Всего новостей: 2654782, выбрано 3945 за 0.143 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 13 ноября 2018 > № 2790519 Алексей Наумов

Уточнение баланса. Чего ждать от нового Конгресса Трампу и демократам

Алексей Наумов

Продолжающийся конфликт в Демократической партии, фактический иммунитет от импичмента, лояльность нового состава Сената и возможность дальше перекраивать судебную систему США делают Трампа одним из основных победителей промежуточных выборов 2018 года

Главным сюрпризом промежуточных выборов 2018 года в США стало то, что они не преподнесли особых сюрпризов. Несмотря на бурную кампанию, когда голосование часто подавали чуть ли не как последний шанс спасти страну от тирании, результаты оказались довольно заурядными. Демократы взяли под контроль Палату представителей, но незалеченные раны провального для партии 2016 года сразу очертили линии возможного раскола в будущем, а власть республиканцев в Сенате, по-видимому, лишь окрепла.

В числе основных победителей оказался и Дональд Трамп: он получил практически иммунитет от импичмента, возможность продолжать многие из своих начинаний и самое главное – ощутимый шанс переизбраться в 2020 году.

Раскол народовластия

«Нынешние промежуточные выборы – самые важные в новейшей истории страны. Пожалуйста, идите и голосуйте, чтобы мы могли сменить вектор движения страны в сторону справедливости – экономической, социальной, расовой и экологической», – призывал своих сторонников Берни Сандерс, крестный отец несостоявшейся американской социал-демократической революции.

«Эти выборы не о политике и не о партиях, они о принципах демократии, о долгосрочной состоятельности американской республики. Эти выборы определят, станет ли популизм трамповского извода новой нормой», – писал политолог Брайан Клаас. «Мы можем потерять все. Мы можем потерять нашу страну», – вторил ему журналист Леонард Питтс-младший.

На фоне всех этих тревожных призывов итоговый результат голосования выглядит на удивление обычно и характерен скорее для очередных промежуточных выборов, а не для финальной битвы между приспешниками тирана и борцами за свободу в белых плащах. В сухом остатке республиканцы сохранили большинство в Сенате (вполне возможно, что они его даже увеличат, когда в Аризоне и Флориде пройдет пересчет голосов, а в Миссисипи – второй тур выборов), а демократы получили контроль над Палатой представителей.

Еще Республиканская партия уступила несколько губернаторских кресел, в Палату представителей впервые попали две женщины-мусульманки, две женщины – представительницы индейских племен и даже рекордно молодая 29-летняя демократическая социалистка Александрия Окасио-Кортез, еще год назад работавшая за барной стойкой. Впервые в истории открытый гей (заявивший о своей ориентации до выборов) занял губернаторское кресло в Колорадо. Но общий итог все равно неумолим: «синей волны» (цвет демократов), о которой так долго твердили сторонники демократов, не случилось.

Теперь демократам предстоит доказывать своим избирателям, что те не зря шли на избирательные участки, в некоторых случаях проводя по нескольку часов в очередях. Выборы 2018 года обострили раскол, который наметился в Демократической партии еще два года назад.

Тогда Хиллари Клинтон, на которую делали ставку властные элиты и влиятельные финансовые круги, противостояла демократическому социалисту Берни Сандерсу – однозначному кумиру молодежи и прогрессивного крыла Демпартии, в гонке за право пойти на выборы от Демократической партии. Сандерс в 2016 году оказался популярнее среди американцев в возрасте от 17 до 29 лет, чем Клинтон и Трамп, вместе взятые.

Но опыт и деньги одолели юношеский максимализм и напор: Клинтон выиграла внутрипартийные выборы. Как впоследствии выяснилось, дело было не совсем чисто: соратники бывшей первой леди фактически поставили партию в финансовую зависимость и вынудили ее работать на них, в чем призналась глава штаба Демократической партии.

В итоге 10% сторонников Сандерса во время президентских выборов поддержали не Клинтон, которая, по их ощущениям, украла победу у их кандидата, а Трампа, выигравшего выборы, к немалому удивлению почти всех экспертов и политологов.

С тех пор Демократическая партия находится в кризисе и поиске своего собственного внутреннего «я». Причины поражения в 2016 году, виновники этого поражения, путь вперед после этого поражения – ничто так и не было до конца названо и сформулировано.

У партии сейчас нет ни общепризнанного лидера, ни программы, ни даже конкретной идеологии. Проведенное летом 2017 года социологическое исследование показало: большинство американцев считают, что демократы в первую очередь объединены идеей противостояния Трампу, и уже потом – собственными убеждениями.

Успех Сандерса в 2016 году вдохнул новую жизнь в американских социал-демократов – движение «Демократические социалисты Америки». Если до президентских выборов число участников движения не превышало шесть с половиной тысяч, то к ноябрю 2018-го выросло в восемь раз, до 52 тысяч человек. На выборах 2018 года сорок кандидатов от демократических социалистов прошли во власть на федеральном, региональном и муниципальном уровне. Главной победой движения стали кресла в Палате представителей для Окасио-Кортес и палестино-американки Рашиды Тлаиб, которые, естественно, шли во власть от демократов.

Если заглянуть в устав движения, там можно найти пассажи об имманентном классовом конфликте в США, необходимости экономического планирования, справедливого распределения ресурсов и народного контроля над средствами производства. Такого рода лексика вряд ли найдет понимание у сверхбогатых доноров Демократической партии и вообще ее либерального, умеренного крыла.

Одной из главных задач нового состава Палаты представителей станет попытка провести реформу здравоохранения. Метящая в спикеры «традиционная» демократ Нэнси Пелоси предлагает ограничиться тем, чтобы улучшить обамовский закон, который пытались, но не смогли отменить республиканцы за два года у власти. Но множество рядовых демократов Палаты представителей, в том числе из нового призыва, например Окасио-Кортес, выступают за всеобщее медицинское страхование.

Во многом из-за этого вопроса в рядах демократов зреет восстание против истеблишмента – больше двадцати нынешних и будущих конгрессменов-демократов заявили, что не поддержат кандидатуру Пелоси на пост спикера. Они недовольны закостенелостью политической структуры и отсутствием возможности продвинуться выше: начиная с 2002 года Пелоси и конгрессмен Стэни Хойер, сменяя друг друга, руководят партией в Палате представителей. О нежелании видеть Пелоси на посту спикера говорят и рядовые демократы.

Чтобы стать спикером (и, собственно, начать выполнять демократическую повестку), Пелоси нужно больше половины голосов, и пока основной гарантией ее победы остается отсутствие серьезных конкурентов. Но открытое противодействие ее избранию и уклончивая позиция многих будущих конгрессменов-демократов сулят возможность полноценного конфликта, который вновь расколет партию, как это было в 2016 году.

Сейчас клеем для либерального и социалистического крыла партии стала антитрамповская риторика, но с января 2019-го демократам предстоит не только критиковать, но и самим пытаться предложить американцам определенное видение будущего. Если они смогут сгладить, казалось бы, неразрешимые противоречия между центристами и левыми, то у них есть шансы на деле доказать свою состоятельность. Если же нет – путь Трампа ко второму сроку вполне может стать легким и непринужденным.

Следы величия

Сам Трамп прикладывает все усилия, чтобы даже в случае поражения через два года оставить на лице Америки несмываемый след своего президентства. После нынешних выборов ему можно не бояться отрешения от власти – даже если демократы в Палате представителей простым большинством голосов объявят ему импичмент, дело перейдет в ведение Сената, который должен двумя третями голосов объявить его виновным. Такой вариант развития событий практически исключен.

Теперь Трамп может сосредоточиться на своем фирменном способе управления страной – переделке ее судебной системы. С первых месяцев своего президентства он начал активно заполнять вакансии судей. В прессе широко обсуждались два новых судьи Верховного суда – Нил Горсач и Бретт Кавано, однако высшая судебная инстанция рассматривает менее 2% всех поступающих дел (в среднем 80 из 7–8 тысяч).

Поэтому чаще всего финальным арбитром для многих американцев по делам о правильном применении того или иного закона становится один из тринадцати апелляционных судов, в которых работают 167 судей. За два года правления Трампу при поддержке Сената удалось назначить в них 29 новых судей – такой прыти не показывал еще ни один американский президент. Всего на его счету 84 судьи разных уровней.

Злая ирония для демократов кроется в том, что опосредованно именно они позволили Трампу начать переделывать судебную систему страны под себя. В 2013 году демократы, недовольные несговорчивостью республиканцев, не желавших утверждать кандидатов президента Обамы, пошли на крайние меры: снизили число необходимых в Сенате голосов для утверждения судьи с 60 до 51 – простого большинства. Они, правда, сделали исключение для судей Верховного суда, но в 2017 году его отменили уже республиканцы, столкнувшись с нежеланием демократов утверждать Нила Горсача.

Учитывая, что судьи назначаются на свои должности пожизненно, а нынешний президент старается номинировать судей помоложе (средний возраст – 49 лет), наследие Трампа в Соединенных Штатах будет ощущаться не одно десятилетие.

Продолжающийся конфликт в Демократической партии, фактический иммунитет от импичмента, лояльность нового состава Сената и возможность дальше перекраивать судебную систему США делают Трампа одним из основных победителей промежуточных выборов 2018 года.

Кроме того, несмотря на растущую поляризацию американского общества и жесткую критику президента в крупнейших СМИ, дела в американской экономике под руководством Трампа идут все лучше, а уровень его одобрения – 42% – вполне сравним с рейтингами его предшественников на этом этапе президентства. Все вместе это дает немалые основания для того, чтобы и следующие выборы в 2020 году стали для Трампа удачными.

США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 13 ноября 2018 > № 2790519 Алексей Наумов


Польша. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 ноября 2018 > № 2789946 Джеймс Джонс

Rzeczpospolita (Польша): Польша находится на первой линии обороны НАТО

Бывший советник Обамы Джеймс Джонс побеседовал с польской газетой «Жечпосполита» об американской политике в отношении России и вынужден был признать, что Обама совершил несколько ошибок, не будь которых, стратегический баланс сил с Россией выглядел бы сегодня совершенно иначе. Сейчас для Америки опаснее Китай, считает он и не верит в стратегический союз России и Китая.

Енджей Белецкий (Jędrzej Bielecki), Rzeczpospolita, Польша

Интервью с бывшим советником Барака Обамы по вопросам национальной безопасности Джеймсом Джонсом (James Jones)

Rzeczpospolita: Дональд Трамп находится у власти вот уже полтора года. Удалось ли Америке под его руководством вновь «стать великой»?

Джеймс Джонс: Я вижу это несколько иначе. В последние лет сто дела у нас обстоят неплохо. Конечно, мы совершаем ошибки, но мы учимся и даже обожаем бесконечно анализировать их на глазах всего мира, а благодаря этому становимся лучше.

— Возьмем конкретный пример. В августе 2012 года Обама заявил, что если Башар Асад применит химическое оружие, Америка вмешается в ситуацию, однако, когда годом позже это произошло, Вашингтон не отреагировал. Владимир Путин сделал логичный вывод: Россия может войти в Сирию и на Украину, не опасаясь последствий. Чему это научило США?

— Это была, пожалуй, самая серьезная ошибка Обамы за два его президентских срока.

Особое значение имел более широкий контекст. Ранее президент объявил, что Америка переключает внимание с Европы на Азию, а во время «арабской весны» позволил себе несколько необдуманных высказываний. Если бы мы отреагировали на применение химического оружия в Сирии, возможно, нам бы удалось избежать миграционного кризиса в Европе, а стратегический баланс сил с Россией выглядел бы совершенно иначе, чем сейчас. Вполне вероятно, что мы бы не увидели бурного развития «Исламского государства» (запрещенная в РФ организация, — прим.ред.) или кризиса в американо-турецких отношениях. Но вышло так, что наши противники, к числу которых относится Путин, поняли, что им многое может сойти с рук. Это основная причина поражения Хиллари Клинтон на президентских выборах: большинство американцев решили, что такой внешней политики они больше не хотят.

— Есть еще один регион, в котором Америка не проявила в то время должной решимости: президент Обама не реагировал на милитаризацию Южно-Китайского моря, а из-за этого Китай обратился к имперской политике. Вашингтон был слишком наивен, считая Пекин исключительно экономическим партнером?

— Наивность демонстрировали не только США, но и многие другие страны, которые не видели, какие стратегические цели ставит перед собой Китай. Я сам, будучи советником президента по вопросам безопасности, поверил в честные намерения китайцев. Однако будем справедливыми: такая политика в отношении Китая появилась задолго до того, как в Белый дом попал Обама, ее отсчет можно вести с эпохи Ричарда Никсона. В любом случае сейчас стало совершенно ясно, что стратегические цели Пекина выходят далеко за пределы Южно-Китайского моря. Китай хочет сместить США с позиции мирового гегемона во всех сферах: не только в обороне и экономике, но даже в науке и культуре. Китайские лидеры тщательно изучили стратегию США в XX веке и решили, что они пойдут тем же путем, чтобы превратить свою страну в сверхдержаву.

— Удастся ли Китаю занять место Америки?

— Империи уходят, если им не удается приспособиться к меняющимся условиям, это правило распространяется также на Соединенные Штаты. К счастью, Америка меняется и делает это очень быстро. Достаточно сравнить, как наш энергетический рынок выглядел 20 лет назад, и как (в первую очередь благодаря технологии добычи газа из сланцев) он выглядит сейчас. Но всем этим занимается не государство, а частные фирмы. Большинства ведущих американских компаний два десятилетия назад еще не было. Я поддерживаю программу Трампа по отмене разного рода ограничений, блокировавших инновационное развитие нашего общества. Китай делает ставку на совершенно другую модель развития, стараясь объединить правила капитализма и коммунизма. В краткосрочной перспективе он, несомненно, сможет совершить прорыв, но в долгосрочной — такая модель эффективной не будет.

— В новой стратегии безопасности Пентагона соперниками США называют и Китай, и Россию. Кто из них опаснее?

— Китай. В отличие от России он обладает экономическим потенциалом, стратегическим видением и умеет быть терпеливым, а без этого вступать в глобальную конкуренцию с США бессмысленно. Россия по сравнению с США — экономический карлик, она может только вставлять нам палки в колеса, чем успешно и занимается, но не более того. Президент Трамп, реагируя на то, что Кремль регулярно нарушал Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, решил выйти из этого соглашения, но я не думаю, что Россия начнет гонку вооружений. Это связано с упоминавшимся выше экономическим потенциалом: выиграть у нас в этой гонке Москва не сможет.

— Вы не опасаетесь, что система, которая появилась около полувека назад благодаря Генри Киссинджеру, разрушится, а Китай и Россия завяжут тесное сотрудничество и выступят вместе против Америки?

— У Китая и России есть точки соприкосновения, например, в вопросе сохранения ядерного соглашения с Ираном или инвестиций в Саудовской Аравии (после убийства журналиста Джамаля Хашогги Запад бойкотирует эту страну). Это два авторитарных государства, которые могут позволить себе не считаться с мнением общественности, однако, у них слишком разные интересы, так что прочного союза им создать не удастся.

— Президент Обама, кажется, верил в перспективы партнерства с Китаем, но иллюзии в отношении России он утратил гораздо раньше. В какой точно момент?

— Это было в июле 2009 года. Президент поехал в Москву и призвал произвести «перезагрузку» во взаимных отношениях. Владимир Путин, который был тогда главой правительства, пригласил нас на завтрак. Предполагалось, что встреча продлится час, но Путин сразу же взял слово и произнес полуторачасовую речь. Никто не перебивал, все слушали. Российский премьер представил свое видение истории мира после 1945 года, именно тогда он сказал, что распад СССР стал крупнейшей катастрофой современности, а НАТО остается главным врагом России. Путин также отметил, что в 1990-е годы Вашингтон заключил с Москвой негласное соглашение, запрещавшее НАТО принимать в свои ряды членов бывшей Организации Варшавского договора, и обвинил США в том, что те не помогли России, когда после окончания холодной войны она нуждалась в поддержке. Когда мы уже покинули здание и подходили к машине, Обама взглянул на меня и сказал: «Знаешь, эта перезагрузка долго не продлится».

— Насколько России с тех пор удалось нарастить свой военный потенциал?

— Россия представляет опасность, поскольку у нее есть ядерный арсенал. Именно благодаря ему ее приглашают к столу, за которым принимаются важнейшие решения в мире. Модернизация затронула лишь небольшую часть российских вооруженных сил, речь идет прежде всего о ракетах, в том числе крылатых. Часть технологий россияне украли у нас. Этого недостаточно, чтобы (к чему стремится Китай) создать армию, готовую действовать в глобальном масштабе. Россия, чей ВВП сопоставим с ВВП Техаса, может только наломать дров в одном регионе, как это произошло в Сирии, но на большее она не способна.

— Почему Путин в 2014 году не решился захватить всю Украину?

— Он взвешивал, какие шаги останутся безнаказанными, а что может привести к конфронтации с Западом, и ограничился операцией ограниченного масштаба (захватом Крыма и Донбасса), которая, впрочем, позволила ему добиться пропагандистского эффекта. Он действовал очень умно и знал, что захват всей Украины — это уже вызов совсем другого масштаба, выходящий за рамки российских возможностей.

— Может ли Путин решить, что России по силам захватить небольшой фрагмент натовской территории, например, в приграничных районах Польши и Литвы, чтобы выяснить, насколько силен Альянс?

— Я уверен, что при Путине Россия никогда не пойдет на такой идиотский шаг, однако, Америка, НАТО, ЕС должны четко показать ей, где начинается территория Запада. Нам нельзя демонстрировать слабость, ведь у диктаторов есть одно общее свойство: они хотят остаться у власти, а поэтому не делают того, что может грозить им свержением.

— Может быть, лучший способ сдержать Россию — создать «Форт Трамп»? Примут ли весной в Вашингтоне решение о появлении в Польше постоянной базы?

— Америка давно делает в этом направлении очень много. Когда в 2003-2006 годах я был командующим американскими силами в Европе, мы спорили с министром обороны Дональдом Рамсфелдом (Donald Rumsfeld). Тогда основная часть наших войск, находившихся на вашем континенте, размещалась в Германии. Рамсфелд не хотел мириться с тем, что Берлин может наложить ограничения на использование этих сил в Ираке, и собирался вернуть военных в США, откуда мы могли бы их послать туда, куда нам захочется. Я предостерегал, что тогда возникнет вакуум, и этой ситуацией захотят воспользоваться наши враги.

В итоге появилось компромиссное решение: мы ограничиваем наше присутствие в Германии, но обязуемся провести модернизацию военной инфраструктуры в Польше, Болгарии и Румынии, а также на ротационной основе отправлять туда свои экспедиционные войска. Так выглядел план, но в 2003 году было принято решение нанести удар по Ираку, продолжалась война в Афганистане, мы сами нуждались в военных, и Европа отошла на второй план. Так что мои договоренности с Рамсфелдом не удалось претворить в жизнь.

Сейчас Европа вновь играет для нас ключевую роль. В Польше, в свою очередь, есть логистические условия для того, чтобы усилить ротационное присутствие. К этой инициативе будут привлечены наши сухопутные силы, флот, авиация, специальные подразделения, морские пехотинцы. Я знаю, что словосочетание «постоянное присутствие» имеет большое символическое значение, но того, что сейчас планирует Вашингтон, на мой взгляд, будет достаточно, чтобы у Путина не осталось никаких сомнений на счет наших намерений. Сегодня никто не станет строить такие базы, какие создавались в XX веке в Германии. Важно, чтобы к процессу подключились также другие члены НАТО. Всем нужно понять, что первой линией обороны Альянса в случае конфликта с Россией станет Польша.

— Окончательное решение примет не Белый дом, а вся вашингтонская администрация, и главная роль будет отводиться Пентагону. Каким образом им удается вырабатывать соглашения?

— У нас очень хороший министр обороны. Я могу с гордостью сказать, что Джеймс Мэттис (James Mattis), еще будучи полковником, служил под моим началом в морской пехоте. Я прекрасно его знаю, это правильный человек на правильной должности. Он осознает, какие перед нами стоят геополитические вызовы, понимает НАТО и не концентрируется на каком-то одном регионе мира. В Белом доме ситуация другая. У нас сейчас очень динамичный президент, который хочет, чтобы все делалось быстро. Сотрудничать с Трампом нелегко. В разговоре с ним нужно подчеркивать, какие усилия предпринимают наши союзники, и напоминать о том, как важно учитывать потребности наших друзей. Но, на мой взгляд, этот диалог развивается хорошо.

— Канцлер Меркель уже год назад заявила, что в сфере безопасности Европа больше не может рассчитывать на Америку. Единство НАТО под угрозой?

— Я женат вот уже 52 года, и в нашем браке бывали сложные моменты. То же самое происходит с НАТО. Это союз, основа которого — сложные отношения между 29 государствами, но если появится реальная опасность, все будут выполнять свои обязательства. Альянсу, однако, следует приспособиться к современным реалиям, научиться быстро принимать решения, выступать с инициативой, а не только реагировать на шаги противника. Ни Китай, ни Россия не станут развязывать третью мировой войну, они, скорее, будут вести что-то вроде шахматной игры, которая не будет ограничиваться военной сферой, а выйдет на уровень экономики и энергетики, затронет киберпространство и даже область борьбы с глобальным потеплением.

В этом контексте особое значение приобретает польско-американская «Инициатива трех морей». Я занялся ее продвижением четыре года назад, когда аналитический центр «Атлантический совет» обнародовал документ, в котором указывалось, как нужны Центральной Европе энергетические, транспортные, телекоммуникационные каналы, связывающие север и юг. На этот регион не распространялся план Маршалла, а Советский Союз по понятным причинам развивал только направление восток — запад. Сейчас концепция «Атлантического совета» приобретает реальную форму: появилось 48 программ с участием 12 стран и американских инвестиционных фондов. Это сейчас один из важнейших геостратегических проектов в мире, к нему хочет присоединиться даже Германия. Так что Америка продолжает интересоваться Европой.

— США и Европа отдалились друг от друга, разойдясь во мнениях по поводу ядерного соглашения с Ираном. Правильно ли сделал президент Трамп, разорвав его?

— Верить, будто Иран изменится только потому, что мы будем вести с ним бизнес, наивно и смешно. Как я уже говорил, диктаторов заботит только собственная позиция, чтобы ее сохранить, они готовы потратить все деньги, которые попадут им в руки. Иран представляет экзистенциальную угрозу для мира и безопасности Ближнего Востока. Ни одна другая страна не поддерживает в таком масштабе террористов, кроме того, Тегеран стоит за войной в Йемене. С 1983 года, когда в Бейруте произошло нападение на морских пехотинцев, ничего не изменилось. Президент Обама так сильно стремился заключить соглашение с Ираном что пошел на слишком далеко идущие уступки. Сейчас, однако, наши союзники вновь видят в США с надежного партнера.

Я, как и вся общественность, был шокирован убийством Джамаля Хашогги, но очень важно, чтобы наш стратегический альянс с Саудовской Аравией не распался. Процесс реформ в этой стране должен продолжаться. Также мы налаживаем пострадавшие в период «арабской весны» отношения с Объединенными Арабскими Эмиратами, Египтом, Тунисом. Мы еще не вышли на уровень взаимного доверия, какого мы достигли при Джордже Буше-старшем, но президенту Трампу удается восстанавливать традиционные связи США с нашими арабскими союзниками.

— Пик вашей карьеры — это период президентства Обамы, который назначил вас своим советником по вопросам национальной безопасности. Сейчас вы почти во всех вопросах, связанных с безопасностью, поддерживаете Трампа. Как так получилось?

— Я не отношу себя ни к демократам, ни к республиканцам. Я 40 лет служил в армии и всегда держал в уме совет своего отца, который тоже был военным: если ты носишь военную форму, сохраняй политическую нейтральность. До того, как Обама предложил мне эту должность, меня с ним ничего не связывало. Я согласился поработать на него два года. Со словами, прозвучавшими в инаугурационной речи президента, его выступлениях в Каире или на церемонии вручения Нобелевской премии, я был полностью согласен.

В 2010 году мы подписали с президентом Медведевым новый договор об ограничении стратегических наступательных вооружений, тогда я практически каждый день разговаривал с моим российским коллегой. В тот момент казалось, что Россия будет завязывать все более тесное сотрудничество с евроатлантическим сообществом. Следующие шесть лет президентства Обамы (в его администрации я уже не работал) стали для меня огромным разочарованием.

Проблема Трампа не в том, что он делает, а в том, как он это делает. При такой благоприятной ситуации в экономике, низком уровне безработицы, сплоченности нации любой президент с легкостью мог бы переизбраться на второй срок. Многим американцам, однако, не нравится, что его политике недостает достоинства: он оскорбляет наших друзей, ссорит между собой союзников, а это бросает тень на нашу репутацию в мире. Всего этого мы могли бы избежать. Люди любили Рейгана не только за его дела, но и за его стиль: элегантность, открытость, уважение к людям. Если он вступал с кем-то конфликт, то не выносил это на публику. Сейчас, к сожалению, все выглядит иначе.

Польша. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 ноября 2018 > № 2789946 Джеймс Джонс


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 ноября 2018 > № 2789983 Николас Гвоздев

The National Interest (США): уроки Первой мировой войны продолжают преследовать Россию и сегодня

Гражданская война, наконец, завершилась — и белые одержали в ней победу, уверен профессор военно-морского колледжа США. Спустя 100 лет, за которые Россия пережила чудовищные войны и катастрофы в стремлении воплотить утопические и недостижимые революционные фантазии, она вернулась на правильный путь, который обрисовал Столыпин, когда сказал: «Вы хотите великих потрясений, мы хотим великую Россию».

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

11 ноября мир будет отмечать 100-летнюю годовщину подписания соглашения о перемирии, которое положило конец кровавой Первой мировой войне. Однако эта дата не находит отклика в России. В прошлом году гораздо более важная для России годовщина — годовщина захвата большевиками власти в стране — тоже была обойдена вниманием, поскольку российское правительство и российское общество в целом попросту проигнорировали столетний юбилей Октябрьской революции. Современная Россия видит мало причин для того, чтобы праздновать или вспоминать события столетней давности. Не стоит забывать, что к тому моменту, когда на Западном фронте стихли орудия, Россию уже охватила лихорадка революции, заставившая ее выйти из войны, потеряв в процессе треть территорий бывшей Российской империи. А то, что осталось от страны, погрузилось в кровавую, разрушительную гражданскую войну, которая бушевала еще три года. После этого Россия пережила голод, чистки и понесла невероятные человеческие потери в период стремительной индустриализации и Второй мировой войны.

Это вовсе не значит, что нынешний российский политический и стратегический истеблишмент игнорирует уроки Первой мировой войны и Русской революции, однако он видит в тех исторических событиях поучительную историю о том, что российским властям в начале нынешнего столетия необходимо сделать, чтобы не повторять прошлых ошибок. Сегодня Кремлю хорошо известно, насколько опасно игнорировать причины тех катастрофических событий, которые Россия пережила столетие назад. В 2018-м, как и в 1918 году, власти обеспокоены вероятностью краха российского государства, который может быть спровоцирован либо внутренними факторами, либо махинациями внешних врагов.

Россия вступила в Первую мировую войну, не успев оправиться после катастрофы Русско-японской войны и последовавшей за ней революции 1905 года, последствия которой должны были несколько сгладить экономические и военные реформы, начатые в 1906 году. Тем не менее промышленная база и инфраструктура России не годились для того, чтобы вынести бремя длительного глобального конфликта. Незадолго до его убийства в 1911 году Петр Столыпин неоднократно призывал вести политику сдержанности, — с целью дать России необходимое для проведения реформ время, чтобы в будущем «Россия смогла говорить так, как она говорила в прошлом», — с позиций силы. Некоторые влиятельные лица — от бывшего премьер-министра Сергея Витте до доверенного лица царской семьи Распутина — призывали царя Николая II не ввязываться в войну, убеждая его в том, что этот конфликт навлечет множество бед на Россию. И их страхи были обоснованными. Сам Николай признавал в 1911 году, что Россия не готова к войне, и что ей необходим длительный период мира, чтобы привести все дела в порядок, однако он чувствовал, что у него нет иного выхода, кроме как встретить тот вызов, который Союз центральных держав бросил Сербии — союзнице России на Балканах.

История подтвердила обоснованность предостережений Витте и Распутина о том, что война приведет российское государство к краху. Именно эти уроки истории определяют сегодня ход стратегических рассуждений Кремля.

Первое — это необходимость, как когда-то Николай говорил в беседах с чиновниками, «избегать всего, что может привести к войне», чтобы, как и 100 лет назад, у России было время завершить военные реформы и создать новую инфраструктуру. Сегодня дополнительным вызовом для Кремля является преодоление неизбежного кризиса преемственности, который наступит, когда Владимир Путин уйдет в отставку или утратит способность выполнять свои обязанности.

Второе — это акцент на использовании методов принуждения, которые, тем не менее, не способны спровоцировать войну. Крупных конфликтов необходимо избегать, однако Россия продолжит преследовать свои интересы, постоянно подстраивая те инструменты, которые она использует для предотвращения крупного конфликта. Хотя, если говорить о ядерной стратегии России, многое уже было написано и сказано о принципе «эскалация ради деэскалации», это словосочетание довольно точно передает тот образ мышления, который сложился благодаря урокам прошлого: в 1914 году Россия пошла на эскалацию, но затем не сумела смягчить напряженность, чтобы предотвратить войну.

С этим связан и третий урок: никакой свободы действий для союзников и партнеров. Альянс России с Сербией и, что еще важнее, ее союз с Францией ограничивали ее свободу действий. Между тем сегодня, как мы уже увидели на Ближнем Востоке, Москва будет поддерживать своих клиентов, но при этом устанавливать четкие границы масштабов этой помощи.

Наконец, к моменту столетней годовщины революции и окончания Первой мировой войны Кремль постарался донести до российского гражданского общества, что, как бы ни были люди недовольны курсом политической и экономической жизни современной России, всегда есть гораздо более страшная альтернатива. 100 лет назад у российского народа были веские причины для недовольства действиями старого режима, и посмотрите, куда эта революционная лихорадка их привела — к настоящей катастрофе.

С моей точки зрения, суммировать позиции нынешнего российского руководства можно следующим образом: гражданская война в России наконец завершилась, и белые одержали в ней победу. Другими словами, нынешняя власть считает, что спустя 100 лет, за которые страна пережила чудовищные войны и катастрофы в стремлении к воплощению утопических и недостижимых революционных фантазий, Россия вернулась на правильный путь — на путь, который обрисовал Столыпин, когда сказал: «Вы хотите великих потрясений, мы хотим великую Россию».

Николас Гвоздев — внештатный автор журнала «Нешнл интерест».

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 ноября 2018 > № 2789983 Николас Гвоздев


Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 12 ноября 2018 > № 2788607 Лилия Шевцова

Запад отторгает от себя "прокажённых" русских

Лилия Шевцова, Политолог

Только в трёх странах на планете положительные чувства к России перевешивают отрицательные.

Не любят нас. Ой, как не любят! Запад окружает Россию заградительным рвом, чтобы локализовать как государство—угрозу. Нет признаков, что Не-Запад питает к нам симпатии. Только в трёх странах (!) положительные чувства к России превалируют над негативным отношением — во Вьетнаме, Греции и Филиппинах. Впрочем, греки уже не в лагере симпатизантов.

Западное общество решило исторгнуть из себя «русский фактор», как разлагающий его систему. Выскребают нашу лигу миллиардеров. Тех, кто стал символом коррупционной глобализации. Наступает очередь более мелкой живности. Вон британцы проверяют обоснованность «золотых виз» для 700 россиян и составляют список объектов применения закона «о доходах неустановленного происхождения».

А ведь какая была чудесная жизнь для обеих сторон — и российских рантье, и их западных лоббистов. Президент Путин, однако, сделал ошибку в оценке западной бесхребетности, посчитав, что мягкотелость его западных коллег (Берлускони, Саркози, Шредера, Обамы) говорит о готовности Запада дать ему право диктовать миру. Соответственно российская элита посчитала, что Запад позволит ей вести себя там, как в России. Оказалось, что нет. Вот ведь ирония: сам Кремль запустил механизм западной самозащиты. Дошло до того, что всеядная Австрия начала высказывать к России претензии. Теперь Кремлю, а заодно и россиянам приходится расхлёбывать.

В этом контексте возникает вопрос: что будет делать наша элита, изгнанная Западом либо попавшая там под подозрение? Некоторые из россиян, имеющие сомнительный источник доходов, попытаются найти себе какие—либо Сейшелы. Другие будут стремиться оплатить свое пребывание в Калифорнии либо в Ницце сменой лояльности. Как это, видимо, пытался сделать медиамагнат Михаил Лесин. Но в этом случае искателям новой «крыши» придется быть готовыми к неприятным последствиям. Об этом говорит судьба самого Лесина, внезапно скончавшегося в вашингтонской гостинице. Драма со Скрипалями — тоже сюжет на тему лояльности.

Но нет сомнений, что управленцы изъятой у народа собственностью будут возвращаться на Родину вместе со своими активами (как Дерипаска и Рыболовлев). Они уже знают, что их ждет на Западе – они должны стать инструментом самоочищения либеральных демократий. Уже никогда западные лидеры не будут встречаться с российской элитой на яхтах. Уже никогда глава ВТБ Костин не будет привозить в Давос балерин с ушанками и никто там не будет ждать «Russian Night». Эпоха интеграции России и россиян «в Запад» завершилась.

Многих у нас волнует вопрос: что сделают в России возвращенцы? Повернут ли против Путина? Ведь именно «семибанкирщина» поставила своего царя в Кремле. Станут ли олигархи революционерами или путчистами на худой конец? Какая чушь! Эти ребята могут жрать друг друга. Но в отношении повелителя стаи они превращаются в пресноводных. Их долгая жизнь в качестве кремлевских подручных сделала из них безопасный для власти биологический подвид. Ждать, что Абрамович либо Усманов вдруг присоединится к новой «Болотной» — признак буйного воображения. Да, и нужны ли они «Болотной»? Разве что для дискредитации. Следовательно, богатые рантье будут ползти домой и искать защиту у Кремля. Чем больше они будут чувствовать себя неуверенно, тем сильнее будет их надежда на репрессивный режим, как способ защиты. Вытолкнутая из Запада российская элита станет оплотом тоталитаризма, не демократии! А как же с надеждами на раскол правящего класса и появление тех, кто поддержит про-западный курс и реформы? Смельчаки эти, возможно, и выскочат из деморализованной и прогнившей накипи – но под давлением не извне, а под напором снизу. Между тем, любой российский лидер – и Путин, и пост-Путин — вынужден будет думать, как успокоить требующий справедливости народ. И как же решить эту задачу? Правильно! Отдать на съедение старых порученцев и нанять новых. Вот самая эффективная легитимация власти! Особенно в обществе, жаждущем возмездия за свою беспросветную жизнь. Российские олигархи-назначенцы и бюрократы-олигархи федерального и местного пошиба — самый антинациональный, но и самый беззащитный элемент политического класса. Прокаженные на Западе. Прокаженные в России, которая формируется сегодня. Они еще под защитой власти. Но в любой момент они будут брошены толпе в российском Колизее. Впрочем, если речь идет об окружающей мире, все мы прокаженные. Оказавшись в Лондоне, Вашингтоне либо Вене, каждый из нас может стать объектом подозрения: а не шпион ли он (она); что он (она) здесь потерял (потеряла)? Нам предстоит узнать, что такое жить в Державе, которая внушает миру стремление окопать ее рвом.

P.S.

А как же саммиты президента Путина с остальными лидерами? Вот только что наш лидер посетил мировую тусовку в Париже. Пустое. Символизм. Способ создать у Кремля ощущение включенности, чтобы умерить его желание бить окна в чужих домах. Неглупая тактика.

P.P.S.

А чтобы узнать, какой стереотип отношения к русским формируется в западном обществе, стоит посмотреть сериалы — «Американцы» и «Оккупированные». Там ничего не осталось от симпатий к русским, которые присутствовали в Бондиане. Помните «Из России с любовью»? Теперь такой сюжет просто невозможен.

Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 12 ноября 2018 > № 2788607 Лилия Шевцова


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 ноября 2018 > № 2787691 Майкл Блумберг

«Я заслужил место на небесах». Правила бизнеса Майкла Блумберга

Андрей Рассанов

внештатный автор Forbes

Бывший мэр Нью-Йорка и основатель информационного агентства Bloomberg о трудоголизме, главном слове в английском языке, необходимости рисковать и своей загробной жизни

Чтобы оплачивать обучение в Университете Джона Хопкинса в Балтиморе, штат Мэриленд, юному Майклу Блумбергу приходилось занимать деньги в банках и подрабатывать парковщиком. Через несколько десятилетий он стал бизнесменом, изменившим Уолл-стрит, а затем — мэром, преобразившим Нью-Йорк.

Карьерный путь Блумберг начал в 1966 году, устроившись в инвестбанк Salomon Brothers. Сначала он торговал акциями, затем возглавил отдел информационных систем, а в 1981 году был уволен. Основатели банка продали его, и Блумберг остался без работы, но с выходным пособием в размере $10 млн. Блумберг потратил $4 млн из этих денег на запуск компании Innovative Market Systems, анализирующей финансовые рынки. Вскоре он переименовал компанию в Bloomberg LP, ее первым клиентом и инвестором стал инвестбанк Merrill Lynch. Сегодня бизнес, которому Блумберг дал свою фамилию, приносит ежегодно до $9 млрд. Главное направление — продажа компьютерных терминалов, отслеживающих поведение финансовых рынков по всему миру, за которые 325 000 пользователей ежегодно готовы платить по $20 000 в год. С состоянием в $50 млрд Блумберг занимает одиннадцатую строчку в списке Forbes.

В 2000 году Блумберг победил на выборах мэра Нью-Йорка и провел на этом посту 13 лет. Он не раз заявлял, что готов побороться и за кресло в Белом доме. Получится ли у него стать вторым президентом-миллиардером в истории Соединенных Штатов?

Forbes вспомнил самые яркие высказывания Майкла Блумберга.

Менеджмент — это как лыжи. Вы не станете суперлыжником, прочитав книгу по лыжам. Менеджменту учатся со временем, когда приходится управлять все большей и большей группой людей, принимать все больше и больше трудных решений и жить с этими решениями.

Люди часто думают: «О, я успешен в одном бизнесе, поэтому я могу преуспеть во всех бизнесах». Я не думаю, что это правда, отчасти потому, что для каждой отрасли требуются разные навыки, и отчасти потому, что очень большая часть успеха связана с банальной удачей, хотя никто не желает это признавать.

Изменения пугают. Изменения могут стоить вам работы. Могут стоить вам отпуска. Могут стоить вам друзей и семьи, поэтому люди их избегают. Но чтобы быть успешной компанией, необходимо решаться на изменения.

Некоторые компании противятся нововведениям и неизбежно сходят с дистанции, потому что людям всегда удобнее иметь дело с чем-то уже знакомым, чем с новым и непонятным. Основной принцип, которым руководствуется наша компания, — играть на опережение и рисковать.

Что мне не нравится в ребятах, которые приходят устраиваться на работу, так это то, что они все говорят: «Я вылечил рак. Я принес мир на Средний Восток». Хватит с меня! Как насчет: «У меня не было отца, моя мама оказалась в тюрьме за торговлю наркотиками. Я работал в три смены в McDonald's». Кого я действительно найму, так это парня, который заботится о своей семье, потому что он будет заботиться об окружающих. Некоторые из нас обделены большим умом, зато настойчивы, старательны и имеют хорошие шансы выжить. Я не самый умный парень в комнате, но никто меня не переработает.

Мы конкурируем за сотрудников с Amazon, Google, Facebook, Microsoft и парой других компаний. Как я пытаюсь заинтересовать людей? Я говорю: «Если ты будешь работать на них, ты сделаешь богатых людей еще богаче. Приходи в Bloomberg — вся прибыль компании идет в Bloomberg Foundation, и мы всю ее отдаем [на благотворительность]. И во-вторых, если ты приходишь к нам, ты не маленькая шестеренка в большом механизме, мы даем тебе реальную ответственность».

MBA играет большую роль, но главное в учебе — это научиться взаимодействовать с людьми. Я не встречал такой работы, которую мог бы сделать один человек. И столько же, сколько я узнал из Гарварда, я узнал от двух парней в Salomon Brothers — Билли Саломона и Джона Гутфренда. В конце концов всем нужны именно социальные навыки. Неважно помните вы или нет, что Колумб приплыл [в Америку] в 1492 году, — куча фактов в вашей голове не материальны.

Делай то, что больше всего нравится, и затем работай как сумасшедший.

Я не умнее остальных, но я могу работать больше вас. Удостоверьтесь, что вы каждый день приходите на работу перым и уходите последним. Это ключ к успеху. Не отвлекайтесь на обед или туалет, работайте. Вы даже не знаете, какие возможности к вам придут. Каждая возможность, которая открывалась передо мной (а их было очень много), появлялась, потому что я был в нужном месте в нужное время. Это в ваших руках. Вы не можете контролировать удачу, но чем больше вы работаете, тем удачливее становитесь.

Будьте настойчивы. Настойчивость окупается. Когда я начинал свой бизнес, я покупал кофе и шел с ним в Merrill Lynch, сотрудники которого были нашей целевой аудиторией. Я ходил по коридорам, здоровался с людьми, предлагал им кофе и спрашивал, могу ли я с ними поговорить. Даже не понимая, кто я и откуда, они все равно брали кофе. Я приходил снова и снова в попытке выстроить отношения с потенциальными клиентами. Так я изучил целевую аудиторию и ее потребности. Спустя три года после основания компании, Merrill Lynch купил 20 терминалов и стал нашим первым клиентом.

Вы пришли ко мне и сказали: «Я только что уволился или потерял работу. Что мне делать?» Мой ответ — подождите немного, пару месяцев, оцените обстановку, потому что вам станут доступны вещи, о которых вы даже подумать не могли. И будет обидно сразу за что-то схватиться. А то, что доступно вам с первого дня, будет доступно и спустя пару месяцев. А если нет — ну и что?

Не было дня, когда я бы не хотел идти на работу — даже в те дни, когда я знал, что буду выжат до нитки, даже в день, когда я знал, что буду уволен. Меня никогда до этого не увольняли — интересно, каково это? О'кей, пойдем узнаем.

Только вы сами ответственны за ваш успех или неудачу. Но при этом вы можете преуспеть, только если делитесь с другими.

В конце дня спросите себя: «Меняю ли я жизни других людей?» Я сделал первое пожертвование в $5 для моей альма-матер — Университета Джонса Хопкинса — вскоре после его окончания. Мне приходилось буквально наскребать эти деньги, но продолжал отдавать. И хотя сегодня суммы стали больше, ощущение осталось таким же. Необязательно быть богатым, чтобы отдавать. Вы можете отдавать, например, свои время и умений. Вы должны дать обязательство помогать другим.

Никогда не прекращайте учиться. Самое сильное слово в английском — «почему». Нет ничего более влиятельного, чем непредвзятый пытливый ум. Какую бы сферу вы для себя ни выбрали, будьте вечным студентом. В мире полно людей, которые прекратили учиться, им кажется, что они во всем разобрались. Несомненно вы таких уже встречали и еще не раз встретите. Их любимое слово — «нет». Они найдут миллион причин, почему что-либо не может или не должно быть сделано. Не слушайте их, не позволяйте им себя остановить и не становитесь одним из них, если хотите реализовать себя и изменить мир к лучшему.

Рискуйте. Жизнь слишком коротка, чтобы терять время на попытки избежать ошибок. В 1981 году, когда мне было 39 лет, меня уволили с единственной постоянной работы в моей жизни, работы, которую я любил. Но я никогда не оглядывался назад. Уже на следующий день я рискнул и запустил свой бизнес, основанный на идее, которая, как почти всем казалось, провалится. На идее, что информация о финансовых рынках должна быть доступна на персональном компьютере. Вспомните, это было еще до того, как у всех были компьютеры. В 2001 году, когда я думал баллотироваться в мэры, многие отговаривали меня. Все они боялись провала. Но один человек сказал: «Если ты можешь себе представить, как произносишь речь после поражения, то почему бы и не попробовать?» Это был лучший совет, и я ему последовал.

Для того, чтобы преуспеть, вы должны быть готовы проиграть, и иметь смелость все равно пойти на риск.

Не достичь цели — не самое страшное. Самое большое поражение — упустить возможности.

Если Бог есть, то когда я попаду в рай, меня не будут останавливать. Я направлюсь прямиком внутрь. Я заслужил свое место на небесах. Это даже не обсуждается.

Впервые в истории все больше людей умирает от незаразных болезней. Вы не можете избежать рака, но можете снизить риск его возникновения, вы можете снизить риск инфаркта. Ожирение, курение, смерти на дороге, оборот оружия — все эти вещи можно предотвратить.

Чем беднее страна, тем больше ее граждан страдает от незаразных болезней. Мы экспортируем наши плохие привычки от богатых бедным.

Я финансирую политиков по всей стране — тех, которые в своих программах обещают сражаться против оружия и за образование. Но проблемы мира велики, они очень велики и требуют огромных денег. Нью-Йорк тратит $22 млрд в год на школы. Частные деньги не могут заменить государственные из-за масштаба. Но они позволяют делать вещи, которые нельзя позволить себе делать на государственные деньги. Частные деньги могут финансировать пилотные проекты. В случае государственных денег вы должны сказать, каких целей пытаетесь достичь. Если это не получается, пресса говорит, что вы не справились. Что удивительно, в науке, если вы пошли по какому-то пути, и этот путь оказался тупиковым, это очень ценно. Суть в том, что вы должны пробовать много вещей. И в этот момент появляется потребность в частных инвестициях. Суть инновации в том, что вы не знаете, сработает ли это, как это будет выглядеть, купят ли это люди.

В конце концов капитализм — это прекрасно. Он заставляет людей делать то, что им выгодно.

Мы должны перестать готовить сценарии возможного апокалипсиса, который произойдет через десятки лет, и должны говорить о моментальных преимуществах, которые даст нам борьба с изменением климата. Сокращение выбросов парниковых газов — это одна из лучших вещей, которые мы можем сделать, чтобы спасти жизни сегодня, снизить количество заболеваний, улучшить жизни и стимулировать рост числа рабочих мест. Этого хотят все.

Половина людей в мире живет в городах. Через пару десятилетий в городах будет жить уже 70% мирового населения. Проблема [изменения климата] — в городах. Решение проблемы тоже в городах, а не в правительствах. Креативность, которая может справиться с этими вызовами, находится в городах, здесь эти вызовы оказывают наибольшее влияние. Поэтому в 2005 году была основана организация C40 — сообщество городов для борьбы с изменением климата. Оно началось с 18 городов, сейчас к нему присоединился 91 город. Города — это ключ к спасению планеты.

Мой совет Дональду Трампу — нанимать экспертов в своих областях независимо от их политических пристрастий, дать им возможность брать на себя ответственность и позволить работать, даже когда случаются вещи, с которыми он не согласен. И даже если они принимают решения, с которыми он не согласен и которые оказываются неправильными, он должен оказывать им поддержку. Если вы не вселите в людей уверенность, что вы их поддерживаете, вам не удастся получить лучшие кадры, вам не удастся их удержать.

При подготовке статьи использовались материалы CBS, Business Journals, Forbes, The New York Times, CNBC, Techcrunch, Huffpost, Time, The Washington Times, The Irish Times, Spiegel, Vanity Fair.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 ноября 2018 > № 2787691 Майкл Блумберг


Великобритания. США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 ноября 2018 > № 2787193

От Брексита до выборов в США: книги, показывающие, как Россия влияет на мир (Guardian, Великобритания)

Британский бизнесмен Аррон Бэнкс не может объяснить, где он взял деньги на финансирование организации, которая поддерживала Брексит. Великобритания, естественно, подозревает Россию. Доказательств, как обычно, нет, и корреспондент «Гардиан», не найдя ничего лучше, приводит в качестве примера художественные книги о российском вмешательстве.

Люк Хардинг (Luke Harding), The Guardian, Великобритания

Британия выписывает кренделя, приближаясь к Брекситу, и в этой ситуации возникает один интересный вопрос, на который нет удовлетворительного ответа. Откуда Аррон Бэнкс взял восемь миллионов фунтов стерлингов, которые он передал движению Leave.EU? Банки настаивают на том, что это его деньги. Однако Национальное агентство по борьбе с преступностью начало уголовное расследование, а Бэнкс в «Шоу Эндрю Марра» так и не смог объяснить эту загадку.

Кое-кто подозревает, что эти деньги поступили из Москвы (Бэнкс это отрицает). В годы холодной войны Кремль пытался воздействовать на западную политику, поддерживая коммунистические партии. В наши дни Владимир Путин поддерживает деструктивных кандидатов от крайне правых и крайне левых партий. Иногда российские деньги поступают открыто, иногда тайно. А еще есть боты, хакеры и шпионы.

Избрание Дональда Трампа в 2016 году вдохновило литераторов на написание многочисленных книг о российском вмешательстве. Одну из лучших написал Тимоти Снайдер (Timothy Snyder), озаглавив ее The Road to Unfreedom («Дорога к несвободе»). Это проницательное и концептуально убедительное повествование об отступлении демократии в начале 21 века и о головокружительном подъеме авторитаризма.

По словам Снайдера, Путин является ведущим в мире экспортером «политики вечности». Россия (или Америка) — это вечная жертва. Все политики лгут, идея прогресса — это иллюзия, а правда не имеет никакого значения. Трамп, согласно этой концепции, является добровольным и прилежным учеником Путина, будучи проводником мифической, основанной на обидах и недовольствах политики и наполненного эмоциями национализма.

Другим ценным исследованием российского влияния стала книга ныне покойной писательницы Карен Давиши (Karen Dawisha) Putin's Kleptocracy (Путинская клептократия). Давиша объясняет, как из криминального Санкт-Петербурга 90-х годов возник Путин со своим окружением. Эти люди накопили миллиарды, на которые можно покупать яхты или осуществлять политические проекты, скажем, вмешательство в зарубежные выборы или создание фабрики троллей.

Оливер Буллоу (Оliver Bullough) в своей книге Moneyland (Земля денег) ярко и язвительно пишет о том, какую роль сыграл Запад в пособничестве глобальной коррупции. Российские олигархи обычно используют Лондон для отмывания своей репутации. Они перевоплощаются в меценатов, нанимают дорогостоящие пиар-фирмы и отпугивают репортеров, прибегая к услугам адвокатов, обвиняющих СМИ в клевете. В результате этого страдает и разрушается демократия.

Между тем, в Британии всегда были люди, поддерживающие и одобряющие Москву. Пол Брода (Paul Broda) в своей книге Scientist Spies: A Memoir of My Three Parents and the Atom Bomb (Шпионы-ученые. Мемуары троих моих родителей и атомная бомба) объясняет, почему коммунизм так привлекал поколение идеалистов, сформировавшееся в 1930-е годы в ходе борьбы против фашизма. Это чудесный сплав личных впечатлений и политики, а в основу книги легли семейные письма и рассекреченные документы МИ6.

Британский отчим Броды Алан Нанн Мэй (Alan Nunn May) был талантливым ученым. Его австрийский отец Берти Брода (Berti Broda) был коммунистическим активистом и подпольщиком. Оба работали в Британии в рамках исследовательской атомной программы и передавали секретные сведения Советам. Нанн отказывался от денег КГБ. У него были идеологические и, пожалуй, благородные мотивы: обеспечить Советскому Союзу ядерный паритет в послевоенную эпоху.

Бен Макинтайр (Ben Macintyre) в своей книге The Spy and the Traitor (Шпион и предатель) рассказывает удивительную историю сотрудника КГБ и тайного агента МИ6 Олега Гордиевского. Работая в резидентуре КГБ в Лондоне, Гордиевский получил задание проникнуть в британский истэблишмент. Цель заключалась в получении информации от людей, формирующих общественное мнение: политиков, журналистов и занимающих высокие посты руководителей. У КГБ была весьма скромная сеть связников и информаторов. Большинству из них было невдомек, что угощавшие их в ресторанах советские дипломаты являются шпионами КГБ. Попытки Гордиевского добыть настоящие разведывательные сведения были настолько безуспешны, что МИ6 была вынуждена помочь ему. Она стала давать ему «мелочевку» — правдивую, но не очень полезную информацию, которую Гордиевский отсылал в Москву.

Как пишет Макинтайр, умиравший Советский Союз был не в состоянии вербовать по-настоящему ценных и важных агентов в Британии, однако современные разведывательные ведомства Путина по-прежнему пользуются старыми методами. Осенью 2015 года российский дипломат Александр Удод пригласил Бэнкса на встречу с российским послом в Лондоне. Впоследствии британские власти выслали Удода за шпионаж, когда было заведено дело об отравлении Скрипалей «Новичком».

Люк Хардинг (Luke Harding) — автор книги Collusion: How Russia Helped Trump Win the White House (Сговор: как Россия помогла Дональду Трампу стать главой Белого дома.

Великобритания. США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 ноября 2018 > № 2787193


Россия. США. ЦФО > Агропром > inosmi.ru, 10 ноября 2018 > № 2787189

Bloomberg (США): Путин возрождает советскую суперкурицу

Президент Владимир Путин обратил внимание на российское птицеводство — то, что кормило жителей СССР перед распадом страны. Это стало ответом на американские санкции и вызовом для западных конкурентов. В данный момент к рыночным испытаниям готовят обновленный вид советской курицы-бройлера, пишет «Блумберг».

Степан Кравченко, Анатолий Медецкий, Евгения Письменная, Bloomberg, США

Владимир Путин вдохнул новую жизнь в российское птицеводство, которое кормило россиян на закате коммунизма. Этот проект стал защитой от возможных американских запретов на поставки продовольствия, бросив вызов двум западным селекционным компаниям, которые поставляют в Россию все коммерческие породы.

После серии неудач, среди которых была загадочная вспышка птичьего гриппа и вынужденное уничтожение 200 000 цыплят опытных пород, обновленный советский бройлер готов к рыночным испытаниям, о чем рассказал 78-летний президент Российского птицеводческого союза и один из создателей российской породы Владимир Фисинин.

Цель работы заключается в том, чтобы восполнить дефицит, вызванный американскими ограничениями на поставки яиц и цыплят, которые со временем станут главным источником белка в России. США не угрожали включить продовольствие в список санкций, которые они начали вводить в 2014 году, по крайней мере, не делали это публично. Но Фисинин, родившийся в сибирском колхозе накануне Второй мировой войны, заявил, что России надо готовиться к худшему, поскольку ей приходится иметь дело со все более непредсказуемым Белым домом.

«Кто, черт возьми, знает, какой дурак будет следующим, вдруг как этот Трамп», — сказал Фисинин, давая интервью в Сергиевом Посаде, находящемся в 75 километрах к северу от Москвы и известном свои монастырем 14 века. Разговор состоялся в его кабинете в исследовательском институте птицеводства, где он работает уже полвека.

Фисинин входил в группу специалистов, которая помогла советской продовольственной науке не отстать от Запада. Для этого они в 1972 году создали более крупную и более вкусную породу домашней курицы. В том же году Леонид Брежнев принимал Ричарда Никсона в Москве, куда тот приехал с восьмидневным визитом. Эта порода получила название «Смена» в честь охраняемого комплекса в Сергиевом Посаде, где ее выводили, и стала неожиданной удачей для Политбюро, приведя к рекордному повышению производства мяса, которое длилось до 1990 года.

Но потом развалился Советский Союз, иссякло финансирование, и Россию заполонили западные производители со своей более передовой генетикой, из-за чего «Смена», да и вообще бройлерное производство оказались на грани исчезновения. Потом произошла серия слияний и поглощений, в результате чего компании «Кобб-Вантресс» (Cobb-Vantress) из состава «Тайсон Фудс» (Tyson Foods) и «Авиаген», принадлежащая немецкой фирме «Эрик Весйохан Групп» (EW Group), стали руководить всей российской отраслью из своих штаб-квартир в Арканзасе и Алабаме.

По мнению Путина, такая ситуация является неприемлемым риском для безопасности страны, потому что слишком много мясной власти оказалось в немногочисленных иностранных руках. Об этом рассказали чиновники, привлеченные к разработке санкций. Но Путина и его советников беспокоят не только куры. Российские производители говядины, свинины, картофеля и даже сахарной свеклы, являющейся основным сырьем для производства сахара в стране, тоже зависят от селекционеров из США и Европы.

Правительство уже утвердило программу по замене семенного картофеля, и теперь работает над программой по свекле. Цель заключается в том, чтобы повторить успех российских контрсанкций против сельскохозяйственной продукции из ЕС, которые заставили отечественных фермеров научиться делать такие иностранные деликатесы, как ветчина прошутто и сыр пармезан, хотя их усилия всячески высмеивали в социальных сетях.

«У тех, кто стремится разрушить нашу экономику, есть множество болевых точек, — сказал главный экономист государственного банка ВЭБ Андрей Клепач, ранее возглавлявший департамент макроэкономического прогнозирования в Министерстве экономического развития. — Возрождение селекционной работы является приоритетом. Нам нужен своего рода бронепоезд на запасном пути».

Компании «Кобб-Вантресс» и «Авиаген» не откликнулись на просьбу прокомментировать перспективы «Смены». Они назвали немыслимой идею ограничить поставки продовольствия.

Администратор проекта «Смена» Дмитрий Ефимов с осторожным оптимизмом говорит о предстоящих испытаниях на частных фермах. Он сказал, что улучшенная порода может стать хорошим началом. Ефимов уже думает о том, как страна со временем будет экспортировать новых бройлерных кур, сначала в бывшие советские республики, а затем в Восточную Азию, начиная с Вьетнама. Правда, он признает, что проблем впереди великое множество.

Постоянный кроссбридинг и эксперименты по достижению нужного баланса между весом, интенсивностью обмена веществ, невосприимчивостью к болезням и многими другими факторами требуют огромных усилий, и на них уходит много времени. Конечный результат — это тщательно оберегаемый выводок так называемых племенных цыплят. От них затем получают потомство, которое скрещивают на протяжении трех или четырех поколений, и уже после этого начинают производить яйца мясных пород.

«Организованное улучшение породы дорого, как в финансовом плане, так и с точки зрения технологий и специальных знаний, — рассказал Пол Бетчер (Paul Boettcher), работающий генетиком во Всемирной продовольственной организации ООН в Риме. — Насколько нам известно, ни в одной стране мира нет крупномасштабной программы племенного птицеводства, которая могла бы конкурировать с ведущими корпорациями».

В прошлом году российские компании потратили примерно 100 миллионов долларов на закупку 23 миллионов кур третьего поколения в селекционных центрах, которые «Кобб-Вантресс» и «Авиаген» открыли в России. Эти куры снесли почти весь объем из тех 4,2 миллиарда яиц, из которых на российских фермах вылупились бройлеры. По словам Фисинина, в итоге это дало более четырех миллионов тонн мяса.

Цепочка поставок налажена настолько хорошо, что по-настоящему конкурировать с импортом можно будет лишь лет через 10, говорит Наталья Вирченко, работающая главным технологом по птицеводству в группе «ПРОДО», которая является одним из крупнейших в России агропромышленных холдингов. При этом, добавляет она, для России «стратегически важно» поддерживать и продвигать этот тип бройлера.

Фисинин отмахивается от критиков, которые считают, что позиции Запада в птицеводстве неприступны. По его словам, проект «Смена» выполнит поставленную перед ним задачу и к 2025 году захватит 25 процентов внутреннего рынка. Он отмечает, что первые советские бройлеры были выведены из чистых пород, которые британские и голландские птицеводы с радостью продавали в годы холодной войны, будучи уверенными в том, что российские ученые из пищевой промышленности ни за что не добьются таких же успехов, как они.

«Они думали, что мы не сможем составить им конкуренцию и через миллион лет, — сказал Фисинин. — Но сейчас ситуация совершенно другая. Друзья друзьями, но вы знаете, как это бывает».

Россия. США. ЦФО > Агропром > inosmi.ru, 10 ноября 2018 > № 2787189


США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 10 ноября 2018 > № 2787180

Мэтью Уитакер: «боевой пес», который стремится не только защитить Трампа (NYT, США)

Президент Трамп на прошлой неделе назначил бывшего политического обозревателя Мэтью Уитакера и.о. минюста США. Уитакер получил право осуществлять контроль над расследованием предполагаемого «сговора» между предвыборным штабом Трампа и Россией и защищать президента от спецпрокурора Роберта Мюллера, пишет «Нью-Йорк таймс».

Адам Голдман (Adam Goldman), Майкл Шир (Michael D. Shear), Митч Смит (Mitch Smith), The New York Times, США

Вашингтон. Президент Трамп впервые заметил Мэтью Уитакера (Matthew G. Whitaker) на CNN летом 2017 года, и ему понравилось то, что он увидел: это был преданный защитник, настаивавший на том, что между предвыборным штабом Трампа и Россией не было никакого сговора. В июле 2017 года советник Белого дома Дональд Макган (Donald F. McGahn II) провел собеседование с Уитакером, увидев в нем потенциального члена команды президента — юридически подкованного «служебного пса», который способен защищать президента от спецпрокурора Роберта Мюллера (Robert S. Mueller).

Тогда Белый дом отказался от идеи сделать 49-летнего Уитакера членом команды Трампа, и он продолжил писать для сайта CNN статьи о том, что расследование Мюллера, которое он однажды назвал «безумным», зашло слишком далеко.

Спустя 15 месяцев Уитакер заступил на службу. В среду, 7 ноября, без каких-либо церемоний Трамп уволил генерального прокурора Джеффа Сешнса (Jeff Sessions) и назначил Уитакера, руководителя аппарата Сешнса, исполняющим обязанности главы Министерства юстиций. Теперь Уитакер получил право осуществлять контроль над российским расследованием Мюллера.

Представители ближайшего окружения Трампа полагают, что президент отправил Уитакера в Министерство юстиций, отчасти чтобы свести к минимуму негативные последствия расследования Мюллера.

Представители Белого дома и источники, близкие к Трампу, считают, что Уитакер будет препятствовать публикации любого доклада, касающегося результатов расследования Мюллера, и не позволит вызвать президента в суд.

По словам друзей, Уитакер — бывший нападающий футбольной команды Iowa Hawkeyes — обладает массой других преимуществ помимо его верности Трампу.

«Прежде его недооценивали, — сказала Бренна Берд (Brenna Bird), прокурор округа в Айове. — Некоторые смотрят на его футбольное прошлое и думают, что он всего лишь спортсмен. Он действительно играл в Iowa Hawkeye, это так. Однако помимо этого он построил серьезную юридическую карьеру».

Свертывание российского расследования

Идея уволить Сешнса и заменить его Уитакером обсуждалась с сентября, когда президент начал задавать своим друзьям и помощникам вопросы о том, насколько хорошей была эта идея, о чем сообщают источники, знакомые с ситуацией.

Цель его назначения была примерно такой же, что и в первый раз, когда Белый дом рассматривал кандидатуру Уитакера. Став генеральным прокурором, Уитакер мог бы быстро свернуть расследование Мюллера, как того хотел президент.

Одним из главных сторонников этой идеи был Макган. Ее поддержал и Леонард Лео, исполнительный вице-президент «Общества федералистов» (Federalist Society), который часто консультирует Трампа в вопросе выбора судей и в других юридических вопросах. Уитакер также выстроил доверительные отношения с Джоном Келли (John F. Kelly), главой аппарата Белого дома. Его также поддерживал Ник Айерс (Nick Ayers), глава аппарата вице-президента Майка Пенса (Mike Pence).

Судя по публичным высказываниям Трампа, закулисная «атака обаянием» работала. В своем октябрьском интервью на программе Fox&Friends Трамп сказал: «Могу сказать, что Мэтт Уитакер — отличный парень. Я знаю Мэтта Уитакера».

(В пятницу, 9 ноября, когда появились сообщения о том, что Уитакер назвал суды «нижней ветвью» правительства и что он входил в состав консультативного совета компании, которую федеральный судья закрыл и оштрафовал на 26 миллионов долларов за обман клиентов, Трамп выступил в довольно странным заявлением о том, что он не знаком с Уитакером. «Я не знаю Мэтта Уитакера», — сказал Трамп, отправляясь в Париж.)

К началу октября Уитакер был уже близок к тому, чтобы стать исполняющим обязанности генерального прокурора, о чем сообщили источники, знакомые с ситуацией, потому что Сешнс уже сообщил Белому дому о своем желании уйти в отставку. К тому времени его отношения с президентом настолько сильно испортились, что он уже не мог лично предложить это Трампу.

Но чиновники Белого дома хотели дождаться окончания выборов в Конгресс, чтобы вероятная критика не сказалась на результатах голосования.

И эти опасения были вполне обоснованными. В 2:44 дня в среду, 7 ноября, спустя несколько часов после завершения голосования, Трамп опубликовал в твиттере сообщение, что Уитакер «станет новым исполняющим обязанности генерального прокурора США».

«Он будет хорошо служить нашей стране», — написал президент.

Спустя несколько минут демократы раскритиковали прежние высказывания Уитакера касательно российского расследования и потребовали, чтобы он взял самоотвод от российского дела. Уитакер также подвергся критике в связи с тем, что он входил в состав консультативного совета компании World Patent Marketing, которую правительство обвинило в обмане ее клиентов.

В центре внимания также оказалась работа Уитакера на должности исполнительного директора консервативного «Фонда прозрачности и гражданского доверия» (Foundation for Accountability and Civic Trust), который обвинял многих демократов, включая Хиллари Клинтон, в нарушениях юридического и этического характера. В центре внимания оказались и его правовые позиции, включая его убежденность в неправильности решения по делу Мэрбэри против Мэдисона, в результате которого компетенция Верховного суда США распространилась на решения других ветвей власти.

Пока Трамп поддерживает кандидатуру Уитакера — как минимум как временное решение.

«Знаете, мне очень жаль, что независимо от того, кого я назначаю, их всех начинают преследовать, — сказал Трамп, прежде чем отправиться в Париж. — Это очень грустно, должен вам сказать. Но он — исполняющий обязанности. Думаю, он будет отлично работать. Посмотрим, что будет дальше».

(Статья публикуется в сокращении — прим.ред.)

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 10 ноября 2018 > № 2787180


Великобритания. Украина. США. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 9 ноября 2018 > № 2790516 Денис Волков

Отравили – ну и что? Верят ли в России, что Москва ни во что не вмешивалась

Денис Волков

Публично большинство россиян не готовы признать вмешательство России в дела других государств. Но в менее официальных разговорах такое вмешательство допускают гораздо большее число людей, чем показывают опросы. Большинство россиян осознанно воспроизводят официальные версии из госпропаганды, даже если сами не верят в их подлинность, потому что они чувствуют себя не сторонними наблюдателями, а участниками информационного противостояния России и Запада

Эксперты давно спорят о том, насколько эффективна российская пропаганда, особенно в вопросах внешней политики. Могут ли государственные СМИ навязать большинству российского общества удобную Кремлю версию событий, заставить игнорировать нестыковки и не вписывающиеся в нее факты?

Социологические исследования, на первый взгляд, дают неутешительный ответ на этот вопрос. Например, в октябрьском опросе Левада-центра лишь 3% респондентов были готовы обвинить в отравлении Скрипалей российские спецслужбы. Опрос проводился уже после того, как британские власти опубликовали кадры с Петровым и Бошировым в Солсбери, а Маргарита Симоньян взяла у них нашумевшее интервью. Но все это практически никак не повлияло на российское общественное мнение.

Лишь небольшая часть опрошенных, читающая независимые СМИ и сконцентрированная в крупных городах, действительно заговорила о провале российских спецслужб. А для большинства было достаточно прозвучавших объяснений. «Петров и Боширов опровергли слухи» о своей причастности к отравлению, говорили наши респонденты, описывая произошедшее.

Однако показательно, что англичан в произошедшем винит лишь меньшинство опрошенных – около четверти. А большинство уклонились от прямого ответа, выбрав подсказку «это мог быть кто угодно». И такое уклонение является модельной реакцией большинства россиян на любые истории, которые ставят вопрос о возможном вмешательстве России в дела других стран.

Оценки личные и публичные

Похожим образом четыре с половиной года назад на вопрос, кем являются пресловутые «вежливые люди» в военной форме без опознавательных знаков в Крыму, большинство респондентов отвечали «это мог быть кто угодно». Участие России в конфликте с Украиной, присутствие на территории соседнего государства российских войск и вмешательство в американские выборы большинством и вовсе отвергалось.

Однако десятки групповых дискуссий, которые мы с коллегами проводили последние несколько лет, позволяют уточнить эти данные. Среди людей, которые скрывают свое мнение или публично отвергают вмешательство России в дела других стран, много тех, кто на самом деле такое вмешательство допускает.

На фокус-группах участники поначалу тоже отвечают неохотно. На вопрос об отравлении люди говорили: «Мне вообще это неинтересно», «Это настолько далеко от меня», «Мне все это параллельно». В разговорах о том, есть ли на Украине российские войска, большинство участников групповых дискуссий дословно отвечали: войск «официально нет» и войны между Россией и Украиной тоже нет. Ни в чьи выборы мы не вмешивались.

Но более настойчивые расспросы о том, как обстоят дела «неофициально» и «на самом деле», обнаруживают значительное число людей, которые допускают вмешательство России в дела других стран, хотя и не готовы говорить об этом публично. Если модератору удавалось раскрутить людей на откровенный разговор на фокус-группах, люди говорили о возможной причастности российских спецслужб к отравлению Скрипалей, о присутствии российских войск в Крыму (задолго до признания этого факта Кремлем) и на востоке Украины, о вмешательстве в выборы в Америке.

Все эти примеры показывают, что реальная и публичная точка зрения российских обывателей на эти события заметно расходятся. И это расхождение вряд ли можно объяснить только тем, что люди скрывают свое мнение, потому что боятся наказания сверху.

Отравили – ну и что?

На групповых дискуссиях, если удается преодолеть внутренний барьер, который поначалу не дает респондентам свободно выражать свое мнение, люди начинают высказываться довольно откровенно. При этом раскаяние или сожаление по поводу отравлений, тайной отправки в другую страну или вмешательства в чужие выборы люди выказывают редко.

Гораздо чаще в ответах звучит равнодушие, бравада или даже заведомая готовность оправдать любые действия российской стороны: «Наши войска – ну и что?», «Отравили – ну и что?», «Так и надо было», «Все правильно сделали». Плохо не то, что мы вмешиваемся, а то, что иной раз нас на этом ловят. «Вы говорите, что Америка вмешивается в наши дела. А мы вмешиваемся?» – «Конечно!» – «А нужно?» – «Конечно, нужно! Только аккуратно».

Все эти разговоры нередко сопровождаются смешками. Иными словами, значительное число россиян хоть и не желают публично признавать ответственность России за вмешательство в дела других государств, но не сомневаются в том, что такое вмешательство действительно было, и не видят в нем проблемы.

Так происходит в том числе потому, что все большее число людей сегодня уверены, что Россия снова стала «великой державой». А великодержавный статус требует периодического подтверждения, потому что «положение обязывает» и потому что «на фоне других игроков Россия иной раз смотрится бледно». Как неоднократно говорили участники групповых дискуссий разных политических убеждений, России нужно быть жесткой, потому что они – на Западе – «по-другому не понимают» и в противном случае «будут продолжать к нам лезть». Кроме того, нарушая международные нормы, наша страна, по мнению значительного числа людей, ничем не отличается от других великих держав: «Все так делают».

Как только речь заходит о давлении на Россию извне, на сторону российских властей встают даже те россияне, которые в ином контексте скептически относятся к российскому руководству или выступают против активного вовлечения России в международные дела. С точки зрения большинства, внешнему давлению нельзя уступать ни при каких обстоятельствах, следует «держать удар».

Составной частью такого давления, по мнению девяти из десяти респондентов, является информационная война, которую Запад ведет против нашей страны. А в этих условиях зарубежным СМИ верить нельзя по определению. Российские СМИ в контексте информационного противостояния, напротив, в глазах людей наделяются правом отрицать любые факты, которые могут представлять нашу страну в невыгодном свете. Такого мнения придерживается как минимум треть россиян. Становится неважным, были ли на самом деле отравления, отправка войск или вмешательство в выборы. Публично отрицать эти факты – правильная тактика.

В итоге получается довольно причудливая картина. Публично большинство россиян не готовы признать вмешательство своей страны в дела других государств. Формально они разделяют позицию, которую озвучивает государственная пропаганда. Но в более подробных и менее официальных разговорах такое вмешательство допускают гораздо большее число людей, чем показывают опросы.

Однако это еще не означает, что они согласы с западными оценками этих событий и просто боятся заявить об этом публично. Большинство россиян осознанно воспроизводят официальные версии из госпропаганды, даже если сами не верят в их подлинность, потому что они чувствуют себя не сторонними наблюдателями, а участниками информационного противостояния России и Запада.

Великобритания. Украина. США. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 9 ноября 2018 > № 2790516 Денис Волков


США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 8 ноября 2018 > № 2789767 Ален Сабитов

Сезон отчетности в США напугал инвесторов возможным кризисом

Ален Сабитов

аналитик ИК «Фридом Финанс»

Динамика американских акций в этот сезон корпоративных отчетов отражает все более пессимистичные оценки перспектив американской экономики. Отчасти опасения связаны со способностью экономики продолжить цикл роста, который является вторым по длительности в истории США

Результаты сезона корпоративных отчетностей, который стартовал в середине октября, помогли рынку лишь удержаться от падения. Активного роста на фондовых площадках не наблюдается, хотя финансовые показатели компаний в основном оказались лучше прогнозов, а прибыль в среднем поднялась больше чем на 20%. В то же время инвесторы разочарованы снижением темпов роста выручки, рисками уменьшения маржинальности и негативными прогнозами корпораций по собственным доходам.

К настоящему моменту квартальные результаты представили уже больше половины американских публичных компаний, и это дает возможность прогнозировать дальнейшую динамику широкого рынка по завершении сезона отчетности, а также определить самых устойчивых к коррекции эмитентов.

По традиции сезон отчетов открыли банки. Один из показателей, на который обращают внимание аналитики при изучении их результатов, чтобы оценить состояние экономики, — это кредитная активность. Стоит отметить, она продолжает усиливаться. Например, у финансового гиганта JPMorgan Chase общий объем кредитования вырос на 4%, у Citigroup — на 3%. Снижение этого показателя у другой банковской группы, Wells Fargo, на 1% — это скорее следствие опалы у регулятора, который ввел ограничения по росту активов для этого банка, чем общерыночная тенденция. Также JPMorgan Chase зафиксировал максимальную с 2008 года процентную прибыль, достигшую $13,8 млрд.

Реакция акций банков в дни публикации отчетов не позволяет определить однозначную тенденцию. Котировки банков в среднем снижались лишь на 0,12%, что говорит об отсутствии явного негатива. Общая картина на широком рынке была похожа на ситуацию в финансовом секторе: акции компаний в дни публикации их квартальных отчетов в основном падали. Среднее снижение составляло 0,39% в течение одного дня с выхода квартальных результатов и 2% — в течение пяти дней.

Падение вопреки успехам

Одной из определяющих причин для движения котировок акций вниз во время сезона отчетностей является замедление роста выручки. Если посмотреть на динамику прибыли американских публичных компаний, то можно утверждать, что пик был пройден во втором квартале 2018-го, после чего темпы прироста начали снижаться.

Динамика акций в этом сезоне отчетов отражает все более пессимистичные оценки перспектив американской экономики. Отчасти опасения связаны со способностью экономики продолжать цикл роста, который является вторым по длительности в истории США. Торговые войны и повышение процентных ставок настораживают инвесторов. МВФ снизил прогноз роста ВВП США на следующий год до 2,5%, и это лишь усилило тревогу участников рынка.

Вклад в общую нервозность внесли и собственные прогнозы компаний, озвученные ими в квартальных отчетах. Более 60% эмитентов опубликовали негативные ожидания на четвертый квартал, и они оказались хуже консенсус-прогнозов аналитиков. В принципе это обычное положение вещей: в прошлый сезон отчетов процент негативных ожиданий на текущий квартал был максимальным за последние полтора года, и это могло стать одним из предвестников нынешнего ухудшения прогнозов эмитентов.

Тем не менее то, что американские компании сбавляют обороты, очевидно всем. Прогнозы, предполагающие замедление роста прибыли, распространяются и на следующий год. Ожидания эмитентов по средней прибыли на акцию (EPS) на следующие четыре квартала снизились за последний месяц на 0,80%, что приводит к переоценке позиций на рынке. Эффект от фискальных стимулов в виде налоговой реформы Трампа сойдет на нет к концу года. В начале 2018 года рынок прогнозировал общее увеличение прибыли американских компаний на 10% в 2019 году, теперь он ждет ее повышения лишь на 9%. Сравнение не в пользу периода старта реформы.

Вторым важным моментом для инвесторов в этом сезоне отчетности стали вопросы маржинальности бизнеса. В условиях растущих торговых барьеров, цен на сырье и заработных плат устойчивая высокая маржа выходит на первый план, а любые угрозы для прибыльности бизнеса трактуются участниками рынка крайне негативно. Примером тому служит реакция инвесторов на публикацию отчетности бумаг Amazon и Alphabet. Для Alphabet негативным моментом становится увеличение капитальных затрат и дополнительного регулирования, которые оказывают давление на потенциальную маржу. Кроме того, повышение процентных ставок в США негативно влияет на компании с высоким уровнем долга, поэтому инвестировать в их акции становится опаснее.

Кризис не за горами?

И все же замедление — это не конец роста. Если США останутся в фазе экономического подъема, то продавать акции американских компаний рано. Опережающие экономические индикаторы пока не позволяют говорить о риске рецессии на горизонте года. Индекс доверия потребителей продолжает повышаться. Спред доходности десятилетних и двухлетних казначейских облигаций остается положительным, а этот показатель выступал индикатором всех рецессий последних 50 лет.

Все это означает, что дальнейшему росту быть. По итогам 2018 года рост прибыли компаний должен превысить 20%. В четвертом квартале, по разным прогнозам, он будет больше 15%. Снижение темпов роста до менее 10% в 2019 году также не должно пугать инвесторов: в 2017 году однозначные показатели роста не помешали хорошему ралли на фондовом рынке.

Резюмируя, можно сказать, что текущий сезон отчетов фондовые площадки воспринимают чересчур негативно, хотя на самом деле он не так уж и провален. Мы наблюдаем определенную переоценку перспектив, но к масштабному падению, которое случается во время экономического кризиса, предпосылок нет.

Коррекция может еще продолжиться, как это было в 2011 и 2015 годах, но маловероятно, что падение превысит 20%, так как технически это положит конец десятилетнему «бычьему» тренду. Рецессию фондовые рынки, как правило, встречают на пике.

Пока же признаков надвигающегося кризиса нет, и масштабного падения акций ждать не стоит. Впереди встреча Трампа и Си Цзиньпина в конце ноября, которая прольет свет на исход торговой войны, затем стартует сезон предпраздничных распродаж в декабре. Любое из этих событий может стать хорошим драйвером роста. В любом случае ралли без достижения индексом S&P 500 отметки 3000 пунктов будет неполноценным, поэтому ждем.

США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 8 ноября 2018 > № 2789767 Ален Сабитов


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 ноября 2018 > № 2789761 Виталий Шкляров

Назад в будущее: раскол в американском обществе углубляется

Виталий Шкляров

Политолог, политтехнолог

Промежуточные выборы в США отнюдь не уменьшили тревожность и напряжение ни в самой Америке, ни в мировом пространстве. Эксперты прогнозируют углубление невиданного доселе раскола в американском обществе — чуть ли не как во времена войны Севера и Юга 250-летней давности. Через два года президентские выборы, а спираль будет раскручиваться и дальше

Драматическая гонка на выборах в Конгресс США подходит к концу. Хотя подсчет голосов не завершился, результат уже понятен. В палате представителей небольшой перевес голосов будет теперь у демократов — не менее 220 из 435. В верхней палате — Сенате останется еще более крепкий, чем сейчас перевес у республиканцев — до 52 голосов из 100. Такой расклад означает, что политическая борьба в США на ближайшие два года станет еще суровее, а раскол в американском обществе с большой вероятностью будет углубляться. Это несомненно будет отражаться и на внутренней, и на внешней политике Америки.

Промежуточные выборы в США уже однозначно окрестили референдумом доверия действующему президенту. 45-й президент США его, похоже, проиграл, причем даже в тех штатах, которые обеспечили ему победу в 2016 году. Трамп за два года позволил себе такое множество провокационных и даже нетолерантных высказываний во внутренней и внешней политике, идущих вразрез с прежними традиционными подходами к международной дипломатии решений, что к прошедшим выборам он еще более усугубил раскол американского общества. Дело не в противостоянии сторонников и противников Трампа в вопросах, например, экономических программ. Дело в отношениях к личности президента.

Сторонники демократов считают его чуть ли не дьяволом во плоти, непредсказуемым «слоном в посудной лавке», нарушителем устоев американского общества и создателем хаоса в международных отношениях. Тут и призывы покончить с политкорректностью, стать националистами в пику разрушающим страну глобалистам. Тут и негативные высказывания о мигрантах, сексистские реплики. А в международных отношениях — давление на друга-Европу, развязывание торговой войны с Китаем и страшное объявление о выходе из договора о ядерном разоружении с Россией.

В итоге нынешние промежуточные выборы в Конгресс были настолько эмоционально окрашены, что привели не только к обмену «любезностями», но к небывалой явке — по предварительным подсчетам 90 млн человек против примерно 83 млн в 2010 году и 77 млн в 2014 году. Заметно активизировалась и молодежь, традиционно восприимчивая к ветрам перемен, к «движухе». На досрочном голосовании, в котором приняло участие также небывало много избирателей (40 млн), во многих штатах прирост голосующей молодежи доходил до десятков процентов.

Теперь уже все эти эмоции переместятся в обновленный Конгресс. В первую очередь в нижнюю палату – Палату представителей. Небольшой перевес демократов лишь усилит накал. Демократы будут стараться заблокировать многие инициативы Трампа. И строительство стены на границе с Мексикой, и отправку вооруженных сил на борьбу с рвущейся в США армией мигрантов из Латинской Америки. А главным полем битвы несомненно станут все решения по бюджетному финансированию – эти решения как раз принимает нижняя палата.

Несомненно, демократы теперь будут инициировать новые расследования деятельности Трампа. Об этом уже на всю страну заявляют на американских телеканалах. Появление таких комментариев фактически можно воспринимать как уже свершившийся факт — ведь теперь избиратели будут ждать от демократов в Конгрессе именно этого.

Наконец, с большой вероятностью можно предположить, что демократы будут ставить и вопрос об импичменте. Однако, в нынешнем раскладе в конгрессе импичмент пройти не может. Для него необходимо две трети голосов в cенате. А он, пусть и с небольшим перевесом, но остался в руках у республиканцев. Впрочем, и нежелательные для Трампа законодательные инициативы, которые примет нижняя палат также могут наткнуться на отклонение в cенате. Даже с учетом создания всех согласительных комиссий. Кстати, республиканский сенат позволит сохранить курс Трампа во внешней политике, в том числе по торговым соглашениям — решения по этим вопросам принимает исключительно верхняя палата. Также Трампу с учетом прироста голосов республиканцев в верхней палате Конгресса гораздо проще назначать людей на позиции в правительстве — в Верховный суд, на внешнеполитические должности, на руководящие должности в администрации (все это прерогативы сената).

Что же в итоге? Американские эксперты в один голос уже прогнозируют углубление невиданного доселе раскола в американском обществе — чуть ли не как во времена войны Севера и Юга 250-летней давности. Ведь уже через два года опять президентские выборы — похоже, никто и не собирается остывать, спираль будет и дальше раскручиваться. Промежуточные выборы в США отнюдь не уменьшили тревожность и напряжение ни в самой Америке, ни в мировом пространстве.

Сам же Трамп, судя по всему, доволен результатами выборов. Сенат остался за республиканцами, они демонстрируют сплоченность вокруг президента. «Огромный успех сегодня. Спасибо всем вам!» — написал «Большой Дональд» в Twitter. Предстоящие драки в нижней палате явно будут бодрить президента, который любит, как говорят, «троллить» общественность, политических противников, а заодно уже и весь мир.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 ноября 2018 > № 2789761 Виталий Шкляров


США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2018 > № 2787258

7 Дней (США): конфликт еврейских ценностей

Комментируя массовое убийство в синагоге в Питтсбурге, автор подчеркивает, что еврейские организации США в течение многих лет предупреждали о росте антисемитизма в этой стране. В 2017 году число преступлений на почве ненависти против евреев увеличилось на рекордные 57%, говорится в статье.

7 Дней, США

Как и многие американские евреи, в субботу утром раввин Итан Линден находился в синагоге, когда он получил ужасную весть. «И я сделал то, что никогда не делал, — я позвонил, несмотря на Шаббат», — сказал он. Линден позвонил своим родителям, принадлежащим к одной из трех конгрегаций, которые встречаются в синагоге «Древо жизни» в Питтсбурге. Линден, консервативный раввин и руководитель еврейского молодежного лагеря в Беркширс, изучал иврит в классных комнатах «Древа жизни» и отпраздновал свое вступление во взрослую жизнь, справив там же бар-мицву (день, в который человек, по еврейским законам, становится взрослым). Раввин был рад слышать, что его родители в безопасности, но ужаснулся, когда стало известно, что квартал, где он вырос, стал местом отвратительного преступления.

Роберт Бауэрс, который неоднократно выражал антисемитские настроения в интернете, убил 11 человек в синагоге «Древо Жизни». По данным Антидиффамационной Лиги, это была самая смертоносная атака на евреев в американской истории. Страшная смерть и шокирующий антисемитизм ошеломили евреев всего мира, от премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху до Джонатана Сакса, бывшего главного раввина Лондона. «Нападение в синагоге в Питтсбурге, штат Пенсильвания, ранило в сердце еврейские общины всего мира, — сказал Сакс. — Тот факт, что эта атака произошла внутри синагоги «Древо Жизни», делает ее еще страшнее».

Оплакивая жертв, евреи в Соединенных Штатах и в других странах также ведут неоднозначные споры о напряженности между основной ценностью евреев, помощью нуждающимся незнакомцам, и необходимостью оберегать свои общины от антисемитов и прочих злоумышленников. «Я жил в Европе два года, — сказал Линден. — Там синагоги под постоянной охраной, а без паспорта иногда и на порог не пустят». «Причина такой осторожности — европейская история, — продолжил раввин, ссылаясь на гитлеровский Холокост, в результате которого погибли 6 миллионов евреев. — Я обеспокоен тем, что нынешняя Америка ставит и нас в такое положение».

Американо-еврейские организации, включая Антидиффамационную Лигу, в течение многих лет предупреждали о растущем антисемитизме в Соединенных Штатах. В 2017 году число преступлений на почве ненависти против евреев увеличилось на рекордные 57%. В прошлом году, получив угрозы о минировании десятков еврейских общинных центров по всей стране, еврейские организации получили увеличенное федеральное финансирование на меры безопасности.

Но спорный политический климат в стране, вызванный промежуточными выборами [в Конгресс США], продолжает подпитывать антиеврейский фанатизм. Недавний отчет Антидиффамационной лиги об антисемитизме и предвыборных прогнозах предупредил, что «в этот важный политический момент еврейское социально-религиозное население в США непропорционально часто становится мишенью дезинформации».

«Ошеломляющая экспансия онлайн-буллинга (многократное негативное психологическое давление на человека посредством сети интернет — прим. ред.) совпала и, возможно, вызвала оживление антисемитизма вне Сети», — гласит доклад.

За несколько часов до открытия огня в синагоге в Питтсбурге преступник написал в социальной сети, что HIAS, еврейское агентство, помогающее беженцам, «любит приводить в страну захватчиков, убивающих наших людей». Не так давно Бауэрс использовал социальные сети для нападок на HIAS, организацию, основанную в 1881 году для помощи иммигрантам из России. После того, как евреи обустроились в Соединенных Штатах, а Израиль стал прибежищем для еврейских беженцев, организация обратила свои взоры на других, нуждающихся в помощи, сотрудничая с правительством США. Сегодня HIAS помогает иммигрантам и беженцам от Южной Америки до Сирии.

США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2018 > № 2787258


Россия. Монако. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2018 > № 2787251 Леонид Бершидский

Bloomberg (США): русским миллиардерам некуда бежать

Обозреватель издания «Блумберг», рассказывает о положении российских миллиардеров за границей. Как считает автор, арест Рыболовлева в Монако стал сигналом для других состоятельных россиян, которые мечтают избавиться от всех своих активов на родине, как это сделал Рыболовлев. Это сигнал о том, что в сегодняшнем политическом климате Запад уже не так доброжелательно относится к их деньгам и привычкам, как раньше.

Дмитрий Рыболовлев избавился от своих российских активов несколько лет назад, но это не стало для него гарантией мирного существования.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Задержание Дмитрия Рыболовлева в Монако для проведения допроса стало очередной головной болью для этого российского миллиардера и сигналом для других состоятельных россиян, которые мечтают избавиться от всех своих активов на родине, как это сделал Рыболовлев. Это сигнал о том, что в сегодняшнем политическом климате Запад уже не так доброжелательно относится к их деньгам и привычкам, как раньше.

Рыболовлев известен в Америке как человек, заплативший в 2008 году Дональду Трампу 95 миллионов долларов за особняк в Палм-Бич, штат Флорида, что в два раза превышает ту сумму, за которую Трамп купил его в 2004 году. Оппоненты Трампа считают эту сделку подозрительной, утверждая, что это составная часть предполагаемой российской помощи нынешнему президенту. Но Рыболовлев хорошо известен своими большими тратами. Свидетельством тому является его давняя вражда со швейцарским торговцем предметами искусства Ивом Бувье (Yves Bouvier), которого российский магнат обвиняет в завышении цен на целый ряд шедевров живописи. (Одной из таких работ стало полотно Леонардо да Винчи «Спаситель мира», которое является на сегодня самой дорогой картиной в мире, несмотря на ее спорное происхождение. На аукционе ее цена дошла до 450 миллионов долларов, а Рыболовлев купил картину у Бувье за 127,5 миллионов долларов. Тот, в свою очередь, отдал за «Спасителя мира» 80 миллионов.) Бувье обвинения Рыболовлева отвергает.

Арест Рыболовлева связан с историей Бувье. В сентябре 2017 года министр юстиции Монако Филипп Нармино (Philippe Narmino) подал в отставку сразу после того, как французская газета «Монд» опубликовала материалы расследования, получившего название «Монакогейт». В его основу легли текстовые сообщения, которыми Рыболовлев обменивался со своим адвокатом и местными чиновниками, включая Нармино. Эта переписка указывает на тесное сотрудничество между чиновниками княжества и Рыболовлевым в деле Бувье. «Ле Монд» посчитала, что это может указывать на «покупку влияния». Сейчас судья из Монако проводит расследование в попытке выяснить, не пытался ли этот русский оказывать влияние на сотрудников правоохранительных органов. Кроме задержания Рыболовлева, был проведен обыск у него на вилле, хотя никаких обвинений в совершении преступления ему не предъявлено, а сам он отрицает свою вину. Возможно, в четверг Рыболовлев будет выпущен на свободу. Его адвокаты намерены подать апелляцию на арест. Они также сомневаются в законности свидетельств и улик, использованных против их клиента.

В то же время Рыболовлев оказался в центре другого скандала, связанного с футбольным клубом «Монако», контрольный пакет которого он приобрел в 2011 году, пообещав за четыре года инвестировать в эту слабую на то время команду не менее 100 миллионов евро. Однако французский вебсайт «Медиапарт» (Mediapart) 5 ноября сообщил о том, что Рыболовлев пошел дальше, заключив в 2014 году фиктивную сделку, позволившую ему вкладывать в свой клуб по 140 миллионов евро ежегодно — в нарушение финансовой политики «честной игры» УЕФА. Эта политика направлена на то, чтобы футбольные клубы не превращались в игрушки для богачей, неизменно принося убытки. «Медиапарт» также заявил, что клуб «Монако» убедил чиновников УЕФА ослабить свое давление в другом расследовании, и этот руководящий орган футбола в 2015 году ограничился лишь относительно небольшим штрафом, узнав о том, что сумма финансового дефицита «Монако» непомерно велика.

Футбольный клуб в ответ выступил с заявлением, в котором напрочь отрицает попытки обойти стороной финансовые правила «честной игры», указывая на то, что сделка по финансированию не была реализована. В заявлении говорится: «Клуб был вынужден прибегнуть к альтернативной стратегии, основанной на продаже игроков». Но в любом случае, у Рыболовлева в последнее время очень мало стимулов вкладывать деньги в «Монако». Связанные с ним скандалы разозлили монарха князя Альбера, который считает, что они бросают тень на органы власти его княжества. В этой обстановке больше нет смысла поддерживать футбольный клуб ради сохранения собственной репутации.

Рыболовлев вряд ли ожидал, что столкнется с такими проблемами правового и репутационного свойства, когда в 2010 году продал свою российскую компанию по производству удобрений за 7,5 миллиардов долларов и вывел из России все свои активы. В списке миллиардеров «Блумберг» его состояние оценивается в 10,5 миллиардов долларов, причем все оно, скорее всего, хранится на Западе, включая предметы искусства и недвижимость на 2,7 миллиарда долларов.

Самые богатые россияне, которых часто и ошибочно называют олигархами, по сути дела, превратились в заложников президента Владимира Путина, требующего от них вкладывать большие средства в его любимые проекты, а также поддерживать его политику, дабы не лишиться российских активов. Отъезд Рыболовлева прошел, насколько известно, без сучка и без задоринки. Другие миллиардеры, предпочитающие жить и инвестировать средства на Западе, скажем, Михаил Фридман и Роман Абрамович, до сих пор поддерживают прочные связи с Россией. По данным из списка миллиардеров «Блумберг», российские активы составляют около четверти состояния Фридмана, а у Абрамовича — более трети.

Избавление от российских активов может показаться весьма привлекательной перспективой в эпоху усиления американских санкций и ужесточения контроля со стороны регулирующих органов США, которые таким образом отвечают на грубую и смертоносную деятельность российской разведки в Британии. Но это не всегда получается у состоятельных россиян, которые не желают жить незаметно и любят демонстрировать силу. Именно так большинство из них сколотило свои состояния, зачастую действуя в атмосфере беззакония. Из-за того внимания, которое «олигарх» привлекает к своей персоне даже в таком спокойном и снисходительном месте как Монако, он не защищен от враждебных ветров. А не имея базы в России, ему непросто убежать домой, где пристального внимания и контроля избегают только те миллиардеры, которые послушно проводят путинскую линию.

Российское руководство понимает, насколько ценен пример Рыболовлева для многолетних и в основном безуспешных попыток Путина заманить вывезенный на Запад российский капитал обратно. Во вторник вечером российское посольство во Франции опубликовало заявление, отметив, что оно запросило информацию о задержании Рыболовлева у властей Монако, и подчеркнув при этом, что сам миллиардер не связывался с российскими дипломатами. Смысл заявления в том, чтобы показать: Россия готова защищать своих граждан, оказавшихся в беде, где бы они ни хранили свои деньги, но она может сделать очень немногое, если только они сами не будут активно искать помощи. Как неоднократно подчеркивал Путин, россиянам безопаснее жить дома.

Злоключения Рыболовлева на Западе вряд ли закончились. Но наблюдая за ними, другие состоятельные россияне могут извлечь из этого совсем другой урок. Он состоит не в том, что безопаснее всего хранить свое состояние в России и поддерживать с ней прочные связи. Скорее, эти люди сделают вывод о том, что если быть заметным, действовать напористо и упрямо давить своих врагов, как это делал Рыболовлев, это может помешать им наслаждаться своими деньгами на Западе. Эти деньги уже не являются такими желанными, как 15 или даже пять лет тому назад. Они могут даже стать источником неприятностей и проблем.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании «Блумберг» и ее владельцев.

Россия. Монако. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2018 > № 2787251 Леонид Бершидский


Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 ноября 2018 > № 2789780 Станислав Новиков

Насколько опасны для России новые санкции

Станислав Новиков

Член правления ФГ БКС, с 2010 года курирует розничный блок Группы, включая направления «БКС Ультима Private Banking» и «БКС Премьер».

Влияние будущих санкций США уже на 50-70% отыграно котировками рублевых активов — инвесторы боялись даже намеков на введение новых ограничительных мер. Что же будет с российским рынком, когда американцы перейдут от угроз к делу?

Подходящий к концу 2018 год уже сейчас можно охарактеризовать «вспыльчивостью» рыночных движений. При этом сектор развивающихся рынков фактически стал эпицентром мировой финансовой турбулентности. Слабость развивающихся рынков в этом году в основном была связана с реализацией внутренних негативных факторов как политического (например, кризис в отношениях Турции и США), так и экономического характера (угроза дефолта Аргентины). Российская экономика из-за санкционных ограничений стоит особняком, но даже в этих условиях растет. Может ли вернуться рецессия в случае введения властями США новых антироссийских санкций?

Дамоклов меч

Движение на рынках одних стран вызывает цепную реакцию на рынках других стран группы emerging markets, определяя каскадный эффект спада. России в этом году удалось сохранить свой особенный статус — отечественный рынок зачастую оставался вне сильной зависимости от динамики на других площадках, а влияние цепных реакций на российские фондовые индексы довольно быстро нивелируется.

Тем не менее особый статус России в секторе развивающихся рынков, к сожалению, не гарантирует стабильности курса рубля и устойчивости российских рынков в целом. Своеобразной расплатой за это отличие страны от других развивающихся рынков стала перманентная угроза санкций — дамоклов меч российской экономики. На наш взгляд, наиболее вредоносной особенностью санкций является их гибкость. Западный истеблишмент время от времени меняет уровень давления, тем самым лишая инвесторов возможности прогнозировать ситуацию на российских рынках даже в перспективе ближайшего года.

В течение 2018 года наиболее опасные для России санкции со стороны США оставались на бумаге, однако российские рынки лихорадило от одних лишь новостей об изменении того или иного рамочного документа в отношении страны. Можно предположить, что по итогам 10 месяцев этого года давление США на российский рынок уже в существенной мере реализовано — по нашим оценкам, на 50-70%. Стоит посмотреть на динамику курса рубля, который за этот период ослабел на 12,4%, до уровня конца октября в 65,77 рубля за доллар. Масштабное удешевление рублевых активов происходит при сохранении в бумажном виде «химических санкций» к России и санкций «за предполагаемое вмешательство в выборы президента США».

Санкционные угрозы привели также к масштабному бегству капитала из России. Так, по данным ЦБ, чистый отток капитала из страны в январе-сентябре составил $31,9 млрд против $13,7 млрд за аналогичный период прошлого года (превышение в 2,3 раза). Прямые инвестиции нерезидентов в отечественные экономические субъекты снизились в 11 раз, до уровня $2,4 млрд. Также сократилась доля нерезидентов в российских ОФЗ — в сентябре до уровня 25,8%, что довольно близко к показателям 2016 года.

Другими словами, мы наблюдаем, как еще не принятые санкции наносят удар за ударом по российским рынкам. В этом свете особенно важно ответить на вопрос: чего следует ожидать России, когда американские санкции покинут бумажный носитель и перейдут в формат реальных ограничений.

Запас прочности

Безотносительно к влиянию санкций следующий год для российской экономики, скорее всего, выдастся непростым за счет действия как внешних, так и внутренних факторов. Основным негативным фактором станет сужение потребительского спроса, то есть один из главных драйверов экономики в виде потребительских расходов будет ослабляться. Это ослабление будет вызвано ожидаемым снижением благосостояния населения на фоне спада или как минимум стагнации реальных располагаемых доходов, которые по итогам сентября вернулись в отрицательную зону, сократившись на 1,5% год к году.

Также стоит отметить возросшие инфляционные риски, связанные с ослаблением рубля и повышением ставки НДС до 20%. Окажет давление на потребительский спрос и реализация пенсионной реформы, которая будет подталкивать граждан «затянуть пояса». С ослаблением потребительской активности будет связано и замедление роста экономики в следующем году: мы ожидаем, что ВВП вырастет лишь на 1,3-1,6%. В то же время, даже с учетом столь существенных негативных тенденций, траектория роста сохранится.

Прочность экономики России как системы фундаментальных показателей на сегодняшний день весьма велика. Высокие цены на нефть (таковыми можно считать котировки на уровне $60 за баррель) формируют колоссальный профицит торгового баланса. По итогам 9 месяцев этого года он вырос в 1,7 раза в сравнении с аналогичным периодом 2017 года до уровня $136,3 млрд.

Похожая ситуация наблюдается и по счету текущих операций, который в январе-сентябре 2018 года показал рост до уровня $75,8 млрд, или в 3,8 раза в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. Консервативная финансово-экономическая политика при сохранении бюджетного правила по результатам трех кварталов текущего года формирует также и бюджетный профицит в размере 3,5% от ВВП. Внешний долг России сегодня почти полностью покрывается золотовалютными резервами и демонстрирует непрерывное снижение — по итогам третьего квартала 2018 года его размер составил $467,1 млрд.

Политика Банка России остается весьма рациональной, инфляционные процессы пока проходят в рамках прогнозной траектории регулятора. Весь этот набор позитивных факторов позволяет оценивать фундаментальный курс рубля в диапазоне 55-60 рублей за доллар.

Сценарии разной жесткости

Если говорить о наиболее реалистичном из возможных санкционных сценариев, то в конце ноября ограничения могут быть применены в отношении новых выпусков госдолга России, также под запрет могут попасть долларовые расчеты нескольких российских банков. При реализации такого сценария мы ожидаем, что курс рубля ослабнет до уровней 67-68 рублей за доллар (это будет означать, что уже сейчас, в начале ноября, эффект санкций заложен в курс российской валюты почти на 70%).

Столь умеренное ослабление рубля может быть обеспечено рациональной политикой монетарных властей. Среди инструментов стабилизации: продление «заморозки» покупок валюты для реализации бюджетного правила, выход регулятора на рынок с покупками ОФЗ, повышение ключевой ставки и так далее.

Менее реалистичным, но возможным является сценарий, при котором ограничения коснутся всего суверенного долга России, включая и старые выпуски ОФЗ, а ограничения в расчетах для банковского сектора будут более масштабны и затронут большое число крупных госбанков. В этом случае курс рубля может перейти к более глубокой девальвации до уровней 70-73 рубля за доллар (это будет означать, что в начале ноября санкции заложены в курс рубля лишь на 45-55%).

Однако существует еще более пессимистичный сценарий развития событий. При его реализации Россия окажется под полноценным воздействием американских санкций, а западная риторика сместится к дальнейшему ужесточению санкционного давления в отношении как банковского сектора (отключение от системы SWIFT), так и энергетического комплекса (действия по ограничению российского экспорта энергоносителей).

На сегодняшний день вероятность реализации такого сценария весьма низкая. Но если это случится, то курс национальной валюты вряд ли сможет удержаться даже в диапазоне 75-80 рублей за доллар. Действия монетарных властей в таком случае, вероятно, будут носить внеплановый характер — например, резкое повышение ключевой ставки. Российская экономика при реализации столь пессимистичного сценария, скорее всего, вернется к рецессии.

Приходится констатировать, что экономика России остается чувствительной к санкционному давлению. Для повышения прочности требуются структурные реформы, способные поменять характер роста экономики с экстенсивного на интенсивный. Экономика должна получать качественные стимулы за счет как инвестиционного и потребительского спроса, так и экспортной составляющей. А в нынешних условиях можно надеяться лишь на сохранение позитивной динамики экспорта, а также на реализацию «экономического рывка» за счет крупных государственных инфраструктурных проектов.

Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 ноября 2018 > № 2789780 Станислав Новиков


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 ноября 2018 > № 2782250 Никита Цаплин

Герои против Facebook: как ИТ-романтики проигрывают корпорациям

Никита Цаплин

Управляющий партнер и основатель российского хостинг-провайдера RUVDS

Анархисты и романтики хотели разрушить монополию ИТ-монстров, а в итоге своими руками создали новые корпорации. Но не всегда основатели приживаются в своих же компаниях

В поиске новых источников роста ИТ-гиганты превратились в конвейер по скупке перспективных стартапов и переводу их на жесткие бизнес-рельсы. Как правило, этому не очень рады основатели-романтики, которые все чаще не находят себе место в столь агрессивной среде. В прошлый раз мы рассказывали о тех, кто смог обуздать систему и сохранить руководство своими корпорациями. Но часто они погибают в жерновах конвейера. Один из примеров «жерновов» — компания Facebook Марка Цукерберга, о выходцах из которой и пойдет речь.

Ян Кум и Брайан Эктон

Чтобы понять идеалистический настрой основателя WhatsApp Яна Кума, достаточно привести его фразу: «Я хочу сделать всего один проект, но сделать его хорошо». Все началось в октябре 2009 года, когда друг и бывший коллега Кума по Yahoo Брайан Эктон собрал $250 000 в качестве стартового капитала для WhatsApp.

Эктон и Кум в первую очередь хотели сделать сильное, свободное от набившей оскомину в Yahoo рекламы средство общения, и долгое время избегали венчурного капитала, опасаясь того, что им придется пойти на компромиссы. Наряду с отсутствием рекламы, групповыми чатами и обменом файлами одной из основных ценностей нового проекта стала конфиденциальность.

Эктон и Кум, являясь приверженцами защиты частной жизни, пообещали сохранить неприкосновенность WhatsApp, когда они объявили о своей продаже Facebook за впечатляющие $22 млрд четыре года назад. Дуэт не планировал интегрировать продукт с учетной записью пользователя Facebook. Следуя своим принципам, в 2016 году WhatsApp внедрил сквозное шифрование и, несмотря на давление правоохранительных органов, отказался создать бэкдор — доступ к зашифрованным данным.

Однако продажа сервиса Facebook была «бомбой замедленного действия». Конфликт был неизбежен с самого начала: социальной сети нужно было найти способ заработать деньги на приложении и окупить дорогостоящие инвестиции. Реализовать свою бизнес-модель социальная сеть могла лишь путем сбора пользовательских данных для таргетирования рекламы.

Практически одновременно с внедрением сквозного шифрования WhatsApp добавил в пользовательское соглашение пункт о передаче данных Facebook для осуществления таргетинга рекламы, выполнения мер безопасности и сбора бизнес-аналитики. Это вызвало шквал недовольства среди европейских регуляторов. Подобное столкновение двух культур заставило идеалистов-вдохновителей весной этого года покинуть свою компанию с интервалом в один месяц.

«Настало время», — провозгласил Брайан Эктон и продемонстрировал приверженность своим принципам, добавив к своему сообщению в Twitter хештег #deletefacebook и вложив $50 млн в шифрованное приложение для обмена сообщениями Signal.

Кевин Систром и Майк Кригер

Пара бывших однокурсников Стэнфорда работали над геолокационной социальной сетью Burbn, когда обнаружили, что именно фильтры для обработки фотографий были, безусловно, самой популярной частью приложения. Объединив инструменты, превращающие зернистые фотографии смартфонов того времени в безупречные снимки, с социальными каналами для их обмена, Instagram стал, пожалуй, самым успешным мобильным приложением в мире.

Популярность приложения стала волновать Facebook настолько, что социальная сеть Марка Цукерберга потратила $715 млн на приобретение стартапа и его аудиторию в 30 млн пользователей в месяц. Теперь, когда Bloomberg Intelligence оценивает приложение в $100 млрд с ежемесячной аудиторией в 1 млрд человек, можно сказать уверенно: опасения Facebook не были напрасными, а покупка Instagram стала, возможно, самым успешным приобретением социальной сети.

Пока Facebook переживал скандалы, связанные с конфиденциальностью, фейковыми новостями и вмешательством в выборы, бренд Instagram оставался незапятнанным и продолжал набирать аудиторию. По данным аналитической компании SimilarWeb, в июне пользователи Android в среднем проводили в Instagram 53 минуты в день — это всего на пять минут меньше, чем на Facebook. Instagram находится на пути к тому, чтобы приносить Facebook до $20 млрд прибыли к 2020 году, примерно четверть всей выручки корпорации.

Сделав ставку на молодую аудиторию, которая бежит из Facebook, устав от политических прений и скандалов из-за нарушения конфиденциальности, Кевин Систром и Майк Кригер оказались заложниками своего успеха. Теперь, когда социальная сеть-гигант с аудиторией 2,23 млрд человек испытывает трудности с привлечением аудитории, Марку Цукербергу приходится возлагать особые надежды на Instagram с его молодыми пользователями и брать управление на себя.

Закат 6-летней автономии Instagram в рамках Facebook начался символично — с отставки в начале года менеджера по конфиденциальности Николь Джексон Колако, проработавшей в компании с момента основания, и закончился уходом основателей Кевина Систрома и Майка Кригера в сентябре.

Брендан Айриб

В 2012 году, когда Палмеру Лаки исполнилось 19 лет, Айриб услышал о том, над чем он работал. С его друзьями Нейтом Митчеллом и Майклом Антоновым он помог Лаки превратить их прототип шлема виртуальной реальности в бизнес-идею, проведя успешную кампанию на Kickstarter и представив устройство для публики.

Лаки было отведено играть роль изобретателя-вундеркинда с убедительной историей в лучших традициях «гаражного предпринимательства» Кремниевой долины, в то время как Айрибу предстояло занять место генерального директора для того, чтобы сделать мечты реальностью. Ребята отлично справились со своими ролями, и уже через год к ним присоединился сам Джон Кармак, основоположник легендарных игр-«стрелялок»: Wolfenstein 3D, Doom и Quake. Мимо такой команды просто не мог пройти конвейер Марка Цукерберга, и уже в 2014 году состоялась сделка ценой $2 млрд.

Впрочем, новоиспеченные миллионеры довольно быстро разочаровались в бизнес-принципах ИТ-гиганта Facebook. Не желая приносить в жертву комфорт пользователей и производительность ради краткосрочного роста пользователей сырой технологии, Брендан Айриб через год вслед за Лаки Палмером, о котором мы говорили в предыдущей колонке, покинул компанию. Брендана не устроила «гонка ко дну» в плане производительности, к которой подталкивала проект материнская компания Facebook. Дело шло к тому, чтобы отказаться от передовых устройств виртуальной реальности в пользу чего-то более простого и дешёвого, а именно, шлема Oculus Quest, спроектированного по принципу «все в одном», вместо возглавляемого Айрибом проекта Rift2.

Недовольство Марка Цукерберга и смену стратегии понять можно: помимо того, что продажи устройств Oculus Rift составили всего 1% от запланированных, Facebook оказался втянутым в судебное разбирательство по иску на $500 млн о нарушении авторских прав основателями теперь уже дочерней Oculus VR.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 ноября 2018 > № 2782250 Никита Цаплин


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 ноября 2018 > № 2781317

Последний государственный муж: сумеет ли Хантсман сохранить искусство дипломатии в эпоху Трампа? (Deseret News, США)

Американский журналист разбирается в том, насколько сложно быть послом США в России, кто написал анонимную статью в «Нью-Йорк Таймс» и как выглядит закулисная жизнь дипломатического работника. В ходе нескольких бесед Хантсман рассказал, что случилось сразу после саммита в Хельсинки, о напряженности в отношениях между Россией и США и о своем взгляде на президента Трампа.

Джесси Хайд (Jesse Hyde), Deseret News, США

Получив редакционное задание «Дезерет Ньюс» взять эксклюзивное интервью у американского посла в России Джона Хантсмана, репортер Джесси Хайд (Jesse Hyde) и фотожурналист Рейвелл Колл (Ravell Call) отправились в Москву. В ходе нескольких бесед Хантсман рассказал, что случилось сразу после саммита в Хельсинки, о напряженности в отношениях между Россией и США, и о том, как проблемы со здоровьем заставили его задуматься о своей жизни и карьере.

Москва — Рано утром 17 июля посол США в России Джон Хантсман-младший сел в самолет, летевший в Брюссель. Незадолго до этого он покинул саммит в Хельсинки, который стал первой официальной встречей между президентами Дональдом Трампом и Владимиром Путиным. Хантсмана отправили на встречу с представителями 28 стран в НАТО, поставив перед ним задачу успокоить их.

Накануне саммита Хантсман, работавший губернатором штата Юта, а также послом в Сингапуре и Китае, попытался умерить ожидания от этой встречи. Выступая на канале «Эн-Би-Си» в программе «Встреча с прессой», он заявил, что в действительности это никакой не саммит, потому что у встречи нет повестки, и там не будет государственного обеда. Он также заявил, что не до конца уверен, какие вопросы будут обсуждать Трамп и Путин. Однако посол выразил уверенность, что на встрече будет поднят вопрос о вмешательстве Москвы в выборы, которое было документально подтверждено.

Хантсман думал, что день прошел хорошо, хотя ему не было известно, о чем беседовали Трамп и Путин во время двухчасовой встречи с глазу на глаз в присутствии переводчиков. Посол сказал, что он вместе с группой высокопоставленных членов администрации, включая госсекретаря, руководителя аппарата Белого дома и советника по национальной безопасности, подготовил президента к последующей пресс-конференции, на которой два мировых лидера должны были впервые отвечать на вопросы вместе.

Путин выступал первым примерно 10 минут, после чего слово взял Трамп. Он не сказал ничего такого, что могло бы вызвать фурор в США. Затем стали задавать вопросы вопросы. Один репортер спросил Путина, хотел ли он, чтобы Трамп победил на выборах в 2016 году, и давал ли он распоряжения своим чиновникам об оказании ему содействия.

«Да, хотел, — сказал Путин. — Потому что он говорил о нормализации российско-американских отношений».

Несколько минут спустя Джонатан Лемайр (Jonathan Lemire) из «Ассошиэйтед Пресс» спросил Трампа, верит ли он Путину, который утверждает, что Россия не вмешивалась в выборы 2016 года, или он верит собственной разведке. В своем невразумительном ответе Трамп заявил, что доверяет Путину, усомнился в порядочности ФБР и поразмышлял о том, куда могли деться пропавшие электронные сообщения Хиллари Клинтон.

Фотограф «Нью-Йорк Таймс» запечатлел реакцию главных помощников Трампа, которые сидели в первом ряду. Госсекретарь Майк Помпео закрыл глаза и начал чесать в затылке, склонив голову набок. Хантсман тоже закрыл глаза. Подбородок у него прижат к груди, плечи понуро опущены. Непонятно, моргает он, гримасничает или вздыхает в отчаянии. Дочь Хантсмана Лидди написала позже в Твиттере, что выражение лица у ее отца было такое, как несколько лет назад, когда она вернулась домой, сбежав из школы. Потом этот твит был удален.

Реакция на эту пресс-конференцию последовала незамедлительно и оказалась исключительно негативной. Политический идол и близкий друг Хантсмана сенатор Джон Маккейн заявил, что до Трампа ни один президент «не унижался столь постыдно перед тираном». Бывший политический соперник Хантсмана Митт Ромни назвал комментарии президента «позорными и вредными для наших демократических принципов». А бывший директор ЦРУ Джон Бреннан назвал действия Трампа просто-напросто предательством. Даже дочь Хантсмана Эбби, которая в то время работала ведущей на «Фокс Ньюс», высказалась в Твиттере: «Никакие переговоры не стоят того, чтобы бросать свой собственный народ и страну под поезд».

Поскольку Хантсман информировал представителей о саммите в закрытом и защищенном помещении, телефонные звонки до него не доходили, и он не знал, какой скандал и шумиха возникли в США. Некоторые представители были встревожены последствиями встречи Трамп-Путин, и хотели получить заверения в том, что блок НАТО по-прежнему прочен.

После брифинга Хантсмана отвезли в бронированном автомобиле в дом американского постоянного представителя при НАТО Кэй Бэйли Хатчисон (Kay Bailey Hutchison), носящий название Трумэн-Холл. Он находится во Фландрии в сельской местности на территории в 11 гектаров, и к нему ведет извилистая, мощеная булыжником дорога, по краям которой растут деревья. Там есть сады, луга и невысокие холмы. Это было идеальное место для отдыха после долгого и напряженного дня в Хельсинки.

В тот вечер Хантсман ужинал с Хатчисон и верховным главнокомандующим объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генералом Кертисом Скапаротти (Curtis Scaparroti). Когда они сели за стол, послу начали звонить. Это были звонки по защищенной линии.

Позвонил советник по национальной безопасности. Потом вице-президент США.

Они задали один и тот же вопрос. Не собирается ли Джон Хантсман-младший подать в отставку?

Встреча в Москве

В начале августа, спустя несколько недель после саммита в Хельсинки Хантсман согласился встретиться со мной в Москве. Я почти год надоедала ему по электронной почте просьбами о подробном интервью. «Моя жизнь не такая уж и гламурная, я решаю вопросы, полные сурового реализма, занимаюсь самыми сложными проблемами, такими как Сирия, КНДР, Украина, контроль вооружений и так далее, — написал он, отвечая на один из моих запросов. — Это обыденная и вполне конкретная дипломатия в нашем реальном мире».

Я всего один раз коротко поговорила с ним по телефону, а лично мы не встречались никогда. Свои впечатления о Хантсмане я формировала всецело на основе личных наблюдений и информации о его репутации. Я слышала, что он всю жизнь пытался выйти из тени своего отца-миллиардера, покойного Джона Хантсмана-старшего. Наверное, именно этим объясняется тот факт, что этот человек ушел из школы в старших классах, чтобы создать рок-группу. Этим также можно объяснить, почему он решил делать карьеру на государственной службе вместо того, чтобы посвятить всего себя семейному бизнесу в области нефтехимии, как это сделали его братья. Он хотел быть самим собой.

Мне это стало совершенно очевидно, когда я начала читать его биографические справки и анкеты. Он беседовал с репортерами у прилавков, где продавали мексиканские закуски тако, нарочито носил джинсовые куртки вместо костюмов, говорил, что ведет свою родословную от Филлмора (Миллард Филлмор, тринадцатый президент США, сын небогатого фермера — прим. перев.) и часто подчеркивал свою любовь к мотоциклам.

Критики Хантсмана из числа правых называли его «республиканцем в тренде», который поддержал права геев и смягчил в штате Юта законы о продаже спиртного, чтобы повысить свою популярность среди американского электората.

Но у меня возникало немало вопросов по поводу его характеристик. В равной степени вероятным мне показалось то, что поскольку Хантсман внешне привлекателен, богат и является выходцем из знатной семьи штата Юта, его всю жизнь недооценивали и сбрасывали со счетов. «Многие люди ошибаются в своих оценках Джона, потому что он такой лощеный, и недооценивают его, хотя у этого человека очень высокий коэффициент умственного развития, — сказал мне один политтехнолог из Юты. — Откровенно говоря, некоторые его поступки и действия в должности губернатора, например, его позиция по правам геев, были не очень разумны с политической точки зрения. Он поступал так в соответствии со своими убеждениями, даже если это причиняло ему политический вред».

В 2012 году Хантсман отказался от президентских амбиций, когда занял третье место на первичных выборах Республиканской партии в Гэмпшире, и возглавил вашингтонский аналитический центр Атлантический совет. Потом он принял участие в создании комитета политического действия под названием «Никаких ярлыков». Эта центристская организация поставила перед собой непростую задачу по преодолению межпартийных разногласий, которые создают тупиковую ситуацию. Хантсман подумывал о борьбе за место в сенате, но потом отказался от этой идеи. Как политик этот человек казался человеком без родины.

Политическая элита Юты не могла понять, почему он согласился стать послом при Трампе. Это совершенно разные люди. Хамоватый Трамп кичился своим богатством и летал на частном самолете, украшенном его именем. Хантсман был человеком сдержанным и спокойным. («Чрезмерно мягкий и скромный», — написал о нем республиканский рекламщик Фред Дэвис (Fred Davis) в своем журнале во время президентского гонки 2012 года.) Что самое важное, взгляды Трампа и Хантсмана на внешнюю политику казались диаметрально противоположными.

Хантсман говорит, что на его мировоззрение повлиял четырехтомник Уинстона Черчилля, «Демократия в Америке» Алексиса де Токвиля и две книги основателя Сингапура Ли Куан Ю. Будучи губернатором, он не знал, где в Юте находится Спрингвилл, однако беседовал с руководителем своего аппарата, а ныне сенатором Майком Ли (Mike Lee) о каких-то малопонятных столкновениях на Кавказе. В разговоре он правильно произносит такие слова как Чили и Гамбург. Хантсман кажется прирожденным дипломатом.

С другой стороны, Трамп демонстрирует пренебрежение к традиционным нормам дипломатии. Президент не заботится об укомплектовании американских посольств кадрами либо преднамеренно пытается демонтировать «административное государство» или «государство в государстве», как он иногда выражается. В первом проекте бюджета, который администрация Трампа представила в конгресс, предлагалось на 27 процентов сократить финансирование Госдепартамента, наполовину урезать ассигнования США на миротворческие миссии ООН и даже изменить формулировки основных задач Госдепартамента, убрав оттуда такие слова как «справедливость» и «демократия», которые США отстаивают и защищают по всему миру. Об этом говорится в книге Ронана Фэрроу (Ronan Farrow) War on Peace (Война с миром).

Когда Хантсмана назначили послом в Россию, более 30 должностей послов были вакантны, в том числе, в Саудовской Аравии и Пакистане. Более того, пустовали места 20 или 22 помощников госсекретаря. А ведь эти люди являются первой линией контакта послов с Белым домом. В их отсутствие послам приходится обращаться за указаниями к госсекретарю либо действовать самостоятельно без каких-либо инструкций. Когда в этом году ушла со своей должности посол США в Мексике, она написала, что ей редко удавалось связаться с тогдашним госсекретарем Рексом Тиллерсоном для получения указаний по переговорам о Североамериканской зоне свободной торговли НАФТА и ответов на вопросы мексиканского президента о планах США. Она написала, что пыталась связываться с высокопоставленными коллегами из Офиса торгового представителя США и из Министерства торговли, однако они тоже были в полном неведении. Покинувший свой пост в декабре прошлого года посол в Панаме заявил, что внешняя политика Трампа «извратила и предала» традиционные ценности США за рубежом.

После утверждения Хантсмана в должности он с Трампом находится как бы на разных полюсах во всем, что касается России. Хантсман полностью уверен в том, что русские вмешивались в выборы 2016 года, и активно поддерживает введенные за это санкции. Он также поддержал расследование Мюллера.

Все это создает небольшую путаницу в вопросе о том, кому предан Хантсман и почему он поехал в Россию, чтобы служить президенту, которого он как-то раз назвал несоответствующим должности. После выступления Трампа в Хельсинки Хантсмана начали призывать подать в отставку. В частности, такую идею высказал республиканский политтехнолог Джон Уивер (John Weaver), возглавлявший штаб Хантсмана во время президентской кампании 2012 года. «Если у тебя есть хоть какая-то гордость, подавай в отставку», — написал он в Твиттере.

Потом в Москву приехал сенатор-республиканец Рэнд Пол (Rand Paul), заявивший, что он привез письмо Трампа Путину с предложением возобновить переговоры о контроле вооружений. Позднее Белый дом опроверг это заявление, но вначале казалось, что Трамп использует Пола в качестве посыльного, из-за чего Хантсман оказался не нужен.

«Если он начнет вдруг выражать Путину или кому-нибудь из его министров протест в связи с нарушением прав человека в России, со зверствами в Сирии или еще с какими-то недопустимыми действиями, русские смогут с достаточным основанием отмахнуться от его претензий, назвав их пустой болтовней, — написал обозреватель Фред Каплан (Fred Kaplan) из интернет-издания „Слейт" (Slate). — Трамп показал им, что когда дело доходит до реальных сигналов и посланий из Белого дома, он не обращается к Хантсману как к своему человеку, а следовательно, тот в Москве бесполезен».

За несколько недель до моего приезда в Москву в «Нью-Йорк Таймс» появилась анонимная статья. Ее написал высокопоставленный чиновник из администрации, заявивший о существовании в Белом доме скрытого сопротивления президенту, которое действует кулуарно и пытается сдержать худшие позывы Трампа. Статью опубликовали спустя несколько дней после того, как вышла книга журналиста «Вашингтон Пост» Боба Вудворда (Bob Woodward) Fear: Trump in the White House (Страх. Трамп в Белом доме). Она как будто подтверждала нарисованную Вудвордом картину хаоса и неработоспособности в Белом доме, где сотрудники аппарата порой убирают документы с письменного стола президента в попытке защитить страну.

В статье было уделено немало внимания России. Автор отметил, что президент отдает предпочтение деспотам и диктаторам типа Путина и Ким Чен Ына, и отталкивает от себя союзников, а также выразил недовольство в связи с нежеланием Трампа вводить санкции против России.

Обозреватель «Слейт» Уильям Салетан (William Saletan) назвал эту статью «яркой, эрудированной и правильной», а также достойной человека, который, как он думал, ее написал. Он отметил ряд слов, которые Хантсман регулярно использовал в своих речах и интервью (например, «злонамеренная деятельность»), и тему «Государство прежде всего», которую Хантсман использовал в качестве предвыборного лозунга, когда баллотировался в президенты.

Близкий друг покойного отца Хантсмана Гленн Бек (Glenn Beck) тоже предположил, что статью написал именно он. Такое же мнение высказал адвокат бывшего заместителя директора ФБР Марка Фелта (Mark Felt) (прославившегося во время Уотергейтского скандала под псевдонимом «Глубокая глотка») Джон О'Коннор (John D. O'Connor).

Пресс-секретарь американского посольства в России Андреа Калан (Andrea Kalan) написала в Твиттере опровержение от имени Хантсмана: «Вам следует знать, что работая американским послом в Москве, ты являешься удобной мишенью со всех сторон. Все, что я пишу и отсылаю, уходит за моей подписью. Я с самого начала усвоил важный политический урок: никогда не писать анонимные статьи».

Тем не менее, предположения и слухи о Хантсмане как об авторе статьи не утихали. И продолжали звучать вопросы о том, уйдет он в отставку или нет.

Спасо-Хаус

Официальная резиденция американского посла в России Спасо-Хаус находится в паре километров от Кремля в районе, который в Российской империи занимали царские псари и сокольники. Сегодня здесь живут далеко не бедные люди, которые ездят на «БМВ» и выгуливают маленьких собачек в соседнем парке в нескольких кварталах от торгового центра класса люкс, где продают британские выходные сорочки.

Спасо-Хаус выкрашен в пастельно-желтый цвет и похож на пасхальное яйцо со своими римскими колоннами и большим газоном. Дом окружен высокой стеной, в которой есть железные ворота. Все входящие туда люди должны сначала показать свои документы двум охранникам, дежурящим в небольшом помещении на входе.

Внутри дома находится мраморная лестница, покрытая красной ковровой дорожкой. Первый этаж похож на музей, поскольку там есть величественный зал длиной около 30 метров с высоким сводчатым потолком и люстрой, изготовленной поставщиками царского двора. Там стоят бюсты Линкольна и Франклина, есть черно-белые фотографии Киссинджера и Джона Кеннеди, снимки Рейгана с Горбачевым. Я бывала там на вечерних приемах, и когда общалась с европейскими и южноамериканскими дипломатами, у меня возникало впечатление, что я перенеслась в фильм о Джеймсе Бонде, где официанты, подающие фаршированные яйца на серебряных тарелках, вполне могут оказаться шпионами из КГБ.

Хантсман сказал мне, что по его мнению, Спасо-Хаус прослушивают. Наверху, в жилом помещении, куда он не пускает никого, кроме членов своей семьи, раньше на стене висел герб США. Его подарили российские школьники. Когда у американцев появилась аппаратура для обнаружения подслушивающих устройств, они нашли там «жучок». Его вмонтировали в глаз орла, провисевшего в частном помещении американского посла как минимум 10 лет.

Хантсман рассказал мне, что когда ему надо поговорить с женой на конфиденциальные темы, или когда он начинает с ней спорить, они идут 10 минут до посольства и поднимаются в лифте на этаж, защищенный от подслушивающих устройств. Эта вездесущая слежка похожа на смирительную рубашку, которую не снимают никогда. «За тобой следят, тебя подслушивают так же агрессивно, как в любой другой стране. Кому-то кажется, что это очень агрессивная слежка, — сказал Хантсман. — Люди, сидящие за соседним столом, они дают понять, что находятся там специально для этого».

«Осложнить человеку жизнь можно самыми разными способами. Это было раньше, это продолжается и сейчас, — объяснил посол. — Могут убить домашнего питомца, проколоть шины, оставить у тебя дома какие-нибудь вещи как напоминание о том, что ты под колпаком. Это создает дополнительную психологическую нагрузку, и ты начинаешь чувствовать себя уязвимым».

Хантсман признался, что некоторые его друзья и знакомые недоумевали, узнав о его решении согласиться на должность посла в России. Трамп в Юте вызывает неоднозначную реакцию и является анафемой для умеренного крыла Республиканской партии, к которому Хантсман близок по своим идеологическим взглядам.

Но приезд в Москву не был политическим шагом. Все было как по шаблону. Хантсман рассказал мне, что друзья недоумевали и тогда, когда он решил стать торговым представителем США при Джордже Буше. «Они говорили, что Ирак это катастрофа, что Буш запятнал себя и все такое». Когда он при Обаме согласился поехать послом в Китай, политическая пресса увидела в этом гениальный ход демократов по выведению из игры республиканского кандидата, которого помощники Обамы считали самой большой угрозой для себя в 2012 году.

«Когда я поехал в Китай, мне неоднократно говорили: „Ты что, собираешься работать на демократа? Тебе конец. В политику можешь больше не соваться"». Хантсман засмеялся: «Может, они были правы».

«То же самое было, когда я согласился работать при президенте Трампе. Мне говорили: „Ты что делаешь? Опять собираешься работать при новой администрации, которая даже не сформировала в полной мере свое мировоззрение?"»

Он вырастил двоих сыновей, которые окончили военно-морскую академию и сегодня служат в ВМС. Один водолаз, а второй летает на истребителях. Жена Хантсмана Мэри Кэй (Mary Kaye) сказала, что прошлой ночью не могла заснуть, беспокоясь о своем сыне-летчике.

«Вы можете себе представить, каково это — сажать F-18 на палубу авианосца ночью в сплошной темноте посреди бушующего Атлантического океана?» — спросил Хантсман. Жена испуганно посмотрела на него. «Я ночами не сплю, волнуюсь», — сказала она.

«Наши сыновья не в том положении, чтобы говорить: „Так, из какой партии наш президент? Я сначала подумаю, согласен я с ним или не согласен, а уже потом буду принимать решение, служить или нет". Мы поступаем иначе, — сказал Хантсман. — Мы отдаем честь тому, кто законно избран, и стараемся наилучшим образом служить своей стране. Все очень просто».

Чем больше Хантсман говорил, тем легче было представить его в качестве президента. Для начала, он выглядел как президент, особенно когда надевал солнцезащитные очки-авиаторы, чтобы прогуляться по району со своей собакой Сэмми.

Когда мы покинули территорию Спасо-Хауса, я спросила Мэри Кэй, не расстраивается ли она из-за того, что ее уравновешенный, добрый, порядочный и элегантный супруг не президент. Она косо посмотрела на меня, а потом лукаво улыбнулась и сказала: «В наши дни его ни за что бы не избрали».

«Почему?» — спросила я.

«Он недостаточно сумасшедший».

Российское вмешательство

На следующий день Хантсман пригласил меня прогуляться вместе с ним до работы, чтобы я смогла понять, каковы масштабы деятельности посольства, и как оно работает. В отличие от Спасо-Хауса, который был построен в 17 веке, здание посольства новое, там много металла, и оно чем-то напоминает крепость. Когда мы проходили по лабиринту его зданий, Хантсман сказал, что иногда он чувствует себя как мэр небольшого города. На территории посольства есть парикмахерская, почта, плавательный бассейн олимпийского размера и даже паб. Старшие сотрудники посольства живут на его территории, и когда мы подошли к расположенному между домами внутреннему двору, посол показал на велосипеды, брошенные утром детишками, которые уехали в школьном автобусе на учебу.

После выборов Россия и США вступили в противоборство, зеркально отвечая на недружественные действия друг друга в духе холодной войны, что не могло не отразиться на работниках посольства. Все началось на шестом месяце президентства Трампа, когда конгресс ввел масштабные санкции против России за вмешательство в американские выборы.

Россия в ответ выдворила 755 американских дипломатов. После этого США закрыли российское консульство в Сан-Франциско и Сиэтле. Хантсман рассказал мне, что закрытие консульства в Сан-Франциско имело особое значение, поскольку оно находилось неподалеку от Кремниевой долины и, как предполагают американцы, являлось эпицентром российского кибершпионажа против США.

Недавно Россия выслала еще 60 высокопоставленных дипломатов, нацелившись прежде всего на руководителей отделов, которые долгое время изучали советскую и российскую историю, и накопили обширные знания и опыт в своей области.

«Они специально выбирали семейные пары и разлучали их. У нас есть такие пары, работающие в тандеме, а они говорили: „Эта останется, а этот уедет", — сказал Хантсман. — Они прекрасно понимали, что это сильный удар по их профессиональной жизни».

Закрытие консульства в Санкт-Петербурге стало зловещим знаком. «Я даже не помню, когда в последний раз закрывалось консульство Соединенных Штатов, за исключением военного времени, — сказал Хантсман. — Так не поступают. Нельзя снимать американский флаг с дипломатического представительства, это недопустимо».

Госдепартамент в своей деятельности руководствуется идеей о том, что для поддержания порядка в мире дипломатия важна так же, как и военная сила. Поэтому он старается быть на равных с Пентагоном. По этой причине в Госдепартаменте есть специальная таблица, показывающая, какое звание было бы, скажем, у руководителя коммерческой службы, если бы внешнеполитическое ведомство являлось военным учреждением. В этой таблице ранг посла соответствует званию четырехзвездного генерала.

Когда я спросила Хантсмана, кому он служит, президенту или стране, он ответил, что не проводит между ними различий. «Президент это продолжение страны, и он представляет волю народа», — заявил дипломат.

Хантсман сказал, что голосовал за Трампа, и что я ошибаюсь, полагая, будто у них противоположные взгляды на Россию. Он реализует политику и планы всей администрации, а его комментарии о вмешательстве России в выборы и о привлечении ее к ответственности «получили межведомственное одобрение». По словам Хантсмана, президент говорил «правильные вещи» о вмешательстве в выборы.

«Похоже, что когда он говорит это, никто не обращает внимания», — заявил он.

Я спросила, призывал ли президент Россию к ответу за вмешательство в выборы на встречах за закрытыми дверями в Хельсинки, которая состоялась спустя буквально пару дней после того, как Министерство юстиции выдвинуло обвинения против 12 российских руководителей из разведывательных служб за хакерский взлом серверов Национального комитета Демократической партии во время кампании 2016 года.

«Да, это было на каждой встрече. На каждой. Я участвовал во всех. Вопрос о вмешательстве в выборы поднимался каждый раз».

«Его поднимал президент?»

«Госсекретарь, советник по национальной безопасности. Но да, президент тоже говорил обо всех этих вопросах на закрытой встрече с президентом Путиным, где они были одни. Я полагаю, что этот вопрос поднимался, потому что они весьма последовательно говорили об этом. И безусловно, эти вопросы обсуждались за обедом».

«Очень часто дипломатией занимаются за закрытыми дверями, — продолжил Хантсман. — Звучат резкие заявления. Никто не сомневается в важности этого вопроса. Я не могу себе представить ни одного человека в высшем российском руководстве, кто бы мог подумать: вот здорово, мы сможем снова этим заняться!»"

Я спросила, насколько важным он считает российское вмешательство в выборы в 2016 году, отметив, что Маккейн назвал его актом агрессии.

«Это очень серьезное нарушение нашего политического суверенитета. Я говорю о политическом суверенитете, потому что это сердце и душа наших ценностей, основа системы наших убеждений как нации. И здесь неважно, республиканец ты или демократ, — ответил Хантсман. — Речь идет о вере, о доверии к нашей демократии, к нашей системе. А когда кто-то начинает подрывать это доверие, создавать разногласия и вести пропаганду, это вносит раскол в общество, люди занимают радикальные позиции по таким вопросам как право на ношение оружия и межрасовые отношения. Все это может оказать тлетворное воздействие на благополучие нашего гражданского общества».

Киберактивность, сказал он, это новая форма войны. Мы живем не в ту эпоху, когда на границе сосредотачиваются войска, а самолеты сбрасывают бомбы на стратегические объекты. По крайней мере, это касается агрессии между сверхдержавами.

«Мы до сих пор не знаем, как защититься от кибератак, — продолжил посол. — Можно сконцентрировать усилия, получить более современные технологии, осуществить более действенные профилактические меры. Но у того, кто хочет атаковать вас, всегда есть преимущество, каким он не обладает в других формах войны».

Я спросила, что произойдет, если Россия попытается вмешаться в предстоящие выборы.

«Мы не хотим предвосхищать то, что может случиться, — ответил Хантсман. — Но последствия могут быть очень драматичные».

О Трампе и о власти

Чем больше времени я проводила с Хантсманом, тем больше сомневалась в том, что правильно его понимаю. Мне казалось, что он искренне симпатизирует и восхищается Трампом, который, по его словам, напоминает ему умершего недавно отца. Хантсман заявил, что поскольку Трамп приобрел немалый опыт работы в агрессивном и беспорядочном мире нью-йоркской недвижимости, он рефлекторно понимает динамику власти. Это дает ему уникальное преимущество над прежними президентами во время переговоров с такими людьми как Путин.

Он также сказал мне, что Трамп предан своей семье, умеет слушать других людей и имеет утонченное представление о сегодняшнем мире.

Я попросила его разъяснить мне, почему сказанное им никак не стыкуется с тем, что рассказывают о Трампе СМИ, что он говорит на телевидении и пишет в Твиттере. Хантсман пожаловался на состояние дел в журналистике и сказал, что скучает по эпохе первого шефа корпункта «Нью-Йорк Таймс» в Москве Гаррисона Солсбери (Harrison Salisbury), когда журналисты «просвещали и разъясняли».

В то же время, мне было непонятно, как часто Хантсман контактирует с президентом. (Он сказал, что говорит с ним регулярно, но не добавил ничего конкретного.) Посол не согласился с характеристиками, даваемыми администрации Трампа, в которых говорится, что ей наплевать на дипломатию, что при ней посольства не укомплектованы кадрами, а должности послов пустуют. «Это вздор», — заявил он. Хантсман повторил, что он с Белым домом «на одной волне», и сказал, что полученные им президентские инструкции «улучшать отношения» с Москвой остаются без изменений.

Но для меня остается загадкой, что именно сделал Хантсман для улучшения этих отношений, если не считать приемы в Спасо-Хаусе и церемонии приветственных рукопожатий, свидетельницей которых я стала. Он сказал мне, что большая часть его работы носит секретный характер.

«Какая именно часть?» — спросила я его.

«90 процентов», — ответил Хантсман, но потом сказал, что это шутка.

Та большая работа, которую Хантсман надеялся осуществить по приезде в Москву, скажем, подготовка нового соглашения по ядерному оружию, остается незавершенной. Посол сказал, что на то есть две причины. Первая причина — Вашингтон. Важные вопросы дипломатии требуют утверждения в сенате, но это невозможно, пока продолжается расследование Мюллера и остаются без ответа вопросы о российском вмешательстве в выборы. Вторая причина — это Кремль. Когда я спросила Хантсмана, что больше всего удивило его в русских, он помрачнел. «То, какими они могут быть несговорчивыми», — услышала я его ответ. Сейчас не совсем холодная война, но если не считать явно дружественные отношения между Путиным и Трампом, все, что исходит из Вашингтона и Москвы, говорит о взаимной напряженности и враждебности.

В мой последний вечер в Москве Хантсман пригласил меня в Спасо-Хаус. Он устраивал концерт для работающих в России дипломатов и спросил, не могу ли я приехать за несколько минут до начала концерта. Он хотел мне что-то сказать.

Когда я приехала в Спасо-Хаус, было темно и сыро. К воротам резиденции подъезжали черные лимузины с послами. Флаги их стран трепал холодный ветер, а свет фар прорезал мрак туманного вечера. Я предъявила свой паспорт охраннику у ворот, и он пропустил меня внутрь.

Прием шел полным ходом. Зал гудел от голосов беседовавших людей. Я услышала французскую, немецкую и русскую речь, звон бокалов и посуды. Хантсман и Мэри Кэй встречали гостей, обмениваясь с ними рукопожатиями. Хантсман посмотрел на меня, а его помощник показал мне рукой в сторону библиотеки.

Хантсман в сопровождении пресс-секретаря и Мэри Кэй вошел вслед за мной в комнату и закрыл за собой двери. Он выглядел озабоченным, и я заметила у него на лбу маленькие капли пота. Для начала посол попросил меня не публиковать ничего из того, что он мне скажет. Послы не могут делать политические заявления, сказал он. А затем он сообщил мне, что у него рак.

«Сейчас только первая стадия, — пояснил Хантсман. — Поэтому наверное мы справимся, и все будет прекрасно».

Хантсман объяснил, что летом, во время поездки домой в Юту он заметил у себя за ухом небольшое черное пятнышко, а потом еще одно на бедре. Он заехал в Институт исследования раковых заболеваний имени Хантсмана, и врачи обследовали его.

Неприятные новости он узнал уже после возвращения в Россию. Хантсман сказал мне, что через неделю снова полетит в Юту, чтобы пройти курс лечения. Я была потрясена.

«Это заставляет задуматься», — сказал посол.

Это был очень непростой год, продолжил он. В феврале от рака скончался его отец. В тот же день ему позвонили и сказали, что скончался его друг детства. А еще звонили репортеры, заявлявшие о наличии у них официальных подтверждений того, что он автор статьи, и что он передал ее в редакцию, когда приехал в США на похороны Маккейна. Хантсман продолжает отрицать свое авторство. «Со временем учишься тому, на что надо обращать внимание, а что лучше игнорировать», — заявил он.

Концерт должен был начаться с минуты на минуту. Мы заняли места в актовом зале, и свет потускнел. Из Нью-Йорка прилетел квартет виолончелистов, который специализируется на исполнении композиций из классической музыки Моцарта и Дворжака в смеси с поп-хитами Леди Гаги и Адели.

Когда они начали играть, я посмотрела вокруг. В зале сидели дипломаты из крохотных прибалтийских стран и государств-союзников, таких как Германия и Австрия. Я представила себе, как они трудятся в своих посольствах, выдавая визы и помогая экспатам разбираться в умопомрачительной головоломке российских правил и нормативов для иностранных компаний.

Как писал мне Хантсман в одном из своих первых писем о России, работа посольств в большинстве своем отнюдь не гламурная и не увлекательная. Она зачастую скучная и утомительная. У меня возникло впечатление, что собравшиеся в зале зрители рады короткой передышке после долгой рабочей недели. Кто знает, за кем из них следили так же, как за Хантсманом. Но здесь они могли расслабиться, и я заметила, что многие улыбаются, а кое-кто напевает под знакомую музыку.

Я посмотрела на первый ряд, где сидел Хантсман. Он получил классическое музыкальное образование и одно время подумывал о карьере в мире музыки, создав рок-группу под названием «Визард» (Чародей). Хантсман рассказывал мне, как в 1970-х играл в клубах Солт-Лейк-Сити и ездил по городу в минивэне «Форд Эконолайн» вместе со своей группой, которая сидела в машине на складных металлических стульях и падала на пол всякий раз, когда он слишком резко поворачивал.

Позавчера он вышел на сцену московского Парка Горького, чтобы сыграть на синтезаторе вместе с российскими музыкантами, исполнявшими произведения группы «Чикаго». Мэри Кэй показала мне видео того выступления, которое она разместила в Инстаграме.

Я думала, что Хантсман будет улыбаться и даже топать ногой в такт музыке. Но он был серьезен. Глаза у него были закрыты, лицо напряжено. Он не знал, что я наблюдаю за ним, и я впервые явственно ощутила, каково это — быть в шкуре посла.

Солт-Лейк-Сити

Спустя неделю я набрала код у ворот, ведущих к дому Хантсмана в Солт-Лейк-Сити, и поехала по извилистой дороге. Его дом находится на холме прямо над университетом штата Юта. Из него видна вся долина.

Хантсман и Мэри Кэй прилетели в Америку без предупреждения. Они не хотели, чтобы кто-то в Москве знал о раковом заболевании Хантсмана, беспокоясь из-за того, что это может ему навредить. Российские государственные средства массовой информации и без того постоянно распространяли пропаганду о его деятельности в России. Он понятия не имел, как может пригодиться русским его диагноз, и выяснять это ему совершенно не хотелось. (Он попросил меня не писать о его болезни до публикации этой статьи.)

Мэри Кэй сидела на кушетке в большой комнате рядом с кухней. Ее окна выходили на долину. На стене висела надпись китайскими иероглифами. Это был какой-то афоризм. Возле телевизора стоял игрушечный жираф, и лежали детские игрушки для внуков.

Мэри Кэй включила телевизор, чтобы посмотреть программу «Взгляд». Дочь Эбби недавно стала ведущей этой передачи, и Мэри Кэй впервые получила возможность увидеть ее в прямом эфире. Она сказала мне, что Джон ушел на прогулку, отметил, что это не самая лучшая затея. За несколько дней до этого ему сделали операцию по удалению меланом, которая длилась довольно долго, и раны еще не зажили.

Я увидела, как он приближается к дому, поднимаясь вверх по склону холма. Он был одет в белую футболку с надписью «Хантсман» на груди, в черные шорты и горные ботинки. Посол показал мне неровный шрам за ухом длиной сантиметров 15 и разрез на ноге, от которого осталась красно-синяя гематома.

Мы побеседовали об операции, и он рассказал, что поскольку врачи увидели меланому на ранней стадии и удалили ее, с ним все будет хорошо. Теперь ему предстояло в течение года каждый месяц проходить проверку у врачей, чтобы вовремя заметить опухоль в случае ее распространения. Хантсман вспомнил, что сенатор Маккейн тоже умер от рака, который дал метастазы в головной мозг.

Мы вернулись к вопросу о том, не думает ли он об отставке. Хантсман еще раз сказал, что год был для него трудным. Он потерял отца, умершего от рака. От этой же болезни скончался его политический идол Маккейн, а теперь рак нашли и у него самого. У него большой и удобный дом над долиной, где можно смотреть телевизор и наслаждаться жизнью. Не лучше ли остаться здесь, смотреть, как его дочь ведет «Взгляд», играть на полу с внуками, ездить на мотоцикле по национальным паркам Юты? Ведь у него миллионное состояние, и с такими деньгами он может делать все, что пожелает. А в Москву скоро придет зима с короткими пасмурными днями.

Он потер свой длинный шрам за ухом. Рак диагностировали вовремя. С ним все будет в порядке. Он вспомнил кадровых дипломатов, с которыми работал в посольстве в России. Они служили независимо от того, какая администрация у власти. Когда я была в Москве, Мэри Кэй рассказывала мне, что она близко сошлась с некоторыми сотрудниками посольства, которые всю свою взрослую жизнь проработали на дипломатической службе за границей. Она понятия не имела, республиканцы эти люди или демократы. Если бы Хантсман ушел в отставку после саммита в Хельсинки, это было бы равноценно тому, что четырехзвездный генерал покидает поле боя, так как ему неловко от президентских твитов. А после всех этих высылок дипломатов и закрытия консульства в Санкт-Петербурге его отъезд мог бы пагубно отразиться на моральном состоянии людей.

Его беспокоит вопрос о том, уходить или нет. Его беспокоит и нынешнее состояние Америки. «Иногда человек побеждает, иногда проигрывает, но надо стараться работать с победителями, делая это наилучшим образом, — сказал он о выборах 2016 года. — Сейчас мы вступили в худшую фазу и четыре года будем пытаться снять скальп с человека, который победил, вместо того, чтобы сказать: „Как мы можем способствовать его успеху в тех областях, которые сделают нашу страну лучше и сильнее?"»

Хантсман вместе с Мэри Кэй быстро показал мне дом, отмечая висящие на стенах картины, которые они приобрели во время пребывания в Китае. Он также показал мне курсантскую фуражку одного из своих сыновей, которую тот носил в военно-морской академии, и письма от президентов, под началом которых работал.

Когда я уезжала, мы остановились в комнате возле входа. Это был кабинет Хантсмана. На полках стояли книги по иностранным делам и сувениры, собранные во время работы губернатором. Но заметнее всего были флаги тех стран, где он работал послом, флаг штата Юта, флаг ВМС, где служат его сыновья, и стоящий в центре флаг США.

Он крепко пожал мне руку и пожелал всего самого лучшего. Ему надо было успеть на самолет в Москву.

Постскриптум. На прошлой неделе Госдепартамент наградил Джона Хантсмана-младшего премией имени Сью Кобб за 2018 год за образцовую дипломатическую службу. В сопроводительном письме говорится, что кандидатура Хантсмана прошла отбор благодаря его «сильным лидерским качествам, позволяющим ему умело руководить своей командой в условиях нынешнего сложного кризиса, отстаивая американские ценности и эффективно поддерживая двусторонние отношения». Об этом заявила пресс-секретарь американского посольства в Москве Андреа Калан.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 ноября 2018 > № 2781317

Полная версия — платный доступ ?


США > Финансы, банки > forbes.ru, 4 ноября 2018 > № 2782924 Дмитрий Голубков

Почему доллар потеряет свои позиции на мировом рынке

Дмитрий Голубков

глава отдела инвестиционной стратегии управления по работе с финансовыми активами Ситибанка

В ближайшие годы доля американского доллара в международной финансовой системе будет постепенно снижаться, а доля валют-конкурентов возрастать. Виной тому хронический дефицит текущего счета платежного баланса и федерального бюджета США

В настоящее время доллар США занимает лидирующие позиции в мировой финансовой системе. Согласно данным таких уважаемых организаций, как Банк международных расчетов, Международный валютный фонд, а также системы платежей SWIFT, на конец 2017 года в сфере глобальных расчетов доля доллара составляла порядка 40%, в то время как доля евро (ближайшего конкурента американской валюты) около 36%.

На валютных рынках доля доллара в обороте составляет порядка 44%, что значительно превышает долю евро (16%) и иены (11%). Более 60% всех международных долговых инструментов выпускается в долларах США (в евро чуть более 20%). И, наконец, доллар США определенно главенствует в структуре официальных международных резервов, занимая более 60% от их общей суммы (у евро лишь 20%).

Лидирующие позиции, которые занимает доллар в мировой финансовой системе, отражают место, которое на протяжении последних нескольких десятилетий занимала экономика США в мире — и продолжает по-прежнему занимать, если ВВП различных стран пересчитывать в доллары США по текущим курсам. Однако для более адекватного сравнения размеров экономик различных стран целесообразно использовать курсы паритета покупательной силы (ППС). Если ВВП различных стран пересчитать в доллары США по курсам ППС и выразить в постоянных долларах 2011 года (как это делает Всемирный банк), то можно увидеть, что по итогам 2017 года США уже не являются крупнейшей экономикой мира. На страну приходится всего 15% мирового ВВП, в то время как доля Китая составляет 18%, а ближайшего конкурента — еврозоны — около 11%.

Неутешительная статистика

Относительное уменьшение доли США в мировом ВВП в последние годы порождает все больше разговоров о снижении роли доллара в мировой финансовой системе и уменьшении его значения как главной резервной валюты. Подобные прогнозы и опасения подкрепляются статистикой о состоянии платежного баланса США и государственного бюджета страны.

С начала 1980-х годов США попадают в ситуацию хронического дефицита по текущим счетам платежного баланса. За несколько десятков лет такая ситуация привела к тому, что столь важный показатель внешнеэкономического здоровья страны, как чистая международная инвестиционная позиция, стал отрицательным и на середину 2018 года составил порядка 44,5% ВВП США. В свою очередь, хронические дефициты как федерального, так и региональных бюджетов разогнали суммарный госдолг США в 2017 году до порядка 105% ВВП.

Перспективы дальнейшего расширения дефицитов государственного бюджета и текущего счета платежного баланса вызывают справедливые опасения. В результате недавней налоговой реформы в США, призванной стимулировать темпы экономического роста и способствовать возвращению ранее выведенного за границу производства, налоговые поступления госбюджета, как предполагается, сократятся, что приведет к увеличению заимствований. По прогнозам аналитиков Citi, дефицит государственного бюджета США вырастет с 3,8% ВВП в 2017 году до 5,2% ВВП в 2018 году и до 6,2% ВВП в 2019 году. Госдолг к 2019 году достигнет 108% ВВП.

При сохранении стабильного превышения объема частных сбережений над частными инвестициями увеличение дефицита государственного бюджета приводит к ухудшению баланса по текущим счетам. Аналитики Citi полагают, что дефицит текущего счета платежного баланса США вырастет с 2,3% ВВП в 2017 году до 2,4% ВВП в 2018 году и до 3% ВВП в 2019 году. К 2022 году этот показатель, по мнению аналитиков Citi, может составить 3,7% ВВП США.

Как мы видим, будущая статистика платежного баланса и государственного сектора США вряд ли будет положительно сказываться на существующем статусе американского доллара как доминирующей валюты. В этой связи аналитики Citi прогнозируют долговременное снижение курса доллара. Индекс доллара DXY, как предполагается, понизится с текущих значений в районе 96 пунктов до 93,9 пункта к концу 2018 года, а к концу 2023 года он может уйти вниз до 76 пунктов (что равносильно снижению на 20% по отношению к текущим уровням).

Новый лидер

Сможет ли снижение курса доллара уменьшить дефицит текущего счета платежного баланса США и обернуть вспять тенденцию к сокращению чистой международной инвестиционной позиции? Этот вопрос является дискуссионным. Необходимо рассчитать, как увеличится экспорт и как уменьшится импорт США в результате девальвации доллара, как в этой ситуации будет вести себя внутреннее потребление.

В любом случае заметная девальвация доллара в реальном исчислении потребует значительной адаптации экономики США к новым внешним условиям. В свою очередь, международным инвесторам, как частным, так и государственным (включая центральные банки и органы финансовой власти), придется менять свои подходы к формированию золотовалютных резервов. Не исключено, что доля доллара в международной финансовой системе в целом, и в международных резервах в частности будет постепенно снижаться, а доля валют-конкурентов постепенно возрастать.

Если обратить внимание на еврозону, финансовые показатели этого региона выглядят вполне оптимистично, что может поддержать интерес к евро как к одной из резервных валют. По итогам 2017 года текущий счет платежного баланса региона был положительным и составил 3,2% ВВП. Дефицит госбюджета еврозоны в 2017 году составил всего 1% ВВП, причем первичный баланс бюджета (до выплаты процентов по долгу) был положительным — 1% ВВП.

В этой ситуации аналитики Citi прогнозируют постепенное снижение суммарного госдолга еврозоны с текущих уровней порядка 87% ВВП до 83% ВВП к концу 2019 года. Определенные опасения у участников рынка, однако, вызывает политика Италии. Тем не менее в настоящее время пока сложно представить, что Рим пойдет на организацию референдума относительно своего пребывания в еврозоне. Таким образом, интерес к евро как к одной из резервных валют современного мира может вполне увеличиваться.

США > Финансы, банки > forbes.ru, 4 ноября 2018 > № 2782924 Дмитрий Голубков


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 ноября 2018 > № 2781332 Дмитрий Тренин

Carnegie Moscow Center (Россия): стратегическая стабильность в ХХI веке. Как ее сохранить

Отношения России и США перестали быть центральным звеном глобальной стратегической стабильности. А отношения Китая и США не являются столь же определяющими для остального мира, как были американо-советские во времена холодной войны. Это показывает, что способы поддержания стратегической стабильности, принятые в XX веке, недостаточны в современных условиях.

Дмитрий Тренин, Carnegie Moscow Center, Россия

Сегодня, когда существующий мировой порядок все больше расшатывается из-за соперничества крупнейших держав, региональных конфликтов и появления новых технологий, стратегическая стабильность, казавшаяся чем-то само собой разумеющимся со времен окончания холодной войны, снова оказалась под угрозой. Недавнее заявление президента США Дональда Трампа о намерении выйти из Договора по ракетам средней и меньшей дальности — очередное свидетельство набирающего силу тренда.

О стратегической стабильности опять ведутся споры, но они слишком часто концентрируются на отношениях между Соединенными Штатами и Россией и сводятся к призывам обновить режимы контроля над вооружениями. Прибегать к решениям ХХ века для ответа на вызовы ХХI столетия, однако, едва ли продуктивно. Предлагаемая читателю статья посвящена тому, как изменилось представление о сути и основных свойствах стратегической стабильности в XXI веке, какой инструментарий доступен сегодня для поддержания стратегической стабильности и какой политики имеет смысл придерживаться заинтересованным державам.

Старые обстоятельства

Идея стратегической стабильности возникла в разгар холодной войны, после Карибского кризиса 1962 года, когда Соединенные Штаты и Советский Союз оказались на грани полномасштабного обмена ядерными ударами. Тогда стратегическая стабильность, по сути, понималась как отсутствие у соперничающих сверхдержав стимула к нанесению первого ядерного удара. Для обеспечения стабильности каждая из сторон должна была располагать убедительным потенциалом для ответного удара, делавшего первый удар бессмысленным.

Гарантированное взаимное уничтожение подразумевало, что страна, первой применившая ядерное оружие, неизбежно была бы уничтожена ответным ударом уже через несколько минут после поражения своего противника. Чтобы гарантировать, что уничтожение действительно будет взаимным, Соединенные Штаты и Советский Союз в 1972 году согласились не наращивать стратегические оборонительные вооружения и заключили Договор об ограничении систем противоракетной обороны.

Таким образом, оба противника по холодной войне имели веские причины воздерживаться от серьезной подготовки к нападению друг на друга. Стабильность поддерживалась благодаря примерному равенству стратегических ядерных арсеналов США и СССР, которого Советский Союз достиг к концу 1960-х годов. Соотношение обычных вооружений противоборствовавших сторон по ряду географических и геополитических причин было менее симметричным, но это было не столь важно, потому что обе стороны отдавали себе отчет в том, что фронтальное столкновение сил Варшавского договора и НАТО может быть неядерным не дольше нескольких часов и что ядерная война, начавшись, с большой вероятностью выйдет на стратегический уровень и приобретет глобальный характер. Советская военная доктрина подчеркнуто опровергала взгляды американских стратегов на возможность ограниченной ядерной войны в Европе, не затрагивающей территорию США.

Обе стороны, таким образом, признавали, что ядерная война, скорее всего, уничтожит весь мир и поэтому в ней нельзя победить в привычном смысле слова. Баланс сил в Европе, где были сконцентрированы наиболее крупные контингенты вооруженных сил противоборствующих блоков, оставался в общем устойчивым. На протяжении всего периода холодной войны реальные боевые действия, как правило, велись чужими руками за пределами центрального фронта противостояния — например, на Ближнем Востоке или на Юге Африки. Даже в самых серьезных конфликтах в них напрямую участвовала лишь одна из двух сверхдержав, как это было в Корее, Вьетнаме или Афганистане. После 1962 года кризисов вокруг Западного Берлина уже не было.

Разумеется, холодная война не была образцом стабильности и взаимного доверия, скорее наоборот. Страх перед первым ударом со стороны противника был тотальным. И после Карибского кризиса возникали ситуации, когда одна из сторон ошибочно полагала, что другая наносит по ней ракетный удар. Даже в периоды относительного затишья никуда не исчезали опасения, что глобальный или региональный баланс сил будет изменен и противник тем самым получит стратегические преимущества.

Безудержная гонка вооружений носила в высшей степени дестабилизирующий характер, порождая надежды и опасения, что одна из сторон может получить достаточное преимущество над другой и сумеет вырваться из «пакта о взаимном самоубийстве». Развертывание ядерных ракет средней дальности в Европе в 1983 году создавало риск «обезоруживающего» первого удара. Другими примерами острого беспокойства служили учения НАТО Able Archer в том же 1983 году и перспективы развертывания вооружений в космосе в рамках программы «Стратегическая оборонная инициатива» президента США Рейгана. С другой стороны, переговоры между США и СССР о контроле над вооружениями, которые, начавшись в конце 1960-х годов, продолжались с перерывами вплоть до окончания холодной войны, и договоренности, достигнутые в ходе этих переговоров, помогали достичь определенной степени взаимного доверия.

Таким образом, у стратегической стабильности в эпоху холодной войны были следующие основные характеристики:

биполярное устройство мира с двумя основными противниками;

взаимные ожидания того, что любая война между двумя сверхдержавами приведет к ядерным ударам и вызовет эскалацию конфликта на стратегическом уровне;

определенная степень уверенности, что перспектива взаимного гарантированного уничтожения способна удержать обе стороны от нападения друг на друга;

постоянный страх, что противник найдет способ обойти «пакт взаимного самоубийства»;

двусторонний контроль над вооружениями как метод ограничения гонки вооружений и переговоры на эту тему как способ поддержать или скорректировать стратегический статус-кво.

На протяжении четырех десятилетий холодная война оставалась действительно холодной. Несомненно, ядерное сдерживание сыграло в этом важную роль. Но оно не было гарантией стабильности: сдерживание вполне могло бы не сработать, и в некоторых ситуациях, включая Карибский кризис, человечеству просто повезло.

В XXI веке положение дел в мире радикально изменилось. Теперь на повестке дня стоят совсем другие проблемы, которые требуют новых способов обеспечения стратегической стабильности.

Новые обстоятельства

Окончание холодной войны открыло 25-летний период глобального доминирования США — ситуации, беспрецедентной в мировой истории. Отношения между Соединенными Штатами и немногочисленными великими державами были довольно дружественными. Pax Americana означал реальный мир между всеми крупнейшими державами.

Американское доминирование, однако, не привело к формированию стабильной глобальной системы, учитывающей интересы всех важных участников международных отношений. К середине второго десятилетия XXI века непродолжительный период миролюбия в межгосударственных отношениях закончился, и мир снова вернулся во времена соперничества великих держав. Стратегическая стабильность снова оказалась под вопросом.

При этом стратегическая обстановка в мире существенно изменилась. На смену жесткой биполярности холодной войны и однополярности периода Pax Americana пришло несколько самостоятельных великих держав. Среди них США по-прежнему остаются самым сильным игроком, но их доминирующее положение уже не столь безусловно, как сразу после холодной войны. США также остаются лидером союза НАТО, в состав которого входят еще две ядерные державы — Великобритания и Франция.

Вашингтон вместе с тем сталкивается с серьезным вызовом со стороны Китая и находится в конфронтации с Россией. В свою очередь Китай и Россия, которых США официально признали соперниками и потенциальными противниками, считают друг друга стратегическими партнерами. Индия, которая постепенно превращается в мировую державу, поддерживает дружеские отношения с Россией и США, но с опасением относится к Китаю. Таким образом, в мире сейчас четыре великие ядерные державы, отношения между которыми довольно запутанные.

На региональном уровне есть и другие страны, которые уже разработали и развернули ядерные вооружения: Израиль, Пакистан и Северная Корея. Если в случае Израиля считается, что ядерное оружие может быть применено им только как самая крайняя мера, то ядерные системы Пакистана нацелены на Индию, а Северной Корее ядерное оружие нужно для устрашения и сдерживания Соединенных Штатов.

Израиль — давний союзник США; Пакистан поддерживает пускай непростые, но тесные отношения с Вашингтоном, а также с Пекином, в то время как Северная Корея формально близко связана с Китаем. Однако все это не мешает каждой из этих стран громогласно заявлять о своей стратегической независимости. И действительно, эти три государства фактически выступают как самостоятельные участники ядерного клуба.

В конце второго десятилетия XXI века распространение ядерного оружия не привело к появлению десятков ядерных держав, как опасались в 1968 году те, кто подписывал тогда Договор о нераспространении ядерного оружия. За прошедшие полвека, однако, ядерный клуб существенно расширился. Ядерный полицентризм стал реальностью, и этот процесс продолжает развиваться. По сути, сейчас, как продемонстрировали Пхеньян и в известной мере Тегеран, страна с некоторыми ресурсами и сильным целеустремленным руководством может обзавестись ядерным оружием, если, конечно, она готова терпеть международное давление и возможные военные удары по своей территории.

Война США в Ираке, военная операция НАТО в Ливии и, как добавят некоторые, российская интервенция на Украине показывают, что отказ от ядерного оружия делает государства уязвимыми для внешнего вмешательства. А вот обладание ядерным оружием, как показывает опыт Северной Кореи, наоборот, может стать единственной надежной гарантией неприкосновенности режима. Иран, региональная держава Ближнего Востока, согласился ограничить свою ядерную программу в обмен на отмену санкций и реинтеграцию в мировую экономику. Но если соглашение между Ираном и международным сообществом от 2015 года окончательно развалится, то уже ничто, даже возможные военные удары США или Израиля, не помешает Ирану стать ядерной державой.

Использовать ядерное оружие в нынешних условиях могут уже не только государства. После терактов 11 сентября 2001 года опасность того, что доступ к ядерному оружию могут получить какие-то негосударственные силы, стала предметом постоянного беспокойства в национальных службах безопасности по всему миру. С точки зрения стратегической стабильности это означает, что какая-нибудь экстремистская группировка может организовать теракт, напоминающий нападение одной страны на другую, и таким образом спровоцировать ядерную войну. В условиях почти полного отсутствия доверия, например между США и Россией, докопаться до правды будет особенно трудно.

На стратегическую стабильность влияет и развитие технологий: появление стратегических неядерных вооружений, развитие кибертехнологий и искусственного интеллекта, возможное размещение вооружений в космосе. Сочетание систем, основанных на этих технологиях, с ядерным оружием может серьезно дестабилизировать стратегическую обстановку. Высокоточные неядерные системы, способные поражать цели в любой точке земного шара, позволяют ведущим военным державам наносить удары с применением обычных боеприпасов. Ядерные и неядерные системы вооружений тесно переплетаются друг с другом.

Особенно серьезную угрозу для традиционного ядерного сдерживания представляют кибератаки. Теперь с помощью кибероружия можно добиться того, что раньше можно было сделать только ядерным: оставить крупные города без электричества, вывести из строя инфраструктуру целой страны, а также парализовать центры государственного управления и военного командования. В таких условиях поддерживать стратегическую стабильность становится особенно сложно, ведь установить организаторов кибератак очень непросто, а каким должен быть ответный удар, тоже неясно.

Подводя итог, перечислим новые обстоятельства, определяющие стратегическую стабильность в XXI веке:

ядерная многополярность и связанная с ней фрагментация мировой стратегической стабильности;

возвращение четырех ведущих военных держав к стратегическому соперничеству;

повышение роли региональных держав и даже третьестепенных стран, вроде Северной Кореи;

потенциальная возможность ядерных терактов и провокаций;

появление стратегических неядерных систем, возможности которых не меньше, чем у ядерных;

тесное переплетение ядерных и неядерных вооружений, что осложняет или делает невозможным идентификацию каждого из этих двух компонентов;

распространение высокоэффективных передовых технологий, например кибероружия, которые могут использоваться в сочетании с ядерным оружием или независимо от него.

Что устарело

Перечисленные новые обстоятельства показывают, что способы поддержания стратегической стабильности, принятые в XX веке (например, контроль над вооружениями), в современных условиях недостаточны. Тем более что американо-российский контроль над вооружениями сейчас фактически отмирает. В 2002 году США вышли из Договора об ограничении систем противоракетной обороны от 1972 года, который Москва всегда рассматривала как краеугольный камень стратегической стабильности. Сейчас Вашингтон осуществляет программу противоракетной обороны для защиты территории США и их основных союзников. В обозримом будущем эта программа едва ли может подорвать имеющийся у России потенциал сдерживания, но в долгосрочной перспективе она все равно вызывает беспокойство у российских стратегов.

Еще один российско-американский бессрочный договор — о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, подписанный в 1987 году, очевидно, вскоре будет официально расторгнут. Стороны давно обвиняют друг друга в его нарушении, а в октябре 2018 года президент Трамп заявил, что США намерены выйти из этого соглашения. Расторжение договора будет означать, что ракетно-ядерные средства одной великой державы могут быть размещены в непосредственной близости от мест расположения ключевых объектов политического и военного управления соперника.

Таким образом, время реагирования на ракетное нападение сократится до нескольких минут, что серьезно подорвет стратегическую стабильность — потенциально в Европе или Северо-Восточной Азии.

Срок действия еще одного ключевого договора — о сокращении стратегических ядерных вооружений между США и Россией (СНВ-3) истекает в 2021 году с возможностью продления на следующие пять лет. Но даже если этот договор будет продлен, традиционный контроль над ядерными вооружениями вряд ли способен играть ту же стабилизирующую роль, какую он играл в XX веке. Для этого есть несколько причин.

Во-первых, отношения США и России, которые были единственными субъектами контроля над стратегическими вооружениями, перестали быть центральным звеном глобальной стратегической стабильности, несмотря на то что Вашингтон и Москва по-прежнему контролируют около 90% ядерного оружия в мире. Кроме того, по политическим причинам в обозримом будущем ни одно новое соглашение с Россией по вопросам вооружений, даже если оно будет выработано совместно с США, все равно не будет ратифицировано американским Сенатом.

Одновременно американо-китайские отношения, имеющие гораздо большее значение для будущего миропорядка, никогда не включали в себя тему контроля над вооружениями. Пекин отвергает мысль, что его относительно скромный ядерный арсенал может быть ограничен в рамках договора с США, и эта позиция едва ли изменится. Более того, китайско-американские отношения ни в коей мере не являются столь же определяющими для остального мира, как были американо-советские во времена холодной войны.

Во-вторых, стратегическая обстановка в мире сильно фрагментировалась из-за появления региональных и локальных ядерных держав. Эти страны не находятся под контролем ни Вашингтона, ни Пекина и будут действовать самостоятельно.

В-третьих, появление новых технологий, ориентированных на превосходящие боевые возможности, делает традиционные средства контроля, основанные на количественных ограничениях, затруднительными для применения или вовсе невозможными.

Наконец, достоверно установить источник кибератак, способных парализовать системы жизнеобеспечения страны, — это крайне сложная задача.

Это не означает, конечно, что все наследие холодной войны пришло в негодность и может быть безболезненно отправлено в музей дипломатии. В отличие от соглашений по контролю над вооружениями различные меры укрепления доверия и механизмы предотвращения конфликтов имеют больше шансов на то, что они будут востребованы и адаптированы для решения проблем XXI века.

Что актуально

В новых условиях, где все больше преобладают односторонние решения и технологические вызовы, особенно важно сформировать механизмы для ограничения соперничества между США и Китаем и открытой конфронтации между США и Россией. Во втором случае надежные и круглосуточные каналы связи между военным командованием, главами спецслужб и политическим руководством двух стран, а также согласованные протоколы по предотвращению эскалации были бы особенно целесообразны для того, чтобы избежать неверного толкования событий и не допустить перерастания опасных инцидентов в серьезные столкновения.

В отличие от времен холодной войны сейчас самую большую опасность представляют не преднамеренные внезапные удары, а случайные инциденты. На деле механизмы предотвращения конфликтов уже используются США и Россией в Сирии. Эту практику нужно расширить, в том числе распространив их на отношения между Россией и НАТО.

Чтобы избежать неверного толкования действий друг друга в стратегических вопросах, руководство всех ведущих военных держав должно оставаться на связи друг с другом и иметь четкое понимание политических целей, военной доктрины, стратегии и тактики соответствующей страны. Это трудная задача, особенно в отношениях между Москвой и Вашингтоном, где почти не осталось взаимного доверия, но решить ее чрезвычайно важно. Вернуть доверие между США и Россией вряд ли возможно в обозримом будущем, но некоторая степень уверенности в действиях друг друга — это уже вполне достижимая и необходимая цель. Регулярные контакты между высшим военным руководством обеих стран должны быть дополнены диалогом руководителей советов национальной безопасности и разведывательных служб.

Этот диалог можно было организовать в рамках переговоров о продлении СНВ-3, но не обязательно ограничиваться только этим. И для американской, и для российской стороны выстраивание партнерства сейчас может показаться неудобоваримым, но у них есть большой опыт по обузданию взаимной враждебности. Многоуровневый диалог по проблемам стратегической стабильности сам по себе будет стабилизирующим фактором. В ходе такого диалога российской стороне нужно будет четче сформулировать и обосновать свою политику, чтобы скорректировать неправильное понимание и ошибочные представления о ней на Западе, что может быть опасно в условиях кризиса. Кроме того, российская и американская стороны могли бы профессионально обсуждать региональные вопросы ядерного нераспространения, особенно случаи Северной Кореи и Ирана.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 ноября 2018 > № 2781332 Дмитрий Тренин

Полная версия — платный доступ ?


Китай. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.china.org.cn, 4 ноября 2018 > № 2780940

Сотрудничество Силиконовой долины с Китаем позволяет больше не беспокоиться об искусственных смарт-технологиях

Американский веб-сайт CNN 18 октября разместил статью на тему «Сотрудничество Силиконовой долины с Китаем позволяет больше не беспокоиться об искусственных смарт-технологиях». Baidu уже стал первым китайским предприятием, которое участвует в Ассоциации смарт-технологий под руководством США. Этот союз включает в себя крупнейшие предприятия Силиконовой долины. Партнерство в сфере искусственных смарт-технологий было установлено в 2016 году, оно направлено на устранение предрассудков касательно освоения и применения передовой науки и техники, например, таких, как мнение, робот может быть умнее человека, что с помощью передовой науки и техники террористы могут создать хаос. Именно поэтому Фейсбук(Facebook), Амазон(Amazon), Гугл(Google), Майкрософт(Microsoft), IBM и другие научно-технические передовые предприятия США образовали данный союз. Представитель данной организации Лайонс отметил, что «мы приняли первого члена из Китая, это важный шаг на пути создания настоящего глобального партнерства».

Вызванная развитием технологий напряженность считается ключевым вопросом «торговой войны» США и Китая. Сейчас искусственные смарт-технологии все больше распространяются в повседневной жизни человечества. В этой отрасли Китай проявил себя очень амбициозным, и его нельзя игнорировать. «Любые диалоги о будущем искусственных смарт-технологий без участия Китая являются неполноценными», – сказал Лайонс.

Baidu, как оператор крупнейшего в Китае поискового портала, очень оптимистично смотрит на перспективы искусственных смарт-технологий, и хочет стать лидером в этой отрасли. Он давно уже вложил инвестиции в данные новые технологии. Правительство Китая рассчитывает оказаться в самом центре этой глобальной революции по внедрению искусственных смарт-технологий, ожидается, что, согласно плану прошлого года, в 2030 году индустрия достигнет масштаба в 150 млрд. долларов США.

Китай. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.china.org.cn, 4 ноября 2018 > № 2780940


ОАЭ. США > Транспорт. Легпром > dxb.ru, 4 ноября 2018 > № 2780825

Etihad объявила о сотрудничестве с кутюрье Дианой фон Фюрстенберг

Авиакомпания Etihad Airways празднует 15 лет со дня своего первого рейса сотрудничеством с Дианой фон Фюрстенберг.

Дубай, ОАЭ. Авиакомпания Etihad Airways, национальный перевозчик ОАЭ, празднует 15 лет со дня своего первого рейса. За эти годы компания достигла уровня одной из ведущих авиакомпаний мира. Эта важная веха в развитии авиакомпании будет отмечена рядом мероприятий и инициатив в Абу-Даби и во всем мире, которые начнутся с представления результатов эксклюзивного сотрудничества с культовым нью-йоркским кутюрье, Дианой фон Фюрстенберг (Diane von Furstenberg).

Etihad Airways начала полеты 5 ноября 2003 г. на единственном тогда Airbus A330-200, который совершил символический перелет в исторический город эмирата Абу-Даби Аль Айн. Регулярные коммерческие рейсы стали выполняться с 12 ноября этого же года из Абу-Даби в столицу Ливана Бейрут.

Сейчас национальный перевозчик ОАЭ располагает новейшим флотом из более, чем 110 современных самолетов Boeing и Airbus, совершая перелеты по 84 направлениям пассажирских и грузовых перевозок. За 15 лет Etihad Airways совершила более 840 000 пассажирских рейсов и перевезла 139 миллионов пассажиров с помощью более 22 000 человек персонала, состоящего из талантливых индивидуальностей из 150 стран.

В честь празднования годовщины Диана фон Фюрстенберг в сотрудничестве с Etihad Airways разработала дизайн лимитированной коллекции шарфов и галстуков для бортового экипажа, которые были представлены на мероприятии с участием знаменитостей в шикарном Лувре Абу-Даби. Экипаж будет носить новые стильные аксессуары в течение ноября месяца в ознаменование 15-ой годовщины и 10-летнего партнерства с организаторами Формулы 1 Etihad Airways Гран-при Абу-Даби.

Для экипажа разработаны три варианта униформы в рамках цветовой палитры авиакомпании: ярко-желтый для старших бортпроводников, лиловый для экипажа и белый для менеджеров по питанию и напиткам.

Источник: Russian Emirates

ОАЭ. США > Транспорт. Легпром > dxb.ru, 4 ноября 2018 > № 2780825


США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 ноября 2018 > № 2780051 Роберт Малли

Администрация Дональда Трампа совершила огромную ошибку, выйдя из соглашения с Ираном по ядерной программе, за это Вашингтону придется заплатить, уверен бывший помощник президента США Барака Обамы по Ближнему Востоку Роберт Малли, который играл ключевую роль в формировании политики предыдущей администрации Штатов по Ирану, Ираку и странам Персидского залива, а также принимал участие в переговорах "шестерки" и Ирана по ядерной программе. Выход из Совместного всеобъемлющего плана действий, по его мнению, не только изолировал Вашингтон, но и создал опасный прецедент — теперь будущие администрации также могут захотеть пересмотреть соглашения, достигнутые самим Трампом. Малли считает, что в Белом доме одержимы желанием нанести ущерб и дестабилизировать Иран, хотя открыто о смене режима никто и не говорит. О ситуации вокруг ядерной сделки и новых американских санкциях бывший высокопоставленный представитель американской администрации, а ныне президент "Международной кризисной группы" рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Татьяне Калмыковой.

— Сейчас в Вашингтоне говорят, что если бы сделка с Ираном по ядерной программе была оформлена как договор, то мы бы не оказались в такой ситуации. Исходя из вашего опыта, что можно было бы сделать иначе для сохранения будущих соглашений?

— То, что происходит, ужасно. Но подумайте о том, где бы мы были сейчас, если бы у нас не было сделки. Если бы у нас была администрация Трампа и Иран, который бы, соответственно, продолжал развитие своей ядерной программы без ограничений. Мы бы, скорее всего, двигались в сторону столкновения. Возможно, военного. Поэтому, я думаю, мы можем найти некое утешение и реальное удовлетворение тем фактом, что есть сделка, которая пока что сдерживает Иран, и Иран все еще уважает ее условия, несмотря на то что США из нее вышли. Я пока еще не пребываю в траурном настроении.

Надеюсь, Иран продолжит соблюдать соглашение. Во многом это будет зависеть от того, что делают Европа, Россия, Китай и другие страны. Я не уверен, что можно было еще что-то сделать (по-другому — ред.). Многие говорят: "Если бы это было договором". Но мы только что увидели, что президент Трамп может сделать с договором (выход из ДРСМД — ред.). Если бы это (Совместный всеобъемлющий план действий — ред.) было договором, то от него все равно можно было бы избавиться исполнительным указом. Не нужно никаких других шагов.

Что правда, так это то, что те, кто вели переговоры по сделке, не делали ставку на президентство Трампа. Это верно. Это одно из обстоятельств, которое не было учтено. Но любой договор, любая сделка, любое политическое соглашение в конечном счете зависит от доброй воли и приверженности вовлеченных сторон. В данном случае одна сторона решила по каким-то причинам, я думаю нам известным, что не хочет придерживаться сделки. И против этого нет защиты. Нет защиты от суверенного права или суверенного решения страны заявить, что мы планируем выйти.

— В этом случае, что бы вы посоветовали иностранным партнерам, которые обеспокоены ситуацией, при которой одна из сторон может начинать заново переговоры по сделке каждые четыре года?

— Это не частое явление. Я думаю, администрация допустила огромную ошибку. Какой бы ни была цель в отношении Ирана, это не способ ее достичь. Многие администрации, которые приходят к власти в США или других странах, даже если они не согласны с решением, принятым их предшественником или предшественниками по какой-либо международной сделке, проявляли некое уважение. Они понимали, что это создаст прецедент: если они выходят, то это значит, что другой может выйти из сделки, которую заключат они. Если завтра Трамп заключит сделку с какой-либо страной, означает ли это, что их успех будет просто эпизодом, от которого другие могут быстро отступить? Поэтому существуют закономерные ограничения в международном плане, о которых знает каждый: если выходишь из сделки, то нет никаких гарантии, что ту, которую заключишь ты, будут уважать в будущем. Поэтому, я считаю, США заплатят цену за выход из сделки.

Иран в некоторой степени имеет превосходство, которое они сами подрывают тем, что они, очевидно, сделали во Франции, а теперь в Дании (страны обвинили иранские спецслужбы в подготовке терактов на своей территории, Иран обвинения отверг – ред.). Но, по крайней мере, на протяжении некоторого времени у них было превосходство — Иран и весь остальной мир против США, а не США и весь остальной мир против Ирана. А так было до заключения ядерной сделки. И все же придется поплатиться за выход из сделки, переговоры вокруг которой велись в многостороннем формате. Также она была одобрена Советом Безопасности (ООН). Я думаю, что сигнал для всех тех стран, которые заключили сделку или которые считают, что она была хорошей, это попытаться сделать все, что возможно, чтобы она выжила вопреки и в отсутствие США.

— В интервью РИА Новости замглавы МИД Ирана Аббас Аракчи заявил, что после выхода США из сделки был нарушен баланс, и теперь Европа, Россия и Китай должны его восстановить. Считаете, возможно компенсировать то, что они потеряли?

— Невозможно полностью компенсировать (потери из-за выхода США). И я не думаю, что возможно компенсировать даже их большую часть. Другими словами, Иран будет в более плохом положении из-за выхода США, даже несмотря на то что делает Европа, Россия, Китай. Я думаю, что иранцы — и хотя они могут говорить, что хотят полной компенсации — они знают, что этого не произойдет. США являются слишком сильным игроком. Угроза санкций велика, компании уходят (с иранского рынка — ред.). Я думаю, трудность сейчас заключается в том, чтобы убедиться, что Иран получает достаточно выгод от сделки, и в его интересах ее сохранить. Несмотря на то, что эти выгоды гораздо меньше того, что они ожидали. Я знаю, что Аббас это говорит, я знаю, что другие это говорят. Я думаю, они осознают, что не смогут получить полной компенсации. Это попросту нереалистично.

— Они говорят, что если не получат этого, то тогда выйдут из соглашения. Это просто своего рода игра?

— Я не думаю, что это игра. Я думаю, что иранцы сейчас проводят политические и экономические расчеты. С экономической точки зрения, они изучают, достаточно ли тех выгод, которые они получают, находясь в сделке, даже несмотря на то, что они гораздо меньше того, на что они рассчитывали. Другими словами, если новый механизм, над которым работают европейцы и который включает сотрудничество русских, позволит Ирану продавать некоторую нефть Европе; если китайцы, индийцы продолжат покупать значительные объемы нефти — стоит ли все это, чтобы остаться в сделке. Даже несмотря на то, что объемы могут быть меньше, даже если инвестиции бизнеса меньше ожидаемых. Это один из аргументов, почему они бы остались (в сделке). Если это (продажа нефти — ред.) сократится почти до нуля и не будет различий между тем, где они находились до снятия санкций и тем, где они находятся сейчас, то это изменит их расчеты.

Другой расчет — политический. Это то, о чем я говорил ранее. С иранской точки зрения, иметь Европу и остальной мир с Ираном против Трампа — лучше, чем иметь США и весь остальной мир против них. Это помогает им политически и дипломатически. Это помогает показать им, что они не находятся в изоляции.

Я думаю, что оба расчета работают наилучшим образом в том случае, если они думают, что администрация Трампа пробудет один срок. Если они будут убеждены или побоятся, что это будет два срока, тогда расчет может поменяться. Они, вероятно, не смогут продержаться шесть лет при интенсивных санкциях США, не реагируя на это.

Я думаю, что часть их расчета заключается сейчас в том, что они все еще думают, что это продлится два года, и потом будет другая администрация. Другая администрация может быть не идеальной, но по меньшей мере с ней можно будет работать. В то же время, эта администрация, кажется, с одержимостью сосредоточена на Иране и на том, чтобы нанести им ущерб, задушить, дестабилизировать. Определенно, они сжимают их экономически. Но если это продлится только два года, то они (иранцы — ред.) могут это проглотить, сделать глубокий вдох, и посмотреть, что произойдет дальше.

— Давайте поговорим о новых санкциях, которые вступят в силу. Как вы видите развитие ситуации? Возможно ли сокращение импорта иранской нефти до нуля?

— Это невозможно. И я думаю, администрация сама уже готовится предоставить исключения из санкций до тех пор, пока имеется тенденция к сокращению (импорта нефти — ред.). Такие страны как Индия не сократят импорт до нуля, Китай точно не сократит, Япония и Южная Корея… Это может иметь большое влияние на их экономику. Это будет иметь большое влияние на стоимость нефти, даже если Саудовская Аравия попытается восполнить это в некоторой степени. Есть свидетельства, что администрация достаточно реалистично настроена в отношении того, что мы не сможем добиться сокращения (импорта иранской нефти) до нуля.

— Кому, вы считаете, они предоставят исключения из санкций?

— Идут разговоры об Индии, Турции, Китае. Я не вовлечен в эти разговоры, но я считаю, что это касается большинства стран, которые говорят, что не смогут сократить импорт до нуля. Я знаю, что Индия об этом заявила. Это просто невозможно. Некоторые из их нефтеперерабатывающих предприятий построены только для обработки иранской нефти. Это самая дешевая нефть, которую они могут получить. Готовы ли США или другие страны компенсировать эту разницу, и что они будут делать с теми перерабатывающими предприятиями, предназначенными только для иранской нефти? Я думаю, что мы увидим по меньшей мере половину стран, если не больше, которые получат исключения из санкций или же просто заявят США, что не смогут сократить импорт до нуля и будут жить с последствиями.

— Как заработают эти новые нефтяные санкции с учетом проблем с Саудовской Аравией из-за исчезновения журналиста Хашукджи? Будет ли это иметь какое-то влияние?

— Нет. Я думаю, что если это что-то и сделает, так это окажет больше давления на Саудовскую Аравию и ее руководство для удовлетворения требований США. Саудиты говорили до этого: "Мы не будем увеличивать наши поставки для компенсации потерь". Я подозреваю, и есть соответствующие сигналы, что саудиты поправили это. Они находятся под большим давлением, поскольку они ощущают себя более уязвимыми после убийства Хашукджи. Думаю, они, вероятнее всего, попытаются удовлетворить запросы США. В этом случае, это помогает усилиям США по оказанию давления на Иран.

— Значит они будут более склонны к сотрудничеству?

— Я так полагаю. Они уже в некоторой степени сотрудничают. Они, вероятно, будут сотрудничать еще больше, поскольку саудовское руководство не может позволить себе сейчас борьбу с США.

— Вы упомянули новый механизм, над которым работает Европа для обхода американских санкций. Иранцы надеялись, что он заработает до 4 ноября…

— Я не знаю, какое окажет влияние то, что случилось в Дании. Европейцы сказали мне, что они планировали представить пакет (мер — ред.) Ирану перед 4 ноября. Это было их намерением. Это могло измениться. Я не знаю, что произошло в Дании. Есть все причины полагать, что это является правдой. Почему Иран сделал это сейчас? Является ли это вопросом безразличия или уделением первостепенного внимания тому, что они считают крайне необходимым для их внутренней стабильности? Это является ложкой дегтя в бочке меда. Я не уверен, но это может возыметь эффект на то, с чем выйдут европейцы.

— Как вы представляете себе этот новый механизм?

— Насколько я понимаю — это будет сочетание параллельного финансового канала и бартерной системы. Не вдаваясь в технические детали, главное — иметь механизм, который был бы неуязвим по отношению к санкциям США. Этот механизм не включает в себя организации, деньги или все то, что касается финансовой системы США. Если это ее затрагивает, то длинная рука США может достичь их и наложить санкции. Они работают над своего рода параллельной финансовой системой, бартерными обменами. В обмен на нефть вы получаете товары. Что-то из этого работает через третьи страны, такие как Россия, и что-то может быть просто финансовым каналом, который независим или не затрагивает американский доллар.

— Считаете, что этот механизм будет действительно работать?

— Зависит от того, как вы определите слово "работать". Я не думаю, что он будет работать в той мере, что Европа сможет свободно вести торговлю с Ираном. Это будет ограничено, и это еще не было опробовано. Политический символизм, вероятно, настолько же важен, как и экономические выгоды. Опять-таки, для Ирана это доказательство того, что Европа старается, Европа готова противостоять президенту Трампу, что Европа готова проявлять изобретательность и стремиться к механизму, пусть он и не является идеальным.

— Одна из статей журнала Forbes вышла под заголовком "Санкции Трампа по Ирану отдали большую победу России". Речь идет про нефтяные санкции. Согласны ли с этим определением?

— Это поможет производителям нефти, поскольