, в том числе, торгово-экономической, энергетической и транспортной областях. У нас после Пакистана самая протяженная граница с дружественным нам Таджикистаном. Он имеет большое транзитное значение и играет важную роль в поставках электроэнергии нам. Мы настроены на дальнейшее развитие отношений с Душанбе. С учетом реализации в будущем проекта CASA-1000 значение Таджикистана и Кыргызстана будет только расти.

С точки зрения решения транзитных и транспортных вопросов Республика Узбекистан для нас имеет жизненно важное значение. Ведь сегодня большая часть продуктов первой необходимости для населения Афганистана обеспечивается поставками через сухопутный порт Хайратон. Узбекистан единственная страна, которая в настоящее время нас соединяет с железнодорожной сетью СНГ. Кроме того, Узбекистан обеспечивает электроэнергией города Кабул и Мазари-Шариф.

Республика Туркменистан в разное время и несмотря на складывающуюся вокруг Афганистана обстановку имела традиционно дружественные отношения с афганским народом. Эта центрально-азиатская республика обеспечивает нас поставками газа и электроэнергией по самым умеренным ценам. Кроме этого, мы возлагаем большую надежду на Туркменистан в плане выхода на железнодорожную сеть региона через ветку Андхой, в реализации которой нам оказывает помощь Ашхабад.

Наши отношения с Республикой Казахстан сегодня развиваются в разных сферах, в том числе, в торгово-экономической области. Казахстан сегодня превратился в самый крупный рынок зерна и нефтепродуктов для афганского частного сектора. Также мы высоко ценим роль Астаны в подготовке афганских кадров – в казахстанских вузах сегодня проходят обучение сотни афганских студентов. Казахстан делится с нами своим опытом в деле эффективного управления государственным аппаратом в рамках процесса «Сердце Азии».

Российская Федерация в качестве региональной державы и ключевого члена Шанхайской организации сотрудничества играет значимую роль в деле стабилизации ситуации и укрепления экономики нашей страны. Мы возлагаем надежду на участие России в восстановлении инфраструктурных объектов, построенных в Афганистане Советским Союзом. Также мы удовлетворены уровнем отношений в гуманитарной сфере, в том числе, вкладом РФ в подготовку афганских гражданских и военных кадров.

Тем не менее, не могу сказать, что мы довольны нынешним уровнем взаимоотношений со странами СНГ в торгово-экономической сфере. Уверен, что у нас большой потенциал для расширения сотрудничества, как в двухстороннем формате, так и в рамках ШОС. Надеемся, что в рамках взаимовыгодного сотрудничества с регионом, особенно с учетом транзитного значения Афганистана, нам удастся укрепить свою экономику и превратиться в самодостаточное государство.

Афганистан.Ру: Афганистан уже несколько лет является членом-наблюдателем в ШОС. Но в последнее время вопрос о возможном получении Афганистаном статуса полноправного члена в Шанхайской организации сотрудничества становится предметом политических дискуссии в афганском обществе. Готов ли Кабул в ходе предстоящего саммита глав государств-членов ШОС в Уфе подать заявку на членство?

Ш.Каргар: Исламская Республика Афганистан заинтересована в укреплении связей с ШОС и намерена получить постоянное членство в этой организации. Президент Афганистана Мохаммад Ашраф Гани лично примет участие в работе грядущего саммита и подаст заявку на получение полноправного членства в ШОС. В рамках саммита планируется ряд двухсторонних и многосторонних встреч нашего президента с его коллегами из других стран региона.

Афганистан.Ру: За последние годы Кабул подписал двухсторонние соглашения в том числе, в сфере безопасности, с западными странами, в числе которых США. На Ваш взгляд, подписанные документы не мешают сближению Афганистана со странами региона?

Ш.Каргар: Мы как суверенное государство проводим независимую и многовекторную внешнюю политику и действуем в соответствии со своими национальными интересами. Мы уверены, что проводимая политика не наносит ущерб региону. Западные страны не единственные, с которыми мы имеем подобные соглашения, в том числе, в сфере безопасности. У нас действуют подобные договоренности с Турцией и Китаем. Более того, в ближайшем будущем мы планируем подписание аналогичных соглашений и с другими региональными державами с целью противодействия экстремизму, контрабанде наркотиков и стабилизации обстановки в регионе.

Афганистан. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 23 июня 2015 > № 1427966 Мохаммад Шакир Каргар


Афганистан. Азия > Армия, полиция > news.tj, 23 мая 2015 > № 1482362 Косимшо Искандаров

Кто разыгрывает «афганскую карту»?

Косимшо ИСКАНДАРОВ, д. и. н.

Активизация деятельности «Талибана», «Исламского государства» и других экстремистских группировок на границах Центральной Азии в последнее время все чаще называется фактором серьёзной угрозы безопасности государств региона. Что на самом деле происходит сегодня по ту сторону Пянджа? Размышляет доктор исторических наук Косимшо ИСКАНДАРОВ.

Различные СМИ и эксперты все чаще говорят, что в Афганистане идёт планомерная переброска экстремистских группировок к границам Центральной Азии, и в перспективе далее – в Россию. Представители органов безопасности Афганистана также подтверждают наличие плана дестабилизации региона путем планомерного транзита террористов и экстремистов из Пакистана и южных провинций Афганистана на север страны. В частности, отмечается, что члены «Исламского государства» намерены открыть новый фронт войны – против России и Китая.

Некоторые эксперты в ЦА считают, что вся информационная шумиха вокруг ИГ в Афганистане и на границах стран Центральной Азии раздувается специально, и прежде всего Россией. Эта страна пугает государства региона афганской угрозой, по всей видимости, стремясь усилить своё влияние в регионе и взять под контроль таджикско-афганскую границу. Тем не менее сегодня факт наличия в Афганистане тысяч вооруженных людей под флагами ИГ никто не может отрицать. Это в основном бывшие талибы, члены других экстремистских группировок, присягнувшие ИГ, афганцы, вступившие в ряды этой организации. ИГ в силу своих больших, в отличие от «Талибана», финансовых возможностей имеет больше шансов на вовлечение молодежи в свои ряды. Как рассказал в интервью «Гардиан» один из полевых командиров талибов, который попросил не указывать его имя, если талибы ездят на старых мотоциклах, то у членов ИГ джипы, ноутбуки и планшеты, если семья члена ИГ нуждается в помощи, в том числе материальной, ей она тут же оказывается. Поэтому миссионерам ИГ в Афганистане удается вовлекать молодежь в свои ряды. По словам того же командира, в Афганистане действуют и арабы - члены ИГ, но их мало, поэтому ведут они себя скромно, и их практически невозможно отличить от афганцев, пока с ними не пообщаешься.

Первый звонок

Впервые со стороны представителей правительства о существовании ИГ в Афганистане 16 марта 2015 г. официально заявил представитель Афганистана в ООН Захир Танин в ходе выступления на заседании Совета Безопасности ООН. «В настоящее время, - сказал он, - печально известная группировка «Исламское государство» расширяет свою деятельность, в том числе и на территории Афганистана». За два прошедших после его заявления месяца численность так называемых «никабпушан» в Афганистане заметно выросла, произошел переход некоторых экстремистских группировок на их сторону. Все это говорит о том, что «Исламское государство» - это очередной проект, только в отличие от «Талибана» ИГ не ограничивается территорией одного государства, не признает государственных границ и интернационально по своему характеру. Их появление на севере Афганистана тоже не случайно.

Советник по безопасности президента ИРА Ханиф Атмар на заседании Мишрону Джирга (сенат) Афганистана, куда он был вызван 5 мая 2015 г. для разъяснения ситуации с безопасностью, отметил, что «в результате проведенной крупномасштабной военной операции Пакистана в Северном Вазиристане большое число членов террористических группировок, таких как «Движение Талибан Пакистана», «Лашкари тайиба», «Аль-Каида», «Исламское государство», проникли в Афганистан и дислоцировались в различных провинциях Афганистана - от Забула до Бадахшана. Ханиф Атмар добавил, что рост нестабильности в северных провинциях является частью общего плана дестабилизации стран региона и мира в целом.

Кто стоит за транзитом боевиков?

Действительно, часть экстремистских группировок перешли на афганскую территорию в результате военной операции в Северном Вазиристане. Но в целом появление боевиков на севере Афганистана - это результат планомерного транзита террористических группировок из Пакистана. Это не связано напрямую с военными операциями в Северном Вазиристане. Некоторые афганские эксперты уверены, что операцию по транзиту членов террористических группировок возглавляет пакистанская Межведомственная разведка (ISI). По их мнению, кроме Пакистана за проектом по транзиту в ЦА террористов стоят Саудовская Аравия и Турция, а также некоторые другие крупные державы.

В связи с этим следует вспомнить, что несколько месяцев назад афганский журналист Разак Момун в своем блоге писал, что в Кабуле состоялись переговоры между представителями спецслужб Афганистана и Пакистана, основной темой которых был вопрос о транзите боевиков ИГ через Пакистан и Афганистан в направлении ЦА.

Источник сообщает, что «в переговорах приняли участие некие американские сенаторы, гражданин Великобритании и представитель Турции, что говорит о многостороннем сотрудничестве по транзиту террористов ИГ и других террористических группировок в Центральную Азию, а оттуда в Россию». Сообщается, что Пакистан готов содействовать тому, чтобы лидеры «Талибана» сели за стол переговоров с представителями Афганистана. По информации Р.Момуна, одновременно Пакистан обязуется предпринять меры для урегулирования противоречий между Афганистаном и Пакистаном, чтобы проект по транзиту террористов ИГ в ЦА и Россию был успешно осуществлён. По его мнению, это поможет США «оказать давление на Россию, создав ей проблемы с безопасностью, тем самым американцы получат козыри в переговорах по Украине». Достоверность сообщения вызывает сомнения, но последующие заявления высокопоставленных чиновников афганского правительства, в том числе Ханифа Атмара, подтверждают наличие плана транзита террористов. Влиятельный губернатор провинции Балх Ата Мохаммад Нур неоднократно заявлял, что он не допустит транзита экстремистских группировок через северные провинции в ЦА и Россию, за что попал под огонь критики различных групп.

Срок – весна 2015

Транзит террористов сегодня – актуальная тема дискуссий и на афганских телеканалах. Например, 15 мая в программе «Канкош» телеканала «Толо ньюс» эксперты говорили, что, возможно, чтобы избавиться от этого взрывоопасного материала - террористов, экстремистов, следует неофициально содействовать их транзиту. Отмечалось, что Афганистан должен «говорить официально одно, но неофициально действовать иначе». По их мнению, странам региона следует дать понять, что нейтрализация этих сил требует больших затрат и Афганистан нуждается в помощи. Нейтрализация экстремистских группировок в интересах не только Афганистана, но и стран региона, России и Китая.

По некоторым данным, еще в 2014 году проходили различные встречи представителей так называемых узбекских, таджикских, чеченских, уйгурских, турецких моджахедов на территории афганских провинций Нуристан, Лагман, Кунар, в ходе которых согласовывались маршруты и сроки передислокации центров террористических групп на север Афганистана. Планировалось заранее подготовить центры для их приема в провинциях Бадахшан, Тахар, Кундуз, Баглан, Саманган, Балх, Джузджан и Фарьяб. Расчет был на то, что к весне 2015 г. большинство террористических групп уже будет базироваться на северо-востоке, севере и северо-западе Афганистана и будет готово к весеннему наступлению. Многие члены экстремистских групп были переселены на север Афганистана со своими семьями. По данным афганских источников, только в один Бадахшан было переселено более 170 семей экстремистов.

Таким образом, можно утверждать, что весеннее наступление талибов и других экстремистских группировок против правительственных сил на севере Афганистана было ожидаемо. Постепенно нестабильность из южных провинций перекинулась на север. Если самой нестабильной афганской провинцией в марте 2015 г. являлся Гильменд, то уже в апреле все места в таблице самых нестабильных провинций Афганистана заняли северные территории. По подсчетам аналитиков, рост нестабильности в северных провинциях в апреле по сравнению с мартом составил 150%. Самой нестабильной провинцией в апреле месяце стал Фарьяб, за ним - Кундуз и Бадахшан. В настоящее время вооруженные силы Афганистана, объявив о начале операции «Бадр», ведут боевые действия против вооруженной оппозиции в 14 провинциях страны.

«Запах газа»

В связи со скоплением большого числа экстремистов и террористов на границах ЦА следует выделить несколько аспектов проблемы безопасности для нашего региона.

Геополитический аспект. Как известно, среди многочисленных геополитических моделей XX века особое место заняла концепция хартленда англичанина X.Маккиндера, послужившая отправным пунктом всех последующих дискуссий о глобальном устройстве мира. Согласно этой модели (впервые изложенной автором в 1904 г. в работе «Географическая ось истории» и впоследствии корректировавшейся дважды), планета делится на 4 зоны: 1) «мировой остров», включающий два континента – Евразию и Африку; 2) «сердцевина Земли», или «срединная земля», «стержень Земли» (от heart – сердце и land – земля) – массивная северо-восточная часть Евразии; 3) опоясывающая «сердцевину Земли» группа стран, в которую входят примыкающие к Атлантическому океану страны Западной Европы (включая средиземноморские) и вся Азия, за исключением территорий, вошедших во 2-ю группу; 4) «внешний пояс», в состав которого включаются вся Америка, Южная Африка и Австралия. Географическая ось истории, или «хартленд», – Центральная Азия. Кто владеет Восточной Европой, владеет и «стержнем Земли» (в основном территория бывшего СССР), владелец же «хартленда» является господином «мирового острова», а тот, кто правит «мировым островом», господствует над миром. Согласно этой теории, Центральная Азия в будущем должна стать центром кризиса.

Но это теоретически. В практическом плане более реален второй аспект – идеологический, или религиозный. Этот аспект связан с отношением государств региона к исламу. Сегодня появились различные исламистские группировки, которые хотят воспользоваться моментом для установления исламских порядков, в том числе используя силу. Вывод войск НАТО или изменение их статуса в Афганистане дает им возможность действовать более решительно.

Третий аспект - это соперничество за контроль над путями транспортировки энергоресурсов из стран Центральной Азии и бассейна Каспийского моря. Некоторые аналитики считают, что, если экстремистские группировки обеспечат контроль над дорогой Фарьяб - Бадгис, это будет означать, что их целью является газопровод ТАПИ, создание ажиотажа вокруг этого проекта. Если они будут продвигаться в направлении Мургаба, в сторону Туркменистана, значит ими намечено создание угрозы газопроводу «Восток – Запад» и Транскаспийскому газопроводу.

Активизация экстремистских группировок в этом районе приведет к проблемам в прокладке газопроводов. Следует отметить, что, например, значительные потребности Пакистана в газе обеспечивает Катар. Прокладка ТАПИ ударит по экономическим интересам Катара. С другой стороны, в последние годы Туркменистан обеспечивает значительные потребности Китая в голубом топливе. Строительство четвертой ветки (D) газовой магистрали Туркменистан – Китай планируется завершить в 2016 году. Китай закупает газ в Центральной Азии с 2009 года, действуют три ветки газопровода (A, B и С), берущего начало в Туркмении и идущего через Узбекистан и Казахстан. Китай с Туркменией имеет соглашение об увеличении поставок к 2020 году до 65 млрд кубометров газа, для чего и строится дополнительная, четвертая ветка (D) «Восток – Запад» – через Узбекистан, Таджикистан и Киргизию.

Таким образом, возможно, некие страны не заинтересованы в завершении этих проектов. Отсюда некоторые эксперты в активизации экстремистских группировок на границе с Туркменистаном и чувствуют «запах газа».

Коридоры угроз

Одним из основных коридоров угроз для стран Центральной Азии и России является туркменистанское направление, где длительное время сохраняется напряженность. В провинциях Фарьяб и Бадгис продолжается накопление сил «Талибана» и ИГИЛ. Хотя сообщения о численности членов ИГИЛ самые разные, тем не менее факт наличия боевиков ИГИЛ под черными знамёнами подтверждается органами безопасности и депутатами парламента Афганистана. Наибольшее число игиловцев, талибов, членов ИДУ и других экстремистских группировок находится в уезде Калмар провинции Фарьяб.

В последние 3-4 месяца происходят вооруженные инциденты между боевиками и пограничниками Туркменистана. В феврале 2015 года три туркменских пограничника были убиты талибами. По инициативе Туркменистана на территории Афганистана были организованы отряды вооруженных добровольцев из числа местных этнических туркмен, которые охраняют границу. В октябре 2014 г. Туркменистан начал возведение на участке границы с Афганистаном заграждений, состоящих из нескольких рядов колючей проволоки, для затруднения проникновения афганских боевиков на свою территорию.

Второй коридор угроз для Центральной Азии - афгано-узбекская граница. Однако учитывая, что участок границы Афганистана с Узбекистаном считается одним из наиболее тщательно охраняемых в мире, проникновение боевиков через этот участок границы выглядит довольно затруднительным.

Третий коридор – это афганские провинции Кундуз и Тахар, граничащие с Таджикистаном. В целом Кундузу отводится роль стратегического центра всего Севера страны. Планируется создание центра командования и управления в этой провинции для дестабилизации ситуации в странах Центральной Азии. В отличие от других северных афганских вилайятов, в Кундузе проживает практически одинаковое количество таджиков, пуштунов и узбеков. Кундуз граничит с Таджикистаном, и построенный крупный мост через реку Амударью превращает эту провинцию фактически в ворота из Южной в Центральную Азию. Геополитическое положение Кундуза сформировало и его особый статус в сфере региональной безопасности. С занятием Кундуза в 1998 г. талибы превратили его в самый укреплённый и стратегический район. Несмотря на свои неоднократные намерения, легендарный Ахмадшах Масуд так и не решился на штурм Кундуза.

В октябре 2009 года, в разгар президентской кампании Хамид Карзай заявил, что у афганских властей имеются данные о том, что вооруженные боевики на Север страны перебрасываются на неизвестных вертолетах. Спустя несколько дней после выступления президента Карзая губернатор Кундуза Мохаммад Омар заявил, что некоторые командиры талибов выходят на контакты с британцами через пакистанскую Межведомственную разведку (ISI).

Как и в 2009 г., сегодня поступают сведения о переброске террористов в район Кундуза. Пока только наземной. Недавнее выступление экстремистов в Кундузе и военная операция правительственных войск ИГА против них свидетельствуют о скоплении наряду с талибами большого числа членов террористических групп неафганского происхождения. Председатель нижней палаты афганского парламента Абдулрауф Ибрахими заявил, что Кундуз стал нестабильной провинцией и превращается во второй Северный Вазиристан. В апреле талибы объявили о начале операции под названием «Азм». Кундуз действительно был на грани падения. По некоторым данным, 65% территории Кундуза перешли под контроль экстремистов. Правительственные силы хотя и приостановили наступление талибов, но угроза для провинции сохраняется.

Четвертый коридор угроз для стран Центральной Азии, России и Китая идет через афганский Бадахшан. Эта провинция также имеет важнейшее геополитическое значение. Афганский Бадахшан имеет общую границу с Таджикистаном, Пакистаном и СУАР Китая. Провинция богата драгоценными камнями - лазуритом, рубинами и т.д. Через Ваханский коридор в Китай проходит Шелковый путь. Существуют тропы перехода боевиков в Бадахшан из Пакистана. Из Бадахшана через Панджшер имеется проход и к Кабулу, отсюда боевики могут непосредственно угрожать столице. Таким образом, в геополитическом и геостратегическом плане контроль над этой провинцией очень важен.

Часть аналитиков в дестабилизации обстановки в Бадахшане видят экономические причины. Автодорожный участок Кишм - Ишкашим является кратчайшим маршрутом для выхода на китайский рынок, и Афганистан заинтересован в его открытии, однако сложившаяся ситуация пока не позволяет продолжать строительные работы. Отдельные афганские источники считают, что некоторые внешние игроки не заинтересованы в реализации проекта и создают атмосферу нестабильности в этих районах.

Как бы то ни было, в некогда стабильную провинцию сегодня проникли различные террористические группировки. Многие боевики переселились сюда из Северного Вазиристана со своими семьями. Они уже контролируют транспортные пути и населенные пункты в уездах Вардудж, Бахорак, Рог, Джурм и т.д. Отмечается, что в недавнем нападении вооруженных экстремистов в Бадахшане участвовали и 250 человек под черным знаменем ИГ. Это сигнал, как для Таджикистана, так и для других стран ЦА и Китая.

Афганистан. Азия > Армия, полиция > news.tj, 23 мая 2015 > № 1482362 Косимшо Искандаров


Азербайджан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 30 апреля 2015 > № 1361589 Хамид Карзай

Хамид Карзай: Афганистан желает скорейшего открытия посольства Азербайджана в Кабуле

Интервью агентства «Интерфакс-Азербайджан» с экс президентом Афганистана Хамидом Карзаем

- Азербайджан является одним из активных участников миротворческой миссии в Афганистане. Как оцениваете деятельность Азербайджана в этом процессе?

В первую очередь, хочу выразить благодарность Азербайджану за все, что он сделал для Афганистана. В том числе за внесенный вклад в миротворческую деятельность в Афганистане.

Во-вторых, мы хотим, чтобы Азербайджан открыл в Кабуле свое посольство. Как вы знаете, посольство Афганистана уже три года осуществляет деятельность в Азербайджане. Поддержка прямых связей способствует плодотворному развитию двусторонних отношений. Мы этого хотим, и будем работать в этом направлении.

- Какие сферы сотрудничества с Азербайджаном являются приоритетными для Афганистана?

Как вы знаете, между нашими странами очень много общего с точки зрения культуры, истории, религии и конфессиональной принадлежности. Наряду с этим, сегодня существуют новые вызовы современности, которые также связывают наши государства. Для того, чтобы ответить на них, нам необходимо еще больше развить ниши связи. В частности, сегодня представляет важность совместное принятие решений по региональным и международным вопросам.

Помимо этого, мы заинтересованы в развитии торгово-экономических связей с Азербайджаном. Для этого, еще раз повторюсь, необходимо открытие азербайджанского посольства в Кабуле. Это способствует расширению отношений.

- Во время вашего президентства на повестке двусторонних отношений стоял вопрос инвестирования Азербайджана в Афганистан, в частности, в месторождения природного газа. На какой стадии находятся эти вопросы?

Афганистан приветствует инвестиции из Азербайджана. Добро пожаловать! Приходите, как можно скорей!

- В интервью агентству «Интерфакс-Азербайджан» спецпредставитель нынешнего президента Афганистана по странам СНГ Шакир Каргар отметил, что Ваша страна заинтересована в участии в железнодорожном проекте Баку-Тбилиси-Карс. Какие перспективы проект откроет для Афганистана?

Это транспортный проект, над которым мы думаем уже определенное время. Он обеспечит Афганистан очень хорошей альтернативой в дополнение к уже имеющимся у нас маршрутам. Один из них проходит через Пакистан, другие - через Иран, а также Узбекистан и Таджикистан. А этот маршрут пройдет через Туркменистан Азербайджан и Грузию, что обеспечит нам более легкую связь с Европой. Мы очень ценим этот проект. Надеемся на его скорую реализацию и продуктивность для нас.

С точки зрения географии и культуры мы с Азербайджаном почти соседи. У нас, как я уже говорил, похожая история. Наряду с этим мы разделяем общие интересы в торговле и бизнесе, а также взгляды на то, как сделать этот регион более сильным. Для нас очень важно развивать наше сотрудничество, в частности, очень важно предпринимать совместные шаги по региональным и международным вопросам. Азербайджан расположен в подходящем месте для проведения диалога между Востоком и Западом, и мы это приветствуем.

Беседовал Фардин Исазаде

Азербайджан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 30 апреля 2015 > № 1361589 Хамид Карзай


Афганистан. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 9 апреля 2015 > № 1361576 Шакир Каргар

Кабул высоко оценивает вклад азербайджанских миротворцев в установление мира в Афганистане

Интервью агентства «Интерфакс-Азербайджан» со спецпредставителем президента Афганистана по странам СНГ Шакиром Каргаром

- Как вы могли бы оценить состояние двусторонних отнгошений между Азербайджаном и Афганистаном?

Отношения Азербайджана и Афганистана динамично развиваются. Уже более двух лет в Азербайджане функционирует посольство нашей страны. За указанный период из Афганистана в Азербайджан было множество официальных и рабочих визитов правительственных делегаций. Баку также посещали экс-президент Хамид Карзай и нынешний президент Ашраф Гани Ахмадзай. Это говорит о том, что наши отношения с Азербайджаном динамично развиваются.

В ходе нашего текущего визита с министром природных ресурсов и нефти Даудом Шах Сабахом мы провели продуктивные переговоры с азербайджанской стороной. Я надеюсь, что в ближайшие годы мы сделаем конкретные практические шаги в двусторонних отношениях.

- Какие направления вы считаете наиболее перспективными для сотрудничества между Баку и Кабулом?

Во-первых, Афганистан ежегодно использует примерно 4 млн. тонн ГСМ (горюче-смазочные материалы – ИФ-Аз). С азербайджанской стороной мы провели переговоры по сотрудничеству в этой сфере на территории Афганистана. Помимо этого, мы ведем переговоры по строительству терминалов на афганской границе с Туркменистаном. Также с Азербайджаном мы открыли новый транзитный коридор «Лазурит». Это - Афганистан-Туркменистан-Азербайджан-Грузия-Турция. Мы активно работаем над этим проектом.

Азербайджанская сторона дала нам «зеленый свет» в работе над этим проектом. Это позволит Афганистану выводить свои товары в Европу посредством данного коридора. Думаю, что к концу года эта дорога будет готова.

- Вы отметили, что Азербайджан будет строить терминалы на афганско-туркменской границе. О каких терминалах идет речь?

Это терминалы «Тургунди» на западе, и «Акина» - на севере Афганистана. Это КПП, таможенные терминалы по принятию и разгрузке грузов.

Мы также провели переговоры по инвестированию Азербайджана в Афганистан, в текстильную и другие области.

- На каком уровне находятся переговоры между Баку и Кабулом по инвестированию Азербайджана в газовую сферу Вашей страны?

В эту сферу вложений пока нет. Вложения есть на севере страны, в Мазари-Шарифе. Азербайджан построил нефтеперерабатывающий завод. Азербайджанские инвестиции в этот завод составили порядка $50-60 млн. Завод уже работает с ежегодным объемом переработки сырой нефти в 35 тыс. тонн.

- Как в целом оцениваете итоги визита в Азербайджан?

Очень высоко. После этого визита, наверное, к концу мая Азербайджан посетит большая делегация афганских бизнесменов, парламентариев. Также Баку посетят представители министерств обороны и внутренних дел.

- Ожидается ли в ближайшее время заседание межправительственной комиссии?

Да. На данный момент идет работа над повесткой заседания. Наши министерства уже готовятся к этому мероприятию. И скорее всего, оно состоится в этом году.

- Как оценивается деятельность азербайджанских миротворцев в Вашей стране?

Как известно, азербайджанский контингент представлен в составе ISAF порядка 100 военнослужащими. Их деятельность нам очень помогает, и мы высоко оцениваем вклад Азербайджана в этом направлении. Это очень дружественный и положительный шаг со стороны Баку.

- Господин Каргар, не могли бы вы рассказать о развитии сотрудничества со странами СНГ, в частности, по вопросам контроля за незаконным оборотом наркотических средств?

После прихода нового правительства в Афганистане открылась новая страница отношений со странами СНГ. Что касается вашего вопроса, мы уже начали диалог с рядом стран СНГ о путях борьбы с наркотрафиком.

- Азербайджан входит в число стран, с которыми вы начали диалог?

Как раз сегодня мы начали этот диалог и с Азербайджаном.

- Как оцениваете отношения с Россией?

Прежде всего, нас интересуют торгово-экономические отношения. Мы должны увеличить их. За последние 5-6 лет торговые отношения с Россией сильно упали. Нам нужно их поднимать.

Во-вторых, наши Вооруженные силы оснащены российским оружием. Поэтому мы приобретаем у РФ и автоматы, и патроны, и другие боеприпасы.

Помимо этого, мы намерены приобрести у России вертолеты МИ-35. Этот вопрос находится на повестке дня. Думаю, в ближайшем будущем мы начнем переговоры в этом направлении.

- В Афганистане было много предприятий, сооруженных СССР. Кроме того, Россия одно время традиционно доставляло вооружение Афганистану, есть ли какие-либо планы по восстановлению данного сотрудничества?

Дело в том, что тогдашний СССР и Афганистан имели совершенно другие отношения. Сегодня нет ни того СССР, ни Афганистана. У нас с Россией отношения очень хорошие. Те предприятия, о которых вы спрашиваете, да, они есть, но подавляющее большинство не работает. Причиной тому является продолжительная война в Афганистане. Но мы ведем переговоры с российской стороной по их восстановлению.

Конкретно по военной сфере могу сказать, что наши студенты проходят обучение в российских вузах. В афганском небе летают примерно 500 российских вертолетов. Правда, не все они принадлежат государству, но как бы там ни было, они есть.

Буквально через два дня у меня предстоит визит в Россию, где предстоит проведение переговоров по различным сферам деятельности. В частности, в сфере экономики, по взаимоотношениям правоохранительных органов. Мы начнем строить отношения с Москвой с совершенно новой страницы.

- США решили частично сохранить военное присутствие в вашей стране. Насколько иностранное военное присутствие важно для Кабула?

Присутствие американских баз в Афганистане на данный момент необходимо не только для нас, но и для всего региона. Вы прекрасно понимаете, что возникновение новой террористической организации под названием «Исламское государство» (ИГ), а также существующей «Аль-Каиды»… Против них нужно бороться. Поэтому присутствие войск США в течении еще нескольких лет просто необходимо.

- Кстати, об ИГ. Эта организация активизируется в Афганистане. Как это отражается на общей ситуации в стране?

Возникновение ИГ - угроза для всего региона. Афганистан находится на передней линии этого фронта. Афганцы на сегодняшний день как боролись с «Аль-Каидой», «Талибаном», так будут бороться и против ИГ.

- ИГ уже озвучило из Афганистана угрозы проникновения в соседние страны Центральной Азии. Насколько эта угроза реальна, и какие меры необходимо предпринять для предотвращения такой возможности?

Не только ИГ. «Аль-Каида» тоже стремилась проникнуть в соседние с Афганистаном страны Центральной Азии. Это их мечта. Мы ведем с ними беспощадную борьбу. Мы уже начали переговоры с Узбекистаном, Туркменистаном, Таджикистаном и Казахстаном о совместной борьбе против них. Они тоже прекрасно понимают, что если им (террористам – ИФ-Аз) дать дорогу, то они спокойно проникнут на территорию среднеазиатских республик.

Наши правоохранительные органы уже начали переговоры с соседними странами на севере Афганистана. Их это волнует. И, естественно, стоит волноваться.

- Угрозы звучат и в адрес Азербайджана. Как вы считаете, могли бы две страны объединить силы для борьбы с единым врагом?

Это зависит от Азербайджана. Мы, как я уже сказал, на полыхающей войне. Мы находимся на передовой. Баку посещал глава МВД Афганистана, подобные визиты предстоят и в ближайшем будущем. Наши правоохранительные органы ведут переговоры о том, как можно бороться с этой общей угрозой.

Беседовал Фардин Исазаде

Афганистан. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 9 апреля 2015 > № 1361576 Шакир Каргар


Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 февраля 2015 > № 1363777 Конаровский Михаил

Три знаковые вехи: post scriptum (№2-2015)

Конаровский Михаил

В ушедшем году исполнились три круглые даты, имеющие особое значение почти в столетней истории отношений между Советской Россией, потом Советским Союзом, а сегодня Российской Федерацией и Афганистаном. Прошлой весной как-то не особо замеченным остался 95-летний рубеж признания Москвой независимости и суверенитета этой страны. В феврале состоялись широкие мероприятия в рамках ветеранских организаций по случаю 25-летия вывода из Афганистана советских войск. А в конце декабря не могло не вспомниться и принятое десятью годами раньше решение Политбюро ЦК КПСС об их вводе. Первая дата органически вписывается в комплекс важнейших событий пролога нового этапа международных отношений после Первой мировой войны и Октябрьской революции в России. Две другие заполняют важнейшие страницы эпилога международного развития после окончания Второй мировой войны и в канун распада Советского Союза.

С первых же дней после Октябрьской революции Москва уделяла самое пристальное внимание Афганистану, и отношения с ним на протяжении всей истории СССР занимали важнейшее место на азиатском направлении его внешней политики. Еще в середине 1920-х годов в рамках ЦК ВКП(б) была создана специальная комиссия по Афганистану, аналогичный орган функционировал и в 1980-х годах. В день обретения страной национальной независимости, 19 августа, в газетах «Правда» или «Известия» публиковалась дежурная статья о советско-афганских отношениях. Неизменно отмечалось огромное влияние Октябрьской революции в России на освобождение Афганистана от британской полуколониальной зависимости, напоминалось, что у истоков дружественных отношений между двумя странами стояли В.И.Ленин и эмир-реформатор Аманулла-хан, что СССР оказывает своему южному соседу значительную экономическую и военную помощь. И все это было правдой. Хотя правдой было и то, что безоблачными советско-афганские отношения не были никогда…

В истории взаимодействия двух государств, отражавшего специфические черты национальных интересов каждого из них в турбулентном ХХ веке, ярко проявлялась и специфика политико-идеологического, а то и военного противоборства между новыми мировыми игроками по линии Восток - Запад. И в этом смысле выражение британского капитана А.Конолли, которое с легкой руки его знаменитого соотечественника и писателя Р.Киплинга в свое время было широко растиражировано в мире, остается вполне живучим и сегодня. Февральская, а затем Октябрьская революции 1917 года не только не завершили «Большой игры» с ключевым положением в ней Афганистана, но и внесли в нее свою специфику и значительные дополнительные коррективы.

При этом, если в дооктябрьский период речь шла об имперских амбициях двух сверхдержав того времени, то теперь - и о начале противоборства двух мировых политических систем. Глубинная же суть борьбы продолжала оставаться неизменной - стремление вовлеченных сторон обеспечить свои стратегические интересы и сферы влияния в регионе. У Москвы это была та же Средняя Азия, а у Лондона - все та же соседняя с ней Индия. Афганистан, как и раньше, находился между ними. Но теперь на Туманном Альбионе опасались не царского «русского медведя», а влияния на «жемчужину» британской короны идей и лозунгов мировой революции, за что рьяно взялись большевики и Коминтерн. К очередному дипломатическому поединку двух старых соперников позднее присоединились и другие игроки.

Используя свое преимущественное влияние на Кабул, в 1920-х годах прошлого столетия Лондон намеревался превратить бывшего сателлита в стратегическую базу для враждебных акций против Советской России. Москва же стремилась не только активно противодействовать этой линии, но и напористо действовать через Афганистан в интересах стимулирования освободительного движения в Британской Индии и перенесения всемирной пролетарской революции на Восток в целом. Аннулирование внешнеполитических договоров царской России, в том числе и в части англо-русского разграничения на Памире, а также признание Москвой провозглашенной в 1919 году независимости Афганистана - все это развязывало Советской России руки в противоборстве с Лондоном.

Со своей стороны и Кабул отнюдь не был лишь пешкой в советско-британском противоборстве, а, наоборот, активно использовал его в собственных интересах. Стремление окончательно приобрести независимость от Лондона стало важным стимулом для того, чтобы обратиться за моральной и материальной помощью к Советской России. Совпадение интересов обеих стран на антибританских позициях и лежало в основе их взаимного признания в 1919 году. С другой стороны, глубинные идеологические противоречия (всемирная пролетарская революция у Москвы и принцип исламского халифата у Кабула) существенно ограничивали свободу маневра в отношениях и активно подпитывали взаимную настороженность.

После распада Османской империи - как одного из итогов Первой мировой - афганский эмир Аманулла-хан примеривался к титулу покровителя всех мусульман, в том числе к северу от Амударьи. На этом же фоне некоторое время вынашивалась и идея контроля Афганистана над Закаспийской областью, а также Хивой, Бухарой и Ферганой, и Кабул стремился всемерно укрепить свои связи с ними. Одновременно афганский правитель весьма болезненно реагировал на активность большевиков в регионе, жестко пресекал коммунистическую пропаганду и добивался возвращения Афганистану некоторых районов, которые по русско-британским соглашениям (1872-1873, 1895, 1907 гг.) отошли к императорской России. Вобрав в себя новые элементы, «Большая игра» продолжалась. Позднее, перед Второй мировой войной, она была уже в четырехугольнике - Афганистан - Великобритания - Россия - Германия.

В марте 1919 года Народный комиссариат иностранных дел (НКИД) Туркестанской Советской Республики в составе РСФСР сообщил Кабулу о признании Москвой независимости соседних с Россией малых государств и установлении с ними добрососедских отношений. А в апреле, после декларации Амануллы-хана о полной независимости страны, в Термезе уже афганские представители передали его послания В.И.Ленину, М.И.Калинину, а также письмо министра иностранных дел М.Тарзи наркому иностранных дел Г.В.Чичерину. В мае в Кабул поступило ответное письмо, а осенью в Москву прибыло афганское чрезвычайное посольство во главе с доверенным лицом эмира генералом Мухаммедом Вали-ханом. Затем оно последовало в Европу, а также в США.

Почти в то же время из Ташкента в Кабул был направлен бывший царский дипломат в Персии и представитель НКИД в Туркестанской Советской Республике Н.З.Бравин. Однако «козни врагов, - писал Ленин Аманулле-хану, - задержали его, и ныне он ожидает Вашего приглашения в Кагане в пределах Бухары… для личного представления эмиру для обсуждения возможных совместных действий». В своей инструкции НКИД поставил перед полпредом задачу «установить тесные отношения с правительством» на основе «активной борьбы с англичанами в Центральной Азии и к облегчению доступа нашей пропаганды в Индию»1.

О том, что, по существу, Н.З.Бравина, а не Я.З.Сурица (который буквально вслед за ним был назначен в Кабул с широкими полномочиями) можно считать первым полпредом в Афганистане, представлявшим интересы революционной Москвы и только потом - Туркестанской Республики, свидетельствовали его преимущественно прямая переписка с НКИД, и лишь в копии - с Туркоминдел, а также официальные бланки «Полномочное Представительство РСФСР в Афганистане» и т. д. Встреча миссии (преодолев многочисленные препоны и искусственные задержки в пути, она прибыла в Кабул только с третьего захода, 21 августа), хотя и была торжественна, однако «не носила характера радушия», сетовал первый полпред2. Причину этого он объяснял «отчасти суровостью афганцев и их неопытностью в сношениях с европейцами» и в этом явно лукавил: в соответствии с восточными традициями афганские власти оказывали пышные приемы иностранным посольствам и обычно затягивали остановки в пути всякого рода длительными привалами, долгими застольями, протокольными встречами и т. п. Да и сама дорога из России через Герат до Кабула на пассажирских повозках (тахтараванах) отнимала почти месяц.

Более рациональным было второе объяснение - закулисные подстрекательства англичан, помноженные на осторожность эмира иметь дело с Советами после только что подписанного с британцами прелиминарного мирного договора (полное признание со стороны Лондона состоялось лишь в 1922 г.). Последние же, сообщал Н.З.Бравин в Москву уже через месяц после своего прибытия в Кабул, «ведут линию на то, чтобы Аманулла порвал отношения с новой Россией, изгнал наше посольство из Кабула, чтобы получить свободный доступ к нашей границе»3.

Вторили Лондону и находившиеся в то время в Кабуле представители «Сибирского правительства» А.Колчака, которые легко подыгрывали настороженности эмира как к Москве, так и ее представителям в Кабуле. На чрезмерную напористость сотрудников первой советской миссии (а позднее - и руководителей советских консульств, которым было чуть больше 20 лет от роду), не имевших ни соответствующих знаний, ни опыта, указывали Москве и преемники Н.З.Бравина.

О почти панических страхах в Кабуле перед политической пропагандой большевиков как в Афганистане, так и в Британской Индии свидетельствовало следующее: через несколько дней после прибытия в Кабул советской миссии афганский министр иностранных дел М.Тарзи лично посетил полпредство с целью получить соответствующие заверения персонально от каждого сотрудника4. Однако такая ситуация не совсем устраивала Москву и Коминтерн, поскольку препятствовала проведению линии на поддержку индийских революционеров. Впрочем, в руководстве НКИД скоро начали уставать от чрезмерных амбиций, политических и финансовых требований многих «революционеров Востока» в Коминтерне. О мировой революции, в том числе в Индии, уже почти ничего не упоминали в депешах из Кабула ни полпред Ф.Ф.Раскольников (1921-1923 гг.), ни сменивший его Л.Н.Старк (1924-1936 гг.), хотя представители ОГПУ все еще продолжали активно работать на этом поприще.

Предметом серьезного беспокойства афганских властей было и «безбожие» Советов. Умело играя на религиозных чувствах и традиционных исламских семейных ценностях, местное духовенство всячески запугивало правоверных. Заметным раздражителем в двусторонних отношениях практически вплоть до Второй мировой войны была и многочисленная антисоветская басмаческая эмиграция в Афганистане во главе с экс-эмиром Алим-ханом. При этом за многие годы пребывания в этой стране, и не без содействия извне, она была активно вовлечена во внутреннюю политику, иногда становясь в том числе угрозой и для самóй правящей династии.

q

Первый этап взаимной политической «притирки» завершился подписанием в феврале 1921 года Советско-афганского договора о дружбе - базового документа, который заложил основы взаимных отношений на будущее. Его выработка потребовала огромных усилий, сопровождалась значительными проволочками, взаимной настороженностью и т. д. Хотя документ имел принципиально важное значение для постепенного налаживания двусторонних связей в различных областях, его ратификация Кабулом сдерживалась нежеланием давать разрешение на открытие советских консульств, в том числе в восточных, приграничных с Британской Индией районах Афганистана. Со своей стороны англичане, воспользовавшись затягивавшимися «калькуляциями» афганских властей, ужесточили свои требования к Кабулу, в том числе связывая окончательное признание ими независимости страны с разрывом ее отношений с Москвой. Эмир пойти на это не мог и не хотел, однако умело использовал ситуацию для того, чтобы вынудить большевиков принять его условия. Речь шла в том числе об отказе от их пропагандистской деятельности, о предоставлении обещанной ранее финансово-экономической и военной помощи и т. д.

В начале августа документ наконец был одобрен, что, безусловно, заставило и британцев стать более сговорчивыми. В ноябре того же года они подписали-таки с афганцами окончательный договор, подтвердивший признание полной независимости их страны. А Москва и Кабул, развивая успех на своем треке, уже через пять лет выработали новый документ - так называемый Пагманский пакт о нейтралитете и взаимном ненападении. Он, в частности, сыграл существенную роль в срывах планов Берлина по привлечению Афганистана на свою сторону во время Второй мировой войны, обеспечил Советскому Союзу международно-правовую основу, чтобы (совместно с Лондоном) после нападения Гитлера на СССР потребовать от Кабула прекращения деятельности германской агентуры.

Начавшие было стабилизироваться двусторонние отношения вновь прошли проверку на прочность в предвоенное десятилетие. Падение режима Амануллы-хана, не совсем уклюжие попытки Москвы восстановить его на престоле, последующий приход к власти новой, пробритански настроенной династии с жесткими внутриполитическими установками, сохранение некоторых неразрешенных приграничных вопросов - все это вновь привело к определенному охлаждению отношений.

Москва внимательно следила за возрастающей активностью Германии в Афганистане и за ростом прогерманских настроений в высших эшелонах власти как перед Второй мировой войной, так и сразу после ее начала. При всем этом на определенных этапах активными тактическими союзниками СССР против Великобритании были Германия и Турция. В канун Второй мировой, вплоть до нападения Германии на Советский Союз, Берлин так же, как в начале столетия, всячески стремился к укреплению «взаимопонимания» с Москвой на афганском направлении, в том числе для отвлечения ее внимания от основного направления своей деятельности - подготовки к реализации плана «Барбаросса». Как знать, может быть, именно из-за активности германского Генерального штаба Сталину подбрасывались дополнительные аргументы для того, чтобы не доверять предостерегающим донесениям советской разведки.

Взаимная настороженность между Москвой и Кабулом лежала в основе отношений вплоть до середины 1950-х годов, когда уже в новых, послевоенных условиях начало набирать обороты противостояние между Востоком и Западом. В силу своих геополитических особенностей Афганистан не мог не быть вовлеченным в него, заняв поначалу прозападные позиции как логическое продолжение своей внешнеполитической линии 1930-1940-х годов.

Однако Вашингтон, сменивший Лондон в качестве лидера западного мира, поначалу неохотно реагировал на авансы Кабула об экономическом и военном сотрудничестве, в том числе с упором на противодействие Советскому Союзу. И тогда взоры Арка*(*Арк - королевский дворец в Кабуле.) обратились в сторону Москвы. Она активно поддержала такой настрой. Тем более что тот органически вписывался и в общую линию СССР на всемерное расширение связей с развивающимися странами Азии и Африки в поисках поддержки в его глобальном противостоянии с Западом. Укрепление связей Москвы с «третьим миром» шло и в рамках набиравшего обороты Движения неприсоединения, которое объединило многие, в том числе освободившиеся от колониализма государства на этих континентах.

Закреплению такого курса по отношению к Афганистану способствовало урегулирование некоторых пограничных вопросов, а также поездка в Кабул в конце 1955 года Н.С.Хрущева и Н.А.Булганина. Цели были вполне прагматичные - формирование дружественного режима в интересах безопасности южных границ Советского Союза. Практическая актуальность этого для СССР предопределялась созданием в то же время враждебного ему Багдадского пакта, желанием обеспечить стране дружественное окружение. По итогам визита Москва добилась закрепления нейтрального статуса Кабула. Провозглашенный в 1964 году в Конституции Афганистана принцип «неприсоединения и позитивного нейтралитета» позволил ему вплоть до конца 1970-х годов оставаться одним из активных членов Движения, и СССР всемерно поддерживал такую политику. Взамен Кабул получил первый долгосрочный кредит в 100 млн. долларов на реализацию первого пятилетнего плана экономического развития - ту самую сумму, в получении которой афганцы вначале рассчитывали на США.

В ряду реципиентов советской экономической помощи Афганистан (наряду с Индией, Египтом, Индонезией и другими странами) и в дальнейшем занимал одно из наиболее видных мест. За период с 1954 по 1978 год Советский Союз предоставлял Афганистану почти половину всей внешней экономической помощи. При содействии СССР началось активное создание экономической инфраструктуры, которая была призвана заложить основы государственного сектора хозяйства. Весомая роль построенных в последующие годы объектов, по-существу, сохраняется и сегодня.

Со стороны Москвы особое внимание уделялось северным, приграничным с советской Средней Азией районам. В различные годы были построены завод азотных удобрений, электростанции, элеваторы, хлебозаводы и мельницы, пограничный железнодорожный и автомобильный мост с терминалом на Амударье, был протянут газопровод, проработаны проекты освоения целинных земель и т. д. Не менее масштабным было и дорожное строительство, в том числе по прокладке автотрассы через высокогорный перевал Саланг, соединившей северные и центральные регионы Афганистана. Советские геологи сыграли решающую роль в выявлении в стране широкого спектра полезных ископаемых и их запасов. Ряд значимых сельскохозяйственных и ирригационных проектов были осуществлены и в центральных, и юго-западных районах.

Для скорейшего решения проблемы подготовки национальных кадров, прежде всего инженерно-технических, СССР в течение многих лет предоставлял Афганистану большое количество бесплатных стипендий. Несколько тысяч местных специалистов, которые в 1970-х годах работали на различных хозяйственных объектах страны, получили в свое время высшее и среднее специальное образование в Советском Союзе. Их подготовка велась и в самой стране.

q

Драматичный период пребывания советских войск в Афганистане в 1979-1989 годах нельзя рассматривать вне контекста развития обстановки конкретно данного периода как в этой стране, так и на международной арене. Тем более вряд ли было бы справедливо судить о вынужденном решении Политбюро ЦК КПСС с позиций сегодняшнего дня и на фоне нынешних условий международных отношений. Хотя технически некоторые ключевые моменты в действиях Москвы в Афганистане в конце ХХ века и Вашингтона в начале ХХI века явно налицо.

Первое: как советское, так и американское решения о вводе войск в эту страну были вынужденными и обуславливались конкретными обстоятельствами. Руководство СССР пыталось спасти дружественный режим, в том числе и путем избавления от дискредитировавшего его лидера. После известных событий в сентябре 2001 года у администрации США не было иного выбора, кроме как объявить войну терроризму и ликвидировать получившие убежище на территории Афганистана ячейки «Аль-Каиды» во главе с обласканным ими же ранее У. бен Ладеном. Ликвидация режима талибов было побочной задачей. Принципиальная же разница заключалась в том, что в силу конкретных обстоятельств действия Москвы получили международное осуждение, а Вашингтона - одобрение.

Второе: поначалу ни СССР, ни США не имели намерения глубоко втягиваться в конфликт, тем не менее все же были втянуты. Принципиальная же разница была в том, что дружественный Советскому Союзу режим в Кабуле не получал поддержки со стороны мирового сообщества, а афганские постталибские власти получили. Произошло это опять-таки в силу конкретных международных условий, существовавших в тот период.

Третье: рецепты государственно-хозяйственного строительства, ранее предлагавшиеся Кабулу Советским Союзом, а позже Западом, не работали. Покидая пребывающий в нестабильном состоянии Афганистан, они оставляли его и со всем набором нерешенных проблем, основными из которых были и остаются национальное примирение и нахождение общенационального консенсуса по всем принципиальным вопросам внутреннего развития. Перечень можно продолжать…

Середина 1960-х годов стала периодом дальнейшего, начавшегося в послевоенное время обострения внутренней обстановки в королевском Афганистане, взлета активности политических сил различной окраски и степени амбиций. Но весной 1966 года, когда я впервые попал в эту страну, даже очень внимательные наблюдатели не могли предположить, что радикальные перемены в Кабуле будут столь стремительными, а накал страстей - столь жарким и бескомпромиссным.

Тем не менее уже тогда выделялась левая двухфракционная Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА) во главе с Н.М.Тараки, Б.Кармалем и Х.Амином. Немного позже организационно оформилась правоклерикальная «Мусульманская молодежь» - аналог египетских «Братьев-мусульман». У ее истоков стояли университетские преподаватели и студенты, наиболее заметными из которых были Б.Раббани, Г.Хекматияр, А.Сайяф и ряд других. Пройдет немного времени, и эти афганские «шестидесятники» будут в преимущественной степени определять ход истории своей страны на рубеже ХХ-ХХI веков, и из тогдашних малоизвестных деятелей превратятся в фигуры, чьи имена долгие годы будут на слуху не только в регионе, но и далеко за его пределами.

Турбулентность в Афганистане, который в тот период многим внешним наблюдателям ошибочно казался неким островком стабильности в океане бушующих страстей международных отношений, происходила на фоне резкого обострения обстановки в регионе и в непосредственной близости от этой страны. Китайско-индийская напряженность и индийско-пакистанский конфликт, деградировавшая обстановка на Ближнем Востоке - на региональных уровнях, и противостояние по линии Запад - Восток, в том числе в связи с дальнейшим укреплением НАТО и т. д., - в глобальном масштабе.

Но тем не менее ни в Москве, ни в Вашингтоне не могли серьезно предположить, что уже совсем скоро именно Афганистан выдвинется на передний край международной политики и станет камнем преткновения в отношениях между двумя супердержавами. Не говоря уже о том, что только в самом пылком воображении могла появиться мысль, что всего через каких-то полтора десятка лет в эту страну будут введены советские войска, которые пробудут там без малого десять лет, а еще через десятилетие - контингенты США и НАТО. Потом уйдут и они, а афганские проблемы все также останутся нерешенными…

Именно рубеж 1960-1970-х годов стал «предгрозовым» в конфликтном развитии всего послевоенного Афганистана. Подходил к завершению последний эволюционно-монархический этап истории страны. Принятие Конституции 1964 года не оправдало ожиданий новых политических реформ и экстренных экономических преобразований. Несмотря на усилия часто менявшихся правительств (пять премьеров за десятилетие), исполнительная власть потерпела фиаско и не смогла предложить социально-политическую и экономическую программу, способную получить широкую поддержку со стороны большинства населения.

Усугубляющийся раскол в обществе раскручивал спираль не-стабильности, дополнительно стимулировал активизацию новых политических партий различной, прежде всего националистической, а также право- и леворадикальной направленности. Страну сотрясали демонстрации, деятельность парламента месяцами блокировалась отсутствием кворума и нежеланием различных фракций достичь взаимных компромиссов. Страна все больше скатывалась в пучину нестабильности. Неудача «демократического эксперимента» короля Мухаммеда Захир-Шаха, безусловно, стала предтечей последующих драматических событий - свержения монархии летом 1973-го, а еще через пять лет - военного переворота под руководством НДПА.

Парадокс заключался в том, что на фоне всей этой турбулентности, советско-афганские отношения продолжали активно развиваться, и период 1960-1970-х годов был одним из самых плодотворных в их истории. Вводились в эксплуатацию новые важные объекты экономического развития страны. Сконцентрированные главным образом в северных, а также центральных регионах, они превращались и в своего рода мирный буфер, который обеспечивал безопасность вдоль нескольких тысяч километров южного подбрюшья СССР*. (*В тот период такую же роль играла только Монголия, тогда как все остальные его участки оставались весьма проблематичными (соседство с натовской Турций, проамериканским Ираном и враждебно настроенным Китаем).) Расширялось военно-техническое сотрудничество, а также подготовка афганских гражданских и военных кадров. Советское руководство вполне устраивала внешняя политика королевского Кабула, учитывавшего его озабоченность в вопросе недопущения западного присутствия у южных границ СССР и т. д.

Влияние Советского Союза, который всемерно поддерживал политику неприсоединения Кабула, росло, отношения с королевским режимом были устойчивыми - в мае 1973 года состоялся официальный визит в страну Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорного. В этих условиях трудно предполагать, что у СССР были какие-либо основания проявлять заинтересованность в смещении афганского монарха, о чем пытаются рассуждать некоторые исследователи. Причины афганских переворотов 1973, а затем 1978 годов были прежде всего внутренними, связанными с затяжным уже в то время кризисным состоянием афганского общества5.

q

Июль 1973 года выдался в Кабуле солнечным, сухим и безветренным. Несмотря на высокогорье, отсутствие высокой влажности всегда помогало вполне комфортно и легко переносить там летнюю жару. Особенно приятно бывало по вечерам, когда спадал зной и оживлялась жизнь на базарах, в парках и европейских кварталах центральной части города. В целом, казалось, ничто не предвещало предстоящих уже в середине месяца драматических событий. Король, как обычно, находился с ближайшим окружением на ежегодном отдыхе и лечении в Италии, а за страной «приглядывал» недавно назначенный премьер-министром молодой и энергичный М.Шафик - выпускник мусульманского университета «Аль-Азхар» в Египте и Колумбийского - в США. Переезд в новое для себя рабочее здание - когда-то бывшую резиденцию принца Амануллы - особых хлопот у франтоватого, часто меняющего костюмы и галстуки, нового главы кабинета не вызвал. Оба здания располагались на одной улице, практически напротив друг друга. Но рокировка оказалась запоздалой: родственник короля уже запускал маховик государственного переворота, чтобы предложить стране свои рецепты преодоления кризиса.

Знали ли заранее о приближающемся перевороте в Москве и советском посольстве? Может быть. А если и не знали, то могли предполагать. Не говоря уже о том, что любому стороннему наблюдателю было совершенно очевидно, что образовавшаяся в стране тупиковая ситуация не может продолжаться вечно. Однако ответ на вопрос, хотели ли в СССР кардинальной смены власти в Кабуле, мог бы быть в лучшем случае нейтральным.

Ведь в свою бытность премьер-министром (1953-1963 гг.) именно генерал М.Дауд активно способствовал развитию отношений с Советским Союзом как противовес давлению со стороны Запада, за что и был наделен прозвищем «красный принц». Хотя по большому счету это эффектное словосочетание отражало лишь малую часть характеристики многоликой фигуры принца, главной чертой которого всегда оставался пуштунский национализм. При этом он любил поговаривать, что предпочитает прикуривать американскую сигарету русской зажигалкой, или наоборот.

Ради торжества своих принципов, воплощением которых должен был стать сильный и независимый Кабул, М.Дауд проявлял готовность к временным компромиссам с любыми внешними силами. В предвоенные годы он был ревностным германофилом и сторонником сближения с гитлеровской Германией и вместе с некоторыми другими влиятельными членами королевской семьи и местного бизнеса возглавлял достаточно мощное прогерманское лобби, не особо «жалуя» ни Лондон, ни Москву. Поворот расчетливого политика в сторону СССР в 1950-1960-х годах также имел под собой исключительно прагматичную основу. Игра на противоречиях между Востоком и Западом сулила его стране значительные как политические, так и экономические дивиденды, и Москва была готова выплачивать их. Отставка М.Дауда через десять лет не внесла изменений в это направление афганской внешней политики.

Кабульские события 17 июля 1973 года в Кремле восприняли без энтузиазма, но как свершившийся факт, первыми признали генерала новым главой Афганистана, дав понять, что рассчитывают на полную преемственность курса в отношении СССР. Участие в заговоре некоторых близких к НДПА левых офицеров, да и назначение заместителем главы правительства симпатизировавшего им М.Х.Шарка - давнего соратника генерала, возможно, могло посеять некоторые иллюзии в отношении того, что новый режим не нарушит сложившихся балансов в афгано-российских отношениях. Однако у расчетливого политика были другие планы. Углублять особые отношения с Москвой М.Дауд не собирался, хотя продолжал активно использовать ее экономическое содействие и был активно заинтересован в нем. Левых же офицеров использовал исключительно как временных попутчиков. Но в конце концов переиграл самого себя.

Через пять лет, к весне 1978 года, в президентской республике складывалась не менее сложная обстановка, чем к закату афганской монархии. Авторитарные методы правления генерала-президента резко сузили базу его поддержки. Негативный фон складывался и вокруг реализации декларированных реформ, как политических, так и экономических. М.Дауд достаточно бесцеремонно избавился в правительстве от представителей левого офицерства, с помощью которого совершил переворот, и офицеры вряд ли забыли вероломства.

Потом был нанесен чувствительный удар по правым религиозно-политическим группировкам. Многие из их лидеров укрылись в Пакистане, получили там военную подготовку и время от времени пытались прощупать на прочность республиканский Кабул. В 1978 году именно с территории Пакистана они начали и первые боевые операции против уже новой, «коммунистической» власти в стране.

Основной внутренней проблемой Президента М.Дауда была неспособность обеспечить режиму реальную опору в лице консервативно-националистических кругов страны и даже своего собственного ближайшего окружения. Пропагандистский аппарат президента окончательно запутался в формулировках обоснования постулатов сначала «прогрессивного исламского социализма» с его особой афганской спецификой, а потом - «национального национализма», а то и вообще некоего «даудизма».

На этом фоне единственной крупной, организованной, но весьма настороженной к политике режима силой оставалась НДПА. Покушение в апреле 1978 года на М.А.Хайбара - одного из лидеров фракции «Парчам», вызвавшее резкие протесты ее сторонников* (*По некоторой информации, за этой акцией стоял руководитель военного крыла фракции «Хальк» в НДПА Х.Амин, действия которого стали предметом безрезультатного разбирательства в партийном руководстве.) (некоторые из них даже открыто призывали на баррикады), вновь подтвердило это. Вся предыдущая логика поведения диктатора подвела его к тому, что он предпочел арестовать верхушку партии, намереваясь предать ее суду и разогнать левое движение. (Существует версия, что к этому М.Дауда подталкивал и тогдашний посол США в Кабуле Элиот-младший, с которым М.Дауд встречался накануне принятия своего рокового решения, а через некоторое время планировал нанести визит в Вашингтон.) Тем самым президент фактически подписал себе смертный приговор. Чтобы сохранить свои ряды, у НДПА, по существу, не оставалось иного выбора, как попытаться захватить власть силой. При этом, как утверждают некоторые афганские авторы, превентивный переворот рассматривался и в ближнем кругу президента.

Что касалось Москвы, то, ритуально поддерживая НДПА (как и многие другие просоветски ориентированные силы в мире), она никак не ставила перед ней задачу свержения режима. Это признают и многие афганские свидетели событий того времени. К этому же, возможно, неохотно, но склоняются и зарубежные авторы6. Решение о вооруженном выступлении было принято афганскими партийцами самостоятельно, а советские представители, скорее всего, узнали об этом уже после того, как все соответствующие команды были переданы в войска.

В этом же контексте следует остановиться на одном примечательном эпизоде советско-афганских отношений, который, на мой взгляд, не всегда корректно интерпретируется некоторыми исследователями. Речь идет о визите афганского президента в Москву в начале апреля 1977 года, за год до переворота НДПА. Он отразил растущее взаимное недопонимание на фоне возрастающего озабоченного внимания советского руководства к внешнеполитическим маневрам Кабула: курс на обострение отношений с Пакистаном, новый раунд политических контактов с США и его сателлитами - Ираном, Саудовской Аравией, другими консервативными монархиями Персидского залива и т. д. (хотя по многим коренным проблемам международной и региональной политики того времени у обеих сторон не было разногласий7).

Вместе с тем по итогам визита обе стороны не только не намеревались сворачивать сотрудничество, но, наоборот, подтвердили намерение и дальше двигаться вперед. Проявлением этого стало подписание очередного, политически значимого для Кабула Договора о развитии экономического сотрудничества с СССР на 12 лет с его возможным продлением. Этот документ определял или дополнительно конкретизировал ряд ключевых направлений взаимодействия, стал продолжением подписанного двумя годами ранее нового крупного соглашения о хозяйственном сотрудничестве. Как свидетель переговоров, я не разделяю мнения некоторых афганских представителей (к сожалению, растиражированное не только западными, но и некоторыми российскими исследователями) о том, что между Л.И.Брежневым и М.Даудом якобы произошел некий открытый конфликт8.

Как можно судить, аналогичной моей точки зрения придерживаются и некоторые другие афганские очевидцы встречи9. Действительно, оторвавшись от заранее заготовленных тезисов беседы, советский лидер выразил обеспокоенность деятельностью западных спецслужб на афганском севере, расценив ее как нацеленную на причинение ущерба нашим двусторонним отношениям. Однако эти слова не могли стать неожиданностью для М.Дауда, поскольку посольство СССР ранее уже обращало внимание Кабула на это обстоятельство. Генерал отреагировал в свойственной ему спокойной и сдержанной манере, и если внимательно проанализировать его слова, то в них вряд ли были какие-либо обвинения именно в адрес Москвы10. Предвзятая же интерпретация существа встречи, предпринятая в период распада Советского Союза, явно могла быть и конъюнктурно преднамеренной - лишний раз бросить камень в сторону бывшего СССР, в том числе и для того, чтобы убедить якобы в прямом провоцировании Москвой свержения режима М.Дауда.

q

О предыстории ввода советских войск в Афганистан и об их почти десятилетнем пребывании в этой стране написано немало книг, мемуаров, воспоминаний очевидцев, проведены научные исследования. Многие из них сделаны на основе рассекреченных в начале 1990-х годов конфиденциальных документов Политбюро ЦК КПСС, Генштаба ВС СССР и других источников. Принципиально нового добавить, по существу, нечего. Однако, чтобы напомнить логику принятия рокового решения Политбюро, целесообразно вновь восстановить реальную канву обстоятельств начиная с весны 1978 года.

Легко взяв власть, НДПА была совершенно не готова ею воспользоваться. Проблемой для партии, как и для многих других аналогичных, поддерживавшихся Москвой левых движений в развивающихся странах, было полное игнорирование конкретных условий и особенностей собственной страны. Начались силовой слом столетних традиций и образа жизни, открытая борьба с инакомыслящими, вновь вспыхнула внутрипартийная фракционная борьба. Рекомендации советского руководства властям Кабула проводить более осторожную и взвешенную линию игнорировались. Тем самым дискредитировалась не только новая власть, но и поддержавшая ее Москва.

В стране активно нарастало протестное движение, во главе которого встали давние соперники НДПА - сторонники традиционализма и клерикалы, ранее обосновавшиеся в Пакистане. Их общим лозунгом стала борьба против режима «неверных», которая наращивалась при полной моральной и материальной поддержке со стороны соседнего Пакистана, Саудовской Аравии, США, а также тогдашнего руководства Китая. Начиналась раскрутка первого этапа гражданской войны. Такой поворот застал новую власть врасплох. Опасаясь потерять контроль над страной, она еще более «закручивала гайки», одновременно настоятельно призывая Москву на непродолжительный период ввести в страну контингент войск. Их присутствие, по замыслу афганских «коммунистов», должно было заставить дрогнуть вооруженную оппозицию и рассеять ее (Москва понимала бесперспективность такого шага и неизменно отказывала).

Основным вдохновителем и проводником такой линии стал Х.Амин, который к концу 1979 года обеспечил себе диктаторские полномочия, превращая страну в некое подобие концлагеря. Афганистан стоял на грани катастрофы. В СССР с возрастающей тревогой следили за событиями, настоятельно рекомендуя Х.Амину изменить и откорректировать курс. Но этого не произошло. Режим был на грани распада, большая часть провинций страны находилась под контролем вооруженных моджахедов. В Москве опасались, что, произойди это, возможный вакуум будет заполнен вдохновляемыми Западом враждебными ей внешними силами. А это, в свою очередь, приведет к резкому дисбалансу на южных границах страны.

Заговорила логика биполярного противостояния. Надо было спасать НДПА, в том числе избавившись от ее одиозного, все менее предсказуемого лидера. Роковое решение было принято, и ранним утром 27 декабря 1979 года советские войска вступили на афганскую территорию.

В это время я находился в отпуске в Москве и узнал о решении из телевизионных новостей. Потом выступил с комментарием известный политический обозреватель А.Е.Бовин. СССР оказался во внешнеполитической изоляции, понеся огромные материальные и моральные потери. Но могли ли советские руководители поступить иначе и не ввести войска? Увы, думаю, что в тот конкретный период времени - нет. В истории, к сожалению, бывают такого рода роковые моменты, хотя лучше бы их избегать или не допускать…

Однако и вывод советских войск к февралю 1989 года не только не решил афганских проблем, но, приведя к дальнейшей активизации моджахедов и их союзников, косвенно способствовал свержению Президента Наджибуллы - последнего руководителя НДПА у власти. Хотя и партия, и ее режим, пройдя большой и тернистый путь реальной политики, были уже совсем не те, что десять лет назад. Сами же моджахеды, перессорившись из-за прерогатив так долго грезившейся им власти, удержать ее не смогли. Им на смену пришли радикальные исламисты - талибы.

Через несколько лет «Северный альянс» бывших моджахедов при участии США и поддержке мирового сообщества сверг их диктатуру. На международной конференции в Бонне была создана Временная администрация, которая, опираясь преимущественно на Запад и штыки США и НАТО, начала выстраивать новые схемы государственного строительства. Однако гражданская война не утихла, внешнее военное присутствие только усугубило ее, а коренные проблемы страны так и оставались нерешенными.

На этом фоне, расписавшись в своем бессилии построить Афганистан по западным лекалам, к концу 2014 года США и НАТО бесславно покинули Афганистан. А проблемы остались - разрушенное хозяйство, пустая казна, поляризованное общество, подспудное противостояние между севером и югом страны, зашкаливающее производство наркотиков, которое убивает любые зародыши построения нормальной экономики. Что уже говорить о терроризме и воинствующем фундаментализме, которые угрожают региону, затрагивая коренные интересы не только непосредственных соседей Афганистана. Дальше можно не продолжать.

q

Последний раз я побывал в Кабуле весной прошлого года в составе делегации Центризбиркома России по наблюдению за президентскими и провинциальными выборами в Афганистане, которые должны были ознаменовать новый этап политической жизни страны. Многое изменилось в городе за последние трагические десятилетия. Он заметно разросся вширь, но сумбурный облик - от все таких же узких, грязных проулков его старой части до стихийно и бессистемно вырастающих многоэтажных зданий в центре - отражал резкие и драматичные перепады в судьбах страны всех последних десятилетий.

Вновь можно было убедиться в хрупкости и уязвимости общей обстановки в государстве. Кабул казался прифронтовым городом, старожилы которого стремительно растворялись в потоках внутренних мигрантов и переселенцев. Если в начале прошлого века его население составляло не более 60 тыс. человек, то к концу столетия перевалило уже за миллион, а в 2014 году стало еще в четыре-пять раз больше. Угрюмые и озабоченные прохожие на переполненных улицах с недоверием поглядывали на любого чужака, особенно иностранца европейского вида. Повсюду вооруженные люди, и поначалу трудно разобрать, кто это - полицейские, военные или представители многочисленных частных охранных структур.

Вдоль основных центральных улиц и по периметру правительственных учреждений, посольств, больших, на стандартный западный манер, торговых центров и частных резиденций - высокие бетонные стены, обнесенные колючей проволокой. Все это делало почти неузнаваемыми когда-то так хорошо знакомые центральные кварталы. Теперь лавочники предлагали свой товар без былого блеска в глазах и веселого стремления всучить его во что бы то ни стало. Везде ощущалась внутренняя усталость, хотя непростые выборы нового главы страны, которые вновь отразили глубокий раскол в афганском обществе, и были восприняты как проблеск очередной надежды. Что ждет Афганистан впереди - покажет время. Однако совершенно очевидно, что продолжение «горячей фазы» внутреннего конфликта не отвечает ни интересам страны, ни ее соседей. Но тем не менее опасаюсь, что здесь еще будет много сюрпризов…

1НКИД. Несекретный политархив. Отдел Востока. Референтура по Афганистану. Оп. 1. Д. 4. П. 101. 1919-1920.

2АВП РФ. Секретный политархив НКИД. Фонд: Референтура по Афганистану. Оп. 1. Д. 4. П. 101. 28.02.1919 - 23.08.1920. С. 63.

3Там же.

4Там же.

5Васильев А. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993. С. 260-261; Теплинский Л.Б. СССР и Афганистан. 1919-1981. М.: Наука, 1982. С. 171-172.

6 Сиасанг С. Апрель 1978: начало трагедии Афганистана. М., 2009. С. 251.

7Теплинский Л.Б. Указ. соч. С. 196-197.

8Коргун В. Указ. соч. С. 232-235.

9Сиасанг С. Указ. соч. С. 286.

10Там же. С. 283, 285.

Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 февраля 2015 > № 1363777 Конаровский Михаил


Китай. Афганистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 31 октября 2014 > № 1218048 Ли Хуэй

Китай готов содействовать миру и развитию в Афганистане и регионе - посол КНР в РФ

Посол КНР в России Ли Хуэй сегодня заявил, что Китай готов совместно с афганской и другими заинтересованными сторонами способствовать сохранению мира, спокойствию и развитию в Афганистане и регионе. Об этом дипломат заявил в интервью российским и китайским СМИ в преддверии встречи министров иностранных дел по Афганистану в рамках "Стамбульского процесса", которая пройдет в Пекине 31 октября.

Ли Хуэй рассказал, что главной темой встречи будет "Углубление регионального сотрудничества, обеспечение долгосрочной безопасности и процветания в Афганистане и во всем регионе". На открытии встречи будут присутствовать и выступят с важными речами премьер Госсовета КНР Ли Кэцян и новый президент Афганистана Ашраф Гани Ахмадзай. Министры иностранных дел КНР Ван И и Афганистана Зарор Ахмад Османи будут председательствовать на встрече, а также встретятся с прессой. Главы МИД стран-членов Стамбульского процесса, а также поддерживающих его стран, различные высокопоставленные делегации также примут участие во встрече.

Посол Китая в России подчеркнул, что Стамбульский процесс является единственным механизмом в регионе, который касается сотрудничества Афганистана и стран этого района мира, он играет важную роль в деле содействия мирному строительству в Афганистане. Нынешняя четвертая встреча глав МИД стран Стамбульского процесса, будет первым крупным международным совещанием, организованным Китаем по Афганистану, а также первой важной международной встречей по Афганистану после формирования нового афганского правительства, и она имеет большое значение. Встреча станет конкретным проявлением реальной поддержки Китаем мирного переходного процесса в Афганистане, строительства и развития страны, а также сотрудничества Афганистана со странами региона.

Дипломат также отметил, что Китай готов к тому, чтобы на основе взаимного уважения, равноправия и взаимовыгодного сотрудничества, соблюдая принцип обеспечения ведущей роли и привилегированного положения стран региона, при помощи данной встречи совместно с афганской и другими заинтересованными сторонами добиться консенсуса и доверия по вопросам безопасности и развития в Афганистане и регионе, а также внести активный вклад в скорейший практический прогресс в развитии сотрудничества в различных областях, в полной мере задействовать имеющиеся механизмы и организации сотрудничества в регионе, чтобы способствовать сохранению мира, спокойствию и развитию в Афганистане и регионе.

Комментируя обстановку в Афганистане, Ли Хуэй подчеркнул, что сегодня там идут многочисленные важные переходные процессы в политической, экономической областях, сфере безопасности, на которые потребуется 10 лет. По его словам, 2014 год является ключевым для реализации переходного процесса в Афганистане. "Недавно в Афганистане успешно прошли президентские выборы, было создано правительство демократического единства. Надеюсь, что под руководством нового президента как можно скорее будет достигнут прогресс в деле примирения на основе учета основных чаяний афганского народа", -- сказал посол.

По словам посла КНР в РФ, Афганистан является важным партнером Китая и России, которые являются постоянными членами СБ ООН. Длительное время Китай и Россия, используя двусторонний и многосторонние механизмы, поддерживают тесные контакты по ситуации в Афганистане, эффективно сотрудничают, прилагают неустанные усилия, чтобы обеспечить мирное строительство в Афганистане. Это уже снискало признание у Афганистана и мирового сообщества. "Китай и Россия поддерживают сохранение Афганистаном независимости, суверенитета и территориальной целостности, уважают выбранный афганским народом путь развития в соответствии с ситуацией в стране, преодоление мирного переходного периода, совершенствование и развитие отношений между странами региона", -- добавил Ли Хуэй.

Говоря о роли ШОС в контексте решения афганской проблемы, посол напомнил, что ШОС существует и развивается уже 13 лет, превратилась в эффективный механизм и созидательную силу сохранения безопасности и стабильности, развития стран-членов организации. Страны-члены ШОС, наблюдатели, партнеры по диалогу, являются странами-соседями, отношения между ними всегда остаются прочными, уровень взаимного политического доверия неуклонно повышается, бурно развивается сотрудничество в экономической, гуманитарной областях, в сфере безопасности. Это, по словам посла, непрерывно повышает престиж ШОС и ее влияние в мире, она играет все более заметную и активную роль в международных и региональных делах. Афганистан, являясь важной страной в регионе, постоянно участвует в работе ШОС, в 2012 году на саммите ШОС в Пекине он стал страной-наблюдателем организации, что позволило ему наладить еще более тесное сотрудничество в составе ШОС.

"Безопасность и стабильность -- главные условия взаимовыгодного сотрудничества, совместного развития стран региона. Афганистан -- сосед стран-членов ШОС, ситуация в Афганистане оказывает большое влияние на организацию, стабильность и развитие Афганистана имеют важное значение для ШОС. Уже много лет страны ШОС активно участвуют в процессе мирного строительства Афганистана, посредством Конвенции ШОС о борьбе с терроризмом, Конвенции ШОС о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом и соответствующих программ сотрудничества, проведения совместных антитеррористических учений, нанесения ударов по "трем силам зла", наркотрафику, трансграничной преступности, оказывают Афганистану эффективную практическую помощь", -- отметил Ли Хуэй.

Дипломат выразил надежду, что Афганистан, активно используя важную платформу ШОС, будет укреплять сотрудничество со странами ШОС, чтобы совместными усилиями на принципах взаимодоверия, взаимной выгоды, взаимного уважения, претворения в жизнь "шанхайского духа", обеспечить безопасность и стабильность, мир, процветание и развитие в регионе. "Мы также уверены, что активное развитие сотрудничества с ШОС будет играть все возрастающую роль в афганском вопросе", -- заявил он.

По словам посла КНР в России, выдвинутая председателем КНР Си Цзиньпином идея экономического пояса Шелкового пути уже привлекла пристальное внимание и одобрена многими странами, в том числе и Афганистаном. Древний Шелковый путь проходил и по территориям стран ШОС, и по территории Афганистана. "Мы считаем, что претворение в жизнь духа Шелкового пути будет способствовать дальнейшему повышению уровня сотрудничества стран региона, процветанию стран и народов, через которые он проходит", -- добавил он.

Китай. Афганистан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 31 октября 2014 > № 1218048 Ли Хуэй


Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 октября 2014 > № 1195272 Ашраф Гани

ИНТЕРВЬЮ: АШРАФ ГАНИ (" THE DIPLOMAT ", ЯПОНИЯ )

Санжай Кумар (Sanjay Kumar)

Среди политических лиц Афганистана Ашраф Гани - фигура уникальная. В отличие от большинства других политических фигур этот человек, который из экономиста переквалифицировался в политика, не связан с моджахедами. Бывший сотрудник Всемирного Банка получил широкую известность после 2001 года, когда он оставил надежную профессию ученого и экономиста в США ради того, чтобы присоединиться к временному правительству родной страны. Благодаря Гани, занявшему пост министра финансов, в стране произошли масштабные экономические изменения, в том числе была введена новая валюта.

Ашрафу Гани достались бразды правления в нелегкий для страны момент: проблемы в экономике, большая часть международных войск должна покинуть страну, а Талибан пытается перехватить инициативу у избранного правительства.

Корреспондент The Diplomat Санжай Кумар побеседовал с Гани после выборов и до того, как он официально вступил в должность, о его взгляде на новый Афганистан. В данной беседе, которая охватила многие сферы, Гани изложил свою позицию по поводу будущего его страны ( это интервью было взято до подписания соглашения о формировании правительства национального единства - прим. The Diplomat ).

- Чем Вы намерены заняться в первую очередь, когда официально вступите в должность президента?

- В первый день я назначу верховного главнокомандующего. Это конституционная обязанность, и каждые восемь часов мне должен поступать отчет. Дальше надо будет созвать государственный экономический совет, чтобы обсудить проблему безработицы в стране. Чтобы мы могли продвигаться вперед, члены совета каждую неделю должны будут встречаться с бизнесменами и другими заинтересованными лицами. Потом нужно проверить работу министерств во всех провинциях, этим я уже занимался раньше. Это задача совещательного толка. В течение 30 дней мы оптимизируем работу этих министерств.

В процессе мы планируем изменить суть нашего правительства. 40% госбюджета будет отдано напрямую местным властям, тем самым мы предотвратим хождение денег в системе по кругу, [как это происходит сейчас]. Мы собираемся привлечь к этим масштабным процессам жителей столицы, что будет означать участие народа в жизни страны. Сначала надо будет разобраться с дорожными проблемами, потом с жильем, ну а потом уже с рабочими местами.

- Как Вы будете создавать рабочие места?

- Мы поставим деньги себе на службу. [Деньги из частного сектора] не использовались из-за коррупции и недостаточной безопасности. Афганских бизнесменов часто похищают, поэтому они тратят миллионы долларов на личную безопасность. Мы собираемся создать единое ведомство, которое будет заниматься всей общественной землей. Будет создан закон, согласно которому вся земля будет равномерно распределена с соответствии с законом для создания рабочих мест. Я лично прослежу за этим.

Во-вторых, у нас есть деньги, предоставленные международным сообществом. У нас не было возможности использовать все средства, которые дали нам другие страны. Я разработаю план и стратегию для использования этих денег на всеобщее благо.

Пример социальной модели можно взять у Запада. При этом нам нужно будет выработать свою экономическую модель, учитывающую, что у Афганистана нет выхода к морю. Наша конечная цель - сделать страну транзитным центром региона, а для этого нужно создать определенные условия.

Опираясь на местные ресурсы, мы дополним это иностранной помощью и кардинально изменим экономику Афганистана.

- Как Вы собираетесь преобразовывать страну без нормальной системы безопасности?

- Я не считаю безопасность непременным условием для всего. В Кабуле царит беспорядок не потому, что там небезопасно, он гораздо спокойнее Карачи в Пакистане. [Проблема заключается] в некомпетентности. У городских властей - совсем не те права и возможности, какие должны быть. Везде царит коррупция. Но любой город в Афганистане - гораздо безопаснее, чем в Пакистане. Мы можем двигаться вперед. У нас достаточно сил, чтобы защитить основную кольцевую дорогу, которая опоясывает Афганистан. То, что нам необходимо, - это прозрачность. Если ее нет, некоторые спецслужбы сами по себе становятся источником опасности. Почему горят грузовики, если у нас на дорогах тысячи представителей спецслужб? Мы должны справиться с коррупцией, так как именно она лишает нас безопасности и питает преступность. И для борьбы с ней необходимо заручиться поддержкой народа.

- Как Вы собираетесь разобраться с повстанцами? Какова стратегия относительно Талибана?

- Раньше, во время нападений со стороны Талибана, ситуация была другой. Во-первых, когда в стране находится огромное количество международных войск, все были заняты вопросами войны, а не мира. Во-вторых, в регионе была другая обстановка. Вооруженным силам в нашем районе предоставляли убежища, не считаясь с международными законами и нормами поведения. В-третьих, по мере того, как развивалась коррупция, силу стали применять все более и более безрассудно. Конечно, были и ответные действия. Много людей тогда пострадали.

Сейчас другая ситуация. Во-первых, после того, как в январе 2013 года президент США Барак Обама заявил, что нет необходимости в политическом вмешательстве в наши дела, и что Талибан и Аль-Каида - это разные вещи, изменились международные перспективы. Во-вторых, успех системы, в рамках которых мы сами занимаемся вопросами безопасности, гарантировал, что все в мире поняли, что присутствие международных войск в Афганистане - это не то, что нужно Западу. Теперь никто не может сказать, что они останутся здесь на длительный срок или же будут использованы для воплощения каких-то тайных замыслов. В Афганистане остается лишь небольшое количество международных войск.

В-третьих, изменился и сам регион. В Пакистане теперь новое правительство. Впервые в истории избранное правительство отслужило весь свой срок, и передача власти прошла в довольно демократичной манере. Новое правительство понимает, что страна столкнулась с огромными экономическими проблемами. Оно также осознает, что с помощью экстремизма нельзя запугивать соседей и ограничивать их действия.

И последнее. Судя по результатам этих выборов, сильно изменился афганский народ. Мы увидели, что никакие угрозы не смогли помешать людям участвовать в избирательном процессе. В 2009 году им угрожали, и они боялись, но теперь они [не склоняются перед лицом риска]. Во время предвыборной гонки я выступал в Пактии, Джелалабаде, Логаре, Хосте, Гильменде, Кандагаре. Во всех этих районах влияние талибов принимается как должное. Но люди бросили страху вызов. Афганцы больше не боятся. Народ понимает, что нужны перемены. Никакое меньшинство не может угрожать всему обществу, держа в заложниках надежду на мир.

Мы предлагаем повстанцам мир. Если они откажутся, то им придется нести ответственность.

- Будете ли Вы подписывать двустороннее соглашение о безопасности с США, и позволите ли Вы остаться в стране небольшой части международных войск?

- Ответ на оба вопроса - да. Как один из инициаторов данного соглашения, я прочитал каждое его слово. С чем-то я был не согласен, поэтому решительно настаивал на изменениях. Окончательный проект соглашения значительно отличается от того, что мы видели два года назад. Нынешнее соглашение уважает наш суверенитет, по сути, оно является его гарантом. Впервые в истории вопросы присутствия международных войск и их использования будут решаться по законам Афганистана. Сейчас этим занимается Совет Безопасности ООН. Я считаю, что двустороннее соглашение отвечает нашим интересам так же, как и результаты саммита НАТО в Чикаго в 2012, потому что нашим силам безопасности в течение следующих десяти лет действительно потребуется поддержка.

- Уходящий в отставку президент Хамид Карзай критиковал правительство США и часто повторял, что он не доверяет намерениям Америки. Что Вы думаете по этому поводу, и каков Ваш взгляд на США?

- Президент Карзай взял бразды правления в трудный период, ситуация тогда была другой. Вопросы, которые он поднимал, нельзя было решить без разногласий. Я буду выстраивать отношения с Вашингтоном в той же манере, в какой я разрешал вопросы безопасности. Будет "спокойная дипломатия", не будет скандалов, протестов, критических выступлений и так далее. То, что объединяет нас, - это взаимная опасность и взаимный интерес. Взаимные угрозы свидетельствуют о том, что "наша и ваша" безопасность связаны. А это означает, что есть прочный фундамент для отношений. Америку к нам привела не благотворительность, а опасность. Обе стороны заинтересованы в том, чтобы Афганистан стал стабильной, процветающей, свободной от коррупции и продуктивной страной. Если опираться на это, то у нас есть возможность построить партнерские отношения не только с США, но и с любой другой страной, которая понесла человеческие и материальные жертвы в Афганистане. Это будут отношения, построенные на искреннем и взаимном доверии. Вы видели, что общество и особенно Лойя-джирга ( Совет старейшин Афганистана - прим. ред. ) согласны на такие отношения. Общее мнение свидетельствует о том, что с экстремизмом, правым или левым, должно быть покончено.

- По Вашему мнению, какую роль будет играть Хамид Карзай после того, как покинет пост президента?

- Хамид Карзай - первый лидер за 5000 лет истории нашей страны, чей авторитет был признан Конституцией. И это делает его исторической фигурой, независимо от других его достижений. Я бы хотел создать так называемое "ведомство лидера нации", где он был бы главным, у него будет свой штат, бюджет, а также право голоса по региональным, государственным и международным вопросам. И я, конечно же, буду спрашивать его совета.

Он будет для меня больше, чем просто советник. Передача власти в мусульманском мире вообще и в Афганистане, в частности, всегда была проблемой. Впервые в нашей истории мы сталкиваемся с вопросом преемственности. Я хочу быть уверен, что мы чтим наших бывших лидеров, а значит верим в наше будущее. Лидеры страны должны чувствовать, что их помнят и чтят, чувствовать себя в безопасности, принимать участие в жизни страны в качестве "старейшин".

- Как бы Вы описали наследие Хамида Карзая?

- Его наследие определит история. Нужно лишь время.

- Как вы намерены бороться с коррупцией, которая съедает правительство изнутри?

- В течение тех трех лет, что я был министром финансов Афганистана, я боролся с коррупцией. Наша валюта обесценилась, и я был инициатором денежной реформы. Раньше при появлении любой суммы денег политическая элита тут же делила ее между собой. Я упорядочил государственные доходы, сделал так, чтобы все стали равны перед законом. Я создал электронную систему платежей. Была проведена таможенная реформа. Я создал телекоммуникации и основу для армии. И все это за три коротких года. Мне выпала честь поучаствовать практически в каждом проекте страны. Я ушел в отставку в 2004 году, так как чувствовал, что элита не одобрит мой антикоррупционный план. Сейчас, став президентом, я получу это согласие. Люди проголосовали за меня частично из-за моего проекта по борьбе с коррупцией, и я обещаю им "очистить" правительство.

- Некоторые ставят под сомнение Ваш выбор генерала Абдул-Рашида Дустума в качестве вице-президента, так как он известен как нарушитель прав человека и довольно неоднозначная личность.

- Мир требует примирения с народом. В истории есть различные способы примириться с прошлым. Германия предпочла впасть в "историческую амнезию", Южная Африка выбрала правду и процесс примирения, Руанда - другой способ. Очень важно так называемое "правосудие переходного периода". Генерал Дустум - единственный человек, который попросил прощения у народа. Если вы собираетесь строить "мир", то с теми, против кого воевали. Мы хотим мира с Талибаном? Как же это произойдет, если мы не покажем готовности принять их? Генерал Дустум - лидер массового политического движения, что доказывает процент афганцев, проголосовавших за него в 2004 году. Я понимаю надежды людей, которые голосовали за Дустума, так как он сумел воодушевить тех, кто чувствовал себя забытым. Наше национальное единство требует, чтобы мы брали себе в напарники [того], кого дает нам история, а не [того, кто подходит] нашим идеологическим желаниям. Если мы хотим прийти к согласию, мы должны покончить с экстремизмом.

- Что Вы думаете об этнических конфликтах в Вашей стране?

- Этническая принадлежность - это определенный фактор, но он - лишь один из многих. В нашей стране около миллиона внутренне перемещенных лиц, и их жизнь уже не определяется в соответствии с этнической принадлежностью. Также у нас пять миллионов беженцев, которые составляют пятую или шестую часть от всего населения. Бедность тоже не определяется этническим признаком. Подавляющее большинство молодых афганцев можно охарактеризовать по их желаниям и стремлениям. Да, в политике страны до этих выборов стала преобладать этническая составляющая, но это не значит, что устремления людей напрямую зависят от их принадлежности к определенной этнической группе.

- Как Вы определяете роль женщин в обществе?

- Проблема женщин в Афганистане тоже не определяется их этнической принадлежностью. Каждый говорит о женщинах, как о сестрах, дочерях, матерях и женах, но они - в первую очередь, женщины, и я хочу работать с ними именно как с женщинами. У них есть право голоса. Из афганских женщин получились бы замечательные политики. У них больше прав на то, чтобы влиться в политическую жизнь страны, чем у кого-либо. И они не нуждаются в том, чтоб их представляли мужчины или иностранки: они могут говорить сами за себя.

- Какую роль будет играть Ваша жена, когда вы официально станете президентом? Она много выступала во время Вашей политической кампании.

- Моя жена гораздо умнее меня, и надеюсь, что она будет продолжать давать мне советы, как она это делала на протяжении 38 лет нашего брака.

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 октября 2014 > № 1195272 Ашраф Гани


Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 2 октября 2014 > № 1199711 Наталья Замараева

Пакистан и новый президент Афганистана

Наталья Замараева, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник сектора Пакистана Института востоковедения РАН

21 сентября 2014 г. в Кабуле Независимая избирательная комиссия Афганистана объявила результаты президентских выборов, состоявшихся в стране 14 июня 2014 г., и, соответственно, о завершении избирательного процесса». По итогам голосования победителем объявлен Ашраф Гани Ахмадзай.

Более чем два месяца страна жила в напряженном ожидании итогов пересчета восьми миллионов избирательных бюллетеней. Все это время оба кандидата в президенты Ашраф Гани Ахмадзай и Абдулла Абдуллаобвиняли друг друга в мошенничестве. «Избирательный кризис» усилил дестабилизацию Афганистана: повысилась активность афганских талибов, в первую очередь на востоке страны; южные провинции наводнили боевики, бежавшие с территории Пакистана в результате военной операции федеральных войск; США и НАТО оказывали давление на Кабул в период вывода иностранных войск и неопределенности судьбы Соглашения о безопасностимежду Афганистаном и США.

Учитывая совокупность всех внутри- и внешнеполитических составляющих Афганистана современная этно-политическая борьба в стране диктует необходимость «быть во власти» одновременно обоим кандидатам в президенты (независимо от официально зарегистрированных избирательных бюллетеней, поданных за того или иного кандидата). Они оба согласились с альтернативным Соглашением о формировании правительства национального единства.

Экономист, бывший сотрудник Всемирного банка, Ашраф Гани Ахмадзай опирается на пуштунские племена на юге и востоке страны. Соответственно, таджики, другие этносы, проживающие в северных районах страны, поддержали д-ра Абдуллу Абдуллу. Он – экс-министр иностранных дел Афганистана, участник вооруженного движения против афганского Талибан. По итогам избирательного процесса в Афганистане в 2014 г. победили незыблемые исторические традиции – главой страны по-прежнему остается пуштун, на сей раз – Ашраф Гани Ахмадзай.

Более двух месяцев потребовалось на урегулирование отношений между противоборствующими кандидатами, каждый из которых заявлял о преимущественном количестве поданных за него голосов. Таким образом:

- формулой сосуществования бывших соперников стало обоюдное согласие совместного формирования правительства национального единства.Оба кандидата в президенты согласились cрезультатами пересчета голосов;

- схема распределения полномочий между двумя недавними политическими соперниками такова: Ашраф Гани Ахмадзай – президент Исламской республики Афганистан, Абдулла Абдулла – займет пост «главного исполнительного директора». Афганские СМИ пишут, что круг его полномочий сравним с обязанностями главы кабинета министров, т.е. премьер-министра.Президентская форма правления в Афганистане после 21 сентября 2014 г. уравновешена расширенными полномочиями главного исполнительного директора. Согласно конституции, президент имеет все государственные полномочия. Но, с учетом недавних договоренностей, часть их он передал исполнительному директору. Таким образом, в центральном правительстве Афганистана налицо два центра власти, что уже создает трудности при совместной работе. Помимо будущих вызовов, кабинет министров в первую очередь столкнется с серьезными вызовами, как в области безопасности, так и с ухудшением экономического положения в стране.

2014 г. – знаковый в новейшей истории Афганистана. Новый президент должен будет регулировать отношения с наследуемым окружением внутри страны с недоброжелательно настроенными таджико-узбекскими провинциями севера страны и афганскими талибами южных земель; на региональном уровне – с ближайшими соседями, в первую очередь с Пакистаном; на международном уровне – решать проблему вывода коалиционных войск США/НАТО. Вашингтон уже напомнил, что ждет от нового главы государства подписания Двустороннего договора о безопасности (экс-президент Х.Карзай отказался его подписывать). Основная интрига заключается в том, какое количество иностранных войск, в частности, американских, по Договору останется в Афганистане, на каких условиях и какой срок, и останется ли? Госсекретарь США Дж.Керри несколько раз посещал Афганистан в последние месяцы с целью урегулировать сделку о разделении власти между политическими соперниками.

Пакистан, как ближайший сосед, одним из первых направил поздравления в Кабул (от имени президента М.Хусейна, премьер-министра Мухаммад Наваз Шарифа). «Правительство и народ Пакистана, – говорится в заявлении МИДа, – приветствует Соглашение, подписанное двумя кандидатами в президенты в Афганистане по вопросу формирования правительства национального единства. В соответствии с нашей поддержкой мирного перехода к демократии, мы рассматриваем подписание этого соглашения в качестве положительного шага».

Но за официальным фасадом любезностей и норм приличия кроются многочисленные вопросы и опасения со стороны южного соседа, Пакистана. До последнего дня перед объявлением результатов президентских выборов, Исламабад направлял официальные ноты в Кабул, протестуя против трансграничных переходов и терактов афганских боевиков, совершенных ими в районах пакистанского агентства Северный Вазиристан. Оно граничит с афганскими провинциями Хост и Пактика. Исламабад неоднократно указывал Кабулу на недавно созданные места укрытий боевиков на афганской территории и, соответственно, исходящие оттуда угрозы.

Необходимо отметить, что начиная с середины июня 2014 г. федеральная армия Пакистана проводит военную операцию Зарб-э-Aзб в Северном Вазиристане. Ее цель – ликвидация иностранных боевиков и мест их укрытий. Можно предположить масштабы операции, учитывая, что афганские моджахеды создавали собственную инфраструктуру в пограничных с Афганистаном агентствах зоны пуштунских племен в течение нескольких десятилетий. Начиная с сентября 2001 г. афганские талибы еще более укрепили ее. И власти Пакистана (и военные, и гражданские администрации) мирились с подобным положением дел в силу различных причин.

Камнем преткновения в отношениях Исламабада и Кабула в последние годы стали вопросы безопасности и меры по координации мероприятий вдоль пакистано-афганской границы.

Учитывая, что значительная часть иностранных боевиков, базировавшихся на территории Пакистана, в последние недели бежали в Хост и Пактику в результате военной операции (согласно заявления штаба сухопутных войск Пакистана, на конец сентября 2014 г. освобождено до 90 процентов территории агентства СВ), они привнесут дополнительную волну агрессии в Афганистан. Вызовом для Кабула также стало заявление панджабских талибов Движения Талибан Пакистана о прекращении террористической деятельности на территории Пакистана и одновременно о поддержке войны в Афганистане.

Кабул не замедлил с ответом. Афганский национальный совет безопасности и Министерство иностранных дел обвинили Исламабад в «…вовлечении разведывательных учреждений Пакистана в террористическую деятельность».

Официальное двоевластие в Кабуле (которое уже кроет в себе потенциал внутриполитического взрыва), даже рамочное афгано-американское соглашение взамен эффективного Двустороннего пакта о безопасности, незамедлительно вызовет ответное сопротивление афганских талибов. Представляется, что Исламабад инициативно выберет выжидательную позицию, позднее будет использовать внутриполитическую ситуацию в Кабуле, исходя из национальных интересов.

Действующий президент Афганистана Х.Карзай в своем финальном выступлении заявил, что «… война в Афганистане – не наша война, нам навязали ее, и мы являемся ее жертвами… Мира не будет до тех пор, пока США или Пакистан не захотят его».

Афганистан. Пакистан > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 2 октября 2014 > № 1199711 Наталья Замараева


Россия. Афганистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2014 > № 1221014 Евсеев Владимир

Афганистан и нетрадиционные угрозы для Центральной Азии

Евсеев Владимир

Афганская проблема для государств Центральной Азии возникла практически сразу после распада Советского Союза. Первоначально это было связано с тем, что восстановление родственных связей с проживавшими на афганской территории таджиками и узбеками привело к проникновению в регион идей радикального ислама. Президенту Узбекистана И.Каримову удалось ограничить негативное влияние этого процесса. Совершенно иначе развивались события в Таджикистане, где на протяжении гражданской войны Афганистан был, по сути, тыловой базой для непримиримой оппозиции.

Захватив власть в Кабуле, движение «Талибан» не стало ограничиваться экспортом только идей. Отсюда пошел поток оружия, наркотиков и подготовленных боевиков. Это вполне могло привести к свержению в рассматриваемом регионе светских авторитарных режимов.

Афганская проблема для государств Центральной Азии

В период формирования национальных государственных структур, практически совпавший с началом гражданской войны, Таджикистан не мог взять под охрану собственные границы. Эти функции была вынуждена взять на себя Россия, создав Группу Пограничных войск в Республике Таджикистан (РТ), численность которой в 1993 году была доведена до 12 тыс. человек. Силовое прикрытие таджикско-афганской границы осуществляла 201-я мотострелковая дивизия. Во многом благодаря совместным действиям российских пограничников и военнослужащих командование Объединенной таджикской оппозиции так и не смогло в достаточной степени установить снабжение собственных отрядов вооружением и боеприпасами с баз на территории Афганистана.

Первоначально таджикские пограничники стояли только во втором эшелоне, накапливая опыт по пресечению контрабанды оружия и наркотиков, недопущению на национальную территорию различных террористических и экстремистских группировок, а также проповедников идей исламского фундаментализма. Затем участки границы стали передаваться таджикским пограничникам под самостоятельный контроль. Этот процесс завершился в августе 2005 года, когда оставшиеся российские пограничники в составе Оперативной пограничной группы ФСБ России в Таджикистане получили статус советников.

Нужно отметить, что вопрос сдерживания афганской угрозы в РТ не стоял бы так остро, если национальные вооруженные силы были бы многочисленными и хорошо вооруженными. В действительности они включают всего 16 тыс. военнослужащих, на вооружении которых имеется 37 танков Т-72 (Т-62), 46 боевых машин пехоты и бронетранспортеров и три боевых вертолета Ми-241. Как следствие, таджикская армия может вести борьбу с вооруженными бандформированиями, но не способна противостоять движению «Талибан» со стороны соседнего Афганистана, если он захватит власть в Кабуле. На этом фоне российская 201-я военная база, созданная на основе мотострелковой дивизии, выглядит серьезной силой2.

На первый взгляд может показаться, что Узбекистан, располагающий наиболее боеспособными и хорошо оснащенными в регионе вооруженными силами (ВС), не должен испытывать внешней угрозы. Однако это не так ввиду существенной внутренней нестабильности. В этих условиях опасность представляет даже экспорт идей радикального ислама, не говоря уже о проникновении в страну хорошо вооруженных и подготовленных групп боевиков.

До августа 1998 года узбекское руководство не испытывало прямой угрозы со стороны Афганистана. Этому способствовало то обстоятельство, что для Узбекистана буферной зоной служили территории, которые контролировались Объединенным исламским фронтом спасения Афганистана (Северным альянсом). Однако выход талибов на узбекско-афганскую границу вынудил Ташкент отказаться от жесткого курса в отношении движения «Талибан» и послужил одной из причин сближения с Вашингтоном. В частности, Узбекистан согласился разместить американскую военную базу в Ханабаде, что, как отмечает И.Александров из российского Центра геополитических экспертиз, стало рассматриваться как гарантия региональной безопасности от внешнего врага (Афганистана) и внутреннего исламистского экстремизма3.

К середине 2000-х годов движение «Талибан» смогло восстановить свои силы и стало наносить все более ощутимые удары по войскам США и их союзников в Афганистане. Как следствие, в Ташкенте стали сомневаться в способности Вашингтона решить афганскую проблему. Трагические события в мае 2005 года в Андижане только ускорили процесс сближения с Россией и Китаем. Оборотной стороной андижанской проблемы стал уход осенью 2005 года из Ханабада 1,5 тыс. американских военнослужащих.

Спустя несколько лет вектор внешней политики Узбекистана вновь изменился: он стал искать пути решения афганской проблемы на основе сотрудничества с НАТО. По-видимому, и это решение носит временный характер, что станет понятно после 2014 года. В любом случае афганская проблема по-прежнему для Ташкента сохраняет свою актуальность.

Среди других государств Центральной Азии общую границу с Афганистаном имеет только Туркменистан. До середины 1990-х годов его безопасность с южного направления обеспечивала Россия. Позднее основной вектор внешней политики Ашхабада был перенаправлен в сторону США. Это, наряду с другими действиями туркменского и российского руководства, привело к сворачиванию двустороннего сотрудничества в военной сфере и области охраны государственной границы. Так, в 1999 году по инициативе Ашхабада перестал действовать Договор о совместной охране государственной границы, после чего российские пограничники были вынуждены покинуть рассматриваемую страну. К этому времени талибы уже контролировали почти весь Афганистан. Но это не создало туркменскому руководству серьезных проблем, так как американцы предложили построить газопровод Туркменистан - Афганистан - Пакистан - Индия (ТАПИ)*, (*Проект ТАПИ предусматривает строительство газопровода протяженностью 2,1-2,3 тыс. км с пропускной способностью до 30 млрд. куб. м природного газа в год. По экспертным оценкам, объем необходимых инвестиций составит 10 млрд. долл. До сих пор не определен источник поставок: старое месторождение «Довлетабад» или еще неразрабатываемое «Яшлар».) а талибы обязались обеспечить безопасность его эксплуатации.

На протяжении последних 20 лет туркменское руководство дистанцировалось от афганской проблемы. Этому способствовало сохранение за государством нейтрального статуса. Скорее всего, такая внешняя политика будет проводиться и дальше, что несколько уменьшит негативное влияние афганской проблемы на ситуацию в Туркменистане.

Два государства Центральной Азии - Казахстан и Киргизия не имеют с Афганистаном общей границы. Они испытывают на себе только косвенное влияние афганской проблемы ввиду транзита по их территории наркотиков и распространения идей радикального ислама.

По имеющимся данным, после 2014 года в Афганистане останется от 6,0 до 13,6 тыс. иностранных военнослужащих, которых будет явно недостаточно для сдерживания различного рода экстремистов4. Этого не смогут сделать и национальные ВС, и правоохранительные структуры ввиду своей высокой коррумпированности, низкого уровня подготовки и оснащения, а также неустойчивости к пропаганде идей радикального ислама. Так, по мнению российского эксперта В.Иваненко из Российского института стратегических исследований, только 7% всех воинских частей афганской армии (1 из 23 бригад) и 9% структурных подразделений полиции имеют достаточный для борьбы с талибами уровень подготовки, позволяющий действовать самостоятельно при минимальной поддержке со стороны иностранных войск5.

Большие надежды как в Вашингтоне, так и Кабуле возлагаются на переговоры с талибами. Скорее всего, это приведет к значительным уступкам в отношении последних, результатом чего станет «мягкая исламизация» Афганистана - в лучшем случае или захват движением «Талибан» власти в Кабуле - в худшем. В таких условиях существенно увеличится не только поток афганского наркотрафика, но контрабанда оружия, боевиков и радикальных идей на сопредельные территории Таджикистана и Узбекистана и близлежащие районы Киргизии. Так, по одному из сценариев дальнейшего развития событий, талибы совместно с боевиками «Аль-Каиды» и Исламского движения Узбекистана создадут военно-политический плацдарм в уезде Вардудж провинции Бадахшан и постепенно расширят его на соседние уезды Джурм и Юмгон6. Это станет подготовкой к захвату талибами Северного Афганистана, что образует для государств Центральной Азии достаточно реальную внешнюю угрозу. Руководство указанных государств это отчетливо понимает, но не может противостоять самостоятельно. При этом в Душанбе и Бишкеке рассчитывают на военную помощь со стороны Москвы, а в Ташкенте - со стороны Вашингтона.

В Казахстане и Туркменистане по-прежнему стараются не замечать афганской проблемы. Конечно, они участвуют в тыловом обеспечении действий иностранных войск в Афганистане и будут содействовать вывозу оттуда вооружений и военного имущества. Однако в ближайшей перспективе этого уже недостаточно, так как даже косвенное влияние афганской проблемы в условиях «кажущейся» политической стабильности расположенных в регионе государств может иметь самые тяжелые последствия. Это проявляется в усилении для Центральной Азии таких нетрадиционных угроз, как религиозный экстремизм, терроризм и незаконный оборот наркотиков. Необходимость борьбы с этими угрозами признается всеми расположенными в регионе государствами.

Религиозный экстремизм и терроризм

Среди нетрадиционных угроз наибольшую опасность для светских режимов Центральной Азии представляют религиозный экстремизм и терроризм. Такие методы активно используются радикальными сторонниками ислама, которые ставят перед собой цель построения глобального халифата, включающего Центральную Азию как свою составную часть.

Следует заметить, что в советское время ислам сохранялся в двух формах: жестко контролируемой и зажатой властью официальной религии и подпольного, неформального ислама. После распада СССР ислам, с одной стороны, стал использоваться руководством центральноазиатских республик как один из инструментов создания новой идентичности. С другой - стал знаменем тех сил, которые выступили за исламизацию государств как альтернативный избранному руководством этих стран путь развития. Как следствие, ислам стал все шире использоваться для выражения протестных настроений.

В начале 1990-х годов в рассматриваемом регионе стали появляться исламистские политические организации, в становлении которых немалую роль сыграли внешние силы. Эти организации содействовали процессу реисламизации, затронувшему в первую очередь Узбекистан и Таджикистан. Пропаганде идей радикального ислама активно помогали прибывавшие в Ферганскую долину зарубежные миссионеры, прежде всего из Саудовской Аравии. В результате в Узбекистане появились такие радикальные организации, как «Адолат» и «Ислам лашкарлари». В Таджикистане в качестве серьезной силы выдвинулась Партия исламского возрождения, в 1992 году представителям которой удалось войти в коалиционное правительство. Вскоре эта партия была отстранена от власти, а страна погрузилась в продолжительную гражданскую войну.

В Узбекистане представители радикального ислама попытались стать одной из ведущих политических сил и даже сумели установить фактический контроль над некоторыми городами Ферганской долины. Их деятельность была пресечена активными действиями национального правительства. В 1996 году, уже в условиях подполья, исламисты создали Исламское движение Узбекистана (ИДУ) с целью построения в стране исламского государства силовым путем. При этом боевики ИДУ стали использовать опыт, приобретенный ими в ходе гражданской войны в Таджикистане.

Помимо этого, в регионе начала действовать транснациональная партия «Хизб ат-Тахрир аль-Ислами» (Исламская партия освобождения), которая поставила цель создания исламского халифата. На словах указанная партия заявляла о своей приверженности мирным формам политических методов борьбы. Первоначально она сосредоточила основное внимание на пропаганде своих идей и создании разветвленной организационной инфраструктуры.

С середины 1990-х годов узбекское руководство неоднократно пыталось ликвидировать исламистскую оппозицию, которая достаточно часто использовала террористические методы борьбы. В частности, такие попытки были предприняты после терактов в Ташкенте в феврале 1999 года, в марте и июле 2004 года в Ташкенте и Бухарской области, а также после трагических событий в Андижане в мае 2005 года. Однако остановить рост протестных настроений под исламскими лозунгами так и не удалось.

Нападения исламистов на территорию Киргизии и Узбекистана, предпринятые в конце 1990-х годов, убедительно показали как слабость национальных ВС и их неготовность противостоять нетрадиционным угрозам, так и возможности международных террористических центров, в первую очередь расположенных на территории близлежащего Афганистана. Получив со стороны таких центров идеологическую, финансовую, материальную и организационную поддержку, радикалы при существенном содействии некоторой части местного населения смогли достаточно долго противостоять государственным силовым структурам7.

Следует заметить, что на территории Афганистана помимо движения «Талибан» действуют различного рода радикальные группировки, включая ИДУ. При правлении талибов они имели собственные базы и центры подготовки боевиков. Сейчас они вынуждены базироваться на территории Пакистана, а их финансирование осуществляется со стороны исламских фондов стран Персидского залива. Указанные радикальные группировки активно действуют в сельских районах на севере Афганистана, они причастны к большинству террористических атак и беспорядков, происходящих в этой части страны8.

В конце 2001 года в ходе проведения американцами и их союзниками антитеррористической операции «Несокрушимая свобода» талибы были отстранены от власти в Афганистане. Это привело к ослаблению в Центральной Азии религиозно-экстремистских сил, которые потеряли способность к проведению в регионе масштабных акций дестабилизирующего характера ввиду существенного сокращения поддержки из-за рубежа. Однако к настоящему времени указанные силы во многом смогли восстановить свою боеспособность, что может ярко проявиться в случае резкого ослабления афганского правительства после 2014 года.

Нужно также учитывать, что в государствах Центральной Азии исламисты имеют широкую социальную базу, особенно в Ферганской долине. Одна из причин этого состоит в том, что социально-экономическая обстановка в регионе в целом не улучшается, а даже ухудшается. При этом недовольство значительной части населения своим положением способствует росту популярности исламистских организаций.

Наиболее активно подпольные исламистские организации действуют в Республике Таджикистан. Так, в первой половине 2009 года в ряде районов страны были задержаны лидеры экстремистских организаций, которые призывали к насильственному свержению правящей власти. В Тавильдаринском районе РТ произошли вооруженные столкновения с боевиками полевых командиров А.Рахимова и М.Зиеева9. Правоохранительным органам при поддержке со стороны национальных ВС удалось достаточно быстро подавить эти выступления, но не ликвидировать причины их порождающие.

При благоприятном для исламистов развитии событий, которые могут сложиться после скорого вывода из Афганистана основной части иностранных войск, ИДУ, как и другие радикальные группировки, могут не только развернуть в северной части Афганистана свои базы, но и начать активную деятельность на территории сопредельных центральноазиатских государств. Несомненно, что в этом случае возникнет реальная угроза для Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Именно поэтому международному сообществу крайне необходимо предотвратить такое негативное развитие дальнейших событий.

С другой стороны, операция союзников в Афганистане стала примером масштабного применения военной силы против международного терроризма. Однако фактически только деятельность «Аль-Каиды» - организации с глобальной повесткой дня - отвечает этому понятию. У каждого из ведущих государств есть так называемый «свой терроризм», имеющий собственные причины и корни возникновения. Аналогичное положение и в Центральной Азии, где в качестве главной угрозы для правящей власти выступают радикальные исламистские организации, которые далеко не всегда используют в своей деятельности террористические методы. Но в условиях борьбы с международным терроризмом на них, как и на другую оппозицию и представителей национальных меньшинств, можно было оказывать достаточно жесткое давление при понимании и сочувствии со стороны международного сообщества. Как отмечает известный российский эксперт И.Звягельская, «всевозможные этнические организации, выступавшие с политическими требованиями, представителей оппозиции и любые силы, не вписывавшиеся в политическое большинство, также можно было бы, при желании, заклеймить как наемников международных террористов»10. Наиболее активно это использовалось в Узбекистане, где афганская проблема часто служила ширмой для борьбы с инакомыслием.

Кроме того, во второй половине нулевых годов для США роль Центральной Азии все более возрастала. Американцы были вынуждены наращивать военную группировку в Афганистане и одновременно контролировать Пакистан. В этих условиях была крайне нежелательной дестабилизация Центральной Азии как «тылового» региона для обеспечения деятельностью войск. Это способствовало тому, что американская администрация Обамы отказалась от ранее проводившейся в регионе политики «цветных революций» (фактически это было сделано уже в конце правления Дж.Буша-младшего).

С этой точки зрения, на некотором этапе сохранение афганской проблемы способствовало поддержанию стабильности в Центральной Азии, что сдерживало нетрадиционные для нее угрозы. Но это было возможно только при Президенте Бараке Обаме, который не столь радикально и однозначно ставил задачу демократизации обществ путем организации и проведения свободных выборов. При этом учитывалось, что выборы как инструмент демократии не обеспечивают в традиционных обществах приход к власти либеральных сил. В 2009 году это полностью подтвердилось в ходе президентских выборов в Афганистане, когда американцы были шокированы количеством зафиксированных нарушений избирательного законодательства.

В результате у Вашингтона сложилось достаточно тесное и успешное сотрудничество с руководством центральноазиатских государств, что позволило поставлять в Афганистан различные строительные материалы, осуществлять транзит грузов в интересах действовавшей группировки войск, использовать военные базы Центральной Азии, прокладывать линии электропередач и оказывать иную помощь для укрепления афганской экономики.

Таким образом, нерешенность афганской проблемы в целом негативно влияет на уровень религиозного экстремизма и терроризма в Центральной Азии. В ближайшей перспективе, после вывода из Афганистана основной части группировки иностранных войск, такое влияние может существенно усилиться, что становится серьезным дестабилизирующим фактором для региональной безопасности.

В качестве другой нетрадиционной угрозы для Центральной Азии выступает наркотрафик, особенности воздействия которого на рассматриваемые государства приведены ниже.

Незаконный оборот наркотиков

Борьба в наркобизнесом стала в Центральной Азии серьезнейшей проблемой ввиду существенного увеличения объемов производства опийного мака как в соседнем Афганистане, так и на территории центральноазиатских государств. При этом талибы стали поощрять такое производство с целью использования получаемых доходов для финансирования своей деятельности. Одновременно и в самом регионе происходит смыкание наркомафии с местными политическими силами и ее проникновение в государственные органы и правоохранительные структуры.

Причем главную опасность для Центральной Азии представляет поток наркотиков из Афганистана, где, как отмечает директор Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков В.Иванов, за последние десять лет сложилось «поистине планетарное наркопроизводство». С 2001 года от «афганского героина погибло более 1 млн. человек, а в транснациональную организованную преступность от продажи героина инвестировано свыше 1 трлн. долларов»11.

Нужно заметить, что 24% афганского наркотрафика проходит по так называемому «северному маршруту». Наиболее активно в этом отношении используется Таджикистан, чему способствует высокий уровень коррупции правоохранительных органов и прозрачность границы с Афганистаном. Именно после вывода российских пограничников из РТ резко сократились ежегодные объемы наркотиков, изымаемых на таджикско-афганской границе. Сейчас они составляют всего 500 кг в героиновом эквиваленте12.

Очевидно, что расположенные в регионе государства неспособны решить проблему наркотрафика самостоятельно, поэтому они заинтересованы в расширении сотрудничества с американцами. Но США не готовы к ликвидации полей опиумного мака в Афганистане ввиду отсутствия у местных жителей альтернативных средств к существованию. А их усилия по перехвату потоков наркотиков, уничтожению лабораторий по их производству и пресечению незаконного оборота продуктов на основе опиума и необходимых для производства героина химических прекурсоров недостаточно эффективны.

Российский исследователь В.Коргун из Института востоковедения РАН отмечал, что «после распада Советского Союза в обстановке всеобщего хаоса в Афганистане производство наркотиков и их поток через практически прозрачные границы новых суверенных государств Центральной Азии начали быстро расти, и Афганистан превратился в основного поставщика героина в Россию и Европу». По его мнению, этим занимались все влиятельные полевые командиры. В последующем производство наркотиков в этой стране значительно увеличилось благодаря политике талибов, которые фактически узаконили такое производство, взимая 10% урожая с производителей наркотиков и 20% - с владельцев лабораторий по переработке опия-сырца в героин13. Согласно докладу Управления ООН по наркотикам и преступности, в 2008 году такая незаконная деятельность позволила талибам получить 470 млн. долларов чистой прибыли14.

Подобной точки зрения придерживаются исследователи Ж.Дейвис и М.Свини из американского Института анализа внешней политики. Они полагают, что два последних десятилетия площадь посевов опиумного мака в Афганистане, вне зависимости от правившей власти, практически постоянно росла15. В июле 2000 года лидер талибов мулла Омар, стремясь добиться официального признания своего режима и предоставления экономической помощи, издал указ о запрете на выращивание опийного мака. В следующем году в Афганистане началась контртеррористическая операция «Несокрушимая свобода». Все это привело к временному сокращению площади посевов опиумного мака.

Однако уже в 2004 году площади под посевами этой культуры увеличились до 131 тыс. га*, (*Согласно данным ООН, в 2007 г. площади под опиумным маком увеличились до 193 тыс. га. Затем такие площади стали сокращаться. Однако ситуация изменилась в 2012 г., когда указанные площади вновь выросли со 131 до 154 тыс. га (ежегодный рост составил 18%). И только эпидемия грибкового заболевания и плохие погодные условия не позволили афганцам выйти на рекордный урожай по произведенному опиуму.) а урожай - до 420 тонн в виде героина. Афганистан стал производить 87% мирового объема этого вида наркотика16. Его стоимость на мировом рынке тогда составляла 30 млрд. долларов*, (*По мнению директора Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков В.Иванова, сейчас урожай афганского опиума сократился до 3,6 тыс. т (360 т в виде героина). Но при этом существенно выросла его стоимость на мировых рынках: до 65 млрд. долл.) из которых 0,7 миллиарда получили крестьяне-производители, а 2,1 млрд. долларов - представители афганской наркомафии17. Всего в сфере производства наркотиков занято более 1,7 млн. человек (7% населения Афганистана), средний заработок которых вдвое превышал величину зарплаты неквалифицированного рабочего. Причем, как отмечает российский исследователь Е.Степанова из ИМЭМО РАН, «четверть всех маковых полей в стране возделывалась вне традиционных районов производства мака, где оно было сосредоточено в предыдущие десятилетия»18.

Как уже указывалось ранее, незаконное производство наркотиков увеличивается и в ряде районов Центрального и Южного Таджикистана, Южного Казахстана, Туркменистана и Киргизии. Это является следствием смыкания наркомафии с местными политическими силами, в первую очередь в Киргизии и Таджикистане, и проникновения их представителей в государственные органы и правоохранительные структуры. Известный российский эксперт Г.Чуфрин также отмечает, что «доходы от наркобизнеса систематически отмываются в результате их инвестирования в легальные формы бизнеса стран Центральной Азии и тем самым становятся частью их легальной экономической жизни»19.

Реагируя на рассматриваемую угрозу, Киргизия активизировала свою деятельность по противодействию наркобизнесу. В частности, представители Комиссии по контролю за оборотом наркотиков при президенте этой страны установили тесное сотрудничество со своими коллегами из Ирана. Необходимость такого сотрудничества является очевидной, так как все увеличивающийся поток наркотиков дестабилизирует ситуацию в Ферганской долине.

Руководство Узбекистана, особенно после трагических событий в мае 2005 года в Андижане, также стало уделять значительное внимание пресечению наркотрафика, в котором активно участвуют представители международных террористических организаций. В частности, Ташкент выделил значительные финансовые средства для подготовки специалистов и технического оснащения таможенных и пограничных пунктов и начал активно взаимодействовать по линии соответствующих структур с соседними центральноазиатскими государствами и Россией.

Наиболее активно с наркотрафиком борются в Казахстане. Для этого создано необходимое законодательное обеспечение, утверждена Стратегия борьбы с наркоманией и наркобизнесом в Республике Казахстан на 2006-2014 годы, реализована соответствующая программа на 2009-2011 годы, а в Министерстве внутренних дел образован Комитет по борьбе с наркобизнесом и контролю за оборотом наркотиков.

На юге страны созданы два специализированных подразделения - «Юг» и «Дельта-Долина» для пресечения каналов поставки «тяжелых» наркотиков. Помимо этого, на автодорогах создано шесть специализированных постов системы «Рубеж», что позволило выявлять факты сокрытия и провоза наркотиков автотранспортом. В целом правоохранительными органами республики ежегодно изымается свыше 23 тонн наркотиков (в основном в виде опия-сырца) и ликвидируется около 200 каналов их поставки.

Нет полной ясности в вопросе о том, насколько эффективно противодействуют наркотрафику правоохранительные органы Туркмении. Конечно, этот путь не так широко используется для поставок крупных партий опия и героина из Афганистана, но он создает так называемую «серую зону», плохо контролируемую со стороны международного сообщества.

Видно, что афганская проблема непосредственно связана с такими нетрадиционными угрозами для государств Центральной Азии, как религиозный экстремизм, терроризм и незаконный оборот наркотиков. По мере усугубления афганской проблемы указанные угрозы для Таджикистана, Узбекистана и Киргизии только усилятся за счет проникновения боевиков, поставок оружия и распространения идей радикального ислама. Было бы наивно считать, что это не окажет своего негативного влияния и на состояние безопасности Казахстана и Туркменистана. В этих условиях координация усилий всех государств Центральной Азии с целью разрешения афганской проблемы и ослабления нетрадиционных угроз становится все более необходимой. Лучшей площадкой для этого является Шанхайская организация сотрудничества (ШОС).

Роль ШОС в разрешении афганской проблемы

Среди крупнейших международных организаций наибольшим потенциалом для разрешения афганской проблемы и связанных с ней нетрадиционных угроз обладает Шанхайская организация сотрудничества. Помимо России и Китая, членами этой организации являются практически все центральноазиатские государства, за исключением Туркменистана, а странами-наблюдателями - Афганистан и активно вовлеченные в разрешение указанной проблемы Пакистан, Иран и Индия. Только Монголия как страна-наблюдатель в ШОС имеет к этому мало отношения.

На встрече глав государств Шанхайской организации сотрудничества, состоявшейся в июне 2001 года в Шанхае, была принята Конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. Для координации действий правоохранительных органов и специальных служб государств - членов ШОС по этим направлениям, а также в сферах незаконного оборота наркотиков, оружия и нелегальной миграции была создана Региональная антитеррористическая структура (РАТС). Соответствующее соглашение главы государств - членов ШОС подписали на саммите в Санкт-Петербурге в июне 2002 года.

Рабочим органом РАТС служит ее исполком, а основные направления деятельности заключаются в следующем:

- формирование и обслуживание соответствующего банка данных;

- установление (поддержание) рабочих контактов и обмена материалами с другими государствами и международными организациями по вопросам борьбы с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом;

- содействие по предупреждению террористических актов на территории государств - членов ШОС;

- подготовка информационно-аналитических обзоров по вопросам борьбы с тремя проявлениями «зла»* (*По инициативе Китая в качестве «трех зол» были выделены терроризм, сепаратизм и экстремизм.) в государствах - членах ШОС и в международном масштабе.

При этом, в отличие от Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), РАТС не располагает собственными силовыми контингентами и представляет собой лишь механизм координации и информационно-аналитического обеспечения соответствующих ведомств государств - членов ШОС с целью борьбы с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом. Для повышения эффективности работы РАТС в его рамках действует Совет РАТС, членами которого являются руководители служб национальной безопасности государств - членов ШОС20.

Сотрудничество на уровне секретариатов ОДКБ и РАТС ШОС удалось установить только в июне 2011 года, когда был подписан соответствующий протокол. В этом документе отмечено, что обе организации будут способствовать активизации сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, а также финансированием терроризма за счет средств, полученных от незаконного оборота наркотиков и трансграничной преступности. Для координации сотрудничества и реализации подписанного протокола назначены специально уполномоченные лица. В дальнейшем планировалось установить обмен информацией, правовыми документами и рекомендациями по вопросам, представляющим взаимный интерес, а также проводить совместные мероприятия21. На практике реализовать это в полном объеме не удалось.

Следует заметить, что афганская проблема и связанные с ней нетрадиционные угрозы обсуждались практически на каждом саммите глав государств ШОС, где вначале в качестве почетного гостя, а затем как представитель контактной группы «ШОС - Афганистан»* (*Контактная группа «ШОС - Афганистан» была создана по решению министров иностранных дел государств - членов ШОС, регламент ее деятельности установили на соответствующем заседании в Пекине в ноябре 2005 г. ) и наконец - как президент страны-наблюдателя Организации присутствовал Хамид Карзай.

В частности, Бишкекская декларация (2007 г.) уделила значительное внимание исходящей из Афганистана наркоугрозе. Тогда лидеры государств - членов ШОС не только выступили за укрепление в рамках Организации антинаркотического сотрудничества и активизацию деятельности контактной группы «ШОС - Афганистан», но и призвали международное сообщество создать вокруг Афганистана «пояса антинаркотической безопасности». По мнению Президента Владимира Путина, необходимо было создать в регионе «пояс финансовой безопасности», подключив к этой работе службы финансового мониторинга стран - членов ШОС. Цель этого состояла в повышении эффективности борьбы как с наркобизнесом, так и с отмыванием незаконно полученных доходов22.

К 2008 году стало очевидно, что НАТО не может самостоятельно ни стабилизировать ситуацию в Афганистане, ни решить имеющиеся здесь ключевые социально-экономические проблемы. Вследствие этого стали нарастать исходящие оттуда нетрадиционные угрозы для государств - членов ШОС. Именно поэтому афганский вопрос стал основным на саммите глав государств ШОС в Душанбе (2008 г.). На этом саммите была принята Душанбинская декларация, отметившая, что фактором, осложняющим обстановку в Центральной Азии, являются внешние вызовы и угрозы безопасности. Развитие ситуации в Афганистане, расширение масштабов наркотрафика и трансграничная организованная преступность обусловили необходимость укрепления взаимодействия, в том числе путем создания совместных механизмов анализа, предотвращения и реагирования на существовавшие вызовы и угрозы.

По решению Душанбинского саммита глав государств Шанхайской организации сотрудничества 27 марта 2009 года в Москве была проведена специальная конференция ШОС по Афганистану. Ее посвятили вопросам совместного противодействия терроризму, незаконному обороту наркотиков и организованной преступности.

Вопросы, связанные с афганской проблемой и нетрадиционными угрозами для региональной безопасности, рассматривались также в ходе саммита ШОС в Екатеринбурге (2009 г.), Ташкенте (2010 г.), Астане (2011 г.), Пекине (2012 г.) и Бишкеке (2013 г.). В частности, была принята Антинаркотическая стратегия на 2011-2016 годы и Программа сотрудничества государств - членов ШОС по борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом на 2013-2015 годы. Однако, как отмечает российский эксперт Л.Гусев из МГИМО, подобного рода документы принимались и раньше, но много сделать не удалось23.

Отдельного рассмотрения заслуживают проводившиеся в рамках ШОС совместные антитеррористические учения. Впервые они прошли в октябре 2002 года на китайско-киргизской границе. В ходе этих учений была проверена способность быстрого реагирования и взаимодействия пограничных сил Китая и Киргизии перед лицом террористической угрозы и отработана тактика действий по ликвидации террористов.

В августе 2003 года на территории Казахстана и Китая состоялись первые в рамках ШОС многосторонние антитеррористические учения «Союз-2003», в которых приняли участие более 1 тыс. военнослужащих из Китая, России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. На учениях была отработана практическая деятельность соответствующих штабов по ликвидации террористов в городах, освобождению заложников, а также по проведению совместных операций с целью поиска террористов и уничтожения их баз. С этого времени в рамках ШОС многосторонние антитеррористические учения стали проводиться ежегодно. Например, учения «Мирная миссия-2007» прошли на Чебаркульском полигоне, «Норак-Антитеррор-2009» - на полигоне Фахрабад в 30 км южнее Душанбе, а «Мирная миссия-2010» - на полигоне Матыбулак в Казахстане. Как правило, в них принимали участие несколько тысяч военнослужащих, десятки единиц бронетанковой техники и летательных аппаратов.

Обилие принятых в рамках ШОС международных соглашений и регулярно проходящие многосторонние антитеррористические учения пока мало влияют на реальное состояние афганской проблемы и уровень нетрадиционных угроз в сфере безопасности для государств Центральной Азии. Возможная причина этого состоит в том, что Китай как основная движущая сила Шанхайской организации сотрудничества не желает активно в этом участвовать. В Пекине терпеливо ждут решения афганской проблемы, пытаясь минимизировать предстоящие политические и экономические риски. И это чрезвычайно ослабляет любую деятельность ШОС на афганском направлении.

Тем не менее российские эксперты проявляют в целом сдержанный оптимизм в отношении роли ШОС по урегулированию афганской проблемы и противодействию исходящим с южного направления нетрадиционным угрозам для Центральной Азии. Подтверждением этого служит следующее высказывание одного из них: «Возможности [ШОС на афганском направлении] - очень высокие. Реализация - средняя, если не низкая, по той простой причине, что Индия в Афганистане - сама по себе, Китай - сам по себе, Центральная Азия - тоже. А Россия одна - это даже ниже среднего уровня»24.

Таким образом, в ближайшее время негативное влияние афганской проблемы на безопасность государств Центральной Азии будет нарастать ввиду неизбежного вывода основной части иностранных войск из Афганистана. Конечно, это не приведет к немедленному захвату движением «Талибан» власти в стране, но может постепенно дестабилизировать Северный Афганистан, где проживают значительные диаспоры этнических таджиков и узбеков. Такое развитие событий не только создаст негативный фон для безопасности близлежащих государств, но и активизирует деятельность различного рода экстремистских организаций, которые попытаются использовать Афганистан как свою тыловую базу путем размещения там тренировочных лагерей, мест хранения оружия и боеприпасов, а также полевых госпиталей для восстановления боеспособности своих вооруженных отрядов.

В этих условиях для государств Центральной Азии усилятся такие нетрадиционные угрозы, как религиозный экстремизм, терроризм и незаконный оборот наркотиков, что на фоне сложнейших социально-экономических проблем, неурегулированности межнациональных и межгосударственных отношений и нерешенности вопроса с передачей высшей власти, особенно в Узбекистане, Таджикистане и Казахстане, может привести к полной дестабилизации всего региона, которая будет сопровождаться огромным потоком в сторону России беженцев, оружия, наркотиков и радикальных идей. Избежать такого негативного развития событий возможно, но для этого нужно реализовать заложенный в Шанхайской организации сотрудничества потенциал противодействия указанным угрозам.

1Против кого намерен воевать Ислам Каримов? // Информационно-аналитический проект «Однако». 19.02.2013 // http://www.odnako.org/blogs/protiv-kogo-nameren-voevat-islam-karimov/

2Что такое 201-я военная база // Коммерсантъ. 22.10.2009.

3Александров И. Узбекистан в системe центральноазиатской региональной геополитики // Центр геополитических экспертиз. 29.01.2003 // http://cge.evrazia.org/sng_3.shtml.

4Нессар О. Возможные сценарии развития ситуации в Афганистане и безопасность Центральной Азии // Афганистан после 2014 г.: вероятные сценарии развития региональной обстановки и стратегия России / Под ред. Г.Г.Тищенко, В.В.Карякина. М.: Российский институт стратегических исследований, 2013. С. 40-41.

5Иваненко В.И. Внутренние и внешнеполитические аспекты «проблемы 2014 г.» // Афганистан после 2014 г...

6Карякин В.В. Военно-политическая обстановка в Афганистане после 2014 г. // Афганистан после 2014 г...

7Чуфрин Г.И. Россия в Центральной Азии. Алматы: Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте РК, 2010. С. 13.

8Сабир Ф. «Афганская проблема»: к вопросу о корректности термина // Информационный портал «Афганистан.Ру». 23 сентября 2013 // http://afghanistan.ru/doc/64435.html

9Чуфрин Г.И. Указ. соч. С. 17.

10Звягельская И.Д. Центральная Азия: влияние афгано-пакистанского фактора // Новое Восточное Обозрение. 05.03.2010 // http://journal-neo.com/?q=ru/node/241

11Иванов В.П. Планетарный центр наркопроизводства в Афганистане как базовый фактор геополитической и геоэкономической ситуации в Евразии (Центральной Азии) // Афганистан после 2014… С. 9-10.

12Волков К. Если прекратить международную помощь, Иран может открыть путь наркотрафику // Известия. 24 августа 2012.

13Коргун В. США, Россия и афганские наркотики // Институт Ближнего Востока. М., 22 марта 2005 // http://www.iimes.ru/rus/stat/2005/22-03-05.htm

14Мовсесян Л. Догнали и перегнали // Информационный сайт «Lenta.RU». 22 октября 2009 // http://lenta.ru/articles/2009/10/22/drugs/

15Davis J., Sweeney M. Central Asia in U.S. Strategy and Operational Planning: Where do we go from here? Washington: The Institute for Foreign Policy Analysis, 2004. Р. 42.

16Geitner Р. U.N.: Afghanistan Seeing Opium Increase // Associated Press. 2004. 18 November.

17Afghan president opposes using crop dusters against opium crop //Associated Press. 2004.19 November.

18Степанова Е.А. Роль наркобизнеса в политэкономии конфликтов и терроризма. М., 2005. С. 81.

19Чуфрин Г.И. Указ. соч. С. 19.

20О деятельности Кыргызстана в ШОС // Официальный сайт Президента Киргизской Республики. Бишкек // http://www.president.kg/press/summit_sco/kr_sco/

21О подписании протокола о сотрудничестве между Секретариатом ОДКБ и Региональной антитеррористической структурой ШОС // Международный общественный центр информационной поддержки ОДКБ. Ереван, 14 июня 2011 // http://www.odkb-armenia.am/news.php?id=353&&year=2011

22Путин призвал глав государств ШОС определить перспективы взаимодействия // Информационный сайт «NEWSru.com:». 16 августа 2007 // http://www.newsru.com/world/16aug2007/putin_shos.html

23Гусев Л. Результаты саммита ШОС в Астане // Новое восточное обозрение. М., 20 июня 2011 // http://journal-neo.com/?q=ru/node/7213

24Абаев Л.Ч. Анализ результатов экспертного опроса по проблеме «Афганистан после 2014 г.: вероятные сценарии развития региональной обстановки и стратегия России» // Афганистан после 2014 г... С. 105.

Россия. Афганистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2014 > № 1221014 Евсеев Владимир


Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 2 июля 2014 > № 1144824 Михаил Конаровский

Афганистан на грани

Чего ждать России после ухода войск НАТО

Резюме: России следует избегать односторонней силовой вовлеченности во внутриафганские дела, опасной для национальных интересов. На фоне ухудшившихся российско-американских отношений Вашингтон может начать провоцировать такой сценарий.

После падения в 2001 г. режима талибов в Афганистане мировое сообщество проявляло излишний оптимизм, полагая, что афганский кризис наконец разрешен. Все, однако, пошло по иному сценарию, хотя в принципе именно такого развития событий, какое мы наблюдаем сейчас, и можно было ожидать, исходя из исторических реалий. Более чем десятилетнее пребывание иностранных войск и массированные внешние финансовые вливания не обеспечили устойчивых военно-политических и экономических позиций новой власти в Кабуле и не подорвали влияние ее вооруженных оппонентов. Не достигнув поставленной цели, Североатлантический альянс начал с 2011 г. постепенный вывод контингентов, который должен завершиться к концу текущего года.

Недавнее катастрофическое развитие событий в Ираке, где кажущаяся стабильность, построенная США за годы оккупации, осыпалась как карточный домик, стало наглядным примером того, что может случиться в Исламской Республике Афганистан (ИРА) после ухода оттуда международных сил. В более широком контексте это же свидетельствует и о степени ответственности, которую должен нести Вашингтон за инициируемые им конфликты.

По мере приближения даты вывода из ИРА основного контингента активизируется обсуждение сценариев возможного развития обстановки в этой стране и ее влияния на соседей, прежде всего Центральную Азию. Очевидно, что без национального умиротворения и вывода афганской проблемы из нынешнего тупика невозможно обеспечить стабильность и безопасность в и так взрывоопасном регионе, где взаимоотношения отягощены неразрешенностью застарелых проблем водопользования, подспудными взаимными территориальными претензиями, непростой этногеографической ситуацией и т.д. Нельзя исключать, что влияние на эту часть мира обстановки в Афганистане будет после 2014 г. большим, чем то, которое наблюдалось в период активного пребывания там иностранных войск.

Можно напомнить, что после прихода талибов к власти в середине 1990-х гг. и в результате ослабления влияния таджикско-узбекских фракций на севере страны Кабул, по существу, был готов к экспансии и в Центральной Азии. В последнее время на севере Афганистана вновь оживились центральноазиатские военно-политические группировки, связанные с движением «Талибан», тем более их активность вероятна после 2014 г., и преуменьшать опасность влияния постнатовского Афганистана на положение дел в государствах Центральной Азии не стоит.

Дальнейшая дестабилизация обстановки неизбежно сказалась бы (через Центральную Азию) и на России, причем чем радикальнее режим в Кабуле, тем опаснее. Дополнительной питательной средой для давления на Россию изнутри может оказаться и перманентно возрастающее количество нелегальных эмигрантов из Центральной Азии, прежде всего из Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Уже сейчас на российской территории участились случаи вербовки наемников и создания нелегальных центров распространения экстремистских идей. Тем более несостоятельны звучащие время от времени рассуждения о том, что Россия якобы умышленно раздувает страхи, чтобы обеспечить свое дополнительное влияние в регионе.

Последние наблюдения за политикой Пекина в регионе также свидетельствуют и о его стремительно растущей обеспокоенности малой предсказуемостью развития обстановки в Афганистане после 2014 г. и ее возможном деструктивном влиянии на северо-восточные мусульманские анклавы КНР. Подтверждением небеспочвенности таких опасений являются набирающие обороты антиправительственные выступления в Синьцзяне. Терроризм, экстремизм разных мастей, а также проблема распространения наркотиков из Афганистана – все это предмет общего беспокойства не только Москвы и Пекина, но и северных центральноазиатских соседей ИРА. В силу того, что все эти страны (за исключением Туркменистана) входят в Шанхайскую организацию сотрудничества, вызовы с юга неизбежно должны предопределять повышение и ее активности в регионе, подталкивать к выработке общей согласованной линии. В этой связи многое будет зависеть от динамичности Москвы, к которой осенью этого года переходит годичное председательство в «шестерке».

Растущую обеспокоенность деградацией обстановки в Афганистане представители государств – членов ШОС, а также стран-наблюдателей выразили в ходе политических консультаций в Москве в январе 2014 года. Отмечалась полная поддержка обеспечения стабильности и безопасности в ИРА, необходимость оказания международной помощи афганским силам безопасности после завершения миссии МССБ, выделялось значение координирующей роли ООН и широкого международного сотрудничества для достижения устойчивого мира и безопасности. Фактически впервые за последние годы (после международной конференции по Афганистану, созванной в России под эгидой ШОС в 2009 г.) вновь заявлено, что ШОС представляет собой удобную площадку для широкого диалога и согласования позиций «по всему комплексу вопросов обеспечения региональной безопасности». Это можно расценить и как готовность «шестерки» взять на себя гораздо более предметную роль в координации региональных усилий по урегулированию в Афганистане после 2014 года.

Приемлемое будущее

Дать точный прогноз развития событий в Афганистане после 2014 г. не решается никто. Наиболее оптимистичным сценарием было бы сохранение власти нынешним режимом и его способность обеспечить общую стабильность. В пользу того, что подобное возможно, эксперты приводят такой фактор, как благоприятные внешнеполитические условия, их коренное отличие от ситуации перед выводом советских войск в 1988–1989 годах. В последние годы проведены интенсивные мероприятия по укреплению центральной власти и формированию Афганских национальных сил безопасности (АНСБ) – армии, центральной и местной полиции, ВВС, а также «сил общественной защиты».

Вместе с тем тезис о том, что афганские силы безопасности заинтересованы поддерживать порядок в стране, поскольку теперь будут бороться за свое выживание, не доказан. Среди военнослужащих (особенно рядового состава) вряд ли много принципиальных сторонников нынешней власти. Успехи движения талибов в середине 1990-х гг. объяснялись не столько поддержкой населения, сколько его усталостью от войны и нестабильности, разочарованием тем, что правительство моджахедов не обеспечило мир и развитие. Поэтому когда после 2014 г. официальный Кабул останется один на один со своими противниками, АНСБ как минимум столкнутся с риском резкого ослабления своего боевого потенциала. Ведь и сейчас, несмотря на меры организационно-стимулирующего характера, дезертирство является одной из наиболее серьезных проблем, что резко снижает способность сил правопорядка самостоятельно обеспечивать безопасность.

Вероятная угроза нового витка кризиса очевидна по количеству вооруженных вылазок и террористических актов талибов. О неуверенности Вашингтона и НАТО в будущем свидетельствовал отказ от планов сокращения после 2015 г. общей численности АНСБ до 228 тыс. человек и сохранение до 2017 г. их финансирования на уровне до 352 тыс. человек. Вместе с тем в дальнейшем командование МССБ приняло решение не наращивать силы безопасности, зафиксировав их на уровне 195 тыс. человек, а сконцентрироваться на повышении качества подготовки и оснащения их личного состава.

Буксует коренной процесс, связанный с национальным примирением. Враждующие стороны пребывают на крайних, запросных позициях. Талибы не заинтересованы в переговорах и рассчитывают, что после ухода США и НАТО власть на большей части территории так или иначе достанется им. Противники примирения не гнушаются террора: достаточно вспомнить громкую акцию устрашения в Кабуле в конце января этого года, когда в результате террористической атаки в центре города погиб 21 иностранец. То, что правительству удалось почти предотвратить террористические акты в период недавних президентских и провинциальных выборов – хороший знак, но скорее исключение. Ведь безопасность была обеспечена за счет беспрецедентных мер, которые не могут поддерживаться долго. Как в период противоборства моджахедов с НДПА в 1980-е гг., морально-политический перевес в значительной степени на стороне повстанцев. Мощным внешним фактором поддержки движения является неослабевающий потенциал исламского экстремизма и терроризма в мире, «арабская весна», затяжной военно-политический кризис в Сирии, рост исламизации в Пакистане и усиление влияния пакистанских талибов на соотношение политических сил в Исламабаде, а также последние события в Ираке. Более широкую и благоприятную субрегиональную среду для противников режима Хамида Карзая формирует и магистральная тенденция на постепенную «архаизацию» Центральной Азии.

Несмотря на разобщенность, маловероятно, что талибы будут стремиться к серьезным переговорам с Кабулом, тем более на условиях уходящего с политической арены президента Карзая – прекращение ими боевых действий, признание нынешней Конституции и политического строя. С другой стороны, требования талибов также неприемлемы для нынешних властей: освобождение заключенных сторонников, формирование переходного правительства и принятие новой Конституции на основе шариата. Противоборство продолжится, и здесь многое будет зависеть от новой президентской команды Кабула, которой явно придется вырабатывать и формулу переговоров с вооруженной оппозицией.

Одним из наиболее серьезных внутриполитических вызовов Афганистану будет оставаться межэтническая проблема на фоне значительного за последние десятилетия роста самосознания и политической активности национальных меньшинств (прежде всего таджиков, узбеков и хазарейцев), чему способствовало в свое время и пребывание у власти НДПА. Некоторые аналитики даже предлагают конфедеративное устройство по признаку национальных анклавов (север, центр и крайний юго-запад – национальные меньшинства, вся остальная территория – пуштуны). Реализация такого сценария, однако, крайне затруднительна из-за отсутствия в Афганистане четких границ проживания каждой конкретной народности, да и политически. Это могло бы спровоцировать новый виток гражданской войны и подтолкнуть дезинтеграционные процессы в более широком геополитическом пространстве. В этом же контексте весьма чувствительным для страны остается вопрос, кто будет следующим президентом – пуштун Ашраф Гани или панджшерский таджик Абдулла Абдулла.

Особо значимым вопросом в перспективе останется судьба иностранной помощи Афганистану и ее источники. От ее размеров в значительной степени будет зависеть успех не только оптимистичного, но и промежуточного – наиболее вероятного сценария развития обстановки в ИРА. Кабулу, как справедливо отмечают наблюдатели, крайне необходима позитивная повестка дня, содействие в реализации которой могло бы эффективно проявляться и через многосторонние программы. Такую миссию мог бы взять на себя Стамбульский процесс (СП). Запущенный в 2011 г. по инициативе Кабула и Анкары, он поставил задачу объединить усилия правительства Афганистана и его соседей для всестороннего сотрудничества в области безопасности и экономического развития ИРА при признании ее роли как важнейшего связующего звена в рамках всего региона. В июне 2012 г. министры иностранных дел участников СП наметили семь приоритетных направлений многосторонних мер, а на встречах Старших должностных лиц в 2013 г. конкретизированы совместные действия, поддержаны планы сотрудничества региональных стран с ИРА, особо отмечено их значение в свете предстоящего вывода иностранных войск.

Однако масштабных практических действий на совместной основе пока не заметно, и процесс буксует. Такие влиятельные соседи Афганистана, как Пакистан, Индия и Иран предпочитают развивать хозяйственные связи с Кабулом на двусторонней основе. Аналогичная ситуация наблюдается и в рамках Шанхайской организации сотрудничества, включающей непосредственных соседей Афганистана – Китай, Узбекистан и Таджикистан, а также более отдаленных – Россию, Казахстан и Киргизию. Тем не менее нельзя исключать каких-либо подвижек на предстоящей в августе очередной встрече министров иностранных дел участников СП.

Что касается ведущих стран Запада, то они обязались оказывать СП всемерную поддержку, в том числе материальную, оставаясь на втором плане. Такая линия может являться еще одним подтверждением того, что ни США, ни их союзники больше не стремятся сохранять лидирующую роль в афганских делах и готовы переложить всю полноту ответственности за социально-экономическое развитие на региональные государства. Такой же вывод можно сделать из речи президента Обамы в военной академии Вест-Пойнт. Помимо декларации о сохранении в Афганистане до 2016 г. около 10 тыс. американских военнослужащих (для содействия в подготовке афганских военных и борьбы с терроризмом) в его словах читалось намерение сокращать и материальную помощь Кабулу.

Американские искания

Несмотря на резкое охлаждение отношений с Россией в связи с кризисом на Украине и приостановлением сотрудничества по линии Совета Россия–НАТО, представители администрации Соединенных Штатов говорят о заинтересованности во взаимодействии с Россией на ряде направлений. В частности, речь идет об Иране (тем более что последние события в Ираке все больше подталкивают Вашингтон к Тегерану) и Сирии. На фоне поиска в США обновленных форм сотрудничества с республиками Центральной Азии – членами ШОС и ОДКБ – отмечается и интерес к сотрудничеству на афганском поле и с Россией, а также с Китаем. Правда, если применительно к Пекину на рабочем и экспертном уровнях рассматривают совместный не только гражданский, но и даже военный аспект (к примеру, подготовка афганских военных), то в связи с Россией каких-либо новых идей помимо завершающихся проектов (поставка в ИРА российских вертолетов, «Северная распределительная сеть» снабжения и т.д.) не высказывается. Что же касается Центральной Азии, то, как и в первые годы афганской кампании, Вашингтон видит сотрудничество не только сквозь призму задач по тыловому обеспечению вывода войск НАТО, но и в интересах сохранения возможности следить за этим чувствительным для интересов России, а также Китая региона.

С другой стороны, правящие элиты центральноазиатских государств намерены использовать ситуацию в своих интересах, в том числе в диалогах с Москвой и Пекином. Особо заметна такая линия в Ташкенте, что активно поощряется Белым домом, который хорошо осознает особое место Узбекистана в Центральной Азии, а также в структуре «Северной распределительной сети» транспортировки афганских грузов НАТО. Этому способствует и перманентное стремление Ташкента обеспечить себе привилегированные позиции на севере Афганистана за счет этнического фактора и контроля основных транспортных артерий. Объективно интересам Вашингтона отвечает и выход Узбекистана из ОДКБ в 2012 г., после чего расширились ее контакты с НАТО.

Серьезное внимание на центральноазиатском направлении США уделяют и динамично развивающемуся Казахстану, который в перспективе способен стать лидирующей силой в регионе, в том числе благодаря растущему авторитету Астаны на мировой арене. Заметный интерес к военному сотрудничеству с Соединенными Штатами проявляют Таджикистан и Киргизия, которые из всех центральноазиатских соседей ИРА наиболее уязвимы в случае обострения обстановки. Вместе с тем некоторые западные политологи сомневаются в наличии у США серьезных стратегических или коммерческих целей в Центральной Азии, и интерес Вашингтона, по их мнению, заключается лишь в противодействии непосредственным угрозам Соединенным Штатам и Западу. Однако само понятие «угроза» может трактоваться по-разному и зависит от того, какие политические и иные интересы выдвигаются в каждый конкретный момент. В этом же контексте обращает на себя внимание расплывчатость того, как администрация Барака Обамы понимает «переходность» предстоящего периода в Афганистане и вокруг него.

Нежелательное будущее

Негативные сценарии развития событий, к сожалению, более реалистичны. К ним относятся возможность сохранения лишь частичного контроля центральных властей над территорией; де-факто географическая и политическая фрагментация страны; затяжное гражданское противостояние; полное возвращение талибов к власти. В этой связи, скорее всего, следует быть готовыми к наиболее сложным и комплексным вариантам развития событий с учетом того, что будущий режим в Кабуле будет исламским и традиционалистским. Однако в настоящее время можно лишь строить догадки о степени его консервативности и враждебности всему неисламскому. Поэтому требуется международная солидарность и сотрудничество по принципиальным вопросам, связанным с развитием обстановки в ИРА и формулированием Кабулом обновленной концепции своих взаимоотношений с внешним миром. В этой же связи сами по себе новые президентские выборы в стране не приведут к ослаблению внутренней напряженности.

Перед новыми властями после Карзая так и останутся чрезвычайно сложные и комплексные задачи, прежде всего по обеспечению хотя бы минимального уровня безопасности и стабильности для поиска национального консенсуса. Крайне важно, чтобы приход новой команды не привел к новому очагу межэтнической и иной напряженности среди элит.

Если ранее задача избежать ползучей «талибанизации» из Афганистана волновала прежде всего соседей с севера, то в последнее время проблема все больше беспокоит и Исламабад – талибы, первоначально взращенные для ИРА, теперь периодически угрожают стабильности самого Пакистана. Выдвигаемые в том же контексте идеи «нейтрализации» Афганистана под политические гарантии соседей и мировых держав в определенной степени перекликаются с предложением России (поддерживаемым странами ШОС) о возвращении страны к нейтральному статусу, который был зафиксирован в конституции страны 1964 года. Представляется, что любое будущее правительство Афганистана, даже самое одиозное, на внешнеполитической арене только выиграло бы от провозглашения такого статуса.

Исходя из уроков прошлого, важно окончательно прояснить дальнейшие реальные намерения США и НАТО в Афганистане, чтобы снять обеспокоенность, которая сохраняется у России, Китая, а также некоторых других государств. Пока же маневры Вашингтона вокруг этой страны не дают окончательных ответов. Если американцы действительно намерены уйти из ИРА после 2016 г., то соседние с ним государства вправе спросить, какое наследство НАТО оставляет для будущего страны и всего региона. Ведь остальные страны не должны расплачиваться за стратегические ошибки, совершенные в Афганистане. Еще несколько месяцев назад важным проявлением солидарности международного сообщества перед лицом будущих вызовов с территории ИРА могло бы стать укрепление сотрудничества по линии Совета Россия – НАТО, а также ее контакты с ОДКБ. Сейчас об этом говорить не приходится. Однако необходимость этого не исчезла. Содержательные связи между этими организациями могли бы содействовать эффективности взаимодействия как в общем мониторинге обстановки в Афганистане, так и в реализации при необходимости совместных программ с Россией, о чем некоторые говорят в Вашингтоне. В более широком контексте это способствовало бы и снижению уровня напряженности между Западом и Москвой.

В любом случае должна активно продолжаться самостоятельная линия на дальнейшее укрепление южного фланга ОДКБ, повышение ее предметного присутствия на центральноазиатском направлении. В этом же русле России следует работать и над развитием двусторонних военных связей с Узбекистаном, хотя, конечно, неучастие этой страны в ОДКБ объективно ослабляет региональные позиции организации. 2014 г. не только не поставит точку в афганском урегулировании, но станет предтечей новых вызовов как для непосредственных соседей ИРА, так и для России. Москве вне зависимости от развития обстановки в Афганистане и вокруг него следует действовать осмотрительно и на основе консенсуса с другими заинтересованными государствами, прежде всего членами ШОС и наблюдателями при ней, всемерно избегая односторонней вовлеченности во внутриафганские дела. Это имело бы самые негативные последствия для национальных интересов России на региональной и мировой арене. На фоне же резко ухудшившихся российско-американских отношений Вашингтон может начать косвенно провоцировать именно такой сценарий.

М.А. Конаровский – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра изучения Восточной Азии и ШОС Института международных исследований МГИМО (У) МИД России, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Афганистане в 2002–2004 годах.

Афганистан. США. РФ > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 2 июля 2014 > № 1144824 Михаил Конаровский


Афганистан. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 19 марта 2014 > № 1034765 Зарар Ахмед Османи

Глава МИД Афганистана: «Мы можем способствовать развитию и расширению проекта железной дороги Баку-Тбилиси-Карс»

Интервью информационного агентства «Интерфакс-Азербайджан» с министром иностранных дел Афганистана Зараром Ахмедом Османи

- Господин министр, что Вы можете сказать о целях Вашего визита в Азербайджан? Как Вы в целомоцениваете политические и экономические отношения между Азербайджаном и Афганистаном?

Политические отношения с братским и дружественным Азербайджаном сильные и находятся на очень хорошем уровне. Одной из целей моего визита в Баку является ознакомление с экономическим потенциалом Азербайджана. Мы намерены воспользоваться им для расширения экономического сотрудничества.

На данный момент несколько азербайджанских компаний являются инвесторами в Афганистане, в частности, компания «AzMeCo», которая уже вложила средства в размере $25 млн. долларов и намерена увеличить эту сумму до $50 млн. Хочу отметить, что законы в плане вложения инвестиций в Афганистане либеральные. То есть разница между местными и иностранными предпринимателями не ставится. С этой точки зрения Афганистан является одной из самых благоприятных для вложения инвестиций стран мира.

Афганистан обладает самыми большими запасами полезных ископаемых. Запасы наших рудников оцениваются в $3 трлн. У нас имеются запасы золота, алюминия, мрамора, различных промыслов, в том числе нефтегазовых. Все это говорит о том, что Афганистан является хорошим местом для азербайджанских предпринимателей, для их инвестиций. Хочу сказать, что азербайджанские деловые круги могут сами выбрать те сферы, в которые хотят и могут направить свой капитал. Они могут выбрать сферы сельского хозяйства, нефтегазовой промышленности, текстиля и многие другие. Уверяю вас, что на данном этапе в Афганистане есть все условия для вложения инвестиций.

-Вы отметили, что есть хорошие условия для вложения инвестиций. Скажите, а как на счет обеспечения безопасности? То есть на каком уровне находится обеспечение безопасности в Вашей стране?

Безопасность в Афганистане находится на хорошем уровне. У нас своя армия и своя полиция, которые обеспечивают безопасность. Их численность составляет 350 тыс. человек. Сегодня в Афганистане развиваются все сферы, что говорит о хорошем состоянии безопасности. По сравнению с предыдущими годами безопасности в стране значительно укрепилась. Могу сказать, что в сравнении с соседними с Афганистаном странами у нас безопасность обеспечена на более высоком уровне.

Что касается «Аль-Каиды» и других террористических организаций, в Афганистане нет их баз. Они расположены в провинции Вазиристан, которая находится между Афганистаном и Пакистаном. В Афганистане нет места радикальным силам. Мы не даем им убежища на своей территории. Народ Афганистана является миролюбивым, он связан с исламской культурой, и желает жить в мире и согласии с народами мира.

- Господин Османи, был ли обсужден вопрос открытия азербайджанского посольства в Афганистане в ходе Вашего пребывания в Баку?

На встрече с азербайджанским министром иностранных дел Эльмаром Мамедъяровым мы обсудили вопрос открытия посольства Азербайджана в Кабуле. Он пообещал мне, что азербайджанская дипмиссия будет открыта в Афганистане до конца этого года.

- Немогли бы Вы озвучить позицию Афганистана по Карабахскому конфликту?

Афганистан был подвергнут оккупации. Кровью наших шехидов мы вернули свой суверенитет и независимость. И как народ, столкнувшийся с агрессией и оккупацией, мы не поддерживаем оккупацию. Я открыто могу заявить, что Афганистан поддерживает все резолюции Совета безопасности ООН по Карабаху.

- На совместной пресс-конференции с главой МИД Азербайджана Вы выразили заинтересованность Афганистана в использовании железной дороги Баку-Тбилиси-Карс (БТК), завершение строительства которой запланировано на 2015 год. Не могли бы Вы более детально рассказать о целях и формате использования этой дороги?

Как вы знаете, к концу 2014 года силы международной коалиции покинут Афганистан. О маршруте их вывода ничего не могу сказать. Но БТК является важным маршрутом для Афганистана. Несколько дней назад я посещал Грузию, а до этого был Туркменистане. Сегодня я нахожусь с двухдневным визитом в Азербайджане, провел встречи с президентом Ильхамом Алиевым, со своим коллегой Эльмаром Мамедъяровым и министром экономики и промышленности Шаином Мустафаевым. Хочу сказать, что все, с кем я провел встречи на высоком уровне, высоко оценивают значимость этого проекта. Мы можем использовать территорию Азербайджана в транзитных целях. Помимо этого, мы можем способствовать развитию и расширению этого проекта. К примеру, мы можем быть связующим звеном для соединения этой железной дороги с Китаем через территории Таджикистана и Киргизии. Наряду с этим, данная дорога может соединиться с Индией и Пакистаном через Афганистан. Это дорога может быть полезна каждой стороне.

- Азербайджан изъявил желание продолжить свою деятельность в Афганистане после вывода из Вашей страны в конце 2014 года сил международной коалиции. Скажите, в какой форме будет это сотрудничество? Будет ли эта деятельность новым этапомİSAF или это будет деятельностью на основе двусторонних соглашений?

Афганистан уже имеет соглашения с США и со странами-членами НАТО по данному вопросу. Мы намерены подписать соглашения и со странами, не имеющими членства в Североатлантическом альянсе. Новые соглашения, в частности, будут охватывать область проведения тренингов. Иностранные силы, которые будут пребывать на территории Афганистана, будут заниматься охраной дипломатических миссий. Что касается вопросов безопасности, они не будут иметь к этому вопросу отношения. Вопросы безопасности в Афганистане будут на плечах афганских сил правопорядка и армии.

- Господин министр, Афганистан в мировом масштабе, к сожалению, воспринимается как страна-производитель и поставщик наркотических средств на международный рынок. Насколько известно, Азербайджан сотрудничает с Афганистаном и в вопросе борьбы с незаконным оборотом наркотиков. Как вы оцениваете это сотрудничество?

Наркотики - не только проблема Афганистана. Это региональная, я бы сказал, международная проблема. Естественно, это проблема и для Афганистана. Да, в Афганистане производится опийный мак. Но для его переработки в героин в страну завозится извне 1300 тонн коки. И всего 5% уже готового героина остается в пределах Афганистана. Все остальное вывозится за рубеж. Всего 3% прибыли от торговли наркотиками достаются афганцам, а 97% имеют остальные страны. Поэтому я говорю, что это проблема международная.

Что касается сотрудничества с Азербайджаном в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотических средств, могу сказать, что мы тесно сотрудничаем в этом направлении. У нас есть соглашения по борьбе с оборотом наркотиков. Считаю, что вопрос противодействия незаконному обороту наркотиков нуждается в придании этой борьбе более масштабного, международного характера.

Беседовал Фардин Исазаде

Афганистан. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > interfax.az, 19 марта 2014 > № 1034765 Зарар Ахмед Османи


Афганистан. США > Армия, полиция > ria.ru, 20 ноября 2013 > № 948948 Замир Кабулов

Кабулов: в Афганистане воевать не собираемся

Насколько ведущие мировые державы взаимодействуют по вопросу Афганистана, рассказал специальный представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов в беседе с Аркадием Дубновым и Федором Лукьяновым.

В 2014 году из Афганистана должен быть выведен контингент Международных сил содействия безопасности, основу которого составляют войска США и их союзников по НАТО. Насколько ведущие мировые державы взаимодействуют по вопросу Афганистана? Об этом со специальным представителем президента России по Афганистану Замиром Кабуловым беседуют обозреватель РИА Новости Аркадий Дубнов и главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов.

— Параметры присутствия американцев в Афганистане после 2014 года до сих пор неизвестны, стратегическое соглашение между Кабулом и Вашингтоном не подписано. Правда, что президент Хамид Карзай обсуждал соглашение с Владимиром Путиным?

— Да, эта тема поднималась на встрече двух президентов. Ввиду чувствительности этого вопроса для всех стран региона, включая Россию, афганцам важно знать наше мнение. А оно сводится к тому, что Афганистан — суверенное государство и имеет право подписывать соглашения с любыми странами по своему усмотрению. Вместе с тем надо отдавать себе отчет в том, что юридическое закрепление присутствия в Афганистане иностранных военных баз существенно ограничит суверенитет страны. В любом случае мы рассчитываем, что подписание этого документа не приведет к возникновению угроз безопасности третьих стран, включая Россию.

— А напрямую тему будущего присутствия в Афганистане мы с американцами обсуждаем?

— Конечно, и у нас есть к ним вопросы. Зачем США понадобилось оставлять в Афганистане девять (!) мощных военных баз, чего нет в ни одной стране мира? Нам отвечают, что это, мол, необходимо для подготовки афганских сил безопасности. Затем выясняется, что в тренировочных центрах будет обучаться только командный состав афганских Минобороны и Генштаба, то есть порядка 300-400 старших офицеров и генералов. Не маловато ли для 9 военных баз?! Кроме этого, зачем надо прятать глубоко под землю инфраструктуру тренировочного центра в Шурабаке, у которого к тому же трехкилометровая взлетно-посадочная полоса?!

— Под Кандагаром?

— Да, 80 километров южнее. Сеть из 9-ти крупных баз будет способна оказывать внушительное силовое влияние на весь обширный азиатский регион, стать мощным плацдармом в случае проведения там масштабной военной операции, а также хорошо впишется в американские планы по переносу центра тяжести внешних военно-политических и экономических усилий в Азиатско-Тихоокеанский регион.

— Военная инфраструктура не может существовать в отрыве от того, что будет происходить в Афганистане после официального завершения миссии в 2014 году. Как американцы представляют себе будущую ситуацию?

— Возможно, они рассчитывают договориться с талибами в обмен на встречные уступки.

— А талибы?

— А талибы, видимо, предприимчиво отвечают: это будет стоить столько-то и выкладывают список требований с прейскурантом.

— Недавно заместитель генсека ОДКБ Геннадий Невыглас заявил на конференции в Бишкеке, что с талибами надо считаться, понимая, что они так или иначе вернутся во власть. Какова официальная позиция России на этот счет? Мы же говорили, что у талибов руки в крови и с ними не можем разговаривать.

— Мы поддерживаем процесс национального примирения при соблюдении трех принципов (признание Конституции ИРА, разоружение и разрыв связей с Аль-Каидой и другими терорганизациями). И если талибы будут соответствовать этим критериям, они имеют полное право участвовать в политическом процессе.

— Тем не менее соглашение между США и Афганистаном предусматривает проведение американскими или натовскими спецподразделениями контртеррористических операций против талибов.

— Они уже 12 лет проводят контртеррористические операции, а талибы все эти годы наращивали влияние. Нас больше беспокоит то, что в северном афганском приграничье с Центральной Азией, несмотря на присутствие внушительной натовской военной группировки войск, беспрепятственно возникли два серьезных очага концентрации нескольких тысяч боевиков экстремистских организаций разных мастей — один в районе провинций Бадахшан и Кундуз, другой в провинции Бадгис. На этих плацдармах идет подготовка для "работы" в Средней Азии.

— Среди боевиков там в основном афганские узбеки, таджики, туркмены, или есть пуштуны?

— Есть и пуштуны, но наиболее активны члены Исламского движения Узбекистана (ИДУ). Все местные полевые командиры талибов, особенно в Бадгисе, к северу от границы с Туркменией, получили указание сотрудничать с ИДУ, помогать им создавать и укреплять свои опорные базы.

— У талибов есть экспансионистские намерения, или они стремятся просто направить боевиков в сторону от афганской территории?

— Сегодня приоритетом для Движения талибов (ДТ) являются внутриафганские задачи. Ветераны руководства ДТ обросли капитальцем и семьями, да и возраст у них не тот, чтобы бегать по горам в галошах с "калашниковым" наперевес. Среди таких немало сторонников политического компромисса. Но есть новое поколение — джихадисты. Им мир ни к чему, они тогда никому нужны не будут. Им глобальный джихад подавай, халифат. И за ними стоит "Аль-Каида". Муллу Омара они вряд ли тронут (он нужен как символ), а любого другого просто физически устранят.

Бюджет ДТ пополняется за счет наркодоходов, сбора налогов, доходов транспортных компаний, которые перевозят имущество НАТО, а также вливаний иностранных, главным образом арабских, "благотворителей", которые деньги просто так не дают.

— В какой степени это связано с тем, что сейчас происходит на Ближнем Востоке?

— Вряд ли организационно, скорее всего, политико-идеологически. Радикалы в Афганистане рассматривают все, что там происходит, и как составную часть своего успеха.

— Но в Сирии джихад запнулся…

— Боюсь, что продолжится. Саудиты смотрят на эту проблему через призму суннитско-шиитских противоречий и опасений экспансии иранского влияния.

— Если примирение в Сирии станет реальностью, могут ли тамошние джихадисты переместиться в афганском направлении?

— Конечно. В Сирии уже воюют около нескольких тысяч афганских наемников, причем и против Б.Асада, и за него.

— А за Асада они почему воюют?

— Если коротко, за деньги. Афганские наемники являются одним из инструментов соперничающих в Сирии региональных игроков.

— В странах Центральной Азии по-разному относятся к угрозам, которые могут возникнуть. Скажем, в Киргизии и особенно в Таджикистане надеются на помощь ОДКБ и главным образом России. Узбекистан считает, что сам справится, но и там, похоже, рассчитывают в случае кризиса на договоренности с Россией. Что касается Туркмении, то там уповают на умение договариваться с любой властью в Афганистане, чему мы были свидетелями с середины 1990-х годов. Но уже появились сведения, что с афганской стороны границы появились представители так называемого туркменского джамаата, который готов предъявить территориальные претензии Туркмении в районе Мары и Серахса…

— А в самой Туркмении, под Ашхабадом, как недавно рассказал пойманный в Сирии туркменский джихадист, был их тренировочный лагерь.

— И может сложиться ситуация, что России не избежать прямой помощи партнерам в Центральной Азии?

— В соответствии с нашими обязательствами в рамках ОДКБ. В Афганистане воевать не собираемся, но КСОР (Коллективные силы оперативного реагирования ОДКБ), видимо, придется усиливать, адаптировать к новым угрозам.

— Складывается ощущение, что Москва говорит об угрозах, а партнеры в Центральной Азии, вяло реагируя, делают вид, что само все рассосется.

— Нет, на закрытых доверительных встречах на различном уровне все осознают серьезность опасности.

— Появились разговоры о возможном возвращении российских пограничников на таджикско-афганскую границу…

— Об этом ничего не слышал. Но вот значимость российской военной базы в Таджикистане для поддержания стабильности в регионе, безусловно, возрастет.

— В диалоге России с НАТО тема сотрудничества в Афганистане присутствует?

— Общаемся много, есть совместные проекты сотрудничества, однако этого явно недостаточно. Двустороннее взаимодействие с американцами, например, по вертолетному проекту выглядит гораздо более внушительным.

— А у Китая есть позиция, или там думают, что их это не касается?

— Китайцы переходят от курса на предельную осторожность ("не высовываться") к более активной линии.

— Кто из региональных держав вовлечен во внутренние процессы в Афганистане?

— Пакистан, Иран, Индия, тот же Китай.

Афганистан. США > Армия, полиция > ria.ru, 20 ноября 2013 > № 948948 Замир Кабулов


Афганистан > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886299 Никита Мендкович

Уроки на будущее

Военные итоги афганской кампании НАТО

Н.А. Мендкович – эксперт Центра изучения современного Афганистана.

Резюме: Все страны-участницы операции НАТО в Афганистане накопили определенный опыт контрпартизанской войны, который, судя по всему, будет актуален для конфликтов будущего.

Ключевым для описания ситуации в современном Афганистане остается понятие «военный конфликт», однако в аналитических статьях военная составляющая событий зачастую заслоняется геополитикой, межнациональными отношениями и экономикой. Все они, несомненно, важны для понимания причин противостояния и его долгосрочных перспектив, но без учета процессов, идущих непосредственно на поле боя, эти знания мертвы.

Между тем страны НАТО извлекли военный опыт из этой кампании, и ряд стратегических схем, знакомых по Афганистану, был применен в Ливии и Мали, где вновь показал свою эффективность. Очевидно, что приемы, отработанные в ходе войны с афганскими талибами, еще долго будут важной составляющей операций альянса, и для понимания логики действий Запада в будущих конфликтах необходимо их изучить.

Начало войны и американский блицкриг (2001–2002)

Несмотря на обилие реальных и предполагаемых стратегических интересов Соединенных Штатов на Среднем Востоке, основной причиной для новой афганской войны стали теракты 11 сентября 2001 года. «Атака 9/11» требовала быстрого и жесткого ответа, иначе у террористов мог появиться соблазн повторить столь резонансный теракт против страны, чья внешняя политика слишком у многих вызывала и вызывает неприятие.

Виновной в терактах была признана группировка «Аль-Каида». Ее основная инфраструктура находилась в Афганистане, на территориях, подконтрольных движению «Талибан», который вел войну за воссоединение страны и установление в ней клерикального исламского режима. Противник уступал Америке в материальных ресурсах и технологическом развитии, однако мог считаться достаточно серьезным. На стороне «Талибана» было до 100 тыс. боевиков, кроме того, в стране находились 10 тыс. иностранных добровольцев, привлеченных «Аль-Каидой». Разумеется, в ходе гражданской войны 1990-х гг. не все они находились на фронтах, многие несли службу в тылу, но вмешательство в конфликт сверхдержавы должно было привести к тотальной мобилизации сторонников «Талибана». Режим талибов также располагал некоторыми собственными системами ПВО, небольшим парком бронетехники и авиации.

Усама бен Ладен и лидер талибов Мухаммад Омар надеялись, что события 11 сентября помогут превратить гражданскую войну в Афганистане в общемировой вооруженный джихад. Судя по всему, они ждали ответной реакции на теракты, но предполагали, что противостояние с США примет затяжной характер. Бен Ладен мог рассчитывать на то, что неизбежные жертвы иностранных бомбардировок позволят мобилизовать антиамерикански настроенное население арабских государств, вызвать глобальную войну или подорвать престиж Соединенных Штатов в мире.

Одновременно приближенные муллы Омара искали возможности создания антиамериканского блока в Евразии. В частности, талибы пытались установить контакт с Россией для заключения тактического союза против США. Российская сторона отказалась от подобного рода предложений, однако в Вашингтоне должны были прекрасно понимать, что в случае затягивания войны в Афганистане внешнеполитические риски будут постоянно расти. Кампанию требовалось завершить быстро и победоносно, избежав масштабных человеческих потерь и перенапряжения материальных ресурсов, которые вызвали внутренний политический кризис в эпоху вьетнамской войны.

Для сохранения личного состава наиболее логично было прибегнуть к ведению сугубо воздушной войны. Однако опыт Югославии и попытки бомбежек афганских позиций «Аль-Каиды» в 1990-е гг. показал, что таким образом невозможно в сжатые сроки разгромить противника. Выходом оказалась принципиально новая стратегия: поддержка ударами авиации наступления наземных сил союзников, которыми в этой войне для Соединенных Штатов были отряды «Северного альянса». Осеннее наступление талибов поставило «северян» на грань полного разгрома, но прямое вмешательство Запада могло резко изменить ситуацию.

При кажущейся простоте решение было труднореализуемым, так как «северяне» не знали военных уставов США и не имели должной подготовки, чтобы наладить эффективное взаимодействие с авиацией, указывать цели, корректировать огонь. Положение спасли специальные подразделения американского спецназа, прикомандированные к отрядам «Северного альянса». Эти группы оказывали полевым командирам консультативную помощь, делясь опытом. Но их основной функцией была разведка целей и поддержание радиоконтакта с ВВС США и их союзников, которые наносили удары по контролируемым талибами районам.

Бомбежки начались в октябре. Первая волна уничтожила системы ПВО «Талибана», что обеспечило союзникам полное господство в воздухе на всем протяжении конфликта. Вторая волна была направлена на разрушение инфраструктуры противника, нарушение связи между его подразделениями и лишение талибов возможности быстро манипулировать ресурсами. Целью третьей волны ударов стал сам фронт «Талибана» на севере страны, где авиация поддерживала военные усилия «северян». Также осуществлялись тревожащие удары на юге в районе Кандагара, где располагалась ставка муллы Омара.

Афганские боевики оказались не готовы к столь масштабному применению авиации, с которым им не приходилось сталкиваться со времен советского военного присутствия. «Северяне» прорвали фронт во многих местах, талибы отступили к Кундузу, где осенью 2001 г. пережили настоящую военную катастрофу. «Северянам» и американцам удалось блокировать в городе, а затем взять в плен около 3,5 тыс. человек. Некоторых влиятельных полевых командиров вывезла пакистанская авиация, но Северный фронт «Талибана» с этого момента практически перестал существовать. Многие боевики утратили веру в победу, началось массовое дезертирство, имели место случаи выхода полевых командиров из движения. Фактически война была проиграна уже тогда, а к декабрю от отрядов боевиков были освобождены южные провинции, включая Кандагар.

Описанная выше схема взаимодействия авиации, спецназа и слабо подготовленных отрядов ненатовских союзников получила высокую оценку военных теоретиков на Западе и позже была применена в Ливии для поддержки бенгазийских повстанцев и в Мали для обеспечения операций правительственных войск.

Следует отметить, что в Афганистане очень хорошо проявила себя логистическая система НАТО, а в особенности США. С помощью воздушного транспорта группировка быстро доставляла необходимые силы и ресурсы в районы боевых действий, в т.ч. при переброске их с баз за пределами страны. Однако дальнейшие события показали ограниченность «сугубо авиационной» стратегии для нужд «малой войны».

«Малая война» и кризис НАТО в Афганистане (2003–2008)

США и их союзники, участвовавшие в афганском конфликте, не были готовы к долгой и тяжелой партизанской войне. После молниеносного разгрома сил «Талибана» и «Аль-Каиды» казалось маловероятным, что те смогут вновь стать значимой военной угрозой. Основными задачами Соединенных Штатов и их союзников должна была стать поддержка становления нового режима в Афганистане и охота на видных функционеров террористических организаций, в особенности на Усаму бен Ладена.

По данным разведок НАТО, на 2002 г. численность афганских талибов составляла около 4 тыс. человек, еще около 1,5 тыс. подчинялись руководству «Аль-Каиды». Для сравнения, число одних только иностранных военных в республике превышало 10 тыс. человек. Большинство боевиков скрывались в соседнем Пакистане и не проявляли особой активности: миссия ООН фиксировала около 60 вылазок в месяц, включая обстрелы и случаи минирования, причем чаще всего они не влекли за собой потерь среди иностранных военных. Натовцы в 2002–2003 гг. спокойно перемещались по всей стране, не слишком опасаясь атак боевиков, свободно контактировали с населением. В Афганистане успешно прошли первые президентские выборы, принята новая Конституция, формировались органы власти и политические институты. Это спокойствие убаюкивало.

В 2003 г. США начали войну в Ираке, которая на долгие годы отвлекла внимание Вашингтона от афганского театра военных действий. Командование афганской операцией перепоручили НАТО, причем командующие были преимущественно из европейских государств. Численность американского контингента в Афганистане увеличивалась крайне медленно, а Международные силы содействия безопасности (МССБ), под мандатом которых осуществлялась вся военная активность в стране, усиливались преимущественно за счет европейцев.

В отличие от американцев представители Евросоюза показали себя в Афганистане не слишком хорошо. Сказывалась и слабая мотивация личного состава (ведь афганский конфликт был «не их» войной), курс на сокращение военных расходов в ряде европейских стран, объективно более низкий уровень подготовки в сравнении с американской армией. Европейское командование МССБ отличала сравнительно пассивная стратегия. Оно развернуло сеть автономных опорных баз, удерживаемых силами до батальона, которые должны были контролировать территорию и пресекать деятельность террористических отрядов, однако активность военных за стенами баз была крайне ограниченной.

Здесь, конечно, сказывалась малая численность иностранных войск. По американским нормативам, для эффективной контрпартизанской войны необходимо 20–25 человек на каждую тысячу местного населения, а вплоть до конца 2000-х гг. уровень присутствия иностранных военных и местных активистов проправительственных военных формирований в Афганистане был менее 10 на 1000.

Реальная зона контроля каждой из опорных баз зависела от ландшафта и других специфических условий, но практически никогда не покрывала всю определенную сверху зону ответственности подразделения («оперативный район»), которая часто охватывала довольно большие территории. Кроме нехватки людей сказывалась вышеупомянутая пассивность многих офицеров, которые избегали активных действий в районе многих населенных пунктов, якобы чтобы не раздражать население.

Главной причиной этого подхода был, естественно, страх перед потерями, неизбежными при большом числе наземных операций. Их опасались и военные, и политики. Командующий МССБ Стэнли Маккристал писал: «Мы были слишком заняты защитой собственных подразделений, так что образ наших действий отделял нас физически и психологически от тех людей, которых мы стремились защищать». Фактически это создавало вакуум власти, который могли заполнить талибы, оправившиеся от катастрофы 2001 г. на своих пакистанских базах.

Афганская наступательная стратегия также имела массу недостатков. На протяжении всей войны 2001–2013 гг. разведка стран – участниц МССБ оставалась очень слабой. Остро не хватало оперативников со знанием языка (не только сравнительно редкого пушту, а даже дари), надежной агентурной сети. Работе в Афганистане мешал культурный барьер, в Пакистане – эффективная контрразведывательная деятельность ISI, которая часто разоблачала агентов ЦРУ, работающих в стране. Периоды оперативных успехов, таких как уничтожение бен Ладена, обычно приходились на время улучшения отношений с Исламабадом, когда Вашингтону удавалось склонить пакистанскую разведку или ее высокопоставленных функционеров к сотрудничеству (подробнее о взаимодействиях США и Пакистана см. статьи Вячеслава Белокриницкого и Хусейна Хаккани в этом номере. – Ред.).

Хромала даже работа с захваченными боевиками. Рассекреченные сейчас архивные документы показывают, что следователи часто не знали обстоятельств пленения подследственных, общались с ними через переводчиков, испытывали серьезные коммуникативные трудности. Например, не могли оперировать датами в рамках используемых собеседниками календарей (лунной и солнечной хиджры), что мешало хотя бы датировать события, о которых рассказывали арестованные. Подобные проблемы, собственно, и были причиной широкого применения пыток в Гуантанамо, так как о нормальных допросах и установлении психологического контакта просто речи не шло.

В результате война, особенно в первые годы, велась без четкого представления о противнике. Единственным средством уничтожения проникающих из Пакистана отрядов становились масштабные войсковые операции по прочесыванию местности, от которых в большинстве случаев боевики успешно укрывались, заблаговременно покидая район или растворяясь среди местного населения. В некоторых случаях перед отступлением боевикам даже удавалось нанести противнику существенные потери, как это было во время печально памятной операции «Анаконда» (2002).

Но на Западе многие надеялись, что афганская война пройдет сама, как простуда, дали противнику восстановить силы и нанести ответный тяжелый удар.

Возрождение «Талибана» и новая стратегия МССБ

«Талибан» и «Аль-Каида» использовали данную им историей военную паузу для восстановления сил. К 2006 г. состав вооруженной оппозиции увеличился с 5,5 до 19 тыс. человек и практически сравнялся по численности с иностранными войсками. Мулле Омару и бен Ладену удалось обеспечить возобновление финансирования движения, в первую очередь со стороны арабских и пакистанских спонсоров, а также путем покровительства производству опия в Афганистане и рэкету. На полученные средства боевики были перевооружены и оснащены транспортом, открыты тренировочные лагеря и подпольные фабрики по производству взрывчатых веществ. Фактически в 2002–2005 гг. «Талибан» возродился и снова стал представлять значимую угрозу для официального Кабула и МССБ.

В южных районах ситуация начала накаляться еще в 2004 г., а в следующие два года активность талибов возросла на большей части территории Афганистана. Резко увеличилось число атак на войска НАТО: в 2002 г. фиксировалось около 60 таких случаев в месяц, в 2005 г. – 130, в 2006-м – более 400, в 2007-м – более 500. Вместе с интенсивностью атак расширялась зона боевых действий. По данным миссии ООН в Афганистане, к «зонам риска» в 2003 г. относилось около 10 уездов на востоке страны, в 2004-м это определение стало применяться ко всей южной приграничной зоне. В 2005–2006 гг. эксперты организации относили к местностям с высоким и крайне высоким уровнем опасности практически весь юг и восток страны. А в 2007–2008 гг. талибам впервые удается проникнуть в непуштунские уезды на севере.

В 2008 г. «Талибан» провел ряд масштабных наступательных операций, включая налет на Кандагар, в ходе которого была захвачена городская тюрьма, тысяча заключенных вышли на волю. Властям пришлось открыто признать наличие в стране больших зон, контролируемых боевиками, которые создавали на местах «теневую» вертикаль власти, собиравшую налоги и устанавливавшую свою систему правосудия.

Долгое время реакция МССБ на возникшие проблемы оставалась неадекватной. «Большое наступление» талибов заставило командование еще больше сократить наземные операции и все чаще прибегать к авиационным ударам. Это снижало риски для личного состава МССБ, но вело к росту потерь среди мирного населения. Например, в мае 2006 г. только на юге было проведено 750 авиационных ударов, в ходе которых погибли 400 мирных жителей. В результате престиж иностранных войск значительно упал, хотя в начале 2000-х гг. большинство местных жителей, включая пуштунов, относились к ним скорее нейтрально.

Радикальные перемены в деятельности иностранных войск произошли в конце 2008 г., когда группировка МССБ перешла под командование офицеров американских вооруженных сил. Новое руководство одновременно с переброской дополнительных войск из США (в 2008–2010 гг. их число удвоилась) и работой по повышению численности и уровня подготовки афганской армии взялось за создание новой стратегии контрпартизанской войны. Был учтен позитивный опыт Ирака, где к концу 2000-х гг. удалось полностью делегировать функции по охране правопорядка местным силам, а один из архитекторов «иракской победы» Дэвид Петрэус какое-то время даже возглавлял афганские МССБ.

Прежде всего американское командование пыталось восстановить утраченный контроль над территорией. Для этой цели за счет прибывших в Афганистан подкреплений расширялась система форпостов, небольших слабо укрепленных позиций, которые позволяли усилить присутствие в местах, далеких от опорных баз. Удерживать новые объекты предполагалось совместно с афганскими частями, это позволяло обменяться опытом, повысить квалификацию национальных сил и придать им уверенности, поддержав в первых боях. Создание подобной «опорной сети» было бы невозможно без хорошей логистической системы, которая позволяла регулярно снабжать удаленные гарнизоны всем необходимым и оперативно перебрасывать подкрепления.

Наравне с этим стала применяться новая стратегия «наступательных операций». Частям МССБ было приказано отказаться от упора на воздушную войну, а перейти к более широкому использованию спецназа. Авиацию, включая беспилотники, предполагалось применять в первую очередь для поражения целей в соседнем Пакистане, где наземные операции затруднены по политическим причинам. В Афганистане же на информацию о появлении в том или ином районе отрядов боевиков реагировали не авиационными ударами или масштабными войсковыми операциями, а небольшими десантами, целью которых был захват и уничтожение полевых командиров. Новая стратегия, оказавшаяся весьма эффективной, получила название «ночных рейдов».

С декабря 2009 г. по сентябрь 2011 г. в ходе таких операций было убито более 3 тыс. боевиков, арестовано свыше 7100 человек. При работе с задержанными большая роль отводилась афганским полицейским и контрразведчикам. Хотя они и были подготовлены хуже американских оперативников, зато не испытывали проблем из-за языкового и культурного барьера. Это позволило значительно улучшить информированность проправительственных сил. С началом использования «ночных рейдов» участились случаи раскрытия ячеек бандподполья в городах, включая Кабул и Кандагар, что больно ударило по талибам.

Общий эффект смены стратегии в 2009–2010 гг. был весьма значительным. Боевиков удалось потеснить в западных и южных провинциях, включая Кандагар, традиционный оплот «Талибана». Талибы несли крупные потери, ежегодно теряя тысячи человек убитыми и арестованными. Пытаясь скорректировать ситуацию, они стали избегать прямых столкновений с военными подразделениями МССБ и национальной армии и пытаться нанести урон противнику с помощью минирования дорог. Это закономерно вело к росту жертв среди мирного населения и падению популярности «Талибана».

По данным социологических исследований, в 2009 г. те или иные симпатии к боевикам испытывали 56% населения, в 2011 г. – менее 30%. В 2012 г. участились случаи самосудов над талибами со стороны местных жителей, во многих районах созданы отряды антиталибского ополчения, которые в прошлые годы малоуспешно пытались «насадить» сверху. Разумеется, эта практика может иметь негативные последствия для государственного строительства в Афганистане в долгосрочной перспективе, но полезна в рамках решения текущей задачи по ослаблению террористов.

Не забудем, что более активная наземная стратегия МССБ имела неизбежный побочный эффект в виде роста потерь, чего в прошлые годы западные военные пытались избежать любой ценой. Однако практика показала, что затягивание иностранной войны подрывает ее престиж в глазах собственных граждан едва ли не в той же мере, что и высокие потери. Таким образом, внедрение новой стратегии привело к некоторому улучшению ситуации в Афганистане, однако обстановка продолжает оставаться сложной.

Перспективы передачи ответственности и завершения конфликта

На текущий момент в Афганистане продолжается интенсивная партизанская война. Особенно острую форму она принимает в период с мая по июль из-за наступления теплого времени года. Наиболее надежным оплотом афганских талибов остаются районы в восточной части страны, особенно приграничные провинции, например, Нуристан. Боевики в последнее время избегают нападений на военные гарнизоны и избрали главной мишенью полицейских и гражданских служащих. Довольно широко практикуется использование террористов-смертников, каковую практику талибы переняли у своих союзников из «Аль-Каиды».

Ситуация в центральных и северных провинциях в последние годы значительно улучшилась, прогресс отмечен и в западных и юго-западных районах, однако теоретически отдельные теракты по-прежнему возможны в любой точке. Очень тяжелое впечатление на прессу производят налеты на объекты в Кабуле, которые не имеют военного смысла, но создают психологическое напряжение у мирных жителей.

Основной целью НАТО в Афганистане сейчас является передача ответственности за безопасность в стране местным силовикам. Сегодня текущий контроль над большей частью территории уже осуществляют афганская армия и полиция, создан даже национальный спецназ, проводящий самостоятельные «ночные рейды», наиболее сложную составляющую современной контрпартизанской войны. Квалификация афганских силовиков ниже, чем у западных союзников, однако она представляется достаточной для ведения войны с «Талибаном» и «Аль-Каидой».

В 2014 г. после вывода из страны МССБ неизбежно определенное обострение конфликта, но есть надежда, что афганским властям удастся удержать общий контроль над страной, как это произошло в Ираке после ухода армии США. Несомненно, в Афганистане еще надолго сохранится множество проблем, включая большое влияние различных «полевых командиров», коррупцию, недостатки социального и экономического развития. Однако ситуация вряд ли вернется к 2001 г., когда страна являлась источником террористической угрозы для всего региона.

Для НАТО основным итогом операции в Афганистане является подтверждение американского лидерства в альянсе, без которого возможности союзных сил весьма ограниченны, особенно при решении нестандартных военных задач. Тем не менее все страны – участницы операции накопили определенный опыт контрпартизанской войны, который, судя по всему, будет актуален для конфликтов будущего.

Афганский опыт показывает, что для удержания текущего контроля над большими аграрными районами необходимо постоянное использование крупных наземных сил, компенсировать малую численность которых не может ни авиационная, ни спутниковая разведка. Важной остается роль воздушно-десантных войск, которые должны вести наступательные операции по уничтожению и разгрому локализованных отрядов. Эффективность авиации наиболее высока в начале войны, когда возникает необходимость уничтожить или рассеять крупные соединения противника, освободив от них основные города. Затем роль авиации должна сокращаться, так как исключительно ее силами невозможно уничтожить партизанское движение, а необоснованно широкое применение ракетно-бомбовых ударов влечет за собой массовые жертвы среди мирного населения и дискредитирует контрпартизанские силы.

Практика показала, что даже численное превосходство, а также большой разрыв в технологическом и организационном уровне между противоборствующими сторонами не позволяет полностью исключить потери антипартизанской группировки. Сам характер войны подразумевает применение обеими сторонами небольших мобильных групп, включая патрули и диверсионные отряды, судьба которых зависит от массы субъективных факторов. Кроме того, сохраняется угроза нападений крупных партизанских соединений на удаленные опорные пункты, которые могут стать тяжелым испытанием для их гарнизонов.

Сейчас в Мали идет конфликт, в котором принимают участие страны НАТО, состоявшие в афганских международных силах. Он должен показать, в какой мере западные политики и военные усвоили уроки Афганистана и как они намерены применять свой опыт в схожей ситуации, но в ином регионе.

Афганистан > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 1 мая 2013 > № 886299 Никита Мендкович


Афганистан. СНГ > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 4 сентября 2012 > № 735534 Мурат Лаумулин

Виртуальная безопасность Центральной Азии

ОДКБ в преддверии ухода НАТО из Афганистана

Резюме: Если российское руководство возьмется за интеграцию в военно-политической сфере с тем же энтузиазмом, что и при создании Таможенного союза, ЕЭП и Евразийского союза, то можно надеяться на прогресс и в деле трансформации ОДКБ.

Предстоящий вывод войск западной коалиции из Афганистана и вероятная дислокация вооружений, а, возможно, и оперативных баз США на территории некоторых государств Центральной Азии создают в регионе новую ситуацию. В этом контексте, вероятно, следует рассматривать и решение Ташкента о «приостановлении» членства в Организации Договора коллективной безопасности, принятое в конце июня этого года. Устав блока запрещает размещение на территории стран-союзниц военных баз третьих государств, а неучастие позволит Узбекистану юридически беспрепятственно принять от сил НАТО любые военно-технические средства, включая вооружение, которые они посчитают нужным оставить по пути из Афганистана.

Впрочем, официальные претензии Ташкента к ОДКБ (как и ранее к ДКБ, предшественнику нынешней структуры) состоят в том, что Организация остается символической или даже виртуальной. Когда дело доходит до отражения реальных угроз безопасности и стабильности, как это было во время вторжения исламских боевиков в 1999 и 2000 гг. и ошской резни 2010 г., ОДКБ никакой роли не сыграла. Обоснованы ли эти упреки?

Хрупкая стабильность

Совокупность проблем, связанных с безопасностью и стабильностью Центральной Азии, можно условно разделить на две группы. С одной стороны, те, что вытекают из международного положения региона и геополитических рисков, вызываемых дипломатической и стратегической активностью внешних игроков – великих держав (Соединенные Штаты, Китай, Россия) и региональных государств (Турция, Иран, Пакистан). С другой – угрозы, риски и вызовы, имеющие внутрирегиональный характер. Впрочем, четко разграничить проблемы первого и второго рода невозможно.

Во-первых, вызывает опасения рост политического экстремизма в Киргизии, связанный с непредсказуемостью социально-экономического и политического развития страны. При этом ни соседи по региону, ни Россия, ни заинтересованные внешние игроки (Китай, США, Евросоюз), ни даже международные организации не спешат брать на себя ответственность за происходящее.

Во-вторых, динамика ситуации в Таджикистане, где обстановка начинает напоминать ту, что сложилась в Киргизии.

В-третьих, размежевание обществ по этническому и клановому признаку. Сегодня латентные этнические конфликты перерастают в открытую вражду.

В-четвертых, предстоящая смена политических элит и неопределенность вектора политического развития вообще и механизма передачи власти от действующих президентов их преемникам в частности.

В-пятых, рост влияния политического ислама в Центральной Азии: на территории практически всех государств, несмотря на официальный запрет, не только продолжают действовать организации, пропагандирующие идеи политического ислама, но и наблюдается активизация их деятельности, причем не только в сельской местности, но и в городах.

Наконец, фактор, имеющий как внешнюю, так и внутреннюю составляющую – это Афганистан. Он превратился в источник постоянной нестабильности во многом вследствие непродуманных действий глобальных акторов. Дееспособность правительства Хамида Карзая сомнительна. С уходом США и НАТО государствам региона и России вновь, как в начале – середине 1990-х гг., придется самостоятельно искать ответы на весь комплекс связанных с этим проблем. Главная из них – перспектива новой волны исламского радикализма и возобновления активности исламистов.

На территории Афганистана нашли приют пусть немногочисленные, но не чуждые экстремистским установкам религиозно-политические движения, родиной которых являются государства Центральной Азии – «Исламское движение Узбекистана», «Акрамийя», «Таблиги Джамаат», «Исламская партия Восточного Туркестана», «Жамаат моджахедов Центральной Азии», «Хизб-ут-Тахрир-аль-Ислами». Активизация этих движений, вызванная переносом военных действий на север Афганистана и ухудшением общей ситуации в отдельных странах, способна создать реальную угрозу светским политическим режимам.

Еще одна серьезная опасность – превращение Афганистана в мировой центр производства наркотиков и втягивание в наркобизнес «агентов» из Центральной Азии – ОПГ, некоторых представителей силовых структур и даже чиновников, призванных бороться с наркотрафиком. Но самая большая угроза – стремительный рост наркозависимых в государствах Центральной Азии и в России, а также недооценка этого бедствия рядом политиков (особенно в Киргизии и Таджикистане).

Деятельность западных сил в Афганистане (в том числе и в плане противодействия производству наркотиков), а также различные геополитические проекты (например, «Большая Центральная Азия»), в которых эта часть Евразии рассматривается как «жизненно важная для интересов США», вызывают много вопросов. Интересы государств региона, да и России в подобных проектах практически не учитываются. Пока большинство экспертов оценивают ситуацию как патовую – оставаться в Афганистане коалиция не может, а окончательно покинуть его без имиджевых и иных потерь нельзя.

Некоторые эксперты полагают, что в обеспечении безопасности Центральной Азии в контексте «посленатовского» Афганистана ключевая роль должна принадлежать не ОДКБ, а другой структуре, в которую входят все государства региона (кроме Туркменистана) – Шанхайской организации сотрудничества. Она уже сейчас может содействовать формированию благоприятного для Афганистана внешнеполитического окружения, максимально блокировать экспорт оттуда наркотических веществ и импорт прекурсоров, резко сузить внешнюю финансовую поддержку афганской оппозиции и оказать Кабулу экономическую помощь, наконец, создать условия, ограничивающие распространение идей радикального ислама. Для этого не требуется согласования с афганским правительством, а главное – с командованием сил западной коалиции, достаточно лишь политической воли государств-участников ШОС.

Как реформировать ОДКБ

В новых условиях на ОДКБ ложится особая ответственность, так что вопрос об эффективности этого военно-политического альянса становится насущной необходимостью. По мнению экспертов из России и стран СНГ, для повышения роли Организации на международной арене нужна четкая идеология, в основу которой, в частности, может быть положена идея сохранения стабильности в регионе. Трансформации ОДКБ были посвящены предложения, подготовленные в 2011 г. Институтом современного развития (ИНСОР), главой попечительского совета которого являлся бывший президент Дмитрий Медведев.

Прежде всего предлагалось реформировать систему принятия решений в ОДКБ. До сих пор Организация решала все вопросы консенсусом, ИНСОР предлагал закрепить в уставе принцип принятия решений простым большинством голосов. Правда, с фактическим выходом Ташкента проблема утратила актуальность, ведь особую позицию почти по любому вопросу занимал именно Узбекистан. Далее ИНСОР предлагал в корне изменить модель отношений ОДКБ с НАТО, соотносить новые стратегические документы Организации с одобренной в 2010 г. стратегической концепцией Североатлантического альянса, обеспечивать хотя бы частичную оперативную совместимость с его контингентами.

Наконец, ОДКБ должна превратиться в главную миротворческую силу Центральной Азии и сопредельных регионов. По согласованию с ООН блок может участвовать в миротворчестве даже за пределами зоны непосредственной ответственности. Предлагалось ввести институт специальных представителей ОДКБ (наподобие спецпредставителей НАТО по различным вопросам).

Нельзя сказать, что усилия России оказались безрезультатными. К концу 2011 г. союзники согласовали перечень внешнеполитических тем, по которым они отныне будут говорить одним голосом, как это делает НАТО или ЕС. На саммите в конце декабря 2011 г. президенты подписали соглашение по военным базам (принципиальное решение об этом было принято на саммите в Астане в августе). Согласно этому документу, иностранное военное присутствие в государствах ОДКБ возможно при поддержке всех членов Организации. За последние годы это единственное решение по проведению согласованной политики. (Похоже, что именно оно и стало решающим аргументом для Ташкента в пользу ухода.)

Однако в документе есть лазейки, которые позволят партнерам обойти его положения. Термин «военная база», безусловно, требует специальной расшифровки. Так, госсекретарь США Хиллари Клинтон обсуждала с представителями Казахстана возможность совместного использования логистического центра (морского порта) в Актау. В Узбекистане аэропорт «Навои» также является международным логистическим узлом и на 90% обслуживает американцев в Афганистане. В Киргизии помимо известного объекта «Манас» (переименованного из военной базы в 2009 г.) создан антитеррористический учебный центр в городе Токмак, где постоянно находится большая группа американских военных. Аналогичная ситуация в Таджикистане. Все эти объекты или уже являются иностранными базами, или же в короткие сроки могут стать таковыми.

В конце 2011 г. председательство в ОДКБ перешло к Астане. Казахстан считает необходимой защиту информационного пространства Организации, что особенно актуально после событий «арабской весны». Второй важной задачей, по словам Нурсултана Назарбаева, является дальнейшее развитие сил коллективного реагирования. Третьей – превентивная защита воздушного пространства Центральной Азии. Казахстан также намерен сосредоточиться на усилении борьбы с наркобизнесом и формировании антинаркотической стратегии.

Стремясь преодолеть пагубную тенденцию к геополитическому соперничеству в Центральной Евразии, Казахстан еще на Астанинском саммите ОБСЕ в декабре 2010 г. выдвинул идею укрепления системы коллективной безопасности. Она предполагала активное взаимодействие между всеми институтами безопасности, действующими в Центральной Азии, – НАТО, ОДКБ, ОБСЕ и ШОС (возможно также СВМДА – Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии, инициатива Казахстана от 1994 г. по формированию азиатского аналога СБСЕ). Вообще, будучи председателем ОБСЕ в 2010 г., Казахстан прилагал титанические усилия, чтобы решить проблему международного признания ОДКБ. В некоторой степени этого удалось добиться, зафиксировав в Астанинской декларации, что зона ответственности ОБСЕ в сфере безопасности является отныне не Евроатлантической, а Евроазиатской (читай – Евразийской).

Однако пока проблема легитимации не решена. В НАТО с подачи Соединенных Штатов ОДКБ считают виртуальной структурой, лишенной практического смысла и политического стержня. Об этом свидетельствует телеграмма из дипломатического архива Wikileaks. В депеше, отправленной в Вашингтон представителем США в НАТО Иво Далдером 10 сентября 2009 г., говорится, что «было бы контрпродуктивно для альянса завязывать связи с ОДКБ – организацией, созданной по инициативе Москвы для противодействия потенциальному влиянию НАТО и Соединенных Штатов на постсоветском пространстве. ОДКБ показала себя неэффективной в большинстве сфер деятельности и оказалась политически расколотой. Связи НАТО с ОДКБ могли бы придать большую легитимность тому, что может быть увядающей организацией».

В возможность реформирования ОДКБ на Западе не верят, предпочитая решать все вопросы с членами Организации на двустороннем уровне. (Надо признать, что на практике и Россия зачастую делает ставку на двусторонние военно-политические отношения со странами региона.) Событием, которое может повлиять на российскую политику в Организации и отношение к международному сотрудничеству, стало возвращение Владимира Путина в Кремль. Как известно, для Путина улучшение отношений с Западом любыми путями, в том числе и по линии ОДКБ – НАТО, не является самоцелью, в отличие от его предшественника, делавшего ставку на «перезагрузку». При любом развитии событий после 2014 г. роль ОДКБ должна объективно возрастать. Если новое/старое российское руководство возьмется за интеграцию в военно-политической сфере с тем же энтузиазмом, что и при создании Таможенного союза, ЕЭП и Евразийского союза, то можно надеяться на прогресс и в деле трансформации Организации.

Enfant terrible Центральной Азии

Выход Узбекистана вызвал новую волну дискуссий о перспективах ОДКБ. Внешнюю политику Ташкента можно сравнить с движением маятника: каждые два-три года Узбекистан отворачивался от России и партнеров по СНГ и сближался с Западом, и наоборот. Но в 2005 г., после андижанских событий, отношения Ташкента с Западом испортились настолько, что Узбекистан был почти объявлен международным парией. Москва и Пекин в то время оказали Ташкенту поддержку, к которой присоединился и Казахстан.

За время полуизоляции внешняя политика страны претерпела эволюцию: с геополитической и геоэкономической точек зрения Ташкент стал в большей степени ориентироваться на страны Азии. Изменились и взгляды на проблемы обеспечения безопасности, отношения с Россией, политику в отношении СНГ, региональную интеграцию в Центральной Азии и т.п. Но с 2009 г. в международном положении Узбекистана наметились серьезные изменения. Маятник вновь начал движение. В конце января 2010 г. президент Узбекистана Ислам Каримов подписал План сотрудничества с США. Документ был основан на результатах первого раунда узбекско-американских консультаций. Вашингтон делает ставку на взаимодействие с Узбекистаном в политической, социальной, экономической сферах, а также в вопросах обеспечения безопасности. Инициатором диалога между правительствами двух стран стал помощник госсекретаря Роберт Блейк, который в октябре прошлого года посетил Ташкент.

В пункте, который касается сотрудничества в сфере безопасности, предусматривается подготовка и переподготовка офицерских кадров Узбекистана (учебные курсы и тренинги) в ведущих военно-образовательных учреждениях США, в том числе в рамках программы «Международное военное образование и обучение» (IMET).

В начале февраля 2012 г. госсекретарь Хиллари Клинтон подписала указ, позволяющий Соединенным Штатам возобновить техническую военную помощь Узбекистану в виде поставок несмертельного оружия и оборудования.

Стратегия Ташкента в отношении России строится на балансировании между Москвой, Вашингтоном (в стратегической сфере) и Пекином (в области экономики), дабы принудить Кремль к сотрудничеству на приемлемых для Узбекистана условиях. Политика России носит в большей степени пассивный, инерционный характер и базируется на убеждении, что по внутриполитическим и внешнеполитическим причинам Узбекистан рано или поздно вернется в интеграционные структуры под российской эгидой.

Узбекский лидер Ислам Каримов неоднократно открыто высказывал мнение, что Москва через ОДКБ пытается навязать свою стратегию безопасности на постсоветском пространстве, в действительности преследующую неоимперские амбиции. Официальный Ташкент выступил категорически против расширения военно-оперативной и стратегической компетенции ОДКБ на базе Корпуса сил оперативного реагирования. В Узбекистане убеждены, что во всех интеграционных инициативах России речь идет о «собирании земель», создании нового мини-СССР.

После установления контактов с новой администрацией Белого дома президент Каримов начал задумываться о выходе из альянсов с Россией – ЕврАзЭС и ОДКБ, что и произошло в 2010–2012 годах. В Ташкенте считают, что Россия и Центральная Азия должны решать проблемы национальной безопасности независимо друг от друга. Российская Федерация, по мнению узбекских специалистов, должна способствовать укреплению независимых государств, расположенных по ее периметру, не путем прикрепления их к своей территории по типу ЕврАзЭС и ОДКБ, а на основе содействия их самостоятельной регионализации.

Фактически внешняя политика Узбекистана имеет многовекторную природу, как и казахстанская, но налицо сложности. Она носит какой-то вынужденный, зачастую противоестественный характер. Как признают сами узбекские аналитики, будучи членом международных организаций, Узбекистан не смог четко отделить национальные интересы от международных и наднациональных. Внешняя политика Ташкента прошла три этапа. На первом она была больше ориентирована на Россию, что можно объяснить постсоветской инерцией. На втором повернулась в сторону Запада, в частности США, что можно оценить как «апробацию независимости». Нынешний этап – это по сути модификация первых двух «курсов», которую можно назвать глобальной адаптационностью.

В Вашингтоне Узбекистан рассматривают как главного и наиболее весомого игрока в Центральной Азии; это государство обладает региональными гегемонистскими амбициями и больше других способно бросить вызов Москве. Крупные узбекские диаспоры имеются во всех соседних государствах, что дает Ташкенту возможность вмешиваться в политику каждого из них. Также он обладает преимуществом по сравнению с другими постсоветскими государствами региона за исключением Казахстана, являясь самодостаточным в плане продовольствия и энергии. И граничит не с Россией, а с Афганистаном. Приходится констатировать, что главный вектор узбекской «многовекторности» (в отличие от Казахстана) – все-таки антироссийский, с чем связано большинство проблем Ташкента.

В этой связи нельзя не сказать о казахстанско-узбекских отношениях. Узбекская политика в отношении Астаны никогда не базировалась на четко выработанной концепции или долгосрочной стратегии. Наоборот, она зачастую была подвержена конъюнктурным влияниям, субъективным эмоциям руководства, долгое время страдает от негативных штампов и стереотипных представлений. Это выражалось, в частности, в стремлении компенсировать объективное отставание от Астаны отрицательной реакцией на региональные интеграционные инициативы Казахстана.

Среди узбекской политической элиты господствует убеждение, что от Узбекистана и его отношений с соседями зависит стабильность во всей Центральной Азии, а Ислам Каримов обладает чем-то вроде «золотой акции» во всех важнейших региональных вопросах. Однако реальность такую убежденность не подтверждает.

НАТО после Афганистана

По мере приближения объявленной даты ухода из Афганистана все более вероятной выглядит перспектива долгосрочного военного присутствия Америки в Центральной Азии. Вашингтон объявил о планах по созданию специальных объектов, в частности, Фонд по борьбе с наркотиками Центрального командования США заявил о намерении выделить средства на создание военно-тренировочных центров в Оше (Киргизия) и Каратаге (Таджикистан), кинологического центра и вертолетного ангара под Алма-Атой.

Вашингтон обнародовал данные об объемах помощи, которую намерен оказать странам постсоветского пространства в 2013 году. Военная помощь Узбекистану составит 1,5 млн долларов. Аналогичную сумму из американской казны получат Киргизия и Таджикистан, чуть больше (1,8 млн) – Казахстан и 685 тыс. долларов – Туркмения. После вывода в 2014 г. войск США и НАТО из Афганистана американская военная техника может остаться в государствах Центральной Азии. Пентагон ведет на этот счет закрытые переговоры с Киргизией, Узбекистаном и Таджикистаном. Часть предполагается передать безвозмездно, а часть – на ответственное хранение. Речь идет о бронемашинах, а также о трейлерах для перевозки танков, тягачах, заправщиках, специализированных грейдерах, бульдозерах и водовозах. Кроме того, в Пентагоне готовы передать соседям Афганистана медицинское оборудование, средства связи, пожаротушения и даже передвижные тренажерные залы. Таджикистан хотел бы получить военное оборудование для оснащения границы и технику для проведения военных операций в горах. Киргизия нацелена на беспилотники.

По-видимому, в Пентагоне пришли к выводу: возвращать домой большую часть техники, как, впрочем, и оставлять ее в Афганистане, нецелесообразно. Решение о передаче военной техники укрепляет позиции Вашингтона в Центральной Азии. Для Москвы это будет означать, что на центральноазиатском рынке вооружений, ориентированном на советскую и российскую технику, возникнет заметный американский сегмент. Наличие на вооружении у стран региона техники из США и стран НАТО повлечет за собой потребность в обучении специалистов, поставке запчастей, модернизации, а в итоге может привести к привыканию партнеров Москвы по ОДКБ к сотрудничеству с Западом.

Соединенные Штаты предпочитают обсуждать все эти вопросы в рамках двусторонних отношений, без вовлечения региональных организаций, таких как ОДКБ. Реализация этого плана позволит США расширить военное сотрудничество с членами Организации за спиной Москвы. Впрочем, Россия не остается совсем в стороне от этих процессов, ведь если решится вопрос о логистическом центре в Ульяновске, после Центральной Азии западная техника и персонал проследуют через российскую территорию.

В июне этого года стало известно о подписании новых договоров НАТО с Казахстаном, Узбекистаном и Киргизией о транзите грузов и военной техники из Афганистана. Если прежние соглашения подразумевали только авиаперевозки, то новые открыли сухопутные маршруты. Новые договоренности предоставят НАТО другие возможности и гибкую транспортную сеть для вывода войск, техники и оборудования из Афганистана к концу 2014 года.

Факт подписания новых соглашений лишний раз свидетельствует о том, что стороны окончательно договорились о цене за «обратный транзит» из Афганистана по Северному маршруту, а также об экономических, политических и военных преференциях, которые страны региона получат в процессе и по окончании вывода войск. Идеальным вариантом Пентагон считает использование военных баз в Центральной Азии.

М.Т. Лаумулин – доктор политических наук, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований, Алма-Ата.

Афганистан. СНГ > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 4 сентября 2012 > № 735534 Мурат Лаумулин


Афганистан > Госбюджет, налоги, цены > afghanistan.ru, 6 февраля 2012 > № 488359 Омар Захелвал

После 2014 года Афганистан столкнётся с финансовыми трудностями, сообщил министр финансов Афганистана в воскресенье, выступая с речью перед нижней палатой парламента.

Представляя парламентариям бюджет на следующий год, министр финансов Афганистана Омар Захелвал заявил, что после 2014 года афганское правительство не сможет полностью отвечать за происходящее в стране без международной финансовой поддержки.

«Несмотря на достижения, у нас возникнет несколько больших проблем, – заявил министр.- Передача полномочий по обеспечению безопасности даст афганцам больше ответственности, однако это вызовет финансовые трудности».

Общий бюджет Афганистана на следующий год составляет 224,5 миллиардов афгани (около 4,6 миллиардов долларов). Основной бюджет составляет 134,3 миллиардов афгани (около 2,8 миллиардов долларов). Таким образом, основной бюджет страны сократится на 12,5 миллиардов афгани, сообщает телеканал «Лемар» со ссылкой на слова министра финансов страны.

Также глава Минфина ИРА сообщил о недостатке квалифицированных кадров для работы в министерстве финансов. Его комментарий последовал за недавним сообщением Леона Панетты о том, что международное сообщество уделяет внимание только подготовке афганских вооружённых сил, забывая об экономической стороне проблем.

США тратит на подготовку афганских вооружённых сил 12 миллиардов долларов в год. В ближайшие годы это значение снизится до 6 миллиардов долларов. Также США хотят, чтобы после 2014 года международное сообщество выделяло Афганистану дополнительно 1 миллиард долларов, говорилось в сообщении.

Тем временем министр обороны Великобритании Филипп Хаммонд сообщил, что в ближайшее время министры НАТО рассмотрят два важных вопроса: какова должна быть долгосрочная стратегия подготовки сил безопасности Афганистана и как затраты будут распределяться между странами-донорами.

Афганистан > Госбюджет, налоги, цены > afghanistan.ru, 6 февраля 2012 > № 488359 Омар Захелвал


Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 28 ноября 2011 > № 488355 Азизулла Карзай

Исполнился год с того дня, как новым Чрезвычайным и Полномочным Послом Исламской Республики Афганистан в Российской Федерации стал Азизулла Карзай. Влиятельный афганский политик и родной дядя афганского президента, Азизулла Карзай рассматривался экспертным сообществом в Кабуле и Москве в качестве ключевого элемента в прямом политическом «мосте» между дворцом «Арг» и Кремлем. Портал «Афганистан.Ру» воспользовался возможностью узнать у самого Посла Азизуллы Карзая, в чем состоит главная цель его миссии в Москве и какими видятся перспективы российско-афганского сотрудничества.

- Господин Посол, какую роль, на Ваш взгляд, играет Россия для Афганистана? Насколько значимо для Афганистана развитие российско-афганских отношений?

- Афганистан и Россию связывают традиционные дружественные отношения, корни которых уходят вглубь веков. Афганские купцы смогли установить тесные экономические связи с Российской империей еще в позапрошлом веке, когда столица России была в Санкт-Петербурге. Тогда Афганистан как часть «Великого Щелокового пути» играл огромную роль в развитии отношений России с другими государствами.

Напомню, что наши государства первыми официально признали друг друга и установили дипломатические связи в начале ХХ века. После этого нашу границу с СССР называли «мирной границей».

Россия в нашей внешней политике традиционно имеет особое место, она всегда для нас была «большим соседом», и даже после распада СССР мы смотрим на Россию, как на соседа.

К сожалению, политические ошибки 80-х годов прошлого века и последовавшие за ними события оставили несколько темных страниц в истории наших отношений, но мы сегодня смотрим вперед, не оглядываясь назад. Я с уверенностью могу сказать, что сегодня афгано-российские двухсторонние отношения находятся на самом высоком уровне в новейшей истории наших отношений.

С самого первого дня своей работы в качестве посла Исламской Республики Афганистан в Российской Федерации я старался самым искренним образом донести до сведения моих российских коллег уверенность Кабула в том, что нахождение России рядом с Афганистаном сегодня очень важно, и что мы это очень ценим. Россия - мировая держава, ее влияние ощутимо на все региональные процессы. Поэтому мы ценим вклад России в дело установления мира и стабильности на нашей земле и российскую поддержку на международном уровне.

- Вы представляете Афганистан в Москве уже год. Какую главную задачу Вы ставили перед собой, приехав осенью прошлого года в Россию? В чем состоит миссия Посла Азизуллы Карзая?

- Одну из главных моих задач в качестве посла Исламской Республики Афганистан в Российской Федерации я видел в повышение уровня доверия между нашими странами. Я счастлив, что именно во время моей работы в качестве посла был совершен первый официальный визита президента Афганистана Хамида Карзай в Россию. В ходе этого исторического визита были обсуждены самые разные вопросы и достигнуты договоренности по ключевым элементам российско-афганского сотрудничества. Так, одним из итогов визита афганского лидера в Москву стало подписание межправительственного договора об торгово-экономическом сотрудничестве между Афганистаном и Россией.

Но не только развитие сотрудничества наших стран в экономической сфере является приоритетным в моей работе. У меня сложились хорошие, доверительные отношения с моими российскими коллегами. Это профессионалы высокого уровня, настоящие патриоты российско-афганского партнерства, искренне заинтересованные в развитии связей между нашими народами.

К сожалению, статус афганского посольства в Москве в последние годы был сильно снижен. Во времена правления короля Захир Шаха, а затем и президента Дауд Хана посольство Афганистана в Москве было самой мощной политической базой за пределами страны. Реанимация политического статуса и изменение имиджа афганского посольства в России, разноплановая работа в этом направлении стали другой частью моей миссии.

Другой частью моей миссии в Москве стало проведение ряда реформ в дипломатическом представительстве Афганистана, направленных на улучшение качества работы посольства, причем, не только как политического представительства афганского государства. В итоге сегодня максимально упрощены консульские операции для наших граждан.

- Выступая на открытии Лойя Джирги в Кабуле 15 ноября 2011 года, президент Хамид Карзай сказал, что распад СССР не принес ничего хорошего афганскому народу…

- Развал Советского Союза повел мир в сторону однополярности. СССР своим присутствием устанавливал необходимый мировой системе баланс, который в свою очередь, обеспечивал относительный мир и стабильность на земле. В двухполярном политическом мире, где были СССР и США, степень угроз для малых государств было гораздо ниже, они знали, что в случае возникновения реальных угроз и вызовов, есть к кому обращаться. Это укрепляло безопасность мировой системы, поощряло ответственное поведение государств на международной арене.

Советский Союз запомнился многим афганцам, как крупный финансовый и экономический донор для других стран и народов, которые нуждались в поддержке. СССР тратил огромные финансовые и другие ресурсы на поддержку самых разных народов и развивающихся государств на всех континентах мира.

Исчезновение Советского Союза с политической карты мира способствовало углублению международного неравенства, сделало одни государства более слабыми по сравнению с другими. В такой ситуации некоторые государства стали вести поиск новых способов защиты от «сильных стран». В итоге обострилась проблема распространения ядерных технологий и ядерного оружия, которая сегодня приобретает новое опасное звучание.

Одним словом, последовавшие за развалом СССР перемены сделали мир менее безопасным, менее спокойным, а отдельные страны - менее ответственным. И это не принесло ничего хорошего Афганистану.

- Сегодня Афганистан ищет самые разные способы для обеспечения своей национальной безопасности. В частности, последняя Лойя Джирга одобрила, хотя и с оговорками, идею стратегического американо-афганского партнерства, которое предполагает создание на территории Афганистана нескольких военных баз США. Что Вы думаете по этому поводу?

- Борьба с международным терроризмом оказалась для мирового сообщества гораздо сложнее, чем, может быть, представлялось в начале. Тогда многим казалось, что это новое явление под названием «терроризм» можно победить незначительными военными усилиями, активным противодействием через СМИ, пропагандой и демократическим пробуждением народов. Также существовало мнение, что терроризм - это локальное явление, и что он не выйдет за рамки одного региона.

Однако международный терроризм смог пересечь океаны и добраться даже до Америки. Начатая после сентябрьских событий 2001 года в Нью-Йорке борьба с международным терроризмом заняла годы и продолжается до сих пор. Напомню, что эта борьба началась с мандата ООН, потребовала выделения огромных военных, финансовых и иных ресурсов в мировом масштабе. В итоге международная антитеррористическая операция затронула не только Афганистан, но и другие страны и континенты.

Вероятно, по причине недостаточного знания западными странами местной и региональной специфики, что привело к появлению целого ряда ошибок, Запад до сих пор не смог получить нужных результатов от начатой в 2001 году операции против «Аль-Каиды» и «Талибана». Хотя власть талибов была свергнута и были сделаны заметные шаги в деле реконструкции Афганистана, однако об окончательной победе в этой войне пока говорить не приходится.

Именно поэтому, и, возможно, с учетом некоторых других моментов, связанных с безопасностью региона, Соединенные Штаты приняли решение заключить с Афганистаном соглашение о стратегическом партнерстве.

У нас были свои условия для реализации такого партнерства, у американцев – свои. Конечно, США хотели бы иметь руки развязанными. Однако наша задача заключалась в том, чтобы ввести их деятельность в определенные рамки, с тем, чтобы главная цель этого соглашения заключалась именно в борьбе с терроризмом. Поэтому пройден длительный и сложный процесс переговоров, в ходе которых мы старались учитывать интересы других государств.

Напомню, что в истории уже были случаи, когда после военных конфликтов США для предотвращения хаоса и в интересах полной стабилизации обстановки и развития, разместили в некоторых странах свои военные базы. Большинство этих баз остаются там и по сей день.

Мы с самого начала были уверены, что решение по такому судьбоносному вопросу, как стратегическое партнерство и размещение военных баз, должно приниматься не правительством. Поэтому президент Карзай предложил этот вопрос адресовать афганскому народу – Лойя Джирге. Но еще до проведения всенародного съезда мы сделали все, чтобы минимизировать опасения соседних и региональных стран по этому поводу. Я напомню, что одним из главных пунктов декларации Лойя Джирги стало требование о недопущении использования американских военных баз против третьих стран. Военные базы США должны предотвратить возвращение радикальных сил к власти в Афганистане. В этом заключается их главная и единственная задача.

- Рассчитывает ли Афганистан на помощь стран региона в борьбе с радикальными силами, а также на региональную помощь при решении социально-экономических вопросов?

- Безусловно. В последние десятилетия одной из мировых тенденций стали попытки образования региональных альянсов и союзов на взаимовыгодной основе. В этой связи мы с оптимизмом и большим интересом наблюдаем за деятельностью Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Мы верим в большой потенциал ШОС и надеемся, что она сделает наш регион экономически сильным и более безопасным. В этой организации заседают все наши соседи и близкие к нам региональные страны. Афганистан почти десять лет принимает участие в работе этой авторитетной региональной организации на правах гостя. Недавно мы подали официальную заявку о вступлении в Шанхайскую организацию сотрудничества, которую поддержала Россия.

Мы надеемся на помощь Российской Федерации в рамках многогранного российско-афганского сотрудничества. Экономические преобразования в новой, постсоветской России базируются на принципах рыночной и свободной экономики с минимализацией государственного вмешательства. Эти принципы открыли новые созидательные возможности для населения России, и в конечном итоге привели к улучшению качества жизни людей. Это крайне важно, ведь в современном мире именно уровень и качество жизни считаются одним из главных показателей мощи государства.

Беседовал Омар НЕССАР

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 28 ноября 2011 > № 488355 Азизулла Карзай


Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 16 ноября 2011 > № 488356 Карим Халили

В начале ноября 2011 года в Санкт-Петербурге побывала афганская делегация во главе с вице-президентом Исламской Республики Афганистан (ИРА) Каримом Халили. Вице-президент Халили в качестве гостя принял участие в работе саммита глав правительств стран-членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

В северной столице России также состоялись переговоры Карима Халили с премьер-министром РФ Владимиром Путиным, премьер-министром Республики Казахстан Каримом Масимовым, главами делегаций Узбекистана, Киргизии и ряда других государств.

В ходе Санкт-Петербургского саммита ШОС Владимир Путин призвал членов организации оказать помощь «оказавшемуся в беде» Афганистану. Российский премьер также заявил о готовности Москвы оказать помощь Кабулу в укреплении границ и развитии сельскохозяйственного сектора.

Своими оценками итогов правительственного саммита ШОС и перспектив российско-афганского торгово-экономического сотрудничества с порталом «Афганистан.Ру» поделился член афганской делегации, побывавшей в Санкт-Петербурге, атташе по торговли посольства ИРА в России Мохаммад Касим.

- Господин Касим, какое место на площадке Санкт-Петербургского саммита глав правительств стран-членов ШОС занимала афганская проблематика?

- Афганская тема, в частности, возможные пути развития сотрудничества в торгово-экономической сфере с участием стран региона, была центральной и на саммите, и в ходе двухсторонних переговоров в Санкт-Петербурге. Сложившаяся в Афганистане непростая ситуация является главным препятствием на пути реализации важных региональных проектов, поэтому естественно обсуждались вопросы безопасности, борьбы с экстремизмом, а также с производством и трафиком наркотиков.

Следует отметить, что господин Халили официально обратился к странам ШОС с просьбой присвоить Афганистану статус наблюдателя в этой авторитетной организации. Российская сторона поддержала заявку Афганистана на вступление в ШОС. Было также подчеркнуто, что вопрос о принятии ИРА в ШОС уже обсуждался с представителями Китая.

- Какие сюжеты были наиболее интересными в российско-афганских переговорах?

- Из обсуждавшихся тем я бы выделил несколько ключевых проектов, имеющих важное экономическое и геополитическое значение для всего региона. Это транспортные проекты, в частности, развитие железных дорог, пролегающих через территорию Афганистана. Российская сторона выразила готовность принять участие в реализации железнодорожных проектов. Кроме этого, в ходе саммита и двухсторонних встреч обсуждались энергетические проекты, в том числе CASA-1000 (поставки электроэнергии из Киргизии и Таджикистана в Пакистан через территорию ИРА) и ТАПИ (проект строительства газопровода Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия). Премьер-министр Владимир Путин заявил о готовности российской стороны вложить 500 миллионов долларов в реализацию проекта CASA-1000.

- Как Вы оцениваете сегодняшний уровень развития российско-афганских экономических отношений?

- Сегодня торгово-экономические отношения между нашими странами находятся на самом высоком уровне за все годы постталибского Афганистана. Особый стимул для развития наших контактов дал официальный визит в январе этого года в Москву президента Хамида Карзая, в ходе которого был подписан межправительственный договор о торгово-экономическом сотрудничестве.

Хотел бы отметить постоянный рост объемов товарооборота между нашими странами за последние два года. В первом квартале текущего года наблюдается рост товарооборота на 40%. По нашим данным товарооборот по итогам 2010 года достиг уровня 510 миллионов долларов. Мы прогнозируем в 2011 году приближение этого показателя к одному миллиарду долларов.

- Что Россия и Афганистан могут предложить друг другу?

- Основными товарами, поставляемыми из России в Афганистан, остаются традиционно нефтепродукты, пшеница, строительные материалы, автомобильные и авиационные запасные части и др. Примечательно, что в этом году Россия превратилась в один из главных поставщиков нефтепродуктов в Афганистан. Афганистан в Россию поставляет сухофрукты и ковры.

Хочу отметить, что, согласно договоренностям по итогам январского визита Хамида Карзая в Россию, в этом году заработала межправительственная комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству. С афганской стороны комиссию возглавил министр финансов ИРА Омар Захелваль, а с российской – Сергей Шматко, министр энергетики РФ. Работа новой структуры уже дает позитивные результаты. Так, в августе в Москве был подписан меморандум о сотрудничестве в сфере топливно-энергетического комплекса (ТЭК). И уже в ноябре в рамках достигнутых договоренностей между управлением нефтегаза Министерства торговли и промышленности Афганистана и российской компанией «Газпром-Нефть» был подписан контракт на поставку 10 тысяч тонн нефтепродуктов в Афганистан.

Поставка российских нефтепродуктов в канун земного сезона имеет для нас большое значение. Это не только снижает энергетическую зависимость Афганистана от других стран, но и дает возможность нашему государству рыночными методами повлиять на процесс ценообразования на внутреннем рынке ГСМ. Поэтому мы крайне заинтересованы в увеличение поставок российских нефтепродуктов. Сейчас с российскими коллегами мы обсуждаем возможность увеличения поставок энергоносителей государственному сектору Афганистана.

- Насколько серьезным препятствием для экономического развития Афганистана является проблема организации региональных транспортных перевозок?

- Проблемы с транзитом грузов через территорию ряда государств бывшей советской Средней Азии действительно существуют, и это связано не только с растущим потоком грузоперевозок. Безусловно, эта проблема мешает развитию торгово-экономических отношений Афганистана с другими странами, в том числе, с Россией. Поэтому мы надеемся на содействие и помощь со стороны Москвы в решении этого вопроса.

- Какую еще поддержку Вы рассчитываете получить из России?

- В период 50-80-х годов прошлого века при помощи СССР в Афганистане было построено свыше 140 объектов, в том числе, крупных инфраструктурных. Многие из них затем были разрушены и нуждаются сегодня в реконструкции. В ходе первого заседания межправительственной комиссии Захелваль-Шматко были выделены несколько проектов в качестве приоритетных для восстановления. В их числе вошли восстановление Кабульского домостроительного комбината (КДК), транспортного коридора Саланг, Кабульского элеватора, цементного завода Джабал-Сарадж, Азотно-тукового завода в Мазари-Шарифе, Нангархарского ирригационного канала, ГЭС Суруби-2, а также ряд других.

Работы по реконструкции также ведутся по некоторым другим проектам, например, таким, как восстановление троллейбусного парка в Кабуле.

В этом году ожидается визит в Афганистан группы российских геологов: один из российских научно-исследовательских институтов выразил желание принять участие в тендере по разведке нефти.

Также ведутся работы над реализацией совместных гуманитарных проектов. В частности, речь идет о возможной реализации проекта по развертыванию мобильных госпиталей российского производства в городах Афганистана.

- Масштабные проекты требуют больших средств. Готовы ли страны-члены ШОС участвовать в финансировании проектов социально-экономической реконструкции Афганистана?

- Я надеюсь на это. Тем более, что – и это очень важно – на саммите глав правительств ШОС в Санкт-Петербурге было заявлено о создании Банка ШОС, который будет оказывать финансовую поддержку в реализации конкретных инфраструктурных проектов в Афганистане.

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 16 ноября 2011 > № 488356 Карим Халили


Афганистан > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 июня 2011 > № 367651 Виктор Иванов

Пренебрегать борьбой с наркотиками в Афганистане – фатальная ошибка

Интервью с главой ФСКН Виктором Ивановым

Виктор Иванов – полковник КГБ, участвовавший в советской операции в Афганистане в 1980-х годах – сейчас отвечает в России за борьбу с наркотиками (возглавляет Федеральную службу Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиво - прим. пер.). В интервью изданию L'Express, которое он дал за несколько дней до объявления Обамы о выводе части американских войск из Афганистана, он объясняет, почему война с талибами зашла в тупик.

L'Express: Как война, которую проводят в Афганистане силы НАТО, касается России?

Виктор Иванов: Силы НАТО находятся в Афганистане уже десять лет. И при этом изначальная цель – ликвидация терроризма – до сих пор не достигнута … Наоборот, с каждым днем кажется, что цель отодвигается все дальше, потому что в стране настоящий бум производства наркотиков. И это напрямую касается России:  наша страна – первый получатель афганского героина, к нам в год поступает 500 тонн этого наркотика. В Иран поступает столько же, в то время как в Европу попадают 700 тонн. В Пакистан и на американский континент попадают по 200 тонн. В нашей стране проблема достигла поистине апокалиптических размеров: 2,5 миллиона россиян  - героиновые наркоманы, и каждый год 300 тысяч из них погибают из-за передозировки.

- Вы полагаете, что выращивание мака, перерабатываемого затем в героин и опиум, отдаляет военную победу?

- Пренебрегать борьбой с наркотиками – фатальная ошибка.  Ситуация продолжает ухудшаться: столкновения между силами коалиции и афганцами увеличиваются, их число с прошлого года выросло на 60%. Напряженность и нестабильность царят во всех регионах. И как следствие, многочисленные сельскохозяйственные угодья и дороги, пострадавшие из-за военных операций, не используются по назначению. Экономика парализована. И подобная ситуация идет на руку наркоторговцам. Чтобы излечиться от терроризма, коалиция прописала лекарство – войну – которое на поверку оказалось более опасным, чем болезнь сама по себе. По числу смертей героин в 100 раз превосходит число жертв исламистского терроризма.

- Запад увяз в афганском болоте?

- В течение десяти лет в регионе размещены 220 тысяч человек, из которых 150 тысяч военных и 70 тысяч сотрудников частных служб, обеспечивающих безопасность. Их поддерживают значительные сухопутные, воздушные и военно-морские средства. По словам аналитиков, как только иностранное военное присутствие затягивается, местное население начинает воспринимать это присутствие как оккупацию.

Ведь по длительность присутствие союзников в Афганистане превышает американское присутствие во Вьетнаме. В итоге гетерогенная масса афганцев объединилась, чтобы вести войну против захватчика. Да до такой степени, что теперь талибы представляют лишь незаметную группу среди противников натовской коалиции.

- Вы полагаете, западные союзники уже проиграли войну?

- Как бы там ни было, я сомневаюсь, что выбранная стратегия – наилучшая. По моему мнению, требуется глобальный подход. Во время встречи «большой восьмерки» по вопросам борьбы с наркоторговлей 10 -11 мая в Париже Николя Саркози сказал по сути следующее: наркоторговля порождает терроризм. Я с этим высказыванием согласен. Случай Колумбии, а также Западной Африки это подтверждает. В Кот-д’Ивуаре, Мавритании, даже в Гвинее-Бисау, в которой в 2009 году был убит президент Жуан Виейра (João Vieira), корреляция между приходом к власти наркоторговцев и политической нестабильностью не оставляет никаких сомнений. Члены мафиозных кланов рано или поздно превращаются в террористов, стоящих во главе чрезвычайно сильных в экономическом плане империй, способных подчинить себе целые государства.

В Афганистане мы наблюдаем теневое правительство, которое контролирует целые провинции. Подумайте только, что бюджет этой страны оценивается в 12 миллиардов долларов, из которых десять миллиардов – иностранные дотации, а героин приносит 65 миллиардов долларов! При этом в окончательной редакции стратегии НАТО в Афганистане, принятой в октябре 2010 года на саммите в Лиссабоне, меры борьбы с производством наркотиков едва упоминаются. Аксель Жильдень (Axel Gyldén), "En Afghanistan, négliger la lutte antidrogue est une erreur fatale", L'Express, Франция

Афганистан > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 июня 2011 > № 367651 Виктор Иванов


Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 24 июня 2011 > № 366088 Александр Шкирандо

В Москве прошла российско-американская встреча, главной темой которой стали возможные пути восстановления экономики Исламской республики Афганистан по линии Агентства США по международному развитию (USAID). В ней приняли участие представители российских государственных ведомств, Торгово-промышленной палаты РФ, Делового совета по сотрудничеству с Афганистаном, американского Агентства международного развития, Всемирного банка, а также общественных организаций, коммерческих компаний различных форм собственности.

Встреча проводилась в форме презентации, в ходе которой участники обсуждали возможности и перспективы реализации конкретных проектов развития. На открытии встречи выступили директор миссии АМР США Чарльз Норт и специальный представитель президента ТПП РФ по Афганистану Александр Шкирандо, который подчеркнул, что ТПП РФ внимательно следит за развитием ситуации в Афганистане и рассматривает развитие экономических связей с этой страной как один из приоритетов.

О конкретных мерах, которые предпринимает Торгово-промышленная палата РФ с целью развития российско-афганских деловых связей, Александр Шкирандо рассказал в интервью ТПП-Информ.

– Александр Иванович, какие шаги предприняла ТПП РФ для повышения эффективности деловых связей между российскими и афганскими предпринимателями?

– В начале 2007 года под эгидой Торгово-промышленной палаты России был создан Деловой совет по сотрудничеству с Афганистаном. Очень скоро он заявил о себе как о реальном механизме, содействующем развитию торгово-экономического сотрудничества между нашими странами. С его помощью российские предприниматели вложили около 40 млн долларов в небольшие быстро окупаемые проекты афганской экономики.

Благодаря совету за последние годы выросли поставки в Афганистан горюче-смазочных материалов, изделий из древесины, профильного металлопроката и арматуры, автомобилей и запасных частей к технике российского производства, моющих средств и других товаров первой необходимости. Товарооборот между Россией и Афганистаном вырос с 68,22 млн долларов в 2007 году до 510 млн долларов в 2010 году.

Эти контакты поддерживаются и сегодня. В мае 2010 года состоялся рабочий визит в Кабул делегации ТПП РФ и Российско-Афганского делового совета, в ходе которого было подписано соглашение о партнерстве между ТПП двух стран. В сентябре прошлого года представительная афганская делегация во главе с министрами экономического блока была принята в ТПП России. Состоявшиеся переговоры позволили определить наиболее перспективные направления делового сотрудничества. А совсем недавно, в январе 2011 года, Москву посетил с официальным визитом президент Афганистана, в рамках которого состоялось подписание межправительственного соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве. Думаю, что недавно созданная совместная межправительственная комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству придаст новый импульс для реализации равноправных и взаимовыгодных проектов между российскими и афганскими бизнес-структурами.

– Традиционно большую роль в развитии афганской экономики играл Советский Союз. Какую роль играет в этом смысле российский бизнес?

– Да, СССР играл важную роль в развитии афганской экономики. При содействии Советского Союза было построено более 140 промышленных объектов, в том числе в энергетике, строительной отрасли, сельском хозяйстве. Но после многих лет гражданской войны они пришли в упадок и теперь в первую очередь требуют восстановления и модернизации. И сегодня, в непростых для Афганистана условиях, российский бизнес намерен принять деятельное участие в восстановлении его экономики. Сегодня в области исполнения торговых и коммерческих экспортных контрактов ситуация обстоит более или менее благополучно, однако в реализации масштабных и капиталоемких проектов роль российских предприятий остается более чем скромной.

Однако возможности расширения связей часто тонут в организационных проблемах. Например, в 2009 году в соответствии с ранее достигнутой договоренностью директору по контрактам Агентства международного развития г-же Д. Рассел был вручен список наиболее важных объектов, построенных бывшим СССР в Афганистане. В феврале 2010 года представители ТПП РФ и Российско-Афганского делового совета повторно озвучили просьбу рассмотреть вопрос о более тесном взаимодействии с американской стороной при организации тендеров по проведению капитального ремонта туннеля «Саланг» и реконструкции других объектов, таких как троллейбусный парк в Кабуле, сотрудничества в области геологоразведки, обустройства нефтепромыслов.

В феврале 2011 года ТПП РФ и Деловой совет по сотрудничеству с Афганистаном предложили создать межведомственную американо-российско-афганскую рабочую группу, подготовить перечень работ по проведению аварийно-восстановительных мероприятий в туннеле «Саланг». Также была высказана просьба об организации презентации российских компаний в USAID-Afghanistan для выработки общей позиции и определения оптимального подхода к реализации проекта. Ответ пока не получен.

– А были попытки прямого установления деловых контактов?

– В этой сфере ведется активная работа. К примеру, Российско-Афганский деловой совет проработал вопрос о возможности участия российских компаний в проекте реконструкции троллейбусного парка в Кабуле. О своем интересе заявили ОАО «Башкирский троллейбусный завод» и ЗАО «Тролза», ряд ведущих проектных институтов.

Есть интерес к развитию связей в области геологоразведки. В частности, во ВНИИ «Зарубежгеология» идет подготовка предложений для министерства горных дел Афганистана. Ведущие НИИ РФ, включая НИИ Нефтехимии Академии наук Башкортостана, хотели бы принять участие в тендерах по обустройству нефтяных месторождений в Афганистане, а также организовать поставки современного оборудования. Например, модульные хранилища топлива являются уникальной разработкой НИИ Нефтехимии.

Россия могла бы оказывать помощь и в других отраслях. К примеру, Всероссийский центр медицины катастроф совместно с Минздравом РФ готов организовать проектирование, изготовление и поставку на тендерной основе мобильных модульных госпиталей российского производства. Речь также идет об обучении персонала и оказании помощи жителям ИРА, в особенности детям. В перспективе возможно обсуждение вопроса об открытии в Афганистане филиала ВЦМК.

Есть также интерес российских автопроизводителей в участии в тендерах по поставкам оборудования. Наша техника отлично зарекомендовала себя в данном регионе и выгодно отличается по цене от зарубежных аналогов. Однако сложная военно-политическая ситуация и высокие страновые риски ограничивают возможности привлечения в Афганистан российских и международных институциональных инвесторов. Большая часть масштабных проектов в Афганистане осуществляется в рамках прямого фондирования со стороны стран-доноров и специализированных фондов.

– Как вы оцениваете итоги состоявшейся сегодня презентации возможностей для участия российских компаний в реализации контрактов по линии USAID?

– Мы в ТПП РФ приветствуем начало прямого диалога между американским Агентством международного развития и заинтересованными российскими ведомствами и организациями в целях реализации наиболее важных инфраструктурных проектов в Афганистане, таких как восстановление туннеля «Саланг», реконструкция завода азотных удобрений в Мазари-Шарифе, восстановление автомобильной дороги Бамиан-Даши и Джелалабадского ирригационного комплекса. Однако для усиления координации целесообразно в ближайшее время создать межведомственную группу по данному вопросу и провести презентации заинтересованных российских компаний.

Российские компании располагают необходимыми технологическими, производственными, кадровыми и лицензионными ресурсами для полноценного решения задач по восстановлению объектов промышленной и гражданской инфраструктуры на территории Афганистана.

ТПП-Информ

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 24 июня 2011 > № 366088 Александр Шкирандо


Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 15 июня 2011 > № 488357 Омар Захелвал, Эльвира Набиуллина

Министр финансов Афганистана Омар Захелвал и министр экономического развития России Эльвира Набиуллина подписали в Москве соглашение о создании межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству.

Церемония подписания соглашения состоялась 14 июня. Решение о создании межправительственной комиссии было принято в январе нынешнего года по итогам московских переговоров президента Афганистана Хамида Карзая и премьер-министра России Владимира Путина. Омар Захелвал возглавил межправительственную комиссию с афганской стороны. Российскую Федерацию в комиссии представляет министр энергетики Сергей Шматко.

В ходе переговоров, предшествовавших подписанию документа, стороны обсудили вопросы развития российско-афганского сотрудничества в торгово-экономической сфере. Рассмотрев ряд конкретных проектов, Омар Захелвал и Эльвира Набиуллина выразили надежду, что межправительственная комиссия будет способствовать участию в них, в том числе, частного бизнеса.

14 июня состоялось первое заседание межправительственной комиссии с участием представителей заинтересованных ведомств. Кроме этого, члены афганской делегации провели переговоры в Министерстве финансов РФ.

После подписания соглашения о создании российско-афганской межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству министр финансов Исламской Республики Афганистан (ИРА) Омар Захелвал дал эксклюзивное интервью информационному порталу «Афганистан.Ру».

«Учреждение межправительственной комиссии – это еще один шаг в развитии торгово-экономического сотрудничества между нашими странами», - заявил Омар Захелвал, подчеркнув, что в рамках комиссии будут созданы профильные комитеты для работы по отдельным направлениям. «Создание благоприятных условий для бизнесменов, решение транспортных и транзитных проблем, реализация проектов регионального масштаба, - это лишь часть направлений, определенных соглашением в качестве деятельности комиссии», - сказал министр финансов ИРА.

Омар Захелвал высказал уверенность в том, что до конца 2011 года удастся перейти к практической реализации ряда уже согласованных крупных проектов. «Я надеюсь, что созданная комиссия будет работать в тесной координации с афганским посольством в России и Афганским деловым центром в Москве», - сказал глава афганского финансового ведомства.

Одной из задач межправительственной комиссии, по словам министра финансов Афганистана, является работа по восстановлению и модернизации объектов, поостренных в Афганистане при помощи Советского Союза. «Вряд ли сегодня наша страна будет ощущать острую необходимость в восстановлении всех объектов, поостренных при помощи Советского Союза», - заметил Омар Захелвал. Однако есть, безусловно, приоритетные проекты, имеющие крайне важное значение для афганской социально-экономической сферы. Среди них министр финансов Афганистана назвал Кабульский домостроительный комбинат (КДК), транспортный коридор Саланг, Кабульский политехнический университет, Кабульский элеватор, цементный завод Джабал-Сарадж, Азотно-туковый завод в Мазари-Шарифе, Нангархарский ирригационный канал, ГЭС Суруби-2, а также ряд других.

Омар Захелвал считает крайне важным обеспечить практическую результативность работы межправительственной комиссии, не допустить, чтобы ее заявления и цели оказались декларациями, не подкрепленными реальными делами.

Министр финансов ИРА отметил, что в нынешней сложной социально-экономической ситуации крайне проблематично вести успешную и эффективную работу сразу над реализацией всех проектов, интересующих Россию и Афганистан. «Поэтому я предлагаю в этом году сделать приоритетными лишь три наименее проблемных для воплощения в жизнь проекта», - отметил Омар Захелвал. – «Это упростит, в том числе, решение вопроса их финансирования».

Особое внимание Омар Захелвал обратил на новые перспективные региональные проекты, которые могут быть реализованы с участием России.

«Мы с большим интересом смотрим на проекты, связанные с энергетикой и транспортом», - отметил глава афганского финансового ведомства, имея в виду проекты CASA-1000, ТАПИ, а также возможное участие России в строительстве железных дорог на территории Афганистана.

«Афганистан не против участия российской стороны в проекте ТАПИ, однако, решение об этом должно приниматься всеми участниками этого проекта – Туркменистаном, Афганистаном, Пакистаном и Индией», - отметил Омар Захелвал, отвечая на вопрос корреспондента «Афганистан.Ру» о позиции Кабула относительно возможного участия РФ в этом региональном энергетическом проекте.

Одним из пунктов программы визита афганской делегации во главе с Омаром Захелвалом в Москву стало посещение офиса Афганского делового центра (АДЦ). В ходе этого посещения министра финансов ИРА сопровождал посол Афганистана в РФ Азизулла Карзай.

Во время посещения Афганского делового центра Омар Захелвал назвал «крайне важной» роль общественных и частных организаций, в том числе, АДЦ, в привлечении внешних инвестиций в экономику Афганистана. «Они (сотрудники АДЦ – Прим. «Афганистан.Ру») лучше нас знают российский рынок, знают, как общаться с местными предпринимателями и государственными структурами, поэтому Афганский деловой центр является нашим консультантом в работе на российском направлении», - отметил глава афганского министерства финансов.

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > afghanistan.ru, 15 июня 2011 > № 488357 Омар Захелвал, Эльвира Набиуллина


Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 15 июня 2011 > № 345018 Мурат Лаумулин

Проблема Афганистана является по многим порядкам ключевой для безопасности Центральной Азии и национальной безопасности Казахстана. Чрезвычайно важно знать и понимать стратегию и планы Запада в отношении этой страны, представляющей собой источник военно-политических, религиозных и наркотической угроз. В геополитическом контексте ситуация в Афганистане затрагивает безопасность более широкого региона, включающего в себя Южную Азию, Средний и Ближний Восток, СНГ, КНР.

Внутриполитическое положение в Афганистане является крайне неустойчивым. Не вызывает сомнений, что режим Карзая практически не способен контролировать ситуацию в стране. Западные союзники также не в состоянии обеспечить контроль на всей территории страны. В то же время существование режима Карзая полностью зависит от западной помощи. Однако между Кабулом и западными союзниками существует ряд противоречий. В идеале Х.Карзая хотел бы максимально расширить свои властные полномочия и взять под контроль финансовые потоки.

Астанинский саммит ОБСЕ 2010 г. вновь продемонстрировал, насколько сильное влияние на безопасность Центральной Азии и шире - Центральной Евразии - имеет военно-стратегическая ситуация в Афганистане и вокруг этой страны. Ситуация осложняется тем фактом, что Соединенные Штаты приступили к изменению своей стратегии в Афганистане. Параллельно, начинают менять свою политику и намечать реальные сроки вывода своих контингентов европейские союзники США по НАТО.

Благодаря своему географическому положению, сложной внутриполитической ситуации, этноконфессиональной мозаичности и глубокой вовлеченности в теневую часть мировой экономики, Афганистан и в начале XXI века находится в центре сложного переплетения интересов многих государств и негосударственных сил. Ситуация в этой стране оказывает воздействие на безопасность не только ее непосредственных соседей, но и стран сопредельных регионов. Благодаря этому к Афганистану постоянно приковано внимание Пакистана, Индии, Ирана, постсоветских стран Центральной Азии, КНР и России.

Предполагаются различные варианты развития Афганистана, но они, как правило, не отвечают основным требованиям Соединенных Штатов в области безопасности, так как страна может расколоться де-факто или де-юре. Наиболее вероятен вариант, при котором пуштунский юг будет отделен от севера и запада, населенных в основном таджиками, узбеками и хазарейцами. Такой исход стал бы возможен, если бы сделка о примирении с талибами предоставила им слишком большую свободу действий на юге страны, который исторически является опорой движения "Талибан". Любой исход, который предоставит талибам относительную свободу действий на юге, может создать надежные базы укрытия для трансграничного терроризма и радикального движения.

Безусловно, дальнейшее развитие ситуации в Афганистане вокруг него будет оказывать серьезное влияние на геополитическое положение и безопасность Центральной Азии. С одной стороны, страны региона (как и Россия) заинтересованы в успехе антитеррористической операции. Но с другой стороны, военно-стратегическое присутствие США и НАТО в Афганистане и некоторых государствах региона вызывает геополитическую напряженность со стороны таких стран как Россия и Китай, что не могут не учитывать центральноазиатские республики.

Стратегия НАТО в Афганистане была и продолжает оставаться зависимой от политической линии США, ключевого члена альянса и главного игрока в этой войне. Принимаемые НАТО документы являются отражением того курса, который в Афганистане проводит Белый дом. Вместе с тем нельзя однозначно говорить о том, что европейские союзники США беспрекословно следуют в фарватере политики Вашингтона.

Несмотря на кажущееся единство, на протяжении всего периода военных действий ИСАФ между США и европейскими членами альянса возникали противоречия. Но если в годы президентства Дж. Буша эти противоречия носили в большей мере политический характер и были связаны с недооценкой, а порой откровенным нежеланием республиканской администрации учитывать интересы своих партнеров, то при демократической администрации Б.Обамы разногласия носят, скорее, стратегический характер, связанный с разницей в оценках перспектив миссии НАТО в Афганистане.

Стратегия Запада в Афганистане

С 2003 г. под эгидой Организации Североатлантического договора (НАТО) в Афганистане действуют Международные силы содействия безопасности (МССБ или ИСАФ: International Security Assistance Force, ISAF), созданные в 2001 г. по решению Совета Безопасности ООН.

Подключение НАТО к военной операции США в Афганистане связано с целым рядом обстоятельств. Среди них можно назвать и проявление солидарности с Соединенными Штатами в соответствии со ст. 5 Вашингтонского альянса. Немаловажную роль здесь сыграл фактор сохранения единства НАТО, а также подспудное стремление организации преодолеть негативный поток обвинений в нарушении международного права еще со времен войны в Югославии. Поэтому принятие альянсом на себя ответственности за Международные силы в Афганистане, созданные в соответствии с мандатом ООН, в какой-то степени реабилитировало НАТО в собственных глазах. Важным стимулом участия в афганской кампании для Североатлантического союза стали политические амбиции. Сегодня НАТО все более активно претендует на роль политической организации, чья сфера интересов выходит далеко за пределы традиционной евро-атлантической зоны.

Таким образом, участие НАТО в афганской войне было предопределено общими тенденциями развития этой военно-политической организации в начале XXI в. Именно поэтому было принято решение о подключении НАТО к операции в Афганистане уже не на уровне отдельных ее членов, а организации в целом. При этом речь шла о том, чтобы взять на себя командование Международными силами содействия безопасности. Участие Североатлантического союза в афганской кампании должно было повысить политическую значимость альянса, зафиксировать тенденцию превращения этой организации в глобального игрока, чья миссия выходит за географические пределы Европы.

Афганистан стал для Североатлантического блока своего рода экспериментальной площадкой, на которой он не только испытывает на прочность политическую солидарность по линии "США - европейские члены организации", но пытается найти для себя новое место в мире путем обновления собственных функций и пересмотра географической зоны ответственности.

В настоящее время в Афганистане присутствуют все 28 стран, входящих в НАТО. Кроме того, в составе ИСАФ находятся еще более десятка партнеров, не являющихся членами альянса. Помимо этого, около двадцати государств (в т.ч. Казахстан) в той или иной форме внесли свой вклад в восстановление Афганистана. Европейские подразделения вместе с американцами служат в самых неспокойных афганских провинциях на юге и востоке страны. Большинство стран-участниц понесли потери в этой войне.

Для европейских стран на первый план выходят вопросы об усилении военной группировки в Афганистане и сроках ее пребывания за рубежом. Под давлением общественности ведущие члены НАТО - Франция, Германия и даже ближайший союзник США - Великобритания - проявляют все большую самостоятельность в планировании афганской миссии своих национальных контингентов и отстаивании собственных интересов.

Ситуация осталась неизменной при демократической администрации Обамы, который объявил о необходимости пересмотра не только афганской стратегии, но и отношений Вашингтона со своими европейскими партнерами по НАТО. Новая стратегия, хотя, безусловно, вносит заметные коррективы в прежнюю республиканскую, например в той части, которая касается выработки единого подхода в отношении Афганистана и Пакистана или в вопросе "политической амнистии" для талибов, по сути является продолжением политического курса предыдущей администрации. Следует обратить внимание, что в ходе антитеррористической и миротворческой операции НАТО в Афганистане у ряда ведущих членов коалиции были выработаны свои собственные стратегический подходы к решению поставленных задач.

Стратегия США базировалась преимущественно на военном решении проблемы. То есть, предполагалось уничтожение активной и боеспособной части Аль-Каиды и Талибана; нейтрализация их политического влияния на афганское общество; параллельное строительство военных и государственных институтов нового афганского государства и -по мере стабилизации страны - последующая постепенная передача полномочий в руки нового национального правительства. При этом исключалась возможность компромисса и политического диалога с т.н. "умеренными талибами". Данная стратегия фактически завела Соединенные Штаты в тупик.

Стратегия Великобритании на третьей стадии операции по развертыванию МССБ (с 2005 г.) базировалась на традиционной двухсотлетней традиции колониального господства (официально - на Британской антиповстанческой доктрине от 1977 г.), которая подразумевает четкое формулирование понятной политической цели, деятельность армии в рамках закона, вовлечение всех правительственных учреждений в процесс выполнения стратегического плана. При этом подразумевалось, что подобные конфликты не имеют решения, поэтому ставка делалась на решение проблем в политической, экономической сферах, т.е. завоевание доверия и поддержки местного населения.

То есть, в концентрированном виде британская стратегия могла быть сформулирована следующим образом: решение конфликта политическими средствами. Она была га практике применена в провинции Гельменд и фактически провалена по ряду причин, среди которых: слабость местных государственных и полицейских институтов, присутствие мощного этнического и религиозного компонента, коррупция местных властей, влияние наркомафии и многое другое.

Стратегия ФРГ определялась комплексом исторических (специфика бундесвера как сухопутной, а не экспедиционной армии), политических (запрет на ведение боевых действий) и географических (дислокация на относительно спокойном севере Афганистана) факторов. Суть германской стратегии состояла в избегании участия в наступательных операциях и осуществлении различных инфраструктурных проектов. То есть, частям бундесвера была уготована роль вспомогательных ("стройбата") подразделений.

В ходе операции МССБ в Афганистане проявились острые противоречия между Великобританией и Германией по вопросам применения силы, роли национальных стратегических структур, финансировании со стороны ФРГ наступательных операции на юге Афганистана. Противоречия между европейской линией ФРГ и атлантической, проамериканской линией Великобритании фактически делает бессмысленной германскую стратегию и обрекает ее на неуспех.

Стратегия Канады, которая является третьим по объему своего военного вклада в афганскую кампанию членом НАТО, и которая разместила свои войска в самых опасных районах Афганистана, базируется на национальной военной доктрине "война в трех кварталах". Данная концепция подразумевает следующее: в "первом квартале" ведутся боевые действия; во втором ведется зачистка территории; в третьем раздается гуманитарная помощь. На практике канадская стратегия во многом совпадает с "новой стратегией" Б.Обамы в Афганистане.

Таким образом, ни одна из национальных стратегий членов НАТО в Афганистане не смогла ни по отдельности, ни в комплексе достичь полного успеха в стабилизации этой страны и прекращении конфликта. Ни Вашингтон, ни Брюссель пока не смогли полностью достичь тех задач, которые они поставили перед собой в начале военной кампании.

В вопросе обеспечения безопасности в Афганистане Североатлантический альянс сталкивается с двумя аспектами проблемы - технического и стратегического характера. Сточки зрения технической стороны необходимо учитывать три фактора. Первый фактор: недостаточность собственного военного потенциала коалиционных сил, которые испытывают нехватку людских ресурсов и техники. Второй фактор: проблема эффективности присутствия коалиционных сил на местах. Воюют в основном американцы и британцы, а другие европейские страны, руководствуясь мандатом Международных сил содействия безопасности, выступают против участия своих военнослужащих в наступательных операциях. Многие национальные контингенты не стремятся воевать в открытом бою, предпочитая вызывать на подмогу американскую авиацию, что зачастую приводит к большому количеству жертв среди гражданских лиц. Третий фактор: малочисленность афганских силовых структур, которым НАТО могла бы передать ответственность за положение в Афганистане. Стратегическое измерение безопасности связано с серьезной проблемой самоидентификации альянса в контексте антитеррористической войны западных стран и вопросом о роли НАТО в Афганистане. Анализ документов НАТО показывает, что концепция альянса, принимавшаяся с 2003 по 2009 г., была сопряжена с идеей миротворческой деятельности в Афганистане. В соответствии с этим на Североатлантический союз были возложены те задачи и функции, в том числе экономического и гуманитарного характера, которые в обычных условиях возлагаются на совершенно иные организации, такие как ООН и Европейский союз.

С другой стороны, международным силам, возглавляемым НАТО, в реальности отводится вспомогательная роль по отношению к Центральному командованию и Объединенному переходному командованию США в вопросе обеспечения безопасности в Афганистане в рамках операции "Несокрушимая свобода".

НАТО не может создать необходимые условия стабильности для демократического развития гражданского общества в Афганистане. Серьезно буксует политический проект западных стран по демократизации этой страны: возникают проблемы с механизмом создания таких демократических институтов, которые являются чуждыми для афганцев. Большой вопрос по-прежнему вызывает разработанная американцами конституция Афганистана, которая мало учитывает специфику страны.

Из-за несоответствия поставленной миротворческой задачи существующему уровню подготовки натовских солдат, а главное их сознания, и проистекают проблемы в отношении гражданского населения. В этой связи необходимо отметить слабые места стратегии альянса. Во-первых, складывается впечатление, что у коалиционных сил нет четкого представления о том, кто сегодня является врагом НАТО в Афганистане. В последнее время в документационный оборот альянса введено понятие "повстанец". Во-вторых, отсутствует должное внимание со стороны Североатлантического союза к проблеме наркотиков в Афганистане. Развитие ситуации показало, что именно борьба с производством наркотиков имеет принципиальное значение для успешной реализации экономических и социальных программ, внедряемых международным сообществом в Афганистане. В октябре 2008 г. в Венгрии была принята инициатива, ограниченная по своему потенциалу, смысл которой в том, что коалиционные силы имеют все полномочия проводить совместно с афганскими властями операции по выявлению и уничтожению объектов и лиц, связанных с производством и незаконным оборотом наркотиков. В-третьих, в своей стратегии НАТО непростительно мало уделяла внимания вопросу защиты местного населения, которое зачастую погибало в результате действий коалиционных сил. В-четвертых, одной из ключевых проблем НАТО является политика демократизации Афганистана. В-пятых, отсутствует проработанный региональный подход, предусматривающий привлечение к решению афганской проблемы организаций и ключевых игроков региона, в том числе Пакистана, который продолжает оставаться важной составляющей проблемы безопасности Афганистана. Однако, НАТО не располагает серьезными механизмами сотрудничества с этой страной. В данной ситуации единственным вариантом для Брюсселя остается налаживание начатого еще в 2007 г. политического диалога с Исламабадом, на который пакистанские власти идут с большим подозрением и недоверием.

Изменения в стратегии США

Два основных момента, определяющих интерес США к Афганистану в плане безопасности и оправдывающих ведение войны, носят значительно более узкий характер. Первый момент состоит в том, чтобы террористы, которые хотят нанести удар по Соединенным Штатам и их союзникам, не использовали Афганистан в качестве своей базы. Второй момент: афганская территория не должна использоваться повстанцами для дестабилизации соседей, особенно Пакистана.

В начале афганской кампании руководство США всерьез рассчитывало на установление в Кабуле предельно лояльного режима, позволяющего обеспечивать долгосрочное американское военное и политическое присутствие. В сознании американского руководства создалась заманчивая иллюзия гипотетической возможности сформировать в Афганистане площадку для развертывания политической, а также силовой (причем не только военной) активности на нескольких направлениях.

Для Б.Обамы и его команды развитие ситуации в Афганистане имеет значение не только с точки зрения политики США в Центральной и Южной Азии, хотя это, безусловно, крайне важно. Афганская операция несет особый смысл для внутриполитических интересов демократической администрации. В марте 2009 г. президент Б.Обама обнародовал новую стратегию США по Афганистану, которая радикально отличалась от подхода администрации Джорджа Буша. Самым сенсационным ее элементом стало предложение создать под эгидой ООН контактную группу по Афганистану, в которую наряду со странами НАТО вошли бы Россия, Китай и Иран.

Самое главное в этой стратегии то, что в Вашингтоне считали вероятность нанесения поражения талибам весьма высокой. Следовательно, речь шла лишь о том, какое количество войск и вооружений для такой операции потребуется. В начале июля 2009 г. войска США почти без потерь заняли один из уездов провинции. Одновременно с этим британские войска вышли к переправам через реку Гильменд, что позволило блокировать движение талибов между крупнейшими городами провинции Герешк и Лашкаргах. После завершения этой операции американские войска начали такие же операции в Кандагаре, Нанганхаре и Кунаре.

Помимо этого США отправили в Афганистан сотни дипломатов, специалистов и экспертов (которые работали в самых различных министерствах и ведомствах) для того, чтобы они на местах в Афганистане могли помочь своим коллегам из правительства этой страны в управлении государством. Кроме того, в 2009 году Соединенные Штаты разместили в Афганистане дополнительный контингентвоеннослужащих, а европейские союзники добавили еще несколько тыс.чел.

Первым сюрпризом для Белого дома было некоторое смещение акцентов в военной стратегии движения "Талибан", которая особое внимание стала уделять целенаправленным действиям, затрудняющим доставку военных грузов, продовольствия и горюче-смазочных материалов для группировки США и НАТО в Афганистане. Внимание также было сконцентрировано на поэтапном блокировании основных дорог, связывающих Кабул с другими регионами страны и Пакистаном. Главный удар талибов принял на себя пакистанский маршрут.

Можно констатировать, что единство по проблеме Афганистана в самом политическом истеблишменте США отсутствует. В итоге президент Обама был вынужден пойти на компромисс, устраивающий обе стороны - и американских военных, и политическую элиту страны. Решение об увеличении воинского контингента Соединенных Штатов дополнительно на 30 тыс. человек, кроме того, имело целью успокоить европейских партнеров и стимулировать их к увеличению численности своих национальных подразделений в Афганистане. При этом новая администрация США все активнее начала продвигать запущенный в последние годы президентства Дж. Буша в информационный оборот тезис о том, что в Афганистане решается судьба НАТО. Таким образом, США продолжают оказывать политическое и информационное давление на Европу.

Ряд экспертов не исключают возможности того, что администрация Обамы разрывается между желанием сохранить позиции в Афганистане и необходимостью скорейшего решения проблемы бюджетного дефицита; именно в этом стоит искать причину того, почему президент США стремится как можно быстрее покончить с конфликтом в Афганистане, резко наращивая военное давление на талибов и Пакистан (параллельно планируя начать переговорный процесс с движением "Талибан"). Окончание военной миссии позволит в первую очередь значительно снизить нагрузку на государственный бюджет и перенаправить освободившиеся средства на реализацию предвыборных программ.

Тревожной проблемой для Б.Обамы стало само руководство Афганистана, возглавляемое президентом Хамидом Карзаем - политиком, явно неспособным или нежелающим эффективно бороться с чудовищной коррупцией и произволом властей всех уровней. Карзай был вновь избран на пост президента в результате очевидно сфальсифицированной избирательной кампании, но многие эксперты полагают, что если бы он проиграл, дело могло дойти до гражданской войны.

Обама неожиданно в марте 2010 г. прилетел в Афганистан и в разговоре с афганским президентом в жесткой форме призвал его к борьбе с коррупцией и производством наркотиков, указав, что отсутствие прогресса в этих сферах играет на руку врагам самого Карзая. Тем не менее, мало кто из обозревателей считает, что визит американского президента привел к "прорыву" в отношениях.

В отношениях между США и европейскими союзниками уже четко обозначились противоречия. С одной стороны, позиция европейских членов НАТО, все громче настаивающих на необходимости определиться со сроками пребывания коалиционных сил в Афганистане. С другой - позиция новой администрации и лично президента США. Для Б.Обамы война в Афганистане обещает стать ключевым вопросом президентской избирательной кампании 2012 г.

Таким образом, пока преждевременно фиксировать утрату Вашингтоном решимости продолжать войну. Действительно, США испытывают экономические трудности, отношение общественного мнения к присутствию в Афганистане негативно. Война затянулась, и Б. Обама вынужден декларировать планы вывода войск. Эти декларации не должны вводить в заблуждение. Американская политическая элита, судя по всему, не намерена оказывать на президента серьезного давления по этому вопросу. Сегодня вероятным представляется сценарий сохранения в Афганистане боеспособной группировки, тогда как оптимизация ее численности будет носить технический характер или осуществляться в интересах информационной работы с американским избирателем.

Разгром американцами "Талибана" и сил сопротивления действительно выглядит сомнительно. Но он и не является единственным критерием успеха кампании. Имеет значение сохранение присутствия в стране, как такового, проекция мощи сразу на несколько проблемных направлений американской внешней политики, включая отношения с Ираном. Элемент нестабильности в виде сил сопротивления может быть даже выгоден коалиции, будучи гарантом лояльности афганских властей.

Новая стратегия США в Афганистане базируется на посылке, что увеличение американского контингента позволило добиться существенного прогресса в войне с талибами и создало условия для начала вывода войск уже в июле 2011 года. Однако спецслужбы США дают более негативную оценку ситуации в Афганистане и Пакистане. В "Национальных разведывательных оценках", которые готовятся совместно аналитиками всех 16 американских спецслужб, утверждается, что, несмотря на успехи войск НАТО, серьезным препятствием остается нежелание Исламабада ликвидировать базы боевиков в зоне племен на западе страны. Разногласия между военными и разведслужбами (прежде всего ЦРУ) являются отражением споров о том, могут ли США победить без содействия Пакистана, на поддержку которого истрачены миллиарды.

В последнее время среди американских экспертов речь идет о создании в Афганистане т.н. "государства децентрализованной демократии", что на определенных условиях должно стать приемлемым вариантом для Соединенных Штатов. При таком варианте будет сохранено централизованное государство (с широкой автономией регионов и установлении демократических институтов), обладающее контролем для того, чтобы не допустить использование территории Афганистана для дестабилизации Пакистана или планирования атак против Соединенных Штатов.

Однако создание государства децентрализованной демократии столкнется с тремя серьезными проблемами. Первая, состоит в том, что движение "Талибан", которое противостоит демократии в принципе и, скорее всего, будет сопротивляться построению такого государства так же агрессивно, как сейчас воюет против централизованной демократии. Вторая проблема - это ограниченные административные возможности афганского государства. Третья проблема: настроенные против правительства влиятельные деятели (на местах) будут, вероятно, сопротивляться такому варианту.

Принятие подобной модели явилось бы частичным признанием афганских реалий, которые установились после 2001 г. Власть многих губернаторов и местных чиновников, назначенных Карзаем, держится не на мандате центрального правительства. Местные руководители правят скорее благодаря собственным структурам, обеспечивающим их экономическую силу и безопасность, а также функционирующих вне правовых рамок, но при молчаливом согласии Кабула. В провинциях Балх (губернатор Атта Мухаммед Нур) и Нангархар (губернатор Гуль Ага Шерзай) это привело к относительному миру и существенному сокращению производства мака. Оба военно-феодальных правителя установили равновесие, при котором они получают прибыль, присваивая таможенные сборы и государственную собственность, но в то же время поддерживают порядок и осуществляют хищения в определенных пределах так, чтобы не допускать операций подавления со стороны Кабула.

Данная модель (в форме т.н. смешанного суверенитета) предлагает центральному правительству два способа установления ограничительных "красных линий". Первый - угроза карательных военных операций. Этот способ потребует использования сил безопасности, способных заставить нарушителей ответить за свои проступки. Другой механизм принуждения - контроль Кабула над иностранной помощью и его способность направлять ее в одни провинции и не направлять в другие. Вашингтон при этом сохранит влияние через организацию иностранной помощи и тесное сотрудничество с афганскими силами национальной безопасности.

Фактически, администрации Б.Обамы признала, что централизованная демократия для Афганистана - это слишком амбициозная задача. Нынешний курс направлен в сторону децентрализации; вопрос только в том, насколько далеко данный процесс должен пойти и в состоянии ли афганские и американские чиновники успешно управлять этим переходом.

Изменения в стратегии НАТО

Решения, принимаемые руководством США по Афганистану, оказывают значительное влияние и на традиционно важное направление американской внешней политики - трансатлантическое. Операция МССБ является экзаменом для НАТО и стратегии Вашингтона в этой организации. Конечно, операция в Афганистане позволила альянсу добиться ряда позитивных результатов с точки зрения технологии ведения войны.

Среди последних следующие. Отработаны новые методики ведения боевых действий в непривычных для войск союзников географических условиях. Получен бесценный боевой опыт личного состава - через участие в боевых действиях прошло более 1,5 млн. человек. Опробованы новые технические средства связи и управления войсками. Есть достижения, хотя и не однозначные, в области единой координации действий контингентов стран - участниц коалиции.

Однако все это перевешивается целым рядом негативных политических эффектов афганской войны для НАТО как коллективного института, а также для отношений между членами НАТО. К негативным последствиям можно отнести следующие.

Важнейшим из таких политических эффектов стала проявившаяся в ходе операции слабая готовность НАТО к выполнению нескольких возложенных на нее функций, часть из которых вообще прежде была несвойственна для блока. Весьма ограниченной оказалась способность НАТО действовать за пределами той традиционной зоны ответственности, которой ограничивалась ее компетенция до принятия Стратегической концепции в 1999 году. Транспортно-логистическое обеспечение действий МССБ уже с 2005 года потребовало содействия со стороны целого ряда государств, не участвующих в операции, включая республики ЦА и Россию.

Сомнительными также оказались результаты не только осуществления НАТО боевых действий в Афганистане, но и политического менеджмента, проводимого МССБ. НАТО в его нынешнем виде не может решать задачи организации системы государственного управления, создания дееспособной экономики. Относительные и весьма скромные достижения у МССБ есть лишь в связи с формированием афганской армии и полиции. Недееспособность альянса в сферах борьбы с производством и трафиком наркотиков и противодействия коррупции на фоне трудностей в диалоге с местными элитами и населением на уровне провинций ставят под сомнение жизнеспособность всей создаваемой системы.

Анализ стратегии НАТО в Афганистане и развитие событий в 2010 г. дают возможность очертить перспективы дальнейшего пребывания Североатлантического альянса в этой стране.

1. Очевидно, что НАТО под давлением своих европейских членов основной упор в видоизмененной стратегии будет делать на принцип "афганизации" безопасности, то есть основные усилия направлять на подготовку афганской полиции и армии, которые в конечном счете должны будут взять на себя всю полноту ответственности за безопасность в стране.

2. Поскольку сегодня европейские члены НАТО делают ставку на усиление подготовки собственных сил безопасности Афганистана, то в дальнейшем возможна отправка в эту страну не столько армейских частей, сколько специалистов, способных профессионально обучить афганские подразделения, которых сегодня там так не хватает.

3. Нежелание ведущих стран НАТО посылать в Афганистан дополнительные воинские контингенты может существенно повлиять на их отношения с Вашингтоном, особенно в случае нового резкого обострения ситуации с безопасностью.

4. Руководство НАТО и Соединенных Штатов будет продолжать обозначившуюся в 2009 г. линию на негласную политическую амнистию талибов. Не исключена возможность переговоров с лидерами "Талибана" и предоставления последним шансов для официального участия в политической жизни Афганистана. В долгосрочной перспективе, рано или поздно, контингентам НАТО и США придется покинуть страну, а центральное правительство Кабула останется один на один с талибами. Между тем даже сам факт переговоров НАТО с талибами, а тем более их возвращение во власть, по сути, будет означать провал политической миссии альянса в Афганистане, поскольку Западу придется признать, что он так и не смог справиться с присутствием талибов в стране.

5. Осознавая свою ресурсную ограниченность, в том числе в плане подготовки афганских сил безопасности, НАТО, вероятнее всего, будет постоянно ставить вопрос о расширении международного участия в Афганистане. Это возможно за счет подключения к миротворческой операции различных международных и региональных гуманитарных и иных организаций, готовых взять на себя задачи политической и социально-экономической реконструкции страны.

Один из вероятных сценариев развития событий может выглядеть следующим образом: Представляется, что в кратко- и даже среднесрочной перспективе у НАТО нет другого выбора, как оставаться в Афганистане. Никто другой пока не готов, да и вряд ли будет готов взять на себя ведущую роль в этой стране. Ни одна международная или региональная организация в данном случае не имеет большего функционального и военного потенциала, чем НАТО.

Оптимальный вариант для Соединенных Штатов и НАТО мог бы выглядеть следующим образом: столица Кабул и другие крупные города очищены от талибов; резко сократилось число террористических актов; относительно дееспособная афганская армия и полиция при поддержке существенного контингента западных сил (преимущественно американских) обеспечивают относительный уровень безопасности на всей территории Афганистана; удалось расколоть талибов, провести переговоры с "умеренными", благодаря процессу политической амнистии привлечь их к сотрудничеству с центральными властями и включить в органы местной власти. Подобное развитие ситуации позволило бы Соединенным Штатам и НАТО "сохранить лицо".

Однако для успеха подобного плана необходимо серьезное усилие не только со стороны западных и афганских военных, но, главным образом, со стороны Пакистана, при помощи которого общая контролируемая талибами территория может быть сокращена до плацдарма в Белуджистане. Такая ситуация устроила бы и американцев, и пакистанских военных, которые ликвидировали бы очаг нестабильности в лице мало контролируемых вазиристанских талибов, но сохранили возможность оказывать влияние на белуджистанскую группу талибов "Шура-е-Квета". В среднесрочной перспективе такой вариант можно было бы представить как успех Запада, поскольку основная часть сил была бы выведена, ответственность передана афганским силам безопасности, а конечный результат операции был бы признан если не лучшим, то хотя бы единственно возможным в сложившейся ситуации.

В любом случае война НАТО в Афганистане будет иметь самые серьезные последствия для будущего этой организации и в смысле ее функциональной трансформации, и в плане определения ее места и значения в мире.

Тактические и стратегические просчеты НАТО, неудачи в области миротворчества и гражданского восстановления Афганистана продемонстрировали необходимость срочного адаптирования организации к современным реалиям безопасности. По-прежнему остается актуальным вопрос о целесообразности и оправданности выхода НАТО за пределы традиционной зоны ответственности альянса, а также эффективности передачи военному блоку НАТО функций миротворческой организации.

Целый ряд проблем обнаружился и в сфере союзнической солидарности. Администрации Б. Обамы было необходимо расширение участия союзников в военной операции в Афганистане, увеличение численности контингентов и активизация боевых действий против талибов. Однако европейские союзники не выразили энтузиазма относительно увеличения численности воинских контингентов, а также участия своих контингентов в массированных боевых столкновениях.

В настоящее время американские и европейские политики, военные и эксперты озабочены сопоставлением различных моделей и определением сроков ухода МССБ и США из Афганистана на ближайшую перспективу.

Россия и Афганистан

Интересы России, связанные с Афганистаном, носят прежде всего политический (безопасность), чем экономический характер. Они завязаны на угрозах, исходящих с территории этой страны, к которым относятся в первую очередь радикальный исламизм и транзит наркотиков. В более широком геополитическом контексте опасения России концентрируются вокруг военно-стратегической активности США и их союзников по НАТО в регионе. В региональном плане Россия на фоне усиливающейся децентрализации Афганистана возвращается к поддержке Северного альянса (создание т.н. "пояса безопасности").

При всех сложностях отношений России с Западом существуют сферы, где их сотрудничество неизбежно будет развиваться и крепнуть. Одно из первых мест в этом отношении, безусловно, занимает Афганистан.

В январе 2009 г. в Брюсселе состоялось первое после окончания войны на Кавказе заседание Совета Россия-НАТО на уровне начальников генштабов, ключевой темой которого стало сотрудничество в Афганистане. Была озвучена готовность России обучать афганских специалистов в российских вузах, восстанавливать объекты народного хозяйства Афганистана. Россия выразила готовность помочь Афганистану, восстановив там 142 объекта промышленности и инфраструктуры, построенные еще в советское время. Москва рассчитывала, что все подряды она получит без тендеров, а финансировать эти работы будет мировое сообщество, что поможет российским компаниям лучше пережить кризис. Однако данный проект практически не был реализован вследствие неготовности (или нежелания) Запада его финансировать.

Крупнейшим событием в политике России по отношению к Афганистану стало списание его задолженности из неоплаченных военных кредитов СССР и клиринговых расчетов, оцениваемой в 11.2 млрд. долл. Вместе с тем следует учитывать, что большинство промышленных предприятий и современных дорог в Афганистане построено с помощью Москвы. Представляется совершенно естественным, что их восстановление или модернизация могут быть проведены с помощью специалистов из России.

Тем не менее, российско-афганский торговый оборот невелик. В 2007 г. он составил лишь 68.2 млн. долл. Причем большая часть приходилась на поставки из России. Их львиную долю составляли древесина и пиломатериалы, сахар и сахарные изделия, авиационная продукция. Последнее направление, как и поставки других товаров потенциально военного назначения, возможно, является наиболее перспективным для российско-афганского взаимодействия.

За исключением военных поставок Афганистан заинтересован не столько в российских товарах, сколько в российских капиталах. Наиболее перспективными для России могли бы стать инвестиции в добычу полезных ископаемых. Многие месторождения - нефти, газа, меди - были найдены еще советскими геологами. Прежде всего, интерес представляют месторождения нефти на севере страны, суммарный годовой объем ее добычи составляет примерно 1 млн. т. Общий объем запасов Афганистана оценивается в 40 млн. т нефти и 137 млрд. кубометров природного газа.

Больший прогресс наблюдался в сфере борьба с наркотиками. С 2010 г. Россия уже помогает решению этой задачи: благодаря соглашению о транзите со странами НАТО и предоставляя афганским госслужащим возможность пройти обучение в области предотвращения незаконного оборота наркотиков. Российско-американское соглашение о сотрудничестве в борьбе с наркоугрозой из Афганистана подписано 4 февраля 2010 г. в Москве. Основная цель совместной работы - сокращение посевов опийного мака в этой стране и пресечение наркотрафика в Россию, а оттуда в другие страны Европы. Рамочные документы подписаны в ходе заседания российско-американской рабочей группы по противодействию незаконному обороту наркотиков. Она была сформирована по инициативе президентов Дмитрия Медведева и Барака Обамы, а ее сопредседателями являются директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) Виктор Иванов и директор управления госполитики в сфере контроля за наркотиками администрации президента США Джил Керликовске.

Первая совместная антинаркотическая операция России и США в Афганистане прошла в ночь на 28 октября 2010. В ходе рейда в восточной провинции Нангархар было уничтожено четыре нарколаборатории (три героиновые, одна морфиновая). Президент Афганистана Хамид Карзай в жесткой форме раскритиковал первую в истории совместную антинаркотическую операцию России и США.

На встрече в Сочи с представителями Пакистана, Ирана и Таджикистана Россия конкретно обозначила по Афганистану свою позицию. Российская позиция исходит из того, что процесс вывода иностранных частей и передачи обязанностей афганской армии и правоохранительным органам растянется на несколько лет. Переходный период создаст и для России определенные угрозы. Они проистекают из возможной активизации талибов и усиления наркотрафика из Афганистана.

Эту обеспокоенность озвучили такие политики как губернатор Б.Громов и постоянный представитель РФ при НАТО Д.Рогозин. По их мнению, прекращение афганской миссии США и стран НАТО приведет к хаосу. Вывод войск даст огромный стимул исламским боевикам, дестабилизирует республики ЦА и создаст потоки беженцев, многие из которых направятся в Европу и Россию.

Ряд российских специалистов признают порочной существовавшую в 1990-е годы практику поддержки всеми странами-соседями Афганистана, а также Россией "своих людей" из числа представителей национальных меньшинств. Ставка на них может дать лишь краткосрочный эффект паллиатива. Создание своего рода "буферных зон" на севере Афганистана (на южных границах СНГ) напрямую ведет к дезинтеграции самого Афганистана, что создает реальную угрозу территориальной целостности страны и ее развала по национальному признаку. В этом случае, гарантировано экстренное вмешательство Пакистана, поскольку такая ситуация, хотя и будет устраивать Душанбе и Ташкент (и они могут начать подталкивать к этому и Россию), но ни в коем случае не будет устраивать Исламабад, и он будет принимать контрмеры.

По мнению авторитетных экспертов, Россия должна поддерживать сбалансированные контакты с представителями всех национальных групп Афганистана (в связи с чем необходимо налаживать более тесные контакты с Пакистаном), отдавая себе, однако, отчет в том, что наведение порядка во всем Афганистане представителями национальных меньшинств невозможно. Кроме того, Россия может и должна принимать участие в программах экономической реконструкции, развивать сотрудничество в сфере экономики, в том числе и на региональном уровне.

В начале 2011 г. президент Афганистана Х.Карзай посетил Москву с первым официальным визитом. По итогам переговоров с российским лидером Д.Медведевым было подписано соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве двух стран. Кроме того, было закреплено желание Москвы внести свой вклад в восстановление инфраструктуры Афганистана и борьбу с местной наркомафией.

Москва намерена внести значительный вклад в восстановление в столице Афганистана Кабуле домостроительного комбината, политехнического университета и элеватора. Кроме того, российские специалисты помогут своим афганским коллегам в реконструкции ирригационного канала в провинции Нангархар, завода азотных удобрений в Мазари-Шарифе, тоннеля "Саланг", а также автомеханических техникумов и гидросооружений в ряде регионов страны.

Россия и Афганистан поддерживают реализацию важных проектов в области железнодорожного транспорта и энергетики, в частности проектов формирования системы передачи электроэнергии из Таджикистана в Афганистан и Пакистан CASA-1000 и строительство газопровода Туркмения-Афганистан-Пакистан-Индия.

Карзаю удалось добиться обещания, что Москва будет оказывать Афганистану существенную поддержку и после вывода оттуда войск международной коалиции в 2014 году.

Китай и Афганистан

Несколько лет назад ситуация в Афганистане волновала Пекин прежде всего с точки зрения безопасности. После начала американской операции "Несокрушимая свобода" Пекин начал проявлять беспокойство уже из-за усилившегося присутствия США и НАТО вблизи своих границ. После прихода к власти в КНР руководства во главе с председателем Ху Цзиньтао, при котором одной из главных задач внешней политики Пекина стало обеспечение китайской экономики минеральными ресурсами, тактика Поднебесной в Афганистане поменялась: упор был сделан на экономическую экспансию. Пекин решил не направлять в страну своих солдат, а заняться бизнесом, позиционируя это как помощь мировому сообществу.

Вклад КНР в реконструкцию Афганистана в рамках международной программы - $150 млн. - достаточно скромен, например, по сравнению с Японией, которая выделила $900 млн. Пекин финансирует в основном небольшие сельскохозяйственные объекты.

В конце марта 2010 г. президент Афганистана Х.Карзай совершал визит в Китай. В Пекине афганский лидер и председатель КНР Ху Цзиньтао подписали соглашения, реализация которых позволит Китаю стать крупнейшим инвестором в афганские недра.

Реализация достигнутых соглашений может превратить Китай в крупнейшего игрока в афганской экономике. Согласно данным китайской таможенной статистики, уровень торговли между двумя странами пока незначительный - в 2008 году ее объем составил всего 155 млн. долл. Однако, это лишь официальные данные, отражающие, прежде всего, передвижение товаров через узкий Ваханский коридор в горах Памира. Между тем значительная часть китайского ширпотреба, которым завалены все афганские рынки, поступает в страну также через соседей, в особенности центральноазиатских. Объем прямой помощи Пекина Афганистану с 2002 года составил 130 млн. долл., а в прошлом году КНР пообещала предоставить еще 75 млн. долл. в ближайшие пять лет. Наконец, многие китайские фирмы выполняют подрядные работы в рамках проектов по восстановлению афганской инфраструктуры, которые финансирует Запад.

Главным объектом интересов Пекина являются значительные минеральные ресурсы этой страны, в разработку которых долгие годы никто не вкладывался из-за войны. В этом отношении Афганистан может быть крайне интересен для китайских инвесторов. Например, по данным геологической службы США, в недрах страны залегают 1,6 млрд. баррелей нефти и 440 млрд. кубометров газа (однако рентабельность значительной части этих ресурсов вызывает большие сомнения). Еще интереснее запасы цветных и черных металлов. Большинство потенциально рентабельных месторождений сконцентрировано в спокойных провинциях на севере страны. Так, большие запасы железной руды расположены в провинции Герат, золота - в провинциях Бадахшан, Тахар и Газни, меди - в провинции Логар.

В ноябре 2007 года китайские инвесторы выиграли тендер на освоение крупнейшего неразработанного медного месторождения в мире Айнаке, расположенного в провинции Логар в 30 км на юго-восток от Кабула. Компания "China Metallurgical Group" пообещала инвестировать в месторождение 3,5 млрд. долл. - крупнейшую сумму за всю историю Афганистана.Общая стоимость контракта - 4,4 млрд. долл. Отчисления от этой сделки правительству Афганистана за разрешение на начало разработки составили $390 млн. Китай инвестировал также 500 млн. долл. на строительство электростанции, причем половина вырабатываемой мощности пойдет на энергоснабжение населения. С 2014 года месторождение начнет работать на полную мощность, обеспечивая работой около 10 тыс. афганцев. Правительство будет получать в виде налогов и роялти около 400 млн. долл. в год.

По имеющейся информации, команды китайских геологов приезжают в большом количестве и прочесывают местные горы в поисках месторождений. По мнению экспертов, единственным серьезным инвестором в этой стране может быть именно Китай, причем объектом инвестиций будет именно сырьевой сектор. Успешные действия в Афганистане Китая контрастируют с провалами других стран, вовлеченных в конфликт намного более активно. Однако в полной мере развернуться в Афганистане китайцы при всем желании не смогут. Афганистан остается главным внешнеполитическим проектом президента Обамы, и на нынешнем этапе Кабул всецело зависит от военной и экономической поддержки США и НАТО. К тому же трудно рассчитывать на успешную реализацию крупных инфраструктурных и торгово-экономических проектов в условиях войны. Однако в случае стабилизации ситуации в Афганистане, которую могут обеспечить операция сил коалиции и переговоры с "умеренными" талибами, пока находящийся в тени Китай с его огромными финансовыми ресурсами, доступными товарами и технологиями неожиданно может стать в этой стране ключевым игроком.

Понимая, что время работает на него, Китай не склонен форсировать отношения с Кабулом. Китаю в перспективе пригодятся природные богатства Афганистана - пока не освоенные богатейшие месторождения меди и железной руды. Тем более что китайские деньги, направляемые в регион как по каналам двусторонних связей, так и Шанхайской организации сотрудничества, в условиях ослабления российского присутствия не первый год эффективно работают, создавая заделы на будущее. И все же задача китайских стратегов состоит не только в том, чтобы прирастить за счет Афганистана зону Центральной Азии, превращающуюся в сырьевой придаток китайской экономики.

Главный интерес Пекина - стратегический. Активизируя политику со странами Среднего Востока и Центральной Азии, Пекин делает капиталовложения не только в экономику, но и в свою стабильность и безопасность. В случае с Афганистаном Китай в итоге сможет превратить эту страну в свой региональный плацдарм.

Стратегия Пакистана

Для всех политиков, вовлеченных в афганский конфликт, совершенно очевидно, что без тыловой поддержки на территории Пакистана афганские талибы были бы обречены. Таким образом, фактор Пакистана по многим параметрам является ключевым для решения афганского конфликта. Следует отметить, что Пакистан является одним из ведущих доноров Афганистана в регионе. Особенно интенсивно в последние годы развивается афгано-пакистанская торговля: если в 2002 г. торговый оборот между двумя странами составлял всего $50 млн., то уже к концу 2005 г. он возрос до $1,9 млрд., из них афганский экспорт (ковры, сухофрукты, драгоценные камни) составлял $700 млн., пакистанский - 1,2 млрд. (текстиль, рис и др. продовольствие), в 2006 г. - $1,93 млрд.. Основные объекты пакистанской технико-экономической помощи Афганистану включают аэропорты, дороги и автотрассы, которые способствуют расширению двусторонней торговли. По некоторым данным, в Афганистане в различных сферах народного хозяйства занято около 60 тыс. пакистанцев. В 2006 г. Пакистан выделил дополнительно $200 млн. на развитие системы образования, здравоохранения, жилищного строительства и других объектов социального сектора - всего 20 проектов. Однако сложные двусторонние политические отношения тормозят реализацию большинства из этих проектов развития.

По мере реализации "новой" стратегии Б.Обамы в Афганистане наметились изменения в политике Исламабада в отношении Афганистана и присутствия Соединенных Штатов в этой стране. Так, президент Хамид Карзай дал понять пакистанской стороне, что он не верит в победу американцев и по этой причине склоняется к примирению с талибами, для чего стремится заручиться поддержкой Пакистана.

После отставки ген. Маккристалла имело место интенсификация контактов между Пакистаном и Афганистаном. Начальник штаба сухопутных войск Пакистана Ашфак Первез Каяни и руководитель Межведомственной разведки генерал Ахмад Шуджа Паша дважды встречались с Х.Карзаем, а министр иностранных дел Афганистана Залмай Расул провел переговоры с коллегами в Пакистане. Можно было предположить, что пакистанцы выступают в качестве посредников в процессе примирения с группировками Джелалуддина Хаккани и Гульбеддина Хекматиара, в результате которого за разрыв связей с "Аль-Каидой" им будет предложено интегрироваться в администрацию Х.Карзая.

В случае успеха переговоров на эту тему, следующим шагом стало бы выявление умеренных сил среди руководства талибов на юге Афганистана и вовлечение их в переговорный процесс.

В последнее время верхушка политического истеблишмента Пакистана пришла к выводу, что реальный ход событий в Афганистане (который устраивал бы Исламабад) совершенно не совпадает с планами Вашингтона. В настоящее время среди пакистанских стратегов сформировалась своя дорожная карта урегулирования конфликта, которую они навязывают Х.Карзаю. Пакистанский план включает в себя следующие элементы:

- установление четкого срока вывода коалиционных вооруженных сил из Афганистана;

- согласие на определенную децентрализацию управления, причем ряду провинций на юге и востоке Афганистана в порядке самоуправления придется дать возможность ввести в действие элементы шариата;

- наряду с выводом сил международной коалиции вытеснение из Афганистана всех повстанческих группировок иностранного происхождения, в особенности остающихся в стране сторонников "Аль-Каиды";

- реорганизация системы подбора кадров для афганских национальных сил безопасности с целью обеспечения более равномерного представительства в них различных этнических групп населения Афганистана;

- осуществление мер, способствующих возврату беженцев из Пакистана, и ликвидация всех существующих на данный момент убежищ движения "Талибан" в этой стране;

- пресечение связей между афганскими талибами и пакистанским движением "Техрик-и-талибан Пакистан";

- налаживание жесткого контроля на афгано-пакистанской границе и, что является необходимым следствием данной меры, безусловное согласие со стороны Афганистана с международно-признанной конфигурацией этой границы.

К настоящему времени у военно-политического руководства Пакистана оформились несколько основных претензий к Вашингтону и его политике в Южной Азии и Афганистане. Данные претензии сводятся к следующему:

1) В Исламабаде считают глубоко ошибочным восприятие американской администрацией афганского и пакистанского направлений как единой проблемы. В такой интерпретации Пакистан, по сути, превращается из союзника в решении афганской проблемы в часть этой проблемы.

2) Исламабад настаивает на восприятии Соединенными Штатами Пакистана как равноценного союзника, равно как и на стимулировании его к партнерству на афганском направлении, потребовало бы (от Вашингтона) решения проблем собственно пакистанской безопасности. В том числе - решение кашмирского вопроса и налаживание индо-пакистанского диалога в целом. Американцы предпочитают увязывать проблемы безопасности Пакистана в первую очередь с террористической угрозой, а не с Кашмиром или иными сложными вопросами индо-пакистанских отношений.

3) Резкое недовольство (как среди военных, политиков, так и в общественном мнении) вызывают атаки, осуществляемые американскими беспилотниками (таковых в 2010 году насчитывалось около 100).

4) В Исламабаде опасаются, что США будут саботировать выполнение закона (билля) Керри-Лугара, согласно которому Америка должна была предоставлять Пакистану экономическую помощь в размере 1,5 млрд. долларов в год в течение пяти лет, или увязывать его с выполнением Исламабадом определенных политических требований.

В феврале 2010 г. в Пакистане был арестован влиятельный заместитель лидера талибов, выполнявший обязанности министра обороны, мулла А.Г. Барадар; в марте был захвачен мулла А. Мохтасим, отвечавший за разработку военной стратегии "Талибана". самым простым объяснением является то, что Пакистан решил, невзирая на риски различного рода националистических и религиозных выступлений в ряде регионов страны, наконец-то полностью искоренить "Талибан" на своей территории, поскольку эта организация стала угрожать самому существованию пакистанского государства, его ядерным объектам, экономическому развитию и общественному спокойствию.

Существует версия, что Исламабад готовит почву для начала новой "игры" на афганском геополитическом поле. Такая "игра" может начаться в случае вывода американских войск и запуска переговоров о вхождении талибов в официальные органы власти Афганистана. По мнению ряда экспертов, Исламабад, уничтожая верхушку "Талибана", хочет вновь взять это движение под контроль и оказать поддержку "умеренным" лидерам, способным после 2011 года вести переговоры и достичь компромиссов с Кабулом с учетом интересов Пакистана.

Позиция Индии

Индия имеет традиционные экономические и культурные связи с Афганистаном, поддерживаемые достаточно крупной индийской общиной в стране. Индия вложила большие средства в Афганистане. Она строит там дороги, содержит помимо посольства в Кабуле четыре консульства. Индийские объекты подвергаются атакам со стороны талибов.

Индия к середине 2008 г. вложила в реконструкцию Афганистана $1,15 млрд. и стоит на 5-м месте в списке афганских доноров. Эти средства идут в основном на восстановление инфраструктуры, гуманитарную помощь, создание современных институтов и подготовку кадров. Дели финансирует строительство автотрассы Зарандж - Делирам длиной 217 км, соединяющей юго-западную границу Афганистана с афганской кольцевой дорогой. Стоимость проекта $180 млн. Эта автотрасса станет продолжением иранской дороги от порта Чахбехар до афганской границы. Так Индия через иранский порт и афганскую территорию рассчитывает получить выход на рынки стран Центральной Азии.

Широкий спектр индийских программ включает также ремонт автотрасс, коммуникаций, объектов энергетики, здравоохранения, улучшение системы школьного образования, подготовку дипломатов и государственных чиновников. Индия построила новое здание афганского парламента стоимостью $50 млн. Индийские автобусы "Тата", подаренные Афганистану, составляют основную часть пассажирского транспортного парка афганской столицы. Кабул также получил в подарок от Дели 3 пассажирских авиалайнера "Боинг".

Индийские специалисты осуществили строительство стратегически важной автотрассы Деларам-Зерандж. Предполагается, что новая дорога поможет открыть более удобный путь для грузоперевозок в Центральную Азию. Индия также налаживает спутниковую связь с кабульским телевидением через систему своих спутников, что позволит обеспечить передачу информации в 10 провинций страны. Дели финансирует к тому же энергетические проекты (строительство ЛЭП) в Афганистане.

Индийские специалисты и объекты, построенные с помощью этой страны, неоднократно подвергались терактам со стороны талибов. В Дели считают, что за терактами стоит Пакистан, который стремится не допустить усиления влияния Индии в Афганистане. В разное время поднимался вопрос о направлении в Афганистан индийских полицейских сил для охраны своих специалистов и даже армейских подразделений для участия в антитеррористической операции. С таким предложением якобы обратилось правительство Э.Блэра, однако официальный Дели опровергает эти сведения.

Пакистан со своей стороны протестует против присутствия 4 индийских консульств в Афганистане, особенно в Джелалабаде и Кандагаре. По мнению пакистанской стороны, индийские консульства стоят за нестабильностью в Северном и Южном Вазиристане. Таким образом, укрепление связей и сотрудничества с Афганистаном имеет для Индии стратегический характер, что в первую очередь обусловлено геополитической ситуаций в Южной Азии и ее перманентной конфронтацией с Пакистаном.

Иран и Афганистан

Отношения с Афганистаном занимают важнейшее место во внешней политике Ирана; и не только потому, что оба государства имеют общую границу, но в значительной степени из-за нахождения на афганской территории мощных военных группировок США и НАТО. На официальном уровне Тегеран поддерживает Афганистан, правительство которого официально признано международным сообществом. Иран выступает одним из крупнейших торгово-экономических партнеров Афганистана, а также инвестирует значительные средства в ряд проектов в Западном Афганистане.

В то же время иранское правительство выступает против каких-либо переговоров с движением "Талибан". Визит иранского президента М.Ахмадинежада в Кабул (март 2010 г.) визит носил в целом ознакомительный характер и был направлен на выяснение настроений в руководстве Афганистана и предела полномочий Х.Карзая в условиях американского военного присутствия.

Другой важной стратегической задачей данного визита было предотвратить создание на территории Афганистана военного плацдарма, который мог бы угрожать безопасности иранского государства или использоваться в качестве инструмента силового давления на него. Таким образом, желание Тегерана прояснить суть процессов, запущенных Белым домом, вполне понятно и объяснимо.

Иран проводит активную политику по закреплению своих позиций в ИРА посредством оказания экономической помощи, преследую при этом следующие цели: восстановление стабильности в стране, укрепление центрального правительства, содействие борьбе против наркотиков, возращение афганских беженцев, интенсификация регионального сотрудничества и торговли.

Иран занят в осуществлении самых разнообразных проектов в Афганистане. Во-первых, бурно развивается торговля между двумя странами. К концу 2006 г. иранский экспорт (кроме нефтепродуктов) в Афганистан достигал 500 млн. долл. (потребительские товары, продукты питания) ежегодно, а общий товарооборот превысил 1 млрд. долл. Ежедневно афгано-иранскую границу пересекают от 400 до 500 иранских грузовиков. В Кабуле открылся Иранский банк, стимулирующий торговлю между двумя странами.

Тегеран активно участвует в реконструкции и расширении афганской экономической инфраструктуры. Так, обещанная в 2002 г. финансовая помощь в размере 560 млн. долл. в течение 5 лет расходовалась в т. ч. на расширение электросети в Афганистане. В 2005 г. была сдана в эксплуатацию линия электропередачи (ЛЭП) мощностью 132 кВт от иранской границы до Герата с последующим 10-кратным увеличением мощности для передачи электроэнергии и в другие города. Иран построил также автотрассу длиной 122 км и стоимостью 68 млн. долл., соединившую его северо-восток с Гератом, и начал строительство дороги, которая соединит Западный Афганистан с иранским портом Чахбехар в Персидском заливе. Она станет выгодной для Афганистана и стран Центральной Азии альтернативой пакистанскому маршруту через порт Гвадар. Афганистан, таким образом, получит выход к морю. Иран также строит в Афганистане дамбы, школы, поликлиники и другие социальные объекты. Суммарная экономическая помощь Ирана соседней стране превышает 1 млрд. долл.

В сфере транспорта Иран соединил города Догарун и Герат (с продолжением на г.Маймана). Ираном также реализуются проекты по создании трансафганского коридора (Иран-Узбекистан-Афганистан), имеющие стратегическое значение для обеих стран и республик ЦА. Иран также прилагает большие усилия в области подготовки специалистов связи и информационных технологий для ИРА.

Негативным факторам двусторонних отношений относится проблема афганских беженцев, которых Иран принял с 1979 г. более 3 млн. чел. Другой проблемой является наркотрафик. Иран уже потратил свыше 800 млн. долл. на борьбу с наркоторговлей.

В целом, Кабул рассчитывает на то, что Тегеран будет и впредь оказывать существенную помощь в процессе восстановления Афганистана, исходя из того, что оба гсоударства являются региональными партнерами.

Но кроме того, режим М.Ахмадинежада использует финансовые рычаги для манипулирования внутренней политикой Афганистана. В октябре 2010 г. появилась информация о том, что Иран ежемесячно переправляет в Кабул крупные суммы денег. Власти Ирана официально признали, что оказывают финансовую помощь соседнему Афганистану. Предположительно эти средства использовались афганскими властями для обеспечения лояльности членов парламента страны, старейшин и умеренных талибов.

С точки зрения политического прагматизма менее всего будет отвечать интересам Ирана приход к власти в Кабуле проамериканского правительства, которое юридически закрепит присутствие войск США и НАТО в Афганистане (в результате либо успешно завершенного процесса национального примирения, либо полного разгрома "Талибана"). При таком развитии событий у Ирана не останется весомых политических ресурсов для действенного влияния на развитие ситуации в Афганистане, а если будет сохранено военное присутствие американцев и в Ираке, то страна окажется в геополитических "клещах".

Однако и вывод американских войск до окончательного урегулирования афганского кризиса не принесет Ирану больших дивидендов. В случае разрастания афганского конфликта, если начнется открытое противостояние между Кабулом и "Талибаном", градус напряженности в регионе повысится, будет поставлен крест на многих проектах региональной интеграции. Тегеран, естественно, не останется в стороне и будет вынужден поддержать официальные власти Афганистана.

Существует один вариант развития событий, выгодный для ИРИ: после 2011 года текущая ситуация останется без изменений, то есть будет происходить дальнейшее противоборство между НАТО и Кабулом, с одной стороны, и талибами - с другой. Этот вариант более или менее выгоден Тегерану, поскольку сохранит его нынешнее положение в регионе.

Афганистан и Центральная Азия

Афганистан по-прежнему остается наиболее критическим фактором безопасности Центральной Азии. Все эксперты абсолютно уверены, что талибы не остановятся, вернув себе власть в Афганистане. Следующей целью, вероятнее всего, станет Исламабад. Лавирование бывшего президента Пакистана Первеза Мушаррафа и его спецслужб между отношениями с США и заигрыванием с "Аль-Каидой" и талибами было возможно в относительно мирное время. Но тотальный кризис в Афганистане с уходом оттуда сил коалиции чреват любыми экстремальными событиями вплоть до военного переворота, в результате которого пакистанское ядерное оружие может оказаться в руках экстремистов.

Другим направлением экспансии победивших талибов могут стать центральноазиатские государства. В последние годы обозначились новые цели - захват месторождений урановых руд и заводов по их переработке. В Казахстане, Киргизии, Таджикистане и Узбекистане сосредоточены огромные залежи урана, функционируют мощности по его переработке. Исходя из этих целей страны ЦА - потенциальные объекты для экспансии исламистов. Очевидно, что прорыв в Центральную Азию талибы будут осуществлять с помощью своей "пятой колонны" - радикальных исламистских групп. По мнению ряда экспертов, которое однако разделяется не всеми, Центральная Азия стоит на пороге нового витка нестабильности, в которую могут быть втянуты великие державы - Китай, Россия и США.

Изучая ситуацию в регионе, многие аналитики приходят к выводу, что основным противником светских режимов являются радикальные движения по типу не ИДУ, а партия "Хизб ут-Тахрир", использующая, по ее собственному заявлению, мирные, идеологические средства борьбы, но при этом вовлекающая в свои ряды целые села и районы в Ферганской долине, включая юг Киргизии. Только здесь количество ее сторонников, по различным сведениям, колеблется от 7 до 15 тысяч человек.

В "пятую колонну" талибов специалисты включат также сепаратистов из Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. Большое число уйгурских сепаратистов ежегодно проходят подготовку в пакистанских и афганских лагерях талибов, участвуют в бандитизме, рэкете и наркобизнесе в Казахстане, Киргизии, Таджикистане и Узбекистане. По данным спецслужб центральноазиатских республик, группы уйгурских сепаратистов активно участвовали в киргизской "тюльпановой революции" и андижанских событиях в Узбекистане.

Таким образом, среди специалистов, аналитиков, представителей экспертного сообщества и спецслужб нет единой точки зрения на дальнейшее развитие событий. Некоторые эксперты склонны считать, что опасность преувеличена и прямой угрозы стабильности Центральной Азии нет. Однако ряд осведомленных специалистов придерживаются мнения, что скрытая активность исламистов и экстремистов достаточно высока. Она тесно переплетена с криминальной деятельностью и наркобизнесом.

Позиция Узбекистана

В течение почти двадцати лет Ташкент проводит в отношении Афганистана (точнее, его северного анклава, населенного преимущественно узбеками) самостоятельную политику. После оккупации этой страны силами США и НАТО основной целью Узбекистана являются: в сфере безопасности - создание и поддержание т.н. пояса безопасности; в экономической области - развитие интенсивных экономических связей с целью интеграции региона с Узбекистаном. Узбекистан поставляет в северные районы Афганистана электроэнергию и нефтепродукты.

На практике действия Узбекистана ведут к росту сепаратистских тенденций в Афганистане и отколу узбекской (или узбекско-таджикской) части страны. Ташкент активно поддерживает идею России о создании на севере Афганистана т.н. "пояса безопасности".

В сфере экономики Узбекистан и Афганистан вынашивают весьма амбициозный проект. В ноябре 2008 г. они подписали Меморандум о взаимопонимании, предусматривающий строительство железнодорожной линии, которая пойдет от г. Термеза в Узбекистане через северную столицу Афганистана г. Мазари-Шариф и далее - через северные провинции страны до Герата. Оттуда она пройдет до иранской границы, к которой уже подтягивается ветка железной дороги от иранского г. Мешхед. Таким образом, центральноазиатская железнодорожная сеть окажется связанной с иранской, и страны Центральной Азии получат выход к Персидскому заливу. Кабул и Ташкент обратились с просьбой к АБР обеспечить разработку технико-экономического обоснования проекта.

С 2007 г. ведутся работы по увеличению поставок электроэнергии в Афганистан из Узбекистана. К настоящему времени товарооборот между двумя странами достигает примерно 170 млн. долл.

Еще в апреле 2008 года президент Узбекистана И.Каримов на саммите НАТО/СЕАП в Бухаресте четко определил позиции своего государства по вопросу решения данной проблемы. На саммите ШОС в августе 2009 года в Душанбе он вновь подтвердил свою точку зрения. Суть предложений Узбекистана по решению проблемы урегулирования ситуации в Афганистане, заключается в следующем.

1. Военное решение афганской проблемы полностью исключается. Эта позиция находит все большую поддержку иностранных государств.

2. Необходимо обратить серьезное внимание на решение острейших социальных проблем (обнищание населения и безработица). Сегодня различные слои населения Афганистана, прежде всего молодежь, вынуждены искать источники средств к существованию, а это создает благоприятную почву для их рекрутирования в ряды боевиков, вовлечения в незаконный оборот наркотиков и т.п.

3. Решать проблему урегулирования необходимо с учетом конфессиональных и национальных особенностей афганского народа, о чем свидетельствует исторический опыт различных войн в этой стране с участием внешних сил.

Что касается возобновления деятельности функционировавшей в 1999-2001 годах под эгидой ООН Контактной группы "6+2" по Афганистану, то эту группу, по мнению Ташкента, необходимо расширить, включив в нее НАТО - активного участника процесса урегулирования ситуации в Афганистане. На неофициальном уровне Ташкент придерживается точки зрения по ряду принципиальных моментов афганской политики. Во-первых, компромисс по принципиальным вопросам с талибами невозможен. Во-вторых, надо закрепить в сознании афганцев и мирового сообщества мысль о том, что операция в Афганистане - не антиафганская, а антитеррористическая. В-третьих, любая уступка повлечет за собой новое наступление на всех фронтах - военном, геополитическом, информационном, идеологическом, психологическом и т.д. Поэтому один из важнейших путей поиска решения афганской проблемы - блокирование источников пополнения рядов террористов.

В целом, руководство Узбекистана исходит из того, что миротворческая кампания международной коалиции в Афганистане будет продолжительной. Позиция Таджикистана

Самые тесные культурные и экономические отношения в ЦА сложились у Афганистана с Таджикистаном. Сотрудничество двух соседних стран развивается по 4 основным направлениям: 1) приграничная торговля (до 20 млн. долл.); 2) гидроэнергетика; 3) совместная борьба с контрабандой наркотиков и экстремизмом; 4) развитие культурных связей в рамках персоязычного мира.

Наиболее успешным является сотрудничество двух стран в области энергетики. С завершением строительства Сонгтудинской ГЭС, в котором участвуют российская и иранская компании, в Таджикистане появится избыток электроэнергии, который будет поступать в Афганистан и далее в Пакистан. При содействии России уже построена ЛЭП от афгано-таджикской границы до г. Пули-Хумри. Дальше через Кабул она пойдет в Пакистан. Душанбе и Кабул развивают планы по строительству каскада ГЭС на р. Пяндж (13 станций суммарной мощностью 17 720 МВт. с годовым производством 86,3 млрд. кВтч.). Однако реализация данного проекта, разработанного еще в советское время, невозможно без создания меж государственного консорциума с участием Узбекистана и Туркменистана.

Однако Душанбе использует афганский фактор для решения собственных внешнеполитических задач. Правительство Таджикистана делает акцент в расширении своего военного сотрудничества с США именно на афганский фактор. США создают на таджикской территории учебный центр для подготовки местных военных кадров, именно американцы оплатили сооружение четырех мостов, ведущих через таджикскую границу в Афганистан и далее в Пакистан, а общая сумма предоставленных Америкой кредитов и различной помощи Таджикистану превышает 1 млрд. долларов.

Позиция Туркменистана

Туркменистан и Афганистан связывают тесные связи; Ашхабад продолжал сотрудничать с Кабулом даже во время правления талибов. В 1997 г. Туркмения организовала у себя международную конференцию по оказанию гуманитарной помощи Афганистану. В 1999 г. в Ашхабаде проходил очередной раунд межафганских переговоров. В 1999 г. Туркменистан выступал против введения санкций Совбеза ООН в отношении режима талибов за покровительство международному терроризму. В последние годы правления Талибана торговый оборот между двумя странами принял солидные масштабы.

Политическое и экономическое сотрудничество между двумя странами возобновилось после установления нового правительства в Кабуле. Сотрудничество развивалось по таким направлениям как энергетика, образование и здравоохранение. В течение 2000-х гг. Туркменистан и Афганистан приложили немало усилий по реанимации идеи трансафганского газопровода. Благодаря Туркмении были проложены новые ЛЭП до Мазари-Шарифа и Герата. Туркменские специалисты принимают также участие в реконструкции железной дороги в районе Тургунди.

Таким образом, Туркменистан в силу географических причин, исторических и этнических связей кровно заинтересован в стабилизации Афганистана, установлении полноценного экономического сотрудничества. Главной целью туркменской внешней политики на этом направлении является реализации проекта газопровода из Давлетабада до Индостана через территорию Афганистана.

Позиция Казахстана

Республика Казахстан занимает достаточно активную позицию в отношении Афганистана. На Лондонской конференции по Афганистану в 2006 г. Астана поддержала Договор по Афганистану между правительством ИРА и международным сообществом, который позволил определить перспективы и временные рамки восстановления афганской экономики, перечень социально-экономических проектов, актуальные проблемы региональной безопасности, в т.ч. проблему борьбы с наркотиками.

В июне 2008 г. на Парижской конференции международной конференции Казахстан поддержал Стратегию национального развития до 2013 г. Между РК и ИРА происходит также взаимодействие в рамках ШОС, ОБСЕ (Астанинский саммит 2010 г.), СВМДА и ПИМ НАТО. В 2009-11 гг. Казахстан выделил 1,5 млн. долл. Согласно Плану содействия Афганистану. В 2008 г. Казахстан выделил 2,4 млн. долл. Для реализации проектов по строительству школ на территории ИРА. В рамках международной поддержки образования в Афганистане Казахстан выделил 50 млн. долл. на обучение афганских студентов в Казахстане.

В период 2006-2010 гг. была выработана повестка дня экономического сотрудничества между РК и ИРА, которая включает в себя строительство Казахстаном железной дороги в Афганистане, инвестирования в разведку и добычу минеральных ресурсов (нефти, газа, железной руды, каменного угля, меди) на территории ИРА. Торговый оборот между двумя странами вырос в период 2007-2010 гг. с 196,5 млн. до 290 млн. долл. в основном за счет казахстанского экспорта.

В целом, Астана поддерживает все мирные инициативы и процессы по урегулированию конфликта в Афганистане. В Казахстане существует ясное понимание важности Афганистана для сохранения региональной безопасности в Центральной Азии. В мае 2011 г. Казахстан направил в ИГА ограниченный персонал (в составе 4 чел.), в миссию которого входит дипломатическое и техническое обеспечение гуманитарной помощи со стороны РК.

Вероятные сценарии развития ситуации в Афганистане

В настоящее время специалисты обсуждают в основном три, иногда четыре (теоретически) вероятных сценария развития событий. Сценарий "№" 1 носит идеальный характер и потому невозможен. В этой версии развития событий войска коалиции одерживают сравнительно быструю (за 1-2 года) победу, создают эффективные государственные институты, закладывают прочные основы гражданского общества и покидают страну. Но даже при таком фантастическом сценарии нельзя гарантировать необратимость перемен. Остается вероятность постепенной реставрации конфликта с возвратом талибов.

В соответствии со сценарием "№" 2 войска коалиции покидают Афганистан, не одержав победы. Причины такого исхода связаны с невозможностью достижения военного успеха, то есть установления контроля над всеми провинциями, включая и те, где размещены войска коалиции, а также с недостаточностью финансовых средств, неверностью союзников по коалиции. Сюда же можно отнести отказ верхушки талибов вести какие бы то ни было переговоры с "оккупантами" и их марионетками. Отсутствие позитивных результатов вынуждает Вашингтон отказаться от планов по умиротворению Афганистана. Официально американская миссия объявляется успешно завершенной, но фактически уход американских вооруженных сил означает поражение.

Наиболее вероятен сценарий "№" 3, в его пользу говорят и нынешние действия американской администрации: противостояние с талибами затягивается на неопределенно долгий срок, и окончательное решение "афганского вопроса" раз за разом откладывается. Собственно говоря, именно в этой постоянной отложенности и состоит решение. На такой сценарий указывает то, что Обама объявил об усилении американской группировки в Афганистане. Таким образом, Следуя логике Обамы, временное наращивание численности войск - кратчайший путь к их окончательному выводу. Некоторые эксперты высказывают предположение, что окончательно разобраться и с талибами, и с их союзниками, которых считают "международными террористами", может помочь реставрация ситуации противостояния между "северянами" и талибами в новых условиях и с новыми возможностями. Однако такое впечатление в корне неверно.

"Северный альянс", опиравшийся в основном на национальные меньшинства, смог в конце концов удержать под своим контролем лишь около десяти процентов территории страны (в конце 1990-х годов). И если бы не помощь России, Ирана и центральноазиатских государств (Таджикистана и Узбекистана), а также прямое вмешательство США и их союзников в 2001 году, "Северный альянс" не только не смог бы предъявлять претензии на власть в общенациональном масштабе, но и просто, скорее всего, не выстоял бы. Можно предположить, что с прямой военной помощью США и стран НАТО и при возможном содействии Пакистана (чья позиция в афганском вопросе сейчас гораздо сложнее и неоднозначнее, чем его безоговорочная поддержка талибов в конце 1990-х годов) "северяне" смогли бы контролировать гораздо большую территорию, а, возможно, и нанести еще одно военное поражение талибам. Но подобное развитие событий маловероятно. Ставка только на национальные меньшинства, которые ни порознь, ни вместе никогда не могли объединить Афганистан, не принесет иных результатов и в дальнейшем.

Периодически, те иные силы внутри Афганистана или вне его выступают с различными инициативами, планами и предложениями по урегулированию конфликта. Президент Карзай ранее предлагал предоставить амнистию боевикам "Талибана", которые сложат оружие. Он также неоднократно изъявлял готовность вступить в прямой контакт с лидером движения Муллой Омаром.

В 2009 году стороны уже пытались договориться о прекращении войны в Афганистане. В Саудовской Аравии под патронажем короля Абдаллы прошло несколько раундов переговоров. Однако в итоге стороны не смогли договориться. Препятствием стало требование талибов о немедленном выводе из Афганистана всех иностранных войск.

Талибы выдвигают собственные условия Х.Карзаю: они якобы больше не хотят править государством, но требуют полного вывода иностранных войск из Афганистана, введения закона шариата и организации совета, в котором приняли бы участие старейшины со всей страны под предводительством муллы Омара.

Основные условия, на которых "Талибан" готов сложить оружие и начать переговоры, известны. Это - изменение конституции страны, вывод иностранных войск, признание ДТ в качестве части афганской политической системы, открытие представительств "Талибана" в городах Афганистана, исключение руководителей движения из "черного списка" Совета Безопасности ООН и, наконец, освобождение всех талибов из тюрем. Реализация первого условия, согласно афганскому законодательству, зависит от решения джирги. Карзай рассчитывает, что реализация его планов по национальному примирению и реинтеграции позволит привлечь не менее 70% афганских талибов к мирной жизни.

В январе 2010 г., накануне международной конференции по Афганистану в Лондоне стало известно о том, что правительство Х.Карзая разработало новый план примирения с "Талибаном". Приверженцам этого движения, которые перейдут на сторону властей, будут предложены рабочие места, возможности получить образование, им будет обеспечена безопасность. Главным элементом нового плана стали гарантии безопасности амнистированным. Они не должны будут подвергаться арестам, их защитят и от возмездия со стороны мятежников. США в целом одобрили план. Афганское правительство рассчитывало, что финансировать его будет мировое сообщество. Однако, на реализацию плана потребовалось бы не менее 1 млрд. долл.

В конце января 2010 г. выступить в качестве посредника между Кабулом и боевиками, а также Кабулом и Исламабадом сделала попытку Турция. Основная идей Анкары состояла в том, чтобы придать проблеме региональный характер; т.е. привлечь соседние государства к более активному участию в решении афганской проблемы.

На Лондонской конференции Великобритания выдвинула (согласованный с США и другими членами НАТО) план урегулирования конфликта в Афганистане: безопасность, управление и развитие, региональные отношения. Согласно этому плану, к концу 2010 года численность афганской национальной армии должна составить 134 тыс. человек, а афганской национальной полиции - 109 тыс. человек. То есть, подразумевалась передача контроля за безопасностью в стране афганским силовым структурам.

План подразумевал также создание международного фонда по реинтеграции. Средства из него пойдут на поддержку тех боевиков "Талибана", кто захочет вернуться к мирной жизни. Наконец, третий блок итогового документа подразумевал более тесную координацию действий между афганскими силами (включая МССБ) и соседними странами, прежде всего Пакистаном. План был рассчитан на то, что доноры внесут в специальный международный фонд не менее 500 млн. долл.

На практике Западом был также сделан ряд шагов по размораживанию ситуации и расколу талибов. По инициативе западных держав был начат процесс изъятия имен полевых командиров и политических деятелей движения "Талибан" из черных списков ООН. Совет Безопасности ООН "реабилитировал" пятерых бывших деятелей, занимавших официальные посты у талибов. Тем самым, создавались стимулы для раскола врага. Ранее Россия как постоянный член СБ блокировала такие попытки.

У командования войсками НАТО существовал (по крайней мере, до отставки Маккристала) секретный специальный денежный фонд в 1,5 миллиарда долларов для выплаты тем, кто складывает оружие.

Помимо дипломатических, политических и финансовых методов администрация Б.Обамы использует военные средства. В течение 2010 г. США инициировали две крупные военные операции против талибов: в марте операцию "Муштарак" в Мардже и в июле - операцию в Кандагаре. Но на деле операции носили скорее пропагандисткой характер и должны были подкрепить политические усилия Вашингтона в русле стратегии Обамы. Предполагалось, что борьба с влиянием талибов на юге Афганистана, в провинциях Гильменд и Кандагар, будет проходить по четкому плану. Сначала повстанцев вытесняют с тех территорий, которые они контролируют; затем коалиция начинает благоустраивать занятые населенные пункты, попутно переманивая местных жителей, в основном симпатизирующих "Талибану", на свою сторону.

Стратегия американцев по "пуштунизации" афганской власти состоит из двух элементов. Прежде всего США и их союзники намерены захватить или ликвидировать наиболее одиозных представителей антизападной коалиции (куда входят как талибы, так и другие радикальные группировки, состоящие в основном из пуштунов). А затем пустить во власть "умеренных" талибов - пуштунских боевиков, имеющих мотивом этнический национализм, а не религиозный фундаментализм.

В мае 2010 г. во время визита в Соединенные Штаты Карзай предложил 36-страничный план переговоров с повстанцами. В этом плане лидерам "Талибана" предлагается свободно покинуть страну, если они сложат оружие и "порвут все связи с "Аль-Каидой"". Их имена вычеркнут из ооновского списка разыскиваемых. В документе также упоминаются программы трудоустройства. Этот план, который Барак Обама поддержал, имеет мало общего с реальностью.

В октябре 2011 г. появилась информация о том, что власти Афганистана начали секретные переговоры с талибами. В качестве площадки для переговоров был выбран Дубай. Во-первых, движение потребовало выделить его представителям квоту в будущем, послевоенном руководстве Афганистана. По некоторым данным, в обмен на прекращение боевых действий талибы требуют определить точную дату вывода из страны иностранных войск, предоставить им квоту на посты в правительстве и снять все обвинения с лидера движения "Талибан" муллы Мохаммада Омара и предоставления ему гарантий безопасности как бывшему лидеру государства. По мнению экспертов, верхушка движения обеспокоена быстрым ростом влияния других радикальных группировок, выступивших против правительства Хамида Карзая.

По мнению наблюдателей, талибы верно выбрали время. Сейчас президенту США Бараку Обаме необходим любой прогресс на афганском направлении. По мнению экспертов, смягчить позицию талибов заставила усилившаяся конкуренция за лидерство среди исламистских группировок, действующих в Афганистане и Пакистане. Выдвинувшиеся за последние годы на передний план молодые лидеры некоторых радикальных организаций все реже прислушиваются к мулле Омару.

США формально дистанцируются от переговоров, настаивая, что диалог с талибами должно вести правительство Карзая. Но наблюдатели неизменно отмечают растущее внутриполитическое давление на администрацию Обамы, от которого требуют либо поскорее закончить дорогостоящую и кровопролитную войну, либо продемонстрировать, что его стратегия наращивания сил приносит плоды. Кроме того, европейские союзники США, которые тоже устали от афганской войны, давят на Вашингтон, требуя от него быть более лояльным к межафганским переговорам.

В этих условиях временная стабилизация положения в Афганистане после заключения перемирия и вхождения представителей талибов в правительство представляется весьма желанной для Белого дома, который настаивает, что не откажется от планов приступить в 2011 году к выводу войск. В результате Х.Карзай назначил специальный совет из 70 человек, которому поручил переговоры с "Талибаном". В этот орган вошли, например, такие фигуры, как Абдул Хаким Муджахид, бывший представитель "Талибана" при ООН. Главой совета стал Бурхануддин Раббани, бывший президент Афганистана, смещенный в 1996 году, когда власть в стране захватили талибы. В целом перспективы переговоров остаются весьма туманными. Известно, что талибы, хотя и сами порядочно потрепаны и устали от войны, не склонны идти на уступки, поскольку уверены, что смогут продержаться до ухода войск США.

Заключение

Основной смысл "новой стратегии" США в Афганистане сводится к следующему: "уйти, чтобы остаться". Соединенные Штаты не смогут полностью оставить Афганистан (и прекратить поддержку Пакистана в борьбе с собственными исламистами), не рискуя при этом поставить под угрозу собственную безопасность, а также безопасность своих многочисленных союзников и клиентов, в т.ч. в регионе Среднего и Ближнего Востока. Скорее всего, военное присутствие США (и НАТО) будет сокращаться, хотя и не такими масштабными темпами, как в Ираке. Предположительно, США будут вынуждены держать в Афганистане от 30 до 50 тыс. чел. своего контингента, чтобы не допустить полной дестабилизации военно-политического положения в стране.

Важно отметить, что интересы основных мировых игроков (США, Россия, Китай), во многом противоречащие на глобальном уровне, полностью совпадают в Афганистане и заключатся в том, чтобы любой ценой обеспечить там стабильность. Интересы РК и стран ЦА состоят в том, чтобы военное присутствие сил НАТО в Афганистане продолжалось достаточно долго с целью стабилизации здесь обстановки. Однако в перспективе Запад рано или поздно поставит вопрос о расширении участия государств ЦА в реконструкции Афганистана. Это поставит страны региона перед сложным политическим и экономическим выбором.

По-видимому, выход из такого положения лежит в усилении сотрудничества Казахстана и стран ЦА с державами, чья ответственность в Афганистане автоматически возрастет после эвакуации западных сил. К этим державам относятся (помимо Пакистана) Китай, Индия, Иран и Россия. В качестве инструментов укрепления собственной безопасности группа государств Центральной Азии располагают только такими институтами как ОДКБ и ШОС, которые также нуждаются в институциональном усилении и стратегическом переформатировании.

Кроме того, Казахстан располагает таким политическим инструментом как Астанинская декларация ОБСЕ, который позволяет инициировать меры в области Евро-Азиатской безопасности, в т.ч. по проблеме Афганистана, которая касается так или иначе большинство членов ОБСЕ. И наконец, можно с большой уверенностью прогнозировать, что любой сценарий (в рамках 2011 г. или вне их), который сдвинет ситуацию в Афганистане с мертвой точки, послужит катализатором мощных процессов переформатирования устоявшегося баланса сил на мировой арене и затронет всех акторов, имеющих интересы, завязанные на Афганистане.

Мурат Лаумулин - главный научный сотрудник Института стратегических исследований при президенте Казахстана .

Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 15 июня 2011 > № 345018 Мурат Лаумулин


Афганистан > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739774 Омар Нессар

Афганистан в ловушке неопределенности

Десять лет войны не прояснили будущее государства

Резюме: Вывод иностранных войск из Афганистана может привести не только к дестабилизации страны, но и к радикализации всего региона с непредсказуемыми последствиями. Однако самым пагубным образом на состоянии дел скажется затягивание нынешней ситуации неопределенности относительно будущего контингента НАТО.

Осенью этого года исполнится 10 лет с момента начала операции США и НАТО в Афганистане. По длительности она уже превзошла пребывание на территории этой страны «ограниченного контингента» советских войск в 1979–1989 годах (продолжалось 9 лет, 1 месяц и 19 дней). Ход и результаты почти десятилетней войны являются предметом острых дискуссий и в Соединенных Штатах, и во многих странах мира. Спустя 22 года после того, как афганскую землю покинул последний советский солдат, уход иностранных войск из Афганистана вновь стоит на повестке дня. Пока, однако, ясности нет ни по одному из основных вопросов: как и когда силы Североатлантического альянса предполагают завершить миссию в Афганистане.

Пути отступления

Безопасность инфраструктуры снабжения западного контингента под Гиндукушем превратилась в один из критериев при определении стратегических партнеров западной коалиции, борющейся с «Талибаном». Так, по экспертным оценкам, до 2009 г. через территорию Пакистана («южный транзитный коридор») в Афганистан проходило около 85% грузов НАТО.

Транзит стал для Исламабада не только крупным источником доходов, но и политическим рычагом, с помощью которого пакистанская сторона оказывала давление на Кабул, Вашингтон и Брюссель, что, естественно, стимулировало желание снизить зависимость от своенравного «стратегического союзника». Помимо этого еще в середине 2000-х гг. стало ясно, что для перелома ситуации в Афганистане необходима ликвидация тыловой инфраструктуры «Талибана» и «Аль-Каиды», находящейся за пределами страны, прежде всего в северо-западных провинциях Пакистана.

В 2008 г. западная коалиция объявила о переброске дополнительных резервов в приграничные с Пакистаном южные районы Афганистана, дабы провести там крупномасштабные операции против талибов. Результатом стало нарастание давления на сеть поставок для контингента ISAF. Так, еще в первой половине 2008 г. талибы и их союзники повысили террористическую активность на важнейших транспортных маршрутах на юге и востоке Афганистана (города Кандагар и Джелалабад), через которые происходил транзит военных грузов и ГСМ из Пакистана. Уязвимость наземного транзита показала мощная диверсия, осуществленная талибами 23 марта 2008 года. Эта акция послужила отправной точкой для переориентации американского и натовского командования на «северный коридор» – транспортную коммуникацию через территорию и воздушное пространство России и республик Центральной Азии.

4 апреля 2008 г. Североатлантическому альянсу удалось договориться с Россией о создании «северного транзитного коридора» для обеспечения операций в Афганистане. Соглашение предусматривало доставку грузов через Россию, Казахстан и Узбекистан. Однако коридор начал функционировать далеко не сразу. Белый дом надеялся сократить роль Москвы, тем более что в тот момент политические отношения двух стран резко ухудшались, достигнув нижней точки после «пятидневной войны» на Кавказе в августе 2008 года. В 2009–2010 гг. генерал Дэвид Петреус (в ту пору глава Центрального командования США, а ныне командующей афганской операцией) неоднократно посещал Казахстан, Узбекистан и Таджикистан, со всеми названными государствами – членами ОДКБ были подписаны отдельные соглашения по сотрудничеству в сфере перевозок грузов.

После смены администрации в Вашингтоне президенты России и Соединенных Штатов Дмитрий Медведев и Барак Обама подписали в июле 2009 г. документ о военном транзите в Афганистан – как наземном, так и воздушном. Отдельные договоренности о транзите между Россией, Германией, Францией и Испанией действовали и ранее. В конце февраля 2011 г. Государственная дума РФ ратифицировала межправительственное соглашение о воздушном транзите через территорию России военных грузов и контингента США в Афганистан, 9 марта его подписал президент.

Северный коридор считается основным и для предстоящего вывода сил коалиции. Судя по комментариям экспертов, первоначально предполагалось, что американский контингент будет покидать Афганистан в основном через территорию Узбекистана. В последнее время, правда, появились предположения о том, что рассматривается и вариант Туркменистана. Однако транспортные коммуникации, ведущие к туркменской границе, проходят через неспокойные южные и юго-западные афганские провинции. К тому же на западе и юге Афганистана транспортная инфраструктура развита много слабее, чем в северных провинциях. В пользу узбекского коридора говорит и тот факт, что в 2010 г. ускоренными темпами была достроена железнодорожная ветка, соединяющая приграничный с Узбекистаном афганский город Хайратон с центром северной провинции Балх – городом Мазари-Шариф. При этом многие специалисты полагают, что, хотя узбекское направление станет приоритетным для наземного вывода, Туркменистан будет главным авиаперевалочным пунктом.

Впрочем, какие бы маршруты ни были использованы, процесс займет не менее трех-четырех лет, а американские военные и политики дают понять, что он затянется и на еще более длительный срок. В в бывших республиках советской Средней Азии Соединенным Штатам, вероятно, по соображениям логистики понадобятся новые временные военные базы, авиабазы и другие объекты военной инфраструктуры, статус которых может впоследствии измениться на постоянный.

Нет сомнений, что во время вывода войск Вашингтон также будет стремиться иметь альтернативные транспортные коридоры, чтобы не ставить себя в зависимость от позиций отдельных государств. Не случайно еще на стадии переговоров 2008–2009 гг. об открытии «северного коридора» США настаивали на заключении отдельных двухсторонних соглашений со странами-транзитерами, игнорируя призывы к выработке единого документа. Кроме того сохраняется и «южный коридор» – через афгано-пакистанскую границу и территорию Пакистана. Этот маршрут является рискованным, но при определенных условиях Соединенные Штаты могут его использовать, чтобы обеспечить эвакуацию, например, тяжелой техники морским путем (через пакистанские порты).

География нестабильности

Благодаря «северному транзитному коридору» США и НАТО избавились от транзитной монополии Исламабада, что позволило активизировать действия в районе афгано-пакистанского пограничья. Однако повышение значимости нового маршрута спровоцировало появление новых вызовов для системы региональной безопасности – ухудшилась военно-политическая ситуация в ранее спокойных северных афганских провинциях. Силам альянса приходится воевать с талибами не на одном – южном фронте, как это было до 2009 г., а сразу на двух фронтах – теперь еще и северном.

Активность талибов на севере в основном сосредоточена в местах контактного проживания пуштунов, например, в Кундузе. На севере действует и другая антиправительственная группировка – ИПА («Хизби-е-Ислами»). Ситуация в этой части страны достаточно запутанна. Например, в октябре 2009 г. президент Афганистана Хамид Карзай сделал неожиданное заявление: у афганских властей, мол, имеются данные о том, что вооруженные боевики на север страны перебрасываются на неизвестных вертолетах. Первые сообщения об этом якобы поступили в мае 2009 года. Спустя несколько дней после выступления Карзая губернатор Кундуза Мохаммад Омар сообщил, что некоторые командиры талибов выходят на контакты с британцами через пакистанскую Межведомственную разведку (ISI).

До 2009 г. относительно спокойные северные провинции считались зоной ответственности в основном немецкого контингента. Однако рост нестабильности в этих районах и неспособность бундесвера поддерживать порядок стали поводом для переброски на север американских войск. Так, по данным средств массовой информации Афганистана, к июлю 2010 г. численность американских военных в приграничной с Таджикистаном афганской провинции Кундуз достигла пяти тысяч, американцы появились и в других провинциях на севере Афганистана. В тот же период на севере активизировались и дипломаты. Посол США в Кабуле Карл Айкенберри стал постоянным гостем северных провинций. В 2010 г. в Мазари-Шарифе открылось генеральное консульство Соединенных Штатов, что стало важной политической вехой и обозначило рост интереса Вашингтона ко всему региону к северу от афганских границ.

Сразу после Навруза Хамид Карзай огласил список городов, где функции по обеспечению безопасности в этом году будут переданы афганским национальным силам. Среди городов, контроль над которыми перейдет к афганцам, был назван и северный город Мазари-Шариф. Впрочем, события произошедшие в этом городе 1 апреля, когда толпа разгромила миссию ООН и с особой жестокостью убила иностранных сотрудников, ставит под вопрос реализацию этого плана. Трагедия показала, что в стране хозяйничают религиозные лидеры – муллы и имамы. Детонатором бунта в Мазари-Шарифе послужило заявление муллы в ходе пятничного Намаза, сообщившего о сожжении в США, как он заявил, сотен экземпляров священного Корана.

Если афганские военные и их западные партнеры не смогут в ближайшее время переломить ситуацию на севере страны, регион столкнется с новым этапом распространения нестабильности. Специалисты предупреждали о том, что радикальные силы, использующие «кундузский плацдарм», со временем переберутся в соседние государства. Такие прогнозы стали восприниматься вполне серьезно после серии нападений исламистов на представителей правоохранительных органов в соседнем Таджикистане весной 2010 года. В феврале 2011 г. на расширенном заседании Совета безопасности Таджикистана президент Эмомали Рахмон потребовал от правоохранительных органов усилить контроль над мечетями и религиозными школами, в том числе нелегальными, которые экстремисты, по его словам, все чаще используют для пропаганды своей идеологии.

Уйти, чтобы остаться?

В 2002–2010 гг. в Афганистане и вокруг него сложилась относительно устойчивая система поддержания безопасности, ключевым элементом которой является присутствие вооруженного контингента США и НАТО. Несмотря на очевидные проблемы с осуществлением миссии, она рассматривается как один из ресурсов стабильности всего Центрально-Азиатского региона. Решение о начале вывода войск в июле 2011 г., обнародованное Белым домом в конце 2009 г., создало атмосферу неопределенности. Согласно заявленному плану, процесс будет завершен в 2014 г., когда, как ожидается, национальные силы безопасности Афганистана продемонстрируют способность защищаться от своих врагов самостоятельно. Однако никто не в состоянии гарантировать, что этот уровень действительно будет достигнут.

В скорый уход Соединенных Штатов, разумеется, верят не все. Многие небезосновательно считают, что заявление президента Барака Обамы было адресовано прежде всего общественному мнению, которое начало уставать от афганской войны и в котором становится все больше сторонников ухода из Афганистана. Поводом усомниться в серьезности заявления властей США стало и сенсационное признание президента Афганистана Хамида Карзая в начале февраля 2011 года. Спустя две недели после своего первого официального визита в Москву Карзай сообщил, что Кабул и Вашингтон ведут переговоры о возможном размещении постоянных американских военных баз на территории Афганистана. Ожидается, что механизм размещения баз будет зафиксирован в разрабатываемом межгосударственном соглашении о стратегическом сотрудничестве.

Президент, правда, утверждал, что решение вопроса об американских базах зависит от воли афганских парламентариев и Всенародного съезда (Лойя-Джирги), но дал понять: от продолжения афганско-американского стратегического сотрудничества зависит «экономическое процветание» Афганистана. Спустя несколько дней министр обороны Абдул Рахим Вардак поддержал идею военных баз на постоянной основе, поскольку они «могут стать гарантом стабильности в регионе». Генерал Вардак напомнил, что американские базы «принесли стабильность» во многие страны, прежде всего в Южную Корею, ФРГ, Японию.

Тема военных баз может стать причиной напряженности между Москвой и Вашингтоном, что скажется на сотрудничестве по транзиту грузов. В конце февраля 2011 г. постоянный представитель Российской Федерации в НАТО Дмитрий Рогозин поставил под вопрос возможность наземного транзита военных грузов США через российскую территорию. Это заявление стало неожиданным, потому что ранее неоднократно говорилось о надежности российско-американских договоренностей по транзитному соглашению. Вероятно, слова Рогозина стали ответным сигналом на сообщения о возможном создании постоянных американских баз. И спустя несколько дней окружение специального представителя президента Соединенных Штатов по Афганистану и Пакистану предостерегло от преждевременных выводов относительно военных баз на территории Исламской Республики Афганистан. Впрочем, почти одновременно с этим посол Айкенберри поддержал идею базирования как залог эффективного ведения боевых действий против талибов.

По имеющейся информации, речь может идти о военных базах США в трех-пяти афганских городах – Баграме, Шинданде, Кандагаре (там мощные объекты уже построены), а также Джелалабаде и Мазари-Шарифе. Впрочем, похоже, что первоначальное заявление было призвано прощупать реакцию других государств. Так, после ответа российского МИДа, где Москва ставит под сомнение необходимость размещения американских военных баз в Афганистане на постоянной основе, Карзай несколько смягчил позицию: «Афганистан – не остров, поэтому мы обязаны в таких случаях учитывать мнение наших соседей».

Стоит отметить, что негативная реакция Москвы удивила значительную часть афганской элиты. Политика перезагрузки и совпадение взглядов России и Америки по многим аспектам урегулирования, поддержка кандидатуры Хамида Карзая на президентских выборах 2009 г., проведение совместной антинаркотической операции на афганской территории, изменение курса Кремля в отношении Ирана – все эти факторы назывались в числе признаков согласия двух великих держав. Вплоть до визита Карзая в российскую столицу в январе 2011 г. у многих афганцев создавалось впечатление, что Вашингтон становится главным посредником между Москвой и Кабулом. Поэтому мало кто здесь ожидал отрицательного ответа России на идею сохранения военных баз США в Афганистане.

В середине марта 2011 г. Кабул посетила делегация Совета безопасности России во главе с Николаем Патрушевым. Одной из главных тем переговоров стало предложение российской стороны предоставить Афганистану статус наблюдателя в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). До этого Афганистан участвовал в мероприятиях ШОС лишь в качестве гостя. Неожиданная идея Москвы повысить статус Афганистана в такой авторитетной региональной организации Кабул воспринял, как попытку затормозить проект размещения на территории Афганистана постоянных американских военных баз.

В конце марта и начале апреля в российской столице произошли события, свидетельствующие о повышенном интересе к афганской проблематике. Известный дипломат Замир Кабулов назначен на пост спецпредставителя президента России по делам Афганистана. Затем прошли консультации по вопросам региональной безопасности, в которых приняли участие заместители министров иностранных дел государств – членов ШОС, стран-наблюдателей и Афганистана. По словам афганских дипломатов, вопрос будущего этой страны являлся главной темой дискуссии.

Однако сведения, поступившие из Кабула после московских консультаций, говорят о том, что попытки России добиться замораживания планов по организации американских военных баз пока не увенчались успехом. 10 апреля Хамид Карзай объявил о завершении работы над проектом соглашения о стратегическом партнерстве с Вашингтоном. Президент Афганистана вновь повторил, что теперь решение зависит от Лойя-Джирги, которая рассмотрит документ в ближайшие три месяца. Чтобы отказать американцам, нужны очень серьезные и убедительные аргументы. И обещаний Кабулу статуса наблюдателя и даже члена ШОС может оказаться недостаточно.

Уход чреват распадом

В 2008 г., в преддверии президентской избирательной кампании, Хамид Карзай начал формировать свой новый имидж, избавляясь от образа «американского ставленника». Основным элементом «ребрендинга» Карзая стали его антиамериканские заявления, вызванные в основном ростом числа жертв среди мирного населения в результате бомбардировок. Надо сказать, что острота этой проблемы только усугубляется. Время от времени афганский руководитель делал реверансы в сторону других крупных игроков. В частности, резонанс внутри страны получил призыв Хамида Карзая ускорить модернизацию афганской армии: «Если США не помогут нам с оснащением армии танками и самолетами, то мы возьмем их в другом месте». Тогда под «другим местом» многие поняли Россию. Некоторые комментаторы сделали вывод, что президент Афганистана старается ориентироваться на таких афганских лидеров, как, например, Мохаммад Дауд Хан, которому в свое время удавалось балансировать между Западом и Востоком.

Однако в отличие от периода правления Дауд Хана Восток (то есть страны Евразии), похоже, не готов к «инвестициям» в Афганистан. Афганские политики, выступающие против долгосрочного нахождения американских военных в стране, часто подчеркивают, что это не отвечает интересам региона. Примечательно, что региональные страны (кроме Ирана) на это никак не реагируют, то есть, по сути, не соглашаются с этим тезисом. В Кабуле так и не дождались согласованной позиции по афганской проблематике от Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Последнее четкое высказывание на эту тему прозвучало в июле 2005 г., когда страны ШОС приняли декларацию с призывом к Вашингтону определить срок вывода своих вооруженных сил из Афганистана и напомнили, что их присутствие там связано исключительно с контртеррористической кампанией. В тот момент практически все страны – члены организации были крайне озабочены американским политическим наступлением на постсоветском пространстве, пиком которого стала череда «цветных революций», в том числе смена власти в Киргизии и восстание в узбекском Андижане. С тех пор, однако, ситуация изменилась, активность Соединенных Штатов снизилась, а угроза нестабильности, которой чреват уход НАТО из Афганистана, воспринимается в Центральной Азии как более насущная, чем риски, связанные с сохранением американского контингента. Позиция же крупных государств ШОС – членов (России, Китая) и наблюдателей (Индии) – остается нечеткой. На явный недостаток координации по этому вопросу намекнул Владимир Путин, участвовавший во встрече глав правительств Шанхайской организации сотрудничества в ноябре 2010 года.

Противовесом американскому влиянию выступает Тегеран. Так, в марте 2011 г. Кабул с визитом посетил министр внутренних дел Ирана Мустафа Мохаммад Наджар, который резко выступил против возможного размещения постоянных американских военных баз на территории Афганистана: «Америка принесла в регион нестабильность и терроризм». Во время нахождения иранского гостя командование НАТО в Кабуле распространило официальное заявление, в котором обвинило «некоторые иранские силы» в причастности к поддержке талибов.

Как бы то ни было, пассивность соседей делает Соединенные Штаты ключевым игроком на афганской «шахматной доске» и заставляет местную элиту чутко и внимательно относиться к пожеланиям и оценкам Вашингтона.

Другим фактором, способствующим афгано-американскому сотрудничеству, является память афганцев о событиях 1990-х годов. После распада СССР и падения последнего промосковского режима – правительства Наджибуллы – крупные державы утратили интерес к Афганистану. Разгоревшаяся тогда гражданская война, в ходе которой был разрушен Кабул, стала во многом результатом соперничества соседних государств, прежде всего Пакистана и Ирана. Многие афганцы сегодня уверены, что уход США из Афганистана приведет к повторению тех трагических событий.

Десятилетнее пребывание сил НАТО сделало Афганистан более зависимым от иностранных доноров. В настоящее время больше половины расходов афганской армии и полиции оплачиваются Соединенными Штатами. Вряд ли Афганистан в ближайшем будущем будет в состоянии самостоятельно содержать свои правоохранительные структуры. Хотя западные партнеры Кабула обещают продолжить оказание помощи и после вывода своих войск, афганцы опасаются, что США утратят интерес к Афганистану, и это, в свою очередь, приведет к краху не только политического режима, но и экономической системы.

Поскольку планы Соединенных Штатов до конца не прояснены, политики и эксперты рассматривают разнообразные сценарии. В ноябре 2010 г. Центр изучения современного Афганистана (ЦИСА) по заказу Института востоковедения РАН смоделировал развитие ситуации, которая может возникнуть в Афганистане в случае форсированного вывода сил США и НАТО, отказа от активной поддержки Хамида Карзая, от продолжения активной борьбы с движением «Талибан» и другими радикальными вооруженными группировками. В этом случае ситуация в Афганистане может выглядеть следующим образом.

Сначала группировки талибов попытаются максимально быстро овладеть административными центрами провинций Кандагар, Гельманд, Урузган, Хост, Кунар, Нангархар. Особый интерес для боевиков будут представлять города Кандагар и Джелалабад, захват которых станет приоритетной военно-политической задачей. Предполагается, что Кандагар является целью группировки Шура-е-Кветта, Джелалабад – группировок Сиражуддина Хаккани, Гульбеддина Хекматияра и ряда структур, состоящих из боевиков-иностранцев.

Захват относительно обширных плацдармов на юге и востоке страны является непременным условием для развития дальнейшей экспансии талибов и их союзников на Кабул и в центральные провинции Афганистана. На этом этапе вероятно формирование «талибских княжеств», сепаратистских анклавов, независимых от Кабула. Оно будет сопровождаться резким ростом объемов производства наркотиков на подконтрольных радикальным исламистам территориях, поскольку талибам срочно потребуются дополнительные средства для продолжения боевых действий, установления политического доминирования. Помимо командования Шуры-е-Кветта и группы Хаккани создать собственные легальные военно-политические плацдармы на востоке (провинции Кунар, Нуристан), в непосредственной близости от Кабула (провинции Логар, Каписа), а также на севере (провинция Кундуз), скорее всего, попытается группировка Гульбеддина Хекматияра.

После создания талибских плацдармов на юге и востоке Афганистана основные усилия командиров «Талибана» сосредоточатся на борьбе за Кабул. Выход на афганский оперативный простор, очевидно, приведет к ужесточению конкуренции между лидерами радикалов на разных уровнях: в окружении муллы Мохаммада Омара, между талибами и Хекматияром, а также между Хекматияром и группой Хаккани. Кроме этого вероятно обострение соперничества между различными талибскими командирами.

Укрепление талибов в Афганистане (особенно на юге и юго-западе) спровоцирует ответную реакцию со стороны Ирана и Индии. Для Тегерана суннитский фундаментализм – враг номер один. Укрепление талибов также является прямой угрозой национальной безопасности Дели, так как разрушает баланс сил между Индией и Пакистаном. Можно предположить, что Иран предпримет дополнительные усилия, чтобы взять под контроль провинцию и город Герат, используя его в дальнейшем в качестве форпоста для противостояния талибам внутри Афганистана. Для Индии приоритетной задачей станет выстраивание союзнических отношений с новым Северным альянсом и оказание военной помощи кабульскому правительству, чтобы сковать активность талибов внутри Афганистана и предотвратить их возможный транзит в Кашмир.

В случае падения Кабула обострится внутренняя конкурентная борьба в движении радикалов, в которой, скорее всего, победят те, кто будет пользоваться прямой военно-политической поддержкой Пакистана. Если возрождение талибского Афганистана и произойдет, то станет плодом компромисса между различными группировками талибов, которые смогут обеспечить себе лидерские позиции на юго-западе страны. Взятие Кабула резко усилит центробежные тенденции в Афганистане и повысит вероятность раскола на пуштунский юг и непуштунский север. Фактический раскол приведет к началу гражданской войны. Следствием чего станет не только ликвидация всех социально-экономических и гуманитарных достижений последних девяти лет, но и разрушение афганского государства, которое вряд ли сможет быть восстановлено в обозримой исторической перспективе в своих официальных границах.

Враг без лица

Впрочем, пока западные государства демонстрируют желание продолжить оказание поддержки правительству Хамида Карзая. В 2010 г. против планов Барака Обамы о скором выводе войск выступили партнеры США по антитеррористической коалиции. В результате сам Обама во время одного из видеомостов с Хамидом Карзаем заявил о возможном переносе сроков, когда ответственность будет передана национальным силам Афганистана.

Ключевым инструментом обеспечения безопасности должна стать Афганская национальная армия (АНА). Именно от ее количественных и качественных характеристик зависит стабильность нынешнего афганского государства, успех борьбы с «Талибаном» и «Аль-Каидой» в регионе. Западные союзники Кабула приступили к воссозданию национальных силовых и правоохранительных структур Афганистана практически сразу же после свержения режима талибов в 2002 году. С тех пор новая афганская армия внешне достаточно сильно изменилась: ее численность возросла в несколько раз, а по техническому оснащению и системе подготовки она стала похожа на войска Североатлантического альянса. Тем не менее, афганские генералы и политики признают, что пока АНА по-прежнему не в состоянии самостоятельно защитить государство и народ от талибов, прежде всего из-за отсутствия тяжелого вооружения.

Кабульские власти уже несколько лет призывают западные страны оснастить национальную армию тяжелой техникой, прежде всего боевыми самолетами и танками. Однако, несмотря на призывы, западные спонсоры по-прежнему не спешат. В результате в настоящее время армия Афганистана напоминает скорее полицию, чем национальные вооруженные силы. Другими словами, Кабул зависим не только от экономического содействия Запада, но и от западного военного присутствия.

Называют разные причины, по которым Вашингтон не хочет оснастить афганскую армию самолетами и танками: от существования тайного договора с соседними странами, которые опасаются появления сильной афганской армии, до неуверенности Запада в завтрашнем дне кабульского режима. Ведь совершенно неизвестно, в чьих руках окажутся танки и самолеты, если союзное американцам правительство не устоит – возможен как переход власти к радикалам, так и череда военных переворотов по модели соседнего Пакистана. Кстати, сохранение американского военного присутствия может стать способом контроля и над состоянием дел в афганском военном истеблишменте.

На боеспособность афганских вооруженных сил влияет не только уровень их технической оснащенности. По словам ряда экспертов, военнослужащие афганской армии и полиции идеологически дезориентированы, не имеют четкого представления о своих целях и образа главного противника. В то время как ответственность за теракты в стране берут на себя в основном талибы, официальный Кабул клеймит неких виртуальных злодеев, именуемых «врагами афганского народа». Дезориентирует армию и то, что президент страны, обращаясь к духовному лидеру воюющих с АНА талибов мулле Омару, неоднократно называл его «своим братом».

События в Афганистане оказывают сильное влияние на большинство государств региона. Преждевременный вывод иностранных войск может привести не только к дестабилизации Афганистана, но и к радикализации всего региона с непредсказуемыми последствиями, что не отвечает интересам большинства государств Центральной Евразии. В свою очередь, продолжение военного присутствия НАТО на территории Афганистана снова будет обострять вопрос о размещении постоянных военных баз США, тем самым создавая дополнительную напряженность в отношениях Вашингтона с Москвой, Пекином и Тегераном. Но, пожалуй, самым пагубным образом на состоянии дел скажется затягивание нынешней ситуации неопределенности, которая повышает нервозность всех вовлеченных в процесс сил и не позволяет никому из них выработать эффективную модель поведения.

Омар Нессар – директор Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА), главный редактор портала «Афганистан.Ру».

Афганистан > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739774 Омар Нессар


Афганистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 февраля 2011 > № 739753 Роберт Блэкуилл

План "Б" в Афганистане

Почему де-факто расчленение страны является наименьшим из зол

Резюме: Не похоже, чтобы Соединенные Штаты и их союзники смогли победить талибов военными средствами. План фактического расчленения Афганистана связан с немалыми издержками и нежелательными последствиями, поэтому его принятие имеет смысл лишь в том случае, если другие альтернативы еще хуже. Но так оно и есть на самом деле.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1 за 2011 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Нынешняя политика США в Афганистане обходится в десятки миллиардов долларов, ежегодно там гибнет несколько сот солдат и офицеров союзнических войск – и все ради того, чтобы не позволить «Талибану» взять под контроль пуштунские провинции, где это движение зародилось. Пока конца-края не видно. Те, кто настаивает, что для успеха нынешней стратегии требуется больше времени, забывают сказать, как они оценивают шансы на успех в течение следующих нескольких лет, сколько еще понадобится жертв и бюджетных ассигнований и для чего все это нужно. Холодный расчет говорит о том, что пора переключаться на резервный план «Б».

Пока не похоже, чтобы Соединенные Штаты и их союзники смогли победить талибов военными средствами. Сейчас в Афганистане размещены Международные силы содействия безопасности (ISAF) под руководством США в составе 150 тыс. человек. Это на 30 тыс. человек больше, чем Советский Союз имел в этой стране в 1980-е гг., но менее половины того, что требуется в соответствии с классической доктриной борьбы с партизанами (повстанцами), чтобы иметь хоть какой-то шанс на умиротворение страны.

А если принять во внимание, что оккупировавшая Афганистан армия совершенно не знакома с местной историей, языком, обычаями, политическими предпочтениями, ценностями и внутренним устройством племенной жизни, то союзникам вряд ли удастся привлечь на свою сторону существенное число афганских пуштунов, как того требует доктрина борьбы с повстанческим движением. Соединенные Штаты не завладеют «умами людей» (по выражению Себастьяна Юнгера) на юге и востоке Афганистана. В ноябре президент Афганистана Хамид Карзай заявил в интервью The Washington Post, что не желает видеть такое количество американских солдат и офицеров, заполняющих афганские дороги и дома, и что долговременное присутствие стольких иностранных военнослужащих лишь усугубит сопротивление. «Настало время сворачивать военные операции, – сказал Карзай. – Пора сократить присутствие “солдатских сапог” в Афганистане… уменьшить вмешательство в повседневную жизнь афганцев». Подобные настроения широко распространены, хотя и совершенно несовместимы с дислокацией военнослужащих на местах, как того требует стратегия борьбы с повстанческим движением.

Качество управления, которое пытается обеспечить глубоко коррумпированное правительство Карзая, не улучшится в ближайшее время, а без всеобъемлющей правительственной реформы в Афганистане успех, по сути, невозможен. Как подчеркивает специалист по борьбе с повстанцами Дэвид Килкаллен, «результат всецело зависит от того правительства, которое вы поддерживаете». В этом контексте Декстер Филкинс отметил в The New York Times, что «Афганистан в настоящее время считается одним из основных бандитских государств мира. Из 180 стран, которые попадают в рейтинг коррупционности Transparency International, Афганистан занимает 179-е место; хуже дела обстоят только в Сомали».

В ближайшее время Афганская национальная армия не готова в одиночку противостоять «Талибану» и осуществлять серьезные боевые действия на юге и востоке Афганистана. По мнению журнала The Economist, «менее 3% новобранцев являются выходцами из неспокойного пуштунского юга, который оказывает талибам наибольшую поддержку. Вследствие безжалостного террора против “коллаборационистов” и членов их семей немногие пополнят ряды афганской армии и в будущем. В результате офицеры с севера, которые говорят только на дари (афганско-персидский язык), вынуждены пользоваться услугами переводчиков на юге страны, населенном пуштунами. Пехотинцы с севера вообще не желают идти на юг». Генерал морской пехоты США Джеймс Конвей заявил представителям прессы в августе прошлого года, что Афганская национальная армия еще в течение нескольких лет будет не готова обеспечить безопасность американским войскам в провинциях Кандагар и Гильменд. Пакистанские военные, видящие в Индии главного врага и считающие, что необходимо обеспечить стратегическую глубину, будут и дальше предоставлять убежище давнишним союзникам из «Талибана» и не примут подлинно независимый Афганистан.

Наконец, общественное мнение в Соединенных Штатах и странах-союзницах вряд ли позволит продлить интервенцию на то время, которое, в соответствии с доктриной борьбы с повстанцами, потребуется для успешного окончания миссии. Многочисленные заявления президента Барака Обамы о скором сворачивании боевых действий в Афганистане привели к ослаблению американской дипломатии во всем регионе. Администрации нужно прекратить разговоры о стратегиях выхода и нацелиться на долгосрочные боевые действия, сохранив в этой стране от 30 до 50 тыс. солдат и офицеров.

В то же время Вашингтон должен признать, что «Талибан» рано или поздно обретет контроль над пуштунским югом и востоком, и, чтобы предотвратить подобный исход, придется заплатить неприемлемо высокую цену. Конечно, администрации не следует отдавать пуштунские провинции на откуп талибам или открыто призывать к расчленению Афганистана. Скорее пора просто перестать приносить ненужные жертвы на юге и востоке и согласиться с «реальным раскладом сил» в соответствующих провинциях. В то же время ВВС США и войскам особого назначения придется остаться в стране в ближайшем будущем, чтобы поддерживать афганскую армию и правительство в Кабуле и не допустить захвата «Талибаном» также севера и запада страны.

Учитывая, что отдельные элементы нынешней афганской политики Вашингтона совершенно не работают, оптимизм по поводу способности выполнить поставленные задачи напоминает слова Белой Королевы из «Алисы в Зазеркалье»: «Ну что же, до завтрака я иногда верила в шесть невозможных вещей». Короче говоря, президенту Обаме следует объявить, что Соединенные Штаты и их зарубежные и афганские партнеры будут и дальше осуществлять всеобъемлющую контртеррористическую стратегию в пуштунском Афганистане, а также стратегию национального строительства на остальной территории – как минимум в течение следующих 7–10 лет. При этом придется пойти на вынужденный шаг и признать фактическое расчленение страны, что было бы крайне разочаровывающим итогом десятилетних инвестиций США в Афганистан, но, к несчастью, это лучший результат, который Вашингтон сможет достичь, если трезво смотреть на вещи.

Уйти, чтобы остаться

После стольких лет несостоятельной политики в отношении Афганистана не может быть легких, быстрых и дешевых способов выбраться из нынешней трясины. Даже при всех тех проблемах, к которым приведет фактическое расчленение страны, для администрации Обамы этот путь был бы наилучшей альтернативой стратегическому поражению. Твердо придерживаясь намерения долго играть роль деятельной боевой силы в Афганистане и решительно отвергая перспективу установления постоянного контроля «Талибана» над южными провинциями, Соединенные Штаты и их союзники могли бы за несколько месяцев вывести силы наземного базирования с большей части пуштунского Афганистана, включая Кандагар. Международные силы содействия безопасности могли бы прекратить боевые действия в горах, на равнинной местности и в городах на юге и востоке Афганистана (продолжая поставлять оружие, помощь и разведданные тем старейшинам местных племен, которые готовы продолжать сопротивление). Тем временем Вашингтон сосредоточил бы усилия на защите северных и западных провинций Афганистана, в которых пуштуны не являются доминирующей силой, включая Кабул.

Афганским талибам можно было бы предложить временное соглашение, по которому каждая из сторон обязалась бы не расширять контролируемую территорию, коль скоро «Талибан» прекратит оказывать поддержку мировому терроризму. Вполне возможно, что лидеры «Талибана» это предложение отвергнут. США должны дать ясно понять, что нанесут удар по любым объектам «Аль-Каиды», где бы они ни находились, а также при любой попытке «Талибана» нарушить линию размежевания, равно как и по всякому убежищу террористов вдоль границы с Пакистаном. Террористы нигде не должны чувствовать себя в безопасности и подвергаться массированным ударам по обе стороны линии Дюранда.

В этом предприятии Вашингтону следует заручиться поддержкой афганских таджиков, узбеков, хазарейцев и сотрудничающих с ним пуштунов, а также союзников по НАТО, ближайших соседей Афганистана и Совета Безопасности ООН, что было бы как нельзя кстати. Союзники могли бы продолжить ускоренное обучение афганской армии. Что касается национального строительства, то главные усилия следует направить на племенные группы, населяющие север и запад Афганистана, которые готовы принять помощь и не подвергаются систематическому давлению со стороны талибов. Наконец, может наступить момент, когда окрепшая Национальная афганская армия сумеет с помощью союзников отбить у «Талибана» юг и восток страны.

Как указывает политический аналитик Джон Чипман, «метод сдерживания может быть принят в качестве стратегии, которая ограничивается мерами, направленными на отведение угрозы, как изначально практиковалось коалиционными силами, когда они только входили в Афганистан... Эта стратегия позволит избавиться от впечатления, будто вывод боевых подразделений означает победу противника. Подобную стратегию можно было бы осуществлять на протяжении длительного времени и при этом добиваться главной цели в сфере безопасности». В этом отношении недавние сообщения прессы о том, что американские войска останутся в Афганистане до конца 2014 г., можно только приветствовать.

Подобные изменения в стратегии дали бы ясно понять всем, что Соединенные Штаты, сохраняя длительное военное присутствие в Афганистане, намерены еще долгие годы оставаться реальной силой в Южной и Центральной Азии. Это позволило бы резко снизить военные потери, а значит и внутриполитическое давление, поскольку широкая общественность в этом случае не стала бы требовать скорейшего вывода войск. Это привело бы и к резкому снижению финансовых расходов на кампанию, которые в настоящее время составляют 7 млрд долларов ежемесячно. В то же время союзники по НАТО с большей вероятностью продлили бы миссию в Афганистане на значительный срок. Предлагаемая стратегия позволила бы армии и морским пехотинцам США восстановить силы и боеспособность после нескольких лет ведения двух сухопутных войн, и для большинства соседей Афганистана такая стабилизация оказалась бы приемлемой. В то же время Исламабад не смог бы уже так беззастенчиво требовать от Вашингтона терпимого отношения к террористической угрозе из Пакистана, пользуясь тем, что Соединенные Штаты вынуждены проводить наземную операцию в южном Афганистане. И это также позволило бы администрации Обамы сосредоточить силы и ресурсы на решении других важных вопросов.

Отсутствие лучшего выбора

План фактического расчленения Афганистана связан с немалыми издержками и нежелательными последствиями, поэтому его принятие имеет смысл лишь в том случае, если другие альтернативы еще хуже, но так оно и есть на самом деле.

Например, одна из альтернатив заключается в том, чтобы продолжать контртеррористическую операцию в Афганистане вне зависимости от того, сколько еще времени она может потребовать, и, возможно, даже увеличить военное присутствие. Это лишено смысла, поскольку американские интересы в Афганистане не столь велики, чтобы оправдать подобное вложение сил и средств. На сегодняшний день в стране размещено около 100 тыс. американских военнослужащих, хотя, по данным ЦРУ, там находится всего от 50 до 100 боевиков «Аль-Каиды». Это означает, что на каждого боевика приходится от одной до двух тысяч солдат и расходуется около миллиарда долларов ежегодно, что с лихвой превышает любые разумные пределы. Выделение таких непомерных ресурсов совершенно неоправданно с точки зрения интересов в данном регионе. Изначальная военная цель Соединенных Штатов в Афганистане состояла в уничтожении «Аль-Каиды», а не в ведении военных действий против «Талибана», и эта цель по большому счету выполнена.

Еще одна альтернатива – полный вывод всех вооруженных сил в течение следующего года или двух. Но это могло бы привести к быстрому возобновлению полномасштабной гражданской войны в Афганистане, а затем, возможно, к завоеванию всей страны талибами. В вооруженный конфликт втянулись бы соседи Афганистана с последующей дестабилизацией обстановки во всем регионе и обострением отношений между Дели и Исламабадом. Пакистан с большей вероятностью превратился бы в радикальное исламское государство, создав, в свою очередь, угрозу безопасности находящемуся там ядерному арсеналу. Это ослабило бы, а, быть может, и полностью уничтожило ростки стратегического партнерства между Индией и США, поставило бы под сомнение перспективы НАТО и дало новый стимул идеологии джихада и нарастающей волне терроризма против либеральных обществ. Наши друзья и враги во всем мире расценили бы это как полный провал Вашингтона в качестве лидера международного сообщества, отсутствие у него стратегической решимости и проявление слабости. Разрушительные последствия подобного решения ощущались бы долгие годы и десятилетия.

Третья альтернатива – попытка достигнуть стабильности в Афганистане путем переговоров с «Талибаном». НАТО могла бы попытаться соблазнить лидеров афганских талибов перспективой прекращения боевых действий и вхождения в коалиционное правительство в Кабуле. Но, как сказал директор ЦРУ Леон Панетта, до тех пор, пока талибы будут думать, что они одерживают верх, с ними невозможно ни о чем договориться: «Мы не видим никаких доказательств того, что они по-настоящему заинтересованы в примирении. У них нет ни малейшего желания сложить оружие, отречься от “Аль-Каиды” и стать нормальными членами общества. Мы не видим подтверждений подобных намерений с их стороны, и что касается примирения, честно говоря, мне думается, что если они не будут убеждены в твердом намерении Соединенных Штатов одержать победу и нанести им решительное поражение, трудно рассчитывать на подлинное примирение». Несмотря на интенсивность атак с использованием беспилотных радиоуправляемых устройств, США не удается заставить «Талибан» пойти на полноценный политический компромисс. Как сказал один высокопоставленный чиновник из Министерства обороны The Washington Post в конце октября, «похоже, партизанская война не ослабевает», добавив, что не видит никаких принципиальных изменений или сдвигов в оперативной обстановке.

Но как быть с проблемами, могущими возникнуть в связи с фактическим расчленением страны? Если позволить афганским талибам контролировать юг и восток страны, не захотят ли они снова воспользоваться услугами боевиков «Аль-Каиды», и не восстановится ли ситуация, существовавшая до 11 сентября 2001 года? Совсем необязательно. В конце октября бывший в то время помощником президента по национальной безопасности Джеймс Джоунс сказал, что, по оценкам американского правительства, в Афганистане осталось не более 100 боевиков «Аль-Каиды», которые не имеют баз и «возможности готовить теракты против Соединенных Штатов или их союзников». Вероятно, афганский «Талибан» извлек урок из ситуации, когда «Аль-Каиде» дозволено беспрепятственно осуществлять свою деятельность на подконтрольной ему территории.

Но если урок не усвоен, американские силы продолжат атаковать любые цели «Аль-Каиды» по обе стороны афганско-пакистанской границы, оказывая смертоносное давление такими способами, которые не использовались до 11 сентября. Небо над пуштунским Афганистаном заполнят стервятники-истребители, мишенью которых станут не только вылазки террористов, но и новое афганское правительство талибов во всех его ипостасях. Гражданские чиновники «Талибана» (губернаторы, мэры, шефы полиции, судьи, налоговые инспекторы и т.д.) будут просыпаться каждое утро, не зная, смогут ли они выжить в течение предстоящего дня в своих кабинетах, при выполнении повседневных обязанностей или ночью в своих домах. Не останется ни одной горной пещеры, в которой они могли бы надежно укрыться и при этом выполнять свою работу. Эти меры обеспечат определенное сдерживание. И даже если большая часть тех примерно 300 боевиков «Аль-Каиды», которые в настоящее время находятся в Пакистане, переместится на несколько десятков километров севернее и пересечет границу, это ничего не изменит и не послужит предлогом для возобновления крупномасштабной сухопутной войны с целью недопущения данных маневров.

Что если афганские талибы не будут соблюдать границы, сложившиеся де-факто после расчленения Афганистана, и попытаются снова завоевать всю страну? Они могут предпринять подобную попытку, но ISAF и растущие возможности Национальной афганской армии воспрепятствуют осуществлению такого сценария. Согласие с фактическим разделом не приведет к гражданской войне, потому что такая война уже ведется в настоящее время. На самом деле раздел стабилизирует ситуацию, поскольку станет понятно, какую территорию контролирует каждая из сторон.

Но как быть с островками непуштунских народов на юге и востоке Афганистана, с проживающими там женщинами всех возрастов и пуштунскими племенами, которые не желают правления «Талибана» – неужели они будут брошены на произвол судьбы? К сожалению, обстоятельства диктуют свои условия. Но это трагическое следствие местных реалий, которые внешние силы не в состоянии изменить в разумные сроки при разумных финансовых затратах и малой кровью. Соединенные Штаты и их союзники начали войну в Афганистане не для того, чтобы защитить все слои местного населения от средневекового варварства, и они не собираются сейчас брать на себя эту задачу, на решение которой может уйти несколько десятилетий.

Не может ли такой курс привести к образованию ирредентистского Пуштунистана и подрыву стабильности Пакистана? В самом деле, успокоить Исламабад будет очень непросто, поскольку фактическое расчленение Афганистана, несомненно, спровоцирует всплеск сепаратизма по обе стороны линии Дюранда. Однако, оказывая трансграничную поддержку афганскому «Талибану», пакистанские военные усугубляют уже имеющиеся проблемы, так что на самом деле Исламабад не имеет морального права жаловаться. Возможно, четкое разделение Афганистана на две части станет своего рода шоковой терапией для пакистанской армии и поможет ей осознать, в какие опасные игры она играла на протяжении нескольких последних десятилетий.

Не приведет ли этот курс к войне «по доверенности» между Индией и Пакистаном на территории Афганистана или к общей дестабилизации обстановки в регионе? На данном этапе усиленная конкуренция между Дели и Исламабадом в Афганистане возможна независимо от политики, проводимой Соединенными Штатами. Но до тех пор, пока Вашингтон сохраняет приверженность долгосрочному военному присутствию, Индия не будет вводить в Афганистан свои сухопутные войска. Таким образом, вероятность крупномасштабного или прямого конфликта между Индией и Пакистаном существенно снизится.

Китай, Иран, Россия и соседи Афганистана в Центральной Азии также имеют свои интересы в регионе и по-своему видят перспективы. Ни одна из этих стран в настоящее время не поддерживает идею фактического раздела страны. Но никто не хочет видеть Афганистан снова под контролем «Талибана», и если нынешняя политика США окажется нежизнеспособной, они должны быть открыты для других способов предотвращения худшего сценария. Таким образом, из чисто своекорыстных интересов упомянутым странам придется серьезно отнестись к плану, который изложен в данной статье (хотя, чтобы заручиться их поддержкой, Вашингтону нужна искусная и настойчивая региональная дипломатия, которая в настоящее время отсутствует).

Умереть из-за ошибки

Независимо от взглядов на афганскую проблему, многие специалисты и официальные лица пытаются найти подходящую аналогию, чтобы доказать свою точку зрения на то, какую политику проводить в Афганистане. Однако разница между нынешней ситуацией и другими случаями, которые используются в качестве аналогии или наглядного примера, настолько велика, что сравнения не помогут делу.

В оправдание нынешней стратегии чаще всего приводится аналогия с наращиванием воинского контингента в Ираке в 2007 году. Именно этим объясняется стабилизация обстановки в Ираке, которая затем позволила Соединенным Штатам начать вывод войск и при этом избежать поражения. Однако, как указывает Джеймс Доббинс, бывший чрезвычайный посланник США в Афганистане, там будет крайне трудно переманить бывших повстанцев на свою сторону и добиться от них лояльности, как это случилось в Ираке. К 2007 г. суннитское арабское меньшинство в Ираке было основательно потрепано шиитскими ополченцами, которые составляли большинство, и, лишь потерпев решительное поражение, арабы-сунниты обратились за помощью и защитой к американским войскам. Что же касается партизанской войны, которую ведет в Афганистане «Талибан», то ее питательной средой является самая большая этническая группа, а не меньшинства, как в Ираке.

Кроме того, пуштунские мятежники в течение нескольких последних лет не терпят поражение, а побеждают в гражданской войне. В Ираке «Аль-Каида» своей неразборчивостью в средствах, неоправданной жестокостью и многочисленными злоупотреблениями к 2007 г. настроила против себя союзников из числа арабов-суннитов. В Афганистане «Аль-Каиды» в настоящее время практически нет, и она, конечно, не несет угрозы мятежным лидерам «Талибана» или пуштунскому образу жизни. Пуштунские старейшины – менее влиятельные переговорщики, чем иракские шейхи, которые доказали способность приводить за собой почти всех своих сторонников, когда решали переметнуться на сторону союзников. Короче говоря, наращивание воинского контингента в Ираке не может служить примером для Афганистана.

После почти десятилетних усилий в Афганистане столь резко поменять политику будет трудно. Президенту Обаме очень непросто объяснить, почему контртеррористическая тактика не принесла видимых дивидендов в течение приемлемого времени, и признать, что так много храбрых мужчин и женщин погибли, отстаивая территории, которые теперь отдаются врагу. Но как бы болезненно это ни было, если западные лидеры продолжат осуществление стратегии, которая оказалась неэффективной в прошлом и не принесет видимых результатов в будущем, они докажут собственную стратегическую и нравственную несостоятельность.

Спустя десятилетия историки будут гадать, почему президент Обама, несмотря на душевные муки, описанные в недавно вышедшей книге Боба Вудворда, согласился на размещение стотысячного воинского контингента в Афганистане через 10 лет после событий 11 сентября. Они будут ломать головы над тем, почему американские стратеги вели себя так, как будто участь всего цивилизованного мира зависела от умиротворения Кандагара и Марджи. Генри Киссинджер отметил, что «для остальных стран утопия – это благословенное прошлое, которое никогда не вернется; для американцев же она находится за линией горизонта». Неохотно принятое решение о фактическом расчленении Афганистана – едва ли утопический исход военных действий в этой стране, но это наименьшее из всех зол.

Роберт Блэкуилл – старший научный сотрудник в Совете по внешним связям, специалист по внешней политике и помощник Генри Киссинджера. С 2001 по 2003 гг. он служил послом США в Индии, а в 2003–2004 гг. был помощником Советника по национальной безопасности, отвечая за стратегическое планирование.

Афганистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 февраля 2011 > № 739753 Роберт Блэкуилл


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter