Всего новостей: 2362476, выбрано 278 за 0.102 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Сирии: Муртазин Ирек (21)Лукьянов Федор (13)Лавров Сергей (11)Фельгенгауэр Павел (10)Стуруа Мэлор (9)Бараникас Илья (8)Гатилов Геннадий (8)Асад Башар (7)Малашенко Алексей (6)Сажнева Екатерина (5)Путин Владимир (5)Сыромолотов Олег (5)Минеев Александр (5)Кинщак Александр (5)Исаев Леонид (5)Беленькая Марианна (5)Ремизов Михаил (4)Хаддад Риад (4)Эггерт Константин (4)Филатов Сергей (4) далее...по алфавиту
Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458573 Ален Родье

Настоящие причины российского присутствия в Сирии

Сирийский конфликт становится для России театром боевых действий, который способствует продвижению и развитию ее вооруженных сил.

Ален Родье (Alain Rodier), Atlantico, Франция

«Атлантико»: В какой степени сирийский театр боевых действий становится тренировочным лагерем, полигоном и рекламой для российской армии, с точки зрения как техники, так и бойцов?

Ален Родье: Хотя геостратегические задачи Москвы в Сирии выглядят совершенно иначе (см. ответ на третий вопрос), сирийский театр боевых действий определенно становится гигантским тренировочным лагерем, а также полигоном для испытания техники и отработки тактики.

Пусть это и прозвучит ужасно, но для технической эффективности армии нет ничего хуже мира. Разумеется, другая крайность, то есть тотальная война, тоже серьезно подрывает ее силы, поскольку задействует все средства и ресурсы. При этом, Вторая мировая война стала толчком для невероятного технического прогресса с последствиями во многих отраслях, от авиации до мирного атома…

Даже если это и выглядит цинично, для военных нет ничего лучше небольшого внешнего театра боевых действий, который позволяет проводить тренировки в реальных условиях.

Ротация российского личного состава в Сирии проводится раз в три месяца. То есть, это явно не направлено на достижение оптимальной операционной эффективности, так как офицеры начинают по-настоящему разбираться в ситуации лишь по окончанию этого периода. Тем не менее это позволяет максимальному числу людей получить хороший боевой опыт, а руководству — оценить их навыки. Блестящий во время учений офицер может плохо проявить себя в боевой обстановке, которая пробуждает истинные личные качества. Как бы то ни было, за это приходится платить. К началу 2018 года Россия признала потерю 43 военных, в том числе двух генералов (к ним также следует добавить сотню наемников). Находящиеся в стороне частные военные компании делают в Сирии то, чем не занимается регулярная армия: охрана объектов (в том числе нефтяных), сопровождение, подготовка солдат и т.д.

Что касается вооружения, когда российский флот уничтожает крылатыми ракетами из Средиземного или Каспийского моря внедорожники посреди сирийской пустыни, речь идет не о тактической эффективности (это слишком дорого с учетом цели), а об испытании современного оружия. Пуски проводились даже с подлодок, причем во время погружения! То же самое касается и стратегических бомбардировщиков: они летят из России и выпускают в небе над Ираном ракеты, которые пролетают через север Ирака и бьют, может быть, по пустым зданиям… Помимо испытаний, все это позволяет показать другим странам, прежде всего членам НАТО, что у России имеются впечатляющие военные возможности. Кстати говоря, западные союзники были удивлены высоким техническим уровнем средств электронной борьбы, которые были задействованы на базе Хмеймим. Причем, такая борьба может быть направлена не против джихадистов, а против авиации союзников.

Стоит отметить огромный прогресс в плане поддержки с воздуха, в частности с применением вертолетов и беспилотников. Единственной серьезной неудачей стало катастрофическое турне авианосца «Адмирал Кузнецов» в 2016-2017 годах. После потери двух самолетов было решено перевести авиацию на сушу, чтобы уменьшить риск аварий.

— Постсоветскую Россию критиковали за низкий уровень классических военных возможностей. Удалось ли ей наверстать упущенное?

— Нельзя сказать, что модернизация российской армии доведена до конца. В значительной мере это связано с недостатком финансирования: в 2018 году Москва выделила на оборону 70 миллиардов долларов, а Вашингтон — в десять раз больше. Как бы то ни было, сирийский театр позволяет постепенно улучшить военные возможности путем изменения тактики и совершенствования техники, которая получает статус «проверено в боевых условиях».

Все это становится значимым фактором для расширения экспорта российского оружия в страны, которым нужно хорошее соотношение цены и качества. По данным вышедшего в 2017 году исследования центра «Ай-эйч-эс» (охватывает 40 000 оружейных программ в 65 странах), к середине 2017 года Россия поставила оружия на 7,2 миллиарда долларов, отставая лишь от США с их 26,9 миллиарда. Стоит отметить, что Франция заняла третье место с результатом в 5,2 миллиарда долларов. В Москве рассчитывали выйти к концу 2017 года к сумме в 15 миллиардов долларов.

— Стоит ли рассматривать этот аспект российской операции как главную причину? Какую другую приоритетную цель могло повлечь за собой такое решение?

— Ни одна власть не начинает военную операцию, чтобы создать тренировочный лагерь. Всегда должна быть политическая причина. Хотя часто говорят, что Испания послужила нацистам подготовительным полигоном перед Второй мировой войной (не сказать, чтобы это было так уж ошибочно в техническом плане, потому что именно там отрабатывались пикирующие бомбардировки «Штуки», которые нанесли огромный ущерб франко-британским войскам в 1940 году), политической целью Гитлера было обеспечить победу генерала Франко, чтобы затем привлечь его к державам Оси. Хотя Берлину удалось достичь первой цели, со второй он потерпел неудачу: Испания отказалась последовать за Германией, Японией и Италией в их кровавом безумии (не считая отправки добровольческой дивизии на восточный фронт и то только до конца 1943 года).

Цель России в Сирии — сформировать там на ближайшие 50 лет опорный пункт в Восточном Средиземноморье. Тем самым она реализует старую мечту о доступе к «теплым морям». Именно поэтому порт Тартуса должен быть модернизирован (там необходимо создать условия для захода судов с большим водоизмещением, которые пока что вынуждены бросить якорь в стороне), а авиабаза Хмеймим — укреплена (атаки с применением дронов и ракет в начале января показали наличие дыр в обороне Тартуса и Хмеймима). В будущем Россия надеется дополнить имеющиеся базы объектами в Египте и Ливии (в первую очередь ее интересует глубоководный порт в Тобруке).

Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458573 Ален Родье


Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 января 2018 > № 2446163 Леонид Бершидский

Цели Путина в Сирии не ограничивались спасением Асада

Как рассказал в своем интервью глава генштаба ВС России, Москва воспользовалась сирийским конфликтом, чтобы испытать оружие и получить боевой опыт

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Министерство обороны России отрицает достоверность сообщения ведущей московской газеты о том, что семь российских военных самолетов были уничтожены в результате атаки на авиабазу Хмеймим в Сирии, совершенной радикальными исламистами 31 декабря. По данным министерства, в результате той атаки погибли двое российских военнослужащих. Очевидно, для России боевые действия в Сирии еще не окончены, несмотря на взаимные поздравления президента России Владимира Путина и его сирийского союзника Башара аль-Асада.

Между тем недавно генерал Валерий Герасимов, глава генштаба вооруженных сил РФ, дал интервью, в котором он подробно рассказал о сирийской операции России, раскрыв ее военные приоритеты в Сирии и ее убежденность в том, что любой конфликт, в котором она принимает участие, — это опосредованная война против США. И эта война не закончится даже тогда, когда в Сирии будет восстановлен мир.

В своем интервью, которое он дал прокремлевскому изданию «Комсомольская правда», Герасимов объяснил, на чем было основано заявление Путина о победе над ИГИЛ (запрещена в РФ, ред.). Разумеется, оно противоречит заявлениям американского президента Дональда Трампа, который настаивает на том, что победа принадлежит США, и заявлениям бывшего министра обороны США Эша Картера (Ash Carter), который в своих мемуарах написал, что Россия стала просто «спойлером» в победной стратегии, разработанной Картером.

Хотя ни Россия, ни США не могут претендовать на полноценную победу, нынешняя карта Сирии указывает на то, что российская версия является более правдоподобной: в настоящий момент режим Асада контролирует большую часть территории страны — потрясающее достижение, учитывая то, что летом 2015 года его войска контролировали всего 10% территорий страны.

И Россия, и США следовали примерно одинаковым стратегиям: они не стали вводить свои сухопутные войска на территорию Сирии, переложив ответственность за ведение боевых действий на местные силы. «Окончательное поражение требовало, чтобы мы позволили местным силам отвоевать территории у ИГИЛ и удержать их, а не пытались сделать всю работу за них, — написал Картер. — Это значило, что американские военные должны были взять на себя подготовку, вооружение, обеспечение и зачастую сопровождение повстанческих сил». Это принесло США лишь частичный успех — в том смысле, что это помогло курдским боевикам, которые теперь контролируют северные и северо-восточные территории Сирии.

Между тем, по словам Герасимова, Россия сосредоточилась на том, чтобы оказать поддержку деморализованной, истощенной сирийской армии: «Мы им помогли, отремонтировали технику на месте… Сегодня сирийская армия способна выполнять задачи по защите своей территории».

И Россия, и США настаивали на том, что в Сирии они боролись против ИГИЛ и не преследовали никаких политических целей. Однако американские чиновники уже долгое время говорят о том, что российские самолеты гораздо чаще бомбили позиции антиасадовских группировок, а вовсе не позиции террористов ИГИЛ. В своем интервью Герасимов опровергает эти заявления, приводя конкретные цифры:

Вот посмотрите, количество ударов международной коалиции все это время составляло 8-10 в день. Наша авиация довольно незначительными силами наносила 60-70 ударов ежедневно по боевикам, по инфраструктуре, по их базам. А в периоды наивысшего напряжения — порядка 120-140 ударов в сутки. Только такими методами можно было сломать хребет международному терроризму на территории Сирии. А 8-10 ударов в день… Ну видимо цели у коалиции были другие. Цель-то ими в основном ставилась — борьба с Асадом, а не с ИГИЛ.

Однако на самом деле было бы гораздо справедливее сказать, что и Россия, и США преследовали в Сирии множество целей. На финальном этапе конфликта для США стало гораздо важнее разгромить ИГИЛ, нежели сместить Асада, поскольку терроризм снова стал одной из главных тем на американской внутриполитической арене из-за терактов в Европе и США. Что касается России, то оказание помощи сирийскому диктатору с целью сохранить в его лице надежного союзника на Ближнем Востоке, а также разгром ИГИЛ оказались скорее второстепенными целями по сравнению с необходимостью проверить в бою недавно реформированную российскую армию, получившую новое оружие. Интервью Герасимова отчетливо указывает на стремление российского руководства испытать в этом конфликте как можно больше оружия и людей.

По словам Герасимова, прежде России выпал всего один шанс перебросить свои войска на территорию другого государства, которое не граничит с ней — это случилось в 1962 году на Кубе — поэтому Москве было крайне важно проверить свои возможности. По словам генерала, через сирийскую военную кампанию прошло около 48 тысяч военнослужащих. «Самое-то главное — обкатать командиров, офицеров, — добавил Герасимов. — Командующие войсками округов — все там побывали, и в течение длительного времени. Все командовали группировкой».

Это объясняет, почему Россия так часто меняла командующих сирийской операцией: с сентября 2015 по конец 2017 года этой военной операцией командовали пять генералов. По словам Герасимова, командные структуры 90% российских дивизий и более половины полков и бригад тоже получили боевой опыт. Офицеры отправлялись в Сирию на срок в три месяца, и Герасимов высоко оценил качество их работы.

«Это значит, что вся система боевой подготовки войск и органов управления работает, люди готовы к выполнению задач, а там они на практике это показывают», — сказал он.

Россия также сумела испытать более 200 видов оружия, которое недавно поступило на вооружение в российскую армию или скоро поступит. Разработчики оружия тоже ездили в Сирию, чтобы посмотреть, как их оружие показывает себя на поле боя. Среди прочего сирийский конфликт предоставил России чрезвычайно удобную возможность испытать в боевых условиях свои беспилотники — по словам Герасимова, ежедневно в воздухе находилось до 60 дронов.

«Сейчас абсолютное большинство этих недостатков устранено, — сказал Герасимов. — То, что мы проверили технику и оружие в боевых условиях — это огромное дело. Теперь мы уверены в своем оружии».

Однако Герасимов не упоминает о том, что в Сирии Россия также испытала бойцов частной военной компании «Вагнер», которая обеспечила крайне необходимую поддержку наземных войск Асада и, согласно результатам независимого исследования, понесла больше всего потерь. Эти наемники не получили приглашение в Кремль для вручения медалей за сирийскую операцию, однако они являются главной опорой современной военной стратегии России и огромным подспорьем в предотвращении негативных политических последствий, которые обычно сопровождают серьезные людские потери на поле боя.

Есть еще одна причина, по которой испытательный аспект этой кампании оказался таким важным для России: российские военные убеждены, что они ведут борьбу с Западом. На церемонии вручения наград в Кремле майор Максим Маколкин — летчик, получивший Орден Мужества — с гордостью сказал Путину: «Встречаясь в воздухе с нашими партнерами по западной коалиции, мы всегда оказывались у них на хвосте, что означает победу в реальном бою».

В своем интервью Герасимов подробно описал незначительный инцидент с участием американского и двух российских самолетов, который произошел в зоне разграничения действия авиации российских ВКС и международной коалиции. Он обвинил США в нежелании сотрудничать с Россией даже ради ускорения разгрома ИГИЛ — в своих мемуарах Картер открыто подтвердил это его заявление.

Герасимов обвинил США в том, что теперь они используют базы на территории Сирии для того, чтобы «перекрашивать» бывших боевиков ИГИЛ в антиасадовских повстанцев, чтобы «дестабилизировать ситуацию». И одной из причин, по которой Россия сохраняет свое военное присутствие в Сирии, несмотря на заявления Путина о выводе войск, является необходимость противостоять этой «дестабилизации». Все военные решения, которые Россия сегодня принимает, принимаются с оглядкой на ее плохо скрываемый конфликт с США. Точно так же Кремль и российские генералы рассматривают конфликт на востоке Украины, в котором скоро может появиться американское и — по большому счету — сирийское оружие.

Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 января 2018 > № 2446163 Леонид Бершидский


Россия. Сирия > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 января 2018 > № 2449442 Леонид Бершидский

Цели Путина в Сирии идут дальше спасения Асада

Леонид Бершидский | BloombergView

Российское Министерство обороны опровергает репортаж ведущей московской газеты о том, что семь российских военных самолетов были уничтожены в ходе атаки 31 декабря на авиабазу Хмеймим в Сирии. Очевидно, война в Сирии для России еще не закончена, несмотря на самодовольные беседы президента Владимира Путина с его сирийским союзником Башаром Асадом, пишет обозреватель Bloomberg View Леонид Бершидский.

Тем не менее, недавно генерал Валерий Герасимов, начальник российского Генштаба, опубликовал заключительный анализ сирийской операции, сообщив о военных приоритетах России в Сирии и о ее убежденности в том, что каждый конфликт, в котором она участвует, является опосредованной войной с США, отмечает автор со ссылкой на интервью генерала "Комсомольской правде". "Эта война не закончится, даже когда насилие в Сирии прекратится", - говорится в статье.

Бершидский сопоставляет кампании России и США в Сирии. "Обе великие военные державы использовали похожие стратегии, отказываясь от значительного размещения войск на местах и рассчитывая, в основном, на местные силы", - пишет он.

"И Россия, и США утверждают, что они боролись с ИГИЛ*, а не преследовали политические цели", - говорится в статье.

"Впрочем, в реальности будет справедливее сказать, что и Россия, и США преследовали в Сирии многочисленные цели. На последнем этапе конфликта для США стало важнее победить ИГИЛ*, а не сместить Асада; это было важным внутриполитическим вопросом из-за вдохновленных ИГИЛ* терактов в Европе и в самих США. Для России и защита сирийского диктатора как надежного союзника, и разгром ИГИЛ*, очевидно, были на втором месте после цели испытать в бою ее недавно реформированную и перевооруженную армию. Интервью Герасимова обнаруживает стремление испытать как можно больше людей и систем в этом конкретном конфликте", - рассуждает Бершидский.

Герасимов упомянул, что в последний раз российские войска и техника отправлялись на такие большие расстояния в 1962 году - на Кубу, так что было важно испытать этот потенциал российской армии. Генерал также отметил, что в Сирии были использованы 200 видов российских вооружений, в особенности дроны, и многочисленные солдаты и офицеры были дислоцированы туда и назад в Россию, что стало показателем повышенной мобильности армии.

"Что Герасимов не упомянул, так это то, что Россия также испытала частную военную компанию, расположенную на юге России, под названием "Вагнер", которая оказала важнейшую поддержку на местах войскам Асада и, согласно независимым исследованиям, понесла основные потери. Наемников не пригласили в Кремль для вручения медалей за Сирию, но они являются основой современной военной стратегии России и большой помощью в смягчении политических последствий, которые обычно влекут за собой военные жертвы", - говорится в статье.

"Вторая причина того, что тестовый аспект кампании был настолько важен для России, заключается в том, что в сознании российского руководства их солдаты выступили против Запада", - отмечает автор.

"Любые военные решения, которые принимаются в России сейчас, принимаются с учетом едва скрытого конфликта с США. Именно так Кремль и российские генералы видят конфликт на Восточной Украине, в котором скоро, возможно, будет использовано американское вооружение, - и, в значительной степени, сирийский конфликт", - заключает журналист.

*"Исламское государство" (ИГИЛ) - террористическая группировка, запрещенная в РФ.

Россия. Сирия > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 января 2018 > № 2449442 Леонид Бершидский


Турция. США. Сирия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 26 декабря 2017 > № 2438623 Гюней Йылдыз

В команде президента Эрдогана есть сторонники выхода из НАТО – турецкий эксперт

В турецких СМИ появилась информация, что по соглашению о поставке российских ЗРК С-400 в Турцию Москва может запросить у Анкары создание своей военной базы в Турции. Учитывая, что Турция является членом НАТО, такая ситуация может стать беспрецедентной и вызвать серьезную озабоченность у Cевероатлантического альянса. О том, может ли Турция быть исключена из НАТО, а также о ситуации на Ближнем Востоке в интервью «Евразия.Эксперт» рассказал научный сотрудник программы Ближнего Востока и Северной Африки Европейского совета по международным отношениям, турецкий политолог Гюней Йылдыз.

- Господин Йылдыз, турецкие СМИ пишут, что в рамках подписанных соглашений о купле-продаже российских зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) С-400 Россия до 2019 г. может создать в Турции военную базу. Считаете ли вы возможным такое развитие событий?

- Это очень сложный вопрос. Турция состоит в НАТО, а ни одно государство – член НАТО никогда не помышляло о наличии российской военной базы на своей территории. Чтобы понять и объяснить это, нам придется поговорить о двух вещах: о турецкой стратегии обороны и о том, что турецкая элита, президент Эрдоган и его окружение думают по этому поводу.

Во-первых, турецкая национальная стратегия обороны довольно новая, она была принята всего год назад. Какие бы технологии Турция не имела на своих базах, она хочет иметь возможность производить их самостоятельно, на территории страны, она хочет иметь доступ к соответствующему программному обеспечению. Чтобы добиться этого, Анкара сотрудничает со странами Запада. Пример – соглашение Турции с Великобританией, а также с Германией и Италией, согласно которым Анкара получает помощь в разработке своего истребителя TF-X.

Турция пользуется любой возможностью заполучить западные технологии. А когда она не может этого сделать, она диверсифицирует используемые технологии. Соглашение с Россией о покупке С-400 в основном нацелено на диверсификацию противовоздушной обороны страны.

Что об этом думают турецкие элиты? По их мнению, президент Эрдоган со времен ухода с поста премьер-министра Ахмета Давутоглу и особенно после государственного переворота заключил союз с несколькими исключительно пророссийскими группами. Они считают, что в среде военных также существуют пророссийские группы, поддерживающие линию Эрдогана.

Даже в команде президента есть люди, полагающие, что стране следует выйти из НАТО. Союз с Москвой дает Эрдогану пространство для маневра между США и Россией. Советники турецкого президента, наиболее влиятельные люди в Турции, и сам президент считают, что в ближайшие два года большая игра будет вестись между Москвой и Вашингтоном, а европейским странам не отведена в ней сколь-нибудь значительная роль.

После того, как Турция в 2015 г. сбила российский истребитель, она осознала, что у нее нет рычагов воздействия на Москву, особенно когда речь идет о политике России на Ближнем Востоке. Когда президент Путин и президент Эрдоган восстанавливали отношения между странами, это происходило на российских условиях, а не турецких. Россия диктовала свои интересы, имея политические, экономические и военные рычаги воздействия на Турцию.

Нельзя полностью исключать возможность создания российской военной базы в стране, но в краткосрочной перспективе это кажется мне крайне маловероятным.

Однако после заключения договора о С-400, чтобы Турция могла пользоваться новой технологией, российские военные советники будут контактировать с высокопоставленными турецкими военными. И это вызывает у НАТО опасения, что русские могут воспользоваться ситуацией для получения дополнительной информации о НАТО, к которой у них не должно быть доступа.

- Как изменятся отношения Турции с НАТО? Есть ли риск исключения Анкары из Североатлантического альянса?

- Я прочитал несколько газетных передовиц и заявлений бывших представителей властных структур, особенно американских, об исключении Турции из НАТО. Но я не думаю, что это реалистичная перспектива. Турция нуждается в НАТО больше, чем НАТО нуждается в Турции. А Европе НАТО нужно больше, чем оно нужно США.

Европейские военные чиновники видят реально высокую угрозу со стороны России, и чтобы ей противостоять им необходима страна, расположенная в стратегически важной зоне – такая, как Турция. Поэтому европейские члены НАТО, несмотря на все проблемы, хотят, чтобы Турция оставалась членом Альянса.

Несколько бывших американских чиновников говорят с позиции силы, зная слабые стороны Турции. Если Турция будет исключена из НАТО или лишится его поддержки, будущая стабильность страны не может быть полностью гарантирована.

Президент Эрдоган считает, что он может договориться и с Москвой, и с Вашингтоном, полагая, что хорошие отношения с Россией помогут ему в диалоге с США. Ведение дел с Москвой гораздо более значимо, пока Турция состоит в НАТО. Поэтому Анкара не намерена выходить из Альянса. Она желает диверсифицировать свои вооружения, используя ресурсы как Москвы, так и НАТО.

- Некоторые зарубежные СМИ пишут, что США создают из боевиков ИГИЛ* «новую сирийскую армию». Какие риски несет в себе появление подобной армии для России и Турции?

- По этой теме информации не так много. Американская стратегия создания небольших вооруженных групп осталась в прошлом.

Я думаю, подготовка США предполагаемых членов ИГИЛ направлена на противодействие повстанческим настроениям в стране, а также на укрепление стабильности, а не против президента Асада, сил Ирана или в долгосрочной перспективе – России. Не думаю, что эту «армию» готовят для противодействия какой-либо другой силе. Скорее, это делается для того, чтобы держать под контролем военные группировки в северной и северо-восточной Сирии, где проводят операции союзники США.

Единственная сила, которой США сейчас могут доверять – это антиисламистские Демократические силы Сирии. Тренировать исламистскую группировку – это не в интересах США.

- Какой сценарий развития событий ждет Сирию?

- Возможно, Россия станет доминирующей силой влияния в ближней или среднесрочной перспективе. Особенно если она сможет добиться соглашения между Демократическими силами Сирии (СДС) и Асадом. Это единственная сверхдержава, которая одновременно может вести переговоры с Турцией, правительством Асада, Ираном и СДС.

В этом преимущество России перед Европой и Турцией. Россия – единственная страна, способная дипломатически повлиять на будущее Сирии. От ее действий будет зависеть, удастся ли различным группам, таким как СДС и правительство Асада, создать то, что российские чиновники ранее назвали «федеральной Сирией».

- На ваш взгляд, в свете происходящих в мире событий будет ли укреплено военное сотрудничество между Турцией и Россией в Сирии и в регионе в целом?

- После того, как США признали Иерусалим столицей Израиля, несколько стран могли бы назвать себя лидерами антиизраильской оппозиции. Мы видим, что, несмотря на попытки опротестовать это решение, Саудовская Аравия и Египет не спешат начинать кампанию против Израиля. Об этом говорил только Эрдоган, однако турецкая внешняя политика не может быть исламистской и строиться на почве межконфессиональной вражды. Президент Эрдоган попытается заработать на ситуации с Иерусалимом политические очки, но я не думаю, что это будет способствовать укреплению сотрудничества между Россией и Турцией.

- Как вы думаете, конфликт вокруг статуса Иерусалима приведет к серьезным изменениям на Ближнем Востоке?

- Палестинцы от этих событий проиграли больше всего, а вот Израиль оказался в беспроигрышной ситуации. Если он заставит другие страны признать Иерусалим столицей, это окажется полной победой. Если ситуация примет вид затянувшегося кризиса, то сохранится статус-кво, что опять же в интересах Израиля.

Не думаю, что палестинский вопрос резко станет приоритетом номер один. Сейчас Палестина не может рассчитывать на исламистские или суннитские военные группировки или государства, поскольку в данный момент они борются против сил шиитов или Ирана и не хотят вовлекаться в противостояние с Израилем. Палестинский вопрос – необязательно эпицентр, который может повлечь за собой значительные изменения на Ближнем Востоке, особенно после арабской весны и напряженного противостояния между суннитами и шиитами.

Не думаю, что он станет причиной серьезных конфликтов. Если взглянуть на страны региона, например, Йемен, то там мы наблюдаем противостояние проиранских и просаудовских сил, и этот конфликт возник не из-за того, что происходит с Иерусалимом, а в основном из-за конфликта властей Ирана и Саудовской Аравии. В Сирии правительство Асада не в том положении, чтобы выступить против Израиля, поскольку сейчас внутренние проблемы страны имеют более высокий приоритет. Из-за конфликта вокруг Иерусалима Хезболла в Ливане может улучшить свои позиции, однако она потеряла поддержку суннитов на Ближнем Востоке после вмешательства в сирийский конфликт.

Турция также потеряла поддержку из-за своей непоследовательной политики. В Ираке основным вопросом является стабилизация страны, сдерживание суннитского населения и противостояния между курдами и центральным правительством. Ни одна из этих стран не может ставить события в Иерусалиме в приоритет. Однако в данной ситуации важно оценить, насколько сильным будет влияние Ирана на Ирак, Сирию и Ливан. Может возникнуть конфликт между Израилем и региональными проиранскими силами, которые хотят укрепить свои позиции, используя конфликт вокруг Иерусалима.

- Правда ли, что США создали так называемое курдское правительство во главе с Ильхамом Ахмедом?

- Ильхам Ахмед – лидер сирийского демократического совета, гражданской ветви Демократических сил Сирии. У СДС имеется несколько оппозиционных арабских группировок в каждой из зон, которую они контролируют. Я бывал в Манбидже, месяц назад – в Ракке. Во всех этих регионах имеются арабские группировки, присоединяющиеся к Демократическим силам Сирии. СДС также сотрудничают с Россией на различных уровнях – в Африне в северо-западной Сирии, а также на северной границе страны.

США помогали множеству исламистских группировок в Сирии, тренировали, вооружали их, оказывали политическую поддержку. Однако ни одна из этих группировок не смогла создать правительство. У курдов же подход иной – «федеральная Сирия». Россия была первой страной, поддержавшей его. Их модель работает лучше, чем у любой другой оппозиционной группировки.

СДС действуют как реальный актор, ведя диалог как с США, так и с Россией, которая сейчас выступает медиатором между Демократическими силами Сирии и режимом Асада. Поэтому СДС – это новая реальность.

*ИГИЛ (ИГ, Исламское государство) – запрещенная в России террористическая организация.

Источник – Евразия.Эксперт

Турция. США. Сирия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 26 декабря 2017 > № 2438623 Гюней Йылдыз


Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 21 декабря 2017 > № 2432542 Сергей Лавров

Выступление и ответ на вопрос СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров со спецпосланником Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистурой, Москва, 21 декабря 2017 года

Уважаемые дамы и господа,

У нас вместе с Министром обороны Российской Федерации С.К.Шойгу состоялись откровенные и очень важные переговоры. Мы обсудили со спецпосланником Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистурой вопросы, которые касаются нынешнего этапа усилий по продвижению сирийского урегулирования в соответствии с резолюцией 2254 СБ ООН.

Мы отмечаем, что спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура регулярно посещает российскую столицу. Мы также регулярно проводим встречи на международных площадках. Это весьма полезно для того, чтобы «сверить часы» по целому ряду процессов, которые были начаты в последнее время и которые мы хотим синхронизировать, обеспечив их вклад в успех женевского процесса в соответствии с резолюцией 2254 под эгидой ООН.

Вам, конечно, хорошо известно, что за последнее время международная активность вокруг сирийского сюжета значительно возросла. Примерно год назад был начат астанинский процесс, который развивается под эгидой трех стран-гарантов России, Ирана и Турции с участием наблюдателей от США, Иордании, а также представителей офиса спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры.

Сегодня мы также с удовлетворением отметили, что прямо из Москвы спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура направится в Астану для участия в очередном раунде астанинских переговоров между делегациями Правительства и вооруженной оппозицией.

Кроме того, как вам известно, в ноябре было принято совместное Заявление президентов России и США, в Сочи (22 ноября) состоялась трехсторонняя встреча президентов России, Ирана и Турции. В связи с тем, что задачи по ликвидации террористической угрозы в значительной степени выполнены, сегодня мы сконцентрировались на тех вопросах, которые требуется решить для придания необходимого темпа политическому процессу. Все это дает нам дополнительные возможности продвигать общую задачу политического урегулирования. Именно на этом сегодня мы сосредоточили наше внимание.

Хотелось бы вновь заверить всех (почему-то есть еще сомневающиеся), что, как неоднократно подтверждал Президент Российской Федерации В.В.Путин, мы хотим полного и всестороннего выполнения резолюции 2254.

В свете не самых удовлетворительных итогов последнего раунда межсирийских консультаций в Женеве мы обсудили шаги, которые потребуются для того, чтобы следующий раунд, когда спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура сочтет возможным его созвать, был бы все-таки позитивным и способствовал бы прямому диалогу между Правительством Сирии и оппозицией.

С моим коллегой Министром обороны Российской Федерации С.К.Шойгу мы также подробно разъяснили все, что касается российской инициативы, поддержанной Ираном и Турцией, о созыве в Сочи Конгресса сирийского национального диалога. Как и астанинский процесс, подготовка к Конгрессу в Сочи преследует цель содействовать выполнению резолюции 2254 под эгидой ООН.

Мы касались и гуманитарной ситуации в Сирии, включая расположенный рядом с Дамаском район Восточной Гуты, Ракку и Дейр-эз-Зор. У нас общее мнение в необходимости наращивания гуманитарного содействия сирийскому народу, оказания помощи на цели восстановления. Мы убеждены, что делать это нужно без политизации, смещения акцентов в ту или иную сторону, в пользу той или иной стороны конфликта, искусственного раздувания т.н. «трагедий дня», без каких-либо предварительных условий, увязывания внешнего содействия с продвижением повестки дня того или иного внешнего игрока. Необходимо строго руководствоваться нормами международного гуманитарного права, беспристрастностью и непредвзятостью. Я рассчитываю, что наши коллеги из ООН будут руководствоваться этими принципами в своих дальнейших шагах, имею в виду Управление по координации гуманитарных вопросов.

Сегодня мы также говорили о необходимости активизации усилий ООН по согласованию договоренностей об участии в гуманитарном разминировании. Пока возможности ООН в этой сфере совершенно не задействованы. Мы считаем это неправильным.

Конечно же, если говорить о гуманитарной ситуации в Сирии, должны быть отменены введенные некоторыми западными странами в отношении этой страны односторонние санкции, которые весьма отрицательно сказываются, прежде всего, на простых гражданах.

По-моему, сегодня мы очень полезно поговорили. У нас есть понимание, что у России, Ирана, Турции и ООН общие цели – всестороннее и полное выполнение резолюции 2254 о сирийском урегулировании под эгидой ООН (имеется в виду разработка новой конституции и подготовка на ее основе всеобщих выборов под контролем ООН).

Договорились поддерживать контакты, «сверять часы» и координировать наши шаги по мере того, как развивается ситуация на «земле» и в политическом процессе.

Вопрос: После победы над террористами в Сирии остается напряженность вокруг четвертой зоны деэскалации в Идлибе из-за большого скопления там боевиков «Джабхат ан-Нусры». Есть ли у стран-гарантов в лице России, Турции и Ирана стремление снизить напряженность в этой зоне деэскалации? Стоит ли на повестке дня вопрос передачи контроля над всеми зонами деэскалации сирийской армии?

С.В.Лавров: Безусловно, наша цель – снизить напряженность. Это вытекает из самого термина «деэскалация». В этой зоне, как и в других, мы работаем вместе с нашими партнерами. В данном случае – вместе с Турцией и Ираном в качестве трех стран-гарантов. Согласованы модальности обеспечения функционирования этих зон, включая пункты наблюдения, контрольно-пропускные пункты, с использованием военнослужащих наших трех стран.

Безусловно, зона достаточно беспокойная, наверное, самая сложная. Действительно, там сохраняется присутствие боевиков «Джабхат ан-Нусры», с ними ведется работа, чтобы они прекратили там бесчинства. Если они не будут выполнять договоренности, достигнутые между странами-гарантами, и ситуация будет сохраняться напряженной, я думаю, что военные трех стран будут согласовывать шаги, которые позволят пресечь такую неприемлемую активность.

Что касается будущего зон деэскалации, то они ведь были созданы не «на веки вечные». На данном этапе они были объявлены на шестимесячный срок с возможным продлением. Это будут решать наши военные коллеги в рамках контактов со своими визави из Ирана и Турции.

Параллельно с целью, чтобы прекратить боестолкновения и враждебные действия, зоны деэскалации активно продвигаются нами как зачаток национального диалога по национальному примирению, налаживанию абсолютно прагматичных контактов между местными властями внутри каждой зоны и федеральными властями. Это вопросы снабжения, доставки гуманитарной помощи, обеспечения передвижения людей из зон и возвращения к своим очагам.

Надеюсь, в конечном итоге этот процесс национального диалога, в котором мы поддерживаем сирийское Правительство в целях продвижения таких контактов, станет общенациональным. Чтобы это произошло, Россией при поддержке Ирана и Турции была выдвинута инициатива о созыве в Сочи Конгресса национального сирийского диалога. Как я уже сказал, мы сегодня информировали С. де Мистуру и его коллег о том, как ведётся эта работа. Буквально завтра в Астане должен быть рассмотрен вопрос (как договаривались три президента в Сочи 22 ноября) о том, какие конкретно организации, лица будут приглашены на этот Конгресс. В сочинском документе президентов России, Турции и Ирана согласовано, что три страны согласуют списки приглашённых.

Мы подтвердили, что все участники женевского процесса приглашаются на сочинский конгресс. В этом нет никаких сомнений. Таким образом, по мере продвижения политического процесса через Конгресс сирийского национального диалога в качестве вклада в женевские переговоры, убеждён, мы все будем твёрдо следовать своим обязательствам, отражённым в резолюции 2254 СБ ООН по восстановлению суверенитета и территориальной целостности сирийского государства.

?

Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 21 декабря 2017 > № 2432542 Сергей Лавров


Россия. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 декабря 2017 > № 2425744 Изабель Мандро

Путин закрепляется на Ближнем Востоке

В ходе недолгого визита в Сирию российский лидер объявил о выводе войск после «победы» над ИГ, а затем отправился в Египет и Турцию.

Изабель Мандро (Isabelle Mandraud), Le Monde, Франция

Владимир Путин посетил российскую базу Хмеймим, впервые ступив на сирийскую землю с начала военного вмешательства в поддержку режима Башара Асада в сентябре 2015 года.

По дороге в Египет, где 11 декабря состоялась его встреча с Абдул-Фаттахом Ас-Сисси, российский лидер совершил неожиданную остановку, отдав своим войскам приказ возвращаться «домой». «Хорошо, что мы встречаемся в такой обстановке, когда нам есть что отметить: имею в виду результаты совместной работы», — заявил он президенту Сирии, который ранним утром вышел встретить его у трапа Ту-214.

«Мною принято решение: значительная часть российского воинского контингента, находящегося в Сирийской Арабской Республике, возвращается домой, в Россию», — объявил глава государства. Как бы то ни было, почти то же самое он говорил еще 14 марта 2016 года в Москве. «Считаю, что задачи, поставленные перед Министерством обороны, в целом выполнены. Поэтому приказываю с завтрашнего дня начать вывод основной части нашей воинской группировки из Сирийской Арабской Республики», — заявил он министру обороны Сергею Шойгу. Кроме того, в ноябре Путин дважды упоминал окончание операций в стране.

Скепсис США

В Пентагоне новость восприняли с определенным скептицизмом. «Заявления России о выводе войск зачастую не сопровождаются реальным сокращением контингента и не меняют приоритетов США в Сирии, — заявил официальный представитель ведомства Адриан Рэнкин-Гэллоуэй (Adrian Rankine-Galloway). — Международная коалиция продолжит операции в Сирии и будет оказывать поддержку местным силам».

Президент Франции Эммануэль Макрон, в свою очередь, уже говорил, что военные операции коалиции против «Исламского государства» (запрещенная в России террористическая организация, прим.ред.) будут идти до февраля 2018 года.

Как бы то ни было, в понедельник российский лидер посчитал нужным уточнить, что обе базы России в Сирии продолжат работу. «И если террористы вновь поднимут голову, то мы нанесем им такие удары, которых они пока и не видели», — пообещал он.

Этой поездкой Путин стремился в первую очередь перетянуть на себя провозглашенную «победу» над ИГ, хотя основные достижения в борьбе с джихадистским движением находятся на счету «Сирийских демократических сил». Это арабо-курдское объединение получает поддержку от международной коалиции, а в октябре взяло Ракку, сирийскую столицу «халифата».

Вопрос палестинских территорий

Как отмечает российский эксперт Дмитрий Тренин, новость о выводе войск означает конец кампании, но не военного присутствия России и не ее участия в политических дела региона.

После Сирии Путин тем же днем успел побывать в Египте и Турции. Ускоренное дипломатическое турне на Ближнем Востоке позволяет президенту-кандидату (недавно он заявил о решении баллотироваться на четвертый срок) закрепиться в самом центре международной игры в тот самый момент, когда США Дональда Трампа сеют разброд среди партнеров.

Россия намеревается извлечь выгоду из своей роли в Сирии, а также упрочить свое присутствие в других странах, например, в Ливии, где на нее устремлено все больше взглядов. Идет она и по пути сближения с Египтом, традиционным союзником США. Как писала 30 ноября The New York Times, стороны уже заключили принципиальную договоренность по использованию российской военной авиацией египетского воздушного пространства и баз.

В Каире, где египетский переводчик Ас-Сиси называл его «Ваше Величество», Путин поднял вопрос палестинских территорий и призвал к возобновлению палестино-израильских переговоров по статусу Иерусалима, который Вашингтон недавно признал столицей еврейского государства.

В Анкаре, где у него состоялась беседа с турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом, российский лидер осудил американское решение, которое «не помогает урегулированию ситуации на Ближнем Востоке, а наоборот, дестабилизирует и без того сложную обстановку в регионе», и выступил за прямой диалог Израиля с Палестиной.

Конгресс сирийского национального диалога в Сочи

Как бы то ни было, на встрече с турецким союзником Путин сделал упор на проведении Конгресса сирийского национального диалога в Сочи в начале следующего года. В конце ноября этой теме был посвящен саммит двух лидеров и президента Ирана Хасана Роухани, однако им так и не удалось решить все спорные вопросы.

На базе Хмеймим президент поблагодарил выстроившихся по стойке «смирно» военных за «искоренение того абсолютного зла, которым является терроризм». Хотя точное число развернутых в стране войск (по разным оценкам, речь идет о нескольких тысячах человек) не называлось, Путин перечислил их: «Летчики, моряки, силы спецопераций, разведка, военнослужащие органов управления и снабжения, военной полиции, медицинской службы, саперы, советники в боевых порядках сирийской армии проявили лучшие качества русского, российского солдата». Упоминались и «потери», точных данных по которым тоже нет.

«Меня все же слегка удивляет, что Россия приписала себе военную победу над ИГ», — отметил 8 декабря министр иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриан (Jean-Yves Le Drian). В Москве резко отреагировали на эти слова. «За три года своего существования коалиция только недавно добилась первого «результата» в борьбе с ИГ в Сирии — уничтожив массированными бомбардировками Ракку вместе с мирными жителями», — говорится в пресс-релизе Министерства обороны России.

Россия. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 декабря 2017 > № 2425744 Изабель Мандро


Сирия. Ирак. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 13 декабря 2017 > № 2423579 Марианна Беленькая

Попытка №3. Окончена ли война в Сирии

Марианна Беленькая

Теперь в сирийском урегулировании многое будет зависеть от того, получится ли у Москвы реализовать свою идею Конгресса национального диалога в Сочи. Запад пока не торопится поддержать эту российскую инициативу, но год назад попытки России посадить за один стол в Астане различные военные группировки тоже казались безумной затеей. И все же это удалось. Астанинский формат переговоров привел к созданию зон деэскалации, и это реальный результат, несмотря на все оговорки

Президент России Владимир Путин решил поставить точку в войне с террористической группировкой «Исламское государство» (запрещено в РФ), а заодно вырваться вперед в споре с западными коллегами, кто именно победил террористов, лично объявив о выводе значительной части российского военного контингента из Сирии. Однако остаются вопросы. Действительно ли Россия ставит точку в войне? Вышла ли она из сирийского конфликта победительницей? А главное, что считать победой, действительно ли ИГ повержено?

В Госдепартаменте США, комментируя вывод российских военных, подчеркнули, что международная коалиция продолжает свою работу в Сирии и Ираке, так как на территории этих стран по-прежнему остаются боевики ИГ и ситуацию еще нужно стабилизировать.

Победа или нет?

Не согласиться с этим комментарием трудно. По данным Пентагона, в Ираке и Сирии еще не сложили оружие около трех тысяч боевиков этой группировки. По сравнению с десятками тысяч три года назад цифра небольшая. Но нельзя забывать, что многие боевики не были уничтожены. Часть иностранных наемников вернулась на родину или попыталась перебазироваться в другие неспокойные регионы, а сирийские и иракские боевики ИГ пытаются раствориться среди населения. ИГ удерживало населенные пункты годами, это вряд ли было бы возможно без поддержки местных жителей.

«Исламское государство» как структура, претендовавшая на создание собственного государства, потерпело поражение. Но как террористическая группировка продолжает существовать, так же как продолжает уже долгие годы функционировать не менее запрещенная в РФ «Аль-Каида». ИГ cохранило систему управления, достаточно ресурсов и сторонников для организации терактов как на территории Сирии и Ирака, так и за пределами этих стран. Продолжаются атаки ИГ на позиции сирийских военных.

Неопределенной остается ситуация и с другими террористическими группировками, в том числе «Хейат Тахрир аш-Шам», основой которой является «Джебхат ан-Нусра». Они по-прежнему сражаются друг с другом и сирийской армией. Несмотря на договоренности и зоны деэскалации, до сих пор происходят столкновения между сирийской армией и отрядами вооруженной оппозиции.

Война в Сирии не закончена. Так не слишком ли рано Россия празднует победу? Полтора года назад Путин уже объявлял о выполнении стоящей перед Минобороны задачи и приказал начать вывод основных сил из Сирии. Но в итоге военная операция была продолжена.

Однако сейчас расклад сил в Сирии и в Ираке существенно отличается от марта 2016 года. ИГ потеряло контроль над всеми крупными населенными пунктами в обеих странах и остается, по разным оценкам, на 1–3% территории Сирии. Под контролем сирийских властей примерно две трети страны, остальное удерживают курды и различные отряды вооруженной оппозиции. И в этом контексте российские военные справились со своей задачей – продвижение ИГ остановлено, власть в Дамаске сохраняется.

Нужно ли России продолжать держать крупный военный контингент на чужой территории? У США, по официальным данным, 2000 военных в Сирии и 5200 в Ираке. Численность российской группировки в Сирии в последнее время официально не называлась. Известно лишь, какие силы из Сирии уходят или уже ушли. По словам командующего группировкой войск РФ в Сирии генерал-полковника Сергея Суровикина, те, кто остается, способны выполнять задачи с той же эффективностью, что и раньше. Тем более, как уже неоднократно демонстрировала Россия, удар по террористам можно наносить и не находясь непосредственно на сирийской территории.

Россия также оставляет за собой базы в Хмеймиме и Тартусе и достаточный персонал для их обслуживания и охраны. И вообще, судя по заявлениям Путина, Москва по-прежнему готова продолжить операцию в Сирии в случае необходимости.

А необходимость может возникнуть в любой момент. Возрождение ИГ или усиление какой-нибудь другой похожей группировки вполне реально, если в Сирии не будет найден политический консенсус, а перспективы его достижения пока нерадужные.

Сочи и Женева

Политическое урегулирование в Сирии не двигается. Сирийские власти обиделись на принятое в конце ноября оппозицией заявление, что президент Башар Асад должен уйти в отставку до начала переходного периода. После этого Россия с трудом уговорила официальный Дамаск принять участие в переговорах с оппозицией в Женеве. Но это не спасает ситуацию. Приехать еще не означает договориться. Каким может быть компромисс и может ли он вообще быть найден, не знает никто.

Россия тем временем предлагает свое видение дальнейшего урегулирования в Сирии. Началом политического процесса должно стать создание и проведение Конгресса национального диалога. По российской задумке, в рамках этой новой структуры должны быть рассмотрены такие вопросы, как будущее государственное устройство, конституция и проведение на ее основе выборов под контролем ООН.

Официально это не замена переговорам в Женеве, а дополнение к ним. Хотя в арабских СМИ появилась информация, что спецпосланник ООН по сирийскому урегулированию Стаффан де Мистура предположительно заявил оппозиции, что провал переговоров в Женеве будет означать перенос процесса политического урегулирования в Сочи.

Вдохновившись астанинским форматом, когда России, Турции и Ирану удалось усадить за стол переговоров различные сирийские вооруженные группировки, российское руководство решило попробовать повторить этот подвиг на политическом поле. В октябре президент Путин предложил собрать в Сочи представителей этноконфессиональных общин и политических партий Сирии, чтобы они могли выразить свое мнение о будущем страны.

Идея была неожиданной и для самих сирийцев, и для партнеров Москвы по астанинскому формату. Анкара воспротивилась участию в конгрессе представителей курдской партии Демократический союз (ДС), которая причислена в Турции к террористическим организациям. Однако именно ДС является основной политической силой в Сирийском Курдистане, а курдские ополченцы составляют большинство внутри Сил демократической Сирии (СДС), контролирующих практически четверть территории страны. Без курдов проведение конгресса бессмысленно. Нашли ли Турция и Россия взаимопонимание по этому вопросу, пока неясно, но отношение Анкары к идее проведения конгресса стало мягче. По крайней мере, так это видится из Москвы.

Главный вопрос

По последней версии, конгресс состоится в начале следующего года. Но по-прежнему открытыми остаются вопросы: какие сирийские силы приедут в итоге в Сочи, насколько они будут легитимны, кто возглавит конгресс и можно ли будет рассматривать этого человека как потенциальную альтернативу Асаду на время переходного периода или навсегда. И главное – собирается ли Москва держаться за Асада или же готовит почву для его плавного ухода. Судя по сияющему лицу сирийского президента в ходе визита Путина в Хмеймим, он уверен в своем будущем.

В последнее время официальная позиция и Москвы, и Вашингтона по Асаду сводится к одной мысли: решение о своем президенте должны принимать сами сирийцы. Но дальше начинается поле для интерпретаций. Оппозиция по-прежнему настаивает, что Асад должен уйти в отставку до начала переходного процесса. Сирийское правительство выступает за то, что Асад остается до выборов и может баллотироваться на очередной срок.

Что думают в этой связи основные посредники? На днях New Yorker со ссылкой на американских и европейских чиновников сообщил, что администрация США готова согласиться с российской позицией, которую также поддерживает Иран и в какой-то степени Турция, что Асад должен остаться у власти до президентских выборов в 2021 году.

Комментарий Госдепа по этой публикации был достаточно четкий: мы считаем, что будущее Сирии не будет включать в себя Башара Асада, но в конечном итоге это решат жители и избиратели Сирии. Со стороны Москвы спецпредставитель президента РФ Александр Лаврентьев в интервью Bloomberg заявил, что не видит причин, по которым Асад не должен или не будет баллотироваться еще на один президентский срок. «Это полностью его дело», – сказал Лаврентьев.

Возможность выдвинуть свою кандидатуру на очередной президентский срок для Асада заложена в российском проекте сирийской конституции, который появился еще в январе, в начале переговоров в астанинском формате. Однако, как сообщил автору российский дипломатический источник, российский проект – поле для обсуждения. «Это всего лишь проект. Мы попытались затронуть все острые моменты, которые вызывают вопросы, надеясь спровоцировать дискуссию и понять, что же хотят сирийцы. Переговоры в Астане в итоге сконцентрировались на других моментах», – пояснил источник. Он добавил, что теперь в Москве надеются, что широкая дискуссия о будущем Сирии сможет состояться в Сочи.

Многое зависит от того, получится ли у Москвы реализовать свою идею. Запад пока не торопится поддержать российскую инициативу с конгрессом в Сочи. Но год назад попытки России посадить за один стол в Астане различные военные группировки тоже казались безумной затеей. И все же это удалось. Астанинский формат переговоров привел к созданию зон деэскалации. И это реальный результат, несмотря на все оговорки. Как показала практика, положительный результат возможен, если к согласию приходят все основные стороны, заинтересованные в урегулировании сирийского кризиса. Прежде всего это Россия, США, Турция, Иран, Саудовская Аравия. Хотя ими список не ограничивается.

Учитывая число посредников и участников конфликта, варианты развития событий в Сирии возможны самые разные. Точных прогнозов нет ни у кого, в том числе у тех, кто участвует в переговорах.

Москве очень нужно добиться успеха в Сирии не только на военном, но и на дипломатическом поле. Только тогда можно будет сказать, что война действительно закончена. В противном случае успех будет обесценен. Стабильность в Сирии нужна и западным партнерам-соперникам России. Никто не заинтересован в повторении опыта Ирака, где политический хаос привел к триумфу ИГ. Но, глядя, как мировые державы стараются вырвать из рук другу друга лавры военной победы над «Исламским государством», можно представить, как они будут бороться за свой вариант политического урегулирования.

Сирия. Ирак. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 13 декабря 2017 > № 2423579 Марианна Беленькая


Сирия. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 13 декабря 2017 > № 2423326 Максим Артемьев

Победа в Сирии. Чем закончилась военная операция для России

Максим Артемьев

Историк, журналист

Есть мнение, что вся сирийская кампания вообще была для Кремля поводом для торга с Западом вокруг Украины. Что на самом деле выиграла Москва по итогам проведенной в Сирии операции?

Главы государств словно устроили соревнование — кто первым объявит о победе над ИГИЛ, запрещенной в России террористической группировкой? Тут отметились и Дональд Трамп, и премьер-министр Ирака Хайдер Аль-Абади. Но Владимир Путин, кажется, сделал это наиболее эффектным образом — прямо на сирийской земле на авиабазе Хмеймим, убив двух зайцев: не просто продекларировал победу России и начало вывода войск, но и открыл свою избирательную кампанию, живо напомнив о своем полете на истребителе в кампанию 2000-го или о новогодней поездке в Чечню, где еще шли бои в 1999-м — через несколько часов после отречения Бориса Ельцина, назвавшего его своим преемником.

Однако попробуем отделить пиаровскую составляющую данного шага от realpolitik. Уничтожен ли ИГ? В целом можно говорить о конце этого квази-государства. В Ираке оно ликвидировано практически полностью, в Сирии под контролем ИГ остаются лишь разрозненные клочки территории. Это, разумеется, не исключает того, что партизанско-террористическая деятельность ИГ может в обозримом будущем продержаться неопределенно долго. Ведь данные экстремисты действуют и в Ливии, и в Египте, и в Нигерии.

Но дело даже не в этом (если говорить об уничтожении ИГ как о главной цели российской операции в Сирии). Новейшая история убеждает, что исламский фундаментализм напоминает многоглавую гидру: срубается одна голова – вырастает следующая. Была разбита в целом «Аль-Каида», но на ее обломках вырос ИГ. И неизвестно, что еще появится из его обломков. Точно так же разгром сепаратистов в Чечне в 1999-2000 годах привел к переходу мусульманских фанатиков в Дагестан и другие республики Северного Кавказа. Не ликвидирована питательная почва для проявлений экстремизма — а ее не уничтожить и за десятилетия, ибо радикализм подпитывается слишком сложным клубков факторов, многие из которых укоренены в истории и жизни как Ближнего Востока, так и мусульманского мира в целом.

Однако только ли борьбой с ИГ было обосновано российское вмешательство в Сирию? Напомним, в 2015 году на кону находилась судьба президента Башара Асада и его режима, которому угрожал не только ИГИЛ, просто победы последнего стали той каплей, которая и склонила чашу весов в пользу прямого участия России в сирийской гражданской войне.

А ведь основные противники Дамаска вышли на сцену задолго до ИГ, и сегодня они никуда не делись, напротив, сильнее прежнего. Даже российские авиаудары по т. н. «сирийской оппозиции» в 2015-2016 годах, так возмущавшие Запад, не привели к коренному перелому на фронтах войны с ней. Единственной удачей Асада стало занятие всего Алеппо — крупнейшего города страны. Но в условиях войны и бегства миллионов людей контроль над мегаполисом создает больше проблем, нежели преимуществ. Зато курды заняли Ракку — стратегически важный центр коммуникаций на Евфрате.

Сферы влияния

Если посмотреть на современную карту раздела теми или иными силами Сирии, то мы увидим, что курды контролируют практически всю Северо-Восточную Сирию, оппозиция и «Ан-Нусра» занимают стратегически важные районы вдоль границ с Турцией и Иорданией. При этом надо понимать, что после ударов американцев по силам Асада Дамаск боится предпринимать против них какие-либо меры.

Таким образом, «Сирия после ИГИЛ» — это не мирная страна, а государство, разрезанное на четыре минимум части, при не на четко выделенные территории, а представляющие собой чересполосицу. И поделена она не союзниками, а ярыми противниками, жаждущими уничтожения друг друга.

Поэтому перед нами на очереди следующий этап сирийской трагедии. Более-менее ясность существует только относительно курдов — понятно, что они никогда уже не пойдут на отмену своей автономии, благо имеют и вооруженные силы, и опыт самостоятельного существования, и компактную территорию, и поддержку Запада. Относительно них вопрос заключается только в том, согласятся ли они на автономный статус в составе Сирии, пусть даже при самом минимальном контроле Дамаска, или же их нынешняя де-факто независимость — лишь первый шаг к независимости де-юре? Единственное, что ограничивает последнее, — возможная реакция Турции, Ирака и Ирана.

Что касается остальных участников конфликта, то позиции и цели их настолько антагонистичны, что о примирении невозможно даже мечтать. Кроме того, усложняется международная обстановка на Ближнем Востоке вообще. Решение Трампа признать Иерусалим столицей Израиля спровоцировало мощный негативный отклик арабских государств. В секторе Газа уже объявили о начале третьей интифады.

Многие полагают, что вся сирийская кампания вообще была для Кремля поводом для торга с Западом вокруг Украины. Допустим, что это так на самом деле. Что выиграла тогда Москва? Что на что можно разменять? Сегодня особенных козырей на руках у нее нет, кроме возможности «сдать» Асада, но это было бы совсем неразумно после стольких лет его поддержки. Представляется, что вся сирийская кампания была со стороны России сплошной импровизацией без долгосрочной стратегии. Точнее, стратегия ясна — не дать пасть режиму Асада. Но вот для чего нужно его удержание и какой ценой — не очень понятно.

Из бесспорных геополитических объектов в Сирии имеется только порт в Тартусе. Но ценность его вряд ли может превысить совокупные затраты на войну в Сирии. Кроме того, его будущее зависит не столько от Асада, сколько от того, кто неизбежно придет ему на смену.

Сумма сирийского госдолга России составляла $13,4 млрд. Из них еще в 2005 году было списано $9,8 млрд. Остаток (возможно, резко выросший с тех пор с учетом военных поставок, официальной статистики на этот счет не публиковалось) можно смело отнести к категории безнадежных. Поэтому считать, что война идет ради возврата долгов также нельзя. Нефтяных месторождений в Сирии мало, и имеющиеся находятся либо под контролем курдов, либо в районах неподалеку от них. В любом случае вопрос о нефти всерьез не встает.

Боевой опыт

Во время своего визита на авиабазу Хмеймим Владимир Путин пристально расспрашивал российских летчиков про полученный боевой опыт и работу военной техники; о том, были ли визиты представителей заводов. Это также бесспорно позитивный момент операции — тренировка вооруженных сил в боевых условиях, испытание новейшей техники. Сегодня и сухопутные силы, и ВВС, и ВМФ России обладают уникальным опытом.

Другой момент — это загрузка отечественных предприятий ВПК. Некоторые из них работают с небывалыми прежде темпами, выполняя заказы армии. Надо отметить, что военный заказ в разумных пределах положительно воздействует на экономику. Такие «тигры», как Тайвань или Южная Корея, несли всегда большие затраты на оборону, но это способствовало их экономическому росту, равно как резкое увеличение статей бюджета на закупку и разработку новейших вооружений в рамках «рейганомики».

Суммируя, можно сказать, что сегодня мы видим на Ближнем Востоке, и в Сирии в частности, продолжение истории, начавшейся после распада Османской империи и усугубленной решениями, принятыми во время холодной войны. Распад СССР и ликвидация советского блока не устранили причин противостояния в регионе. К интересам местных игроков примешиваются интересы сторонних держав, действующих, исходя из своих геополитических и/или идеологических интересов.

В 2011 году Сирия, жившая спокойно и мирно почти тридцать лет, была буквально взорвана влияниями извне и затянута в водоворот «арабской весны», погубившей не одну страну. Сразу купировать проблему Асаду не удалось, власть же он отдавать не хотел, не будучи самоубийцей, поэтому в отличие от Египта или Ливии в Сирии реализовался наихудший сценарий. Думается, мы увидим в будущем немало негативного, что будет повторением в обратной перемотке уже произошедшего.

Сирия. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 13 декабря 2017 > № 2423326 Максим Артемьев


Россия. Сирия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 12 декабря 2017 > № 2462070 Александр Баунов

Россия пришла в Сирию так, как хотела попасть в Украину

Александр Баунов

Россия объявила о выводе войск из Сирии и победе над «Исламским государством». Что было главной целью сирийской кампании и чего добилась Москва участием в этой войне? Журналист, главный редактор Московского Центра Карнеги Александр Баунов ответил на вопросы «Сноба» по телефону

Если российское руководство говорит, что «Исламское государство» разгромлено, значит, у него есть для этого основания. Или действительность очень быстро опровергнет такие сильные заявления.

Победу всегда хочется поторопить, но это совершенно не значит, что реальность противоположна. Все версии о мотивации Путина ввести войска в Сирию, включая наименее важные, оправдались, а цели операции были достигнуты, хоть и менялись в течение кампании.

После Украины люди привыкли к высоким информационным градусам, горячему информационному питанию, потому что власть поставляла впечатляющие новости, которые приучили людей к тому, что они живут в критический момент истории. Чтобы сохранить это мобилизационное состояние, чувство, что власть объединена с народом общей борьбой, и была придумана Сирия. Это одна из наименее важных причин начала сирийской кампании, но она тоже верная. После общественного разогрева в Крыму и Донбассе трудно было сразу вернуться в спокойный, скучный быт.

Вторая задача — поддержка Путиным Асада. Россия действительно хотела этого, но не потому, что сирийский президент нравится ей как авторитарный лидер и представитель того типа власти, который она считает понятным и близким. А потому, что Асад сам обратился к России за дипломатической, информационной и, в конце концов, военно-политической опорой. В этой ситуации отказ в поддержке означал бы, что Россия замыкается в собственном пространстве, то есть может проецировать силу только на свои бывшие территории, где готова вести оборонительные и наступательные войны, а все остальное в мире ей не по силам.

Россия должна была доказать своим союзникам, реальным и потенциальным, что иметь специальные, особо близкие отношения с Москвой — не напрасный труд. Ровно это она уже доказывала в пятидневную войну 2008 года: если бы Россия без боя отдала Осетию Грузии, ее попытки убеждать других в пользе близких отношений, собственных гарантий и надежности оборонных и экономических проектов были бы довольно бессмысленны.

Кроме того, Асад сделал то, чего не сделал Янукович. Бывшему президенту Украины надо бы поставить памятник в Киеве где-то на месте снесенного Ленина: за то, что он не написал, по просьбе Кремля, официальное письмо с просьбой ввести войска. Асад же на это пошел, и это позволило России появиться в Сирии без резолюции ООН: международное законодательство не запрещает действующему правительству одной страны обратиться с просьбой к действующему правительству другой стороны оказать военную помощь. Россия пришла в Сирию по сценарию, по которому она хотела попасть в Украину. И сколько бы в мировых СМИ ни пытались делегитимировать Асада, это тот самый Асад, с которым все мировые правительства в течение 10 лет до войны поддерживали отношения, звали в гости, награждали орденами.

Вывод войск не зря совпал с объявлением о предвыборной кампании Путина. Ему важно было показать, что, как вторая чеченская война не была такой же, как первая, так и Сирия — не Афганистан

Третьей и самой важной задачей был выход из дипломатической изоляции. Запад на Украине оказался в том же положении, что Россия в Осетии в 2008 году, но, в отличие от России в Осетии, не стал ввязываться в войну с Россией из-за Украины (а кто бы стал). Вместо этого он попытался ее изолировать. Россия стала страной, с которой говорят только о тех проблемах, которые она сама создала. На всех саммитах Путин оставался в компании лидеров развивающихся стран, да и те общались с ним более осторожно, чтобы не раздражать западных коллег.

И вот Россия появляется в регионе, где давно происходит ужас, который создала не она. В гражданской войне прямо и косвенно участвует как минимум два десятка других государств, и Россия, начав интервенцию, становится неотменимым участником переговоров. Первый рубеж, который удалось взять России, — это спасение Асада. Вдруг выяснилось, что этого человека нельзя просто свергнуть, его можно только обменять на переговорах с Путиным. А для этого надо разговаривать с Россией, то есть прекращать изоляцию. Таким образом, Россия вошла в клуб стран, который решает судьбу далекой от всех и от нее самой третьей страны. Этого она и хотела.

Все эти три цели были достигнуты еще весной 2016 года, когда Путин в первый раз объявил о выводе войск. У России был выбор, останавливаться на этом или нет. Обнаружилось, что продолжать кампанию можно, ничем особенно не рискуя: Сирия не стала вторым Афганистаном, расколотый исламский мир не сплотился против нее и т. д.

К 2017 году Асаду вернули Алеппо, Пальмиру и Дэйр-Эз-Зор. Россия не просто помогла Асаду укрепить его позиции, но и вернула Сирию под его контроль, не считая сирийского Курдистана и провинции Идлиб на севере страны и небольших территорий на юге. Главными участниками переговоров стали крупные локальные державы: Иран, Турция — и Россия. В Сирии вновь действует перемирие, а значит, это лучший момент для вывода войск: ведь если ты вышел во время войны, ты уходишь с поля боя. Важно уйти именно в мирное время, иначе о победе нет речи.

Вывод войск не зря совпал с объявлением о предвыборной кампании Путина. Ему важно было показать, что, как вторая чеченская война не была такой же, как первая, так и Сирия — не Афганистан. Теперь Запад спорит с Россией о том, кто на самом деле победил ИГИЛ (Ракку взяла западная коалиция), но два года назад такой спор вообще невозможно было себе представить: России там не было.

Записала Анна Карпова

Россия. Сирия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 12 декабря 2017 > № 2462070 Александр Баунов


Россия. Сирия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 декабря 2017 > № 2434282 Леонид Бершидский

Путин хочет победить, но не любой ценой

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Россия пытается убедить весь мир в том, что ее военная мощь растет, но при этом она скрывает свои расходы с точки зрения потерь и затрат. Однако опубликованные недавно статистические данные демонстрируют удивительно низкий уровень потерь, несмотря на участие России в вооруженных конфликтах в Крыму, на востоке Украины и в Сирии.

Это стало еще одним свидетельством того, что военная стратегия Владимира Путина является намного более продуманной, чем стратегии его предшественников, которые хотели победить любой ценой. Поражение Бориса Ельцина в Чечне лишило его поддержки общества, а дорогостоящая и провальная авантюра Советского Союза в Афганистане ускорила разрушение империи. Позиция Путина намного более безопасна, что значительно усложняет попытки объяснить его подход к войне.

Россия не сообщает о своих боевых потерях с 2010 года, и это не происходило даже в тот момент, когда она расширила свои военные операции на нескольких фронтах. В 2015 году Путина обвинили в попытке скрыть потери в восточной Украине (хотя вовлеченность в конфликт там Россия упрямо отрицает), и сделано это было за счет признания секретными данных о потерях «в мирное время в период проведения военных операций».

На этой неделе ежедневная газета «Ведомости» обнаружила данные о потерях на сайте российского правительства, посвященном закупкам. В октябре страховая компания «Согаз», владельцами которой являются несколько близких к Путину инвесторов, выиграла тендер на страхование российских военнослужащих на случай смерти и ранений. Все находящиеся на действительной службе застрахованы. Это призывники, профессиональные контрактники, офицеры. В 2016 году общее количество застрахованных составило 1191085 человек.

Помимо требований и таблиц вероятности, Министерство обороны, организовавшее этот тендер, опубликовало данные о количестве заявлений о выплате страхового возмещения за период с 2012-го по 2016 годы. Из этих заявлений 3198 имели отношение к гибели военнослужащих. Смерть людей необязательно приходится на тот же год, когда было подано требование, однако их число должно быть близким к истинному количеству потерь.

Эти цифры оказались ниже предыдущих показателей. Так, например, в 2000 году, согласно официальным статистическим данным, российские военные потеряли в Чечне 1310 человек.

В 2014 году Украина обвинила Россию в отправке своих солдат для того, чтобы не дать Киеву разгромить две пророссийские сепаратистские «народные республики» в восточной части страны. Судя по всему, регулярные российские войска действительно появлялись на востоке Украины в критические моменты этого конфликта, в том числе во время окружения украинских военных под Иловайском в августе и в сентябре 2014 года, а также во время их разгрома в Дебальцево в январе и в феврале 2015 года. По данным Министерства обороны Украины, в этих двух сражениях украинская сторона потеряла 432 солдат. Если небольшое увеличение числа погибших россиян в 2014 году касается Иловайска и если считать 650 смертей в год в 2012 году и в 2013 году стандартными потерями в мирное время, то в таком случае Россия во время событий в Иловайске потеряла около 170 человек. Потери в Дебальцево были ничтожно малы с точки зрения статистики.

Столь же незначительными оказались и военные потери в Сирии, где Россия в сентябре 2015 года начала проводить, в основном, воздушные операции в поддержку президента Башара аль-Асада.

Когда Путин пришел на помощь Асаду, многие россияне — включая некоторых сторонников Путина — опасались того, что он может увязнуть там, как это произошло с СССР в Афганистане в 1980-е годы. Потери Советского Союза составили более 15 тысяч человек за 10 лет военных действий — достаточно для того, чтобы их заметили большинство россиян. Лауреат Нобелевской премии Светлана Алексиевич описала эту скорбь и этот гнев в своей книге «Цинковые мальчики». Однако с точки зрения военных потерь сирийская кампания Путина мало чего стоила его режиму, а теперь, когда бои почти закончились, какой-либо ущерб его репутации внутри страны представляется весьма маловероятным.

Российская военная традиция — по крайней мере, в войнах 20-го столетия — была направлена не на сохранение живыми солдат, а на достижение поставленных целей любой ценой. Приведенные данные свидетельствуют об изменении — но, возможно, оно не является полностью позитивным. При Путине Россия ведет войны по-другому.

На Украине на сепаратистские силы, состоящие из украинцев, националистически настроенных российских добровольцев и наемников, приходится основное количество потерь в войне, жертвами которой стали уже более 10 тысяч человек. В Сирии русские сапоги на земле — в отличие от самолетов в небе — это, в основном, не регулярные военнослужащие, в бойцы «Группы Вагнера» — частной военной компании, возглавляемой Дмитрием Уткиным, бывшим подполковником российской военной разведки. По имеющимся данным, его подразделение в составе 6 тысяч наемников, среди которых не все — россияне, принимало также участие в вооруженном конфликте на Украине, в том числе во время захвата Крыма. Официальной информации относительно потерь «Группы Вагнера» нет, хотя эти сведения, конечно же, гораздо менее важны с политической точки зрения.

В то время как Путин занимался увеличением и переоснащением российской армии, он также стал использовать концепцию гибридной войны, переместив значительную часть бремени на плечи нерегулярных формирований. Частично благодаря этому сдвигу российские военные потери в 2014 году — они были самыми большими за последние пять лет — составили всего 68,8 на 100 тысяч военных. Это значительно ниже показателя 88,1 на 100 тысяч военных: таковы американские потери в 2010 году. Это последние имеющиеся данные, обнародованные Службой анализа потерь Министерства обороны США.

Вопреки существующей практике, российское Министерство обороны не попыталось опровергнуть информацию, полученную газетой «Ведомости» на основе документации о проведении тендеров. Поэтому данная утечка, возможно, не была случайной — Путин готовится объявить о том, что он в четвертый раз будет претендовать на пост президента страны, и относительно небольшие потери могут помочь ему подчеркнуть свой профессионализм в качестве главнокомандующего. Однако они не смогут оправдать участие России в действиях на Украине, как и человеческую, экономическую и дипломатическую цену, которую России пришлось заплатить в результате этого катастрофического решения Путина.

Россия. Сирия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 декабря 2017 > № 2434282 Леонид Бершидский


Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406886 Бурхан Гальюн

Россия должна признать свои ошибки и извиниться перед сирийцами

Бурхан Гальюн (Burhan Galyun), Al Araby Al Jadeed, Великобритания

Когда Россия начала военную операцию в Сирии, ее вмешательство вызвало надежду среди широких слоев сирийского населения, в том числе тех, кто поддерживает сирийскую революцию. Так, многие сирийцы считали, что Россия, в отличие от Асада и Тегерана, является государством в прямом смысле этого слова. Это значит, что в своем поведении и отношениях с другими странами, какой бы ни была конъюнктурная позиция их правителей, Россия придерживается минимальных принципов, налагаемых единой международной системой и взаимодействием с государствами и народами, обладающими той или иной степенью независимости и суверенитета. Среди таких принципов нужно выделить уважение основных международных законов и обязательств, без которых не может поддерживаться мировой порядок, а пренебрежение ими или чрезмерное преувеличение их значения угрожает стабильности, суверенитету государств и миру во всем мире. Это побуждает государства проявлять сдержанность, избегать эмоциональных реакций и реваншистских действий, предпочитая использование дипломатии, ведение диалога, переговоров и поиск разумных решений. Кроме того, это заставляет их держаться в стороне от преступной деятельности без рисков стать похожими на иррациональные племенные и сектантские банды, которые совершают политически и морально неприемлемые действия вроде убийств мирного населения, жертвуют целым народом ради достижения стратегических, политических и экономических интересов.

Государственная логика и клановая логика

Государство, сущность которого заключается в монополизации права на насилие в пределах своих границ, несет ответственность за кодификацию применения насилия не только на своей территории, но и за ее пределами. Вестфальский мир, заключённый в XVII веке, признал незаконным силовой захват территорий, то есть экспансию, благодаря которой в прошлом были созданы все империи и древние цивилизации. С тех пор государства пытались регулировать свои отношения на правовой, рациональной основе, сформировали соответствующие традиции и создали крупный международный институт — Организацию Объединенных Наций, которая за более чем семь десятилетий приняла конвенции и уставы различной степени обязательности, сформулировала понятие международной легитимности, то есть обозначила пределы применения насилия в международных отношениях. Таким образом, область международных отношений приближается к сфере отношений внутри государства. В результате появилось два источника легитимности: внутренний и международный. Регулярное или чрезмерное применение насилия вне рамок закона снижает легитимность государства, превращает любую существующую национальную власть во власть несправедливую, которая способна применить насилие в отношениях с другими государствами. Последнее выходит за рамки традиций и законов, то есть международных соглашений и конвенций, и превращает государство в изгоя, который утрачивает преимущества, связанные с принадлежностью к международному сообществу. Это в свою очередь приводит к сокращению их суверенитета и возможности реализовать право на международную защиту и сотрудничество, и, возможно, даже к исключению этого государства из международной системы и объявлению войны против него.

Это не означает, что международное право регулирует или создает отношения между государствами в наше время. Сила остается решающим фактором, определяющим характер этих отношений. Однако право ограничивает манёвры великих держав, препятствует чрезмерному применению силы и предоставляет самым слабым странам возможность найти решение проблем в отношениях с крупными государствами. В то же время международный порядок, который по-прежнему нуждается в независимой силе, не мешает ведущим странам, таким как Россия, прямо или косвенно использовать силу, чтобы максимально увеличить свои завоевания и укрепить свои позиции и роль в определении повестки дня международной политики. Это также способствует разработке критериев применения силы, определению условий, позволяющих странам ее применять для обеспечения материальных или стратегических интересов, и кроме того, позволяет определять издержки, которое понесёт государство в связи с этим, даже если силу используют могущественные государства. В результате, во многих случаях вместо слепого использования силы для разрешения конфликтов и достижения своих целей, государства все чаще полагаются на неё, чтобы разжечь эти конфликты. В нынешнюю эпоху, когда мир, как часто говорят, превратился в маленькую деревню, и все больше верится в общность человеческой судьбы и равенство народов, практически невозможно успешно урегулировать какой-либо конфликт путем полного сокрушения одной из его сторон, как это было до появления современного государства во времена племенных, сектантских и идеологических конфликтов. Сегодня ни один народ не согласен руководствоваться старыми правилами разрешения споров, добровольно отказываясь от законов политики, логики равенства и справедливости и ведения переговоров касательно общих и взаимных интересов. Таковы традиции нынешней эпохи, вытекающих из концепций государства, суверенитета, прав народов и других общественных групп.

Россия ведёт к миру через кладбища

Москва участвует в крестовом походе Асада против сирийского народа, готова стоять за его сохранение у власти вплоть до гибели последнего сирийца и избавляет его от ответственности за продолжающиеся преступления. Это не только подрывает авторитет российского государства, его способность регулировать и стабилизировать международные отношения, но и его позиции в борьбе за возвращение статуса глобальной державы.

Действия России в Сирии, направленные на то чтобы сломить волю сирийского народа и лишить его права добиваться свободы в борьбе с режимом, который оказался в международной изоляции, бесславят ее перед всем миром и не служат ее интересам. Асад разжег костёр для своего народа и народов других стран региона в отместку за их требование уйти в отставку. Москва поддержала Асада, поскольку тоже желала ответить Западу за своё отстранение от участия в процессе раздела Ирака и Ливии на зоны влияния. Я уверен, что Россия выйдет из этого сирийского «костра» более слабой, чем она была до вмешательства в конфликт, и окажется в ещё большей политической и моральной изоляции. Москва демонстрирует силу против беззащитного сирийского народа, проводя испытания своего нового оружия и его огневой мощи на телах невинных сирийских детей и позиционируя себя в качестве сверхдержавы, и лишает поддержки слабых и бедных народов, которые нуждаются в силе, которая бы могла противостоять авторитарной политике Запада, господствующей в международных отношениях. Тем самым она ведёт себя бесчеловечно и безнравственно, способствуя ещё большей изоляции Сирии, заставляя народы усомниться в России и испытывать страх перед ней. Все это может подтолкнуть сирийцев вновь обратиться за помощью к западным странам, выбирая меньшее из двух зол.

То, что делает Россия с начала сирийской революции и в ходе рождённого ею кризиса, ее безоговорочная политическая ставка на одну единственную силу — режим Асада, применение силы с целью полного уничтожения противника, использование всяческих оправданий и пренебрежение какими-либо человеческими или правовыми принципами, привело к тому, что она лишилась права играть роль посредника в международных конфликтах. Как может государство, которое желает защитить преступников, публично обвиняемых в совершении военных преступлений, преступлениях против человечности, нарушает международное право и действует вопреки международному консенсусу, быть посредником в переговорах по политическому урегулированию в Сирии или пытаться найти решение конфликта в одностороннем порядке? Как это государство может способствовать тому, что стороны конфликта найдут приемлемое для всех решение, если оно не оставляет им никаких шансов сделать это, поскольку не скрывает своего враждебного отношения к любому решению, гарантирующему сирийскому народу минимальные права, и пытается восстановить их доверие к режиму, объявившему войну своему же народу. Как может страна, которая использовала вето десять раз, блокируя резолюции ООН по сирийскому вопросу, которая отвергает любое предложение, не гарантирующее выживание Асада и его кровавого режима, и противостоит воле сирийцев (или большинства из них) и самого международного сообщества, действовать во благо Сирии и интересов ее народа, в целях обеспечения мира, стабильности и региональной и глобальной безопасности? Вместо того, чтобы положить конец войне, Россия проводит катастрофическую политику, которая лишь усугубляет ситуацию и поиск выхода из неё. Вместо того чтобы, как Россия мечтала, влиться в ряды великих держав-миротворцев, обладающих международным авторитетом и престижем, которых она так хочет добиться, она поставила себя в положение обвиняемого, который несёт ответственность за защиту убийц и попытку скрыть их преступления.

Поспешная дипломатия Лаврова

Возможно, Россия не проиграла и не проиграет войну в Сирии в военном отношении или пока ее не проиграла, однако она потерпела поражение в политическом и моральном отношениях. Во-первых, она проиграла битву за торжественное возвращение (через Сирию) в международное сообщество в качестве государства-миротворца, к действиям которого общественное мнение благосклонно, равно как и народы, уставшие от дискриминационной политики западных стран. Причиной является то, что Москва испытывала жажду мести, поскольку считала, что Запад, который унижал и угнетал страну в течение десятилетий, по-прежнему стремится к блокаде России и ее исключению из рядов влиятельных стран. Это, по её мнению, оправдывает все, что она делает, включая уничтожение населения и мест их проживания и освобождение от какой-либо ответственности. Те же стимулы в прошлом побуждали Тегеран в попытке прорвать объявленную против него блокаду, вторгнуться в соседние страны и уничтожить их путём демонтажа национальных структур. Тем самым иранское руководство хотело продемонстрировать мощь и убедить западные страны в том, что оно способно угрожать их интересам на Ближнем Востоке, превращая арабские государства в арену хаоса, насилия, разрушения и терроризма.

Если бы российский министр иностранных дел Сергей Лавров проявлял меньше высокомерия в своих заявлениях, предпочитая мудрость капризам мести, попытался бы в какой-то степени вникнуть в проблемы других сирийских игроков и понять их интересы и чаяния, возможно, Россия бы достигла своих целей и смогла положить войне конец. Как следствие, можно было бы избежать сирийской катастрофы, от последствий которой сирийцы страдают на протяжении многих лет. Как бы то ни было, Россия не оказалась бы в военной, политической и моральной трясине, в которой сейчас находится, и не была бы заложником дьявольских расчетов иранских мулл и их возрождённых средневековых проектов, а также кровожадного сирийского президента и его варварских служб безопасности.

Все это неприемлемо для могущественной страны такого масштаба как Россия. Ее огромная мощь налагает соответствующие международные обязательства, не позволяющие участвовать, независимо от своих расчетов, в жертвоприношении целого народа, разрушать его родину и будущее, полагаться на военную мощь и защищать с ее помощью военного преступника, врага человечества от какой-либо юридической, политической ответственности и правосудия.

Не только Сирия с ее народом и цивилизацией стала жертвой безумия и кровопролития глупца у власти. В ловушке оказалась и сама Россия. Это ловушка сирийского проклятия, которое будет преследовать всех, кто участвовал, поддерживал, умалчивал преступления и решил избежать ответственности.

Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406886 Бурхан Гальюн


Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 24 ноября 2017 > № 2398304 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе встречи со спецпредставителем Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистурой, Москва, 24 ноября 2017 года

Уважаемый г-н де Мистура, дорогой Стефан,

Дорогие друзья,

Мы очень ценим очередную возможность «сверить часы» по усилиям, которые предпринимаются на пути сирийского урегулирования. Происходит достаточно много событий, развивающихся, на первый взгляд, параллельно, но которые совершенно точно должны быть объединены общей целью выполнения условий и задач, поставленных в резолюции 2254 СБ ООН. Все действия, которые Российская Федерация предпринимала в последние месяцы, а, может быть, и пару лет, в контакте со многими внешними игроками и, конечно, ООН, нацелены именно на это.

Мы признательны лично Вам, всей Вашей команде, Генеральному секретарю ООН за поддержку астанинского процесса, призванного в то время вывести ситуацию в сирийском урегулировании из тупика после того, как наши американские партнеры из команды Б.Обамы не смогли выполнить достигнутые в сентябре 2016 года договорённости о размежевании террористов и оппозиционеров. Зародившееся тогда российско-ирано-турецкое партнерство позволило создать зоны деэскалации, которые оказывают реально ощутимое благотворное влияние на ситуацию «на земле». Оно позволило, наверное, впервые за всю историю сирийского конфликта посадить за один стол переговоров в Астане делегации Правительства и той оппозиции, которая противостояла и противостоит с оружием в руках в некоторых местах сирийской армии. На протяжении всех месяцев, в течение которых развивался астанинский процесс, при участии и сотрудничестве со стороны Вашей команды, г-н де Мистура, мы видели те рамки, которые были универсально согласованы в СБ ООН, и стремились продвигаться к тому, чтобы в этих рамках находить все необходимые решения на каждом этапе наших усилий. Мы активно содействовали усилиям Саудовской Аравии при Вашей поддержке, направленной на то, чтобы объединить оппозицию во всех ее измерениях и ипостасях - внешнюю и внутреннюю - на конструктивной платформе, которая полностью соответствовала бы требованиям резолюции 2254Совета Безопасности ООН и Женевскому коммюнике от июня 2012 г. Именно в русле этих критериев, принципов выстраивались наши консультации с иранскими, турецкими партнерами по подготовке трехстороннего саммита в Сочи 22 ноября. Заявление, одобренное тремя президентами и изданное как документ СБ ООН, сразу подчеркну, перекликается с ключевыми положениями российско-американского заявления на высшем уровне, которое Президент России В.В.Путин и Президент США Д.Трамп одобрили «на полях» саммита АТЭС в Дананге. И в том, и в другом документе подчеркивается приоритетность резолюции 2254, Женевского процесса. Все наши усилия, которые мы предпринимали и предпринимаем, будут направлены именно на стимулирование подлинно инклюзивного межсирийского диалога под эгидой ООН на основе согласованных в Совете Безопасности ООН критериев.

Мы убеждены, что важным этапом на пути запуска подлинно межсирийского инклюзивного диалога, который не отягощён искусственными требованиями той или иной фракции оппозиции, расходящимися с критериями Совета Безопасности ООН, может стать Конгресс национального диалога по сирийскому урегулированию. Его идея поддержана и одобрена президентами России, Турции и Ирана на их позавчерашней встрече в Сочи.

Спасибо еще раз за то, что Вы приняли наше приглашение. Очень надеюсь, что в ходе Вашего пребывания в Москве мы сможем поделиться оценками тех значимых переговоров, которые прошли в Сочи в рамках российско-ирано-турецкой встречи, а также впечатлениями, которые Вы вынесли из участия в Конференции, состоявшейся в Саудовской Аравии по объединению сирийской оппозиции. Наш представитель также участвовал в качестве наблюдателя в этом процессе. Было бы очень важно сопоставить наши мнения. Уверен, переговоры здесь, в Министерстве иностранных дел, предстоящие встречи в Министерстве обороны, которые у Вас запланированы, будут служить общему делу урегулирования сирийского кризиса в интересах не кого бы то ни было, а сирийского народа во всем его многообразии.

Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 24 ноября 2017 > № 2398304 Сергей Лавров


Иран. Турция. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 22 ноября 2017 > № 2395630 Владимир Путин, Хасан Рухани, Реджеп Тайип Эрдоган

Заявления для прессы по итогам встречи с Президентом Ирана Хасаном Рухани и Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом.

В.Путин: Уважаемые коллеги! Дамы и господа!

Только что мы с Президентом Ирана господином Рухани и Президентом Турции господином Эрдоганом завершили весьма обстоятельные переговоры по Сирии, которые прошли в конструктивном и деловом ключе. Предметно обсудили основные аспекты сирийского урегулирования, договорились и впредь прилагать самые активные усилия для решения главной задачи – установления мира и стабильности в этой стране, сохранения её суверенитета, единства и территориальной целостности. С удовлетворением констатировали существенные успехи в совместной борьбе с терроризмом, подтвердили готовность наращивать взаимодействие для окончательного уничтожения ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры», других экстремистских группировок.

По нашему общему мнению, успехи на поле боя, приближающие освобождение от боевиков всей территории Сирии, открывают и качественно новый этап в урегулировании кризиса в целом. Имею в виду реальную перспективу достижения долгосрочной всеобъемлющей нормализации в Сирии, политического обустройства страны в постконфликтный период. Именно на это и ориентировано согласованное по итогам наших переговоров Совместное заявление.

В документе определены приоритетные сферы дальнейшего сотрудничества России, Турции, Ирана, играющих ведущую роль в сирийских делах, поставлены конкретные задачи на перспективу. Мы едины в том, чтобы продвигать взаимодействие трёх государств в астанинском формате, который уже доказал свою эффективность, способствовал существенному снижению уровня насилия в Сирии, созданию условий для возвращения беженцев и внутренне перемещённых лиц.

Как страны-гаранты, Россия, Иран и Турция продолжают плотно работать над укреплением режима прекращения боевых действий, устойчивым функционированием зон деэскалации, повышением доверия между сторонами конфликта. В этом плане намечены первоочередные шаги по активизации инклюзивного межсирийского диалога на основе резолюции 2254 Совета Безопасности Организации Объединённых Наций.

С удовлетворением отмечу, что президенты Ирана и Турции поддержали инициативу о созыве общесирийского форума – Конгресса национального диалога в Сирии. Условились провести это важнейшее мероприятие на должном уровне, обеспечить участие в нём представителей широких слоёв сирийского общества. Поручили МИДам, представителям специальных служб, оборонных ведомств дополнительно проработать вопрос о составе и сроках проведения Конгресса здесь, в Сочи.

В целом имеется в виду собрать за столом переговоров делегатов от различных политических партий, внутренней и внешней оппозиции, этнических и конфессиональных групп. Конгресс рассмотрит ключевые вопросы общенациональной повестки для Сирии, прежде всего связанные с разработкой параметров будущего государственного устройства, принятием новой конституции, проведением на её основе выборов под надзором Организации Объединённых Наций. В результате появится стимул для активизации усилий по сирийскому урегулированию в рамках женевского процесса. Вновь подчеркну, судьбу Сирии должны определять сами сирийцы – как сторонники действующей власти, так и оппозиция.

Мы проинформировали коллег о состоявшейся здесь, в Сочи, беседе с Президентом Сирии Башаром Асадом, отметили высказанную нам приверженность сирийского руководства принципам мирного решения политического кризиса, готовность провести конституционную реформу и свободные, подконтрольные ООН выборы.

В ходе сегодняшних переговоров мы не обошли вниманием и вопросы социально-экономического восстановления Сирии. Предстоит проделать большую работу – по сути, помочь сирийцам заново создать инфраструктуру, возродить промышленность, сельское хозяйство, торговлю, вновь открыть социальные объекты: больницы, школы, детские сады.

Принципиально важно – мы это подчёркивали не раз – в разы нарастить объёмы гуманитарной помощи населению, полностью разминировать территорию Сирии, сохранить историческое и культурное наследие. На сегодняшней встрече договорились делать всё, чтобы стимулировать подключением к этой работе других государств, региональных и международных организаций.

В заключение хотел бы поблагодарить иранских и турецких партнёров, моих коллег Президента Рухани и Президента Эрдогана, за содержательный и очень полезный, результативный разговор. Хотел бы надеяться, что достигнутые договорённости помогут реально ускорить процесс мирного урегулирования в Сирии, снизят риски возникновения новых конфликтов, обострения межэтнического и межконфессионального противоборства и, как следствие, окажут самое позитивное воздействие в целом на обстановку в ближневосточном регионе.

Благодарю вас за внимание.

Х.Рухани (как переведено): Во имя Аллаха, всемилостивого и милосердного!

Прежде всего необходимо поблагодарить Президента Путина за его важную инициативу по созыву саммита трёх стран в целях обсуждения вопроса мира и стабильности в Сирии и создания безопасных условий для возвращения сирийских беженцев на родину.

Важность того момента, который был выбран для этой встречи, состоит в том, что сейчас наши решения могут оказывать содействие стабилизации ситуации в Сирии, а также помочь в процессе астанинских встреч.

Базы ИГИЛ в Сирии и в Ираке большей частью уничтожены, сформировано согласие в регионе относительно борьбы с терроризмом. Терроризм не может быть инструментом ни для какой страны, терроризм в любых условиях может становиться угрозой для стран. И мы видим, что теперь ИГИЛ угрожает тем государствам, которые в свое время помогали ИГИЛ, и убивает невинных граждан этих стран. В этих условиях была созвана нынешняя встреча.

Встреча очень полезная, мы обменялись мнениями, поделились своими позициями. Основная цель – формирование Конгресса национального межсирийского диалога с участием представителей всех слоев населения Сирии, тех, кто поддерживает сирийское правительство, и тех, кто находится в оппозиции к нему, чтобы они могли собраться, обсудить будущее Сирии и создать условия для разработки новой Конституции Сирии. На основе новой конституции могли бы пройти выборы в Сирии. Это, в свою очередь, могло бы стать посланием мира и стабильности для всего региона. И наши три страны призывают все страны мира оказывать содействие в установлении мира в Сирии и создании условий для возвращения сирийских беженцев на родину, обеспечения условий для экономического восстановления сирийского государства.

Мы изложили свои позиции. Все три страны высказались в пользу проведения Конгресса национального межсирийского диалога здесь, в Сочи, а также встречи на уровне министров иностранных дел трех стран. Представители специальных служб трех стран проведут встречи, чтобы обеспечить условия для проведения этого конгресса.

Мы надеемся, что этот конгресс станет новым шагом к достижению мира и стабильности в Сирии, а также проведению свободных выборов в Сирии на основе новой конституции.

Вновь хотел бы поблагодарить уважаемого господина Путина за его приглашение, а также господина Президента Эрдогана за участие в нынешней встрече. Надеемся, что этот процесс в целях достижения мира в Сирии будет продолжен.

Р.Эрдоган (как переведено): Уважаемые друзья! Уважаемые члены делегаций! Дамы и господа!

Приветствую всех от всей души. Хочу выразить благодарность в лице моего друга господина Путина всем нашим российским друзьям.

С Россией наш тесный диалог продолжается как в плане двусторонних отношений, так и в плане региональных вопросов. Слава Аллаху, мы собираем плоды во всех сферах. Особенно хочу отметить, что мы согласны с господином Путиным относительно того, что нужно придать работе дополнительный импульс.

В ходе двусторонней встречи с господином Рухани мы пришли к единому мнению, что нам необходимо еще больше развивать наши отношения во всех сферах.

Уважаемые представители СМИ! В ходе наших сегодняшних встреч, как с господином Путиным, так и с господином Рухани, мы провели критические встречи.

Мы искренне обсудили вопросы, стоящие на повестке дня. Мы вновь рассмотрели шаги, которые нам придется осуществить для установления перемирия в Сирии. Мы с удовольствием констатировали, что основную роль в снижении напряжения сыграло создание зон деэскалации.

Мы также обсудили шаги, которые могут внести вклад в женевский процесс для устойчивого разрешения вопроса сирийского конфликта с учетом прогресса, который был достигнут в ходе астанинских переговоров.

С другой стороны, хочу отметить, что мы пришли к единому мнению, что нам необходимо оказать поддержку осуществлению масштабного, свободного, справедливого и прозрачного политического процесса под руководством сирийского народа, которое закреплено в резолюции совбеза ООН под номером 2254.

Хочу также отметить, что мы решили, что наши действия должны быть осуществлены в координации для внесения значимого вклада в ходе Конгресса национального диалога Сирии, который будет проведен по инициативе Российской Федерации.

Наше сегодняшнее заявление является первым шагом, отражающим основы нашего сотрудничества. Несомненно, в этом плане самое большое наше желание – эти положительные шаги должны быть продолжены. Позиции сторон в этом плане имеют большое значение для успеха наших усилий. В первую очередь это зависит от позиции правительственного режима и оппозиции. С другой стороны, мы как страны-гаранты, наше взаимопонимание и взаимное уважение имеют критическую роль в этом плане.

Исключение террористических элементов, которые покушаются на национальную безопасность нашей страны, на политическое единство и территориальную целостность Сирии, будет являться приоритетом нашей страны. Никто не должен ожидать, чтобы мы находились под одной крышей с террористической организацией, которая покушается на национальную безопасность. Если мы выражаем приверженность территориальной целостности Сирии, а также политическому единству Сирии, мы не можем видеть в качестве легитимного игрока кровавую банду, которая старается разделить страну.

Уважаемые представители СМИ! В ходе наших консультаций как с господином Путиным, так и с господином Рухани, мы сделали акцент на том, что необходимо осуществить меры по укреплению доверия. Для поэтапного осуществления данных мер необходимо открыть беспрепятственный и бесперебойный доступ к гуманитарной помощи людям, которые на протяжении долгих лет оставались изолированы в этом плане.

Считаю, что достигнутая нами точка будет являться основным этапным решением для этого вопроса. С другой стороны, также считаю, что наши встречи пойдут на пользу и будут иметь положительный отклик в этом регионе. Приглашаю всех ответственных членов международного сообщества поддержать наши усилия.

Большое спасибо.

Иран. Турция. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 22 ноября 2017 > № 2395630 Владимир Путин, Хасан Рухани, Реджеп Тайип Эрдоган


Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384555 Бурхан Гальюн

Проблема между сирийцами и Россией

Бурхан Галиюн (Burhan Ghaliyun), Madar Al Youm, Сирия

Я уже говорил своим международным собеседникам с момента создания Сирийского национального совета в октябре 2011 года, что проблема заключается не в том, будет ли оппозиция участвовать в политическом процессе вместе с Асадом или без него, а в том, чтобы удовлетворить чаяния народа, его стремление к свободной и справедливой демократической жизни. Если переход возможен без участия оппозиции, то ей он не нужен. Важно изменить деструктивные правила авторитарного правления, которые призваны объединить государство и общество и поставить их ресурсы на службу одной-единственной партии и семьи Асада. Подобная система законодательно и официально основана на полной изоляции народа, политической стерилизации общества и индивида, господстве терроризма, чтобы сломить человека в его собственных глазах, избавить его от духа независимости и приспособить к принятию рабства и грубой силы. Роль оппозиции, которая ничего не хочет для себя и не должна ничего делать ни при Асаде, ни в его отсутствие, сегодня заключается в том, чтобы обеспечить народу условия, в которых он бы смог реализовать свое право на самоопределение. Это означает обеспечение участия народа в свободных и справедливых выборах, что позволит ему избрать своих представителей и создать прочную базу для представительного и демократического правления в стране.

Это означает, что оппозиция не является субъектом, не является важной стороной на нынешних переговорах и консультациях, в которых она согласилась участвовать, начиная с поддержки инициативы Лиги арабских государств, Женевской декларации от 1 июня 2012 года и миссии Кофи Аннана. Субъект и одна из сторон в нынешней ситуации — это сирийский народ, его устремления, права и статус, а также его роль в политической системе, которая должна быть создана на руинах кровавой диктатуры. Ответственность оппозиции заключается в том, чтобы идти в ногу с революцией своего народа и сделать великую жертву, которую он продолжает приносить после семи лет конфликта ради освобождения от внутреннего оккупационного режима, не напрасной. Задача оппозиции также состоит в том, чтобы добиваться арабской и международной поддержки в целях ускорения процесса перехода к новому режиму, который положит конец войне и кровопролитию, удовлетворит стремление сирийцев к свободе и будет достоин их жертв и борьбы.

Поэтому цель переговоров с режимом, а сегодня скорее с его российскими «хозяевами», заключалась не в том, чтобы скомпрометировать право сирийского народа на переход к демократической системе, которая признала бы равноправие всех сирийцев, а в том, чтобы достичь взаимопонимания касательно механизмов и формулы переходного этапа, который завершится проведением первых законных выборов. Тогда люди смогут свободно решать свою судьбу, избирать своих представителей и с их помощью определить окончательное содержание нового порядка, принять конституционные поправки, достичь политических и социальных договорённостей, которые, безусловно, необходимы для преодоления последствий войны и обеспечения прав и безопасности всех групп населения, в том числе этно-конфессиональных меньшинств.

Однако цель России заключается в том, чтобы пожертвовать народом, желающим избавиться от тирании, продвинуть идею правительства национального единства и сохранить нынешний режим, внеся ряд поправок в конституцию. Однако конституция ничего не значит для режима, который зиждется на эмоциях, личных отношениях и абсолютной власти одного лица. Как следствие, нет никакой возможности компромисса или промежуточного решения между сохранением режима при участии оппозиции и удовлетворением требований народа и его стремления к суверенитету и свободе.

Ещё в ходе первой встречи с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым в ноябре 2011 года между нами возникли глубокие разногласия в анализе конфликта. Вместо того, чтобы попытаться понять нашу позицию, он усмехнулся по поводу революции, сказав, что достаточно опытен, чтобы определить, что она означает. Он, скорее всего, был искренним в своих чувствах и негативном отношении к любому протестному, или революционному движению, которое направлено на радикальное изменение режима, основанного на насилии, принуждении и угнетении. Российская сторона не понимала смысла народных устремлений или не хотела понимать. Она хотела убедить нас, что Запад несет ответственность за все зло в мире. Возможно, Россия думала, что происходящее в Сирии, похоже на ситуацию в Ираке в 2003 году, или, в лучшем случае, в Ливии в 2011 году. Она сделала ставку на то, что российское вмешательство в Совете Безопасности и Организации Объединенных Наций в целом помешает западным державам достичь в Сирии своих целей в ущерб российскому влиянию.

Позже российская дипломатия полагала, что ставка на военное вмешательство Ирана, с одной стороны, и поощрение сближения оппозиции или некоторых ее фракций с Москвой, с другой стороны, позволит ей добиться быстрого политического урегулирования сирийского кризиса и преодолеть непримиримость в отношении сохранения Асада у власти. Таким образом, Москва предполагала достичь дипломатического успеха, необходимого ей для реабилитации и восстановления собственного имиджа и положения на международной арене. В таком случае России не пришлось бы сталкиваться с постоянным давлением со стороны Европы и Соединенных Штатов, будь то жёсткие экономические санкции или военное давление в зоне российского влияния.

Когда в начале 2015 года я почувствовал, что сирийский режим на грани краха, Москва вмешалась напрямую, использовав всю свою военную мощь, чтобы разрешить конфликт любой ценой и как можно скорее. Я помню, что через несколько дней после того, как российские войска вошли в Сирию, я встретился со специальным представителем президента России по Ближнему Востоку и заместителем министра иностранных дел Михаилом Богдановым. Он пригласил меня на встречу в посольстве России в Париже, чтобы сообщить, что его страна не хотела военного вмешательства в Сирию, и единственная ее цель — уничтожить террористов из России, которые воюют в Сирии на стороне экстремистов, поскольку она не желает их возвращения в страну. Как следствие, период военного вмешательства, по его словам, не превысит двух месяцев. Разумеется, я посмеялся над его словами о двух месяцах, но Богданов продолжал подчеркивать именно этот срок, в то время как в официальном российском заявлении речь шла о трёх месяцах. И вот Москва планирует остаться в Сирии на полвека спустя два года после вмешательства в международную войну против сирийцев.

Россия допустила большие ошибки и по-прежнему продолжает делать ошибки, в первую очередь в отношении сирийцев, а также по отношению к своим интересам и российско-сирийскому сотрудничеству в будущем. На это есть множество причин. Во-первых, это игнорирование наряду с Асадом и Тегераном природы сирийской революции и того факта, что она имеет глубокие корни среди широких слоев сирийского населения. Это фундаментальная ошибка, проистекающая из их отказа от идеи революции и изменений. Российская сторона отказалась признавать это, даже на уровне возможности, и поэтому действовала, полагая, что столкнулась с широким западным вмешательством, направленным против неё, в Сирии, а не с глубоко укоренившимся массовым движением.?Тем самым Россия несет серьезную моральную, политическую и юридическую ответственность за массовые убийства, насильственное перемещение граждан, голод, нападения и геноцид мирного населения, которые стали результатом вмешательства под предлогом защиты сирийского народа. Все эти преступные деяния, которые были осуждены в отчетах всех международных организаций, положили конец надеждам на завоевание доверия сирийского народа или хотя бы некоторых слоёв населения, которые в какой-то момент сделали ставку на Россию, чтобы обуздать вмешательство Ирана и самоубийственную политику Асада.

Третья ошибка заключалась в том, что Россия была не права, презирая оппозицию, высмеивая ее и издеваясь над ней. Она считала, что сможет приручить ее, чтобы осуществить свои планы, главный из которых заключался в том, чтобы ликвидировать требования сирийской революции и подтвердить свой изначальный тезис, как и тезис Асада, о том, что нет никакого народного движения, есть только зарубежный заговор.

Российские власти совершили ещё одну ошибку, когда солгали сирийцам и, возможно, самим себе, заявив, что целью военного вмешательства является участие в ликвидации террористических организаций, особенно российских террористов. Даже не утвердив себя в качестве полуофициального органа, обладающего мандатом по Сирии, российская сторона привлекает сторонников и оппозиционеров, создаёт платформы и советы, с тем, чтобы заставить сирийцев сочувствовать своей политике и политике Асада. Россия одобряет его преступную тактику, которая предполагает геноцид, голод, запугивания и принудительное перемещение с целью изменения демографической структуры населения, а также оправдывает нарушение режимом условий соглашений о зонах деэскалации. Это, в глазах сирийцев, быстро превратило Москву из силы, которая как международный посредник могла бы помочь контролировать иранские отряды милиции, смягчить фундаменталистскую политику Асада и достичь частичного урегулирования, в державу-оккупанта.

Россия совершила пятую ошибку, когда взяла на себя обязательство защищать Асада, его власть и право баллотироваться на пост президента в любых будущих выборах, а также оправдывая его перед лицом обвинений со стороны международных гуманитарных, правозащитных организаций и комиссий ООН, в том числе по расследованию случаев применения химического оружия. Все это происходит вопреки чувствам миллионов сирийцев, потерявших своих детей по вине Асада, который разрушил их будущее и их родину.

Наконец, Россия совершит ошибку, если думает, что народ Сирии утратил силы для сопротивления, а международное сообщество передало контроль над страной ей и Ирану или приветствует разделение Сирии между региональными державами. Объявленная всего несколько недель назад война против присутствия иранских отрядов милиции в Сирии свидетельствуют о хрупкости российского положения на Ближнем Востоке в отсутствие независимых наземных сил, несмотря на успехи Москвы в последнее время.

Нет сомнений в том, что опасения России перед возможностью подрыва Западом ее исключительного положения в регионе, побуждают страну как можно скорее навязать сторонам политическое урегулирование, которое бы обеспечило сохранность ее позиций.

Возможно, именно это стало фактором, подтолкнувшим Россию выступить с идеей конгресса народов Сирии в Хмеймиме, а затем в Сочи, однако идея не имела успеха, поскольку ключевые оппозиционные фракции отказались принять участие в конгрессе.

Все дальнейшие российские инициативы ждёт такой же провал, если Москва не изменит своего подхода к сирийскому вопросу. Миллионы сирийцев погибли, бежали из страны, были изгнаны из своих домов, стали свидетелями разрушения сотен городов, не для того чтобы некоторые оппозиционеры, не важно, каковы их таланты и заслуги, получили должности в министерствах Асада. Такая жертва была принесена ради того, чтобы любой сириец, молодой или пожилой, мусульманин или немусульманин, араб или курд, бедный или богатый, имел достоинство, был свободен и участвовал в определении судьбы своей страны. Другими словами, чтобы у сирийцев была родина, и Сирия не больше не являлась вотчиной Асада, его сторонников, России и кого-либо ещё. Суть и сила достоинства — это признание себя и других и взаимное уважение.

В своей нынешней политике Россия не только не проявляет уважения к себе и своему народу, но и унижает всех сирийцев, которые имеют с ней дело, как будто они все еще находятся на той же рабской вотчине, которую Асад пытается сохранить посредством геноцида в течение семи лет.

По этим причинам Россия потерпела неудачу в своей инициативе объединить сирийцев и примирить их интересы. Подобные неудачи не приносят пользы никому, а только усугубляют наши страдания и боль. Такова наша проблема с Россией и ее решениями.

Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384555 Бурхан Гальюн


Иран. Азербайджан. Сирия. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 8 ноября 2017 > № 2380726 Ахад Газаи

Иранский дипломат: «Давление США усилит военно-техническое сотрудничество Тегерана и Москвы»

На прошлой неделе в Тегеране состоялся саммит с участием глав Ирана, России и Азербайджана. Россия и Иран успешно сотрудничают в урегулировании конфликта в Сирии, а также ищут пути для увеличения двустороннего товарооборота. Экс-посол Ирана в Азербайджане Ахад Газаи считает, что для закрепления успеха странам следует отказываться от доллара и переходить на расчеты в национальных валютах, а в перспективе – создать собственную валюту вместе с Китаем и другими государствами. Дипломат поделился с «Евразия.Эксперт» подробностями сотрудничества Ирана и ЕАЭС в связи с созданием между ними зоны свободной торговли, а также рассказал, в какой ситуации Иран будет готов купить российские ЗРК С-400.

- Господин Газаи, на прошлой неделе в Тегеране прошел саммит с участием глав России, Ирана и Азербайджана. Какие у вас впечатления об этом событии?

- Я очень положительно оцениваю трехстороннюю встречу президентов Владимира Путина, Ильхама Алиева и Хасана Рухани. Стороны обсудили вопросы в сфере безопасности, борьбы с преступностью и терроризмом, а также проблемы экономического характера.

Во-первых, эта встреча даст возможность раскрыть потенциал трех сторон для более тесного экономического сотрудничества. Во-вторых, Россию и Иран связывают не только торгово-экономические связи. Они активно взаимодействуют в вопросе безопасности и координируют свои усилия для укрепления мира и стабильности в Сирии.

Это очень важный момент, поскольку вы сами прекрасно знаете, что благодаря России и Ирану ситуация в Сирии развивается очень позитивно. На встрече в Тегеране российский и иранский лидеры выразили желание продолжить активное сотрудничество в деле борьбы с терроризмом в Сирии.

Я уверен, что на фоне усиливающегося давления США на Москву и Тегеран сотрудничество обеих стран в экономической сфере и вопросе безопасности усилится еще больше.

- К одной из ключевых тем, обсуждавшихся в рамках саммита, можно отнести развитие международного транспортного коридора «Север-Юг». Насколько важен этот маршрут?

- Этот коридор призван соединить индийский порт Мумбаи с российским городом Санкт-Петербургом. Он пройдет по западному побережью Каспийского моря через территорию Ирана и Азербайджана. В прошлом году из Индии были реализованы поставки через Иран в Россию. В этом году первый пробный проезд успешно прошел азербайджано-иранскую границу. То есть коридор «Север-Юг» продемонстрировал возможности эффективной реализации.

Основным преимуществом коридора «Север-Юг» перед другими маршрутами является сокращение в несколько раз времени перевозок по сравнению с морским путем.

Важное значение для развития данного маршрута в перспективе будет иметь сдача в эксплуатацию новой железнодорожной линии Решт – Астара (Иран) – Астара (Азербайджан), которая является недостающим звеном железнодорожного сообщения по западной ветви «Север-Юг».

Надеюсь, что окончательный запуск этого маршрута послужит началом нового века торгово-экономических отношений между всеми странами, задействованными в этом масштабном проекте.

Я считаю, что России, Ирану и Азербайджану после полного запуска этого маршрута следует усилить сотрудничество в области безопасности транспортного коридора, поскольку могут быть силы, не желающие реализации этого проекта.

Этот проект принесет большие дивиденды всем странам-участницам проекта, послужит дополнительным импульсом для реализации дальнейших масштабных проектов в регионе.

- США пытаются усилить давление на Россию и Иран. В ходе тегеранской встречи иранский лидер предложил отказаться от доллара и перейти на взаимные расчеты в национальных валютах. На ваш взгляд, может ли быть реализовано это предложение?

- Да, конечно. Я считаю, что давно нужно было перейти на взаиморасчеты в национальных валютах. Или можно было бы создать свою единую валюту региона как евро.

Практика показала, что торговля в долларах служит преимущественно интересам США. Во-первых, это работает во благо их экономики, а, во-вторых, доллар – это экономическое «оружие» американцев, которым они пользуются против стран, когда им заблагорассудится.

Я считаю, что если Россия, Иран, Азербайджан, Китай и восточные страны объединятся и создадут свою единую валюту, то это пойдет им только на пользу.

Или же можно создать международную виртуальную валюту. Все, это, конечно, потребует немалого времени – вышеуказанным странам придется в таком случае уже полностью отказаться от доллара.

Я считаю, что Россия, Иран, Китай и другие страны должны ускорить свои действия в этом направлении. Вот, например, Турция и Иран уже завершают работу по переходу на взаиморасчеты в национальных валютах, и в скором времени торговля между обеими странами будет осуществляться по новой системе.

- Вы отметили, что Россия и Иран тесно сотрудничают по сирийскому вопросу. Недавно США разработали новую стратегию по Ирану, которая нацелена на ослабление военного присутствия Тегерана в регионе. Каким вам видится российско-иранское военное сотрудничество в свете давления США на Иран?

- Ближний Восток является рассадником терроризма. К сожалению, угроза терроризма сегодня продолжает усиливаться, несмотря на то, что ИГИЛ* теряет свои позиции в Сирии и Ираке. Большая часть территории Сирии до сегодняшнего дня контролировалась боевиками ИГИЛ и других террористических организаций.

Но сегодня чаша весов склоняется в пользу России и Ирана – благодаря совместным усилиям Тегерана и Москвы более 90% сирийской территории очищены от ИГИЛ.

Нерегиональные игроки, например США, пытались сменить правящий режим в Сирии руками определенных сил, но не достигли своей цели. Конечно, наши страны находятся в Сирии по просьбе Асада и продолжат борьбу с терроризмом в этом регионе.

Поэтому я считаю, что на фоне происходящих в Сирии и на Ближнем Востоке процессов военно-техническое сотрудничество Тегерана и Москвы будет только усиливаться.

- Турция собирается приобрести российский зенитный комплекс С-400. Иран тоже проявляет к нему интерес. Что вы можете сказать об этом?

- Если Иран почувствует сильную угрозу своей территориальной целостности, то может приобрести не только С-400, но и другие виды оружия.

Иран сам определят курс своей внешней и внутренней политики, никакая страна не может вмешиваться во внутренние дела страны.

- Ранее Россия пользовалась иранской авиабазой Хамадан, но потом российские самолеты покинули этот аэродром. Могут ли они вернуться?

- Сложно сказать, вернется ли Россия на аэродром Хамадан. Но я знаю одно: если Ирану понадобится сдать аэродром во временное пользование России, он пойдет на это исключительно в рамках своих интересов. То есть это не будет по желанию России или США. Иран всегда придерживался и придерживается своего независимого курса и не идет ни на какие уступки даже под давлением других стран.

- Как в Иране оценивают перспективы сотрудничества с Евразийским экономическим союзом?

- ЕАЭС – молодое и перспективное объединение. Я выступаю за тесное сотрудничество Ирана с Евразийским экономическим союзом. Насколько мне известно, переговоры ЕАЭС и Ирана по созданию зоны свободной торговли находятся на завершающей стадии, но есть определенные разногласия, и сейчас в этом направлении ведутся работы. Нужно довести это дело до конца. Я думаю, что переговоры в этом направлении пройдут успешно, и в будущем Иран даже может вступить в ЕАЭС.

Что касается товарооборота между Россией и Ираном, он пока небольшой. Экономические отношения немного оживились, когда были сняты санкции в отношении Ирана после достижения в 2015 г. договоренностей по иранской ядерной программе.

В 2016 г. объем российско-иранского товарооборота возрос по сравнению с 2015 г. на 70-80% и составил более $2 млрд.

В первом квартале 2017 г. товарооборот России с Ираном составил около $400 млн, уменьшившись примерно на 2% по сравнению с аналогичным периодом 2016 г. У России и Ирана есть большой потенциал, мы его еще не полностью использовали. И сейчас наши страны ищут пути увеличения товарооборота.

Беседовал Сеймур Мамедов

ИГИГ (ИГ, Исламское государство) – запрещенная в России террористическая организация – прим. «Е.Э»

Источник – Евразия.Эксперт

Иран. Азербайджан. Сирия. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 8 ноября 2017 > № 2380726 Ахад Газаи


США. Украина. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > amurmedia.ru, 27 октября 2017 > № 2451614 Владимир Джабаров

Владимир Джабаров: США будут пробовать повлиять на выборы президента России

Сенатор Владимир Джабаров о внешних вызовах для России, «иностранных агентах», Иране и «разгроме» ИГИЛ (организация запрещена в РФ) в Ракке

Комиссия Совета Федерации по защите суверенитета выявила "ряд тревожных фактов" вмешательства иностранных стран во внутренние дела России. В преддверии президентских выборов угроза усиления давления на РФ извне достаточно высока, считает первый зампред комитета Совета Федерации по международным делам Владимир Джабаров. По его мнению, предотвратить дестабилизацию в стране можно только рядом ограничительных мер – к концу года список "иностранных агентов" будет расширен. Являются ли эти меры ответом на происки американцев в отношении канала Russia Today, а также о готовящихся Украиной диверсиях в Крыму, взятии столицы ИГИЛ (организация запрещена на территории РФ – ред.) в Сирии и желании Трампа выйти из "ядерной сделки" с Ираном – сенатор рассказал в интервью PrimaMedia.

— Владимир Михайлович, в Совете Федерация создана Временная Комиссия по защите суверенитета. Недавно Комиссией во время подведения итогов работы было сделано несколько громких заявлений. Одно из них касалось выявления ряда фактов поддержки из-за рубежа НКО, дискредитации РПЦ, активизации протестного потенциала пользователей Интернета. Как проводился мониторинг этих угроз? Есть ли у Комиссии конкретные данные о финансировании всех этих процессов из-за рубежа?

Временная Комиссия по защите суверенитета начала работу летом этого года. Возглавил ее сенатор Андрей Климов. Комиссия появилась не просто так. Мы видим, что существует реальная угроза вмешательства во внутренние дела нашей страны в преддверии президентских выборов. И мы начали вести мониторинг, у комиссии работает свой аппарат, он собирает информацию. Много данных поступает к нам из МИДа России. Некоторые факты весьма тревожны.

— Сенатор Андрей Клишас ранее заявлял о том, что комиссией к концу года будет подготовлено несколько законодательных инициатив, направленных на предотвращение внешнего вмешательство в политику страны. Можете ли хотя бы в общих чертах описать их? Будут ли они приниматься перед выборами Президента?

Это будет пакет законопроектов об ограничении работы "иностранных агентов" в российском медиапространстве. Он разрабатывается на основе рекомендаций Комиссии. Данные инициативы позволят расширить список НКО-"иностранных агентов". И это не ответ на американские происки в отношении канала Russia Today.

Это скорее ответ на всю внешнюю политику США. Американцы систематически вмешивались в наши выборы. После развала Советского Союза я не помню случая, когда бы они активно не пытались оказать влияния на избирательный процесс у нас. Они встречались с различными кандидатами, выражали свою позицию, и не всегда эта позиция была нейтральной, были какие-то предпочтения.

— Комиссия по защите суверенитета также заявляет, что будут попытки из-за рубежа дестабилизировать ситуацию в Крыму. Стоит ли ждать в ближайшее время провокаций на полуострове? Будет ли их заказчиком являться Киев или он просто исполнитель? Какие дивиденды может получить от таких акций Петр Порошенко?

У российских правоохранительных органов и специальных служб есть факты о готовящихся провокациях. Это и проявления экстремизма, и акции диверсионного плана. Уже было несколько задержаний агентов, направленных Киевом в Крым. Были даже попытки организации терактов. Однако их успешно пресекли.

Киев пытается раскачать ситуацию, делая акцент якобы на ущемлении прав крымских татар. Хотя никаких ущемлений нет. Крымские татары активно участвуют в общественной жизни. И такое участие стало возможно как раз после возвращения Крыма в состав России.

Думаю, что Украина еще долгие годы не изменит политику в отношении полуострова. Мы еще увидим не одну попытку дестабилизации ситуации внутри нашей страны и в Крыму. Однако добиться Киеву ничего не удастся.

Крым – исконно русская земля. Она завоевана кровью российских солдат. И то решение, которое принял в 1954 году Хрущев, передав Крым Украине, было сделано только по той причине, что ни он, да и вообще никто другой не мог предположить распада нашей страны. Если бы тогда существовала хотя бы малейшая угроза такого сценария, то Крым бы никогда не вошел в состав Украины. В конце 2014 года я выступал с инициативой о признании решения в 1954 году о передаче Крыма Украине незаконным. Ведь когда все это происходило, не было решения Верховного совета РСФСР. Мнение народа не спрашивал никто. Я считаю, все это было сделано вне рамок законадательства СССР, РСФСР, да и Украинской ССР.

Комиссия Совета Федерации по защите суверенитета называет еще одной угрозой для России "Исламское государство" (организация запрещена на территории России – ред). Однако представители Комиссии считают эту угрозу только "потенциальной". Почему? Значит ли это, что заявления этой организации не воспринимаются в России всерьез?

Я не совсем согласен с этим заявлением. Я считаю это вполне серьезная угроза. Почему? Во-первых, мы знаем, что на стороне "Исламского государства" воюет очень много выходцев из республик Северного Кавказа, много выходцев из стран Центральной Азии – наших бывших среднеазиатских республик Узбекистана, Киргизия, Таджикистана. Конечно, рано или поздно все эти люди, даже если они будут окончательно разгромлены в Ираке, вернутся на родину. С какими идеями и задачами, мы уже сейчас можем предположить.

ИГИЛ (организация запрещена на территории России – ред.) – это реальная угроза. Даже, хотя бы, если мы просто посмотрим на тот поток мигрантов, который вызвала война в Сирии. Вместе с беженцами в страны Европы пришла засланная агентура ИГИЛ (организация запрещена на территории России – ред.). В любой момент эти люди могут себя проявить и уже проявляют. Вспомните теракты во Франции, Бельгии, Испании.

Так что, думаю, после завершения военной кампании в Сирии война с террористами не закончится.

— А сколько времени понадобится, чтобы завершить войну в Сирии?

Пока непонятно. Это можно сделать быстро, а можно ее вести бесконечно долго. Проблема еще в том, что терроризм все время принимает новые формы. Сначала была "Аль-Кайда". Потом появился "Талибан". Теперь ИГИЛ (организация запрещена на территории России – ред.). Это все возникает не на пустом месте. Кто-то финансирует все эти организации, так как ни один террорист не будет работать бесплатно. Кто финансирует терроризм? Финансовые потоки идут из США и некоторых отдельных стран Ближнего Востока. Все эти государства от такой политики сами и страдают. Оглянитесь назад на 11 сентября 2001 года, когда была совершена террористическая атака "Аль-Каиды" на США.

— То есть после взятия Ракки говорить об окончательной капитуляции "Исламского государства (организация запрещена на территории России – ред.) пока рано?

Вспомните, когда американцы вошли в Ирак, когда американские генералы предали Саддама Хусейна, казнили его, куда делась его армия — одна из самых боеспособных на Ближнем Востоке? Она же не могла бесследно пропасть. Большинство военачальников "Исламского государства" (организация запрещена на территории России – ред.) это бывшие солдаты и офицеры хусейновской армии, которых когда-то бросили на произвол судьбы. Они должны были кормить свои семьи. И вот они пошли к террористам, стали их костяком. Это вполне боеспособные военные. И неизвестно после поражения ИГИЛ (организация запрещена на территории России – ред.) куда они снова направятся.

Куда бы ни влезла американская демократия, после нее остаются тяжелейшие последствия, такие вот кровавые следы, как в Сирии. Вспомните еще Ливию, Афганистан, Тунис и Египет.

— Еще одним инструментом внешней политики США помимо финансирования оппозиции и терроризма являются санкции. Под них недавно попала и Россия. Стоит ли нам ждать в обозримом будущем их отмены?

Я бы немного разделил санкции, введенные в отношении нашей страны. Есть санкции, введенные американцами. Здесь нам ожидать ничего хорошего не стоит. Будет только ужесточения тех из них, которые уже есть. Что касается европейских стран, то им очень сильно выкручивали руки и у них все больше голосов теперь раздается против продления санкций в отношении РФ. Думаю, пока они не будут отказываться от экономических санкций. А что касается персональных санкций, то какие-то подвижки могут быть в начале следующего года. Много недовольных санкциями в Венгрии, Болгарии, даже в Германии. Немецкий бизнес не рад снижению уровня сотрудничества с Россией. И я думаю, что госпожа Меркель пересмотрит свою позицию.

Персональные санкции, в число первых под них попал и я, не дают возможности услышать нам – России и Европе – друг друга. Как выяснять отношения, понимать друг друга, если мы не общаемся. Как доказывать друг другу свои точки зрения. Не случайно на 137 сессии Межпарламентского союза раздавались голоса о том, что санкции против парламентариев вообще недопустимы. Они не достигают поставленных целей и кроме раздражения вообще не ничего не вызывают.

— Ранее мы все были свидетелями, как санкции Соединенных Штатов применялись против Ирана. Сегодня ограничительные меры с него сняты. Однако недавно президент США Дональд Трамп заявил о возможности выхода Вашингтона из "ядерной сделки с Ираном". Стоит ли ожидать возобновления санкций, связанных с ядерной программой Ирана? И могут ли данные меры сыграть на руку России. Может ли в связи с этим США в будущем ослабить санкции в отношении нашей страны?

На руку России введение санкций в отношении Ирана не сыграет. Выход американцев из ядерной сделки с ним только дестабилизирует ситуацию в этой стране. И тревогу уже забили европейцы. Франция, Великобритания, Германия долго шли к тому, чтобы заключить сделку с Ираном. Зачем же теперь все разрушать и толкать эту ближневосточную страну к созданию ядерного оружия. К тому же, если вы так легко нарушаете договоренности, какой пример подается Северной Корее. Пойдет цепная реакция, и ряд стран попытается создать или пополнить свой ядерный арсенал.

Думаю, Трамп тут может совершить большую ошибку. Вряд ли его здесь поддержат европейцы. И потом неужели годы санкций в отношении Ирана не показали их полную бесперспективность? Я был в Иране еще до "ядерной сделки". Нормально жила и живет эта страна. Да, там своя ментальность, обычаи. И европейцам нельзя со своими принципами демократии лезть туда. Там их просто не поймут. Демократия там будет воспринята как слабость, вседозволенность. И это сразу же приведет к дестабилизации ситуации. Иран живет своей жизнью. И он найдет способ обойти санкции. Раньше он все равно в обход ограничительных мер торговал нефтью, пусть и не в том объеме как хотел, но на колени перед США он не встал. Американцы боятся Иран, поэтому и хотят видеть его своим врагом.

— Есть ли чему России поучиться здесь у Ирана?

Думаю, нам нечему учиться, наша страна и так успешно противостоит санкциям. Мы можем обеспечить себя всем, чем захотим. Бизнес внутри нашей страны уже начал стремительно подниматься, он адаптировался. Думаю, российские производители накормят и оденут страну не хуже западных.

Санкции не так страшны, как их рисуют. Они идут в основном из Европы. Азиатские страны к ним не присоединились, за исключением Японии. Еще санкции ввела Австралия, но она так далека, что мы их даже не заметили. И то же самое касается Канады. Азиаты же, наоборот, стали больше развивать с нами отношения.

Так что ничего страшного с введением санкций не произошло. Страна как развивалась, так и продолжает двигаться вперед.

— Несмотря на санкции, Россия сохраняет дружественные отношения с рядом союзников Запада. К примеру, в страну часто приезжают делегации из Израиля. Расскажите о перспективах развития сотрудничества с этой страной. Интересен ли израильскому бизнесу российский Дальний Восток?

Мы тесно сотрудничаем с Израилем. У нас выстроены дружеские связи Израиля и одним из регионов Дальнего Востока — Еврейской автономной областью. Один из депутатов Кнессета Израиля — выходец из ЕАО. Это Константин Развозов. Он уехал ребенком из Биробиджана. Выступал за олимпийскую сборную Израиля по дзюдо. У него много интересных идей о том, как привлечь израильский бизнес на Дальний Восток.

В последнее время у израильтян заметно изменилось отношение к Еврейской автономной области. Они приехали сюда и поняли, здесь чтят и ценят еврейскую историю и культуру. Здесь мирно, сосуществуют разные религии. Посол Израиля приезжал и сказал, что есть одна только проблема – Биробиджан находится далеко от Израиля. Мы ему ответили, что Израиль находится еще дальше от США. Тем не менее, израильтяне добираются туда, когда надо.

— На Дальнем Востоке за последнее время стартовал ряд перспективных инвестиционных проектов. Иностранным бизнесменам становится интересен данный регион. Расскажите, какие проекты кажутся вам наиболее перспективными?

Смотрите, я вам все расскажу на примере Еврейской автономной области – региона, от которого я избирался в Совет Федерации. Там инвестиционных проектов довольно много. Ими плотно занимается губернатор. Когда будет построена переправа через Амур, появится логистика на нашей стороне Амура в Ленинском районе, в регионе появятся новые рабочие места. Это даст толчок деловой активности. Думаю, в Еврейскую автономную область придут инвестиции.

Скоро, надеюсь, начнет работать на полную мощность Кимкано-Сутарский ГОК (горно-обогатительный комбинат). Руда пойдет на продажу в Китай.

В ЕАО, кроме того, развиваются проекты по созданию ТОРов (территорий опережающего развития). Они предотвратят отток населения, сделают ЕАО привлекательнее. Я общался со многими молодыми людьми, они готовы поехать хоть на Чукотку, хоть в любой другой регион Дальнего Востока, лишь бы там была интересная работа. Думаю, мы этой цели добьемся, и в ДФО появится в ближайшем будущем много новых рабочих мест.

США. Украина. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > amurmedia.ru, 27 октября 2017 > № 2451614 Владимир Джабаров


Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 октября 2017 > № 2364653 Николас Гвоздев

Послевоенная Сирия как территория нового большого кризиса между Россией и Америкой

После уничтожения ИГИЛ нам грозят новые столкновения между двумя главными коалициями во главе с США и Россией за расклад сил в Сирии.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

За два года до окончательного разгрома Адольфа Гитлера, когда немецкие армии еще контролировали значительную часть европейской территории СССР и Восточную Европу, а «крепость Европа» казалась недосягаемой западным союзникам, Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин уже начали вести дискуссии о судьбе послевоенной Европы. Еще в то время, когда окончательная победа казалась весьма сомнительной, союзники приступили к распределению зон оккупации и перекройте границ.

Поражает то, что когда заходит речь об окончательном разгроме «Исламского государства» (запрещенная в России организация — прим. пер.) в Сирии и Ираке, и об уничтожении так называемого халифата как физического и географического образования, важнейшие дискуссии о будущем Сирии, которые обязательно должны проводить все главные участники этой борьбы, постоянно откладываются. Курдский кризис — это лишь первая серьезная демонстрация проблем, которые встают перед сторонами, потому что на важнейшие вопросы о том «что будет после», нет ответов. Еще большую тревогу вызывает угроза новых столкновений между двумя главными коалициями во главе с США и Россией за расклад сил в Сирии после уничтожения ИГИЛ.

Администрация Обамы надеялась, что Россия как главная сторонница режима Башара аль-Асада придет к пониманию того, что ей придется оставить Асада и выполнить американское условие о том, что «Асад должен уйти». Кроме того, администрация Обамы полагала, что Москва каким-то образом сумеет уговорить или заставить Иран признать эту реальность. А затем Соединенные Штаты запустят процесс, который приведет к формированию в Сирии нового правительства в составе обширной оппозиционной коалиции. Но эти пожелания наткнулись на две жесткие реалии. Во-первых, Иран и Россия продемонстрировали свою готовность применять жесткую силу в ходе борьбы в Сирии, а также мириться с потерями ради защиты режима. Во-вторых, Соединенные Штаты не смогли создать эффективные силы оппозиции, способные вести борьбу с Асадом без содействия крупной группировки американских войск, в том числе, сухопутных. Это заставило Вашингтон поручить реализацию ряда своих политических целей боевым формированиям сирийских курдов. При этом они создали огромный риск, связанный с ухудшением отношений с Турцией.

Москва также доказала свою способность проводить более умелую многостороннюю дипломатию, чем рассчитывали Соединенные Штаты. Воспользовавшись тем, что турки с опасением и недовольством относятся к американской военной помощи курдам, а также предприняв в духе realpolitik усилия по проведению переговоров и торга с эмиратами Персидского залива и Саудовской Аравией, Россия заручилась поддержкой в реализации того решения, которому она отдает предпочтение. Речь идет о сохранении Асада как формального руководителя Сирии (его режим сегодня установил контроль над ключевыми районами страны) с одновременным созданием по сути дела сфер влияния (которые получили название зон деконфликтизации). При этом главные покровители сирийской оппозиции, начиная с Турции, обеспечат соблюдение своих интересов и предоставят безопасные зоны для своих сторонников. Переговорный процесс в Астане (это столица Казахстана, где турецкие, иранские и российские переговорщики встречаются с представителями сирийского правительства и оппозиции) принес определенные результаты. Однако Соединенные Штаты никогда не относились к этому процессу как к предпочтительной модели будущего урегулирования и устройства Сирии. Кроме того, определенные опасения по поводу астанинского процесса испытывают и другие ключевые игроки из ближневосточного региона, особенно Израиль и Саудовская Аравия.

Поскольку «Исламское государство» теряет последние участки территории, которые оно контролировало, эта российская концепция сталкивается с серьезными испытаниями. Прежде всего, речь идет о судьбе провинции Дейр-эз-Зор, которая является центром сирийской нефтяной промышленности. Кто будет контролировать эти важнейшие территории: правительство Сирии при поддержке российских ВВС или сирийские оппозиционные силы, пользующиеся военным содействием США? Если эти нефтяные месторождения попадут под власть правительства, правящий сирийский режим в Дамаске сможет успешно пополнять свою казну и получать исключительно важные для него доходы. Но если нефтепромыслы окажутся в руках оппозиции, она упрочит свое положение на переговорах. Говорят, что российские и американские военные находятся в постоянном контакте, дабы предотвратить любые возможные столкновения между своими союзниками, военнослужащими и авиацией. Но инциденты могут произойти в любой момент.

Здесь есть и второй важный момент. Поскольку сирийское правительство берет под свой контроль ключевые пограничные переходы вдоль границы с Ираком, возникает вопрос об иранском коридоре до Средиземного моря. Введя свои сухопутные войска из состава Корпуса стражей исламской революции в Сирию, где они воюют на стороне режима, Тегеран преследует стратегическую цель: сохранить сухопутный коридор, соединяющий Иран с ливанской «Хезболлой» и проходящий через Ирак, Сирию и сирийские районы проживания алавитов. Этот коридор является важнейшим маршрутом, по которому Корпус стражей исламской революции снабжает и обеспечивает всем необходимым «Хезболлу». Именно по этой причине Израиль в последние годы наносит авиационные удары и уничтожает автоколонны, направляющиеся в Ливан.

С приходом администрации Трампа американская политика в отношении Ирана претерпела изменения. Трамп отказался от попыток Обамы найти компромисс и занял более конфронтационную позицию. Для него стратегическим приоритетом будет борьба против укрепления этого коридора. Но опять же, любые попытки заблокировать сирийские войска (и особенно иранские боевые формирования, воюющие совместно с сирийской армией), либо действия по внедрению войск оппозиции в этот коридор создают опасность случайного столкновения с русскими.

И наконец, остается вопрос о судьбе самого Асада. Администрация Трампа официально не отказывалась от американского требования об уходе Асада, хотя и высказывается в том плане, что его немедленная отставка не является непременным предварительным условием для начала переговоров о сирийском будущем. Однако Москва, похоже, решила, что этот вопрос закрыт, и Асад останется президентом Сирии. Во вторник Россия наложила вето на продление мандата ООН на проведение расследования по вопросу применения химического оружия в Сирии. Это также говорит о том, что Москва считает данный вопрос закрытым, а продолжение расследования — ненужным. С точки зрения США, наличие такого оружия у Асада и его возможное применение создает серьезную угрозу. Все это говорит о том, что даже после изгнания «Исламского государства» с территории Сирии Вашингтон не будет считать, что сирийская гражданская война закончена, а кризис урегулирован. Россия придерживается мнения о том, что ее интервенция близится к завершению, однако продолжающееся американское вмешательство не только помешает выводу российских войск и переносу военных усилий Москвы на решение других проблем, но и приведет к тому, что Сирия останется зоной потенциального конфликта между Россией и США. Говорят, что в настоящее время ИГИЛ контролирует менее 5% сирийской территории. Но когда эта общая для России и США угроза будет устранена, усилится опасность новой конфронтации.

Николас Гвоздев — профессор кафедры экономической географии и национальной безопасности Военно-морского колледжа США, и пишущий редактор National Interest.

Изложенные в статье взгляды принадлежат автору.

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 октября 2017 > № 2364653 Николас Гвоздев


Сирия. Ирак. Евросоюз. Азия. СКФО > Армия, полиция > camonitor.com, 18 октября 2017 > № 2358434 Илан Мизрахи

ИГИЛ уже применяло химическое оружие и попытается вновь – экс-замглавы Моссад

Сергей Шойгу заявил о скором завершении военной операции в Сирии. По последним данным, правительственные силы контролируют около 80-90% территории страны. ИГИЛ* вытесняют и из Ирака. Однако террористическая организация намерена выйти на глобальный уровень. Корреспондент «Евразия.Эксперт» побеседовал с известным специалистом по безопасности, Иланом Мизрахи. В прошлом – замдиректором Моссад и советником по безопасности премьер-министра Израиля Эхуда Ольмерта. Мизрахи считает, что потерпев военное поражение, ИГИЛ сохранил непобежденной свою идеологию. Но для ее укрепления требуется новое насилие, на этот раз на глобальном уровне. По мнению аналитика, террористы намерены идти по этому пути до конца, вплоть до новы попыток прмеренния химического оружия.

- Господин Мизрахи, почему лидеры ИГ приняли решение изменить тактику и, по словам директора ФСБ РФ Александра Бортникова, призывают сторонников «не выезжать в Сирию и Ирак, а оставаться в местах проживания для нанесения точечных ударов и проведения показательных терактов против мирного населения»?

- Дело в том, что ИГИЛ был превзойден в военном отношении в Ираке и Сирии. Лидеры ИГ это понимают, но им необходимо как-то сохранять свою силу и влиятельность. И теперь для достижения этой цели они решили обратиться к организации терактов в глобальном масштабе, не забывая, однако, и о создании «великого халифата».

- Какие угрозы несет создание новой террористической сети ИГ и какие страны входят в зону риска?

- Сейчас эта проблема стала глобальной. Это значит, что в зону риска входит и Европа, и Восточная Азия, и Юго-Восточная Азия – в целом, террористы будут действовать в любом регионе, где у них появится такая возможность. Сейчас они сосредоточены как раз на Европе, Северной Африке и Юго-Восточной Азии. Целью атаки может стать и Центральная Азия. В этом регионе сосредоточены религиозные страны с преимущественно мусульманским населением, а также здесь активны радикальные исламисты.

В данный момент лидеры ИГИЛ пытаются все больше прибегать радикальному религиозному насилию, чтобы вдохновлять сторонников и укреплять свою идеологию. Они были побеждены в военном отношении – но не в идеологическом.

Целью ИГИЛ станут правительственные учреждения, а жертвами атак – преимущественно христиане. Таким образом террористы надеются компенсировать те поражения, которые они потерпели в Сирии и Ираке. Они будут искать другие места для своих баз и попробуют развернуть активность в других частях мира. Такая попытка уже была предпринята на Филиппинах, когда террористы ИГИЛ оккупировали Марави. Они прощупают почву в Западной Африке. Их целью станут государства со множеством этнических общностей и, соответственно, слабым центром власти. Это, в свою очередь, развяжет им руки.

- Страны Центральной Азии выражают особенную озабоченность активизацией ИГ, особенно с учетом острой ситуации в Афганистане. Какие угрозы для региона несет изменение тактики ИГИЛ?

- Я думаю, ИГИЛ может использовать тех, кто им сочувствует, кто попал под влияние радикального ислама. В Афганистане, Центральной и Юго-Восточной Азии террористы наверняка будут использовать то, что они уже опробовали: это будут перестрелки, террористы-смертники, нападения с применением холодного оружия. Активность ИГИЛ также замечена в Индии и Бангладеш. Теперь из-за преследований мусульман в Мьянме у ИГ есть мотивация.

Не стоит также забывать о террористах-выходцах с Кавказа, которые уехали в Сирию и Ирак, а теперь могут вернуться – а точнее, обязательно вернутся. Они профессиональные боевики, профессиональные террористы, и они сделают все для радикализации местного населения с целью вербовки.

- В качестве отдельного вызова называется то, что воевавшие в Сирии и Ираке террористы получили навыки производства и боевого применения химического оружия. Насколько серьезной является ситуация в данной сфере и есть ли способы купировать риски?

- Химическое оружие уже было использовано боевиками в Сирии. Я думаю, они используют его, когда для этого возникает подходящая ситуация – они знают, насколько сильное психологическое давление оно способно оказывать на людей. Думаю, они попытаются и дальше продолжать применять его.

- Насколько эффективны международные меры противодействия новым вызовам, исходящим от представителей международного терроризма?

- Меры противодействия ИГ, которое превращается в глобальную террористическую организацию, должны включать различные аспекты действий государства, населения, а также органов безопасности.

Первоочередная задача – это противодействие радикализации населения. Этим должно заниматься государство, а также мусульманские религиозные организации. Последние, например, стали очень активны в социальных сетях в Индонезии.

Необходимо тесно сотрудничество между полицией, органами безопасности и разведки. Такое сотрудничество должно присутствовать и между странами с целью обмена информацией. Разведывательные службы должны работать безупречно, а также иметь развитую технологическую базу. Слаженность крайне важна в борьбе с ИГИЛ. В моей стране делается недостаточно для того, чтобы показать, что действия ИГ противоречат исламской религии. Это не то, к чему призывает ислам.

- Во время визита короля Саудовской Аравии в Россию произошло нападение на его резиденцию в Джидде. Чем вы можете это объяснить?

- Дело в том, что правительство Саудовской Аравии выступает против ИГИЛ, и террористы нанесут стране столько ущерба, сколько смогут. Я не утверждаю, что за этой атакой стоят именно они. Велика также активность противников саудовцев – иранцев. Я не думаю, что нападение на резиденцию произошло только из-за визита монарха в Россию – скорее всего, это просто послужило удобным предлогом. Вполне возможно, что к этому нападению имеют отношение ИГИЛ или Иран.

Беседовал Сеймур Мамедов

*Исламское государство (ИГ, ИГИЛ) – запрещенная в России террористическая организация – прим. «Е.Э».

Источник – Евразия.Эксперт

Сирия. Ирак. Евросоюз. Азия. СКФО > Армия, полиция > camonitor.com, 18 октября 2017 > № 2358434 Илан Мизрахи


США. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 сентября 2017 > № 2328711 Изабель Мандро

Гибель российского генерала обостряет напряженность между Москвой и Вашингтоном

Изабель Мандро (Isabelle Mandraud), Le Monde, Франция

В районе Дейр-эз-Зора растет число инцидентов между поддерживаемой российскими военными сирийской армией и Сирийскими демократическими силами, которым помогают США.

За гибелью российского генерала Валерия Асапова (он стал самым высокопоставленным из всех убитых в Сирии военных РФ) в районе Дейр-эз-Зора из Москвы последовал целый ряд обвинений. «Трагедия, свидетелями которой мы оказались, гибель российского командира — это та цена, плата кровью за двуличие американской политики, — заявил 25 сентября замминистра иностранных дел России Сергей Рябков. — Мы убедились в очередной раз, что американская сторона, декларируя, что заинтересована в ликвидации запрещенной в РФ группировки ИГ и победе над террористами в Сирии, фактически некоторыми своими действиями демонстрирует обратное». Сенатор Франц Клицевич выразился еще более прямолинейно и заявил, что «есть точные данные о том, что это было предательство».

В Минобороны генерала Валерия Асапова представляли как «главу российских военных консультантов», который «находился на командном посту сирийских войск», чтобы оказать содействие «сирийским командующим в руководстве операциями по освобождению города Дейр-эз-Зор», в момент его гибели 23 сентября от выпущенного «боевиками ИГ» снаряда.

На следующий день российский штаб обнародовал снимки, которые были сделаны незадолго до того находившимся в регионе беспилотником: там, в «районе дислокации ИГИЛ», видна техника американских военных. «Все находящиеся там военнослужащие США чувствуют себя в районах, удерживаемых террористами, в полной безопасности», — говорилось в сообщении ведомства. Во вторник Министерство обороны вновь опубликовало фотографии с дронов со следующим комментарием: «На снимках опорных пунктов ИГИЛ, занятых спецназом США, нет следов боестолкновений — нет воронок от разрывов, нет охраны, а тем более обороны».

Расположенный на востоке Сирии Дейр-эз-Зор — последняя оставшаяся в руках ИГ провинция. Сейчас там разворачиваются два параллельных наступления на позиции террористического движения: одно ведут войска Башара Асада при поддержке российской авиации и военных консультантов, второе — Сирийские демократические силы, которым помогают США.

Такая территориальная близость вызывает все большую нервозность в Москве. 23 сентября начальник Главного оперативного управления генштаба Сергей Рудской назвал столкновения, прошедшие в Идлибе, на другом конце страны между правительственными силами и джихадистами «Джабхат ан-Нусра» (движение, относящееся к «Аль-Каиде» — запрещенной в РФ террористической организации, прим. ред.), делом рук США.

«По имеющимся данным, наступление инициировано американскими спецслужбами, чтобы остановить успешно развивающееся продвижение правительственных войск к востоку от Дейр-эз-Зора», — заявил Рудской, отметив, что 29 российских военнослужащих, которые выполняли в регионе роль военной полиции, оказались в окружении. Для его прорыва с расположенной в Средиземном море российской подлодки «Великий Новгород» были выпущены крылатые ракеты «Калибр».

Мост через Евфрат

Как сообщило российское телевидение, во вторник войска перехватили инициативу в Дейр-эз-Зоре, для чего на Евфрате был менее чем за двое суток возведен мост с пропускной способностью «до восьми тысяч единиц техники». На одном абхазском сайте параллельно с этим появились фотографии генерала Асапова, который в простой военной форме без знаков отличия, руководил сирийскими солдатами у Евфрата. В тот же день, возможно, погибли еще два российских офицера, однако в Москве не подтвердили эти сведения.

Этот отмеченный целым рядом наград 51-летний офицер, ветеран первой войны в Чечне и бывший заместитель командующего десантными частями в Абхазии, стал 38-м в официальном списке погибших в Сирии российских военных. Валерий Асапов также участвовал в кровопролитном конфликте на востоке Украины и был командиром первого отряда народного ополчения Донецкой народной республики, как пишет «ВКонтакте» бывший «министр обороны» и лидер российских добровольцев в Донбассе Игорь Стрелков, подтверждая тем самым обвинения украинского правительства о российском вмешательстве.

США. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 28 сентября 2017 > № 2328711 Изабель Мандро


Ливия. США. Сирия. ООН. СКФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 21 сентября 2017 > № 2357880 Лев Деньгов

«Авторитет Кадырова в мусульманском мире внушительный»

Какова роль России в стабилизации Ливии, которая может стать новой Сирией

Александр Братерский

Урегулирование конфликта в Ливии — важная тема проходящей в Нью-Йорке Генассамблеи ООН. Есть опасения, что нестабильная страна может стать «новой Сирией» и — что хуже — очередным плацдармом террористов ИГ. Какова роль России в разрешении ливийского кризиса и причем тут глава Чечни Рамзан Кадыров, «Газете.Ru» рассказал глава российской контактной группы по внутриливийскому урегулированию при МИД РФ Лев Деньгов.

— Вы говорите, что Россия настроена на работу со всеми сторонами конфликта в Ливии, однако ее позицию пытаются дискредитировать. Кто эти силы?

— К сожалению, я не могу назвать ни имена, ни структуры, но это заметно, если проанализировать информационный поток за последние два-три года. Выводы можно сделать самим о том, кто что говорит, кого мы поддерживаем. Сегодня, чтобы оценить реальную обстановку и позицию России, нужно просто зайти на сайт МИД и прочесть позицию ведомства по Ливии. Как сказал спецпредставитель по Ближнему Востоку Михаил Леонидович Богданов,

наша позиция не равно удаленная, а равно приближенная по отношению ко всем участникам конфликта.

Россия провела в Ливии огромную работу благодаря МИД, Госдуме, главе Чечни Рамзану Ахматовичу Кадырову. С нашим мнением стали считаться страны-партнеры Ливии — как бывшие, так и нынешние. Сейчас ливийские представители готовы ехать к нам. Они видят, что Россия влияет на ситуацию урегулирования и отстаивание позиций легитимной власти.

— Вы упомянули главу Чеченской республики. В чем сейчас заключается его роль в урегулировании конфликта?

— Глава Чеченской республики играет активную роль, он способствовал освобождению наших граждан с танкера «Механик Чеботарев» совместно с МИД и Арой Аршавировичем Абрамяном (предприниматель, глава «Союза армян России»), у которого тоже есть свои контакты. Но без главы Чечни это было бы практически невозможно.

Авторитет Кадырова в мусульманском мире очень внушительный,

поэтому мы часто пользуемся его поддержкой: у него много личных контактов, и это помогает.

— Насколько удалось сблизить позиции конфликтующих сторон в Ливии?

— Мое личное мнение: чтобы навести порядок в Ливии, надо, чтобы договорились внешние акторы и произошла консолидация народа. Основным фактором здесь является консолидация племен, так как они влияют на интеграционные процессы. Пока племена не могут определиться, кого они признают, кого не признают. Какая-то сторона влияет на западе страны, какая-то — на юге. Но я не скажу, что все далеко от цели: процесс идет, прогрессирует, и вскоре если мы увидим позитивное влияние других стран без вмешательства во внутренние дела Ливии, этот конфликт решится мирно.

— Есть ли опасения, что выдавленные из Сирии террористы «Исламского государства» (ИГ, запрещенная в России организация — «Газета.Ru») будут использовать Ливию в качестве плацдарма?

— Этот вопрос крайне сложный и вызывает тревогу. Об этом, в частности, говорил и министр иностранных дел России Сергей Викторович Лавров. Но мы видим, что даже в отсутствии единого центра власти жители Ливии в городе Мисурата консолидировались, когда поняли, что в нескольких километрах от них находятся боевики ИГ. И хотя они понесли большие потери, «игиловцы» были уничтожены. Этот случай говорит о том, что ливийцы готовы воевать и погибать, чтобы эти паразиты не появлялись на территории Ливии.

— США и Россия находятся в сложных отношениях, но может ли ситуация в Ливии стать точкой приложения совместных усилий двух стран?

— Пока я не слышал таких разговоров. Как мы знаем, США заявили некоторое время назад, что Ливия не является для них приоритетным направлением, они занимаются внутриамериканской политикой, фактически передали ливийские дела Италии, Франции и даже Алжиру.

Пока мы не можем точно сказать, какова позиция у США на этот счет, однако недавний приезд госсекретаря США Рекса Тиллерсона в Лондон на переговоры с британскими коллегами говорит об активизации этой темы.

Во время переговоров, как известно, обсуждались КНДР и Ливия. Посмотрим, куда это приведет. Как говорит наш президент, «мы всегда открыты к диалогу».

— Вы хорошо знаете Ливию, работали там. Какова сейчас остановка в этой стране?

— В Ливии я с 2008 года и хорошо знаком со многими представителями властных структур в этой стране, но предпочитаю общаться и с обычными людьми и анализировать обстановку на местах. Недавно вернулся из поездки, и люди говорят, что Триполи стал намного стабильнее. Конечно, остаются проблемы, но в Триполи стало тише — буквально в прошлом году на улицах города еще были выстрелы. Сейчас нет ни выстрелов, ни шума. Люди гуляют на улице допоздна. Сегодня можно говорить, что обстановка улучшается.

— Недавно исполнилось бы 75 лет свергнутому в результате известных событий лидеру Ливии Муаммару Каддафи. Какое отношение к этой фигуре сейчас, не вспоминают ли его ливийцы добрым словом?

— Я могу сказать так: ливийцы не очень любят обсуждать этот вопрос. Даже те из них, кто поддерживал Каддафи, говорят: «Почему мы постоянно должны говорит о Каддафи, если это наше прошлое?»

Каддафи больше нет, хватит поднимать эту тему. То, что при Каддафи граждане Ливии жили более стабильно и зажиточно, — однозначно, но опять же это мое сугубо личное мнение — при тех внутренних ресурсах, которые имела Ливия, он мог сделать намного больше.

Ливия богаче ОАЭ, но почему там так, а в Ливии — по-другому? Поэтому если говорить о той ситуации: спичку поднес кто-то извне, но народ уже был готов.

Ливия. США. Сирия. ООН. СКФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 21 сентября 2017 > № 2357880 Лев Деньгов


Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая

Кто будет праздновать победу над ИГ в Сирии

Марианна Беленькая

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его союзников из Сирии и Ирака. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит». Но если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»?

Ливанское шиитское движение «Хезболла» празднует победу над группировками «Исламское государство» (ИГ) и «Джабхат ан-Нусра» (обе запрещены в РФ). От террористов полностью освобождена граница между Сирией и Ливаном. Это первая граница, полный контроль над которой при помощи союзников вернули сирийские власти. По прогнозам спецпосланника генсека ООН Стаффана де Мистуры, с ИГ в Сирии может быть покончено в октябре, когда будут освобождены Дейр-эз-Зор и Ракка. Но чем ближе конец террористов, тем больше споров между участниками конфликта, кто действительно является победителем и кто в дальнейшем будет решать судьбу Сирии.

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его вооруженных союзников в лице «Хезболлы» и других шиитских формирований из Сирии и Ирака. Демонстрации «кто в доме хозяин» уже начались. Пока «Хезболла» праздновала победу, США обвинили это движение, а вместе с ним сирийские власти и Россию в пособничестве ИГ. Поводом для обвинений стала сделка, заключенная «Хезболлой» и ИГ, – первая официальная сделка с 2014 года, за всю историю конфликта с «Исламским государством» на территории Ирака и Сирии.

Необычная сделка

С инициативой переговоров выступили боевики «Исламского государства». Это произошло спустя неделю после того, как ливанская армия начала операцию против ИГ в пограничных с Сирией горных районах Ливана. Одновременно, с другой стороны границы, свою операцию против ИГ начали «Хезболла» и сирийская армия. Утверждается, что стороны не координировали свои действия друг с другом. Но в итоге игиловцы фактически оказались в ловушке и пошли на переговоры.

Они пообещали рассказать о судьбе захваченных в 2014 году в плен ливанских военнослужащих и боевиках «Хезболлы». Позднее стало известно, что частью сделки стала передача тела бойца иранского Корпуса стражей исламской революции, захваченного и убитого ИГ в начале августа в районе сирийско-иракской границы. Взамен игиловцы потребовали обеспечить им безопасный трансфер в город Абу-Кемаль в сирийской провинции Дейр-эз-Зор на границе с Ираком. Эта территория еще находится под контролем ИГ. Как выяснилось, все пленные были убиты, но и просто информация о месте их захоронения представляла ценность для ливанцев. В итоге в Абу-Кемаль выехали более 600 человек (310 боевиков и члены их семей).

Все переговоры шли через «Хезболлу». Лидер движения Насралла всячески подчеркивает, что ни ливанские, ни сирийские власти с ИГ не контактировали. Это сделка именно «Хезболлы» и по умолчанию Ирана. Но понятно, что она не состоялась бы, если бы в Дамаске и Бейруте отказались выполнить условия ИГ. Насралла лично приезжал в Дамаск, чтобы обсудить детали трансфера с президентом Асадом, не обошлось и без договоренностей с ливанскими военными.

Хотя лидер «Хезболлы» всячески выгораживает официальные власти, это все равно беспрецедентный случай переговоров с ИГ на столь высоком уровне. И раньше случалось, что боевики ИГ получали безопасный коридор, чтобы выйти из того или иного населенного пункта, но, как правило, это были локальные договоренности между командирами ИГ и отрядами вооруженной оппозиции. Тут же речь шла о перемещении террористов через всю страну.

Общественное мнение и в Ливане, и в регионе раскололось – слишком многих возмутило то, что «Хезболла» вступила в переговоры с ИГ и позволила боевикам уйти, тем более что все пленные ИГ вернулись домой в гробах.

Но особенно произошедшему ужаснулись в Багдаде. Премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади назвал сделку неприемлемой и оскорбительной для иракцев. Его поддержали и другие политики, считающие, что трансфер террористов угрожает безопасности Ирака. «Кровь наших детей не дешевле, чем кровь ливанцев», – такие сообщения встречаются в социальных сетях и иракских СМИ. Впрочем, и в Ираке нет единства. «Хезболлу» поддержали один из самых близких к Ирану политиков – вице-президент Нури аль-Малики и лидеры шиитского народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби».

Тегерану и соответственно «Хезболле» столь важно удержать Багдад под своим влиянием, что Насралла лично ответил критикам, пристыдив всех, кто засомневался в готовности его движения до конца воевать с ИГ. Он в очередной раз объяснил причины сделки – желание вернуть домой хотя бы тела погибших солдат. А также подчеркнул, что 310 человек не сыграют большой роли в ходе боевых действий в районе Дейр-эз-Зора, где, как говорят, находятся десятки тысяч террористов. Из его речи можно было сделать вывод, что «трансфер» – просто тактический ход, игиловцам в любом случае не дали бы уйти от возмездия в Дейр-эз-Зоре.

Кто в поле хозяин

Впрочем, до Дейр-эз-Зора конвой, сопровождающий колонну ИГ, судя по сообщениям американских военных, пока так и не добрался. По крайней мере, большинство из тех, кто отправился от ливанской границы к иракской. «Террористы ИГ должны быть убиты на поле битвы, а не перевозиться на автобусе через Сирию к иракской границе без согласия Ирака. Наша коалиция поможет проследить за тем, чтобы эти террористы никогда не смогли попасть в Ирак или сбежать из того, что осталось от их умирающего «халифата», – написал в своем твиттере представитель президента США в коалиции по борьбе с ИГ Бретт Макгерк.

Чтобы помешать передвижению террористов, коалиция разбомбила дорогу на пути следования колонны. Как следует из заявления коалиции, удары наносились по «отдельным автомобилям и боевикам, которых четко идентифицировали как ИГ». По информации американских военных, колонна террористов была вынуждена изменить маршрут. В результате часть автобусов осталась в пустыне, часть повернула в обратную сторону. Сообщается также о ликвидации рядом с колонной 85 боевиков.

Cо своей стороны «Хезболла» успела возложить всю ответственность за дальнейшее развитие событий, а также за судьбу находящихся в колонне «больных, раненых, стариков, семей с детьми и беременных женщин» на США. В заявлении, сделанном от имени движения, говорится, что сирийское правительство и «Хезболла» сдержали слово и продолжат выполнять взятые на себя обязательства в отношении оставшейся на подконтрольной им территории части колонны.

Но как ни перекладывай друг на друга ответственность, перед «Хезболлой» и сирийскими властями стоит непростая задача – что теперь делать с колонной? Не в их интересах долго нянчиться с боевиками, на своей территории они им тоже не нужны, но и уничтожить террористов теперь невозможно. Играть в прятки с коалицией, укрывая боевиков, – тоже занятие сомнительное.

В непростой ситуации оказались и российские военные. «Слова России и сил, поддерживающих режим, о борьбе с ИГ, оказываются пустыми, когда они заключают сделки с террористами и позволяют им перемещаться транзитом через подконтрольную им территорию», – говорится в заявлении коалиции. Российские официальные лица пока не прокомментировали ни сделку «Хезболлы» с ИГ, ни заявления коалиции. Впрочем, логика Москвы всегда одинакова – если сирийские власти согласны с тем, что происходит на подконтрольной им территории, так тому и быть. Но, безусловно, для российских военных важно проследить конечный маршрут боевиков.

Что касается обвинений в сделках с террористами, то за годы войны в Сирии все задействованные в конфликте стороны привыкли отстаивать только свои интересы, не упуская шанса принизить чужие заслуги. Всего пару месяцев назад российские военные также адресовали американским коллегам теплые слова о том, что те позволяют игиловцам безнаказанно покидать осаждаемую коалицией Ракку, и наносили удары по колоннам уходящих из города боевиков. Все эти уколы не мешают взаимодействовать, когда нужно. Даже в случае с колонной ИГ США заявили, что узнают о ее передвижениях в том числе и от России.

Так что дело тут не в ИГ, а именно в «Хезболле» и Иране, в которых США и их союзники видят главную угрозу для региона. В последние годы влияние «Хезболлы» шагнуло далеко за пределы Ливана. Если раньше можно было говорить, что Дамаск покровительствует «Хезболле» и поддерживает это движение во внутриполитической борьбе в Ливане, то теперь «Хезболла» превратилась в защитника и спасителя сирийского режима. По данным СМИ, «Хезболла» также принимала участие в тренировке бойцов шиитских формирований в Ираке и оказывала поддержку хуситам в Йемене. Хотя Сирия с 2013 года была и остается основным фронтом «Хезболлы». Воюя с ИГ и «Джабхат ан-Нусрой», спасая режим Асада, «Хезболла» установила коридор для переброски оружия из Ирана в Ливан. В Сирии создаются иранские военные базы.

Бесспорно, это повод для беспокойства. В первую очередь для Израиля, который остается главным идеологическим врагом «Хезболлы» и Тегерана. Не случайно именно теперь Израиль начинает крупнейшие за 20 лет военные учения на севере страны. Но выдавить Иран из Сирии практически невозможно. Для этого нужно найти силу, которая удержит под своим контролем всю страну. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит».

Если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»? Дело не в том, что Тегеран – единственный, кто может противостоять ИГ. Это не так, в борьбе с террористами участвовали и курды, и западная коалиция, и сирийская вооруженная оппозиция, и, конечно, Россия. И без каждого из них победа была бы невозможной. Но слишком разрозненны эти силы, и слишком разные у них интересы. Иран же создал единый шиитский пояс сопротивления ИГ от Ливана до Ирака. ИГ и Иран действительно играли на равных. Надавив на Тегеран, можно взорвать весь регион.

Если бы у США и их союзников были силы, которые могли бы объединить Сирию и противостоять Ирану, то они уже давно решились бы на смену Асада. Но альтернативы пока нет. Поэтому пока каждая сторона старается как можно глубже закрепиться в Сирии, чтобы после окончательного падения ИГ начать переговоры с позиции силы.

В этой ситуации Москва играет роль единственного посредника, который общается практически со всеми сторонами конфликта (за исключением ИГ и «Джабхат ан-Нусры»). Но вряд ли стоит ожидать, что Россия будет оказывать давление на «Хезболлу» и Иран, хотя эти две силы – прямые конкуренты России за влияние в Сирии.

У Ирана больше рычагов давления на Асада, чем у России. Вернее, Асад понимает, что Москва была бы готова на определенных условиях к смене власти в Сирии, а вот Тегеран будет стоять за него до конца. Россия не будет открыто ссориться ни с Асадом, ни с иранцами, даже если их действия будут противоречить ее интересам. Иначе она потеряет те преимущества, которые у нее есть по сравнению с США. Но вопрос и в том, может ли быть удачно ее посредничество, если Иран понимает, что после победы над ИГ ему придется отстаивать свое влияние в регионе. США никогда не признают заслуги иранцев и «Хезболлы», которая значится в террористических списках Госдепа, в победе над ИГ. Поговорка «победителей не судят» в Сирии не сработает.

Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая


Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский

Чего хотят друг от друга Россия и монархии Залива

Дмитрий Фроловский

После многолетней враждебности в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем. Но для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те готовы вступать в жесткий торг даже ради небольших уступок. Малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить достижения последних лет, вернув отношения на прежний низкий уровень

Отношения Москвы со странами Персидского залива долгое время сложно было назвать партнерскими. Арабские шейхи оказывали серьезную поддержку боевикам на Северном Кавказе с середины 1990-х до 2000-х годов. Помощь была настолько массовой, что «братья» с юга России регулярно получали не только наемников из Саудовской Аравии, но даже игрушки от арабских детей в поддержку «священной войны». Страны Залива охотно предоставляли убежище беглым террористам, а влиятельные местные богословы призывали воспользоваться исторической слабостью России и навсегда отделить мусульманские регионы.

Однако спустя десятилетие отношения между Россией и богатыми монархиями потеплели. И та и другая сторона заметно усилили свое влияние на Ближнем Востоке. Будущее региона отныне решается не только на полях сражений в Сирии и Ираке, но и в кулуарах дворцов Дохи и Эр-Рияда. В Москве понимают, что выстроить региональную политику без сотрудничества со странами Залива невозможно, а партнерство выгодно не только с точки зрения геополитики, но и привлечения инвестиций. Арабские шейхи, в свою очередь, признают новую роль Москвы, чье влияние на Ближнем Востоке сильно выросло после сирийской кампании.

Противоречивый Залив

Хотя этнически и религиозно близкие друг другу монархии Залива очень любят рассуждать об интеграции в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), на деле они очень далеки от того, чтобы выступать единым фронтом и в отношениях с Россией, и по многим другим вопросам. Глубокие противоречия сохраняются не только между отдельными монархиями – даже внутри правящих семей действуют противоборствующие кланы, которые только и ждут удобного случая для дворцового переворота.

Шесть государств Совета делятся на три основные группы. Самая влиятельная из них – это Саудовская Аравия, Бахрейн и ОАЭ, которые недавно инициировали блокаду Катара. Бахрейн крайне зависим от Эр-Рияда, и многие воспринимают островной эмират как неформальную часть Саудовской Аравии. ОАЭ отличаются конструктивной позицией, не приветствуют поддержку радикальных исламистских группировок и стремятся сохранить единство арабских монархий.

С другой стороны баррикад находится Катар, крошечное государство, которое благодаря колоссальным запасам газа и умелой внешней политике стало одним из самых влиятельных на Ближнем Востоке. Доха оспаривает лидирующие позиции Саудовской Аравии и ОАЭ, внося сумятицу в единство стран Совета.

Наконец, Кувейт и Оман стараются держаться особняком, продолжая поддерживать отношения со всеми центрами силы. Оман в свое время не согласился на предложенные Эр-Риядом планы по объединению вооруженных сил стран – членов Совета под общим командованием. Кувейт выступил в качестве основного посредника при общении между заблокированным Катаром и саудовской коалицией. Обе страны не поддержали военную кампанию против альянса Салех – Хути в Йемене и дистанцировались от участия в военной операции. Маскат и Эль-Кувейт также развивают тесные отношения с Тегераном, президент Ирана Хасан Рухани посетил обе страны в феврале этого года.

Внешняя политика всех арабских монархий очень ситуативна: они готовы легко менять существующие альянсы и договоренности, чтобы подстроиться под меняющиеся реалии. До последнего не верившие, что Россия влезет в «сирийское болото», теперь шейхи смирились с провалом проектов по созданию лояльных режимов в Сирии и Ираке и готовы координировать свои действия с Москвой. В Кремле осознают открывшиеся возможности и стремятся ими воспользоваться особенно после того, как блокада Катара сделала противоречия между монархиями совсем очевидными.

Саудовский вектор

В первую очередь отношения с Эр-Риядом и Дохой важны для геополитической стратегии России в регионе. Обе страны активно спонсируют всевозможные исламистские и оппозиционные группировки на Ближнем Востоке и Северном Кавказе. Фактический распад Сирии, Ирака и Ливии с появлением тысяч воюющих друг с другом исламистских группировок – это во многом следствие той поддержки, которую оказывают этим группам частные некоммерческие фонды и щедрые меценаты Залива. Поэтому в Кремле хотели бы, чтобы подобная враждебность сошла на нет или хотя бы заметно снизилась.

Шейхи осознают, что связи с исламистским подпольем дают им мощные рычаги влияния на Москву, и в духе арабских традиций на переговорах пытаются выторговать себе наилучшие условия. Такой торг может быть почти ничем не ограничен. Например, по неофициальным сообщениям, в 2013 году секретарь Совета безопасности Саудовской Аравии Бандар бен Султан на встрече с Владимиром Путиным предложил ему щедрые военные и энергетические контракты, а также гарантии безопасности для Олимпийских игр в Сочи в обмен на сдачу режима Асада. Судя по дальнейшим событиям, Кремль тогда ответил отказом, и любители теорий заговора видят в последовавшем вскоре двойном теракте в Волгограде в том числе руку саудовских спецслужб.

Война в Сирии до сих пор остается главным источником противоречий в отношениях Москвы и Эр-Рияда. Саудиты были уверены, что созданные ими группировки (например, «Джейш аль-Ислам») со временем перемолотят правительственные силы, но успехи Москвы заставили Саудовскую Аравию смягчить свои позиции.

Эр-Рияд сейчас сталкивается с серьезными трудностями и в своем противостоянии с Ираном, где падение Мосула еще больше усилило позиции Тегерана в Ираке, и внутри страны, где растущая безработица и бюджетный дефицит из-за снижения нефтяных цен грозят взрывом социального недовольства. Осознавая свою все большую уязвимость, саудиты вынуждены искать сближения с Кремлем.

В скором времени Россию должен посетить король Саудовской Аравии Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд. Это будет первый визит в истории двусторонних отношений. Как правило, высокопоставленные представители Саудовской Аравии не ездят в страны, которые не являются надежными союзниками и партнерами королевства.

Москву уже посетил наследный принц Мухаммед бен Салман, заявив, что отношения двух стран «переживают один из лучших периодов» в истории. В апрельском интервью изданию Washington Post он довольно откровенно сформулировал цели Эр-Рияда в отношениях с Москвой: «Главная задача заключается в том, чтобы убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран».

В Кремле чувствуют деликатность ситуации, но предпочитают занимать выжидательную позицию. В первую очередь Москве нужно достигнуть договоренностей по Сирии и дальнейшей стабилизации обстановки в регионе, прекращению финансирования подполья на Северном Кавказе. Как максимум – скрепить результаты двусторонними соглашениями и взаимовыгодными бизнес-контрактами. Пока саудиты на подобное не готовы, но все может стремительно измениться, если роль Кремля в регионе будет расти, а Эр-Рияд продолжит сталкиваться со все новыми сложностями.

Договориться двум странам сложно, но возможно, и у них уже есть опыт крупных геополитических сделок. Москва и Эр-Рияд единодушно поддержали смену власти в Египте в 2013 году вопреки усилиям Катара, а масштабные закупки Каиром российского вооружения оказались возможны именно благодаря финансовой поддержке Саудовской Аравии. Наконец, самым громким успехом в двусторонних отношениях стало соглашение о сокращении добычи нефти в этом году. С помощью этого решения Кремль хочет подстегнуть российскую экономику перед президентскими выборами, а новый наследный принц Мухаммед бен Салман − повысить стоимость Saudi Aramco накануне первичного размещения акций компании.

Кремль также не упускает из внимания деньги саудовских фондов. Российские резервные фонды продолжают стремительно пустеть, а Саудовская Аравия активно инвестирует накопленное за тучные нефтяные годы. В июне председатель совета директоров Saudi Aramco и министр нефти Саудовской Аравии Халед аль-Фалих совместно с Российским фондом прямых инвестиций заявили о готовности создать совместный инвестиционный фонд на $1 млрд. Таким образом, саудиты лишний раз дали понять Кремлю, что им есть что предложить в области экономики и размеры инвестиций будут изменяться пропорционально состоянию двусторонних отношений.

Катарский вектор

В последние месяцы на результаты торга Эр-Рияда и Москвы в немалой степени стал также влиять фактор Катара. Противоречия между Дохой и Эр-Риядом имеют глубокие корни, в том числе и исторические. Правящая королевская династия Аль-Тани в Катаре воспринимается саудитами как «выскочки», а сам эмират и история его возникновения считается следствием переписывания границ саудовского королевства британскими колонизаторами. Получение Катаром независимости в 1971 году и установление там власти Аль-Тани преподносится в Саудовской Аравии как нечто нелепое, а нынешняя, демонстративно независимая политика катарцев для саудитов и вовсе оскорбительна.

Катар, в свою очередь, просто не может поступать иначе. Крошечная страна расположена на гигантском газовом озере и занимает третье место по разведанным запасам (более 25 трлн кубометров) и четвертое по добыче после США, России и Ирана. Доха слишком богата, чтобы от кого-то зависеть, а наличие на ее территории американской военной базы и турецких военных позволяет избежать участи Бахрейна, куда саудовская армия Эр-Рияда вторглась в 2011 году и с тех пор фактически установила протекторат.

Из всех монархий Залива отношения Дохи и Москвы имеют самую турбулентную историю. Россия единственная страна, которая, по мнению катарцев, совершила теракт на территории этого эмирата, взорвав бывшего президента Ичкерии Яндарбиева. После этого Доха задержала российских сотрудников спецслужб.

В свое время Катар пригрозил России изоляцией в арабском мире, если та продолжит поддерживать Асада, на что тогдашний представитель России в ООН Виталий Чуркин ответил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет». Позднее уровень дипломатических отношений и вовсе был понижен из-за избиения российского посла Владимира Титоренко в аэропорту Дохи при странных обстоятельствах. В Катаре тогда распространяли слухи, что известный российский дипломат находился в состоянии наркотического опьянения.

Доха продолжает выделять значительные средства на поддержку радикальных и оппозиционных группировок на Ближнем Востоке, чем сильно нервирует Москву. Кроме того, катарский телеканал «Аль-Джазира» активно критиковал не только арабских диктаторов, но и внутреннюю политику президента Путина по отношению к мусульманам. Поэтому для Москвы в отношениях с Дохой, как и с Эр-Риядом, важно прежде всего сократить финансирование террористического подполья, а также по возможности скрепить дружбу выгодными инвестициями. В дополнение Кремль хотел бы, чтобы Доха прекратила демонизировать образ России как врага мусульман в подконтрольных ей СМИ.

Для Дохи дружба с Москвой крайне важна для того, чтобы хотя бы отчасти сохранить свое влияние на Ближнем Востоке. Крошечный эмират вложил колоссальные средства во взращивание исламистов всех мастей, но вмешательство России грозит перечеркнуть десятилетия усилий и потерять многомиллиардные активы. Еще Катар хотел бы активнее координировать с Москвой политику в газовой сфере, а также готов взаимодействовать в вопросах обороны. В прошлом году страны подписали двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, а совсем недавно министр обороны Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на полях форума «Армия-2017» заявил о желании Катара закупить у России технологии производства систем ПВО.

Потепление отношений Москвы и Дохи не может не настораживать Эр-Рияд, который отчаянно борется за то, чтобы вернуть крошечный эмират в единый лагерь стран Совета. В Кремле понимают, что нынешняя блокада и связанное с ней тяжелое положение Катара рано или поздно закончатся примирением – за несколько недель количество требований в предъявленном Катару ультиматуме снизилось с 13 до 6. Поэтому сейчас Москва старается воспользоваться благоприятным моментом. Если раньше на смягчение позиции Катара по Сирии трудно было рассчитывать, то блокадное положение может многое изменить. Поддержка Дохи со стороны Тегерана и Анкары означает, что есть возможность добиться изменения отношения к Асаду и снизить уровень поддержки исламистских группировок.

В Дохе тоже стремятся в полной мере использовать нынешнее, скорее всего временное, сближение с Москвой. Активные действия нового катарского посла в России Фахада Мухаммеда аль-Аттыйи, как и само назначение столь перспективной фигуры на этот пост, означают, что Катар всерьез задумался изменить вектор двусторонних отношений и стремится выглядеть инициатором потепления. Нынешний посол ранее занимал должность главы национальной программы по продовольственной безопасности и был особо приближенным к эмиру. О назначении аль-Аттыйи стало известно еще в прошлом году. Примерно в то время началась подготовка проекта по приобретению Катаром акций «Роснефти». Этим летом Доха неожиданно облегчила визовый режим для россиян, и лидеры обеих стран отныне регулярно обмениваются телефонными звонками.

После многолетней враждебности сейчас в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем – стороны все охотнее и активнее координируют свои позиции по проблемам Ближнего Востока, обсуждают возможности сотрудничества в военной сфере и энергетике. Однако для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те в ответ готовы вступать в самый жесткий торг даже ради небольших уступок. В такой ситуации малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить хрупкие достижения последних лет, мгновенно вернув российские отношения с монархиями Залива на прежний низкий уровень.

Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский


Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 августа 2017 > № 2338674 Митрополит Иларион

Православные и католики обсудили сирийский вопрос

Антонелла Скотт (Antonella Scott), Il Sole 24 Ore, Италия

Спустя полтора года после исторической встречи папы Франциска и патриарха московского и всея Руси продолжаются совместные попытки католиков и православных по укреплению диалога и взаимопонимания. Об этом в интервью нашему изданию рассказывает митрополит Иларион, отвечающий за внешнюю политику патриархата, накануне визита в Москву кардинала Пьетро Паролина (Pietro Parolin). Визит государственного секретаря святого престола намечен на 20 августа: он встретится с главой русской православной церкви Кириллом и Иларионом, а также будет принят президентом России Владимиром Путиным. В этой встрече святого престола, Кремля и патриархата хотелось бы увидеть предпосылку визита папы римского в Россию, однако Иларион предпочитает ставить акцент на масштабные кризисы, которые католики и православные должны пытаться решить совместными усилиями — начиная с Сирии.

В интервью, которое Иларион дал изданию Sole 24 Ore, он говорит о совместном пути, проделанном обеими церквями после встречи их глав на Кубе, а также говорит о необходимости сотрудничества для решения масштабных кризисов, вызывающих дискуссии во всем мире — в частности, трагедии христианского населения Ближнего Востока. В интервью, опубликованном нашим изданием в июле этого года, Пьетро Паролин сказал: «Вопрос мира и поиска решения разных развивающихся кризисов должен превзойти любые национальные и пристрастные интересы».

— Ваше высокопреосвященство, 27 июля государственный секретарь святого престола кардинал Пьетро Паролин сказал, что сегодняшней задачей, когда мы видим расхождения между Западной Европой и Россией, между Россией и Соединенными Штатами, является «улучшение взаимопонимания» и установление открытого, уважительного диалога. Что думаете Вы? Как Вы расцениваете прогресс, достигнутый в диалоге между католиками и православными?

— Нельзя не быть солидарным с кардиналом Паролином в том, что касается необходимости установления открытого и честного диалога, как между церквями, так и между государствами. Я рад заметить, что в последние десять лет произошел значительный прогресс в отношениях между русской православной и католической церковью, как и в отношениях между Россией и святым престолом. Двустороннее сотрудничество между нашими церквями происходит в разных сферах. Оно стало возможно благодаря растущему осознанию того, что является объединяющим фактором в духовной традиции первого тысячелетия христианства.

Актуальность этой общей традиции отражается в сближении наших церквей в наиболее актуальных вопросах нашего времени, связанных прежде всего с кризисом духовных ценностей и исключением религии из общественной жизни в западных странах. В последние годы, к сожалению, все актуальнее стала проблема преследования и дискриминации христиан экстремистами в различных регионах мира.

Эта проблема глубоко беспокоит как православную церковь, так и святой престол, она подталкивает нас к объединению сил в поиске ее решения.

Материальным воплощением этого доверия и взаимопонимания стала встреча патриарха Кирилла и папы Франциска в прошлом году в Гаване.

— В отношениях между Москвой и святым престолом есть и политический аспект…

— Отношения между Россией и Ватиканом в последнее время также развивались достаточно плодотворно. Позитивная динамика выразилась в начале полноценных дипломатических отношений на уровне посольств в конце 2009 года. Россия и Ватикан занимают близкие позиции по фронту борьбы с экстремизмом в Сирии. Как вы знаете, в сентябре 2013 года папа Франциск написал письмо президенту Российской федерации Владимиру Путину, приглашая его к участию в восстановлении мира в Сирии. Во многом благодаря согласованной тогда позиции между Россией и Ватиканом стало возможно избежать военного вторжения на территорию Сирии, что лишь усугубило бы положение вещей в стране.

Что касается ситуации на Украине, то святой престол занял взвешенную позицию, избегая односторонних оценок. Ватикан приглашает к диалогу и предлагает положить конец военным действиям между сторонами конфликта, он настаивает на соблюдении Минских соглашений. Мы с энтузиазмом ожидаем визита в Москву кардинала Паролина, так как подготовленные нами встречи помогут примирить разные точки зрения и разработать общее видение и различные пути решения разнообразных проблем.

— Во время встречи на Кубе в феврале прошлого года патриарх Кирилл и папа Франциск говорили о самых серьезных кризисах современного мира. Какие шаги были сделаны с тех пор на пути сближения между церквями?

— Во время встречи в Гаване папа и патриарх обсуждали наиболее актуальные проблемы в отношениях католической и православной церкви и сложившуюся в мире ситуацию. Отметив, что они оба заявили, что «человеческая цивилизация вступила в период эпохальных перемен», представители обеих церквей подчеркивают необходимость объединения усилий католиков и православных тех сферах, где это больше всего требуется. «Христианское сознание и наша пасторская ответственность не позволяют нам оставаться безразличными к вызову, который требует от нас общего ответа».

Я убежден, что развитие сотрудничества между православными и католиками в сферах, где наши церкви занимают общие или близкие позиции, будет сопутствовать преодолению многолетних предрассудков и достижению взаимопонимания.

За прошедший со встречи в Гаване год в этом направлении было сделано немало. Как известно, главным мотивом, лежавшим в основе встречи, стало бедственное положение, в котором оказались христиане на Ближнем Востоке и в других регионах из-за вооруженных конфликтов и экстремизма. Конкретным шагом к развитию сотрудничества между православными и католиками на этом фронте стал визит группы представителей русской православной церкви и римской католической церкви в Ливан и Сирию в апреле 2016 года. Консультации, проведенные с местными конфессиями во время этого визита, должны быть основой для определения дальнейших общих проектов, направленных на оказание поддержки братьям и сестрам, живущим в этих драматических обстоятельствах.

Вслед за призывом, прозвучавшим в Гаване, в 2017 году католики и православные организовали ряд совместных инициатив по защите христиан на Ближнем Востоке. Так, в январе 2017 года в Париже прошел Пятый европейский православно-католический форум, посвященный теме угрозы терроризма, непосредственно связанный с ситуацией, сложившейся на Ближнем Востоке. Важным событием стал также Всемирный саммит в защиту преследуемых христиан, прошедший в Вашингтоне в мае этого года, на нем собрались 600 представителей церквей из 136 стран. Саммит был организован благодаря совместной инициативе русской православной церкви и Евангелистской ассоциации Билла Грэма (Bill Graham). В нем приняли участие архиепископ Вашингтона кардинал Дональд Вюрл (Donald Wuerl) и члены Папского совета по поддержке христианского единства.

— Папа Франциск и патриарх Кирилл говорили также и о ситуации на Украине…

— В совместном заявлении папы и патриарха необходимо подчеркнуть призыв к активным мерам по примирению и социальной солидарности на Украине. Мы благодарны святому престолу за поддержку украинской православной церкви, она выразилась в осуждении законопроектов №4128 и 4511, рассматривавшихся в Верховной раде. Их принятие дало бы законное основание к конфискации церквей у украинской православной церкви и к ее дискриминации. Обсуждение этих законопроектов было отложено, но нет никаких гарантий, что оно не будет возобновлено в новом политическом сезоне.

Один из последних положительных результатов встречи в Гаване просто не имеет никаких прецедентов: это произошедшее в мае и июне 2017 года принесение мощей Николая Чудотворца из Бари в Москву. В течение двух месяцев почти два с половиной миллиона верующих из России, Украины, Белоруссии, Молдавии и других стран смогли поклониться этим реликвиям. Николай Чудотворец — один из наиболее почитаемых на Востоке святых, как и на Западе. Перенесение из Бари в Россию части этих реликвий стало конкретным свидетельством той духовной традиции первого тысячелетия христианства, которая объединяет католиков и православных, превосходя расхождения между ними.

Мы должны организовать сотрудничество во всех указанных направлениях, чтобы получить возможность решения многочисленных проблем, волнующих современный мир.

— Вы ожидали такую заинтересованность со стороны паломников?

— Николай Чудотворец всегда был одним из наиболее почитаемых святых у русского народа, ни одному другому святому не посвящено такого количества церквей. Во-первых, эта преданность связана с верой нашего народа, убежденного, что скоро Николай Чудотворец ответит на их молитвы и придет им на помощь. Поэтому неудивительно, что поклониться мощам пришло так много людей, готовых выстоять многочасовую очередь, несмотря на плохую погоду. Этим паломничеством верующие доказали свою живую веру, которую не смогли разрушить 70 лет преследования церкви. Свою искреннюю веру продемонстрировали не только паломники, но и помогавшие им волонтеры. Если в начале их было всего 2 тысячи, то к концу — уже более 14 тысяч. В большинстве своем это были молодые люди и девушки, учащиеся школ.

Это был важный шаг в развитии связей между православной и римской церковью. Речь шла уже не о диалоге на уровне прелатов и теологов, а об участии миллионов верующих, благодарных за предоставленную возможность припасть к мощам самого почитаемого святого, эта преданность фактически объединяет христиан Востока и Запада. Принесение из Бари в Россию реликвий стало наглядным доказательством этой духовной традиции первого тысячелетия христианства, объединяющего католиков и православных, невзирая на их расхождения.

— Как вписывается в этот контекст визит кардинала Паролина в Москву? Чего вы от него ожидаете, что, на Ваш взгляд, стало бы самым успешным результатом этого визита?

— Приглашение в Москву кардинала Паролина происходит в рамках отношений России и Ватикана на государственном уровне, которые в последние годы укрепились благодаря близости занимаемых Россией и святым престолом позиций во всех вопросах международной повестки. Как я уже отмечал, это касается прежде всего ситуации на Ближнем Востоке и на Украине. Как говорил сам кардинал, именно Ближний Восток и Украина станут основными темами его бесед с президентом и министром иностранных дел Российской федерации.

— Однако визит в Москву государственного секретаря святого престола, разумеется, имеет большое значение также и для отношений между московским патриархатом и римской католической церковью. Помимо встреч с политическими лидерами, кардиналу предстоит также встреча с патриархом московским и всея Руси Кириллом. Он также встретится со мной как с председателем отдела внешних связей московского патриархата, структуры, отвечающей за деятельность русской православной церкви за рубежом. Мы обсудим весь спектр двусторонних отношений между русской православной и католической церковью и, надеюсь, увидим новые перспективы для их развития.

— Каким образом русская православная церковь вместе с представителями других крупных конфессий помогает сирийскому народу?

— Русская православная церковь всегда поддерживала дружеские отношения с народами Ближнего Востока, относясь к их бедам так же, как к своим. С самого начала войны в Сирии патриарх московский неустанно делает заявления в защиту жителей Сирии, поднимая эту тему во всех наиболее влиятельных органах в России и за рубежом, включая ООН, Совет Европы и ОБСЕ. С благословения патриарха Кирилла во всех наших храмах и монастырях организуется сбор пожертвований на закупку гуманитарной помощи. Потом при поддержке компетентных государственных органов эту помощь отправляют законным сирийским властям. С этой целью смешанные делегации, состоящие из религиозных и государственных деятелей, не раз ездили в Дамаск.

Наконец, в апреле 2017 года под эгидой Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте Российской федерации была организована рабочая группа, в которую входят представители христианской и мусульманской веры. В ее задачи входит сбор товаров первой необходимости и лекарств, которые в июне были отправлены в Сирию. Все участники проекта намерены продолжать заниматься им в ближайшем будущем.

— Возвращаясь к отношениям между католиками и православными, в чем состоит, на ваш взгляд, главное препятствие, до сих пор сохраняющееся между двумя церквями?

— Самый деликатный вопрос в отношениях между нашими двумя церквями остается «уния», которая веками серьезно вредит связям православных и католиков (униатскими считаются восточноевропейские церкви со своим ритуалом, которые в современный период объединились с римско-католической церковью — прим. автора статьи). В общем заявлении папы Франциска и патриарха Кирилла подчеркивается, что «метод униатства прошлого, понимаемый как союз одного сообщества с другим при отрыве его от его церкви, не является способом, позволяющим восстановить единство».

— Сегодня разрушительные последствия «унии» для православия можно наблюдать в провокационных и агрессивных действиях украинской греко-католической церкви, усугубившихся после киевских событий в феврале 2014 года. В последние годы мы слышали от униатского управления огромное количество политизированных и агрессивных заявлений, оскорбительных для российской русской православной церкви и ее представительства. Мы присутствуем при распространении прозелитизма, проявляющегося в образовании новых канонических структур украинской греко-католической церкви на традиционно православных территориях юга и востока Украины. Уже звучали отчетливые призывы к насилию, были попытки конфискации православных церквей со стороны униатов. Эти нападки, разумеется, не могут способствовать пониманию и доверию между русской православной и римской католической церковью. Однако мы не теряем надежды на то, что в будущем сможем найти решение этих серьезных проблем. Мы также благодарны папе Франциску за понимание позиции патриархата, а также за его готовность к конструктивному сотрудничеству.

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 18 августа 2017 > № 2338674 Митрополит Иларион


Ливия. Сирия. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277216 Рами Мохаммед Аль-Шаер

Актуальные проблемы Ближнего Востока

Рами Мохаммед Аль-Шаер, Публицист

Без малого 32 года назад в журнале «Международная жизнь» была опубликована моя статья с тем же названием, что и та, которая предложена сейчас вниманию читателей. То были другие времена - международная обстановка была иной и столь же иными были политические приоритеты ближневосточных народов. Некоторые проблемы, которым уделялось важнейшее внимание три десятка лет назад, и сегодня не потеряли своей актуальности, но в наши дни нельзя не задуматься о том, что и подходы к их решению, и условия, в которых нашим народам приходится их решать, в корне отличаются от того, что было 30 или даже 15 лет назад.

В основе большинства проблем, с которыми столкнулись в последние десятилетия народы Ближнего Востока, лежат мировые, порожденные политическими принципами западных стран: глобализацей, доминированием США и их союзников над многими странами Западной Европы, Африки и Латинской Америки и сохранением неоколониалистской политики Запада повсюду, где это возможно.

Казалось бы, говорить о неоколониалистской политике в XXI веке абсурдно, но на самом деле мы являемся ее свидетелями повсюду, не только в Ближневосточном регионе. На наших глазах происходило разрушение украинской индустрии с целью превращения этой страны в аграрный придаток Запада; были отброшены назад в своем развитии Болгария, Румыния, Грузия, Польша. А Запад получил контроль над ними. Налицо не только отмирание промышленного производства в этих странах, но и падение уровня жизни, массовое бегство квалифицированных кадров.

Сегодня более 1 млн. поляков живет только в Великобритании, причем значительное число польских строителей работает на «теневом рынке» за наличные, не платя налогов. Здесь, а также во Франции, Бельгии Германии, работают сотни тысяч прибалтов. Мне рассказывали, что в Дамаске встречали кандидатов наук из Грузии, торговавших на рынках дешевой одеждой; что среди уборщиков мусора в испанской Марбелье - бывший преподаватель вуза из Софии. В своем большинстве государства, некогда входившие в содружество социалистических государств и позже попавшие в орбиту западных стран, Евросоюза, потеряли и квалифицированные кадры, и то, что мы называем приоритетными направлениями в развитии экономики. Иными словами, именно то, что поистине составляло их национальное достояние.

Столь же разрушительные процессы идут и в экономике ближневосточных стран. Американские и западноевропейские банкиры, политологи и советники, их экономисты были всегда особенно убедительны, когда уверяли наших экономистов, что они должны развивать только те отрасли промышленности, которые являются «перспективными». Этим довольно простым приемом им удавалось связывать инициативных промышленников Ближнего Востока по рукам и ногам, вырывать из цепочек промышленного производства важные звенья. Запад всегда старался сделать так, чтобы развивающиеся страны, и особенно страны Ближнего Востока, занимались в основном добычей и частичной переработкой сырья. Запад никогда не был заинтересован в том, чтобы торговать с развивающимися странами честно.

Находясь в 1980-х годах на дипломатической службе, я получал довольно много информации о том, как много залежавшихся товаров сплавлялось в развивающиеся страны в обмен на ценное сырье. Я видел, как транснациональные корпорации скупали рудники и плодородные земли, как создавались условия для того, чтобы экспортировать на Запад ценнейший с его точки зрения товар - талантливых молодых людей. Не только транснациональные корпорации, но и американские и германские фирмы на протяжении десятилетий активно использовали «хед-хантеров» - специалистов, занимающихся поиском и переманиванием талантливой молодежи, включая арабскую, для увеличения своего научно-исследовательского и технического потенциалов.

Чтобы постоянно выигрывать в этой игре, применяются не только дымовая завеса и многовариантное жульничество, но и втягивание государств в опасные теневые сделки. Резкое падение мировых цен на нефть со 110 долларов за баррель до менее 50 долларов, которое имело место с июля 2014 года, было вызвано не только такими объективными факторами, как замедление развития мировой экономики в целом или общее перепроизводство сырья, но и сговором, который имел место между нефтяными монархиями Залива и крупнейшими западными корпорациями.

Если страны Залива приняли предложенную им формулу сговора, то она, вероятно, выглядела так. Резкое снижение цен на нефть ненадолго уменьшит доходы нефтяных монархий, но серьезно подорвет экономическое состояние России и таких экспортеров нефти, как Нигерия, Алжир, Индонезия и Венесуэла. В то же время Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт, себестоимость добычи нефти в которых низка, быстро компенсируют упущенное, но их конкуренты будут испытывать серьезные проблемы, так как текущие инвестиции в нефтяную отрасль оправдываться не будут. Выгоды для монархий Залива казались очевидными, но цены на нефть до сих пор растут незначительно, и теперь это сказывается и на экономике всех без исключения арабских стран. Ведь нефтяная отрасль является тем буксиром, который тянет за собой другие отрасли экономики на Ближнем Востоке.

Зато для Запада падение цен на нефть оказалось очень прибыльным. Китайский эксперт Хуан Цин заметил в своей статье, опубликованной в Сингапуре: «Снижение нефтяных цен также вдохнуло новую жизнь в США и другие развитые страны, которые довольно долго находились в экономическом застое». Падение стоимости нефти привело к тому, что цены на транспорт, перевозки, строительство, путешествия и продукты тоже начали снижаться. Это лишь один из множества примеров, которые можно привести здесь, чтобы в очередной раз напомнить жителям Ближневосточного региона, что развитие экономических отношений их стран с Западом очень часто оборачивается для них потерями. И дело здесь не только в том, что Запад заботится в первую очередь о своих доходах, а потом уже о скромной прибыли партнеров в Ближневосточном регионе. Западные магнаты в абсолютном большинстве относятся к арабам как к людям второго сорта, общаться и сотрудничать с которыми, по их мнению, стоит только тогда, когда это сулит солидные прибыли.

Мне могут возразить, что значительная часть американского истеблишмента ориентирована на развитие отношений с арабскими странами, что большая часть либералов в этой стране, включая еврейскую интеллигенцию, постоянно критикует Израиль и его политику, что западные страны снабжают страны Залива современным оружием; наконец, обратить внимание на то, что благодаря Западу арабские страны избавились от таких диктаторов, как Саддам Хусейн и Муаммар Каддафи. Благодарить ли Запад за это или нет, вопрос спорный, но ясно одно: экономическое положение ливийского и иракского народов, а вместе с ними и народов сопредельных государств в итоге только ухудшилось, а торговые отношения Ливии и Ирака с Западом оказались отброшенными к временам конца 1940-х годов.

Казалось бы, глобализация должна была внести в эту систему серьезные коррективы. Ведь в ее основе, во всяком случае на первый взгляд, речь идет о международном разделении труда, о возможности широкой и практически неограниченной международной торговли, об использовании каждой страной экономического потенциала, который обеспечен ее минеральными ресурсами, резервом рабочей силы и возможностями роста. На поверку выходит совсем иначе. Неограниченное перемещение рабочей силы в условиях, когда Запад накопил значительные средства и резервы для научно-технического и промышленного развития, ведет к растущей миграции квалифицированных кадров из Ближневосточного региона в США, Западную Европу и Австралию.

В ходе «арабской весны» наглядно проявились негативные факторы, связанные с глобализацией в ее западном понимании. Свободное выражение мысли, развитие, укрепление и взаимодействие социальных институтов и общественных организаций понимается США и их союзниками по НАТО как право вести активную пропаганду, выгодную им и тем силам в стране, которые они на том или ином этапе поддерживают.

На протяжении нескольких лет до начала масштабных антиправительственных акций 2011 года в Каире американское посольство в Египте постоянно распространяло информацию о жестокости полиции по отношению к гражданам страны. Американские средства массовой информации и египетская организация по защите прав человека массово распространяли печатные и видеоматериалы, снятые на мобильные телефоны, в которых был показан якобы полицейский произвол. Многие из этих видеоматериалов впоследствии были разоблачены как фальшивки. В 2009 году Госдепартамент США опубликовал Доклад о состоянии прав человека в Египте, в котором утверждалось, что офицеры египетского Министерства внутренних дел и органов безопасности постоянно прибегают к пыткам, чтобы добиться признательных показаний. Как видим, Госдепартамент США задолго готовился к событиям 2011 года.

Госдепартамент вместе с Пентагоном готовился и к другим революциям в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Если ознакомиться с печатными материалами американского дипломатического ведомства касательно «арабской весны», то может сложиться впечатление, что во всех странах, где шли протестные действия, инициатором их были народные массы, а не отдельные группы населения, заинтересованные в смене режима. Но пропагандисты западных стран умело обходят вопрос о том, что в ряде случаев смена режима и волны насилия, которые привели к гражданской войне, не обошлись без теневого присутствия или даже прямого участия вооруженных сил из стран НАТО. А масштабы операции (как известно, демонстрации, бунты, погромы, перевороты, расовые и религиозные столкновения, а также порой и гражданские войны имели место в 22 странах Северной Африки и Ближнего Востока!) говорят о том, что США и их союзники по НАТО надеялись полностью перекроить политическую карту Средиземноморья и установить в ряде стран свое абсолютное доминирование.

Чем же было вызвано применение стратегии такого рода? Во-первых, обычная стратегия США, построенная на военно-политическом давлении и даже на прямом вооруженном вмешательстве в дела других стран, - штука очень дорогая и рискованная и прибегать к ней лучше тогда, когда общество расколото, когда большая часть компрадорской буржуазии и введенные в заблуждение массы способны поддержать натовские удары. Во-вторых - это огромная и оцененная по достоинству американскими пропагандистами сила Интернета: сейчас стало проще с его помощью влиять на умы простых людей, особенно молодежи, чтобы формировать нужный Западу образ мысли.

В конце 2016 года Комиссия ООН по экономике и социальному развитию Западной Азии (ESCWA) опубликовала доклад, в котором признается, что программа «арабская весна», которая была организована и осуществлена американской разведкой в годы правления Президента Обамы, привела к реальной потере роста ВВП в арабских странах в размере 614 миллиардов. За период с 2011 по 2015 год чистые потери в ВПП региона составили 6%. Эти страшные экономические потери арабы нанесли себе сами, пойдя на поводу заокеанских провокаторов и их местных прихвостней.

Верно, режимы Каддафи в Ливии, Бен Али в Тунисе и Мубарака в Египте имели немало отрицательных черт, в этих странах процветали непотизм и коррупция. Но эти болезни общества не нуждались в таком лекарстве, как применение огня и меча. В Ливии, например, успешно развивались социальные институты, осуществлялась забота о бедных, многодетных семьях, больных, развивалась система образования и проводились большая программа жилищного строительства, гражданские реформы, и перемены к лучшему ощущались с каждым годом. Не было никакой необходимости ввергать страну в ад насильственных действий, устраивать братоубийство. Сейчас, после кровавой гражданской войны, в ходе которой западные страны бомбили не только ливийские армейские гарнизоны, но и большие города, страна расколота. Взрывы и перестрелки продолжаются по всей стране. А страдает, как всегда, простой народ.

Невольно возникает вопрос: неужели эксперты НАТО так близоруки, чтобы не предвидеть подобного развития событий? Нет, дело, видимо, в том, что западные дипломаты и разведчики вкупе с военными принимают решения исходя из установок военно-политического руководства НАТО, возглавляемого Соединенными Штатами. А установки эти определяются стратегическими задачами, основанными как раз на принципе доминирования США на международной арене.

Муаммар Каддафи стал врагом США и НАТО в целом потому, что проводил независимую политику не только у себя в стране, но и на всем африканском континенте. Он действительно был довольно часто непредсказуем и не скрывал своего отрицательного отношения к США и Великобритании, но сами американские ближневосточные эксперты нередко замечали, что некоторые резкие заявления в адрес стран НАТО Каддафи делал, так сказать, «для внутреннего рынка», для поддержания в стране своего имиджа непримиримого борца против международного империализма. Как обошлись с этим борцом ставленники НАТО, мы видели на телеэкранах.

Следует разобраться в истинных причинах постоянных нападок на Ливию и неприкрытой агрессии НАТО. Первопричиной называют, естественно, нефтяные ресурсы Ливии, которые Запад всегда мечтал контролировать. Поскольку договариваться с Каддафи Запад в большинстве случаев считал невозможным, он принял решение избавиться от лидера страны. Но это лишь одна из причин. Есть и другие, крайне важные.

Одна из них - активность ливийского лидера на африканском континенте. В 2005 году он выступил на встрече представителей Африканского союза с резкой критикой западноевропейского подхода к помощи развивающимся государствам континента. Он назвал программы помощи унизительными, так как Запад обуславливал эту помощь изменениями во внутренней и внешней политике, да и в экономике африканских государств.

Муаммар Каддафи выдвинул свою программу помощи африканским странам. Она предусматривала как посредничество Ливии в прекращении вооруженных конфликтов на континенте, так и широкие торгово-экономические связи с большинством африканских стран. Эта программа существенно повысила бы авторитет Ливии и лично Каддафи.

К примеру, весьма успешным было его посредничество в регионе Сахель, где пограничные споры и климатические проблемы, с которыми сталкиваются около десятка государств, нередко приводили к серьезным конфликтам. Каддафи умело играл роль посредника также в конфронтации между правительствами стран Сахеля и повстанцами. В целом его миссии имели бесспорный успех.

В центральной и даже в южной Африке Ливия осуществляла широкую инвестиционную и торгово-экономическую деятельность. Созданная Каддафи Ливийская арабо-африканская инвестиционная компания и совместные предприятия в разных странах оказывали существенную поддержку слабым африканским экономикам. Уже к 2009 году ливийские инвестиции в Африке составляли около 300 млн. долларов. Благодаря этому, Ливия приобрела в Африке большой политический вес. Именно это было серьезным раздражителем для стран НАТО: ведь деятельность Каддафи была объективным барьером для неоколониалистской политики Запада, для экономической экспансии западных компаний на африканские рынки. Не могло это не вызывать озлобления и у Саудовской Аравии, которая многие годы, пользуясь своими финансовыми возможностями, пытается обеспечить свое политическое и экономическое влияние на африканском континенте.

Следующая причина, по которой страны НАТО строили планы свержения Каддафи и уничтожения страны в том виде, в каком она существовала, была в самом государственном устройстве республики. Она получила официальное наименование Великая Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия (джамахирия - это неологизм, который можно толковать как самоуправление на основе коммун). В Джамахирии государство делилось на множество коммун, обладавших всей полнотой власти в своем округе, включая распределение бюджетных средств. Управление коммуной осуществлялось первичным народным конгрессом, в который входили все жители коммуны. Каждый человек имел право высказать свое предложение на заседании народного комитета, участвовал в принятии решений и в их реализации. Первичный народный конгресс избирал своих представителей в городской народный комитет и Всеобщий народный конгресс. Тот, в свою очередь, избирал свой постоянный орган - Генеральный секретариат и формировал правительство: Высший народный комитет.

Злом они считали Социалистическую Джамахирию. Только подумайте: народ сам решает свою судьбу, в стране осуществляется самоуправление по принципу народных советов. А правильным западные либералы считают, что народом должны управлять избранные, просвещенные, познавшие истинную мудрость неолиберализма представители элиты. Своих целей лидеры НАТО в известном смысле достигли: на месте самоуправления выросли целых два противоборствующих режима, насквозь коррумпированных и неспособных к эффективному управлению.

Наконец, еще одной и весьма серьезной для Запада причиной вооруженного вмешательства в Ливии было то, что Российский флот в Средиземноморье мог пользоваться ливийскими портами. НАТО всегда мечтала создать такую ситуацию, при которой берега Средиземноморья будут недоступны для российских военных кораблей. И закрыть для этого флота значительную часть северного побережья Африки они смогли. Попытка ограничить возможности Российского флота была также одной из задач, входивших в планы НАТО, когда они начинали, по сути дела, необъявленную войну против Сирийской Арабской Республики.

С 1977 года в сирийском порту Тартус существует российский пункт материально-технического обеспечения 5-й оперативной Средиземноморской эскадры, и США всегда мечтали положить конец присутствию этой базы, которую Российский флот, наоборот, намерен серьезно расширить.

Западные СМИ твердят, что основная причина возникновения антиправительственных акций в Сирии и перерастания их в беспорядки якобы лежит в антинародной и репрессивной политике правительства Башара Асада. В основе конфликта, как считают на Западе, находится противостояние на религиозной почве. Суннитские массы якобы не желают мириться с засильем алавитской общины, которая котролирует правительство и армию и угнетает другие общины. В специальном докладе ООН, подготовленном в 2012 году, говорится, что события в Сирии - это «открыто религиозный конфликт между алавитским ополчением и его шиитскими союзниками, воюющими в основном против суннитских повстанческих группировок». Реальность же существенно отличается от этой формулы.

Истоки недовольства части населения центральной властью в Сирии весьма многообразны и прослеживаются на протяжении почти полувека. На фоне нескольких ближневосточных войн в стране сложились три политические группы, противодействовавшие правящей верхушке. Религиозно-политическая ассоциация «Братья-мусульмане» вместе с другими фундаменталистами вела активную антиправительственную пропаганду и даже начала готовить боевые отряды для вооруженной борьбы. Опорой этой борьбы в массах были недовольные непопулярной экономической политикой правительства и сирийского крыла партии ПАСВ («Баас»). Левые баасисты, активно сотрудничавшие с баасистами Ирака настаивали, чтобы Сирия координировала все политические и военные действия с Ираком. Наконец, клирики-сунниты, которые призывали избавиться от правящей верхушки, возглавляемой алавитами, но не предлагали браться за оружие.

С середины 1970-х годов верховенство в оппозиционном движении принадлежало «Братьям-мусульманам», которые начали осуществлять теракты в отношении государственных деятелей, устраивать взрывы рядом с казармами и военными учебными заведениями, развернули по всей стране настоящую партизанскую войну. Режим ответил репрессиями. Кульминацией конфликта стали бои за город Хама, который оказался главным центром сопротивления «Братьев-мусульман». Правительственные войска применили авиацию и артиллерию, что привело к сильным разрушениям в городе и к гибели многих его жителей. В итоге армия и военизированные формирования взяли город штурмом и исламское восстание на этом закончилось.

Страна почти 30 лет жила мирной жизнью. Но для международного империализма, для недругов Сирии в регионе и за его пределами события 1982 года и бои в Хама были всего-навсего репетицией еще более масштабной авантюры, планы которой строились и обновлялись постоянно.

На протяжении почти трех десятилетий на Западе постоянно напоминали о «резне в городе Хама», о «варварских бомбардировках, предпринятых алавитами», о «безжалостном истреблении мусульман-суннитов». Без конца приводились страшные цифры: якобы правительственные войска убили и казнили до 40 тыс. жителей города Хама. Эта цифра западными СМИ вбивалась в сознание мусульман всего региона. Однако когда Разведывательное управление американской армии рассекретило документы, связанные с сирийскими событиями 1982 года, выяснилось, что число погибших в Хама не превышало 2 тыс. человек, из которых примерно четверть - члены «Братьев-мусульман».

Немалые потери понесли и их союзники - боевики из других арабских стран. Заметим, что при штурме города погибло более 1 тыс. солдат и офицеров правительственных войск. Как видим, потери, понесенные сторонами, вполне соизмеримы с масштабными боевыми действиями. Стоит напомнить еще, что население города составляло тогда примерно 177 тыс. человек. Полагать, что чуть ли четверть населения была уничтожена, полный абсурд. Так что «резня в городе Хама» - классическая выдумка западных информационных агентств.

Новая смута продолжается на сирийской земле уже шесть лет. Но по сути своей это вовсе не религиозный конфликт, так как арабы-сунниты, арабы-шииты, арабы-христиане, черкесы, армяне, туркмены и друзы могли и умели жить рядом без вражды и ненависти. Как и конфликт 1982 года, эти беспорядки были спровоцированы силами извне!

Действительно движущими силами и воюющими сторонами этого противостояния являются формирования, объединенные главным образом по религиозному признаку. В беспорядках принимают участие мусульмане, исповедующие ислам относительно умеренного типа, и группировки радикального типа и даже террористического характера. Но истинные побудительные мотивы лежат за пределами религиозных убеждений. Замечательный политик и востоковед Евгений Примаков как-то сказал: «Гражданские войны в наши дни не ведутся за благое дело и за чистоту помыслов; они ведутся за власть и деньги».

Сирию часто называют «дверями Ближнего Востока». Ее геополитическая ценность, ее географическое положение, ее природные ресурсы привлекали разных правителей еще в глубокой древности: недаром и древние греки, и древние римляне строили там свои крепости и укрепленные города. Сирийский политик Кадри Джамиль как-то заметил: «Если ситуация в Сирии стабильна, стабилен и весь регион. Дестабилизация Сирии, соответственно, есть дестабилизация региона». Эти слова являются объяснением, почему современные неоколониалисты считают столь важным, чтобы Сирия не дружила с Москвой и другими странами ШОС, а оказалась бы в орбите США и их союзников.

Есть, однако, и еще одна серьезная причина осложнения ситуации в Сирии. В Восточном Средиземноморье лишь одна страна, а именно Сирия, является заметным производителем углеводородов. В 2009 году добыча составляла более 400 тыс. баррелей нефти и 200 млн. кубических футов природного газа в день. По сравнению с мощностями стран Залива это цифры скромные, но перспективы производства велики: в 2010 году разведанные запасы нефти в САР достигали 2,5 млрд. баррелей, а запасы природного газа - 8,5 трлн. кубических футов.

Но главные природные богатства Сирии не в восточных районах добычи, а в той части средиземноморского шельфа, которая является собственностью сирийского народа. Здесь находятся такие запасы природного газа, которые способны снабдить энергией Восточное Средиземноморье на многие годы вперед. Соблазн для Запада добиться измненения сирийского режима и получить доступ к этим богатствам велик, даже если придется пожертвовать миллионами арабов. На сегодняшний день война в Сирии уже унесла почти четверть миллиона мусульман - по обе стороны баррикад. Еще более 4,5 млн. сирийцев оказались в эмиграции.

ИГИЛ с 2013 года действует главным образом на территории Сирии, где в городе Эр-Ракка находится его штаб-квартира, и Ирака - как непризнанное квазигосударство. Но подконтрольные ИГИЛ боевые отряды и террористические группы орудуют сегодня еще в десятке стран, включая Афганистан, Алжир, Пакистан, Ливию, Йемен и Нигерию. Пожалуй, только в одном Ливане удалось свести почти к нулю деятельность местных отрядов ИГИЛ. Причиной появления этой террористической организации некоторые ученые на Западе, да и в России, считают быстрый рост населения в странах Ближнего Востока, обнищание масс, высокую безработицу, отсутствие реальной демократии, социальной справедливости и всяких переспектив у молодежи из бедных семей на улучшение жизни и достойное существование, что в совокупности ведет к радикализации части общества, к религиозному экстремизму. Все эти факторы, безусловно, имели большое значение для роста популярности и привлекательности ИГИЛ, особенно если учесть, что боевики этой организации получают денежное содержание, несоизмеримое с доходами местного населения.

Но боевиками не всегда становятся добровольно. Журналистка Анхар Кочнева, прожившая в Сирии несколько лет, справедливо заметила на страницах еженедельника «Аргументы и факты», что в ИГИЛ попадают и те, кто изначально имел проблемы с психикой и искал возможности для выброса накопленной агрессии: именно такие отрезают головы пленным, расстреливают захваченных людей десятками и даже сотнями. Другие просто проявляют внешне полную лояльность захватившим их населенный пункт террористам: они пытаются таким образом сохранить жизнь себе и своим близким. Был период, когда численность этой организации достигала 200 тыс. человек.

Этот монстр появился на свет не из-за безработицы и не из-за беспросветного существования части населения. Сирия и Ирак никогда не были богатыми странами, но в этих странах не было такой чудовищной нищеты и такой обездоленности, какую можно наблюдать в некоторых странах Азии и Африки. Наоборот, там отмечалось поступательное развитие: экономика росла, а с ней и уровень жизни.

Результат американского вторжения в Ирак оказался далеким от того, который ожидали авторы проекта. США и Великобритания откровенно приняли сторону шиитского населения Ирака, благоприятствовали шиитским и курдским политикам, а те, уволив большинство офицеров и сержантов армии Саддама и фактически лишив их средств к существованию, создали боеготовую оппозицию правительству.

Вторжение западных государств стало катализатором процесса размежевания общества, изоляции значительной части суннитов от попыток восстановления мира и нормальной жизни. Дестабилизация обстановки в стране создала предпосылки для формирования ИГИЛ. Это признали и английские политики, включая Тони Блэра. В Ираке родилось и начало крепнуть суннитское сопротивление, в среде суннитов возникли и повстанческие группы - предшественники ИГИЛ. По сути дела, ИГИЛ было наследником группировки «Аль-Каида», созданной радикально настроенными суннитами после американского вторжения 2003 года и ставшей ведущей силой в повстанческом движении. Вывод американских войск из Ирака создал идеальные условия для развития ИГИЛ.

Когда страны НАТО заявили, что хотят избавиться от Президента Асада, и начали снабжать оружием вооруженные группы, воюющие с правительством САР, ИГИЛ получило от этих групп значительную помощь. Антиасадовские отряды делились этим оружием и снаряжением с отрядами ИГИЛ - часть покупалась у них боевиками, а часть просто отбиралась. Мне известен случай, когда боевики ИГИЛ просто расстреляли отряд антиасадовской оппозиции и забрали оружие, которое перевозилось на его базу.

В ходе президентской гонки на выборах 2016 года в США Дональд Трамп прямо заявил, что своим рождением ИГИЛ обязано Президенту Обаме и Хиллари Клинтон. Его позицию поддержал и афганский Президент Карзай, многие другие руководители государств Азии. Собственно, это признал и сам Барак Обама. Выступая во Флориде в декабре 2016 года с речью о борьбе с терроризмом, он подтвердил, что вторжение США в Ирак и допущенные при этом ошибки стали одной из причин появления ИГИЛ. Это признание означает, что США и их союзники по НАТО совершили целую цепь преступлений на Ближнем Востоке: они осуществили агрессию против Ирака, объявили войну законному сирийскому правительству, создали условия для рождения и укрепления террористической организации, совершившей тысячи тяжелых преступлений против народов Ирака и Сирии, снабжали оружием непосредственно анти-асадовскую оппозицию, а косвенно - ИГИЛ, начали боевые действия в Сирии без всякого одобрения международного сообщества и без санкции ООН и, наконец, в ряде случаев атаковали сирийские правительственные силы и сбивали их самолеты. Все эти преступления вполне заслуживают не только международного осуждения, но и их расследования медународным трибуналом.

Помимо близорукой политики ведущих стран НАТО, огромную роль в рождении ИГИЛ сыграли и еще два важных фактора. Во-первых, то, что Турция фактически открыла широкий коридор для потока джихадистов всех мастей в Сирию и Ирак, тем самым существенно увеличив число боевиков-иностранцев, которые к тому же порой имели боевой опыт. И во-вторых, это тот факт, что Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар активно помогали антиасадовскому движению (читай - ИГИЛ) деньгами, оружием и даже подготовкой боевиков. Их важнейшим военно-политическим мотивом было то, что нефтяные монархии всерьез опасались усиления Ирана и его влияния на шиитов во всем регионе.

Начать подрыв иранского влияния они решили с Сирии, которая много лет сотрудничала с Ираном, и Йемена, где шиитские повстанцы провели ряд успешных операций и даже контролируют столицу бывшей Йеменской Арабской Республики - Сану. В обоих случаях Саудовская Аравия и ее союзники сильно просчитались. Для оказания помощи правительству Сирии были не только сформированы добровольческие отряды местных шиитов, но и прибыли подразделения из Ирана. Законное правительство САР поддерживают также бригады Армии освобождения Палестины, иракских и ливанских шиитов. Есть интернациональные части и в Йемене, где коалиция, возглавляемая Саудовской Аравией, несмотря на варварские воздушные бомбардировки, явно завязла и имеет не так уж много шансов на достижение конечной цели - разгрома шиитского движения в подбрюшье Саудовской Аравии.

Сирия понесла в результате спровоцированной войны наибольшие людские потери, но и материальные потери чудовищны. По оценкам Комиссии ООН по экономике и социальному развитию Западной Азии, только за первые пять лет борьбы потери в ВПП и капитальных вложениях составили 259 млрд. долларов. Такой небогатой стране, как САР, понадобятся долгие годы, чтобы восстановить ифраструктуру, жилье, транспорт, систему здравоохранения. Но сирийцы считают, что они сберегли главное - свою страну.

Наиболее значительную роль в сохранении независимой Сирийской Арабской Республики сыграли в самый критический момент ее истории Российские Вооруженные силы. Участие России в противодействии международному терроризму было высоко оценено народами Ближневосточного региона. Неоценимую роль в прекращении кровопролития во многих районах Сирии сыграл российский Центр по примирению враждующих сторон. Благодаря миротворческой деятельности офицеров центра и разъяснительной работе, которая велась в отдаленных районах страны, удалось превратить многие города и села в населенные пункты, в которых течет сейчас мирная жизнь. Территории, находяшиеся под контролем ИГИЛ, постоянно сокращаются. К концу прошлого года террористы потеряли более 14% захваченных ими территорий. В разгар операций ИГИЛ на оккупированных ими территориях находилось около 10 млн. человек, сейчас это число уменьшилось примерно до 6 миллионов.

Не всем на Западе по душе победы сирийского народа. «УордПресс», информационный блог, распространяющий новости на многих языках и принадлежащий американцу и британцу, опубликовал в конце апреля карту Сирии, на которой ИГИЛ контролирует две трети сирийской территории, а относительно небольшие гарнизоны ИГИЛ легко выдерживают натиск правительственных сил в ключевых районах страны. Западные блоги плетут небылицы о российских бригадах спецназа, принимающих участие в боях. Западу, как это понятно, вовсе не нравится, что Россия помогает сирийскому народу и что российские летчики находятся в САР по приглашению правительства страны. Но в России хорошо понимают, как возникают в разных районах мира силы, подобные ИГИЛ, и хорошо знают по опыту боевых действий прошлого, что противника лучше уничтожать на дальних подступах к родным границам. Один из российских офицеров, проходивших службу в САР, как-то сказал: «Я и мои товарищи всегда понимали, что если мы сражаемся за друзей, то сражаемся и за отчий дом».

Новый саудовский король Салман ибн Абдул-Азиз Аль Сауд - опытный администратор, он некоторое время продолжал курс своего покойного брата. Ожидалось, что король Салман будет вести менее жесткий курс по отношению к оппозиции и осторожно осуществлять реформы. В честь своей интронизации он приказал сделать двухмесячные выплаты госслужащим, учащимся и пенсионерам, выпустил из тюрем большое число заключенных, попавших за решетку по гражданским делам, выделил 20 млрд. долларов на строительство новых электростанций и сооружений по снабжению населения питьевой водой. Этими мерами он хотел показать, что его правление будет благотворным для страны, и действительно заслужил похвальные отзывы от миллионов саудовцев. Но тут же выяснилось, что король мало чем отличается от своих предшественников, когда речь заходит о политико-религиозной оппозиции и о так называемых государственных преступлениях. Число казненных им уже в первый год правления перевалило за сотню.

Вообще, расправы с оппозиционерами, особенно с шиитами, стали массовыми. В начале 2016 года он велел казнить шиитского богослова Нимр ан-Нимра, что привело к разрыву дипломатических отношений с Ираном. Племянник богослова Али Мухаммед ан-Нимр был приговорен за участие в демонстрациях в 2011-2012 годах к смертной казни через распятие, несмотря на то что на момент свершения вмененного ему преступления осужденный был несовершенолетним.

Налицо двойные стандарты английской и американской элит. На словах ратуя за демократические преобразования в арабских странах, за отмену смертной казни и религизные свободы, они действуют весьма избирательно. На протяжении десятилетий ими поддерживаются такие режимы, как саудовский, несмотря на то, что казни и антидемократические меры там служат нормой, а также катарский и бахрейнский. Саудовская Аравия не раз помогала эмиру Бахрейна подавлять в его стране народные выступления. В Йемене королевство, а также Катар и ОАЭ продолжают вести жестокую войну, убивая тысячи мирных жителей и не страшась осуждения либералов в Америке и просвещенной Европе.

Саудовский монарх - хранитель двух главных святынь ислама. Королевство имеет большое влияние на многие мусульманские страны мира. Но на тему отношений Саудовской Аравии с другими странами региона надо смотреть шире. Еще 30 лет назад прогрессивные силы на Ближнем Востоке поднимали вопрос о единстве арабских стран, которое необходимо для решения главных политических и экономических проблем региона. Речь шла не о сплочении арабских стран вокруг идеи, как это предлагали баасисты, а о выработке единой позиции по ближневосточной проблематике и полном исключении вооруженных конфликтов между нашими странами.

Если Саудовская Аравия, Катар и другие страны региона будут продолжать оказывать финансовую и материально-техническую поддержку повстанцам, ведущим войны на религиозной почве, против законных правительств, если регион превратится в костер, в котором будут сгорать сотни тысяч мусульман и представителей других конфессий, то Ближний Восток станет регионом скорби и трагедий. Неужели кому-то хочется, чтобы на месте государств региона в конце концов образовались миниформации, созданные по религиозному признаку? Неужели различия в мусульманских конфессиях столь велики, что, воюя за утверждение верховенства одной из них, можно уничтожать сотни тысяч себе подобных?

Проблемы конфессиональных различий и равенства их перед законом внутри государства, безусловно, существуют, но наши страны должны определить для себя пути и методы их решения. Когда мы говорим об арабском единстве, мы прежде всего подразумеваем, что нам надо сообща, непредвзято и честно принимать решения, как исправить положение в той или иной стране. Ближний Восток - это большой и богатый природными ресурсами регион, в котором много активной и не находящей себе достойного применения молодежи, это регион огромных перспектив, если только мы сами не сведем их на нет войнами и междоусобицами. Если мы станем регионом мира, регионом, в котором будет международное разделение труда и развитие общей культуры, нищета, отчаяние и обездоленность уйдут в прошлое. Но для этого прежде всего нужно добиться, чтобы арабские страны не воевали между собой и не поддерживали антиправительственные силы в соседних странах.

Признаем, что добиться этого непросто, учитывая неослабевающее вооруженное противостояние в Северной Африке и на Ближнем Востоке. В настоящее время на месте четырех самостоятельных и развивающихся государств Ближнего Востока - более десятка вооруженных, воюющих анклавов. В Ливии их четыре: правительство в Триполи, власть генерала Хафтара в Тобруке, территория, которую контролируют племена, и участки, захваченные местными отрядами ИГИЛ. В Йемене - три территории, контролируемые противоборствующими силами: хуситы контролируют восток страны и столицу, «Аль-Каида» - центральную часть, а войска бывшего президента - все остальное. В Сирии - четыре зоны, подконтрольные разным силам: на севере - курдам, некоторые районы на западе и востоке - ИГИЛ, остальное в руках правительства республики. Разные районы Ирака контролируются шиитами, курдами и террористами ИГИЛ, которые закрепились в нескольких городах.

Запад делает мало, чтобы прекратить кровопролитие в этих районах мира, напротив, подливает масла в огонь, продолжая вооружать страны, задействованные в конфликтах. Симптоматично, что свое первое зарубежное турне новый американский президент начал с Ближнего Востока. В ходе его визита в Саудовскую Аравию было заключено соглашений на 350 млрд. долларов, из которых контракты на поставку саудовцам современных вооружений составляют почти 110 миллиардов.

Американские компании приветствовали сделки, но народы Ближнего Востока не могли не испытать серьезную озабоченность. 20 мая тысячи демонстрантов вышли на улицы столицы Йемена Саны в знак протеста против заключения сделки по поставке вооружения Эр-Рияду. Ведь пакет контрактов включает поставку саудовцам 150 американских вертолетов «Блэк Хок» на сумму 6 млрд. долларов, и мало кто сомневается, что они рано или поздно будут широко использованы саудовцами в ходе их вооруженного вмешательства в гражданскую войну в Йемене. Неудивительно, что в ряде стран шииты провели массовые митинги под лозунгом «Нет американскому терроризму в Йемене!». Заметим, что еще Барак Обама заморозил в свое время поставки высокоточного оружия Эр-Рияду, так как опасался, что оно может быть использовано против мирного населения в Йемене. Трамп, как видим, превзошел Обаму: новая сделка, заключенная Трампом, предполагает возобновление продажи высокоточного оружия.

Массовые поставки современного американского оружия увеличивают не только арсеналы стран Ближнего Востока, но и арсеналы террористов: можно судить по опыту последнего десятилетия, как это оружие расползается по региону, делая атаки террористов все более эффективными. Но иногда это оружие превращается в своего рода бумеранг. В свое время американцы поставили афганским душманам портативные зенитные ракеты «Стингер» и купленные у Пакистана тяжелые пулеметы ДШК, чтобы сбивать советские самолеты и вертолеты. Когда в 2001 году американские войска начали операцию в Афганистане, те же «Стингеры» и ДШК стали применяться против американской техники.

Ближний Восток все больше напоминает гигантскую пороховую бочку, а пороховые склады, как мы знаем из истории, имеют обычай взлетать на воздух. Кроме того, широкомасштабные поставки американского оружия в Саудовскую Аравию опасны еще и потому, что, по мнению многих экспертов, саудовский режим не обладает особой прочностью. Недавно органами безопасности королевства была предотвращена попытка теракта в Мекке, но попытка эта, надо думать, далеко не последняя. Как известно, жестокостью развитие подпольных движений никогда не удавалось остановить. Среди саудовских эмигрантов, живущих в США и Канаде, есть те, кто ожидает серьезных потрясений в своей стране уже через два-три года. Было бы трагедией, если бы саудовские арсеналы оказались в руках террористов.

В арабских странах и за их пределами самые информированные люди после журналистов - арабы - владельцы кофеен. Они общаются каждый день с сотнями людей и получают от них информацию буквально обо всем. От них можно услышать и шутки на политические темы. Давным-давно из одной такой кофейни прилетело прозвище, которое дали Катару: «дистанционный пультик Вашингтона». Катар действительно всегда покорно двигался в фарватере американской политики. В 34 км от столицы страны Дохи расположена крупнейшая американская военная база в регионе - Эль-Удейд, центр воздушных операций которой контролирует воздушное пространство Ирака, Сирии, Афганистана и еще 17 стран. Здесь базируются более 100 самолетов, включая бомбардировщики В-1. «Пультик», как видим, непростой, серьезный. Хотя у американцев есть еще базы и в Саудовской Аравии, ОАЭ, Омане, а в Бахрейне дислоцируется Пятый флот ВМС США.

Казалось бы, эти страны, которые, как и Катар, в известном смысле тоже «пультики Вашингтона», должны держаться одним косяком, но в начале июня Бахрейн и Саудовская Аравия, а за ними Йемен, Египет, ОАЭ и еще несколько стран разорвали дипотношения с Катаром, а затем выдвинули своего рода ультиматум из 13 пунктов, от выполнения которых зависит восстановление отношений. Важнейшими пунктами были: остановить расширение турецкой военной базы в Катаре, свести к минимуму дипломатические отношения с Ираном и закрыть медиасеть «Аль-Джазира».

Были тут и еще два пункта, которые не могли не вызвать удивления во всем регионе: перестать вмешиваться в дела соседних стран и прекратить поддержку таких организаций, как «Фронт ан-Нусра» и «Аль-Каида», не говоря уже об ИГИЛ. Эти последние два пункта наверняка заставили власти в Дохе криво улыбнуться: уж там-то точно знают, кто был основным спонсором антиправительственных сил в Сирии на протяжении целых пяти лет. Как гласит старая русская поговорка «Чья бы корова мычала...»

Реакция стран, упомянутых в послании эмиру Катара, была именно такой, какую ожидали в Дохе. Турция комментировала его так: у нее нет разногласий в отношениях со странами Залива, но Катар - независимое государство, и эмират волен создавать здесь базы тех стран, с которыми взаимодействует. В Тегеране просто пожали плечами: обычный выпад в адрес Ирана! Но ближневосточные эксперты не могли не заметить, что потенциальное сотрудничество Катара, Турции и Ирана меняет геополитическую игру в Заливе. Турция сближается с Катаром, крупнейшим производителем природного газа в регионе, что, вкупе с уже строящимся российско-турецким газопроводом «Турецкий поток», делает Анкару значительно мощнее с точки зрения поставок газа на Ближний Восток и в Европу. От всего этого выигрывает и Катар, который уже давно зондировал почву для улучшения отношений с Ираном и Россией, но больше всех, думается, выиграет Россия. Сотрудничество Дохи, Анкары и Тегерана в ее интересах. Так что демарш арабских стран вызван не столько их обидой на Катар, сколько меняющейся для них ситуацией в Заливе. Хочется надеяться, что разум восторжествует во всех столицах Ближнего Востока и вершители судеб народов региона начнут думать не о том, что их разъединяет, а о том, что может их объединять.

Трамп перед поездкой на Ближний Восток объявил, что одна из целей поездки - предпринять шаги по решению арабо-израильского конфликта. Трамп всегда показывал, что занимает произраильскую позицию. Когда Президент Обама решил воздержаться от голосования по резолюции Совета Безопасности ООН, осудившей незаконное строительство поселений Израилем, Трамп обрушился на него с критикой. Но став президентом, он решил, что для успешного диалога с палестинцами и арабскими лидерами ему нужно выступить против строительства новых поселений. Израиль спустя всего несколько дней после инаугурации Трампа объявил о планах строительства новых поселений на Западном берегу реки Иордан. Это вынудило Трампа выдавить из себя, что планы Израиля «не помогают» мирному процессу. Ответ Кнессета не заставил себя ждать: он легализовал экспроприацию израильскими властями палестинской земли, принадлежавшей частным лицам, чтобы начать там же строительство тысяч домов для израильтян и иммигрантов. В Израиле не собираются останавливать строительство новых поселений. Ползучая аннексия продолжается. С 1993 года, когда был подписан меморандум о взаимопонимании между Организацией освобождения Палестины и Израилем, число израильтян, живущих в еврейских поселениях на Западном берегу, утроилось.

Если условия жизни и труда на Западном берегу назвать тяжелыми, то какими нужно называть условия существования в секторе Газа? Жизнь большинства молодых людей здесь безрадостна, бесперспективна, полна житейских забот и лишена простых радостей, которые обычны для их сверстников в Европе. Израиль не считает нужным задумываться о будущем оккупированных земель и судьбе миллионов палестинцев, живущих в условиях апартеида. Но тогда об этом должны задуматься миллионы людей на планете. Сейчас война в Сирии и конфликты в других районах земного шара на время скрыли дымом пожарищ ситуацию на оккупированных палестинских территориях, но о них необходимо постоянно напоминать человечеству. Это долг каждого из нас.

Ливия. Сирия. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 18 августа 2017 > № 2277216 Рами Мохаммед Аль-Шаер


Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271051 Фейсал Аль-Микдад

Аль-Микдад: Сирия не откажется от своей территориальной целостности

Sana, Сирия

Заместитель министра иностранных дел доктор Фейсал Аль-Микдад заявил, что сирийское правительство не поступится своими принципами во всем, что касается территориальной целостности Сирии и ее народа, и не откажется от 185 квадратных километров принадлежащих стране земель.

В ходе своего интервью для канала BBC и информационного агентства Reuters Аль-Микдад также отметил: «Победа, которая в скором времени будет одержана в Эс-Сухне, откроет путь на осажденный Дейр-Аз-Зор, который не получает продуктов питания, воды и медикаментов и не удостаивается реакции тех, кто называет себя "международным сообществом". Мы продвинемся в сторону Дейр-Аз-Зора и других районов. Что касается северных районов, то мы с сожалением вынуждены констатировать, что ситуация в Ракке и севернее остается неутешительной».

Заместитель министра добавил, что, нанося удары по позициям сирийской армии в Танфе и Джабаль Ат-Тарде и сбивая сирийский самолет, так называемая «международная коалиция» доказала факт своего сотрудничества с террористическими силами. По этой причине тем, кто утверждает, что борется с терроризмом, нельзя наносить удары по сирийской армии и ее союзникам, которые преследуют ту же цель.

Что касается снабжения сирийских террористических группировок оружием, Аль-Микдад сказал: «Мы не хотим враждовать ни с какими государствами, особенно в сложившихся условиях». Он также указал на существование секретной американской программы по поддержке боевиков, посредством которой вооруженным группировкам передавались все необходимые химические компоненты, бомбы и снаряды. Аль-Микдад также добавил: «Мы рады, что реализация этой программы была прекращена, насколько нам известно из СМИ». Замминистр внешнеполитического ведомства обратил внимание и на другой факт: «Известна и роль Великобритании в поставках вооружения боевикам. Я считаю, что наличие тех химикатов, которые мы обнаружили, указывает на то, что западные страны поставляют боевикам химическое оружие, чтобы впоследствии возложить вину на сирийские власти».

Фейсал Аль-Микдад отметил: «После неоправданного удара, нанесенного силами США по авиабазе Шайрат, мы не удивимся любым недружественным шагам Америки, совершенным в одностороннем порядке либо совместно с "международной коалицией", которая на данный момент бомбит больницы и убивает невинных людей в Дейр-аз-Зоре и Ракке, обвиняя в этом правительственные силы».

Заместитель главы сирийского внешнеполитического ведомства пояснил, что целью кампании, развязанной против Сирии, сопровождающейся обвинениями в использовании химического оружия, является оправдание тех неловких действий, которые западные страны могут осуществить в будущем. Все это объясняется тем, что усилия по осуществлению собственных целей с указанием на то, что Израиль стоит за попытками ослабить сирийскую армию и отвлекает ее внимание от основной борьбы за законные исторические права на Голанские высоты и оккупированные палестинские земли, не дали результатов.

Было также сказано, что Россия и Сирия ежедневно согласовывают свои действия. Как заметил Фейсал Аль-Микдад, «вне зависимости от того, отдаются ли приказы в Москве или Дамаске, их исполнение происходит на территории Сирии. А теми, кто помогает сохранить единство страны, сирийской народ, независимость и суверенитет, являются наши российские друзья. Они приняли участие в сирийских событиях по просьбе сирийских властей, потому что с уважением относятся к суверенитету страны. На высшем уровне между сторонами происходит согласование всех действий по различным вопросам, в том числе, по техническим, и мы очень это ценим».

Что касается стремления некоторых регионов Сирии провести выборы в местные органы власти, Аль-Микдад заметил: «Если существующие условия позволяют кому-то витать в облаках и думать, что это возможно, то мы хотим, чтобы они спустились на землю. Естественно, мы не признаем никаких местных властей, кроме тех, которые были утверждены сирийским руководством. Существуют особые условия и местные советы, которые существуют долгое время, но мы не признаем никаких из них, кроме тех, что ставят своей целью облегчить жизнь людей. Таких органов на данный момент не существует, и мы изучаем ситуацию с российской и другими заинтересованными сторонами, чтобы прийти к общему видению проблемы. Со стороны некоторых групп поступали запросы, и они изучаются соответствующими ведомствами с учетом идеи о сохранении единства страны. И пусть мечтатели забудут о воплощении своих дьявольских замыслов, которые не приведут ни к чему, кроме нового кровопролития, которые сирийское руководство стремится остановить».

Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271051 Фейсал Аль-Микдад


Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая

Без Ирана и Израиля. Что мешает договоренности Трампа – Путина по Сирии

Марианна Беленькая

Израиль требует гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Вашингтон надеется, что Москва повлияет на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Но реакция Ирана пока очень сдержанная

Шаг вперед и два назад – так идут переговоры об урегулировании в Сирии. Новую страницу в процессе должна была открыть договоренность о прекращении огня на юго-западе страны, о которой было объявлено по итогам встречи Путина и Трампа в Гамбурге 7 июля, но и она вряд ли станет исключением. Слишком много нюансов и заинтересованных сторон, чтобы пазл сложился. Настораживает отсутствие официальной реакции Дамаска и очень сдержанные комментарии Тегерана. А также почти неожиданная реакция Израиля: «Это плохое соглашение». Но главное – спустя неделю после того, как договоренность вступила в силу, все еще не определен механизм мониторинга за ее соблюдением. А значит, основные сюрпризы еще впереди.

О чем договорились

В Гамбурге было объявлено, что как раз накануне встречи Трампа и Путина в иорданском Аммане завершились консультации российских, американских и иорданских экспертов. Результатом их работы стал Меморандум о создании юго-западной зоны деэскалации. Она включает три сирийские провинции – Дераа, Эль-Кунейтра и Эс-Сувейда.

«Россия и США взяли на себя обязательство обеспечить соблюдение режима прекращения огня всеми группировками, которые там находятся, обеспечивать гуманитарный доступ и наладить контакты между находящимися там оппозиционерами и мониторинговым центром, который создается в столице Иордании. На первых порах безопасность вокруг этой зоны будет обеспечиваться с использованием сил и средств российской военной полиции при координации с США и Иорданией», – заявил глава МИД РФ Сергей Лавров.

Суть соглашения в том, что каждый из трех гарантов перемирия будет оказывать влияние на соответствующие стороны конфликта. В зону ответственности Москвы входят официальный Дамаск во главе с президентом Сирии Башаром Асадом, а также Иран и подконтрольные ему военизированные структуры, включая шиитское движение «Хезболла». США и Иордания отвечают за различные группы сирийской оппозиции.

Консультации в Аммане продолжались несколько месяцев. В Госдепе отметили, что юго-западная зона была сознательно выбрана с самого начала переговоров как самый управляемый район из всех, где ведутся боевые действия. Здесь ситуация не столь запутанна, как на севере. На происходящее никак не влияют Турция и курды, то есть несколькими игроками меньше. Если пример юго-западной зоны окажется удачным, то его можно будет применить и на другие районы Сирии, отмечают американские дипломаты. Но ведь есть и другой опыт – зоны, которые создаются при участии России, Турции и Ирана. Означают ли новые договоренности, что он неудачный?

Плюс или минус Астана

Первый вопрос, который возникает после сделанных в Гамбурге заявлений, – как связаны амманские консультации с переговорами в Астане при посредничестве России, Турции и Ирана? Именно в столице Казахстана в начале мая было объявлено о создании четырех зон деэскалации. Первая, на севере Сирии, включает провинцию Идлиб, а также граничащие с ней районы провинций Латакия, Алеппо и Хама. Вторая – север провинции Хомс. Третья – Восточная Гута. Четвертая – районы на юге Сирии в провинциях Дераа и Эль-Кунейтра. Запрет на ведение боевых действий в этих районах введен на полгода. Соглашение не распространялось на ИГИЛ и «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра», обе запрещены в РФ). Несмотря на то что к этому перемирию присоединились десятки группировок, оно многократно нарушалось.

За два последующих месяца так и не было решено, кто отвечает за безопасность в этих зонах, не определены и их четкие границы. Зато оговаривалась возможность сформировать дополнительные зоны безопасности и увеличить число ответственных сторон. Еще в мае российские военные заявили, что к соглашению может присоединиться Иордания.

В июле, на очередной встрече в Астане накануне переговоров Трампа и Путина, было объявлено, что стороны окончательно договорились о границах зоны в районе Хомса и Восточной Гуты. Нерешенными оставались только вопросы на севере – там переговоры увязли из-за Турции. Что касается юга, то там, по словам спецпредставителя президента РФ по сирийскому урегулированию Александра Лаврентьева, нельзя было обойтись без участия США и Иордании.

Договоренность в Гамбурге такое участие обеспечила. Правда, по сравнению с тем, о чем говорили в Астане в мае, южная зона расширилась. В нее включили еще и провинцию Эс-Сувейда. Причин для такого расширения может быть много. Например, по сравнению с маем ситуация в районе границы Сирии с Иорданией и Ираком существенно изменилась в пользу Дамаска и близких к нему прошиитских формирований. Неслучайно представители нескольких группировок сирийской оппозиции, действующих на юге, отказались от участия в последнем раунде Астаны. Амманские консультации возвращают их в переговорный процесс.

Западные СМИ подчеркивают, что астанинские и амманские соглашения никак не связаны. Мол, майские договоренности реализовать не удалось, поэтому России понадобились переговоры с США. В Москве же всячески демонстрируют, что это два параллельных процесса. «По четвертой зоне согласование идет не только в астанинском формате, но и в формате Россия, США и Иордания», – сказал 15 июля постпред России при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Алексей Бородавкин. Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров подчеркивал, что по южной зоне без США и Иордании договариваться невозможно, и в Астане уделяли внимание прежде всего другим зонам деэскалации. Вопрос, знали ли об амманских консультациях в Турции, а главное – в Иране.

Антииранская сделка?

«Похоже, что США согласились с тем, что Асад должен будет остаться у власти, по крайней мере пока. Россия будет решать, когда Асад должен уйти, и США будут ждать этого дня. Взамен Россия признала, что влияние Ирана на Ближнем Востоке должно быть ослаблено», – так турецкая газета Daily Sabah комментирует итоги переговоров Путина и Трампа.

Однако это описание скорее желаемое, чем действительное. Никаких новых договоренностей о дальнейшей судьбе сирийского президента не появилось. Еще до встречи Трампа и Путина американская сторона дала понять, что будущее Асада – вопрос не первой важности. Сначала нужно покончить с ИГИЛ, наладить стабильный политический процесс, тогда и станет понятно, что делать с сирийским президентом.

Что касается Ирана, то здесь Россию также убеждать не надо. В Сирии Москва и Тегеран хоть и находятся по одну сторону баррикад, но все равно соперничают друг с другом. Если бы Россия могла избавиться от иранского влияния в регионе, она бы это непременно сделала. Проблема в том, что Иран – один из самых влиятельных игроков в Сирии и во многом определяет линию поведения сирийского руководства. Поэтому Москва предпочитает договариваться и с Тегераном, и с Вашингтоном, ценя оба переговорных процесса – в Аммане и в Астане. В идеале они должны дополнять, а не исключать друг друга.

Другое дело, что Москве непросто лавировать между разными посредниками – в первую очередь между Ираном и США. Но от этого зависит и судьба сирийского урегулирования в целом и успех амманских соглашений в частности.

Пока реакция Ирана очень сдержанная. Перемирие должно быть всеобъемлющим и не ограничиваться одной зоной, заявляют иранские дипломаты. Кроме того, официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми подчеркнул, что никакое соглашение не станет успешным, если не будет учитывать ситуацию на местах. А ситуация на местах такова, что во многих регионах Сирии, в том числе на юге, находятся проиранские военизированные формирования – «Хезболла» и иракские шиитские отряды.

В первые дни после гамбургских заявлений все западные источники утверждали, что результатом реализации российско-американских договоренностей должен стать вывод проиранских формирований из зоны деэскалации. Особо подчеркивалось, что иранские силы и их союзники не должны находиться в приграничном с Израилем районе. И естественно, возникал вопрос, сможет ли Россия добиться этого от Ирана.

Израиль в этом раскладе появился неслучайно. Американские посредники неоднократно обсуждали с израильскими властями детали переговоров в Аммане и обещали учесть их требования. Прежде всего, как пишет «Гаарец», Израиль настаивал на том, чтобы из переговорного процесса о судьбе южной зоны деэскалации были исключены Турция и Иран. То есть никакой связи с переговорами в Астане быть не должно. Далее израильтяне требовали гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Опасаясь связей с иранцами, Израиль также выступал против размещения в зоне деэскалации российских военных, предпочитая им американцев.

Девятого июля, в день, когда российско-американское соглашение вступило в силу, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сказал, что разговаривал и с Трампом, и с Путиным. Оба обещали учесть израильскую точку зрения. Но спустя неделю Нетаньяху объявил, что выступает против планов Москвы и Вашингтона. Со ссылкой на дипломатические источники «Гаарец» утверждает, что тональность израильского премьера изменилась после того, как израильтяне получили текст соглашения и не нашли в нем ни единого слова об Иране, «Хезболле» или других шиитских формированиях в Сирии. То есть документ вообще не учитывает интересы Израиля, а также интересы сирийской оппозиции, которая кровно заинтересована в том, чтобы проиранские формирования оставили их в покое.

Какую именно бумагу показали Нетаньяху, непонятно. Российско-американо-иорданский меморандум не опубликован. Сомнительно, что Россия действительно была готова открыто внести в документ пункты, касающиеся Ирана. Да и вопрос, как будут реализованы соглашения на практике, еще прорабатывается. Очень многое зависит от договоренностей о механизме мониторинга в зоне деэскалации.

Проблемы деэскалации

Вашингтон надеется, что Москва все же окажет влияние на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Это непросто, на местах ситуация очень хрупкая. В первые же дни после прекращения огня было зафиксировано несколько нарушений. Сирийские военные настаивают, что ведут бои только против ИГИЛ, но оппозиция утверждает, что удары были нанесены по подконтрольной им территории. Спровоцировать ситуацию могут и сирийские радикальные группировки, и Иран – особенно если почувствует, что его выдавливают из зоны деэскалации. Таким образом уже были сорваны многие перемирия.

Именно поэтому так важен механизм мониторинга в зоне деэскалации. Кто должен осуществлять наблюдение? Как доверять наблюдателям? Какие полномочия будут у сил, гарантирующих соблюдение перемирия? И очень важно разграничить конфликтующие стороны, хотя это крайне сложно с учетом того, что различные группировки перемешиваются друг с другом.

В этих вопросах увязли переговоры в Астане по трем зонам деэскалации. Судя по последним заявлениям российских дипломатов, урегулировать их надеются к сентябрю. Возможно, в Аммане договорятся быстрее. По крайней мере, было объявлено, что соглашение о мониторинге в юго-западной зоне может появиться уже на этой неделе.

Главное, чтобы оно устроило не только дипломатов, но и военных, а также тех, кто непосредственно находится в зоне конфликта. В СМИ уже появились сообщения, что гамбургские заявления стали сюрпризом как для американских военных, участвующих в сирийской операции, так и для многих командиров отрядов сирийской оппозиции.

Поэтому пока невозможно сказать, насколько конструктивными окажутся очередные договоренности по Сирии между Москвой и Вашингтоном. Да, это шаг вперед. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон назвал соглашения «первым признаком того, что США и Россия способны вместе работать в Сирии». Но «первый» тут относится только к администрации Трампа, а до него у Москвы несколько раз получалось договориться с президентом Обамой относительно развития событий в Сирии. Однако каждый раз идиллия была недолгой. Либо что-то случалось в Сирии, где хватает самых разнообразных провокаторов, либо в целом обострялись российско-американские отношения. И все начиналось с начала.

Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая


Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская

Конфликт Турции и НАТО: возможен ли разрыв

Екатерина Чулковская

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Она хочет быть ведущей региональной державой и сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого. В НАТО понимают, что Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому пока закрывают глаза на отдельные его выходки

Пока Эрдоган грозит своим союзникам по НАТО, что пересмотрит условия военного сотрудничества, в Брюсселе активно обсуждают турецкую угрозу для альянса. Отношения сторон, которые в феврале этого года отметили 65-летие своего союзничества, переживают самый глубокий кризис за всю историю.

С турецкой стороны все чаще доносятся голоса, что Турция должна покинуть альянс. Депутат правящей Партии справедливости и развития Шамиль Тайар и вовсе назвал НАТО «террористической организацией, участвовавшей в операциях против Турции». Представители НАТО ведут себя более сдержанно, но у обеих сторон накопилось немало претензий друг к другу, взаимное недовольство растет, как увеличивается и круг вопросов, по которым у Анкары и Брюсселя почти нет шансов договориться.

Претензии Анкары

В конце июня президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в очередной раз обвинил союзников по НАТО в том, что они «сотрудничают с террористами», а это несовместимо с партнерством с Турцией. «В таком случае придется пересматривать саму суть деятельности НАТО. Эти действия являются грубым нарушением норм и принципов Североатлантического альянса», – заявил турецкий лидер.

Говоря про террористов, Эрдоган имел в виду отряды сирийских курдов, воюющих в Сирии против группировки «Исламское государство» (запрещена в России), которым Пентагон начал поставлять оружие еще в мае 2016 года. Анкара рассматривает отряды сирийских курдов как ответвление Рабочей партии Курдистана (РПК), с которой она больше 30 лет ведет войну на юго-востоке Турции. РПК действительно признана террористической не только Турцией, но и НАТО.

Однако в альянсе придерживаются иной точки зрения на сирийских курдов (возможно, закрывая глаза на предоставляемые Турцией свидетельства о связях отрядов сирийских курдов с РПК). В руководстве НАТО полагают, что сирийские курды – эффективная военная сила против «Исламского государства» и сотрудничество с ними крайне необходимо для успеха операций в Сирии и Ираке. Турция, в свою очередь, не проводит разграничения между отрядами сирийских курдов и радикалами из «Исламского государства», утверждая, что и те и другие «террористы». Эрдоган неоднократно предупреждал союзников, что в случае необходимости Анкара может начать новую военную операцию на севере Сирии против курдов.

Разногласия по курдам не единственное, что осложняет взаимоотношения сторон. После неудавшейся попытки военного переворота в июле 2016 года турецкое руководство все активнее превращает свою внешнюю политику в продолжение внутренней. Все основные внутренние проблемы Турции: конфликт с курдами, разборки с организаторами путча, референдум по поправкам в Конституцию и так далее – так или иначе отражаются на взаимоотношениях Турции с международными партнерами, включая НАТО.

Например, Анкара блокирует участие Австрии в некоторых программах НАТО только потому, что Вена запретила проводить агитационные митинги среди турецкой диаспоры в Австрии накануне апрельского референдума в Турции.

Германия вообще была вынуждена покинуть турецкую военно-воздушную базу Инжирлик и на некоторое время прервать свое участие в антитеррористической операции в Сирии и Ираке из-за того, что турецким властям не понравилось решение Берлина предоставить политическое убежище военным, которых Анкара обвиняет в участии в прошлогоднем путче.

По Конституции Германии немецкая армия подчиняется Бундестагу, поэтому депутаты обязаны посещать немецких солдат за рубежом. Они больше месяца пытались получить разрешение Анкары посетить своих военнослужащих, дислоцированных на базе Инжирлик, но их старания не увенчались успехом – Анкара разрешение не дала. Урегулировать кризис не помог даже специальный визит министра иностранных дел Германии Зигмара Габриэля в Турцию.

В итоге в начале июня правительство Германии приняло окончательное решение покинуть турецкую базу и передислоцировать своих военных и технику в Иорданию. В Германии такое развитие событий рассматривают не иначе как предательство со стороны союзника по НАТО. В Турции отказ объясняют «внутренними причинами».

Учитывая то, что в Германии проживает самая крупная турецкая диаспора в мире, «внутренние причины» могут и дальше быть поводом для разного рода конфликтов в отношениях Германии и Турции. Спасаясь от преследований дома, многие сторонники движения «Хизмет» проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого Анкара обвиняет в организации попытки военного переворота, а также курдские активисты бежали в Германию. По подсчетам турецкой стороны, свыше четырехсот человек обратились за политическим убежищем к немецким властям, среди которых много военных и дипломатов. Турция требует их немедленной экстрадиции.

НАТО выжидает

В свою очередь у НАТО к Турции тоже накопилось немало претензий, но в отличие от турецкой стороны альянс предпочитает занимать выжидательную позицию и не спешит предъявлять какие-либо обвинения Анкаре. Один из главных источников беспокойства НАТО – нынешнее состояние турецкой армии, второй по численности в альянсе.

После неудавшегося переворота турецкие власти начали массовые аресты и увольнение лиц, по их мнению, причастных к путчу. Больше всего досталось военным. Аресты сильно сократили ряды турецкой армии. По данным вооруженных сил Турции, которые приводит газета Hurriyet Daily News, за две недели до путча турецкая армия насчитывала свыше 518 тысяч человек, сейчас – 355 212 человек. На треть сократился и состав генералов. Турция столкнулась с серьезной нехваткой военных летчиков.

Союзники по НАТО с тревогой следят за происходящими переменами в турецкой армии. Ранее высший состав вооруженных сил Турции уже подвергался чисткам. Исламистское правительство Эрдогана совместно со своим бывшим союзником богословом Фетхуллахом Гюленом и его последователями в свое время инсценировали судебные дела «Бальоз» и «Эргенекон» против военной элиты. Сотни генералов и офицеров турецкой армии были арестованы. Это в основном были светские прозападные военные-кемалисты, которые представляли угрозу для исламистского союза Партии справедливости и развития и движения Гюлена.

Однако в отличие от «Бальоза» и «Эргенекона» нынешние чистки в армии беспрецедентны по масштабам. Власти стран НАТО и сами видят, что сотни турецких военных, находящихся в зарубежных миссиях в государствах альянса, обратились к ним за политическим убежищем. Они отказываются возвращаться в Турцию, объясняя это тем, что там для них небезопасно и они могут быть в любой момент арестованы.

Также НАТО настороженно следит за сближением Турции с Россией и участием Анкары в инициированном Москвой трехстороннем формате по урегулированию в Сирии. Не может не волновать альянс и возможная сделка Анкары с Москвой по покупке российских зенитно-ракетных комплексов С-400.

Общего мнения среди западных экспертов по поводу этой сделки нет. Многие полагают, что разговоры о покупке российских С-400 нужны Турции только для того, чтобы заставить союзников по НАТО понервничать и лишний раз продемонстрировать им свою независимость. Не исключено, что туркам переговоры с Москвой нужны из прагматических соображений: они просто хотят сбить цену на натовские системы. Однако чем дальше заходит конфликт НАТО и Турции, тем менее невозможной выглядит такая сделка.

Провокатор, но наш

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Тем самым Анкара хочет показать союзникам свою значимость и независимость. Эрдогановской Турции тесно в статусе просто верного союзника НАТО, пусть и со второй армией в альянсе. Она хочет быть ведущей региональной державой, сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого.

Именно это она, собственно говоря, в последнее время и делает – на Ближнем Востоке, в отношениях с Россией, Израилем и странами ЕС. Очередным наглядным проявлением самостоятельности Турции стала та поддержка, которую Анкара оказывает Катару, изолированному другими арабскими союзниками США. Турция сказала, что не только не оставит «своих катарских братьев», но еще и создает там свою военную базу.

В НАТО отчасти понимают логику новой Турции. Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому на отдельные его выходки (как в случае с базой Инжирлик) альянс попросту закрывает глаза. Турция занимает важнейшее стратегическое положение в регионе неспокойного Ближнего Востока, имеет выход к Черному и Средиземному морям. «Налаживание прочных отношений с Турцией является одним из приоритетов НАТО», – сказал недавно в интервью Politico генерал Петр Павел, председатель Военного комитета НАТО. Бывший генеральный секретарь альянса Андерс Фог Расмуссен в другом интервью Financial Times заявил, что если НАТО порвет связи с Турцией, то она переориентируется на Восток и это будет не в стратегических интересах Североатлантического альянса.

Выход из НАТО также не в стратегических интересах и самой Турции – у Анкары попросту нет альтернативы участию в альянсе, а экономика страны прочно связана с Западом. Анкара не собирается покидать альянс, как бы этого не хотелось любителям теорий евразийского братства, популярных в России и Турции. Турция по-прежнему дорожит своим членством в НАТО, а НАТО также дорожит Турцией. Но по конкретным вопросам сторонам будет все сложнее договариваться, а порой и вовсе невозможно.

Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская


Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая

Что означает референдум о независимости Иракского Курдистана

Марианна Беленькая

Формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. Из-за войны с ИГИЛ и экономических интересов внешние силы не могут однозначно выбрать между Багдадом и Эрбилем. А значит, референдум – это только начало долгого торга о статусе Иракского Курдистана

Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями. Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара. Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.

Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.

Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке. Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля. В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.

При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.

Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака. Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.

В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам. Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.

Обманутые надежды

Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.

Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.

Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.

Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической. Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.

Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.

После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.

Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.

Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.

Спорных территорий больше нет

Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада. «У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад», – заявил он.

Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос. Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.

Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.

Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.

Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.

В Эрбиле не все спокойно

Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.

Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана. Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.

Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.

Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.

Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители. Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран». Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.

Запутанные интересы

Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.

В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.

Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.

Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон. Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.

Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана. «Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года. Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.

В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.

«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».

«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.

То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.

Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные. В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.

Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая


Сирия. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258194 Руслан Халиков

На пути к исламскому глобальному проекту

Война в Сирии как катализатор его появления

Руслан Халиков – кандидат философских наук, научный сотрудник Украинского института стратегий глобального развития и адаптации

Резюме В ближневосточном исламском проекте можно выделить три мощных центра, которые еще до прихода ислама относились к различным ойкуменам, а после исламизации образовали оригинальные религиозно-политические пространства – иранское, турецкое и арабское.

Восток – условное название, применяемое в отношении бывших колоний европейцами, даже теми, от кого эти земли лежат на юг или даже на юго-запад. Прежние метрополии до сих пор считают себя ответственными за состояние дел на Востоке, поэтому не видят проблемы во вмешательстве в дела ближневосточных государств для их оптимизации. В самих государствах региона между тем происходит пересмотр универсальной ценности западной цивилизации и все более громко заявляют о себе движения, противостоящие Западу, но не готовые отказаться от его технологических достижений. Именно на пересечении антиколониализма, исламского модернизма, Web 2.0, управляемых ракет и происходят нынешние события на Ближнем Востоке.

В этих событиях принимают участие несколько субъектов: во-первых, официальные правительства и местные повстанцы; во-вторых, иностранные вооруженные формирования и сетевые сообщества их сторонников; в-третьих, государства, претендующие на региональное лидерство, и, наконец, международные коалиции, сформированные вокруг глобальных проектов. Еще один субъект – местное население, вынужденное жить под ударами со всех сторон.

Постсекулярные глобализационные проекты в исламском мире

Середина 2010-х гг. показала, что переход от двуполярного к однополярному миру был в большей степени гипотезой, предложенной западными аналитиками в силу неполной осведомленности или чрезмерной самоуверенности. Сейчас можно говорить о многополярном мире, или о конкуренции нескольких проектов, претендующих или на глобальную экспансию, или по крайней мере на транснациональное региональное лидерство. Характерной особенностью этих проектов является постсекулярный характер вдохновляющих их идеологических программ. Впрочем, нередко внутреннее соперничество оказывается едва ли не более жестким, чем конкуренция с традиционным врагом в лице Запада.

В ближневосточном исламском проекте можно выделить три мощных центра, которые еще до прихода ислама относились к различным ойкуменам, а после исламизации образовали оригинальные религиозно-политические пространства (иранское, турецкое и арабское). В XIX–XX веках все они подверглись насильственной секуляризации, сопровождавшейся распадом традиционного общества, появлением национальных государств и национализма; частичной политической и идеологической колонизацией Западом. Национализм стал важной интеграционной силой в арабском обществе, объединив усилия арабов-суннитов и других арабов ради общего блага. Вместе с тем как национальные государства ни Турция, ни арабские страны, ни Иран не могли претендовать на доминирование на пространствах бывших империй Аббасидов, Османов, Сефевидов или Моголов. С конца ХХ века эти три центра начали возвращаться к религиозному самоопределению, в связи с чем возродились планы доминирования в мусульманском мире.

На месте шахского Ирана в результате революции возникла Исламская Республика Иран, в Турции происходит более или менее бескровный демонтаж режима Ататюрка, а в арабских странах секулярные диктаторские правления соревнуются с различными проектами политического ислама. Стоит отметить, что другие политические исламские проекты – крупнейшая по численности населения мусульманская страна Индонезия, единственное ядерное мусульманское государство Пакистан, центральноазиатские постсоветские государства – пока не претендуют на доминирование в исламском мире, и тем более не создали альтернативного глобализационного проекта.

Иранский проект

Первым успешным цивилизационным проектом, который начал притязать на глобальный характер, стала Исламская Республика Иран (ИРИ). Вследствие контрсекулярной шиитской революции иранский глобализационный проект стал первым претендентом на альтернативу проекту западному. Впрочем, следует отметить, что секулярный проект Пехлеви, против которого и выступил Рухолла Хомейни, был гораздо более лояльным к традиционно влиятельному мусульманскому духовенству, чем турецкий проект Ататюрка.

Реза Пехлеви долгое время не притеснял шиитских религиозных деятелей, способствовал развитию духовных учебных заведений. Противостояние иранских богословов и пехлевийской династии обострилось в 1960-х гг., когда новый шах Мухаммад Пехлеви начал вытеснять шиитских лидеров и попытался вывести политическую власть из-под влияния религиозных деятелей. Одновременно проводились экономические реформы, неодобрительно воспринятые духовенством. Впоследствии иранские мусульмане почувствовали и более значительные притеснения, хотя режим Пехлеви-младшего лишь частично можно было бы назвать секуляристским. На самом деле шах был сторонником традиционалистского мировоззрения и интересовался доисламскими имперскими традициями Персии, а также элитаристскими мистическими движениями в исламе. Так или иначе, его отношения с шиитским духовенством испортились, и в середине 1960-х гг. возникли протестные движения под руководством Хомейни. В 1970-е гг. режим Пехлеви начал претендовать на региональное лидерство, наладил отношения с СССР и западными странами, но речь шла скорее о желании шаха восстановить влияние древней Персидской империи, а не о лидерстве в исламском мире.

Вследствие богословско-политической деятельности движения во главе с Хомейни появилась новая концепция власти, которая принципиально вышла за пределы национального светского государства, отказалась от вестернизации, а также от монархического строя. С другой стороны, современная политическая элита Ирана является не политическим крылом религиозной структуры шиитских богословов, а вполне модерным правительством, многие из членов которого защищали диссертации в США, Великобритании и т.д. Проект ИРИ методологически ориентирован на западные образцы, хотя в вопросах идеологии и отсылает к традиционалистской терминологии. Цивилизационное и глобализационное значение выбора шиизма в качестве государственной религии осознают и сами иранские публичные деятели. Так, бывший президент Мохаммад Хатами отмечал, что после революции новая исламская цивилизация стоит на пороге своего рождения. Хатами считает, что именно шиитская цивилизация должна восстановить величие исламского мира, поскольку суннитский глобализационный проект уже существовал во времена халифата и теперь так же устарел, как и цивилизация Запада.

Провозглашение ислама государственной религией, устранение светских основ из публичной политики, культуры и науки позволило Ирану сэкономить энергию и сконцентрировать усилия на региональной гегемонии и экспансии, тогда как в суннитском мире до последнего времени самым крупным проектом выхода за пределы отдельного государства был панарабский национализм, который в итоге не объединил арабские страны и тем более не имел перспектив стать альтернативным глобализационным проектом.

Арабский проект

Вторым важным контрсекулярным проектом в исламском мире стала деятельность организации «Братья-мусульмане», которая не связана с отдельным государством и в этом смысле изначально имела возможность экспансии за пределы Египта. В начале своей деятельности «Братья-мусульмане» ориентировались, во-первых, на идеи исламского модернизма, а во-вторых – на антиколониалистскую политику. Именно ислам в очищенном и первозданном виде, по мысли идеологов этой организации, должен стать фундаментом как для освобождения арабского мира от колониальной зависимости, так и для развития глобальной цивилизации. Так, Саид Кутб, один из идеологов движения середины ХХ века, остро критиковал европейский мир за бездуховность, тогда как ислам считал единственной силой, способной направить развитие человечества правильным путем. Вместе с тем Кутб высоко ценил технические приобретения Запада, но призывал их переосмыслить в исламском духе. Согласие использовать технические достижения западной цивилизации в целом присуще исламским модернистам. Вследствие того, что даже сами европейцы не считали технические и методологические успехи неразрывно связанными с постхристианской западной культурой и ее ценностями, представители т.н. мира «вторичной секуляризации» также отделяли ценностную матрицу просветительского Запада (которую они считали ошибочной) от технических средств (которые они готовы использовать).

Однако движение «Братьев-мусульман» в ХХ веке не стало весомым политическим фактором, прежде всего из-за наличия конкурирующего проекта – панарабского национализма. Как отмечает Талал Асад, арабский национализм иногда соглашается с политическим исламом, прежде всего в плане оппонирования Западу. Впрочем, чаще эти проекты относились друг к другу враждебно – национализм был региональной секулярной идеологией, стремящейся создать общество западного образца, тогда как политический ислам предлагал вернуться к шариатскому правлению, причем на всей территории мусульманского мира, а не в отдельных государствах. Но к началу XXI века ситуация несколько изменилась, свидетельством чему стала «арабская весна», в результате которой на несколько лет «Братья-мусульмане» если и не обрели политическую власть в нескольких влиятельных арабских странах, то по крайней мере ограничили секулярные диктаторские режимы. Быстрое распространение революции исследователи связывают с мобилизационным потенциалом ислама как общей культурной матрицы для всех народов региона и понятного для всех кода, использованного в борьбе против националистских режимов. Хотя в большинстве стран политический ислам в лице «Братьев-мусульман» продержался недолго, он успел продемонстрировать свою перспективность как глобализационного проекта.

Турецкий проект

Третий глобализационный проект в рамках исламской цивилизации постепенно набирает обороты в посткемалевской Турции, и генетически он также связан с организацией «Братья-мусульмане» и исламским модернизмом суннитского толка. Около века назад Османская империя из наиболее влиятельной мусульманской державы мира, имевшей статус халифата, за десять лет превратилась в светскую националистическую республику. Одним из важнейших факторов, приведших к такой радикальной смене, было стремление военно-политической элиты перенять западный способ развития государства, модернизировать Турцию, чтобы та смогла на равных конкурировать с западными державами в военном и экономическом плане. И самым большим врагом новой Турции стала религиозная идентичность населения.

Политика Ататюрка и его последователей в конце концов сделала из Турции государство, которое начало претендовать на достойное место в семье европейских стран, а также в ЕС. В свою очередь, отказ европейцев признать Турцию европейским государством привел к стремлению турецкой элиты стать лидером в исламском мире, и на этой волне к власти пришла Партия справедливости и развития. Характерно, что ее больше поддерживали жители сельской местности, тогда как в крупных городах, прежде всего в Стамбуле, ее исламский вектор сталкивался с неприятием населения. В Египте исламский модернизм «Братьев-мусульман» также опирается на более традиционное и религиозное сельское население. Постепенно, особенно после монополизации власти в Турции режимом Эрдогана, государство стало приобретать черты альтернативного глобализационного проекта, зазвучали призывы отказаться от представления о Турции как о мосте между Востоком и Западом, создавать собственную «регионально-глобальную систему».

Предпосылки войны

Вторая половина ХХ века в Ираке и Сирии прошла в условиях доминирования секулярных военных режимов, главными идеологическими ориентирами которых были вестернизированные национализм и социализм. Хотя противостояние между суннитами и шиитами подавлялось, оно постепенно росло и в Ираке, и в Сирии. После падения режима Хусейна в Ираке у власти оказалось проиранское шиитское правительство, а затем иранское влияние простерлось от Индийского океана до Средиземного моря. В свою очередь, часть иракских суннитов начала вести террористическую борьбу с новым правительством, в том числе и в рамках «Аль-Каиды», а в 2006 г. возникло «Исламское государство Ирака», которое стало самым большим врагом западного мира. В Сирии ситуация обострилась только после поражения «арабской весны», в начале 2013 г. там начали действовать отряды ИГИШ («Исламского государства Ирака и Шама»), а через год это формирование провозгласило восстановление халифата, имея к тому же собственную территорию и глобальные экспансионистские устремления.

Правительства Сирии и Ирака в условиях вооруженного противостояния с местными и международными противниками ведут себя по-разному. Политика Ирака в отношении населения неподконтрольных правительству территорий более мягкая – правительство долго продолжало соцвыплаты в неподконтрольных городах, во время военных операций для беженцев создавались палаточные городки, накануне операций местных жителей старались предупредить, чтобы они не покидали домов. В Сирии же гражданское население постоянно страдает не только от действий джихадистов, но и от контратак правительственных войск. В сирийском конфликте участвует больше сторон, и наиболее ожесточенная борьба происходит в основном между проправительственной Сирийской арабской армией и оппозицией, включая джихадистов, но не только из «Исламского государства», тогда как в Ираке существует хоть и не идеальная, но взаимодействующая коалиция правительственных войск, международных союзников и курдских формирований, которые вместе противостоят ИГ и планомерно вытесняют его с территории государства.

Иностранные бойцы и новые союзы

С популяризацией и повышением медийности «Исламского государства» (запрещено в России. – Ред.) как успешного антизападного проекта росло и число иностранцев, стремящихся вмешаться в дело. К середине 2014 г. к ИГ присоединилось около 12 тыс. бойцов из разных стран, а на 2016 г. их насчитывалось уже более 30 тыс., почти из 90 стран мира. Иностранные сторонники джихадистского движения имеют собственных авторитетных проповедников, которые мало связаны с Ираком или Сирией, а нередко и не известны в среде традиционной мусульманской иерархии.

Важно, что для европейцев миграция в ИГ не является поездкой в ??один конец, и от 20% до 30% из них возвращались домой, вливаясь в уголовную и радикальную среду. Возвращение иностранных бойцов домой, скорее всего, гораздо больше, чем наплыв беженцев, способствовало тому, что в 2015 г. количество религиозно мотивированных терактов в Евросоюзе выросло почти в 10 раз по сравнению с 2014 г. (17 против 2, и со значительным числом жертв). Стоит заметить также, что речь идет не о мигрантах в первом поколении, а о гражданах ЕС, которые большую часть жизни, а то и всю жизнь провели в Европе.

Иностранцы отправляются в Сирию и Ирак не только для того, чтобы присоединиться к «Исламскому государству» и другим джихадистам. Согласно исследованиям турецкого Центрального стратегического института, только из Турции по состоянию на середину 2016 г. в Сирию выехало около 8 тыс. будущих бойцов курдских «Отрядов Народной самообороны» (YPG), часть из них – граждане Турции, часть использовали ее как транзитную страну. В середине 2015 г. в рядах союзников YPG уже насчитывалось около 400 бойцов из Америки, Австралии и Западной Европы. Осенью 2016 г. поток иностранцев увеличился, когда YPG провозгласили операцию по освобождению Ракки от ИГ. Левая идеология YPG и их политического крыла PYD (партия «Демократический союз») не только притягивает сторонников со всего мира, но и делает очень сложными их отношения с турецким правительством, в августе 2016 г. начавшим вместе с местными повстанцами операцию «Щит Евфрата». Хотя главной целью операции является борьба с ИГ, курдские формирования к западу от Евфрата также попадают под огонь как сторонники Рабочей партии Курдистана (РКК). Стоит добавить, что некорректно отождествлять всех курдских активистов и бойцов в Сирии с антитурецкими PYD и YPG. В Сирии действуют также лояльные Турции военно-политические курдские объединения, в частности, Курдский национальный совет (KNC, или ENKS) и его боевые отряды из Роджавской пешмерги.

Турция включилась в сирийский конфликт одной из последних среди стран, претендующих сегодня на глобальную экспансию, но выбрала очень символическую дату для начала операции «Щит Евфрата» – 24 августа 2016 г., т.е. ровно через 500 лет после известной битвы турок с египетскими мамлюками вблизи Дабика. Отвоевание Дабика стало не менее важным символическим актом для неоосманского проекта турецкого правительства, чем потеря этого города – для «Исламского государства». Вместе с тем амбиции Турции не являются чисто реваншистским стремлением к восстановлению империи, так же как и амбиции Ирана. Речь идет о лидерстве в исламском мире, для которого обе стороны создают коалиции как с другими мусульманскими государствами, так и с внерегиональными партнерами. Эти коалиции имеют скорее тактический характер, тогда как в далекой перспективе просматривается создание единого исламского проекта глобального развития, включающего не только традиционно мусульманские страны, но и западный мир.

Присутствие иностранцев в рядах YPG поднимает важную тему отношений между джихадистскими и ультралевыми формированиями и идеологиями. Противостояние ИГ и ближневосточных левых можно понять, если учесть, что последние исходят из идеи революционного преобразования общества и свержения капиталистического строя. Если шире, то речь идет об идеологии, противостоящей современному западному устройству и предлагающей альтернативное ему видение общества, которое основывается на коммунистической утопии. Противостояние с Западом, но на этот раз уже не капиталистическим, а секулярным, является краеугольным камнем также и исламистской идеологии. Общий враг мог бы сблизить джихадистов и коммунистов, но это невозможно в силу того, что оба направления пытаются реализовать свои проекты на одной и той же территории. Поэтому и западные бойцы, общей мотивацией которых может быть борьба с западным мирозданием, попадая в Сирию, могут присоединиться к той группе, идеология и утопия которой им ближе.

Несколько отличается ситуация с западными левыми. Часть из них поддерживает левые движения Ближнего Востока и даже отправляет добровольцев в Сирию. С другой стороны, среди западных левых есть сторонники джихадизма, именно в силу его антизападной направленности. Левые обращали внимание на мусульман как социальную базу и до возникновения ИГ. Призвал поддержать джихадистов и легендарный Ильич Рамирез Санчес, который в своей книге «Революционный ислам» (2003) писал о том, что революция говорит на языке ислама. В январе 2015 г. был опубликован манифест «Черные флаги над Европой», где от имени ИГ авторы призвали европейских левых объединиться в борьбе против западного капитализма, неонацизма и сионизма. Впрочем, в манифесте говорится о взаимодействии в Европе, а не на территории, подконтрольной «Исламскому государству».

Интерес джихадистов в развертывании европейского фронта подтверждается не только призывами к европейским союзникам вести террористическую деятельность, но также и постоянным напоминанием о Европе как символе успешности мусульманской экспансии в эсхатологические времена. Из-за упадка реального квазигосударственного образования в Сирии и Ираке «Исламское государство» пытается взять на себя полномочия новой «Аль-Каиды», то есть международной сетевой структуры, цель которой заключается не в создании мусульманского государства, а в перманентной борьбе с неисламским миром. Таким образом, реальная война на Ближнем Востоке постепенно переходит к гибридному глобальному состоянию.

* * *

Подводя итоги, стоит отметить, что все исследуемые глобализационные проекты являются следствием сочетания современной цивилизационной парадигмы в тактическом и техническом аспекте и переосмысленных традиционных мусульманских ценностей в стратегическом и содержательном аспекте. Само их появление свидетельствует о том, что полное копирование западного проекта нежизнеспособно в пространстве «вторичной секуляризации», и вестернизированные режимы в течение нескольких десятилетий отошли в прошлое, оставив по себе латиницу, ядерную физику и автомат Калашникова. Эти средства стали использоваться в пределах нескольких новых проектов, которые уже не калькируют западные национальные формы, а стремятся создать глобальную цивилизацию, которая станет альтернативой, а в конечном итоге победит Запад в конкурентном состязании. Впрочем, пока каждый из этих проектов существует в эксплицитном виде относительно непродолжительное время, и пока не определился лидер, который выступит от имени всего исламского мира.

Сирия. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258194 Руслан Халиков


Сирия. США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258191 Дмитрий Тренин

Портрет сирийской войны

Д.В. Тренин – директор Московского центра Карнеги.

Резюме Война в Сирии – не локальный конфликт. От ее исхода зависит не только будущее самой Сирии, но и расклад сил на Ближнем и Среднем Востоке, перспектива борьбы с международным терроризмом и в известной степени формирующийся мировой порядок.

Сирийский рубеж. Авторский коллектив: М.С. Барабанов, А.Д. Васильев, С.А. Денисенцев, А.В. Лавров, Н.А. Ломов, Ю.Ю. Лямин, А.В. Никольский, Р.Н. Пухов, М.Ю. Шеповаленко (редактор). С предисловием С.К. Шойгу и послесловием С.В. Лаврова. М.: Центр анализа стратегий и технологий, 2016. – 184 с.

Конфликт в Сирии начинался в 2011 г. как восстание против режима Башара Асада, вскоре переросшее в гражданскую войну, но со временем он превратился в многостороннее, многоуровневое противоборство. Война в Сирии – не локальный конфликт. От ее исхода зависит не только будущее самой Сирии, но и расклад сил на Ближнем и Среднем Востоке, перспектива борьбы с международным терроризмом и в известной степени формирующийся мировой порядок. Понимание причин войны в Сирии, интересов, целей и стратегий ее основных участников, логики военных действий и дипломатических ходов крайне важно для определения вектора развития системы международных отношений в регионе и в мире в целом.

Непосредственное участие России в войне в Сирии – важнейшее событие в новейшей истории российской внешней политики. Никогда прежде Вооруженные силы России не участвовали напрямую в военных действиях на территории арабских стран. Действительно, в 1950-е – 1980-е гг. Советский Союз оказывал военную помощь и военно-техническую поддержку ряду арабских государств. Отдельные советские военнослужащие – советники, специалисты, расчеты систем ПВО – принимали участие в боевых действиях в ходе арабо-израильских войн. Сами эти войны в условиях холодной войны создавали угрозу столкновения между СССР и США. Тем не менее до сих пор вовлеченность нашей страны в конфликты на Ближнем Востоке была опосредованной. В 2015 г. ситуация изменилась.

Россия начала превентивную войну против террористов запрещенной в РФ организации «Исламское государство», но по логике вещей одновременно стала участником гражданской войны в Сирии и геополитического противоборства на Ближнем Востоке между соперничающими региональными державами. Вступление России в сирийскую войну произошло на фоне начавшейся в 2014 г. острой конфронтации Москвы и Вашингтона. На сирийской арене две державы соперничают не столько за влияние в стране и регионе, сколько за правила поведения государств и основы глобального порядка.

Любая война является жесткой проверкой вооруженных сил, но также политического целеполагания и лидерства, дипломатической стратегии, морального духа общества, возможностей финансовой системы, состояния военной промышленности, экономики в целом. Операция Воздушно-Космических Сил РФ в Сирии, проводимая параллельно с дипломатическими усилиями России на сирийском направлении, представляет собой тест на способность Москвы выступать на мировой сцене в качестве великой державы, способной решающим образом влиять на ход военно-политических событий. В этом, по существу, смысл участия России в войне в Сирии. Для России речь идет не только и не столько об «ИГ», Сирии и даже о Ближнем и Среднем Востоке, сколько о месте и роли в мире в XXI веке.

Осмысление этой войны и роли в ней России – тема коллективной монографии «Сирийский рубеж» Центра анализа стратегий и технологий. Центр АСТ уже несколько лет отслеживает и последовательно анализирует конфликты, в которых участвует Россия. В 2010 г. вышла работа, посвященная конфликту в Южной Осетии, в 2015 г. – событиям в Крыму и Донбассе. Фактически эти труды – самые авторитетные отечественные фактографии военных аспектов грузинского и украинского кризисов. Книга о продолжающейся войне в Сирии не только продолжает традицию, но и выводит исследование на новый уровень.

В отличие от предшественников «Сирийский рубеж» – гораздо более цельное исследование. Если предыдущие работы ЦАСТ представляли собой сборники авторских статей, объединенных общей темой, то нынешняя монография соединена сквозным нарративом. Роль редактора (М.Ю. Шеповаленко) очевидна. Важной особенностью работы стала попытка объяснить нынешнюю ситуацию в Сирии через призму новейшей истории страны. Хотя история современного сирийского государства излагается пунктирно, краткое изложение (А.В. Никольский) дает представление о сложности социальной, конфессиональной и этнической структуры сирийского общества, о проблемах, с которыми столкнулся в начале XXI века режим семьи Асадов, находящейся у власти в Дамаске с 1970 года.

Говоря о событиях последних лет, авторы (С.А. Денисенцев и А.Д. Васильев) делают упор на анализе интересов и политики основных внешних игроков – США, Саудовской Аравии, Турции, Катара, а также Франции и Великобритании. Международный контекст сирийского кризиса не только крайне важен: он приобрел решающее значение. Бросается в глаза, однако, отсутствие столь же подробного рассмотрения интересов, целей и политики Ирана, являющегося одним из важнейших участников сирийского кризиса с самого его начала, а также подходов союзника Тегерана – ливанской военно-политической организации «Хезболла». И Иран, и «Хезболла» многократно упоминаются в главе, посвященной ходу войны, но анализа стратегии иранского руководства и его союзника в книге нет. В итоге панорама внешних игроков сирийского кризиса оказывается неполной.

Одно из главных достоинств книги – обилие тщательно каталогизированного и проанализированного фактического материала. Это особенно касается описаний хода военных действий, состава сил противоборствующих сторон, применяемых ими вооружений и военной техники, а также тактики действий. Сердцевину монографии «Сирийский рубеж» составляет превосходный анализ действий Вооруженных Сил Российской Федерации в Сирии (сс. 105–130, авторы – Р.Н. Пухов, М.С. Барабанов). Именно эти вопросы традиционно находятся в центре внимания специалистов ЦАСТ. В то же время книгу существенно обогатил бы качественный анализ состояния сирийских правительственных сил, оценка уровня военного командования и военно-политического руководства Сирийской Арабской Республики.

Такой анализ важен и для оценки характера российско-сирийского коалиционного взаимодействия в ходе войны, в которой Москва и Дамаск выступают союзниками. Вообще вопросы союзнического взаимодействия (Россия–Сирия, Россия–Иран, Россия–Сирия–Иран–Ирак) заслуживают самого внимательного изучения – с учетом того, что в будущем Москве придется, по-видимому, решать задачи вместе с союзниками не только из числа стран ОДКБ, сохранивших в основном российскую военную культуру.

В книге совершенно справедливо выделена роль президента России Владимира Путина в определении политического курса в связи с сирийским кризисом. Автор раздела (М.Ю. Шеповаленко) подчеркивает волю, решительность и ответственность, проявленные главой Российского государства. Делается оптимистический вывод о том, что Россия выйдет из этой войны с минимальными потерями, но с большим политическим капиталом (с. 159). Было бы полезно, на наш взгляд, дать анализ уроков первого года российской военной операции в Сирии, разобрать успехи и неудачи, сформулировать выводы на будущее. Имело бы смысл предложить сценарии дальнейшего развития ситуации и – соответственно – перспектив участия в войне в Сирии и возможных конечных результатов. В отличие от книги, война продолжается.

Монография «Сирийский рубеж» является на сегодняшний день не только очень ценным, но по существу необходимым пособием для любого, кто хотел бы глубже разобраться в нынешней ситуации в Сирии и понять причины, цели, параметры и риски российского участия в идущей там войне. Предисловие министра обороны С.К. Шойгу и послесловие министра иностранных дел С.В. Лаврова делают книгу фактически официально одобренным текстом. Очередная монография ЦАСТ обозначает, таким образом, достижение нового рубежа в становлении Центра как ведущего независимого аналитического института, специализирующегося на исследовании военной и военно-политической тематики.

Как свидетельствует рецензируемая книга, в дальнейшем Центр анализа стратегий и технологий может ставить и решать более сложные задачи, связанные с объяснением социально-политических и международных процессов, ведущих к вооруженным конфликтам; глубоким анализом политических стратегий, предусматривающих или сопровождающих применение военной силы; анализом военных стратегий сторон и их тактики на поле боя. Особенно важным в этой связи становится объективное, т.е. критическое по духу рассмотрение современного отечественного опыта – с учетом того, что военная сила вновь прочно утвердилась в арсенале внешней политики Российской Федерации.

Сирия. США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 июля 2017 > № 2258191 Дмитрий Тренин


Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219968 Леонид Радзиховский

Путин еще раз потерял лицо

Леонид Радзиховский, Апостроф, Украина

Громкие заявления Кремля после очередного провала в Сирии адресованы внутрироссийской аудитории, перед которой президенту РФ Владимиру Путину важно сохранить образ мачо. Поэтому выход Кремля из общего с США меморандума по полетам над Сирией в ответ на сбитый сирийский Су-22, как и последние действия вокруг военного конфликта на Донбассе, является не более чем демонстративным жестом.

Если говорить о мотивах этого решения Москвы, после того, как США сбили самолет сирийских ВВС, дело даже не в Башаре Асаде. По большому счету, я думаю, кроме дикого раздражения, Асад давно ничего не вызывает в Кремле. Но Россия ввязалась ведь в сирийскую войну. И теперь — потеря лица. Такая же история, как с Донбассом: ввязались, и теперь — потеря лица. После того, как американцы сбили самолет — безнаказанно — Путин ни внутри страны (он же внутри — крутой, мачо), ни вовне не может оставить это без ответа. Тем более, что в этой несчастной сирийской кампании это уже второй сбитый самолет: первый, как известно, сбили турки. Поэтому мотивы понятны — сохранить лицо. Это, собственно, главный и единственный мотив всей внешней российской политики: сначала влезть, а потом сохранять лицо.

Я уверен, что никаких прямых военных столкновений Америки и России не будет. Американцы уже приняли решение изменить расположение войск. И американцы, и русские, естественно, не хотят лобового столкновения американских и российских самолетов. Даже не потому что это якобы чревато термоядерной войной. Абсолютно это не чревато никакой войной: даже если допустить воздушный бой между американским и русским истребителем, что абсолютно невероятно, с моей точки зрения, все равно от этого еще миллион километров до разрыва дипломатических отношений и угроз войной.

Но дело — не только в этом. Прямое военное столкновение означает полный крах российско-американских отношений. А они крайне нужны России. Естественно, в достаточной степени нужны и США. Посмотрите на то, как более чем аккуратно при грозной внешней риторике принимают санкции против России — так их упаковывают, что хочешь, понимай так или сяк. До предела обострять отношения с Россией просто так американцы не будут. И американские летчики, и русские с противовоздушной обороной будут себя вести очень аккуратно.

Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219968 Леонид Радзиховский


Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая

Непроверенно мертв. Зачем Россия заявила об убийстве аль-Багдади

Марианна Беленькая

Российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно. Можно рискнуть ради такого пропагандистского козыря, ведь гибель аль-Багдади может стать таким же символом, как и освобождение Пальмиры

Минобороны России проверяет информацию о гибели лидера группировки «Исламское государство» (запрещена в России) Абу Бакра аль-Багдади в результате удара российской авиации по южному предместью Ракки в конце мая. Это сообщение, опубликованное 16 июня, вызывает множество вопросов, среди них: жив или нет аль-Багдади, если все-таки нет, то как отразится его смерть на ИГ и, главное, зачем Минобороны выпустило не до конца проверенное сообщение именно сейчас.

Долгое молчание

Во многих столицах к заявлению российских военных отнеслись осторожно – это уже примерно седьмое сообщение о смерти аль-Багдади с июня 2014 года, когда он объявил о создании исламского халифата на захваченных территориях Ирака и Сирии. Этим временем датируется и последнее видео с аль-Багдади. Больше он на публике не появлялся. Именно поэтому многие предпочитают судить о его судьбе по официальным заявлениям ИГ.

В Вашингтоне встретили сообщение российского Минобороны со скептицизмом. «Тот факт, что авиаудар такого масштаба был осуществлен так давно и о нем с тех пор ничего не было известно, вызывает много вопросов и подозрений», – сказал представитель Белого дома журналистам. Москва уверяет, что американцы были предупреждены об ударе по Ракке. Американские военные сообщили, что сейчас анализируют все, что передали им по горячей линии российские коллеги, и сравнивают это со своими источниками.

Сомнения Белого дома понять можно – история российской операции в Ракке действительно выглядит странно. Минобороны сообщило, что в ночь на 28 мая в результате удара по южному предместью города были уничтожены высокопоставленные командиры террористической группировки, входившие в состав военного совета ИГ, а также около тридцати полевых командиров среднего звена и до трехсот боевиков их личной охраны. По данным источников, на военном совете был и аль-Багдади.

При этом местные СМИ, ведущие мониторинг событий в Ракке, в этот период о российской авиации не упоминают. Напротив, пишут о серьезных ударах по городу (как в результате авианалетов, так и обстрела артиллерии) со стороны западной коалиции и курдских Сил народной самообороны. Есть и фото с мест событий, в том числе разрушений внутри мечети Аль-Ало, в районе которой, судя по распространенной Минобороны фотографии, и нанесли удар российские самолеты. Но в самой Ракке в этих разрушениях обвиняют коалицию.

Об этом пишет и сообщество «Ракку режут в молчании», имеющее свои аккаунты в Twitter и Facebook, и сайт Raqqa Post.

По данным последнего, за три дня с начала Рамадана (27 мая) в Ракке в результате действий коалиции были убиты десятки мирных жителей, а также боевиков ИГ. Речь идет, по разным данным, о 70–80 погибших (непонятно, с учетом ИГ или без). Также разрушено множество зданий – и жилые дома, и официальные учреждения. Многих хоронят сразу во дворах, так как нет возможности отвезти тела на кладбище. «Последствия ударов, которые наносились в эти три дня между магрибом (вечерняя молитва после заката) и сухуром (предрассветная трапеза во время Рамадана), гораздо более жестоки, чем результаты бомбардировок российской авиации и авиации режима Асада, которым подвергалась Ракка», – пишет Raqqa Post.

«Ракку режут в молчании» позиционирует себя как ресурс, который противостоит одновременно и ИГ, и режиму Асада. На его страницах сообщается о происходящих в городе событиях, поименно называются погибшие. Но нет ничего о трехстах погибших и российском авиаударе. Безусловно, ночью в городе могли не разглядеть, чьи самолеты нанесли удар по определенному району. Можно выдвинуть и версию, что упомянутые информационные ресурсы сочувствуют США и не хотят распространяться об успешной российской операции, но все-таки речь идет о слишком большом числе погибших в одном месте, чтобы информация об этом не появилась нигде в течение почти трех недель. Кроме того, до сих пор о российских ударах сирийские оппозиционные СМИ упоминать не забывали.

Оперативно распространяло сообщения о других своих операциях и Минобороны. Так, информация об ударах российских военных к югу от Ракки – 25 и 30 мая – появилась буквально через несколько дней после того, как ВВС РФ остановили две колонны боевиков, вышедших через открытый коридор из осажденного города по направлению к Пальмире. При этом командующий российской группировкой войск на территории Сирии генерал-полковник Сергей Суровикин обвинил коалицию во главе с США и подконтрольные им отряды курдов в том, что они вступают в сговор с главарями ИГ, которые без боя сдают населенные пункты и направляются в провинции, где активно действуют сирийские правительственные силы.

Но операция 28 мая оставалась в тайне. Возможно, Минобороны нужно было время, чтобы проверить информацию, кто действительно погиб в ходе нанесенного удара.

Вопрос в том, а был ли вообще в это время аль-Багдади в Ракке? Местные активисты подтвердить его местонахождение в городе не могут. Еще в марте арабские СМИ писали, что руководство ИГ перебазировалось из Ракки в Дейр-эз-Зор, а в середине июня появились уточнения – верхушка ИГ выбрала своим новым штабом город Эль-Маядин у иракской границы, чуть южнее Дейр-эз-Зора.

В один день с Минобороны агентство AP сообщило, что аль-Багдади находится в Эль-Маядине. В пользу того, что именно там разместился штаб ИГ, говорят и новости о гибели в этом городе в конце мая Раяна Машааля, основателя агентства Amaq, главного пропагандистского рупора террористической группировки. Есть версия, что аль-Багдади и вовсе находится в Ираке.

Впрочем, у сил ИГ в Ракке также осталось свое руководство, но, зная, какая охота идет за ними и как активно бомбят город, трудно представить, что в одном месте собралось более трехсот человек. Хотя с учетом того, что боевики ИГ пытались выйти из Ракки именно через южные районы города и чувствовали себя безнаказанно, вполне возможно, что одно из их мест сбора как раз и было в месте атаки российских ВВС.

Гонка фронтов

Справедливости ради, российские военные сами до конца не уверены в смерти аль-Багдади – неслучайно в сообщении говорится о проверке информации. Осторожны в высказываниях и российские дипломаты и чиновники. Зачем же, уже прождав три недели, нужно было все-таки предать гласности не до конца проверенную информацию?

Как версия – в Минобороны поторопились закрепить за собой право первой ночи. Буквально за шесть дней до сделанных заявлений в СМИ фактически ниоткуда появилась очередная информация о гибели аль-Багдади в Ракке. Об этом написала Daily Mail со ссылкой на сирийские государственные СМИ. Никаких официальных сообщений на этот счет на самом деле не было, и тогда мало кто поверил в очередное сообщение о гибели лидера ИГ. Но, видимо, российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно; в конце концов, ошибочные сообщения о гибели лидеров террористов публикуют и США, и никто по этому поводу не переживает.

Но все же тот, кто докажет, что смог уничтожить аль-Багдади, получит серьезный пропагандистский козырь. Для Москвы гибель аль-Багдади могла бы стать таким же символом, как и освобождение от боевиков ИГ Пальмиры. Особенно на фоне обвинений со стороны США, что Россия зачастую воюет в Сирии не с ИГ, а помогает президенту Асаду бороться с вооруженной оппозицией.

Пальмира была наглядным доказательством того, что российские военные все же вносят немалый вклад в борьбу с террористами. И здесь оказалось не так уж важно с точки зрения пропаганды, что буквально через полгода Пальмира снова попала в руки ИГ. И российская, и мировая общественность запомнили, что именно Россия внесла особый вклад в освобождение древнего города, тогда как у западной коалиции на тот момент не было столь громких успехов.

Сейчас до полного освобождения иракскими войсками Мосула остаются считаные метры. Западная коалиция и курды буквально ровняют Ракку с землей, не пренебрегая в том числе и фосфорными бомбами. ИГ фактически лишилось двух своих столиц. И это не только военная, но и серьезная имиджевая победа, которая заслоняет роль Москвы. Как бы российские военные ни высказывали своих опасений, что боевики ИГ беспрепятственно покидают Ракку, чтобы передислоцироваться в другие места, это потонет в победных отчетах западной коалиции. Перевесить эти новости может только смерть аль-Багдади.

Информационная война отражает ситуацию на поле боя. Неслучайно российские официальные лица в день, когда было сделано заявление Минобороны, волновались совсем из-за других вопросов, а не из-за недоказанной гибели лидера ИГ. Речь идет о том, кто возьмет под контроль восток Сирии (предварительно освободив его от ИГ) – США и поддерживаемая ими вооруженная оппозиция или сирийская армия и ее союзники.

Десятого июня сирийские правительственные войска при поддержке шиитских формирований вышли к границе с Ираком. Практически одновременно с другой стороны к границе пробились отряды иракского проправительственного шиитского ополчения. А спустя четыре дня было объявлено, что Багдад и Дамаск создают совместный центр для борьбы с ИГ в приграничных районах. Все это происходило на фоне ударов сил коалиции по сирийским военным, а также сообщений о размещении коалицией на границе Сирии с Ираком и Иорданией реактивных систем залпового огня и появлении новой американской базы в этом районе.

Без Багдади

По словам главы МИД РФ Сергея Лаврова, эти действия коалиции расцениваются в Москве как стремление создать дополнительную военную группировку, которая не позволит обеспечить устойчивость каналов связи между правительственными и проправительственными силами Сирии и их партнерами в Ираке. США опасаются создания в этом районе «шиитского полумесяца», полагают в Москве. А вернее, опасаются Ирана, который, уже не скрываясь, участвует в военных операциях в Сирии и демонстрирует свои возможности (обстрел Дейр-эз-Зора баллистическими ракетами тому свидетельство).

Россию же беспокоят действия США. Помимо вмешательства в операции сирийской армии и усиления на востоке, Москву волнует вопрос, что из-под ударов международной коалиции систематически выводятся боевики террористической группировки «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ).

«Несмотря на все правовые требования, опирающиеся на то, что «Джебхат ан-Нусра» как филиал «Аль-Каиды» включена в террористический список СБ ООН, в террористический список США, многих других западных стран, как, собственно, и в России, на практике борьбу с ИГ мы видим, борьбу с «Джебхат ан-Нусра» и структурами, которые с ней смешались, мы практически не наблюдаем», – подчеркнул министр в беседе с журналистами, когда его попросили прокомментировать гибель аль-Багдади. В этот же день на дефицит взаимодействия в Сирии между РФ и США посетовал и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, указав, что желания сотрудничать нет именно с американской стороны.

Проблема сотрудничества с США по Сирии для Москвы гораздо более актуальна, чем судьба аль-Багдади. Не только Ракку, а всю Сирию раздирает на куски борьба внешних сил за влияние в этой стране. Но все же в России пытаются наладить диалог, не желая терять своих позиций в Сирии и понимая, что без согласия с Вашингтоном бесполезно говорить о мирном урегулировании и борьбе с терроризмом.

Что касается аль-Багдади, то он всего лишь символ. Еще в начале июня одна из ведущих арабских газет «Аш-Шарк аль-Аусат» со ссылкой на сирийские источники писала, что ИГ ограничила полномочия своего лидера. По информации газеты, был создан комитет из 12 человек, который находится на сирийской территории, и именно он осуществляет руководство всеми операциями в Сирии и Ираке. Правда ли это, подтверждений нет. В любом случае ИГ существует до тех пор, пока у него есть ресурсы, в первую очередь финансовые.

Потеря контроля над нефтеносными районами будет существенным ударом по группировке, но важнее всего перекрыть каналы финансирования извне. Денежные потоки из Катара сейчас находятся под пристальным вниманием спецслужб, но есть и другие спонсоры в странах Персидского залива. Также нельзя забывать и о ячейках ИГ в Европе и Африке.

Безусловно, победа в Сирии и Ираке выбьет из-под ног группировки основную базу, но это означает лишь то, что многие из ее боевиков будут искать новое убежище или просто вернутся домой – в другие арабские страны и Европу. Что касается сирийских боевиков ИГ, то если они не засветились в том или ином районе, они смогут просто перейти в ряды вооруженной сирийской оппозиции, которую поддерживает западная коалиция. Тем более что многие попали в ИГ именно оттуда. Например, уже упомянутый основатель агентства Amaq, который в начале событий в Сирии был официальным представителем Свободной сирийской армии в Алеппо. Остается к тому же и «Джебхат ан-Нусра», которая одно время воевала с ИГ бок о бок.

Но все же «бренд аль-Багдади» слишком раскручен, и, если его не станет, с облегчением вздохнут во всех мировых столицах. Были бы доказательства.

Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая


Россия. Украина. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 18 июня 2017 > № 2337173 Сергей Маркедонов

Россия на Большом Кавказе: в тени Сирии и Украины

Маркедонов Сергей Мирославович — доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ, кандидат исторических наук.

Большой Кавказ: регион особого значения

В последние несколько лет политическая ситуация в Кавказском регионе вытеснена на обочину информационной повестки дня событиями вокруг Ближнего Востока и Украины. Однако, несмотря на смещение внимания экспертов и дипломатов, этот регион по-прежнему сохраняет свою стратегическую значимость.

Кавказ является своеобразным мостом между Европой и Азией. Этот регион крайне важен с точки зрения энергетической безопасности. Кавказ примыкает к Ближнему Востоку (страны региона граничат с Турцией и Ираном, двумя ключевыми игроками в нынешнем сирийском конфликте). Он также рассматривается как часть Большого черноморского региона, который является ареной конкуренции интеграционных проектов (Евросоюз и Евразийский экономический союз). И Россия, и Евросоюз, который пережил в 1990—2000-х годах несколько расширений, рассматривают Закавказье как своего «ближнего соседа». Российская ситуация — особая, поскольку в состав самой Российской Федерации входит территория Северного Кавказа, по площади превышающая размеры Грузии, Армении и Азербайджана.

И хотя сегодня основной фокус внимания специалистов по постсоветскому пространству сосредоточен на вооруженном противостоянии на юго-востоке Украины, кавказские конфликты до сих пор дают о себе знать. В первую очередь речь идет о ситуации в Нагорном Карабахе. С каждым годом там растет количество вооруженных инцидентов, а в апреле 2016 года было зафиксировано самое крупное нарушение режима прекращения огня с момента вступления в силу бессрочного Соглашения о перемирии (от 12 мая 1994 года). Имели место боестолкновения, хотя и меньшей интенсивности, в феврале 2017 года. Намного менее известно положение дел вдоль армяно-азербайджанской международно признанной границы, которая находится за пределами нагорно-карабахской «контактной линии» (в Баку и в Ереване ее называют просто «линией фронта»). Между тем вооруженные инциденты стали регулярными и там. Резкое обострение в этой части Закавказья произошло 29 декабря, в самый канун нового, 2017 года. Добавим к этому неготовность сторон к достижению компромисса и отсутствие видимого прогресса на переговорах.

В отличие от Нагорного Карабаха ситуация в Абхазии и Южной Осетии выглядит относительно спокойной. Две частично признанные республики получили военно-политические гарантии и социально-экономическую помощь со стороны России, а Грузия, несмотря на официальную риторику о восстановлении территориальной целостности как важнейшем приоритете, не предпринимает усилий по установлению своей юрисдикции над Сухуми и Цхинвали. При этом действия Южной Осетии по пограничному размежеванию (известные как «бордеризация»), поддерживаемые Москвой, вызывают у Тбилиси и Запада опасения по поводу продвижения России на собственно грузинскую территорию. Необходимо признать, что абхазский и югоосетинский выбор в пользу РФ упрочил связи Тбилиси с США, НАТО и ЕС. Правительство «Грузинской мечты» не только не пересмотрело прозападный вектор времен президентства Михаила Саакашвили, но и еще четче обозначило его. Именно оно сначала парафировало, потом подписало Договор об ассоциации с Евросоюзом, а в феврале 2017 года грузинские граждане добились права для краткосрочных въездов в страны Шенгенской зоны без визы. Положение о североатлантической интеграции как важнейшем национальном приоритете нашло отражение даже в пакете поправок к Основному закону страны, представленному в апреле 2017 года Государственной конституционной комиссией Грузии.

В настоящее время главной темой конкуренции (и конфронтации) между Россией и Западом является Украина. Однако события в этой стране и вокруг нее лишь оттенили, но не отменили того факта, что Москва, с одной стороны, и Вашингтон с Брюсселем — с другой по-прежнему рассматривают Закавказье как площадку для соперничества. Да, эти игроки готовы к кооперации в деле нагорно-карабахского урегулирования, но в то же самое время и ЕС, и США видят в Кавказе регион, способный стать энергетической альтернативой «доминированию» Москвы в деле обеспечения Европы углеводородным сырьем. Они также не принимают российских подходов к проблемам Абхазии и Южной Осетии и негативного отношения Кремля к кооперации стран региона (особенно Грузии) с НАТО. При этом для России, имеющей в своем составе семь республик Северного Кавказа, положение дел в соседних странах, по другую сторону Кавказского хребта, видится как продолжение внутриполитической повестки, особенно в сфере безопасности.

Помимо уже имеющихся проблем значительно выросла роль так называемых «фоновых факторов». Речь идет прежде всего об угрозе со стороны «Исламского государства» (ИГ). Ранее джихадистские структуры Ближнего Востока, такие как «Аль-Каида», не объявляли Кавказ сферой своих интересов или приоритетным регионом. Они боролись с «иудеями и крестоносцами» в Афганистане и Ираке. Летом 2014 года представители ИГ сделали подобное заявление: сегодня в руководстве этой структуры немало людей кавказского происхождения. Встречаются они и в рядах другой известной террористической структуры — «Джебхат ан-Нусра».

Если же говорить о влиянии украинского кризиса, то он вывел на более высокий уровень конкуренцию между европейской и евразийской интеграциями. Часть постсоветских государств выбрала подписание Соглашения о свободной торговле с Европейским Союзом, часть — вхождение в состав Евразийского экономического Союза под эгидой Москвы, а некоторые (например, Азербайджан) — балансирование между разными интеграционными векторами. При этом и те, и другие страны (Армения, Грузия, Молдова, Украина) вовлечены в неразрешенные этнополитические конфликты, а интеграционные возможности рассматриваются ими как дополнительный инструмент — среди прочего. Кризис на Украине способствовал еще большей активизации контактов между Грузией и НАТО. И хотя Тбилиси не обрел ПДЧ (План действий по членству) в альянсе, он получил в сентябре 2014 года пакет «усиленного сотрудничества» с Североатлантическим альянсом. В Крцаниси в августе 2015 года открылся совместный учебный центр для подготовки грузинских офицеров и военных из стран НАТО и государств — партнеров блока.

Евразийская интеграция Армении, соответствующая российским интересам, развивается непросто на фоне социально-экономического кризиса, санкций Запада против РФ и не всегда качественного и адекватного менеджмента крупных российских компаний, работающих в республике. Ставка армянских властей на евразийский вектор воспринимается неоднозначно и внутри Армении, где оппозиция (а также и бюрократическая фронда в структурах управления страной) говорит об отказе президента этой страны от принципов внешнеполитического комплиментаризма.

Не менее важным для интересов России является и сотрудничество Москвы с двумя частично признанными республиками (Абхазия и Южная Осетия). После того как Грузия сделала очередные шаги в направлении прозападного вектора своей внешней политики, в этих образованиях укрепились настроения в пользу наращивания сотрудничества с Россией и фактической передачи в ее руки функций безопасности, охраны границ и обороны. Однако в Абхазии это сопровождается опасениями по поводу «полной утраты суверенитета», а в Южной Осетии, напротив, недовольством по поводу нежелания Москвы повторить крымский сценарий и позволить реализоваться объединению республики с Северной Осетией под эгидой Российской Федерации.

Россия — Грузия: стратегические расхождения

на фоне тактических подвижек

Серия избирательных кампаний в Грузии в 2013—2016 годах значительно изменила внутриполитический ландшафт этой страны. Правление Михаила Саакашвили осталось в прошлом, из главы государства он фактически превратился в политического эмигранта, преследуемого у себя на родине по нескольким уголовным статьям. Как бы то ни было, а за время его правления российско-грузинские отношения достигли самой низкой отметки за все время после распада Советского Союза. Именно в период легислатуры Саакашвили Грузия разорвала дипломатические отношения с Россией, две наши страны пережили, хоть и короткое, протяженностью всего в пять дней, но открытое военное противостояние. И с признанием независимости Абхазии и Южной Осетии был создан первый после 1991 года прецедент ревизии границ между бывшими союзными республиками.

С уходом от власти третьего президента Грузии и поддерживавшей его партии «Единое национальное движение» в российско-грузинских отношениях произошли определенные изменения. Однако по большей части они носили (и продолжают носить) тактический и избирательный характер. Новые грузинские власти (представляющие партию «Грузинская мечта») сохранили приверженность стратегическим подходам прежнего руководства, то есть продолжению и укреплению интеграционных связей с НАТО и с Европейским Союзом. При этом команда «Грузинской мечты», в отличие от Саакашвили, пошла на серьезные изменения своей тактики. Стратегическая цель — вступление в НАТО и в ЕС видится ей не через лобовую конфронтацию с Россией, а через прагматизацию отношений с Москвой. К очевидным результатам этой политики следует отнести:

• купирование конфронтационной риторики и использования России в качестве фактора внутриполитической мобилизации официальными властями Грузии;

• отказ Тбилиси от поддержки северокавказских националистических движений и политического альянса с ними на основе позиционирования Грузии как «кавказской альтернативы» России;

• декларация готовности к сотрудничеству по вопросам безопасности;

• установление прямого регулярного диалога между представителями Грузии и России, свободного от постановки и обсуждения статусных споров по Абхазии и Южной Осетии (формат встреч между Григорием Карасиным и Зурабом Абашидзе).

Россия, со своей стороны, открыла рынок для грузинских товаров (алкогольная продукция, минеральная вода, цитрусовые культуры) и упростила визовый режим для грузинских перевозчиков (водителей). В начале февраля 2017 года Карасин и Абашидзе после очередной встречи заявили о готовности вернуться к договору шестилетней давности об открытии торговых коридоров между Российской Федерацией и Грузией через Абхазию и Южную Осетию. В свое время этот документ был частью российско-грузинского соглашения о вступлении России во Всемирную торговую организацию (ВТО). Процесс этот, скорее всего, не будет быстрым, ибо затрагивает интересы не только Тбилиси и Москвы, но и Еревана и Баку, а также частично признанных образований. Однако сам факт выдвижения неких конструктивных инициатив поверх имеющихся расхождений — позитивный сигнал.

Несмотря на публичную поддержку территориальной целостности Украины и осуждение «аннексии Крыма» официальный Тбилиси отказался от «привязки» своей политики к украинскому кризису.

Однако наличие таких противоречий, как статус двух частично признанных республик и различные внешнеполитические позиции относительно вовлечения НАТО и ЕС в кавказские дела («красные линии») привели к быстрой исчерпанности первичной повестки нормализации отношений между Россией и Грузией. На сегодняшний день фактически единственной темой возможной кооперации двух стран в будущем остается сотрудничество по противодействию терроризму с учетом радикализации населения в приграничном с Россией Ахметском районе Грузии (Панкиси) и вовлеченности выходцев из тамошних мест в исламистские движения в Сирии и Ираке, прежде всего в ИГ.

Нагорный Карабах: угрожающая эскалация

В последние годы, как уже было сказано, резко обострилась ситуация в зоне нагорно-карабахского конфликта. Инциденты были зафиксированы как непосредственно на линии соприкосновения сторон, так и на армяно-азербайджанской границе, в тех районах, которые в официальных документах мирного процесса («Обновленные мадридские принципы») не рассматриваются как часть этнополитического противостояния. Они стали самыми масштабными случаями нарушения режима прекращения огня за двадцать лет перемирия.

Подобная эскалация чревата серьезными угрозами. Во-первых, нарушением статус-кво и возобновлением военных действий с возможным внешним вовлечением в противостояние (учитывая стратегический характер военно-политического партнерства Баку и Анкары). Во-вторых, если атака против инфраструктуры непризнанной НКР (Нагорно-Карабахской республики) с формальной точки зрения может рассматриваться как действия против сепаратистов, то перенесение боевых действий на территорию Армении заставит задействовать механизмы Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ), членом которой эта республика является. Однако внутри ОДКБ такое решение, учитывая устойчивую кооперацию между Баку и Астаной, Минском и Баку, а также особые позиции в евразийской интеграции Нурсултана Назарбаева и Александра Лукашенко, скорее всего, не получит единодушной поддержки. События апреля и декабря 2016 года это недвусмысленно подтвердили. Организация не заняла четкой позиции по данному вопросу. В свою очередь, эскалация армяно-азербайджанского военного противостояния может негативно сказаться и на динамике евразийской интеграции, что потенциально является дополнительным риском для российской внешней политики.

Во многом всплеск насилия в Нагорном Карабахе и на армяно-азербайджанской границе стал следствием растущего противостояния России и стран Запада, которые в урегулировании именно этого конфликта (в отличие от грузинского) многие годы успешно принимали участие. Фактически можно говорить о попытках конфликтующих сторон «протестировать» готовность трех стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ (США, Франция, Россия) к совместному реагированию на вооруженные инциденты и к поддержанию общей линии на ведение переговоров и обеспечение мирного процесса в целом. Тем не менее после апрельской вспышки насилия в Карабахе и США, и Франция согласились на возобновление трехстороннего переговорного формата с участием России, Азербайджана и Армении. При этом Москва рассматривает его не как конкурентную площадку, а как дополнительный переговорный инструмент.

Армения и евразийская интеграция: обретения и издержки

В январе 2015 года Армения официально присоединилась к Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС). Это кавказское государство традиционно рассматривается как главный политический и военный союзник России в регионе. Армения — единственная страна Закавказья, которая входит в Организацию договора о коллективной безопасности (ОДКБ). На ее территории находится российская военная база, а российские пограничники вместе с коллегами из Армении несут охрану внешнего периметра государственной границы республики.

Однако этот тезис отражает лишь внешние контуры тех сложных процессов выбора между евроатлантической и евразийской интеграцией, которые происходят в Закавказье сегодня. Помимо них, есть существенные нюансы.

Вплоть до сентября 2013 года армянское руководство колебалось относительно того, какую линию поведения избрать. Скепсис ряда высокопоставленных чиновников (включая и бывшего премьер-министра Тиграна Саркисяна, оставившего свой пост в начале апреля нынешнего года, и ряд высокопоставленных сотрудников МИД, например, Шаварша Кочаряна) относительно Таможенного союза и евразийской интеграции объяснялся целым рядом резонов. Среди них назывались и отсутствие общей границы с Россией, и зависимость от «грузинского окна» во внешний мир, на который приходится две трети экспорта и импорта республики, и необходимость диверсифицированной внешней политики ради недопущения одностороннего усиления Баку на Западе.

По-прежнему сохраняют свою актуальность и «технические проблемы» (на самом деле имеющие большое значение для армянской внутренней политики), такие как вопрос о таможенных тарифах, не говоря уже об опасениях понести потери в связи с санкциями Запада против России. При этом критическое отношение к администрации Сержа Саргсяна его оппоненты распространяют и на Москву, обеспечивающую поддержку армянского президента. Среди политических сил этого направления можно выделить партию «Свободные демократы» и политической блок «Елк» («Выход»). Последний смог пройти в парламент на выборах в апреле 2017 года (получил чуть менее семи процентов). Возникло (на основе партии «Процветающая Армения») объединение, возглавляемое известным олигархом Гагиком Царукяном, которое выступило за необходимость преодоления подчиненного положения в отношениях с Москвой. Блок «Царукян» занял второе место на парламентских выборах, завоевав 27,35% голосов.

На фоне конституционных реформ, вызывающих в армянском социуме и политическом сообществе неоднозначные оценки, данный фактор крайне важен. И хотя по итогам выборов в Национальное собрание, ставших началом практической реализации перехода от президентской к парламентской модели правления, провластные силы одержали верх (Республиканская партия с 49,17% и федерация «Дашнакцутюн» с 6, 58% могут составить коалицию), в будущем нельзя со стопроцентной уверенностью гарантировать сохранение такого расклада. Присоединение Армении к евразийской интеграции сопровождалось скепсисом и со стороны других стратегических партнеров России. И хотя сегодня тот же Нурсултан Назарбаев снял свои претензии к членству Еревана в ЕАЭС, не исключено, что они могут пребывать какое-то время в «спящем состоянии». Однако при любом обострении нагорно-карабахского конфликта или возобновлении военных действий между Арменией и Азербайджаном казахстанская позиция может быть предельно четко артикулирована.

Азербайджан: партнерство без завышенных ожиданий

После того как Москва и Баку не смогли достичь компромисса по поводу продления срока эксплуатации Габалинской РЛС (радиолокационной станции), отношения между Россией и Азербайджаном пережили некоторый спад. Впрочем, он продолжался недолго и уже в 2013 году сменился новым подъемом.

Азербайджан, в отличие от Грузии, не ставит своей целью присоединение к НАТО. В настоящее время прикаспийская республика — член Движения неприсоединения. Будучи мусульманской страной, Азербайджан крайне настороженно относится к политике Запада по демократизации «Большого Ближнего Востока» (прежде всего это относится к перспективе возможного его втягивания в противостояние с соседним Ираном). Как следствие — интерес руководства страны к поддержанию сотрудничества с Россией.

В Баку ценят трансграничную кооперацию с Российской Федерацией по борьбе с терроризмом (страны делят общую границу по дагестанскому участку). Азербайджан и Россия имеют общие подходы к вопросу об определении статуса Каспийского моря. Страны развивают военно-техническое сотрудничество. Активные закупки со стороны Баку российского вооружения стали, по сути дела, хорошей финансовой компенсацией для Москвы за элементы прозападной ориентации в политике Азербайджана, касающейся энергетической сферы. Одновременно они показали, что Москва не является потенциальным противником Азербайджана в нагорно-карабахском конфликте, несмотря на российские гарантии безопасности для территории собственно Армении (как на двусторонней основе, так и в рамках ОДКБ). В то же время эти действия ожидаемо вызвали активное неприятие со стороны армянского общества и политических кругов. И в случае любой эскалации насилия в Нагорном Карабахе эта тема в российско-армянских отношениях непременно актуализируется. И не в пользу России.

В отличие от западных стран Москва не подвергает критике внутриполитические стандарты Азербайджана (это в особенности касается парламентских и президентских выборов). В 2016 году Россия поддержала конституционный референдум, целью которого было продление срока президентской легислатуры с пяти до семи лет и расширение полномочий главы государства, а в феврале 2017 года — назначение супруги президента Ильхама Алиева Мехрибан на пост вице-президента.

Следовательно, официальная позиция Российской Федерации является важным фактором международной легитимации политических порядков в прикаспийском государстве, что ценит и официальный Баку.

Однако двустороннее партнерство имеет и четкие пределы. Во-первых, Азербайджан стремится играть собственную партию в энергетических проектах региона, выступая партнером Запада. Во-вторых, Баку четко и последовательно поддерживает территориальную целостность как Грузии, так и Украины. В-третьих, прикаспийская республика не стремится присоединиться к евразийским интеграционным проектам, патронируемым Москвой. При этом сама Россия пытается осуществлять интеграцию, которая не напоминала бы СНГ («инструмент для цивилизованного развода»). Но до решения нагорно-карабахского конфликта совместное пребывание в одной интеграционной структуре Армении и Азербайджана способно сделать ее КПД нулевым.

Москва и частично признанные республики:

укрепление российского влияния и факторы скрытого недовольства

Укрепление прозападного внешнеполитического вектора Грузии вызвало ответную реакцию в Абхазии и в Южной Осетии. Усилились позиции сторонников еще большего углубления кооперации с Россией. В Южной Осетии на выборах президента 9 апреля 2017 года победу одержал Анатолий Бибилов, лидер партии «Единая Осетия» (а с 2014 года и спикер парламента), последовательно выступавший за вхождение его республики в состав России. Однако референдум по этому вопросу (который активно обсуждался в 2016 году) не состоялся. Вместо него параллельно с президентскими выборами прошло голосование за переименование республики. Отныне она будет называться Южная Осетия — Государство Алания. Таким образом, политический ребрендинг стал своеобразным компенсаторным механизмом за отказ от форсированной интеграции республики с Российской Федерацией. Москва всячески давала и дает понять, что в условиях жесткой конфронтации с Западом идея повторения крымского сценария не входит в число ее приоритетов. И сегодня ситуация, как в Грузии, так и на Западе, складывается так, что возвращения к ситуации 2008 года не предвидится. Риторический вопрос: стоит ли игра свеч? В этом контексте «смена бренда» становится неким символическим шагом без особых практических последствий.

Ключевыми событиями во внешнеполитической жизни Абхазии и Южной Осетии стало подписание договоров между этими республиками и Россией. Российско-абхазский Договор о союзничестве и стратегическом партнерстве был подписан 24 ноября 2014 года, а российско-югоосетинский Договор о союзничестве и интеграции —18 марта 2015 года. И хотя оба документа зафиксировали растущее военно-политическое присутствие Москвы в двух частично признанных республиках, их нельзя назвать в полной мере новой вехой. Они формально закрепили тот расклад, который обозначился в августе 2008 года, когда Москва из статуса миротворца перешла в разряд патрона и гаранта безопасности Абхазии и Южной Осетии.

Однако наряду с общими чертами эти два договора имеют свои особенности. В абхазском просматривалась следующая коллизия: противоречие между стремлением к строительству собственного национально-государственного проекта и растущей зависимостью от российской военной и финансовой помощи. Абхазская сторона стремилась подвергнуть документ ревизии с целью сохранения преференций для себя. Например, россиянам не предоставлялось право на получение абхазского гражданства, из названия документа было исключено слово «интеграция». Югоосетинская же сторона была, напротив, заинтересована в максимальной интеграции с Россией. Вплоть до вхождения в ее состав (по примеру Крыма). Эти различия объясняются фундаментальным расхождением двух проектов. Если Абхазия стремится к сохранению своей государственности (при российских военно-политических гарантиях), то Южная Осетия рассматривает независимость не как самоцель, а как переходный этап к объединению с Северной Осетией под эгидой России. При этом обе республики фактически рассматривают Грузию как пройденный этап. В политической повестке Абхазии и Южной Осетии грузинский сюжет перестал играть первостепенную роль. Он отодвинут на второй план проблемой качества независимости под российской эгидой, а также цены влияния России. Наиболее остро этот вопрос стоит в Абхазии, стремящейся сохранить определенную свободу от российского присутствия (как минимум, от прихода крупного бизнеса). Как следствие мы видим на протяжении всех последних лет жаркую внутриполитическую конкуренцию в республике. В 2014 году она завершилась досрочной отставкой президента Александра Анкваба. Но и его преемник Рауль Хаджимба с того времени находился в состоянии жесткой конкуренции с оппозицией. Лозунги с требованием его немедленной отставки были свернуты в канун новогодних торжеств в декабре 2016 года только после достижения соглашения между президентской командой и оппозиционерами о кооптации оппонентов власти в управленческие и судебные структуры. Однако оппозиция не смогла развить свое преимущество. Выборы в парламент в марте 2017 года обеспечили успех сторонникам Рауля Хаджимбы. Они стали своеобразным тестом для него как легитимного лидера. В то же время у властей, несмотря на численное преимущество, в парламенте не будет монополии. Среди депутатов-оппозиционеров мы видим таких опытных политиков, как экс-президент Александр Анкваб, а также бывший глава службы безопасности и главный конкурент Рауля Хаджимбы на президентских выборах-2014 Аслан Бжания.

В Южной Осетии свои отличия. Здесь и политики, и общественные деятели, напротив, заинтересованы в более активном прямом вовлечении Москвы в дела республики, минуя местных посредников.

Северный Кавказ: внешнеполитический срез

На сегодняшний день положение дел на Северном Кавказе выглядит неоднозначным. С одной стороны, в 2016 году впервые после 2012 года число жертв вооруженного насилия не сократилось, а выросло по сравнению с предыдущим годом на 11%. Число инцидентов осталось на прежнем уровне, но выросла доля взрывов. Однако согласно оценкам НАК (Национального антитеррористического комитета), в 2015 году на Северном Кавказе в два с половиной раза снизилось число террористических акций. Позиции официальных российских властей и представителей неправи-тельственного сектора очень часто не совпадают друг с другом. Однако по данным «Кавказского узла» (интернет-издания, специально занимающегося статистикой и мониторингом вооруженных инцидентов и соблюдения прав человека в северокавказских республиках), в 2015 году число жертв террористических инцидентов снизилось по сравнению с 2014 годом почти в два раза. Количество же самих терактов сократилось на 33%. Более того, начиная с декабря 2013 года, боевики из республик Северного Кавказа не совершали масштабных акций за пределами СКФО, подобных атакам в Волгограде или в Москве.

Многие лидеры исламистского подполья, такие как Доку Умаров или Алиасхаб Кебеков, ликвидированы, а «Имарат Кавказ» (организация, внесенная в «черные списки» не только в России, но и в США) практически прекратил свою террористическую деятельность. Однако на место этой организации вышел так называемый «Вилаят Кавказ» — структура, считающая себя подразделением «Исламского государства» и признанная последним в таковом качестве. Все крупные теракты на Кавказе, начиная с декабря 2015 года, совершены под знаменем «Вилаята».

Вооруженное насилие на Северном Кавказе не единожды рассматривалось в контексте возможных внешнеполитических угроз для России. В 1990-х—начале 2000-х годов знаковой фигурой «исламистского интернационала» на Северном Кавказе был пресловутый «черный араб» Хаттаб (Хабиб Абдул Рахман, он же Ахмед Однорукий). На Северном Кавказе «засветились» такие персонажи, связанные с «Аль-Каидой», как Абу Омар Аль-Сейф, Абу Омар Кувейтский (Абу Дзейт), Муханнад (Абу Анас). Абу Хафс Аль-Урдани, хотя и высказывал публично свои симпатии в адрес Бен Ладена, но никогда не идентифицировал себя с известной террористической сетью. Были и другие фигуры, меньшего масштаба. На сегодняшний день антироссийское движение на Северном Кавказе действует под лозунгами не этнического сепаратизма, а «чистого ислама». Уже к концу 2014 года (то есть почти за год до российской военной операции в Сирии) на Северном Кавказе ряд полевых командиров обозначили себя сторонниками «ИГ» и принесли присягу его лидеру Абу Бакру аль-Багдади. Расколы внутри северокавказского диверсионно-террористического подполья случались и ранее (например, в 2010 году Доку Умаров разошелся с некоторыми полевыми командирами из Чечни), но не распространялись за пределы региона и проходили без вмешательства мощных сил извне, хотя бы приблизительно сопоставимых с «Исламским государством». Таким образом, северокавказский фактор стал одним из триггеров (далеко не единственным) российского вмешательства в конфликт в Сирии.

«ИГ» рассматривает Россию и Запад в качестве своих противников (несмотря на все противоречия между Москвой и Вашингтоном). К сожалению, расхождения по многим проблемам (от Грузии и Украины до оценок перспектив размещения элементов американской противоракетной обороны в Европе) не позволяют двум странам, столкнувшимся с одинаковым вызовом со стороны джихадистских структур, сосредоточиться на кооперационных стратегиях. Между тем жесткое расхождение России и США объективно способствует консолидации «третьих сил» (прежде всего террористических сетей, таких как «ИГ» или «Джебхат Фатх аш-Шам», также известное как Фронт ан-Нусра), заинтересованных в ослаблении не только Запада, но и России.

Заключение

В нынешних обстоятельствах Москве крайне важно купировать риски в Кавказском регионе, что позволит ей сосредоточиться на продвижении своих интересов на Украине (где решается сегодня вопрос о перспективах европейской безопасности в целом) и в Сирии (где ставкой является участие России на правах равного партнера в международной антитеррористической коалиции).

В этом контексте крайне важными представляются недопущение критического обвала имеющихся переговорных форматов (Женевские консультации по ситуации в Грузии, Абхазии и Южной Осетии, встречи «Карасин—Абашидзе», переговоры по урегулированию нагорно-карабахского конфликта) как канала связи между участниками конфликта и всеми игроками, вовлеченными в мирный процесс, а также активизация наряду с имеющимися форматами (Минская группа ОБСЕ) трехстороннего процесса (переговоры президентов Армении, Азербайджана и России). Этот формат уже оправдал себя в 2008—2012 годах (благодаря ему удалось удержать Ереван и Баку от повторения югоосетинского сценария и даже достичь взаимных соглашений по гуманитарным вопросам). Помимо наращивания российского участия, такой формат позволил бы обратить внимание на предотвращение инцидентов вдоль международно признанной границы между Арменией и Азербайджаном.

Столь же важна диверсификация политики в отношении Абхазии и Южной Осетии, элиты которых имеют разные взгляды на перспективы своего существования. При этом координация интеграционных действий с Сухуми и Цхинвали должна вестись при четком понимании того, что у России есть свои интересы и резоны, а позиция Москвы несводима к функциям абхазского и югоосетинского лоббиста (в этом плане было бы полезно воздержаться от реализации планов «Единой Осетии» по крымскому образцу).

В ходе продвижения интеграционного проекта ЕАЭС в Армении для Москвы актуальной задачей видится выстраивание отношений со всем политическим спектром сил республики, дабы не допустить резкую поляризацию сил внутри нее из-за оценки отношений с Россией и евразийской интеграции. Конструктивные отношения с армянской оппозицией должны предотвратить превращение ее в инструмент США и Евросоюза в канун предстоящих в 2017 году парламентских и в 2018 году президентских выборов.

Думается, что выстраивание партнерства с США и их союзниками по противодействию радикальному джихадизму на Ближнем Востоке (с учетом влияния ситуации в этом регионе на Северный Кавказ) сможет также оказать позитивное воздействие на региональную безопасность. И не в последнюю очередь это может удержать разных региональных игроков от соблазна пойти по пути «разморозки конфликтов».

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2017, 6

Сергей МАРКЕДОНОВ

Россия. Украина. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 18 июня 2017 > № 2337173 Сергей Маркедонов


Израиль. Египет. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2017 > № 2206835 Марианна Беленькая

50 лет и 6 дней. Чем опасно, что Шестидневная война до сих пор не закончилась

Марианна Беленькая

Пока арабские лидеры предпочитают иметь дело с Израилем, а не с Ираном и движениями сопротивления, когда среди арабов нет объединяющего лидера, когда на первый план выходят прагматичные интересы, а не идеология, – самое время искать компромиссы и пытаться решить все конфликтные вопросы. Иначе чаша весов может опять склониться в сторону тех, кто готов вернуть на первый план борьбу с Израилем

В эти дни и в Израиле, и в арабском мире отмечают 50-ю годовщину Шестидневной войны. Чудо для одних и катастрофа для других. Эта война кардинально изменила Ближний Восток, и до сих пор многое в этом регионе происходит с оглядкой на события 5–10 июня 1967 года. Не зря с обеих сторон конфликта зачастую можно встретить мнение, что эта война еще не закончилась.

Прийти, победить, оккупировать

Израиль начал третью арабо-израильскую войну, нанеся превентивный удар по армиям Египта, Сирии и Иордании. В итоге израильтяне одержали сокрушительную победу и увеличили свою территорию в четыре раза. Израиль занял Западный берег реки Иордан и Восточный Иерусалим (были под контролем Иордании), Синайский полуостров и сектор Газа (под контролем Египта) и сирийские Голанские высоты.

«Как мы вообще могли бы существовать, если бы ширина страны оставалась 12–13 километров… Из узкой прибрежной страны, живущей под постоянной угрозой, мы превратились в страну с просторами, достаточными для обороны и обеспечения безопасности, страну, в чьей столице больше не хозяйничают вражеские солдаты», – заявил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху на церемонии в Кнессете, посвященной юбилею.

Выиграв войну, Израиль отстоял свое право на существование. Но в то же время и приобрел массу проблем. Еще в 1967 году многие израильские политики предсказывали, что переварить оккупированные территории будет очень трудно. Тем не менее многие из этих «временно удерживаемых территорий», как изначально называли израильские СМИ новые приобретения, стали неотъемлемой частью Израиля, а в 1980 году Кнессет принял закон, по которому Иерусалим объявлен «единой и неделимой» столицей страны. В свою очередь арабы продолжают настаивать на возвращении к границам, существовавшим до 5 июня 1967 года, как это и зафиксировано в резолюциях СБ ООН. Впрочем, эти голоса сейчас звучат намного слабее, чем раньше.

«Арабская весна», или 50 лет спустя

Звучит удивительно, но «арабская весна» во многом стала логическим завершением той трансформации, которая началась в регионе в 1967 году. Поражение в июньской войне впервые подорвало веру арабов в идеи арабского национализма и арабского единства. Именно тогда был дан первый сильный импульс к активизации политического ислама, в том числе его экстремистских проявлений.

Тираны потерпели поражение, только истинная вера может привести к победе и избавить от унижения – такие идеи нашли подходящую почву в арабском (да и в целом в исламском мире) после 1967 года. Эти слова повторяют и сегодня многие религиозные деятели. Например, шейх Юсуф аль-Кардави, идеолог «Братьев-мусульман» (организация запрещена в России) в своей статье, посвященной 50-летию «июньской катастрофы».

События 1967 года стали переломными и для светской части арабского общества, особенно в среде творческой интеллигенции. Война принесла отрезвление от лозунгов, разочарование в лидерах и ощущение катастрофы. Особенно это было заметно в Египте. А в 2011 году на улицы арабских городов вышли «дети», воспитанные и арабскими «шестидесятниками», и теми, кто превратил ислам в инструмент политической борьбы.

И снова разочарование. То, что происходит сейчас в арабском мире, гораздо хуже шокирующего и неожиданного поражения в войне 1967 года, пишет иорданская газета «Ар-Рай». Ливанская «Ан-Нахар» считает, что за 50 лет Ближний Восток не избавился от последствий июньской войны, но сейчас, в отличие от предыдущих десятилетий, арабы в первую очередь губят себя сами, хотя раньше главной разрушительной силой в регионе был Израиль и западные колонизаторы. В аналогичном ключе пишут и другие издания.

Безусловно, в арабском общественном сознании Израиль не перестал быть источником всех бед арабского мира, а «сионистский заговор» – по-прежнему часто упоминаемое выражение. Но наступило очередное отрезвление. В 1967 году арабы поняли, что Израиль никогда не будет стерт с лица земли, а сионисты скинуты в море. Спустя 50 лет идея сопротивления израильской оккупации перестала играть роль мобилизующего фактора для арабов.

Местные политики сейчас не могут так легко, как раньше, перевести внимание с внутренних проблем в стране на «израильского агрессора» и страдания палестинского народа. Слишком велико разочарование населения в собственных лидерах и одновременно «арабской весне», слишком кровавыми оказались внутренние конфликты в большинстве стран региона. Не до чужих проблем, пусть с Израилем разбираются те, чьи интересы он действительно затрагивает, таких мнений становится в арабском мире все больше.

Нерешенными у Израиля остаются территориальные вопросы с Ливаном, Сирией и Палестиной. Но сирийцам сейчас совсем не до Голанских высот. Они не забыли, что это их территория, но это не вопрос выживания. Так же, как и для ливанцев спорные территории не главная проблема. А вот палестинцам стоит задуматься – еще чуть-чуть, и урегулировать конфликт с Израилем на основе принципа «два государства для двух народов» уже будет нереально.

Опасность нового цикла

Как и 50 лет назад, палестинцы оказались предоставлены сами себе. Война 1967 года окончательно превратила палестинское движение сопротивления в самостоятельную силу, когда стало очевидно, что другие арабы больше не будут вести войну с Израилем на уничтожение. Сегодня арабы отворачиваются от палестинского ХАМАС и ливанской «Хезболлы», фактически единственных региональных сил, которые не готовы садиться за стол переговоров с Израилем, впрочем, как и он с ними (в эту компанию стоит также добавить поддерживающий эти движения Иран).

Такой расклад выгоден умеренным палестинским силам во главе с Махмудом Аббасом, потерявшим из-за ХАМАС контроль над частью территорий (сектор Газа). Без подпитки и поддержки извне хамасовцы постепенно утратят свой вес в регионе. А у Израиля не останется предлога отказываться от переговоров с палестинцами.

Но такой расклад неинтересен руководству Израиля, в первую очередь премьер-министру страны Нетаньяху. Для него самое лучшее – сохранять статус-кво. Пока ХАМАС в секторе Газа, «Хезболла» остается ведущей политической силой в Ливане, а Сирию раздирают внутренние конфликты, мало кто будет требовать от Израиля территориальных уступок и компромиссов. Если же ситуация в регионе стабилизируется, то разговор на болезненные темы – еврейские поселения на оккупированных территориях, статус Иерусалима, судьба Голанских высот – все равно придется вести. И тогда обеспечен раскол в израильском обществе, политический кризис и возможна потеря премьерского кресла.

Впрочем, раскол среди израильтян есть и сегодня. У многих прошла эйфория, которую они испытывали в тот день, когда израильские солдаты вышли к Стене плача в Иерусалиме. Оккупация слишком тяжелое бремя для любого общества, особенно если оно претендует на роль единственной демократии на Ближнем Востоке. И пока одна часть израильтян со слезами на глазах вспоминает объединение Иерусалима, другая говорит о болезненных пятидесяти годах оккупации. Именно на последних намекал Нетаньяху, когда говорил, что «некоторые видят в Шестидневной войне бедствие для Израиля – я вижу спасение».

Но спасение в один исторический момент не панацея. Оккупированные территории остались оккупированными территориями, а Иерусалим так никогда и не сдал де-факто единым городом. Свыше 300 тысяч арабов Восточного Иерусалима не имеют израильского гражданства, а это 37% населения города. Из них 76% живут за чертой бедности. Арабские районы фактически не развиваются. Восточный и Западный Иерусалим – это два разных мира. И ситуация может взорваться в любой момент. Да и не только в Иерусалиме. Израиль уже пережил две палестинские интифады (восстания), множество терактов. Пора поставить точку в войне.

Раздел не будет простым. Израиль слишком тесно связан с палестинцами. За 50 лет для нескольких поколений израильтян оккупированные территории стали домом. И другого они не знают. Есть и масса других вопросов в сфере безопасности и экономики.

Но сейчас, пока арабские лидеры предпочитают иметь дело с Израилем, а не с Ираном и различными движениями сопротивления, когда среди арабов нет лидера, вокруг которого объединятся все остальные, когда на первый план выходят прагматичные интересы, а не идеология, – самое время искать компромиссы и попытаться решить все конфликтные вопросы. Гарантий никто не дает. Но чаша политических весов в регионе может склониться в любую сторону. У власти в арабских странах могут оказаться силы, которым, как и раньше, будет выгодно выдвинуть на первый план знамя борьбы с Израилем.

Уже с обеих сторон выросли те, кто говорит: мне плевать, что было в 1967 году; я хочу жить в стабильном мире сейчас. Вопрос – чье мнение окажется для этих людей определяющим и с какими лозунгами они будут выходить на улицы.

Израиль. Египет. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2017 > № 2206835 Марианна Беленькая


Ирак. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 июня 2017 > № 2200031 Леонид Исаев, Антон Мардасов

Штурм Мосула: возможен ли перелом в войне с ИГ

Леонид Исаев, Антон Мардасов

Взятие Мосула будет означать первое поражение ИГ в его геостратегическом тылу – Сирии и Ираке. Еще до середины 2016 года джихадисты если и проигрывали, то в основном в расположении противника, прочно удерживаясь в суннитских районах. Но потенциальный успех союзников в Мосуле и Ракке способен остановить экспансию ИГ, превратив тактический успех, достигнутый в 2015 году, в стратегический

После полугода изнурительных боев битва за Мосул, похоже, приближается к своему завершению. Операция по взятию иракского города-миллионника оказалась нелегким испытанием для антитеррористической коалиции во главе с США, но на сегодняшний день именно наступление союзников под Мосулом наравне с успехами сирийских курдов при поддержке все того же Вашингтона является одной из самых успешных кампаний против «Исламского государства» (запрещено в РФ).

Успехи ИГ на территории Сирии и Ирака на ранних этапах его существования были связаны не столько с военной мощью экстремистов, сколько с чрезвычайной разрозненностью в стане их противников. Достаточно вспомнить, что в 2014 году однотысячный отряд джихадистов смог за несколько дней взять Мосул, который охранял тридцатитысячный гарнизон. Тогда багдадские власти наглядно продемонстрировали полную неспособность контролировать суннитские районы страны. После ухода США иракским лидерам так и не удалось объединить вокруг себя силы, заинтересованные в борьбе с терроризмом. В результате для многих суннитов власть ИГ оказалась предпочтительнее багдадского правительства.

Всеобщая координация

Сейчас коалиция, которая отвоевывает Мосул у ИГ, тоже очень разнородная. Поддержку с воздуха осуществляют США и их союзники, в наземном наступлении участвуют вооруженные силы Ирака, курдские отряды «Пешмерга», а также представители шиитского и суннитского ополчения. Но впервые со времен ухода США в Ираке удалось добиться столь высокого уровня координации действий обычно противоборствующих друг с другом сил.

Хотя многие эксперты ожидали, что ИГ не станет защищать Мосул и передислоцируется на территорию Сирии, боевики все-таки решили держать оборону. Ведь в отличие от Ракки или других населенных пунктов посреди сирийской пустыни, Мосул – это крупнейший город под контролем ИГ, который к тому же имеет важное символическое значение.

28 июня 2014 года, когда Мосул был взят силами ИГ, лидер группировки Абу Бакр аль-Багдади выступил со знаменитой речью в Великой мечети ан-Нури. Это имя мечеть получила в честь героя Второго крестового похода и прославленного правителя Алеппо и Мосула XII века Нур ад-Дина Занги, который прославился тем, что уничтожил войско франков в южной Турции и нанес поражение самому Раймонду де Пуатье в Антиохии. Именно в этой мосульской мечети перед тем как выступить против христиан, вассал Нур ад-Дина Саладин прочел проповедь. Очевидно, аль-Багдади осознанно выбрал это место, чтобы представить себя продолжателем дела своих средневековых предшественников, отправлявшихся из Мосула на войну с «неверными». Проповедь в Великой мечети ан-Нури была, с одной стороны, дань памяти основателю ИГ Абу Мусабу аз-Заркави. А с другой – попытка повторить достижение Нур ад-Дина, объединившего под своим знаменем два важнейших ближневосточных центра – Мосул и Алеппо.

Однако на исходе 2016 года американцам удалось сплотить против ИГ самые разнообразные и часто противоборствующие силы региона. В результате к началу 2017 года коалиция смогла добиться ощутимых успехов в кампании против удерживающих Мосул боевиков. Сначала союзники взяли под контроль восточную часть Мосула (город разделен надвое рекой Тигр), а в середине февраля началась новая операция на западном берегу, где, по ооновским данным, осталось порядка полумиллиона мирных жителей.

Наступление антитерростической коалиции на Мосул началось 17 октября – через несколько часов после того, как подразделения ИГ под давлением сирийской оппозиции вышли из разрушенного города Дабика. Американцы слишком торопились начать контрнаступление на позиции джихадистов в Ираке, чтобы успеть добиться ощутимых результатов еще до президентских выборов в США. Из-за этого возникли «слепые зоны», избавиться от которых не получается до сих пор.

Например, на западном направлении (сообщение между Сирией и Ираком) исламистам удалось произвести ротацию подразделений. Брешь с запозданием были вынуждены затыкать шииты из ополчения «Хашд аш-Шааби», формально введенные в состав иракской армии, но сохраняющие лояльность Ирану. Это в свою очередь лишь усилило разногласия между многочисленными участниками операции, каждый из которых претендует на свою зону влияния в освобожденном Мосуле, а также нефтяные месторождения Каяра и Наджма, расположенные неподалеку от города.

Несмотря на заявления Вашингтона о необходимости сдерживать Тегеран, США и Иран пока продолжают намеченную при Обаме координацию действий ради уничтожения основных сил ИГ. Как и в случае с Тикритом и Фаллуджей, из-за больших потерь в иракской армии и полиции американцы по-прежнему опираются на шиитов для удержания Мосула в кольце. В то же время США привлекают и суннитские племена, чтобы контролировать родные районы многих лидеров ИГ и не допустить появления «шиитского коридора» до провинции Дияла, где доминирует «Бадр».

Одновременно проиранские отряды не только препятствуют транзиту боевиков в Сирию, но и не допускают полномасштабных боевых действий в Синджаре между протурецким ДПК, с одной стороны, и езидским ополчением и РПК – с другой. Поэтому вакуум, который неизбежно возникнет после падения Мосула, скорее всего, заполнит Тегеран, а не Багдад или Турция, которая сохраняет тесные отношения с иракскими курдами Эрбилем и поддерживает ополчение «Хашд аль-Ватани».

В результате даже после взятия Мосула Вашингтону и Тегерану придется продолжить взаимодействовать самым тесным образом как минимум по двум причинам. Во-первых, чтобы успех в борьбе с джихадизмом в Ираке не оказался ситуативным – предпосылок для новых успехов террористической идеологии в стране, раздираемой коррупцией, этническими, религиозными и социально-экономическими противоречиями, предостаточно. Кроме того, и после потери Мосула ИГ сохранит в Ираке ощутимое присутствие, контролируя такие районы, как Салах-ад-Дин, Киркук и Диала. Сохраняет свои позиции ИГ и в провинции Багдад, что дает ему возможность регулярно устраивать теракты в иракской столице.

Во-вторых, американо-иранский консенсус в Ираке необходим для скорейшего восстановления инфраструктуры и выхода из гуманитарного кризиса. Война против ИГ сделала беженцами три миллиона человек, многие из которых по-прежнему живут в переполненных лагерях. По данным ООН, совокупное число внутренне перемещенных лиц с начала мосульской операции превысило 330 тысяч человек.

Близкий перелом

Параллельно со штурмом Мосула сирийские курды при воздушной поддержке союзников заметно продвинулись на юг Сирии в рамках операции «Гнев Евфрата». От Ракки их отделяет менее 10 км, и ожидается, что битва за столицу ИГ начнется уже в ближайшем будущем.

В конце марта США перебросили спецназ и подразделения Демократических сил Сирии к югу от Евфрата. Их цель – взять под контроль стратегическую плотину в районе города Табка и дальше наступать на одноименную авиабазу, а также на сам город. Таким образом, коалиция создала плацдарм на западном берегу Евфрата, остановив возможное продвижение сил сирийской правительственной армии к Табке.

По мере развития операции «Гнев Евфрата» и продвижения в глубь Сирии доля арабских племен в составе коалиции постоянно увеличивалась. По некоторым данным, их численность достигает 20 тысяч человек, что во многом объясняет успех коалиции в борьбе с ИГ в районах с преимущественно арабским населением. С одной стороны, это позволяет интегрировать местные арабские племена в коалицию и переориентировать их на борьбу с ИГ. С другой – разбавляет коалицию, снижая роль курдского Демократического союза. Это будет особенно актуально, когда дело дойдет до штурма Ракки и выработки договоренностей с местными племенами.

Тем не менее в операции хватает трудностей. Например, как не допустить отхода боевиков в сторону Дейр-эз-Зора. Сейчас Демократические силы Сирии развивают наступление от Табки, стараясь замкнуть кольцо вокруг Ракки с южного направления. Для полноценного окружения города требуется слишком много сил, и теоретически боевики ИГ могут отойти на юго-запад – в Дейр-эз-Зор. Там, помимо заблокированного гарнизона проправительственных войск, им должны будут оказать сопротивление арабские и курдские подразделения проамериканской коалиции.

В результате, несмотря на всю критику, которой в последнее время подвергалась американская антитеррористическая коалиция, именно ее действия как в Сирии, так и в Ираке позволяют говорить о наметившемся переломе в войне с ИГ. При этом достигнутые в Астане соглашения о создании в Сирии зон деэскалации оставляют возможность для России и ее союзников внести свой вклад в борьбу с джихадистами. Например, создание этих зон на западе Сирии предусматривает наступление правительственных войск и союзных им шиитских формирований на Дейр-эз-Зор, блокированный боевиками. В случае успеха эта операция наряду с «двумя Пальмирами» могла бы стать реальным вкладом просирийской коалиции в разгром ИГ. В этом была бы заинтересована и Москва, которую часто критикуют за то, что она вместо борьбы с ИГ воюет с сирийской оппозицией.

В Багдаде до сих пор функционирует четырехсторонний Центр обмена информацией, но о результатах его деятельности известно крайне мало. Все, что доводилось слышать о работе центра от главы российской группы генерал-майора Александра Смолового, можно свести к ритуальным фразам вроде: «Налажен обмен данными о боевиках из России и стран СНГ, воюющих на территории Ирака и Сирии», «Вскрываются маршруты их доставки в зону боевых действий, лагеря подготовки боевиков и источники их финансирования» и так далее. Однако развить антитеррористическое направление в Ираке России так и не удалось, в результате чего Москва предпочла сконцентрироваться на разрешении ситуативных вопросов – например, идентификации собственных сограждан, воюющих в Ираке.

В Сирии российская борьба с терроризмом со временем во многом переросла в войну против повстанцев на стороне режима. Еще год назад российские СМИ активно обсуждали, кто первый возьмет Ракку: Россия или США. Но с тех пор интерес к этой цели у Москвы угас, а в выступлениях российского руководства место ИГ почти полностью заняла «Джебхат ан-Нусра».

Тем временем именно в рамках операции «Непоколебимая решимость» ИГ впервые потерпело поражение в своем геостратегическом тылу – в Сирии и Ираке. Ведь еще до середины 2016 года джихадисты если и проигрывали, то в основном в расположении противника, прочно удерживаясь в суннитских районах с высокой долей своих сторонников. Но потенциальный успех союзников в Мосуле и Ракке способен остановить экспансию ИГ, превратив тактический успех, которого удалось добиться в 2015 году, в стратегический.

Ирак. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 июня 2017 > № 2200031 Леонид Исаев, Антон Мардасов


США. Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172396 Антон Уткин

Пока мировые лидеры спорят, террористы вооружаются

У ИГ есть все возможности для применения химического оружия, убежден российский эксперт Антон Уткин.

О том, к чему может привести недостаточно тщательное или предвзятое расследование таких инцидентов, как химическая атака под Идлибом 4 апреля, в интервью «Росбалту» рассказал инспектор ООН по химическому оружию в Ираке Антон Уткин.

— Тема применения химоружия на Ближнем Востоке за последнее время стала одной из наиболее острых. Можно ли вообще оценить, насколько велики запасы отравляющих веществ в регионе?

— На сегодняшний день подавляющее большинство стран Ближнего Востока присоединились к Конвенции по запрещению химического оружия. Это означает, что они задекларировали свои запасы химоружия, взяли на себя обязательства по его уничтожению, и требования эти выполнены или выполняются.

Два ближневосточных государства — Израиль и Египет — Конвенцию не подписали. При этом, по оценкам экспертов, Израиль обладает химическим оружием и серьезным потенциалом для его производства: в 1990 году министр обороны этой страны открыто заявлял, что Израиль применит химоружие в случае нападения. Египет, по имеющимся сведениям, использовал химоружие в северном Йемене, и хотя вряд ли его возможные запасы значительны, Египет безусловно имеет ресурсы для его производства. Кроме того, есть известные остатки химоружия. Например, бункер 13 на заводе Аль Мутанна на северо-западе от Багдада, где находилось от 2 до 3 тысяч снарядов реактивной артиллерии в снаряжении зарином. Поскольку в бункере были неразорвавшиеся авиационные бомбы, инспекторы ООН забетонировали его вместе со всеми находившимися там боеприпасами. В июле 2014-го территория завода, где расположен бункер, была захвачена «Исламским государством» (террористической организацией, запрещенной в РФ — ред.) В ноябре 2015-го Ирак возобновил контроль над этой территорией, однако некоторые эксперты полагают, что химоружие из бункера 13 могло оказаться в руках террористов из ИГ.

Страной, не присоединившейся к Конвенции, была также Сирия — до августа 2013 года, когда в пригороде Дамаска произошла химическая атака. Собственно, именно этот инцидент побудил Барака Обаму заявить о возможности применить военную силу в Сирии. После того как в процесс вмешалась Россия, Башара Асада удалось убедить присоединиться к глобальному режиму химического разоружения. В результате Сирия задекларировала свои запасы химоружия. Но поскольку Сирийская свободная армия отказалась поддержать 9-месячное прекращение огня, необходимое для уничтожения этих запасов на месте, было принято решение о вывозе отравляющих веществ с территории Сирии. В результате международных усилий с участием США, Дании, Норвегии, Великобритании, Италии и других государств в сентябре 2014 года официально завершилось уничтожение сирийского химического оружия. Кроме того, на территории самой Сирии было уничтожено 24 из 27 объектов по его производству. Оставшиеся три находятся на территории, которую сирийское правительство не контролирует, и неизвестно, что на них происходит.

— По заключению ОЗХО все задекларированное оружие в Сирии было уничтожено. Но вот все ли оно было предъявлено?

— Вопрос, конечно, закономерен. Некоторые западные страны утверждают, что задекларировано было далеко не все. Аргументы приводятся следующие. В одном из исследовательских центров Сирии анализы показали следы прекурсоров для химоружия, а в 2014 году Сирия дополнительно сообщила о том, что до присоединения к Конвенции в стране проводились эксперименты с рицином, все запасы которого были ранее уничтожены. Здесь нет ничего удивительного, если учесть, в какой спешке Сирия декларировала свое химоружие. Кроме того, Сирия — не первая страна, которая делает дополнения к своей первичной декларации.

При этом надо иметь в виду, что сегодня степень открытости Сирии в части химоружия является беспрецедентной — ведь резолюция Совета безопасности 2118 обязывает государство предоставлять инспекторам ОЗХО и ООН доступ к «любым и всем объектам», если «у ОЗХО имеются основания полагать, что эти объекты имеют отношение к мандату ОЗХО». Сирия это требование выполняет, и ничего компрометирующего до сих пор не найдено. Поэтому сообщение ОЗХО о полном уничтожении всего объявленного сирийского химоружия должно трактоваться как отсутствие у Сирии химоружия как такового.

— А как же недавнее заявление беглого сирийского генерала Захер ас-Саката, обвинившего президента Сирии в сокрытии сотен тонн химического оружия?

— С момента уничтожения сирийского химоружия прошло почти три года. Почему он не озвучивал свои претензии на протяжении двух лет после того, как сбежал, а объявился только после атаки под Идлибом? Вразумительного ответа нет, так что его заявление вызывает серьезные сомнения.

— 2 мая в СМИ со ссылкой на доклад Human Rights Watch появилась информация, согласно которой под Идлибом могли быть использованы бомбы с зарином советского производства — это подтверждает зеленая маркировка, наносившаяся на подобные боеприпасы. То есть авторы доклада опровергают заявления Москвы и Дамаска о том, что причиной гибели 92 человек от отравления зарином 4 апреля могло стать попадание бомбы в склад с токсичными веществами. Насколько серьезны эти аргументы?

— Во-первых, Россия никогда не экспортировала свое химоружие и не способствовала его распространению. Во-вторых, следует обратить внимание на технические аспекты данного инцидента. Авиабомба при взрыве раскрывается изнутри «звездочкой», здесь же остатки корпуса подверглись сжимающему усилию снаружи. От бомбы должно было остаться гораздо больше — например, хвостовая часть. Деталь, которую пытаются выдать за наливную горловину с пробкой, явно несколько лет ржавела, в отличие от достаточно хорошо сохранившейся краски на корпусе импровизированного боеприпаса. Если же, как сказал представитель Белого дома на брифинге, взрыва не было, то бомба должна была лопнуть, но остаться почти целой. Есть еще много технических моментов, которые свидетельствуют о постановочном характере данного инцидента.

— То есть однозначные выводы относительно химатаки под Идлибом делать пока рано?

— Необходимо провести полноценное расследование, и только потом делать заключения. Россию сейчас упрекают в том, что она пытается все запутать: то утверждает, что был разбомблен склад «Исламского государства» с отравляющими веществами, то говорит, что это была провокация. Складывается ощущение, что Запад гораздо охотнее понял бы Россию, если бы она придерживалась какой-то одной версии. Однако это был бы абсолютно необъективный подход. Если произошло уголовное преступление, следователь выдвигает все возможные версии — и по мере расследования исключает их, пока не останется одна, изобличающая преступника. Самое правильное — сначала разобраться в деталях, а потом назначать виновных.

— На ваш взгляд, какие все-таки основные версии трагедии под Идлибом?

— Версий может быть довольно много, учитывая, что достаточно большое количество участников могло быть заинтересовано в подобной эскалации напряженности. Например, Свободная сирийская армия могла пойти на такой шаг, поскольку опасалась, что США могли согласиться с оставлением Асада на посту президента. Для Израиля, который главной целью видит выдавливание Ирана с сирийской территории, это могло быть способом заставить США усилить антииранское давление. Тем более есть информация, что во время инцидента 4 апреля в районе Хан-Шейхуна находился беспилотник, вылетевший с авиабазы в Иордании, на которой расположены совместные силы Саудовской Аравии и Израиля.

Однако прежде чем рассматривать детально каждую из этих версий, необходимо разобраться с самим инцидентом. Если предположить, что это была инсценировка, то складывается впечатление, что инициаторы этой манипуляции добиваются успеха. Ведущие мировые СМИ транслируют лишь одну версию. Главная цель — выяснить, что же на самом деле произошло в Идлибе, — забыта, а тем временем США наносят авиаудары, разрушаются механизмы взаимодействия, усиливается конфронтация, взрастают риски и угрозы. Поэтому очень важно, чтобы механизмы расследования были действенными и носили технический характер. В противном случае привлекательность подобных манипуляций будет только взрастать и провоцировать новые схожие инциденты.

— В конце апреля ОЗХО отвергла предложения России по расследованию этой химатаки. Чем не понравился российский проект?

— Дело в том, что у России было несколько ключевых претензий к работе Миссии по установлению фактов применения химического оружия в Сирии (МУФС). Во-первых, изначально планировалось, что она будет работать как единый механизм, однако в какой-то момент ее разделили на две группы. Одна из них сотрудничает с сирийским государством, другая — с оппозицией. Москва утверждает, что состав второй группы непонятен, и вообще неясно, как она работает. Ее члены никогда не выезжали на места химатак и всегда использовали только те материалы, которые предоставлялись представителями сирийских оппозиционных сил. А ведь одним из принципов оценки объективности результатов работы инспекции является степень сотрудничества проверяемой стороны. Если оппозиция не предоставляет доступа к местам химатак, то и степень доверия к ее утверждениям и предъявляемым доказательствам носит по крайней мере спорный характер.

Второй проблемный момент состоит в том, что обеими группами руководят британские специалисты — Стивен Уоллес и Леонард Филипс. С точки зрения России это не соответствует географическому принципу распределения должностей. Дело не в том, насколько можно или нельзя доверять конкретно Уоллесу и Филипсу — эти люди не заслуживают каких-то принципиальных упреков и работают хорошо. Но так сложилось, что в ОЗХО есть дисбаланс в сторону именно британских специалистов. Кстати, максимальный срок обоих руководителей групп уже истек, и они работают по дополнительному контракту, что бывает крайне редко. Нужны перемены, и грамотных специалистов немало.

Одним из основных упреков России в адрес МУФС было то, что миссия проявляет бездействие. В частности, она до сих пор не выехала на места применения и хранения оружия. Что ей мешает — непонятно. Если на базе, которую разбомбили американцы, хранилось химоружие, то неизбежно должны были остаться его следы. Но это никто не проверял. Кроме того, почти 6 месяцев образцы, представленные российской стороной непосредственно с места применения химоружия в населенном пункте Мааррет-Умм-Хауш, находились в распоряжении ОЗХО без каких-либо результатов. И только сейчас, после настойчивых заявлений министра Лаврова, организация подтвердила факт химической атаки. Причем придется приложить немалые усилия, чтобы найти эту информацию на сайте ОЗХО. А образцы, представленные Белыми касками — организацией, которую не раз уличали в создании фейковых видео- и фотоматериалов, — были немедленно проанализированы, и результаты расследования громогласно объявлены. Означает ли это, что к России, одному из ведущих разработчиков и участников Конвенции, доверия меньше, чем к Белым каскам?

Поэтому суть предложения заключалась в том, чтобы создать новую группу из грамотных специалистов, в которой будет соблюдено географическое представительство. Однако проект не был одобрен.

Правда, здесь есть нюансы. Те, кто голосовал против российского проекта (например, Германия), заявляли, что их решение объясняется отсутствием явных претензий к работе старых групп. «За» проголосовали шесть государств, в том числе Россия, Иран, Китай и ЮАР. Из сорока государств Исполнительного совета ОЗХО тринадцать, включая Индию, Пакистан, Аргентину, воздержались. То есть если мы возьмем тех, кто воздержался и кто поддержал резолюцию, получается практически половина Исполнительного совета. В такой ситуации вряд ли можно говорить о единстве при отклонении российского предложения.

— Но между «поддержали» и «воздержались» все-таки довольно большая разница…

— Согласен. Возможно, российской стороне нужно было действовать тоньше. Можно было уйти от политических дискуссий в Исполнительном совете ОЗХО, а вместо этого сделать заявку на инспекцию по запросу на аэродром в Шайрате. Ведь необходимо было в первую очередь проинспектировать аэродром, так как в Хан-Шейхун инспекторы попасть все равно бы по соображениям безопасности не смогли. А инспекция по запросу — это чисто техническая процедура, и отменить ее можно только в течение двенадцати часов двумя третями голосов Исполнительного совета и лишь в случае недобросовестного запроса. Но против чего голосовали бы тогда члены Исполнительного совета? Против наличия у США достаточных доказательств для нанесении авиаудара?

Да, ОЗХО считает инспекцию по запросу крайней мерой, и за время существования организации ни одной такой инспекции не было. Но разве применение химоружия — не крайний случай? Если бы инспекция была проведена немедленно, дальше по ее результатам можно было бы решать и другие проблемы в Исполнительном совете. В любом случае это позволило бы ОЗХО сохранить независимость в решении подмандатных вопросов и уберечься от манипуляций.

— Как такое политическое «перетягивание каната» отразится на расследовании атаки под Идлибом?

— Есть миф, что ОЗХО проведет расследование и узнает, кто виновен. Ничего подобного. Задача организации — всего лишь выявить факт применения химического оружия. А решать, кто виноват, должен совсем другой орган — Совместный механизм ОЗХО и ООН по расследованию случаев применения химического оружия в Сирии.

Интересно, что из более чем двухсот случаев применения химического оружия за последние четыре года этот механизм проанализировал только девять, и всего по четырем были назначены виновные. По трем инцидентам ответственной была названа сирийская армия, еще по одному — «Исламское государство». При этом только в случае, где виновным было объявлено ИГ, имелась возможность посетить место преступления, взять образцы почвы, тканей и т. д. Там, где обвинения были предъявлены сирийской армии, никакого расследования на местах применения химоружия не проводилось. Все выводы были основаны только на информации, полученной от оппозиционных сил. Поэтому Россия с ними и не согласилась. Например, одним из аргументов является то, что у оппозиции нет вертолетов, и поэтому все случаи применения химоружия с вертолетов якобы явно указывают на сирийскую армию. Однако где гарантия того, что видео с вертолетом снималось именно в месте применения химоружия, если инспекторы там даже не побывали?

По апрельскому случаю представители МУФС в Турции опросили свидетелей, которые были им представлены Белыми касками. Уверен, что показания этих свидетелей будут так же непоследовательны, как и фото- и видеоматериалы. Однако как на эту информацию прореагирует Совместный механизм по расследованию, пока вопрос.

— По вашим оценкам, какие запасы химического оружия есть у других участников ближневосточного конфликта?

— В первую очередь, здесь речь должна вестись об «Исламском государстве». В свое время его лидер аль-Багдади убрал практически всех иностранцев из руководства организации и привлек военных специалистов из партии БААС, которым после люстрации было запрещено занимать какие-либо должности в правительстве, армии и государственных учреждениях Ирака. Среди них было очень много экспертов по химическому оружию. К концу 1980-х годов, когда химическая программа Саддама Хусейна была в самом расцвете, в стране насчитывалось не менее ста военных руководителей и более двух тысяч технических специалистов в этой области. Потеряв возможность работать в структурах нового Ирака, многие из них подались в ИГ. Именно они в итоге обеспечивают нынешние успехи этой террористической группировки. Например, в январе 2015 года в СМИ сообщили, что был уничтожен Абу Малик — один из главных экспертов Саддама Хусейна по химическому оружию, который возглавлял технические работы на объекте по его производству в иракском Мутане.

— То есть доступ к экспертным знаниям и квалифицированным специалистам у ИГ более чем достаточный?

— Совершенно верно.

Есть и еще один момент. Помимо доступа к экспертным знаниям, для создания химоружия нужны оборудование и материалы. Если создавать химическое оружие, которое будет очень долго храниться, понадобится качественное и дорогостоящее оборудование. Но если такой задачи нет, и оружие планируется применять в самый ближайший срок, то требования к качеству оборудования резко снижаются. Это мы знаем из опыта иракской программы.

Что касается доступа к материалам, то речь идет об основных компонентах химической промышленности: фосфорных соединениях и фторе для создания нервнопаралитических газов, сере и этилене — для иприта. И в Ираке, и в Сирии ИГ контролировало или контролирует целый ряд территорий, где есть производственные мощности, изготавливающие компоненты, которые могут быть преобразованы в исходные вещества для производства химического оружия. Для этого, правда, могут понадобиться дополнительные химикаты. Однако из сообщений СМИ известно, что такую поддержку ИГ получало из-за рубежа, в том числе из Турции и от Саудовской Аравии. Кроме того, располагая хорошими финансовыми возможностями, купить на черном рынке необходимые вещества не представляет большой сложности.

— На ваш взгляд, вероятность дальнейшего применения химоружия со стороны ИГ в будущем велика?

— Если посмотреть программные документы ИГ, то возможность использования оружия массового поражения в них прямо обозначается как один из компонентов идеологии. И когда в применении химического оружия почти всегда обвиняют исключительно сирийскую армию, это идет на руку ИГ и другим террористическим группировкам. То есть ничто не мешает им и дальше прибегать к провокациям при использовании химоружия. Пока лидеры международного сообщества спорят между собой, ИГ будет спокойно решать свои вопросы. Когда Россия — по одну сторону, США и другие западные страны — по другую, а ИГ — по третью, обязательно найдется сила, которая, даже не помогая напрямую ИГ, будет способствовать его деятельности. Поэтому нужно объединять силы и создавать четкие правила игры, при которых будет понятно, кто за кого.

Беседовала Татьяна Хрулева.

США. Ирак. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172396 Антон Уткин


Сирия. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 2 мая 2017 > № 2161177 Леонид Исаев, Николай Кожанов

После химии и ракет. Как меняются позиции России и США по Сирии

Леонид Исаев, Николай Кожанов

Удар по базе Шайрат неизбежно поднимал вопрос, в состоянии ли Россия защитить своих союзников. Тем более что за время своего присутствия в Сирии она создала устойчивый миф о неприкасаемости всех, кого защищает.

Когда в начале апреля в сирийской провинции Идлиб произошла химическая атака, на которую Вашингтон ответил ракетными ударами по авиабазе Шайрат, большинство экспертов заговорили о том, что для российского присутствия в Сирии настал переломный момент. Правда, в вопросе о природе перелома единодушия уже не было.

Одни считали, что России наконец-то указали на место и теперь она должна осознать, что времена «нерешительного» Барака Обамы закончились. Другие говорили, что удар по базе Шайрат в очередной раз напомнит Москве, что решить сирийский кризис в одиночку не под силу никому, а потому надо искать общий язык с другими державами (прежде всего США). Наконец, нашлись и те, кто с фатализмом заговорил о том, что новый виток насилия в Сирии может поставить мир на грань конфликта двух держав: Россия, мол, не пойдет на уступки США по Сирии, нарастит помощь Асаду и начнет открыто противодействовать Вашингтону, перечеркнув наметившиеся перспективы для российско-американского ситуативного взаимодействия.

К счастью, ни один из этих сценариев не реализовался, хотя серьезная опасность усиления конфронтации между Россией и США существовала, а отношения между ними, по словам Путина, деградировали еще сильнее, чем при Обаме.

Кто убийца-дворецкий?

В охлаждении российско-американских отношений заинтересованы многие, как в самой Сирии, так и за ее пределами. Поэтому однозначно утверждать, кто устроил химатаку в Хан-Шейхуне, сложно.

Сирийское руководство, судя по его заявлениям, не склонно искать компромиссов с оппозицией и грезит о невозможном – о полном возвращении контроля над всей страной военным путем. Добиться этого без военной помощи союзников и в первую очередь России она не в состоянии. Однако в Москве прекрасно понимают, что амбиции баасистов ничем не подкреплены, а их выполнение потребует увеличения российского военного присутствия, а это несет в себе неоправданные политические риски.

Более того, участие в очередных военных кампаниях в Сирии чревато для российского руководства тем, что издержки и вовсе перевесят добытые с огромным трудом преимущества. Все это вынуждает Москву не наращивать военный потенциал в Сирии, а пытаться продать те ликвидные активы российской внешней политики, которые она сейчас имеет.

Дамаск это не устраивает, и он с завидной периодичностью срывает миротворческие усилия России, устраивая разного рода провокации. После срывов переговоров Москва, как правило, с новой силой начинает оказывать силовое давление на противников режима, еще больше втягиваясь в военные действия. Если это Асад действительно нанес удар по Хан-Шейхуну, он прежде всего хотел окончательно похоронить политический процесс, начатый в Женеве и Астане, спровоцировав очередной виток конфликта, на этот раз в провинции Идлиб, на которую сирийский режим нацелился еще после взятия города Алеппо.

Получив благодаря российской поддержке возможность наступать, сирийский режим окончательно решил сделать ставку на военное урегулирование конфликта, причем преимущественно руками союзников. Нежелание Дамаска переходить к политическому диалогу понятно – баасисты в этом случае рискуют безвозвратно потерять свою монополию на власть, которую придется делить с давними противниками.

Поэтому режим стремится загнать американо-российские отношения в настолько глубокий кризис, чтобы Россия отказалась от дальнейших переговоров и попыталась решить сирийский вопрос исключительно силовым путем на стороне Дамаска. Эпизодически это получается, как, например, прошлой осенью в Алеппо, где после срыва Лозаннских договоренностей Лаврова – Керри сирийская армия при поддержке российских ВКС начала бомбить город.

Главная угроза для баасистского руководства сегодня не столько ИГИЛ или «Тахрир аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра», обе запрещены в РФ), а сирийская оппозиция и прежде всего ее вооруженное крыло, имеющее свои позиции «на земле» и участвующее в женевских переговорах. Именно она, а также курды – основные претенденты на места в переходном органе власти, предусмотренном резолюцией Совета Безопасности ООН №2254, и активные сторонники новой Конституции, которая перераспределила бы властные полномочия между центром и регионами и между различными политическими силами.

Заинтересованы в химатаке могли быть и иранцы. По словам некоторых экспертов, их связи с сирийскими ВВС, особенно по линии разведки, очень сильны, и они вполне могли договориться сбросить авиабомбу с химзарядом в расчете внести разлад в российско-американские связи.

Предыдущие два десятилетия весьма нестабильных российско-иранских отношений, когда Москва и Тегеран периодически предавали друг друга ради улучшения связей с третьими государствами, создали у иранцев сильнейшее недоверие к России. В результате, сотрудничая с Москвой в Сирии, иранцы постоянно опасаются, что Россия предаст их ради нормализации отношений с США или Турцией.

То, что именно Россия вопреки желанию Тегерана настояла на участии американцев в качестве наблюдателей в переговорах в Астане, вкупе с успешным взаимодействием Москвы и Вашингтона под Манбижем, где США и Россия совместными усилиями разрушили турецкие планы продвинуться в глубь Сирии, только способствовало усилению иранских опасений. Химатака и последовавшие авиаудары американцев гарантированно вносили разногласия в диалог между Москвой и Вашингтоном, исключая в понимании иранцев возможность «предательства» со стороны Москвы своих союзников – Дамаска и Тегерана.

Никто не отрицает всерьез и возможной причастности и сирийской оппозиции. После поражения в Алеппо она явно находилась в слабом по отношению к Дамаску положении. Приход на президентский пост в США Дональда Трампа давал немного надежд: Трамп открыто заявлял, что внутрисирийские проблемы должны решать сами сирийцы, а Америка должна сконцентрироваться на борьбе с терроризмом, отказавшись от идеи смены режима в Дамаске. Это ставило сирийскую оппозицию перед неутешительным выбором: либо пытаться при содействии Москвы интегрироваться в существующую систему власти, либо быть рано или поздно уничтоженной.

На этом фоне было необходимо любой ценой изменить отношение новой администрации США к сирийскому режиму. Лучшего способа, чем химатака, которую мировое сообщество, с большой долей вероятности, спишет на Дамаск, придумать сложно. Характерно, что буквально накануне инцидента в Хан-Шейхуне в Вашингтоне начал свой визит глава сирийского оппозиционного Высшего комитета по переговорам (эр-риядской группы) Рийад Хиджаб, который соответствующим образом отозвался на атаку, стремясь столкнуть между собой Москву и Вашингтон.

Наконец, еще одна сила, которой химатака была бы на руку, – это группировка «Тахрир аш-Шам». По мере установления режима прекращения огня на территории Сирии она стала терять свою популярность, потому что оказалась не способна выполнять функции гражданской администрации в относительно стабильное время. С учетом того, что из Алеппо в Идлиб бежало и много ее противников, влияние «дочки» «Аль-Каиды» в рядах оппозиции стало постепенно сокращаться. На момент химатаки бывшей «Ан-Нусре» нужно было любой ценой подорвать режим прекращения огня, а инцидент в Хан-Шейхуне не только мог поставить крест на мирном процессе, но и столкнуть между собой основных гарантов перемирия.

Без истерик

Единственной стороной, кроме Запада, которая никак не могла быть заинтересована в химической атаке в Идлибе, стала Россия. Для нее запуск политического процесса в Сирии – это возможность достойно выйти из сирийского конфликта. Все другие варианты чреваты высокими рисками, ростом стоимости присутствия Москвы в Сирии и последующим проигрышем.

Более того, Россия сейчас больше всех заинтересована в политическом урегулировании сирийского конфликта. Для нее срыв Женевы и Астаны чреват серьезными репутационными издержками. После окончательного срыва в сентябре 2016 года мирной инициативы, реализовавшейся в рамках Международной группы поддержки Сирии, где председательствовали РФ и США, Москва воспользовалась переходным периодом в американском руководстве, чтобы перехватить инициативу и обозначить свои правила игры в Сирии. Именно на это была направлена тройственная инициатива России, Ирана и Турции в декабре 2016 года и последовавшие за ней астанинский и женевский процессы.

С трудом возобновив переговоры по Сирии, Москва более, чем кто бы то ни было, заинтересована в их успехе. Ведь в случае провала Россия уже не сможет списать это на деструктивную роль США или других внешних партнеров, как это было раньше. Ставки в Женеве для Кремля слишком высоки, а результаты по-прежнему остаются непредсказуемыми, а значит, Москва заинтересована в деэскалации сирийского конфликта, а также в создании условий для того, чтобы придать грядущей встрече хоть сколько-нибудь конструктивный характер.

Но кто бы ни устроил варварскую химатаку в Хан-Шейхуне, он очень сильно рассчитывал, что Москва не сможет проявить хладнокровие и выдержку, а эмоционально отреагирует на последовавшую американскую акцию возмездия, что неизбежно приведет к новому витку напряженности в Сирии. Расчет в целом был вполне оправдан: Москва часто чрезмерно озабочена формальностями и тем, как она будет выглядеть в глазах мирового сообщества. Удар по базе Шайрат неизбежно поднимал вопрос, в состоянии ли Россия защитить своих союзников. Тем более что за время своего присутствия в Сирии она создала устойчивый миф о неприкасаемости всех, кого защищает.

Осенью 2016 года, когда ВВС США по ошибке нанесли удар по позициям сирийской армии в Дейр-эз-Зоре, российское Минобороны сообщило, что доставило в Сирию комплексы С-300, многозначительно добавив, что «радиус действия зенитных ракетных систем С-300 и С-400 может стать сюрпризом для любых неопознанных летающих объектов», а также о том, что у боевых расчетов российских ПВО «вряд ли будет время на выяснение по прямой линии точной программы полета ракет и принадлежности их носителей». Это создало представление о том, что Москва гарантирует своему союзнику полную защиту от военных нападений со стороны внешних сил и особенно со стороны стран – членов антитеррористической коалиции во главе с США.

К тому же в прошлом Москва не раз демонстрировала излишнюю эмоциональность и готовность к необдуманным и резким шагам в ситуации, когда что-то идет не по ее плану или она считает, что ее неоправданно игнорируют. Постфактум российское руководство все же пытается переосмыслить все произошедшее, но на сегодняшний день ситуация усугубляется еще и тем, что непредсказуемость действий России дополнилась такими же непредсказуемыми действиями Вашингтона, от которого привыкли ожидать более взвешенных и прагматичных решений.

Впрочем, истерики в этот раз не было. В первый день после атаки на Шайрат Россия, судя по всему, действительно стала готовить асимметричный ответ США. Было приостановлено действие механизмов, позволяющих США и России избегать случайных столкновений в небе над Сирией, часть сирийских ВВС была переброшена на базу Хмеймим, в Москве зазвучали голоса о необходимости усилить работу российских и сирийских систем ПВО. Но вскоре резкость заявлений пошла на спад.

Россия сверила позиции с Дамаском и Тегераном, успокоила партнеров, что не собирается их менять на лучшие отношения с США (а возможно, и пожурила за развязывание новой волны насилия в Сирии), связалась с другими региональными державами – Турцией и монархиями Залива, чтобы убедить их сохранить астанинский и женевский форматы. Одновременно Москва постаралась взять под свой контроль международное расследование химатаки в Хан-Шейхуне. В ходе визита Рекса Тиллерсона в Москву Сергей Лавров и Владимир Путин послали Трампу однозначный сигнал: российское руководство открыто к обмену мнениями даже в том случае, если результаты от него не вполне очевидны.

Россия удержалась от резких шагов по двум причинам. С одной стороны, в Москве быстро осознали, что удар по Шайрату американцы нанесли под влиянием момента и с целью показать части собственных избирателей, что новый президент действительно способен на жесткие шаги. Иными словами, Трамп просто не мог не отдать приказ об ударе после того, как американское общественное мнение пришло к выводу, что химатака была устроена баасистами. В противном случае это лишь добавило бы критики в адрес нового президента, особенно со стороны его коллег по Республиканской партии.

Поступок Трампа скорее ситуативный – последующее затишье подтвердило, что четкой стратегии в Сирии у Вашингтона как не было, так и нет. Более того, тратить силы в Сирии на свержение Асада американцы не хотят, предпочитая позиционировать ракетный удар как предупреждающий сигнал баасистскому режиму, а не прелюдию к наземной операции. А значит, Москва по-прежнему остается одним из главных факторов, определяющих ситуацию «на земле».

С другой стороны, помог и скорый визит госсекретаря США. Он был воспринят в России как знак, что новая американская администрация все еще считает Москву серьезной силой и готова к разговору с ней, а ракетная атака на Шайрат не была призвана как-либо унизить Кремль или продемонстрировать неспособность России защитить своих союзников. В конце концов, Трамп, хоть и действовал неожиданно, все же предпринял предусмотренные в таких случаях шаги, чтобы связаться с Россией и предупредить о ракетном ударе. Иными словами, все формальности были соблюдены.

Кроме того, невольную роль в удержании Москвы от поспешных решений сыграл и отказ главы МИД Великобритании Бориса Джонсона посетить Россию. На этом фоне в целом не столь результативный визит Рекса Тиллерсона смотрелся как жест уважения к России. Британцы подобно громоотводу приняли на себя значительную часть раздражения Москвы за Хан-Шейхун и Шайрат. Знаменитая отповедь и.о. постпреда России при ООН с требованием «не отводить глаза» была направлена именно против британцев, а не американцев.

Таким образом, ситуативный инцидент с базой Шайрат не внес особых изменений ни в американскую, ни в российскую стратегию на Ближнем Востоке. Кремль по-прежнему ждет внятной позиции Штатов по сирийскому кризису, но кадровый вакуум в Госдепартаменте никак не позволяет американцам перейти от лозунгов к практическим действиям. А раз так, то и реагировать Москве не на что. Не видя изменений за океаном, Россия сохранит свою стратегическую линию, направленную на то, чтобы запустить процесс политического урегулирования в Сирии под российским контролем и в рамках уже созданных для этой цели переговорных институтов.

Сирия. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 2 мая 2017 > № 2161177 Леонид Исаев, Николай Кожанов


Сирия. Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2017 > № 2176692 Владимир Кузнечевский

Сирийское переплетение - метастазы еще Первой мировой?

Владимир Кузнечевский, Доктор исторических наук

Колоссальная по объему историография Первой мировой войны пополнилась еще одним исследованием российского историка, преподавателя Международного университета в Москве С.Э.Цветкова под названием «Последняя война Российской империи»*. (*Цветков С.Э. Последняя война Российской империи. М.: Классика, 2016. 496 с. ) Можно без большого преувеличения сказать, что по полноте охвата материала и широте исторического кругозора у книги не так уж много найдется аналогов не только в российской, но и зарубежной литературе. Судя по всему, автор исследования это понимает и в предисловии «скромно» замечает: «Я ставил перед собой задачу создать запоминающийся образ этой практически неизвестной у нас войны».

Правда, на мой взгляд, замечание насчет «неизвестности» Первой мировой немного запоздало. После прошедшего в 2014 году 100-летнего юбилея столь эпохального события российская историография этой, как было принято у нас говорить, «забытой войны», существенно возросла и число публикаций продолжает увеличиваться. Но дело, конечно же, не в этом, а в том, добавил ли автор что-либо новое в рассматриваемой им теме. Как мне представляется, добавил.

Книга состоит из пяти крупных частей, играющих роль глав, эпилога и довольно внушительного библиографического списка из 180 наименований, включающего в себя практически все (с 1914 по 2013 г.) основные монографии русских и зарубежных исследователей и журнальные публикации, посвященные Первой мировой войне, а также мемуары основных участников событий тех лет и документальные источники.

В отличие от многих исследований, описывающих эту беспрецедентную международную бойню друг с другом 38 государств из существовавших на тот момент на международной арене 59, которая унесла около 10 млн. солдатских жизней и почти 12 млн. мирного населения и обошлась человечеству (по разным подсчетам) в 208-359 млн. долларов, автор рецензируемого исследования не ограничивается описанием и анализом только основных, ключевых событий и сражений войны, но подробно отслеживает ход военных действий на всех фронтах - Западном, Восточном, Турецком, Балканском - от момента подготовки к военным действиям и вплоть до последнего ее дня. При этом им подробно разбираются и анализируются не только разработка и стратегия крупных наступательных и оборонительных операций, но и то, как военные действия преломлялись в глазах непосредственных участников сражений - генералов, рядовых солдат и даже обозников и врачей. Знакомясь в юбилейный, 2014 год - когда российская и мировая общественность отмечала 100-летний юбилей поражающего всех образованных людей грандиозного события - с публикациями, посвященными этой войне, пожалуй, невозможно назвать другого, столь масштабного и подробного описания военных событий.

Но главное достоинство данной книги не в масштабности ее подхода к исследуемому явлению (хотя и в этом тоже), а главным образом в том, что автор расположением преподносимого материала и его истолкованием подводит читателя к нескольким вполне оригинальным выводам.

Сначала хотелось бы отметить, что бредовая гитлеровская теза об исключительном праве германской нации на господство над всеми другими европейскими (и неевропейскими) нациями родилась совсем не в послеверсальской Германии, как принято считать, а на островах Туманного Альбиона. Именно там, пишет С.Цветков, и зародилось, «новейшее научное заблуждение - расизм». Опираясь на мысль Джавахарлала Неру, С.Цветков приходит к выводу, что «в наибольшей степени национальным чванством страдала Англия - единственная европейская страна, взрастившая расистскую идеологию на почве собственной политической культуры. Идея национального превосходства над другими народами преподносилась в английских учебных заведениях как непреложный закон бытия. Крупнейший расовый теоретик конца ХIХ - начала XX века Хьюстон Стюарт Чемберлен, сын адмирала и племянник фельдмаршала сэра Невилла Чемберлена, вспоминал: «Я с раннего детства впитал это чувство гордости... Меня учили... считать французов более низким сортом людей и не упоминать их наравне с англичанами». «Сам Бог не мог бы выбить из англичанина чувство собственного превосходства», - писал идеолог британского империализма Сесиль Родс, который, еще учась в Оксфорде, усвоил, что англичане принадлежат к «людям лучшей нордической крови» (с. 21). После таких пассажей Гитлеру только и оставалось в своей «Майн Кампф» вместо слова «англичанин» подставить слово «немец», и вот тебе и гитлеровская расистская теория*. (*Не отсюда ли, что называется, «растут ноги» громогласных заявлений прямых потомков англосаксов, переселившихся в Америку в XIX веке - вице-президента США Джо Байдена и бывшего кандидата в президенты США Х.Клинтон об исключительности американской нации по сравнению с другими современными народами и о том, что американцам должны принадлежать и особые права в нынешнем международном сообществе.)

Как мне представляется, не менее интересен вывод автора книги о том, что анализ препарированных им документов убеждает его, что вразрез со сложившимися представлениями в мировой (и российской в том числе) историографии совсем не германский кайзер Вильгельм II в решающей степени способствовал развязыванию Первой мировой. Приведенные автором книги документы свидетельствуют: тем, кто до последнего не верил, что война все-таки может разверзнуться, был именно Вильгельм.

Обильно цитируя документы германского Генштаба, немецких дипломатов, записки и письма самого германского императора, а также и телеграммы Николая II (с. 88-101), автор книги показывает, что еще за 17 дней до начала объявления войны кайзер вполне убежденно говорил, что, ввиду того что Сербия согласилась на «самую унизительную капитуляцию», перед Австрией «отпадает всякий повод для войны». Но в ответ на это Николай II направляет кайзеру телеграмму, где, имея в виду именно Сербию, пишет: «Слабой стране объявлена гнусная война. Возмущение в России, вполне разделяемое мною, безмерно. Предвижу, что очень скоро, уступая оказываемому на меня давлению, я буду вынужден принять крайние меры, которые приведут к войне» (с. 98).

Между тем далеко не все эксперты высокого ранга в России разделяли позицию своего царя. «Российский военный атташе в Париже граф Алексей Алексеевич Игнатьев в беседе с военным министром Франции Александром Мильераном заявил, - пишет автор книги, - что хотя славянский вопрос остается близким нашему сердцу, но история выучила, конечно, нас прежде всего думать о собственных государственных интересах, не жертвуя ими в пользу отвлеченных идей». На прямой вопрос французского МИД: «Какие действия предпримет Россия в случае нападения Австрии на Сербию?» - русский ответ был: «Россия не будет воевать» (с.71).

Крайне интересен анализ автором книги ситуации с Корниловским мятежом 9 сентября 1917 года, к Первой мировой войне вроде бы отношения не имеющим (кстати сказать, в книге Цветкова немало таких отступлений, которые проливают весьма и весьма интересный свет не только на финальную судьбу Первой мировой, но и на судьбу русской революции 1917-го). Автор книги убедительно показывает, что, не предприми Керенский своих собственных мер против Корниловского мятежа и не пригласи себе в союзники большевиков, которые тут же легально создали под этим предлогом свои собственные вооруженные силы – так называемую Красную гвардию, вся история русской революции могла пойти по совершенно другой экспоненте. «Устранив Корнилова - пишет Цветков, - Керенский предрешил и свою собственную судьбу» (с. 450-451). Можно бы добавить - и судьбу революции в России.

Не новы, но по-своему интересны размышления автора книги о том, что союз Николая II с Англией и Францией перед войной отнюдь не вытекал из исторической канвы взаимоотношений России с европейскими государствами. Более естественным был бы союз России с Германией против как раз «англичанки». Но история сослагательного наклонения не имеет.

Во всем тексте рецензируемой книги разбросано очень много таких и подобных, совершенно оригинальных мыслей и находок, «выламывающихся» из общего тренда работ о Первой мировой войне. И вообще, новая книга С.Цветкова наводит на мысли о том, что мы еще далеко не все для себя открыли из того, чем «обязаны» в современной нашей истории той войне, которую Валерий Брюсов в 1918 году опрометчиво назвал «последней войной» человечества.

Не сомневаюсь, читатель, взявший себе за труд познакомиться с книгой Сергея Цветкова, получит немало пищи для своего собственного размышления об этом великом событии - Первой мировой войне. И не только о ней.

Сирия. Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2017 > № 2176692 Владимир Кузнечевский


Сирия. Ирак. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 27 апреля 2017 > № 2199353 Галина Хизриева

Не дать им «прописаться» среди нас.

У нас в гостях эксперт по проблемам псевдоисламского экстремизма, старший научный сотрудник Центра гуманитарных исследований Российского института стратегических исследований (РИСИ), наш постоянный автор Галина Хизриева. Поводом для очередной встречи стали трагические события в Санкт-Петербургском метрополитене, где в результате теракта погибли и пострадали мирные граждане. Почти одновременно было совершено, увы, очередное нападение на инспекторов ДПС в Астрахани. В обоих случаях чётко прослеживается кровавый след запрещённой в России экстремистской организации ИГИЛ-ДАИШ.

Нас тоже хотят «осчастливить» халифатом

- Галина Амировна, чего ждать дальше?

- Действительно, ситуация непростая. Увы, надо признать, что на сегодняшний день во многих крупных городах России уже существуют «спящие» ячейки запрещённых террористических организаций. Обратите внимание: и террорист-смертник из метрополитена, и астраханские бандиты, да и почти все другие задержанные экстремисты нисколько не скрывают свою принадлежность к ИГ* и другим псевдоисламским радикальным группировкам, хотя и осознают, что этим они только отягощают свою участь.

- Такое ощущение, что в этом и заключается их задача…

- Вот именно. Они стремятся обозначиться, «прописаться» среди нас и заявить как минимум о своём постоянном незримом присутствии, оказывать психологическое давление, провоцировать непроходящий стресс у людей от мысли, что мирный, привычный ход жизни может быть в любой момент нарушен. Можно сказать, что это их тактическая задача-минимум. Пусть дальше их ждёт суд, тюремное заключение, но своё «небольшое» дело они сделали. Тюрьмы они не боятся и даже стремятся попасть туда. Ведь на «зонах» экстремисты намерены продолжать вести пропаганду и даже ещё более успешную вербовку! Противник коварен, и одними запретами и закрытыми судебными процессами вопрос не решить. Нам надо чётко осознавать, что, как бы ни развивались события в Сирии и Ираке - удачно для нас или нет, - нам не избежать притока «ветеранов боевых действий» в Россию, поскольку мы для них такая же желанная цель - нас тоже хотят «осчастливить» халифатом.

Поэтому правоохранительные фильтры должны работать на полную мощь, чтобы не впускать в наш дом чужеродную и опасную идеологию. К сожалению, есть тенденции к вербовке радикально настроенных граждан и внутри страны.

Прививка от сектантства - вера

- Чем же привлекательна эта экстремистская идеология для наших соотечественников?

- По своей сути ИГИЛ* - это большая секта, которая использует самые современные методики и наработки по вербовке широких слоёв населения, включая немусульман. Причём, что интересно, как раз по-настоящему верующих мусульман или христиан в её рядах нет! Это говорит о том, что лучшей профилактикой вовлечения в эту структуру могло бы быть систематическое религиозное просвещение народа, причём начиная с младых ногтей. Верующий человек способен гораздо быстрее дать оценку услышанному, перепроверить получаемую информацию в надёжных источниках, у своих духовных наставников, в приходской мечети или церкви. Неверующий или так называемый «захожанин», бывающий в храме в лучшем случае раз в году и не бравший в руки Коран или Библию, этой возможности лишён - у него нет чёткого критерия понятий справедливости, любви, добра и зла, которыми оперируют вербовщики. Поэтому эмиссары всё чаще делают ставку на прагматизм. Они взывают якобы к разуму человека, к его логике. Но при этом, являясь хорошими психологами, находят к каждому клиенту свой «ключик». Индивидуальный подход в такой работе - первое правило джихадистов.

Наверняка все помнят историю Варвары Карауловой, которая попала в сети, влюбившись в одного из вербовщиков. В этом случае исламист сыграл на нежных чувствах юной особы. А вот вам пример другого подхода к девушке. Если она не слишком хороша собой и комплексует по этому поводу, то ей внушается следующий посыл: зачем тебе жить вообще, если ты никогда не испытаешь счастье истинной любви? Стань героиней, звездой новостей, доказав всем, что ты чего-то стоишь! Исполни волю «всевышнего», который ждёт тебя в своих «райских садах».

Юношей «берут» на нереализованном честолюбии, сути гордыни («тварь я дрожащая или право имею?») или жажде справедливости (ведь мир вокруг страшно несправедлив), которую можно восстановить, только взяв в руки оружие. На молодого человека из Кузбасса по имени Анзор в одной из соцсетей вышел вербовщик. Стали переписываться, сдружились. Незнакомец из интернет-пространства полностью разделял печали и радости Анзора. Словом, втёрся в доверие. А потом на правах старшего по возрасту стал учить уму-разуму молодого. Если, мол, ты истинный мусульманин, то почему не отправляешься в Сирию, где угнетают наших братьев? И для убедительности направил видеоролики, на которых якобы правительственные войска Башара Асада издеваются над ни в чём не повинными мусульманами… Всё закончилось печально: Анзор оказался в Сирии, где и погиб.

- Неужели так легко убедить человека пополнить ряды экстремистов?

- Конечно, нет. Именно поэтому вербовщики применяют те же схемы, что и крупный бизнес при реализации своих проектов. Давно не секрет: чтобы заставить людей покупать тот или иной товар, маркетологи используют определённые психологические приёмы. Так, в рекламе часто присутствуют либо сексуальные женщины, либо очаровательные дети, либо милые домашние животные - всё это вызывает эмоциональное расслабление у человека. И связывается это приятное чувство непосредственно с рекламируемым товаром. Вербовщики взяли на вооружение этот подход. На роликах экстремистов можно увидеть, к примеру, молодого человека в военной форме и с автоматом за спиной, который мило улыбается в камеру и поглаживает котёнка. Дескать, это несчастное существо боец ИГ* вытащил из-под гусениц асадовского танка... Такая картинка вызывает справедливый гнев по отношению к «жестокому режиму» и желание встать в ряды «борцов за справедливость».

Эффективнее всего такие методы действуют на совсем молодых людей. В возрасте 13-14 лет подростки, оставаясь ещё внутренне незрелыми, эмоционально уже готовы к работе над собой. А родители в это время заняты - работают на трёх работах или решают свои житейские и личные проблемы. Живое общение сведено к минимуму. Более того, многие отцы и матери вообще не знают, как правильно общаться со своим чадом, о чём разговаривать. Что уж говорить о неполных семьях, где дети не видят положительного примера отца? Всё это играет на руку вербовщикам неокрепших душ. Здесь же и благодатная почва для организаторов печально знаменитых подростковых «групп смерти»…

Силой ужаса и истощения

- Да, очень похоже! Мы рассказывали об этом на страницах нашей газеты. И всё же одно дело убить себя, другое - хладнокровно убивать других. Откуда это?

- Жестокость и есть один из ключевых моментов антирелигиозной, сектантской сути ИГИЛ*. Это отдельная и очень серьёзная тема, но немного коснусь её. В 2005 году вышла книга известного идеолога джихадистов под названием «Управление дикостью». В ней утверждалось, что новое исламское государство можно построить только «силой ужаса и истощения». В США это «произведение» моментально было переведено для военных, которые служили в Ираке. Подразумевалось, что лучше зная врага, они успешнее будут с ним бороться. Но, противоядия, кроме «языка» оружия, так и не выработано.

В книге утверждается, что строители исламского государства должны стать палачами для многих сотен тысяч людей: «Да, мы должны пройти через этот критический период дикости! И мы добьёмся своей цели только тогда, когда пройдём через кровопролитие». Необходимо это для того, чтобы пролитое море крови ужаснуло мир настолько, чтоб их стали панически бояться и беспрекословно шли под их власть. Уничтожить всех несогласных с их идеологией, заставить мир преклоняться и подчиняться - такова цель террористов. То есть речь идёт о неограниченной власти над людьми. А это уже практика самоуничтожения. Чтобы «обновить кровь» в собственных рядах, игиловцы убивали своих наставников, учителей. Даже Аль-Каида, ещё недавно считавшаяся террористической организацией № 1 в мире, из которой, собственно, и выросло так называемое исламское государство, отмежевалась от таких «отморозков». Проект «ИГИЛ*» ушёл в автономное плавание.

Джихадисты этого квазигосударства убивают по национальному или религиозному признаку, например, курдов, езидов или христиан-коптов и по малейшему подозрению - даже своих родственников как кяфиров (неверных). А потом они будут по очереди до последнего человека себя уничтожать. Потому что не могут доверять друг другу. И такие примеры уже есть, когда мелкие группы джихадистов начинают враждовать друг с другом.

Эта война догонит и на краю света…

- То есть в конечном итоге ИГ* уничтожит само себя?

- Боюсь, до этого ещё далеко. И уж тем более нам не стоит ждать, когда всё решится само собой, ведь каждый день существования этой террористической организации уносит жизни безвинных людей.

- А что нужно делать сотрудникам полиции: участковым, оперуполномоченным, патрульно-постовым, инспекторам ДПС, столкнувшимся с радикалами при исполнении своих служебных обязанностей? Ведь уже были случаи, когда на них нападали даже с топорами…

- Полицейские, особенно работающие «на земле», должны знать хотя бы основные приметы и отличия традиционных мусульман от пришлых или завербованных экстремистов. Нужно помнить, что борьба будет долгой, и от неё никуда не уйти. Эта война догонит вас и на краю света. Важно понимать, что ваххабизм - идеология наступательная и террористическая. Её адепты появились у нас именно для того, чтобы сеять страх и ужас. С ними не удастся договориться, переубедить их не получится, потому что для них все представители органов кяфирской власти - смертельные враги. И ещё: для убийства радикалам нужен вовсе не повод, а лишь удобный случай. Поверьте, что они не имеют никакой другой цели, кроме как просто убивать неверных, коими, по их убеждению, являемся все мы, независимо от нашей религиозной принадлежности. Мусульмане на службе государства им особенно ненавистны.

- Галина Амировна, можно ли победить такую страшную идеологию?

- Я считаю, что можно. Первое правило - не бояться их, как не испугался Герой России лейтенант полиции Магомед Нурбагандов, который перед лицом смерти призвал коллег бить бандитов и дальше. Или как солдат Евгений Родионов, которого боевики в плену заставляли отречься от веры, снять нательный крест, что он сделать отказался. Оба они были убиты, но разве не нанесли они этим поражение своим убийцам, которые почувствовали всё своё ничтожество? Второе правило - не быть как они. Их гордыне, необузданности и распущенности надо противопоставить смирение, сдержанность и самоограничение. «Непобедимы себя победившие», - говорил великий Суворов, который достиг невиданных побед благодаря этим развитым в себе качествам. Наши общие предки умели побеждать и турецких янычар, и фанатичных головорезов-башибузуков, и нацистов, обретших после покорения Европы небывалую мощь.

Не предательство, а богоугодное дело

- Давайте закончим эту беседу на оптимистичной ноте. Что уже сделано в России, чтобы она не превратилась в Европу, где сегодня очень неспокойно, а тем более в Ближний Восток?

- Сделано и правда очень много. Во-первых, восстановлена система традиционного для России мусульманского образования. Это очень серьёзный вопрос, потому что он решает проблему воспроизводства мусульманской элиты страны. Пусть пока не так, как хотелось бы, но надо понимать, с чего мы начинали. Не просто с пустого места, а с глубокой воронки.

Очень хорошо поставлена работа по противодействию пропаганде экстремизма в соцсетях. Сегодня этот канал вербовки перекрыт.

Проведена реорганизация структур в СКФО, отвечающих за борьбу с терроризмом. Нынешние руководители нацелены на более гибкие методы работы с широким привлечением к сотрудничеству духовенства.

Пришло наконец понимание, что нужно менять пенитенциарную систему по отношению к осуждённым экстремистам. На самом высоком уровне признано, что их целесообразно изолировать от других заключённых, дабы не способствовать распространению соответствующей идеологии.

Большой прорыв на фронте борьбы с псевдоисламским экстремизмом достигнут благодаря грозненской фетве - инструменту, позволяющему вносить поправки в антиэкстремистское законодательство, влиять на умму. Теперь чётче стали видны «островки» раскола, к кому они примыкают. Есть маркер отношения к проблеме.

К тому же в государстве убедились, что наше законодательство надо синхронизировать с законодательством стран СНГ и изучить интересные законопроекты других стран в области противодействия насильственному экстремизму. А ещё недавно мы даже термин этот не воспринимали!

Меньше всего хотелось бы, чтобы ваши читатели подумали, что главная цель законодательства - это совершенствование рестриктивных, запретительных мер. Задача не в том, чтобы всех переловить и пересажать, а в том, как создать такое антиэкстремистское законодательство, которое бы канализировало пассионарные проявления религиозного чувства у наших мусульман в конструктивное русло; и чтобы всякое действие во благо страны и соотечественников воспринималось бы верующим не предательством интересов мусульман, как говорят проповедники ваххабизма, а богоугодным деянием, каковым оно и является на самом деле.

Беседу вели

Роман ИЛЮЩЕНКО, религиовед;

Сергей БАШКАТОВ

Наша справка

Исламское государство - сокращённо ИГ*, ранее «Исламское государство Ирака и Леванта» - сокращённо ИГИЛ* или ДАИШ* - международная исламистская суннитская организация, действующая преимущественно на территории Сирии и Ирака. Фактически существует с 2013 года как непризнанное квазигосударство (29 июня 2014 года провозглашённое как всемирный халифат с шариатской формой правления и штаб-квартирой (столицей) в сирийском городе Эр-Ракка. Помимо Сирии и Ирака, ИГ* или подконтрольные ему группировки также участвуют в боевых действиях в Ливане, Афганистане, Алжире, Пакистане, Ливии, Египте, Йемене, Нигерии, ИГ* ведёт террористическую деятельность в некоторых других странах.

Признано рядом стран и некоторыми международными организациями как террористическая организация. Группировка осуждена одним из крупнейших суннитских улемов Юсуфом аль-Кардави.

*ИГ, ИГИЛ, ДАИШ - террористическая организация, запрещённая в Российской Федерации и ряде других стран.

Сирия. Ирак. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 27 апреля 2017 > № 2199353 Галина Хизриева


Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2017 > № 2153490 Филип Джиральди

Отдавал ли Асад приказ на проведение газовой атаки в Сирии?

И снова реальной разведывательной информации очень мало.

Филип Джиральди (Philip Giraldi), The American Conservative, США

Утром 4 апреля истребитель-бомбардировщик сирийских ВВС российского производства Су-22 сбросил что-то или выстрелил чем-то по цели в удерживаемой повстанцами провинции Идлиб. Образовалось облако из какого-то химического вещества и медленно поплыло в сторону близлежащей деревни Хан-Шейхун, где от него погибло от 50 до 100 человек. Нам также известно, что перед атакой русские сообщили американским военным по горячей линии, что будет нанесен удар по складу с оружием.

Еще нам известно о том, что можно считать сопутствующим ущербом. Президент Дональд Трамп сказал, что гибель людей и предполагаемое применение химического оружия относится к «жизненно важным интересам США», и спустя два дня использовал это в качестве предлога для нанесения удара 59 крылатыми ракетами по сирийской авиабазе Шайрат. Американские ракеты не нанесли существенного ущерба аэродрому, с которого вскоре возобновились боевые вылеты авиации. Белый дом также радикально изменил свою позицию по вопросу сирийских мирных переговоров, объявив, что уход Башара аль-Асада является непременным условием политического урегулирования кризиса. Он также заявил, что Россия покрывает сирийского президента. Госсекретарь Рекс Тиллерсон объявил, что двусторонние отношения с Москвой не улучшатся, пока Россия поддерживает Асада. По словам президента Трампа, отношения с Россией опустились «до рекордно низкого уровня».

В поддержку своей линии, оправдывающей нанесение ракетного удара, американское правительство выпустило четырехстраничный документ под названием «Применение режимом Асада химического оружия 4 апреля 2017 года». Этот доклад был подготовлен Советом национальной безопасности, который является подразделением Белого дома, а его автором стал не директор национальной разведки Дэн Коутс (Dan Coats), а советник по национальной безопасности генерал-лейтенант Герберт Макмастер (H.R. McMaster). Источник происхождения документа говорит о том, что этот доклад совсем не то, за что его выдают — не «оценка американского разведывательного сообщества». В нем звучит целая серия утверждений, часть из которых можно считать подтвержденными фактами, а часть вызывает сомнения.

Надо иметь в виду, что почти вся информация и свидетельства с места атаки в Сирии получены от источников из антиасадовских сил, которые связаны с филиалом «Аль-Каиды» «Ан-Нусрой» (запрещенные в России организации — прим. пер.), удерживающей этот район. К ним относятся и так называемые «Белые каски», ставшие суррогатом оппозиции. Общепринятая версия строится на этих показаниях, а также на утверждениях обеих американских партий об «определенной» виновности Асада. Это представляется как непреложный факт, причем даже демократами, которые обычно более либеральны.

Четырехстраничный доклад Белого дома дополнен комментариями Макмастера и министра обороны Джеймса Мэттиса (тоже бывший генерал), которые прозвучали в день американского ракетного нападения, а также недавним интервью с директором ЦРУ Майком Помпео, рассказавшем о процессе принятия решения и о военных вариантах действий. Все эти руководители, а также сам президент Трамп посчитали не требующей доказательств аксиомой то, что химическую атаку осуществила Сирия. Что касается мотивов этой атаки, то в докладе утверждается, будто Дамаск пытался остановить наступление повстанцев. Некоторые средства массовой информации заявили, что это было сделано для «проверки» США или для устрашения сирийского населения, хотя многие обозреватели считают такие объяснения неубедительными. В конце концов, зачем было Башару аль-Асаду применять химическое оружие, если он выигрывает эту войну? А вот у повстанцев теоретически было множество мотивов устроить атаку под чужим флагом, дабы настроить Западную Европу и американцев против Дамаска.

В докладе Белого дома есть множество повторов о причастности Сирии, о неспособности повстанцев провести химическую атаку, об останках погибших и о симптомах умерших и пострадавших. Там говорится об «уверенности» американского правительства в том, что власти Сирии утром 4 апреля осуществили химическую атаку с использованием «нервно-паралитического отравляющего газа зарин против собственного народа», и что повстанцы никак не могли сфабриковать данный инцидент, потому что это для них слишком сложно. Среди американских разведывательных сведений, якобы относящихся к атаке, есть данные радиоразведки, геопространственного мониторинга, а также результаты физиологических исследований. Плюс ко всему, «надежные открытые источники, которые повествуют о случившемся четко и последовательно». Сюда также относятся съемки с коммерческих спутников, на которых виды воронки от примененного оружия, и оценки гражданских организаций типа «Врачи без границ» и Amnesty International.

В докладе американского правительства также утверждается, что Сирия нарушила свои международные обязательства, сохранив у себя химическое оружие, хотя Дамаск в 2013 году согласился уничтожить все свои запасы. Согласно этому докладу, весьма сомнительную химическую атаку в Гуте в 2013 году также осуществил Дамаск, а сирийские эксперты по химическому оружию вероятно «готовили атаку на севере Сирии». Симптомы жертв говорят о том, что использовался зарин.

Согласно этому докладу, после атаки русские и сирийцы начали распространять «ложную информацию», используя «многочисленные и весьма противоречивые рассказы о случившемся, чтобы создать путаницу и посеять сомнения у международного сообщества».

Как отмечалось выше, кроме реальных голых фактов, к которым относятся сирийская атака, американский ответный удар и погибшие, в этих инцидентах и в их анализе мало что можно считать неопровержимым и достоверным. В докладе Совета национальной безопасности много спорных моментов, а еще следует иметь в виду, что при его подготовке почти не использовались американские источники разведывательной информации. В заявлении о том, что «сирийские эксперты по химическому оружию вероятно участвовали в подготовке атаки» налицо неопределенность, а это свидетельствует о том, что перехваченный телефонный разговор мог быть истолкован слишком вольно. Что касается геопространственного мониторинга, то это данные со спутника (или даже с беспилотника), либо с самолета ДРЛО, действовавшего вдоль турецкой границы и зафиксировавшего маршрут Су-22 и последующий взрыв (взрывы). Это вряд ли можно считать исчерпывающим доказательством, поскольку в данных мониторинга нет ничего такого, что было бы нам неизвестно.

О неубедительности данных американской разведки стало известно 13 апреля из разговора директора ЦРУ Майка Помпео, который рассказал о давлении со стороны Белого дома, требовавшего дать «оценку». В заключение он сказал следующее: «Все видели фотографии из открытых источников, поэтому действительность на нашей стороне». Здесь можно добавить, что эта действительность была получена не от разведывательного сообщества, на которое тратится 80 миллиардов долларов в год, а из спутниковой фотосъемки Google, которую повстанцы вполне могли откорректировать, а средства массовой информации интерпретировали как хотели.

Обозревателям также надо проверить утверждения о том, что повстанцы не в состоянии устроить химическую атаку и провести операцию под чужим флагом. Было множество случаев, когда ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. пер.) и «Ан-Нусра» использовали химические вещества в Сирии и Ираке. Последний раз они применяли их на прошлой неделе в западной части Мосула. А похожая операция под чужим флагом в Гуте в 2013 году почти удалась, причем наверняка не без помощи турецкой разведки. Ее остановили лишь тогда, когда директор национальной разведки Джеймс Клэппер неожиданно прибыл в Овальный кабинет к президенту Обаме и сказал ему, что дело против Дамаска это отнюдь не «пара пустяков».

Вызывают сомнения и визуальные доказательства того, что сирийцы провели химическую атаку с воздуха. Единственный очевидец это 14-летняя девочка, которая рассказала, что видела, как с самолета сбросили бомбу, и она попала в расположенное неподалеку здание, после чего в небо поднялось грибовидное облако. Точно так же этот инцидент описывают русские и сирийцы, исключая при этом зарин, который бесцветный. А еще есть показания заслуженного профессора Теодора Постола (Theodore Postol) из Массачусетского технологического института. Постол изучил фотографии и пришел к выводу, что отравляющее вещество было применено с земли, а не сброшено с воздуха. Он сказал, что любой компетентный анализ подтвердит его точку зрения. Это говорит о том, что выводы были сделаны чрезмерно поспешно. Постол заявил: «Можно без тени сомнений доказать, что в документе не представлено никаких доказательств, указывающих на наличие у американского правительства конкретной информации о том, что химическую атаку осуществила Сирия».

Бывший военный инспектор Скотт Риттер (Scott Ritter) тоже усомнился в выводах доклада Белого дома, отметив, что имеющиеся улики указывают на применение сирийцами обычных вооружений. Он также заметил, что при помощи имеющихся у Су-22 систем вооружений невозможно осуществить химическую или газовую атаку с воздуха, о чем вряд ли известно Дональду Трампу и его советникам.

А еще были жертвы. Анализы, подтвердившие наличие зарина, проводились в турецких госпиталях, а Анкару никак нельзя назвать нейтральной стороной. Ведь президент Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно требовал отстранить Асада от власти.

В этой суматохе легко можно забыть о том, что повстанцы и их пособники это убийцы, совершающие точно такие же преступления, в которых обвиняют Башара аль-Асада. К двум последним примерам зверств повстанцев относятся казнь ребенка, которому отрубили голову, и обстрел сирийских беженцев, ждавших своей очереди, чтобы перейти на территорию, контролируемую правительственными войсками. В ходе второго инцидента погибло больше людей (в том числе, женщин и детей), чем в результате событий в Хан-Шейхуне. Но президент Трамп об этом даже не упомянул. Американские СМИ лишь мимоходом сообщили об этом обстреле, а потом сразу же предали его забвению. Наверное, это из-за того, что данный факт не соответствовал господствующей линии повествования.

Белый дом ссылается и на другие видео и фотографии, на которых видно, как пострадавшим оказывает помощь медицинский персонал, но без каких-либо средств защиты. Если бы там был применен зарин, эти люди тоже пострадали бы. Кроме того, симптомы поражения зарином схожи с симптомами от применения других отравляющих веществ, таких как хлор и дымовые боеприпасы. Один пострадавший сказал, что чувствовал запах чеснока и испорченной еды. А зарин не только бесцветный, но и не имеет запаха.

А еще остается вопрос о наличии у Асада химического оружия. Белый дом сегодня постоянно утверждает, что сирийцы сохранили у себя значительные запасы такого оружия, хотя это противоречит заявлению госсекретаря США Джона Керри, которое он сделал в июле 2014 года. Тогда Керри сказал, что все оружие уничтожено: «Мы заключили сделку, и химическое оружие было уничтожено на 100%». Соединенные Штаты сотрудничали с Россией и сами многое сделали для уничтожения сирийского химического арсенала.

Многое говорит о том, что Белый дом и главные советники президента поспешили с выводами. Возможно, Асад действительно совершил то, в чем его обвиняют, но администрация Трампа решила возложить вину на сирийцев, еще не имея ясного и четкого представления о случившемся. Как и в Ираке, имеющиеся разведывательные сведения были использованы так, чтобы они укладывались в предпочтительную сюжетную линию. Оставалось только созвать совещание с участием высокопоставленных советников и решить, как наказать Дамаск. Правду о произошедшем в Сирии 4 апреля еще предстоит выяснить, но она наверняка известна многим в американском разведывательном сообществе. Наверное, когда-нибудь кто-нибудь из числа знающих о произошедшем почувствует необходимость раскрыть известные ему (ей) факты.

Между тем, последствия этого инцидента и ответные действия США очень серьезны, а возможно, и катастрофичны. Профессор Принстонского университета и ведущий американский специалист по России Стивен Коэн (Stephen Cohen) сказал об этом так:

Я думаю, это самый опасный момент в российско-американских отношениях, по крайней мере, с момента Карибского кризиса. Возможно, ситуация даже более опасная, так как она намного сложнее…. Поэтому вполне естественно возникает вопрос. Зачем Трамп запустил 50 ракет «Томагавк» по сирийской авиабазе, убив несколько людей, если это не имело никакой военной ценности? Он что, хотел сказать: «Я не кремлевский агент»? Дело в том, что обычно президент действует иначе. Он обращается в ООН. Он просит провести расследование и выяснить, что же произошло с этим химическим оружием. А уже потом решает, что делать. Но они приняли поспешное решение о применении этих «Томагавков», сделав это во время ужина в Мар-а-Лаго с лидером Китая, и очень сильно унизили его, потому что он союзник России.

Филип Джиральди — бывший офицер ЦРУ, а ныне исполнительный директор Совета по национальным интересам США (Council for the National Interest).

Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 апреля 2017 > № 2153490 Филип Джиральди


Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 23 апреля 2017 > № 2150485 Али Шамхани

«Большинство сирийцев поддерживают Асада»

Генерал Али Шамхани напоминает об обязательствах его страны перед Дамаском и предостерегает США против их политики вмешательства.

Луи Имбер (Louis Imbert), Le Monde, Франция

Генерал Али Шамхани (Ali Shamkhani), секретарь Высшего совета безопасности Ирана — ключевая фигура внешней политики Ирана. В интервью Ле Монд (Monde) в Тегеране, он говорит о недавней атаке США против Башара Асада и о долгосрочных обязательствах своей страны перед Сирией.

— После ударов США по Сирии 7 апреля вы не боитесь, что американское вмешательство на Ближнем Востоке станет более активным?

— Президент США Дональд Трамп был избран, критикуя войны, которые Америка вела в Афганистане и Ираке и ту цену, которую за них пришлось заплатить. Сегодня союзники США в регионе хотят, чтобы Америка все больше увязла в этом конфликте. Остается узнать, повторят ли американцы свои ошибки. Однако Америка и ее союзники вмешиваются в политику Сирии уже шесть лет — здесь нет ничего нового. Эти удары и прямое участие Вашингтона не изменят ситуацию.

— Этот удар был реакцией на химическую атаку на деревню Хан-Шейхун контролируемую оппозицией. США обвинила в этой атаке Дамаск-вашего союзника. Что вы думаете по поводу химических атак?

— На фронте я сам был свидетелем химических атак против иранских войск во время войны Ирана с Ираком (1980-1988). Европейские страны поставляли это химическое оружие Ираку, так до сих пор и, не признав это. Иран считает производство, хранение и использование этого оружия, неважно кем и в каком количестве, как непростительный грех.

Мы также считаем маловероятным, что Дамаск мог совершить эту атаку в Хан-Шейхуне. Мы требуем независимого расследования. И мы осуждаем удары США под этим предлогом — Америка не может быть одновременно и судьей и присяжным.

— Применение химического оружия Дамаском было неоднократно документально подтверждено. Вы обсуждали это со своим союзником?

— Обе стороны обвинялись в применении химического оружия во время этой войны. Но сирийское правительство должно было уничтожить свой арсенал в 2013 году, и Организация по запрещению химического оружия подтвердила факт его уничтожения.

— Отношения между Россией, которая является вашим союзником и США находятся сейчас на самом низком уровне. Это в ваших интересах?

— Наши отношения с Россией не зависят от отношений между Москвой и Вашингтоном. У нас с Россией общая граница в Каспийском море. У нас были отношения до революции 1979 года, сейчас мы сотрудничаем в ядерной сфере, в области туризма и это сотрудничество будет усиливаться, пока будут существовать террористы, подталкиваемые некоторыми странами региона.

— Россия кажется менее заинтересованной, чем вы в поддержке Асада у власти. Вы не боитесь, что Москва может навязать политическое решение, которое вас не устроит?

— Нахождение у власти Башара Асада не зависит от иностранного вмешательства. Большинство населения поддерживает Асада, и сирийцы сами будут определять судьбу своей страны. Слухи, о которых вы говорите, распространяют сами западные страны и иранские либералы. Но мы этого не боимся и Асад тоже.

— Иран поддерживает астанинские переговоры вместе с Россией и Турцией. Но вас, кажется, больше заботит военная обстановка, чем дипломатия…

— В Женеве мы подталкиваем сирийское правительство и оппозицию к переговорам под эгидой ООН. В Астане речь идет об обеспечении устойчивого перемирия, которое является первым шагом к реализации политического процесса. В Сирии не может быть военного решения.

— Но Башар Асад говорит, что намеревается отвоевать всю территорию страны…

— Он хочет сражаться с терроризмом. ИГ, «Аль-Каида» (террористические организации, запрещенные на территории РФ, — ред.) и их союзники контролируют часть территории. Нельзя допустить, чтобы хотя бы одна сирийская деревня оставалась в их руках. Террористические группы отправились на переговоры в Астану после поражения в Алеппо: без влияния на территории страны переговоры невозможны.

— Вы все еще считаете «террористической» вооруженную оппозицию, которая участвует в переговорах в Астане?

— Ситуацию можно поделить на «до» и «после» освобождения Алеппо. Они отступили, когда были убеждены в своем поражении. Если они прекратят бороться, если будут остановлены поставки оружия из-за границы, если они разорвут связи с «Аль-Каидой» и выдвинут политические требования, мы не станем считать их террористами. То же самое касается США и Европы: два года назад они ставили первым условием проведения переговоров уход Башара Асада из власти. Оно было стратегической ошибкой, и они отказались от него.

— Иран договорился с Катаром об эвакуации четырех шиитских и суннитских деревень, которые осаждаются, соответственно, мятежниками и режимом. Некоторые опасаются раздела сирийской территории на религиозной основе…

— Мы уже не первый год стремимся спасти оказавшееся в осаде население. Эвакуация, кстати, проходит не лучшим образом, и в результате теракта 15 апреля погибли более 120 человек. Это не раздел, а временное решение, и мне не кажется, что оно может найти применение в других зонах.

— Часть иранского правительства хорошо приняла избрание Дональда Трампа. Она рассчитывала на «сделку» с бизнесменом. Этот расчет все еще в силе?

— На Ближнем Востоке у нас нет ни потребности, ни желания вести переговоры с США. Но не стремимся мы и к напряженности, которая бы стала ударом по региональной стабильности.

— Американское правительство сообщило, что не собирается отменять достигнутое в июле 2015 года соглашение по иранской ядерной программе. Но не опасаетесь ли вы, что оно может ввести новые санкции?

— В соответствии с волей верховного лидера Али Хаменеи Иран развивает «экономику сопротивления» с опорой на национальные ресурсы. Мы прекрасно понимаем, что США ведут против нас экономическую войну, но им приходится иметь дело с новой ситуацией. Европейские правительства больше не хотят следовать за ними. Мы призываем их поддержать предприятия, чтобы они инвестировали в Иран. У нас есть природные ресурсы, в том числе газовые, которые могли бы позволить Европе диверсифицировать свое энергоснабжение.

Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 23 апреля 2017 > № 2150485 Али Шамхани


США. Сирия. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144393 Андрей Пионтковский

В мире животных

Андрей Пионтковский, Радио Свобода, США

Каждый человек намного больше, чем наше представление о нем. Ну, казалось бы, все мы знали о президенте США Трампе. Для многих — довольно неприятный субъект, нарцисс, в бизнесе — делец, подчас лавирующий на грани закона, в политике — демагог, равнодушный к переживаниям и страданиям других людей. Еще в начале апреля Трамп полагал, что президент Сирии Асад, по приказу которого были уничтожены сотни тысяч граждан страны, — это политическая реальность, с которой надо считаться. Тем более каким-то боком Асад вроде бы участвует в борьбе с «Исламским государством» (запрещенная в России организация — прим. ред.) этим главным, по мнению Трампа, врагом США.

Ну кто же мог ожидать, что этот человек окажется до глубины души потрясен телевизионными кадрами гибели от химического отравления десятков мирных жителей, включая маленьких детей. Babies! — как несколько раз восклицал Трамп на своей пресс-конференции. И он совершил нечто, на что способен только абсолютно неопытный политик. В течение пяти минут перевернул американскую внешнюю политику на Ближнем Востоке — и обамовскую, и уже, казалось бы, наметившуюся как продолжение обамовской свою собственную. Проклял Асада, размазал по стенке Барака Обаму за его отказ от «красной линии» в 2013 году, развязавший руки сирийскому диктатору и его российскому патрону. Объявил, что для него, Трампа, Асад перешел все мыслимые и немыслимые красные и любые другие линии и не останется безнаказанным. «Асад — животное», — добавит Трамп к характеристике «нашего всего на Ближнем Востоке» через несколько дней.

И прямо с пресс-конференции глава Соединенных Штатов Америки отправился на ужин с китайским президентом Си, а за десертом разразился «Карибский кризис 2.0», потенциальное военное столкновение с ядерной сверхдержавой. «Карибский 2.0», в отличие от первого, продолжался не две недели, а всего лишь несколько часов ночи с 6 на 7 апреля, и лично для Владимира Путина закончился гораздо большим позором, чем Карибский кризис для Никиты Хрущева. Генсек вышел тогда из ситуации, сохранив, по крайней мере, формально, лицо. В 1962-м в ответ на вывод советских ракет с Кубы американцы согласились вывести свои ракеты из Турции.

Сегодня же мы констатируем полный и унизительный провал России. Американцы издевательски корректно за несколько часов предупредили российских военных об ударе, предложив им вывести с базы свой персонал. Тем самым дав понять, между прочим, что им хорошо известно: Москва знала и, более того, фактически участвовала в химическом нападении. И оказалось, что Путин на деле просто «понтовался» в Сирии два года: он даже и не вздумал попытаться защитить своего дорогого союзника Асада. Несмотря на неоднократные официальные заявления Кремля о том, что С-300 и С-400 развернуты в Сирии именно для «защиты сирийских аэродромов от американских крылатых ракет».

Путин благоразумно отступил. Болтать о радиоактивном пепле можно сколько угодно, но только — до угрозы реального столкновения на конвенциональном уровне, где превосходство американской стороны подавляющее. А на ядерную ничью взаимно гарантированного самоубийства никто не подписывался. И прежде всего кремлевские вожди-гедонисты. Ну и, кроме того, хваленые С-300 и С-400 просто не смогли бы остановить американские «Томагавки». Как замечательно разъяснил на следующий день на российском телевидении один крупный военный специалист, «мы не учли фактор кривизны Земли».

12 апреля Рекс Тиллерсон, заручившись поддержкой коллег по G7, прибыл в Москву оформлять посткарибскую ситуацию. Его предшественника, государственного секретаря Джона Керри, «прописывали» в Москве во время его первого визита тремя с половиной часами ожидания в путинском предбаннике. Тиллерсона держали весь день в неведении, пройдет ли он собеседование с Сергеем Лавровым и удостоен ли будет лицезрения солнцеликого. Однако, судя по поведению Тиллерсона на пресс-конференции по итогам этих встреч, собеседование у него не прошли Путин с Лавровым. Тональность заявлений была совершенно иной, нежели у несчастного Керри, покорно бормотавшего по ходу уничтожения Алеппо: «О, Сэергэй… Мы с Сэергэем…»

И дело было не только в посткарибской ситуации на земле, но и в личности самого Тиллерсона. Многие говорили, что новичку во внешней политике тяжело придется с «выдающимся многоопытным мэтром» советско-российской дипломатии. Ничего подобного: российский орденоносец оказался фактурным мужчиной, прекрасно знающим цену себе и своему слову. Он говорил очень коротко, корректно, прекрасным прозрачным английским и исключительно по делу. И Лавров как-то сразу сдулся — пускался в совершенно неуместные для жанра пресс-конференции длиннющие монологи, то путаясь во взаимоисключающих российских версиях трагедии 4 апреля, то сокрушаясь о судьбе покинувших нас по разным причинах диктаторов, многолетних советских клиентов.

Как это часто практиковалось с Керри, первым же вопросом российской стороны стала заготовка с миссией срезать Тиллерсона. С благородным негодованием в голосе юноша вопросил, доколе американцы (читай: президент Трамп) будут позволять себе недопустимую риторику: называть животным выдающегося государственного деятеля, законно избранного президента суверенного государства. Тиллерсон очень спокойно и убедительно ответил: такой характеристикой президент Асад наградил себя сам.

Центральным, содержащим в себе тот консолидированный месседж Запада Кремлю, с которым Тиллерсон и прибыл в Москву, был его ответ на другой вопрос, заданный американским журналистом, о причастности России к химической атаке на Хан-Шейхун: «У нас нет твердых подтверждений того, что имела место какая бы то ни было вовлеченность России, российских сил, в эту атаку». Я не случайно выделил в цитате одно слово. Оно ключевое. На следующий день президент Трамп практически дословно повторил это высказывание своего госсекретаря, добавив к нему два момента. Во-первых, Пентагон тщательно изучает в настоящее время все данные о причастности русских к химическому нападению на мирных жителей. Во-вторых, он, Трамп, будет очень, ну очень расстроен, если выяснится, что русские действительно были причастны. Россия обвинения о своей причастности к химической атаке на всех официальных уровнях опровергает.

Перевожу все это с языка дипломатического на язык, который дипломаты не используют явно, но прекрасно понимают. Асад — животное. 4 апреля российский самолет его ВВС с российским химическим оружием на борту вылетел с базы, нашпигованной российскими военными советниками, и нанес химический удар по Хан-Шейхуну. Россия является соучастницей этого тяжкого военного преступления. Но мы готовы закрыть на это глаза и предоставить вам окно возможностей. Вы можете, не теряя лица, выйти из мира животных (Асад, Хезболла, Корпус стражей исламской революции), в котором по какому-то странному недоразумению оказались. Но время уже пошло.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144393 Андрей Пионтковский


Сирия. Украина. Чехия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144347 Антонин Седя

Депутат предупреждает о скрытых устремлениях Путина на переговорах о Сирии и Украине

Parlamentní listy, Чехия

«Если критика аннексии Крыма была обоснованной и если присутствие российских войск на востоке Украины вызывает несогласие, тогда нельзя не критиковать ракетный удар по военной базе независимого государства», — заявил один из опытнейших чешских депутатов Антонин Седя (партия ČSSD). «Именно этим в основном и вызвано снижение популярности Дональда Трампа, который в ходе предвыборной гонки повторял, что его приоритет — обеспечение безопасности США. Однако данная акция никак не вписывается в эти планы и лишь подтверждает возвращение к внешней политике республиканских президентов», — добавил Седя.

Parlamentní listy: Насколько эти 59 ракет «Томагавк» были политическим сигналом для внутренних сил в США и насколько Дональд Трамп хотел пригрозить этой акцией Путину? Или же ракетный удар, скорее, был демонстрацией силы перед Ираном и Северной Кореей?

Антонин Седя: Признаюсь, я не политический аналитик и не эксперт в области безопасности, поэтому позволю себе высказать личную точку зрения. По моей информации, нанести этот удар господина президента Трампа уговорило Министерство обороны. Первой целью, как мне кажется, было преподать урок военным силам сирийского президента и самому президенту Асаду за то, что тот применил химическое оружие против гражданского населения. И, конечно, одновременно это стало демонстрацией возможностей американской армии перед всеми участниками событий в Сирии. Второй довод был исключительно политическим: сам президент США изменил свою позицию в вопросе послевоенного устройства Сирии. Сообщение об ударе российской стороне и последовавший визит госсекретаря США свидетельствуют о том, что этот ракетный удар не был нацелен против Российской Федерации и президента Путина.

— Как сейчас вообще можно описать отношения между США и Россией в свете событий в Сирии? Как изменилось отношение Дональда Трампа к России и наоборот?

— Президент Дональд Трамп узнал (в ходе президентской кампании он этого не понимал), что на нем лежит ответственность за принятие решений на основании информации, поступающей не только от его администрации, но и, в первую очередь, от разведывательных служб. Также Дональду Трампу приходится защищать национальные интересы своей страны, которые в Сирии несколько своеобразны. Президент Владимир Путин тоже отстаивает интересы Российской Федерации в этой стране. И современные отношения между США и Россией я бы назвал замороженными и лишившимися духа сотрудничества.

— Соединенные Штаты несколько изменили свою риторику, и Трамп уже заявил, что не хочет войны в Сирии. Но после весьма прохладных переговоров между Сергеем Лавровым и Рексом Тиллерсоном снова заговорили о введении бесполетной зоны над Сирией. Полагаете ли вы, что первые жесткие заявления обеих сторон, когда США угрожали очередным ударом, а Россия и Иран — ответным, были лишь «демонстрацией силы»? Договорятся ли стороны о неком взаимоприемлемом компромиссе?

— Частью дипломатии были, есть и будут устрашение и жесткие заявления. Переговоры между Российской Федерацией и США подтверждают, что обе стороны стремятся к договоренности. В частности, сейчас они договариваются о бесполетной зоне, а после возможна и скоординированная борьба с «Исламским государством» (запрещенной в России террористической организацией — прим. ред.). Проблемы возникнут при обсуждении послевоенного устройства Сирии, учитывая стремление стран, участвующих в событиях, «удовлетворить» свои национальные интересы. Речь — не только о России и Соединенных Штатах, но и об Иране, Турции и Саудовской Аравии. Здесь я бы рекомендовал переговоры на уровне ООН, что пойдет на пользу в первую очередь самим сирийцам. И, как мне кажется, этому будет предшествовать компромисс, достигнутый Путиным и Трампом.

— Американская общественность не оценила удара по Асаду, и рейтинг Трампа, наоборот, даже упал, как сообщают некоторые агентства, которые следят за общественным мнением. Как вы это объясните?

— Причина заключается в разнице между легальностью и легитимностью. Если критика аннексии Крыма была обоснованной и если присутствие российских войск на востоке Украины вызывает несогласие, тогда нельзя не критиковать ракетный удар по военной базе независимого государства. Именно этим в основном и вызвано снижение популярности Дональда Трампа, который в ходе предвыборной гонки повторял, что его приоритет — обеспечение безопасности США. Однако данная акция никак не вписывается в эти планы и лишь подтверждает возвращение к внешней политике республиканских президентов. Однако вообще можно сказать, что сами американцы начинают понимать: президентская ответственность связывает по рукам и ногам.

— Многие политики считают, что на Ближнем Востоке Москве придется выбирать между Западом и осью Иран — Сирия — «Хезболла». Как вы думаете, чью сторону в итоге примет РФ?

— Соединенные Штаты давно являются союзником Израиля, поэтому не думаю, что американцы начнут тесно сотрудничать с Ираном или «Хезболлой», которые значительно ближе к России. Я также не предполагаю каких-то эффективных решений многовековых проблем в отношениях суннитов и шиитов. Однако вопрос в том, каковы национальные интересы Соединенных Штатов в этом регионе, а как они будут их продвигать. От этого будет зависеть и политика Москвы.

— Интересное мнение высказал эксперт в области безопасности Лукаш Визингр. Он считает, что Трамп может предложить Путину «большую сделку» для раздела сфер влияния. И в ней будут учитываться интересы России на Украине и в Сирии. Скажем, Украина станет нейтральной «буферной зоной», а Башар Асад эмигрирует в безопасное место. Но, конечно, остается вопросом, что Путин может предложить взамен, вернее, что Трамп потребует для США. Что может стать предметом этой сделки? Что может предложить Путин, а что — Трамп? Может ли это быть идеальный сценарий?

— Я отметил это мнение. В нем есть рациональное зерно: две мировые державы должны договориться, поэтому как-нибудь они все же договорятся. Это в их национальных интересах. Но, как мне кажется, «большая сделка» не приведет к разделу Сирии или к отделению восточной части Украины. Президент Путин уже давно старается предотвратить расширение НАТО на восток к границам России. Ведь и в новой стратегии безопасности Москва назвала альянс своим врагом. Действия российских властей в Абхазии, Южной Осетии, а теперь в Молдавии и на Украине подтверждают, что российская сторона без колебаний готова воспользоваться для достижения своей цели любыми средствами. Просто защита своих национальных интересов является приоритетом как России, так и Соединенных Штатов. Поэтому вполне возможно, что некая «большая сделка» будет, но я не хочу предсказывать ее предмет. По-моему, стоит опасаться такого решения, которое вбило бы клин между союзниками по НАТО. Я имею в виду США и европейские страны. Этого может скрыто добиваться Путин в ходе переговоров о будущем Сирии и о решении политических проблем на Украине.

— Так кто же и как поддерживает американский удар по Сирии? НАТО тоже поддерживает? Но не вывел ли Трамп таким образом Североатлантический альянс из игры?

— Пока я не слышал какой-то официальной позиции Генсека НАТО относительно ракетного удара вооруженных сил США. Некоторые страны-члены альянса входят в международную коалицию против ИГИЛ и в Ираке, и в Сирии. Отсюда и сдержанность в оценках. Я бы не сказал, что какие-то страны рьяно поддержали этот удар. Скорее, я отметил критику в адрес Асада, которого подозревают в использовании химического оружия. Примером может послужить позиция Великобритании, давнего союзника США. Так что ряд европейских стран воспринимает американский ракетный удар как законный ответ на применение химического оружия против гражданского населения. У НАТО нет своего военного контингента в Сирии, поэтому негативного влияния на внутренние дела альянса я не вижу, в том числе со стороны администрации американского президента.

— Президент Милош Земан подчеркивает необходимость расследования инцидента с применением химического оружия, вину за который возлагают на сирийский режим. Однако однозначно Земан не высказался. Уже говорят о том, что тем самым президент уже разозлил как американскую, так и российскую сторону. Скажется ли как-то эта позиция на ход визита в Белый дом, повлияет ли на отношения стран в будущем и на популярность Земана у избирателей?

— Я должен признать, что согласен с позицией президента Милоша Земана. Однако это не означает, что я не слежу за публикуемой информацией и разными анализами, в большинстве из которых говорится о том, что приказ о химической атаке отдал сирийский президент, а осуществили ее воздушные силы сирийской армии. Что касается реакции нашего господина президента, то я не думаю, что его позиция повлияет на отношения с президентом Путиным или Трампом. Неоднозначные высказывания президента Земана относительно ракетных ударов, скорее, повысят его популярность среди избирателей.

Сирия. Украина. Чехия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144347 Антонин Седя


Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 апреля 2017 > № 2142289 Дэвид Леш

«Асад уедет, только если у него не будет иного выбора»

Знакомый Асада рассказал о секрете его политического долголетия

Александр Братерский

Беглый сирийский генерал Захер ас-Сакат заявил, что президент Сирии Башар Асад смог спрятать часть запасов химического оружия. Хорошо знавший сирийского лидера профессор Университета Тринити в Техасе Дэвид Леш предполагает, что Асад действительно мог санкционировать удар в условиях «асимметричной войны». О том, каким был сирийский лидер в начале своего правления и какой Леш видит ситуацию в Сирии, профессор рассказал «Газете.Ru».

— Вы хорошо знали Асада. Он не похож на типичных диктаторов Ближнего Востока. Что помогло ему удержаться у власти столь долгое время?

— Башар аль-Асад гораздо больше похож на своего отца Хафеза Асада, чем его старший брат, который был назначен преемником отца до своей смерти в автокатастрофе в 1994 году. Последний был гораздо более харизматичным и ярким военным человеком. Башар, как и его отец, более спокойный и интеллигентный. Правда, в первые несколько лет своего правления он пытался продемонстрировать себя более общительным и более доступным, чем его отец.

Мои самые лучшие воспоминания об Асаде связаны как раз с ранним периодом нашего знакомства, когда я нашел его непритязательным, скромным и даже склонным к самоуничижению, что было совершенно не похоже на типичный карикатурный образ ближневосточного диктатора.

— Что способствовало его политическому выживанию?

— Он смог удержаться у власти столь долго потому, что спустя некоторое время после начала своего президентства он окружил себя лоялистами — как в партии «БААС», так и в военном аппарате.

Даже несмотря на все проблемы и неприятности гражданской войны, его окружение придерживается принципа «плывем или утонем вместе».

В то же время режим показал свою устойчивость к переворотам и оказался гораздо более долговечным, чем ожидалось, когда началось восстание. Наконец, Башар продолжал развивать и улучшать отношения с Ираном и Россией в течение своего первого десятилетия, что оказалось полезным, когда ему понадобилась их помощь в нынешней войне.

— Насколько правдоподобными могут быть утверждения о том, что Асад действительно использовал химическое оружие?

— Конечно, на первый взгляд трудно представить, что Асад отдает такой приказ. Однако, с его точки зрения, провинция Идлиб подвергается бомбардировкам как российских, так и американских самолетов, там активно действует «Аль-Каида», которую преследуют США. Так что если он действительно и отдавал приказ на этот счет, он думал, что сможет выйти сухим из воды. Уже более шести лет происходит демонизация обеих стороны конфликта. Когда кровопролитие происходит с обеих сторон, пойти на такой шаг гораздо легче, появляется рациональный подход в духе формулы «цель оправдывает средства». К тому же сирийские власти не располагают достаточными силами или ресурсной базой, чтобы брать город за городом, поэтому асимметричная война становится для них более практичной.

Хочу добавить, что в Сирии происходят две войны: первая — с пулями и бомбами, вторая — информационная. На этой второй войне фактической информации так мало, что мы никогда не сможем понять, что именно произошло в Хан-Шейхуне.

— Насколько Асад контролирует ситуацию в Сирии?

— Асад, безусловно, все еще владеет ситуацией, но ни он, ни сирийское правительство уже не имеют того контроля, который был до войны и в ее первые несколько лет. Произошла определенная фрагментация власти между сирийским правительством и проправительственными силами, чтобы решать многочисленные вызовы войны. Связи, которые сирийское правительство скрупулезно создавало до войны, были разрушены в результате конфликта.

Если Асад надеется остаться у власти в долгосрочной перспективе, ему придется перестроить свою управляющую сеть таким образом, чтобы признать изменившиеся обстоятельства Сирии из-за войны и тот факт, что власть перешла от центра к периферии. Асад должен в конце концов предпринять серьезные политические реформы, если он все еще лелеет надежду на восстановление страны.

— Каким вы видите будущее Сирии? Есть ли опасность распада страны?

— Я думаю, что страна останется единой как географическая единица, но она будет децентрализованной. В какой степени, сейчас предсказать невозможно. Но должна произойти передача власти от центрального правительства провинциям и муниципалитетам, как это будет предусмотрено любым потенциальным политическим урегулированием.

Почти все сирийцы по-прежнему хотят, чтобы Сирия продолжала оставаться географически в тех же границах, как это было до войны.

Но одновременно сирийцы хотят и политических реформ, которые формально отражали бы существующее в связи с войной действительное самоуправление — по существу, большинство населения несколько лет жило без государства. Выходит, что Сирия не может выжить как государство, в котором доминирует алавиты. Система должна стать более инклюзивной, потому что никто не хочет повторения Ирака.

— Существует ли возможность переворота в политической системе Сирии?

— Я не думаю, что может произойти какой-то переворот. Режим скорректировал тот политический класс, на который теперь опирается, что отразило процесс фрагментации Сирии в целом. Восстание может наступить, только если режим попытается восстановить ту же самую систему правил, которая существовала до начала восстания. И такой переворот могут осуществить не только оппозиционные элементы, но и представители нынешних проправительственных сил, которые остались верными режиму и захотят получить справедливую награду после войны.

— Какой вы видите политику президента США Дональда Трампа в Сирии и будет ли она успешной?

— Несмотря на удар американских крылатых ракет, я не думаю, что политика при администрации Трампа коренным образом изменилась. Я считаю, что он по-прежнему будет ориентироваться на исламские государства и не предпримет никаких действий, которые могли бы подорвать режим Асада в краткосрочной перспективе — если только не будет нового удара с применением химического оружия.

Трамп обозначил четкую красную линию по этому вопросу.

Если это так, как я предполагаю, и «игиловцы» (члены ИГ, запрещенной в России организации. — «Газета.Ru») потерпят поражение как территориальное образование, то в конечном итоге США захотят работать с Россией и региональными заинтересованными державами с целью скорее добиться устойчивого политического урегулирования.

— Большими возможностями в Сирии обладает Иран. Нет ли у вас ощущения, что Иран, опасаясь США, может оставить Сирию?

— Из-за действий США Иран не откажется от Сирии, потому что Тегеран знает, что США вообще не заинтересованы во втягивании в военные действия, кроме как в форме ограниченного, целенаправленного удара, такого как на прошлой неделе. Иран в некотором роде уже достиг своих целей — как и Россия, потому что отношение к Асаду изменилось. Даже несмотря на предполагаемую химатаку. Он теперь рассматривается Западом как наименьшее из зол. Его падение приведет к большей нестабильности и хаосу.

— Способен ли Асад пойти на компромисс и покинуть страну?

— Я думаю, что Асад уедет, чтобы укрыться в другой стране, только если у него не будет иного выбора. Если он поймет, что он и его семья находятся в серьезной опасности, то он, скорее всего, согласится покинуть страну. Особенно если он получит гарантии, защищающие его от судебного преследования в Международном уголовном суде.

Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 апреля 2017 > № 2142289 Дэвид Леш


США. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 апреля 2017 > № 2141127 Нина Хрущева

Трамп в путинской Сирии

Нина Хрущева, Project Syndicate, США

На прошлой неделе сирийский город Хан-Шейхун, удерживаемый повстанцами, подвергся химической атаке. Это вынудило президента США Дональда Трампа впервые нанести удар по силам сирийского президента Башара Асада. Осуществив бомбардировку авиабазы в западной Сирии, администрация Трампа начала заполнять зияющий вакуум власти на Ближнем Востоке. Но что именно Трамп будет делать дальше?

Уже шесть лет в Сирии идёт гражданская война, в ходе которой погибли более 400 тысяч гражданских лиц, а миллионам пришлось покинуть свои дома, и большинство американских политиков хвалят Трампа за неожиданное вмешательство в этот конфликт, несмотря на то, что его действия не получили необходимого одобрения Конгресса. Группировки сирийских повстанцев и зарубежные союзники Америки (в том числе участники только что завершившейся в Италии встречи министров иностранных дел стран «Большой семёрки») приветствовали удар США по сирийским правительственным войскам.

С помощью 59 ракет «Томагавк» Трамп отправил режиму Асада и его покровителям, в первую очередь, России и Ирану, послание: в отличие от своего предшественника Барака Обамы, он готов принудить их к соблюдению «красной черты». Неудивительно, что Кремль Владимира Путина осудил американскую атаку, заявив, что она стала нарушением международного права. Но это весьма спорное утверждение, поскольку подпись Сирии стоит под международным договором, запрещающим применение химического оружия.

Впрочем, каким бы сигналом не стало решение Трампа, в дальнейшем этот сигнал, видимо, будет неизбежно заглушен бессвязным гулом внутри его стратегически непоследовательной администрации. Никки Хэйли, представитель США в ООН, заявила, что отставка Асада сейчас является приоритетом. А госсекретарь Рекс Тиллерсон настаивает, что основным приоритетом Америки по-прежнему является разгром Исламского государства (запрещенной в России террористической организпции — прим. ред.). Хуже того, решение Трампа применить военную силу, как сообщается, было принято под влиянием его дочери, Иванки, которая была «потрясена и крайне возмущена», когда увидела фотографии жертв химической атаки.

Импульсивные действия, движимые личными чувствами, не могут подменять собой долгосрочную внешнюю политику. Более того, именно отсутствие ясного, комплексного подхода, в первую очередь, и позволило России вмешаться в сирийский конфликт. С точки зрения Путина, из-за нежелания Обамы вмешиваться у него появился золотой шанс «вставить ногу в дверь» Ближнего Востока.

Цель Путина в регионе — совсем не в том, чтобы оказывать там долгосрочное, позитивное влияние. Скорее, он хочет, чтобы Россия вклинилась между различными игроками, у которых отсутствует последовательность в отношениях между собой, и, тем самым, повысила собственный престиж и силу. Как любой хороший сотрудник КГБ, Путин играет сразу на всех сторонах, продвигая собственную повестку. И вот уже начала обретать форму новая вариация Варшавского договора.

В рамках этой стратегической игры Россия занимается наращиванием своего влияния на ближайшего союзника Америки — Израиль. Только в течение прошлого года Путин и премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху встречались пять раз, развивая двусторонние отношения. Связанный санкциями, которые были введены в ответ на аннексию Крыма Россией, Путин хочет найти в технологическом секторе Израиля замену прекратившимся поставкам с Запада. Со своей стороны, Израиль надеется, что Россия поможет ему обуздать Иран. Вопреки некоторым публичным заявлениям Нетаньяху, Израиль не выступает против интервенции России в Сирии. В Израиле считают, что Асад — это меньшее зло, чем угроза появления хаотического, недееспособного государства, подобного Ливии после свержения полковника Каддафи в 2011 году.

Путин достинг определенных успехов и в Ираке. В прошлом году Кремль отправил в Багдад крупнейшую за многие годы делегацию (более 100 участников) для расширения связей в сфере коммерции и безопасности. Дальнейшие контакты касались в основном военной помощи, но Путин приветствовал нового посла Ирака в России Хайдара Мансура Хади, заявив о перспективах сотрудничества в топливно-энергетической сфере.

Далее Афганистан: Россия стремится наладить здесь эффективные отношения с талибами, копируя американское поведение в 1980-х годах. Заигрывая с «Талибаном», Путин помогает дестабилизировать и без того уже слабое правительство в Кабуле. В результате, он становится незаменимым элементом для любой американской стратегии окончания этой самой длинной войны в истории США.

В Египте Россия пытается восстановить влияние, которым она обладала в советскую эпоху. И она добилась определённых успехов благодаря президенту Египта Абдель-Фаттаху ас-Сиси, преданному поклоннику путинской модели управления твёрдой рукой. Он заинтересован в восстановлении туристической отрасли Египта, а Россия может помочь ему выполнить эту задачу.

Перед тем как в 2015 году террористы взорвали самолёт с российскими туристами, летевший над Синаем, доля россиян в туристическом потоке Египта достигала 30%. Совсем недавно Россия восстановила коммерческое авиасообщение с этой страной, однако взрывы террористов-смертников в двух коптских церквях в Вербное воскресенье поставил под вопрос данные Сиси гарантии безопасности.

Египетские затруднения дают Путину новый шанс протянуть руку. Россия уже получила разрешение расширить свою особую промышленную зону в Порт-Саиде; правительство Египта подписало контракты на закупку российской военной техники на миллиарды долларов, в том числе ракетных систем. Кроме того, Египет предоставил России доступ к своим авиабазам для использования специальных сил в Ливии с целью помочь Халифу Хафтару, местному военному лидеру, которого поддерживает Путин.

Внешняя политика Путина опирается не столько на применение российской силы, сколько на извлечение выгод из слабостей других. Приобретение лояльности нестабильных режимов, которым Путин обещает помочь, может выглядеть вполне успешной стратегией, но дом, который он строит, сделан из карт. У России нет ни ресурсов, ни военной мощи, чтобы бесконечно поддерживать такие нестабильные режимы. Путин должен это понимать. Тиллерсон точно это понимает.

Во время визита в Москву на этой неделе Тиллерсон, по всей видимости, чётко объяснил, что, если Путин продолжит быть частью проблемы на Ближнем Востоке, отношения России с США ещё больше ухудшатся. Путин уважает силу, и он хочет, чтобы США относились к нему как к равному, поэтому его вполне можно убедить стать частью решения, а не проблемы.

Двусторонние отношения России и США находятся сейчас на столь низком уровне, что достигнутая во время визита Тиллерсона договорённость двух сторон о создании рабочих групп для их улучшения вселяет определённые надежды. Но чтобы в дальнейшем убедить Путина встать на «правильную» сторону в Сирии, администрации Трампа придётся представить реальное решение, а такого решения пока что у неё, похоже, нет.

США. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 апреля 2017 > № 2141127 Нина Хрущева


Россия. Сирия. США > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 14 апреля 2017 > № 2152651 Владимир Жириновский

ЛДПР: Сирия - поле битвы между Россией и США

Владимир Жириновский, член Госсовета РФ, лидер ЛДПР

Трамп допустил просчет: Россия вынуждена возвращать в Сирию наши ВКС и ВМС

Ракетный удар американцев по Сирии не стал неожиданностью. Трамп уже давно под давлением своего окружения отказался декларировать «дружбу с Россией». Поэтому согласовывать свои действия с нашей страной он не посчитал нужным.

Американский ракетный удар по авиабазе в провинции Хомс — заранее спланированная провокация. Агрессия США, направленная на Сирию после химической атаки в Идлибе, которую Госдеп поспешил приписать официальному Дамаску, является попыткой подрыва авторитета России.

Наступление на Россию идет по всем фронтам: незадолго до сирийских событий на территорию Прибалтики был стянут дополнительный контингент сил НАТО. НАТО полностью зависит от США. Они все ближе подходят к нашим границам, НАТО с радостью поддерживает стремление стран Балтии обезопасить себя от вымышленной угрозы со стороны России, поскольку это поможет альянсу усилить группировку на границах с нашей страной. Но Прибалтика напрасно радуется: прибалтийские страны ставят себя в зону большого риска. Эта ошибка опасна и для Германии, и для всей Европы, потому что может начаться война. Представьте: какой-нибудь солдат в Эстонии по ошибке нажмет не ту кнопку, а война заполыхает в масштабах Европы.

НАТО играет с огнем, провоцирует будущую войну. Среди известных немецких деятелей бытует мнение, что есть сценарий, по которому должна начаться война между Россией и Германией на территории Украины. Война должна была начаться летом 2016-го, но не началась. Теперь ее планируют начать летом 2017-го.

Кому это может быть выгодно? Германии? Нет, это выгодно только США. Вашингтон через НАТО диктует Германии правила игры. Америка боится хороших отношений между Россией и Германией. ЛДПР подчеркивает: Германия должна перестать быть оккупированной страной, должна перестать ездить за разрешениями в Вашингтон. Разумеется, большинство немцев пойдут на союз с Россией вместо союза с Америкой. Потому что союз с Россией означает мир. Россия и Германия будут самыми богатыми странами, двумя великими сверхдержавами. А Америка станет никому не нужна.

И что же делает Америка, чтобы остаться «нужной»? Она провоцирует войны везде, где может, в том числе на Ближнем Востоке. Ракетный удар американцев — это прямая агрессия США против Сирии. Американцев никто туда не приглашал. Правительство Сирии пригласило Россию. Это значит, что Сирия имеет право нанести ответный удар, а Россия должна помочь, закрыть всю территорию Сирии нашими системами С-300, С-400. Подвести туда часть Черноморского и Северного флотов. И помогать наносить удары по ИГИЛ и другим антиправительственным силам.

Американцы совершили провокацию, сообщив, что Дамаск якобы использовал химическое оружие. Таким образом, США подготовили общественное мнение: якобы их удар был ответным. На самом деле очевидно, что химическое оружие применили местные боевики из организаций типа ИГИЛ. Они желают добиться свержения Асада и подорвать авторитет России, показать, что наша страна не удержала победу в Сирии. Поэтому то, что произошло в Хомсе — это прямая агрессия США не только против Сирии, но и против России.

Трамп допустил серьезный просчет. Теперь Россия вынуждена возвращать в Сирию наши ВКС и ВМС. К берегам Сирии уже срочно возвращается фрегат Черноморского флота «Адмирал Григорович», вооруженный крылатыми ракетами. Наше руководство примет все меры, чтобы защитить и Дамаск с его официальным руководителем Асадом, и наш престиж, ибо именно мы добились успехов в борьбе с ИГИЛ. Американцы везде постоянно проигрывают. Они рассказывают всему миру о борьбе с мировым терроризмом — по словам руководителей Госдепа, без США победы в Сирии и Ираке были бы немыслимы. Американцы всех стараются убедить в том, что они лучшие. Посмотрите, какие они хитрые — они всегда приходят к финалу. Как в 1945-м, например: русский народ победил фашизм, а потом американцы тоже пришли в Берлин насладиться победой.

Агрессия США не оставляет сомнений в истинных намерениях Госдепа. Страна, так долго претендовавшая на мировое господство, не сможет отказаться от этой мысли, стремясь всеми силами закрепиться на ближневосточном плацдарме. Это противостояние будет длиться еще долго. Разумеется, там и без Америки хватает своих проблем: Ближний Восток всегда кипит, постоянно идет столкновение национальностей, религий, интересов. Но в целом не будем забывать: сегодня Сирия — это прежде всего поле битвы между Россией и США.

Россия. Сирия. США > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 14 апреля 2017 > № 2152651 Владимир Жириновский


Сирия. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 апреля 2017 > № 2140015 Леонид Радзиховский

Полный «аллес капут»: стало известно о беспрецедентном унижении России

Обозреватель, Украина

Голосование за проект резолюции Совета безопасности ООН по химической атаке в Сирии стало «самым постыдным» для России за все время существования ООН.

Такое мнение «Обозревателю» высказал российский журналист Леонид Радзиховский.

«Голосование по резолюции для России было не просто неудачным, а максимально постыдным за все время существования ООН. Максимально постыдным», — сказал он.

Как пояснил журналист, «оно постыдное не потому, что Россия была в меньшинстве — это ерунда. Кто только ни бывал в ООН в меньшинстве. Оно постыдно, прежде всего, потому, что за российский вариант голосовала одна Боливия, то есть просто никто. А вот воздержались — Китай и Казахстан. Ладно, черт с ним, с Китаем, он не в первый раз воздерживается. Но Казахстан! Казахстан, член Таможенного союза, второй союзник России после Беларуси. Это абзац. Вот это уже полная политическая катастрофа, что называется «аллес капут», — убежден Радзиховский.

«Что характерно: российские СМИ об этом вообще молчат, никаких телодвижений в сторону Казахстана, естественно, не проделывают», — заметил он.

В этом контексте журналист напомнил о том, что «Назарбаев окончательно отвязался и посылает Россию гораздо круче, чем Украина посылает Россию». В частности, «Назарбаев принял закон о том, что граждане Казахстана, которые участвовали в военных действиях в Сирии, лишаются казахского гражданства».

Таким образом, «Россия действительно находится в состоянии полной политической изоляции — это экспериментальный факт. Если вас поддерживает Боливия, а также Иран, Хезболла и Северная Корея, то это, что называется, приплыли», — констатировал Радзиховский.

В то же время он добавил: «По этому поводу не стоит рвать на себе волосы или, наоборот, пускаться в пляс. Это все словоблудие. Это позор? Да. Но практического значения для России это не имеет».

Как писал «Обозреватель», 12 апреля во время голосования в Совбезе ООН за проект резолюции по поводу применения химического оружия в Сирии Россия воспользовалась своим правом вето. Ее поддержала Боливия. Китай, Эфиопия и Казахстан воздержались.

Сирия. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 апреля 2017 > № 2140015 Леонид Радзиховский


Россия. Ливия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 апреля 2017 > № 2139037 Марианна Беленькая

Готова ли Россия открыть еще один фронт в Ливии

Марианна Беленькая

Россия ввела в Сирию войска по просьбе сирийского правительства и лично президента Башара Асада. В Ливии подобные договоренности пока невозможны. Но это не значит, что расклад сил в Ливии не изменится и Россия не передумает. В то же время ничто не мешает России уже сейчас участвовать в отдельных операциях в Ливии, как это делают другие страны, претендующие на роль в послевоенном устройстве страны

Станет ли Ливия второй Сирией и сможет ли Россия разрешить ливийский конфликт – эти вопросы звучат во многих западных СМИ. Повторения сирийского сценария опасаются и американские, и британские политики. Речь не только о возможном начале военной операции России в Ливии, но и об участившихся дипломатических контактах Москвы с представителями разных лагерей, борющихся за контроль над Ливией.

Многие обозреватели считают вполне реальной угрозу того, что России удастся изменить баланс сил в Ливии и создать таким образом «российское кольцо» влияния в восточном Средиземноморье, что полностью перекроит всю структуру безопасности в регионе, затронув в том числе и сферу энергетики. Так, к примеру, характеризует ситуацию Jerusalem Post.

Фельдмаршал со связями

Это не первая дискуссия о том, какую роль играет Москва в ливийском конфликте. В экспертном и медийном сообществе даже называется имя ставленника Москвы в Ливии – это фельдмаршал Халифа Хафтар, которому прочат место убитого почти шесть лет назад Муаммара Каддафи. Когда-то ближайший соратник Каддафи, а затем один из его последовательных врагов, Хафтар фактически полностью контролирует восток Ливии (его негласной столицей сейчас считается Тобрук). Есть у Хафтара сторонники и в Триполи, о чем свидетельствуют последние демонстрации в ливийской столице.

Своим сторонникам фельдмаршал Хафтар, который официально занимает пост командующего Ливийской национальной армией, обещает покончить с засильем многочисленных вооруженных группировок, постоянно воюющих друг с другом. Кроме того, Хафтар выступает против радикальных исламистов и для многих олицетворяет тот сильный кулак, который мог бы объединить страну.

На Западе считают, что Москва сделала ставку именно на Хафтара, который в молодости повышал свою военную квалификацию в СССР, и оказывает ему не только политическое содействие, но и помогает оружием и людьми.

Безусловно, визит в Тобрук российского авианосца «Адмирал Кузнецов» в январе 2017 года помог придать политического веса Хафтару и внутри Ливии, и за рубежом. Это определенно была демонстрация силы. На борту корабля Хафтар провел сеанс видеосвязи с министром обороны России Сергеем Шойгу, в ходе которого обсуждались, согласно официальному релизу, «актуальные вопросы борьбы с международными террористическими группировками на Ближнем Востоке». До этой беседы Хафтар также встречался с Шойгу в Москве летом и осенью 2016 года. По неофициальным данным, Хафтар договорился с Россией о поставках оружия на сумму от 1,5 до 2 млрд евро (оценки разнятся). В ответ Хафтар якобы обещал разместить в Тобруке и/или в Бенгази российскую военно-морскую базу.

Однако следует учесть, что Хафтар не единственный ливийский политик, побывавший в последнее время в российской столице. Не далее как в начале марта здесь был его политический соперник, глава Правительства национального согласия (ПНС) Фаиз Сарадж. Именно его правительство Совет Безопасности ООН признает единственной легитимной властью в стране. Впрочем, это не мешает международному сообществу параллельно вести диалог и с Хафтаром.

Фельдмаршала помимо России поддерживают Египет, ОАЭ, Франция, склоняется в его сторону и Италия. В декабре, через несколько недель после визита в Москву, Хафтар провел пять дней в Вашингтоне. Если верить СМИ, то в конце 1980-х годов Хафтар, после того как от него отрекся Каддафи, смог бежать из плена в Чаде при посредничестве ЦРУ. Более двадцати лет он прожил в США и вернулся в Ливию только в 2011 году, сразу став одним из ключевых командиров в рядах восставших против Каддафи. Тогда он не смог заручиться безусловной американской поддержкой, но не дал о себе забыть. В 2014 году Хафтар начал операцию по освобождению Бенгази, а потом и всей восточной провинции Ливии от групп исламских экстремистов. В 2015 году ливийская Палата представителей назначила его командующим Ливийской национальной армией, а вот отношения с признаваемым ООН Правительством национального согласия у Хафтара не заладились.

Многочисленные попытки посредников, в том числе и России, найти точки соприкосновения между Триполи и Тобруком потерпели крах. Лично Сарадж и Хафтар, возможно, и могли бы договориться, если бы не вооруженные группировки, в первую очередь Мисуратские бригады, идеологически связанные с организацией «Братья-мусульмане» и поддерживаемые Катаром и Турцией. Сараджа опекает Саудовская Аравия. Но та поддержка, которую получает в последнее время извне Хафтар, перевешивает все, что есть у его конкурентов. И Москва занимает здесь не первое место.

Российские приоритеты

В середине марта, когда западные СМИ обсуждали, что Россия якобы разместила на египетско-ливийской границе беспилотники и группу военных специалистов для помощи Хафтару, авиация Объединенных Арабских Эмиратов оказывала ливийской армии поддержку с воздуха в боях за нефтеналивные порты в Эс-Сидре и Рас-Лануфе, которые в начале месяца попали под контроль боевиков из Бригад обороны Бенгази (близки к Мисуратским бригадам). За штурвалами самолетов были в том числе и американские пилоты, работающие, по данным Intelligence Online, на Эрика Принса, бывшего основателя печально известной по войне в Ираке частной охранной компании Blackwater.

И это уже не первый случай, когда ОАЭ открыто помогают Хафтару. По данным СМИ, в 2016 году Хафтару также оказывал поддержку британский, французский и иорданский спецназ. Все эти силы были брошены на борьбу с террористической организацией «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ). Одновременно американские военные участвовали в освобождении от боевиков ИГ города Сирт. Кстати, действовали тогда США вместе с Мисуратскими бригадами, которые являются не только непримиримыми соперниками Хафтара, но и конкурентами Сараджа.

В середине марта беспорядки в ливийской столице, совпавшие с боями за нефтеналивные порты, в очередной раз показали несовместимость мисуратских и триполитанских кланов. Эта ситуация снова продемонстрировала уязвимость правительства Сараджа и престиж Хафтара, который смог вернуть нефтепортовые терминалы и близок к тому, чтобы полностью установить контроль над «нефтяным полумесяцем» (побережье в заливе Сирта).

Международным нефтяным компаниям, по сути, все равно, кто контролирует нефтеносные районы Ливии и пути экспорта нефти (если только это не боевики «Исламского государства» или «Аль-Каиды»). Главное, чтобы эти силы обеспечивали безопасность и бесперебойную работу. Хафтар, при определенной поддержке извне, продемонстрировал, что способен на это. Так почему бы не сделать ставку на Хафтара? Однако пока в Вашингтоне и Лондоне не торопятся. Новая американская администрация не сделала никаких четких заявлений относительно своего курса в Ливии. В то же время Россия ведет активную политику в этой стране. В этой ситуации серия материалов о российской активности в Ливии должна подтолкнуть к действиям западные правительства.

Всплеск публикаций о возможной военной операции России в Ливии совпал с боями за «нефтяной полумесяц» и произошел через пару недель после того, как «Роснефть» и Национальная нефтяная корпорация Ливии подписали соглашение о сотрудничестве. Речь идет о проектах в области разведки и добычи нефти, а также о покупке сырой нефти. Это соглашение – одна из деклараций о намерениях России вернуть свои позиции в Ливии. И «Роснефть» не единственная российская нефтяная компания, которая хотела бы работать в этой стране. Накануне войны в Ливии уже закрепились «Газпромнефть» и «Татнефть».

Однако самые крупные довоенные контракты были за пределами нефтяной сферы. Прежде всего речь идет о соглашении на строительство скоростной железной дороги Сирт – Бенгази стоимостью 2,2 млрд евро. Работы по нему начала осуществлять «дочка» РЖД «Зарубежстройтехнология», но после начала ливийского кризиса строительство было остановлено, весь персонал эвакуирован. Этот проект касается того района Ливии, который также контролирует Хафтар.

Наконец, самые большие суммы фигурировали в довоенных сделках России и Ливии в сфере военно-технического сотрудничества. В 2008 году Москва и Триполи заключили несколько соглашений по закупке российского вооружения на общую сумму $2,2 млрд, а в январе 2010 года – на сумму $1,3 млрд. На очереди были еще несколько соглашений, но режим Каддафи пошатнулся. В 2011 году в разгар противостояния между повстанцами и правительством на Ливию было наложено очередное эмбарго на поставки оружия.

По подсчетам «Рособоронэкспорта», выгода, упущенная предприятиями российского ВПК из-за ливийского кризиса, составила порядка $4 млрд. Это примерно равно сумме ливийского долга России с советских времен (около $4,5 млрд). Долг был списан в 2008 году в ходе исторического визита в Ливию президента Путина – Москва надеялась на будущие контракты, и не только в военной сфере, но и в энергетике, строительстве и других областях.

Окончательно не потерять свои вложения Москва может, только если ситуацию в Ливии удастся стабилизировать, причем при активном российском участии. Россия учитывает сирийский опыт и старается вести диалог не только с Хафтаром, но и всеми возможными политическими силами. Гарантии, в чьих руках окажется судьба российских контрактов, нет.

Есть и еще одна причина, почему Москва ищет рычаги влияния в Ливии. Нельзя забывать, что эта страна – один из крупнейших игроков на нефтяном рынке. В январе выяснилось, что за предыдущие полгода Ливия увеличила производство нефти более чем в три раза, и это ставит под угрозу договоренности, достигнутые 30 ноября 2016 года между членами ОПЕК и нефтедобывающими странами, не входящими в картель.

Для России это соглашение о сокращении добычи нефти (на 1,2 млн баррелей в сутки) – результат долгих посреднических усилий, в результате которых удалось уговорить снизить квоты и Иран, и Саудовскую Аравию. Ливию от выполнения соглашения освободили, учитывая ситуацию в стране. Еще в конце ноября 2016 года Ливия добывала порядка 575 тысяч баррелей в сутки, а до войны – около 1,6 млн. В первую декаду января добыча нефти достигла уже 708 тысяч баррелей в сутки – максимального уровня за три года. И ливийские власти обещают в этом году превысить довоенный уровень – называется цифра 1,75 млн баррелей в сутки. Это может поколебать мировые цены и сломать хрупкий консенсус между странами – экспортерами нефти. И тогда России могут понадобиться все рычаги влияния, которые у нее есть в Ливии.

Сирийские уроки

В любом случае сирийский опыт, а также череда революций в других арабских странах научили Россию, что надо вести диалог не только с действующей властью. Шесть лет назад, в начале «арабской весны», Москва четко выбирала одну сторону конфликта и стояла за нее до конца. У России, в отличие от США, в регионе не было воспитанной оппозиции – союзников, на которых можно было бы сделать ставку, если ситуация в стране резко меняется. Все эти годы российские дипломаты учились. Сирийский опыт – это не только опыт военной операции на дальних рубежах. Это также опыт поиска компромиссов и разговор с теми, кто, казалось бы, только что «стрелял тебе в спину».

Ситуация в Ливии еще более запутанная, чем в Сирии. Здесь на протяжении шести лет отсутствует центральная власть, а закон олицетворяют различные вооруженные группировки. В стране одновременно действуют два, а временами и больше парламентов, а также несколько правительств, на части расколота армия. Неслучайно на вопрос, делает ли Москва ставку на Хафтара, пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков осторожно отметил, что ситуация с властью в Ливии остается «весьма противоречивой и сложной».

И здесь видно принципиальное различие между сирийским и ливийским сценарием. Россия ввела в Сирию войска по просьбе и с согласия сирийского правительства и лично президента Башара Асада. В Ливии подобные договоренности пока невозможны. Логично было бы их заключать с Хафтаром, но пока легитимным руководителем страны является Сарадж. Сделка с Сараджем означает потерю позиций на востоке Ливии. Открыто выступить на стороне Хафтара – слишком явное нарушение решений Совета Безопасности ООН. На это Россия не пойдет, особенно в Ливии, где ооновские резолюции нарушались уже не раз, и Москва первая выступала против подобного развития событий.

Однако это не значит, что расклад сил в Ливии не изменится и Россия не передумает. Когда-то предположить ввод российских войск в Сирию также было невозможно. Просто это не вопрос сегодняшней повестки дня. В то же время ничто не мешает России участвовать в отдельных операциях в Ливии, как это делают другие страны, претендующие на роль в послевоенном устройстве страны.

Россия. Ливия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 апреля 2017 > № 2139037 Марианна Беленькая


США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135895 Алексей Хлебников

Ловушка ожиданий. Как удары по Сирии изменят позиции США на Ближнем Востоке

Алексей Хлебников

Несмотря на краткосрочные преимущества, в долгосрочной перспективе решение Трампа нанести удар по Сирии поставило его скорее в неудобное положение. Своим жестким ответом Асаду Трамп дал надежду сирийской оппозиции и ее основным спонсорам, и на эти надежды придется как-то реагировать. А в ситуации, когда у Вашингтона нет проработанной стратегии, сделать это будет непросто

Прошедшая неделя резко изменила привычное течение сирийского конфликта. Началась она 4 апреля с химической атаки в городе Хан-Шейхуне в провинции Идлиб, контролируемой отрядами оппозиции и «Джебхат ан-Нусрой». В результате атаки более восьмидесяти мирных жителей погибли, сотни ранены. После этого 7 апреля США нанесли удар-возмездие по авиабазе сирийской армии Шайрат в провинции Хомс. Там, по данным российского Министерства обороны, погибли шесть сирийских военнослужащих, уничтожено шесть самолетов, склад и ремонтные мастерские. Вашингтон заявил, что именно с аэродрома Шайрат была произведена химическая атака на Хан-Шейхун.

Кто виноват?

Большинство стран Запада сразу же обвинили в химической атаке правительство Асада. Дамаск отрицает свою причастность и возлагает ответственность на оппозицию. Учитывая, что международное расследование атаки только началось, а первые результаты ожидаются лишь через несколько дней, пока нет неопровержимых доказательств того, кто стоит за химической атакой.

Эта ситуация отчасти напоминает 2013 год, когда произошла серия химических атак в Гуте, пригороде Дамаска. Точно так же большинство СМИ и экспертов тогда возложили вину на сирийскую армию. Однако независимое расследование специальной комиссии ООН и подготовленный по его итогам доклад, выпущенный в сентябре 2013 года, не содержал никаких доказательств, что официальный Дамаск был инициатором химической атаки. Более того, глава комиссии Карла дель Понте неоднократно подчеркивала, что собранные доказательства указывают на оппозицию.

Момент, выбранный для недавней атаки в Идлибе, также показателен. Несколькими днями ранее администрация Трампа официально заявила, что свержение Асада более не является приоритетом США. Исходя из этого, для Дамаска было бы крайне опрометчиво принимать решение об атаке именно тогда, когда Вашингтон наконец-то изменил свое отношение к режиму Асада. Поэтому сомнения в том, что за химической атакой стоят сирийские власти, вполне оправданны.

Чего хотел Трамп?

Решив нанести ракетный удар по сирийской авиабазе, Трамп подал важный сигнал сразу трем разным аудиториям.

Во-первых, самим американцам. Трамп продемонстрировал, что он не в одной лодке с Путиным и что он способен принимать жесткие решения. Таким образом, он поднял себе популярность в США и поставил на место многих критиков. Удар по Сирии по большей части был направлен на то, чтобы восстановить доверие к Трампу среди американцев. То, что увидела в результате атаки американская публика, – это четкий контраст с Обамой, который не мог решиться на бомбардировки Сирии в сентябре 2013 года, нарушая свои же «красные линии».

Во-вторых, сообщение было предназначено и для Москвы. Его смысл заключается в том, что Россия не может в одностороннем порядке действовать в Сирии и отстранять США от конфликта. К апрелю 2017 года Вашингтон в Сирии оказался практически не у дел. Многие видели, что российские инициативы в сирийском урегулировании, поддержанные Турцией, Ираном и Иорданией, отодвинули США на второй план. По сути, это означало усиление влияния России и Ирана в Сирии и в регионе в целом и, соответственно, оставляло Вашингтону меньшее пространство для маневра. В какой-то степени удар США по Сирии усилил переговорные позиции госсекретаря Тиллерсона накануне его визита в Москву, запланированного на 11–12 апреля.

Наконец, ракетные удары должны были показать и всему остальному миру, что США никуда не делись и готовы к активным действиям.

В результате Трамп на время, но все же успокоил внутреннюю оппозицию, в особенности тех, кто наседал на него по поводу «российского дела», публично бросив вызов России в Сирии, и получил поддержку вашингтонских ястребов. Вдобавок такой неожиданный шаг продемонстрировал непредсказуемость Трампа и показал его хватку. В последние годы многие говорили о непредсказуемости президента России, и Трамп попытался повести себя так же.

Издержки удара

Решение Вашингтона ударить по силам Асада, несомненно, создало краткосрочный положительный эффект для позиций США на Ближнем Востоке. Однако в то же время оно подняло и новые вопросы, и главные из них: каким будет следующий шаг США? Готов ли Трамп к дальнейшим военным действиям против Асада в Сирии, или это была разовая акция?

Наиболее вероятный ответ – удар по Сирии был одноразовым действием.

Во-первых, если отбросить дипломатическую риторику, международное право и призывы к ответственности, то пуск американских «Томагавков» – это не более чем очередной удар по позициям сирийской армии. По данным Министерства обороны РФ, в результате удара погибли шесть сирийских военнослужащих, уничтожено шесть самолетов, склад и ремонтные мастерские. Большая часть взлетно-посадочных полос остались неповрежденными.

Это не первый раз, когда США наносят удар по позициям сирийской армии. В сентябре 2016 года американские ВВС атаковали правительственные войска в районе Дейр-эз-Зора, в результате чего погибли более семидесяти сирийских военных. Тогда Пентагон признал, что удар был совершен по ошибке. Поэтому, если говорить о целях ракетного удара США по авиабазе Шайрат, то он явно не был нацелен на то, чтобы нанести серьезный физический урон силам Асада, а скорее имел символический политический смысл.

Во-вторых, США заранее проинформировали Россию о своем решении атаковать войска Асада. Учитывая уровень российско-сирийского взаимодействия, можно предположить, что Москва предупредила Дамаск, что помогло сирийским властям снизить масштабы ущерба.

В-третьих, новая администрация США вряд ли стремится втянуться еще в один затяжной конфликт на Ближнем Востоке, который потребует значительного увеличения американского присутствия в регионе, серьезных бюджетных затрат и будет негативно воспринят американским обществом. И все это при совершенно неясных перспективах.

В-четвертых, если Трамп решится продолжить военные действия против сирийского правительства, то это значительно уменьшит шансы на российско-американское сотрудничество в Сирии и развеет все иллюзии по поводу ожидаемого улучшения отношений между Москвой и Вашингтоном. Учитывая, что тема антитеррористического сотрудничества с Россией была одной из основных в избирательной кампании Трампа, а к своим предвыборным обещаниям он относится довольно трепетно, вряд ли американский президент так легко согласится отбросить эту часть своей программы.

Наконец, пока ничто не указывает на то, что у команды Трампа есть какой-то комплексный продуманный план сирийского урегулирования. Судя по времени удара, его последствиям и мотивам Трампа, это решение было принято почти спонтанно и не было маленьким шагом в большой стратегии. Не стоит забывать и то, что Госдепартамент и многие другие внешнеполитические посты в новой администрации еще не до конца укомплектованы.

Несмотря на краткосрочные преимущества, в долгосрочной перспективе решение Трампа нанести удар по Сирии поставило его скорее в неудобное положение. Своим жестким ответом Асаду Трамп дал надежду сирийской оппозиции и ее основным спонсорам – Турции, Саудовской Аравии, Катару. И на эти надежды придется как-то реагировать, ведь теперь эти региональные державы будут ожидать от США дальнейших действий в том же духе. А в ситуации, когда у Вашингтона нет проработанной стратегии, продолжить будет непросто.

В итоге Трамп может оказаться в ситуации, когда он должен будет постоянно повышать ставки, чтобы соответствовать растущим ожиданиям. При этом рано или поздно остановиться все равно придется, а сильно выросшие к тому времени ожидания приведут к еще большим разочарованиям. Теперь дальнейшее бездействие Вашингтона будет воспринято союзниками США как предательство.

В ситуации, когда противоборствующие стороны получили надежду на новую помощь извне, очередная эскалация сирийского конфликта выглядит практически неизбежной, а значит, процесс политического урегулирования хоть в астанинском, хоть в женевском формате будет значительно ослаблен.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135895 Алексей Хлебников


США. Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135834 Александр Баунов

Опровержение измены. Чем опасны удары Трампа по Сирии

Александр Баунов

Не только Трамп нес груз обвинений в связях с Кремлем, но и в Кремле несли бремя несуществующих особых отношений с Трампом. Надежда на привилегированные отношения требовала демонстративных жестов и уступок, особенной сдержанности и обходительности партнеров по танго. Теперь ничего этого не нужно, партнеру можно смело наступать на ноги

В 2013 году, когда США в первый раз раздумывали, не ударить ли по Сирии, Юрий Сапрыкин, видный хроникер современности и один из организаторов митингов зимы 2011/12 года, написал о фатальной матрице американской политики: хороший там президент или плохой, наш или чужой, интеллигент или ястреб – он рано или поздно приходит к тому, чтобы кого-то бомбить. Огорчительные наблюдения в тот раз подтвердились не вполне: от того, чтобы бомбить Сирию, Обама воздержался, согласившись на предложение Путина, а с Асадом продолжил воевать через посредников. Но фатальная предопределенность американской жизни к тому времени все равно уже проявила себя в Ливии, хотя исполнителем воли парок был не столько сам Обама, сколько его госсекретарь Хиллари Клинтон.

Следствие против причины

Президент Трамп повел себя как опытный античный герой, чья мудрость в том, чтобы как можно скорее перестать противиться року и исполнить предназначенное. Судя по всему, он обогнал всех президентов США по краткости срока между вступлением в должность и приказом применить военную силу за рубежом. Теперь, когда будут обсуждать, что сделал Трамп в первые сто дней, есть что ответить и о чем написать твит. Одним из главных мотивов, двигавших Трампом, несомненно, было желание доказать, что он решительнее Обамы, который, как новый Гамлет, проводил время в вечных размышлениях там, где надо было действовать, а королевство тем временем теряло силу.

Тем в России, кто видел в победе Трампа победу России, придется объясниться со своей аудиторией: рассказать хотя бы, как президента-революционера быстро сломал американский истеблишмент. У интеллигенции в Америке и ее единомышленников в остальном мире свой неприятный выбор. Принять ли войну безответственного популиста и ксенофоба, а возможно, и российского ставленника Трампа против безжалостного диктатора и другого российского протеже – Башара Асада? Признать ли удар по Сирии приходом в Каноссу убедительным доказательством смиренного перерождения хулигана, вставшего на путь исправления, – или сосредоточиться на опасностях и недоработках его неожиданного предприятия: «Разве это война? Вот у Хиллари была бы война, а так ни один Асад не пострадал, зато русские, с которыми обещал поладить, навсегда потеряны». Есть и третий вариант – принять все это за часть общего с Москвой коварного плана по обелению Трампа, появились и такие голоса. Ксенофобия потому и эффективна, что прилипчива: свалив однажды неприятности на чужаков, кто захочет опять тащить их на себе. Впрочем, судя по тональности некоторых репортажей американских телеканалов, это не Трамп, а они давно хотели сделать Америку снова великой.

У многих в России этот выбор осложняется тем, что им придется хвалить Трампа за то, за что они же критиковали Путина. В самом деле, теперь весь тот набор упреков, который был предъявлен Путину после того, как он послал в Сирию самолеты, может быть предъявлен Трампу: влез в чужую гражданскую войну далеко от собственный страны, тратит деньги, которых не хватает на медицину, увеличил опасность терактов на родине, действует внезапно и без международного согласия, повышает опасность технического инцидента с ядерной державой, чьи военные могут случайно попасть под удар, заменяет внутриполитическую повестку внешней, отвечая на критику и провалы внутри страны картинами ракетных пусков и разбомбленных вражеских объектов. Выходом из этого противоречия могло бы быть циничное признание, что президенту плохой страны всего этого нельзя, а хорошей можно, но является ли Трамп, отвергнутый собственными интеллектуалами, уполномоченным представителем хорошей страны?

По отношению к Трампу главным остается тот же вопрос, что и по отношению к Путину: можно ли принять борьбу со злом из рук зла? В случае с российским президентом допущенная к микрофону часть мира давно склоняется к отрицательному ответу. Но если Трамп вторичное зло, а Россия – первичное, удар Трампа по интересам России можно трактовать и как спровоцированное внешним давлением восстание следствия против причины и приветствовать в качестве жеста то ли сопротивления, то ли взаимной аннигиляции.

Новый источник удовольствия

Удовлетворение от удара по Асаду и Путину, однако, не должно заслонять вопрос, кем и как принималось решение о применении военной силы за рубежом. Американская администрация по-прежнему не укомплектована полностью, множество ключевых должностей в Госдепе вакантны, аппарат советника по безопасности после увольнения Флинна в переходном состоянии, конфликт президента со спецслужбами не закончился. Трамп по-прежнему им не доверяет, члены его команды не ориентируются на их справки и игнорируют рекомендации. Среди главных советников Трампа по Ближнему Востоку все еще называют его зятя Джареда Кушнера и одиозного консервативного идеолога Стива Бэннона, а также Дэвида Фридмана (представителя Трампа на Ближнем Востоке) и миллионера, владельца казино Шелдона Аделсона. В Израиле все они близки к лагерю Нетаньяху и наследуют традиционную враждебность тамошних правых к сирийскому режиму как к давнему военному противнику Израиля и союзнику «Хезболлы».

Кроме того, судя по многим свидетельствам, Трамп смотрит телевизор. Он твитами отвечает на сюжеты новостей и выступления ведущих. Похоже, что часть картины происходящего он получает не из справок спецслужб, которым не доверяет, а из выпусков новостей, которые смотрит вместе с Иванкой. Большие телеканалы вроде CNN и NBC находятся с ним во взаимной вражде, но с таким прямым выходом на президента они в некотором смысле никогда не были так влиятельны.

Картины жертв химической атаки могли подтолкнуть Трампа к необходимости действовать, а политическая перфокарта – к выбору направления удара. Он оказался на перекрестке двух сюжетов: собственной негамлетовской решительности и обвинений в сговоре с Путиным. Чрезвычайная ситуация в Сирии – гибель гражданских лиц от отравляющих веществ – требовала решительных действий. Если бы они не последовали, он бы ничем не отличался от Обамы, а вся его кампания, весь его образ построены на том, что он не такая размазня. Если бы действия последовали в ином направлении или начался долгий поиск виновных, подтвердился бы сюжет о том, что он находится с Путиным в отношениях благодарной зависимости и вся его решимость слабеет там, где надо действовать против России.

Таким образом, случилось парадоксальное: Трамп в течение нескольких часов поверил тем самым спецслужбам: «нет никакого сомнения, что Сирия применила химическое оружие, нарушив свои обязательства», – которым месяцами не верит, когда они говорят о российском взломе почты демократов. Хотя и в том и в другом случае процесс окончательного установления виновных может быть весьма длительным: выводы специалистов ООН, которые имели доступ к месту химической атаки в Гуте 2013 года, до сих пор не всем кажутся достаточно категоричными.

Вероятно, главный мотив столь быстрого и показательного силового решения – все-таки желание раз и навсегда зафиксировать в общественном мнении свои отличия от Обамы и свою независимость от России, опередив любые возможные упреки в малодушии и предательстве. Так что даже для противников Трампа остается открытым вопрос, не является ли в этих обстоятельствах удар по Сирии проявлением не лучших черт Америки, а худших черт ее нынешнего президента.

И потом, действительно ли это акция против Путина и России? Вера в решающую роль России за плечами всякого зла хоть в Америке, хоть на Украине, хоть в Сирии затмила тот факт, что Асад много лет без России сопротивлялся напору и ИГИЛ, и вооруженной оппозиции исламской и не. Последняя даже после взятия Алеппо все еще сильна на севере, а вот в центре и на юге позиции сирийской армии напрямую упираются в позиции ИГИЛ, и других сопоставимых по мощи сил там нет. Непонятно, кто будет защищать под завязку набитый религиозными и национальными меньшинствами Дамаск и приморскую зону, если разгромить с воздуха сирийскую армию. Каков западный план на этот случай, кто войдет в Дамаск вместо исламистов, кто предотвратит чистки и разрушения? Как сделать так, чтобы российские самолеты и военные не оказались живым щитом Асада, и что будет, если окажутся? Ответ на вопрос о плане в Сирии при Трампе еще менее ясен, чем при Обаме.

Остановить Трампа

Не доверяя собственным спецслужбам, Трамп мог запросить дополнительную информацию у израильтян и европейцев, которые его поддержали, но, очевидно, не ориентировался на информацию российских спецслужб, зависимость от которых ему приписывают. Судя по реакции России, – как по официальным заявлениям, так и по возобновлению пропагандистских контрударов по США в почти дотрамповском масштабе, – бомбардировка сирийской базы для Москвы неприятная неожиданность. Пока еще официальные спикеры либо стараются избегать прямых ударов по Трампу и Тиллерсону, с которыми скоро встречаться. Либо, как Дмитрий Медведев, выбирают такие формулировки, которые могли бы задеть у Трампа самую чувствительную струну, намекая на его безволие и уступчивость, на то, что он быстро прогнулся и оказался совсем не таким храбрым портняжкой, какого изображал.

Если раньше речь шла о том, чтобы втянуть Трампа в серию сделок как союзника по строительству нового миропорядка, теперь Совет безопасности России совещается о том, как остановить Трампа. Ведь он может войти во вкус односторонних силовых действий. Не согласованный ни с кем удар по союзнику России не принес ему ничего, кроме похвал: его хвалят в Сенате и по телевизору, одобряют отчаявшиеся было союзники по НАТО и в Восточной Европе, превозносят арабские твиттер и фейсбук, которые прежде попрекали исламофобией. Китайцам тоже нравятся сильные – за это китайский народ раньше любил Путина. На брань в российских ток-шоу можно не обращать внимания: телезритель Трамп ни Первый канал, ни RT все же не смотрит.

Если Трамп, метя в Сирию и попав в Россию, приобрел только похвалы и ничего не потерял, почему бы не продолжить в том же духе. Почему не разговаривать в более ультимативном тоне по поводу Донбасса или даже Крыма, не навешивать новых санкций. Тогда Америка и Россия снова подходят к той линии прямого соприкосновения, от которой, Путину казалось, он американцев отогнал. Теперь, выходит, надо не надеяться на отступление Америки поближе к собственным границам, а снова бояться за Украину. Как сделать так, чтобы Трамп понял, что туда силой нельзя, и не спровоцировать его – вспыльчивого и любящего аплодисменты – на полноценную вражду, к которой его будут подталкивать? Вот о чем сейчас думают в Кремле.

Однако же если Трамп увлечется этим новым занятием – бить по Сирии и по России, за что в него сразу летит столько букетов, – не означает ли это конец тем предварительным обязательствам, которые и Россию удерживали от возобновления односторонних действий? Переходить к контактному противоборству с ядерной Россией он все равно не будет, зато обязательства, добровольно наложенные ею на себя ввиду намечающихся особых отношений, потеряют силу.

В Кремле могут быть даже рады тому, что наступает некоторая новая ясность. В свое время в России приветствовали приход Трампа, потому что на выборах между врагом и черным ящиком победил черный ящик. Теперь становится понятнее, что в нем. Не только Трамп нес груз обвинений в связях с Кремлем, но и в Кремле несли бремя несуществующих особых отношений с Трампом. Надежда на привилегированные отношения требовала демонстративных жестов и уступок, особенной сдержанности и обходительности партнеров по танго. Теперь ничего этого не нужно, партнеру можно смело наступать на ноги, отношения зафиксированы на том предельно низком уровне, на котором их оставили Обама и Клинтон. Новая реальность после удара Трампа по Сирии, особенно если последуют повторы, сделала менее невероятным, что ответ на них мы увидим где-нибудь на Украине.

США. Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135834 Александр Баунов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter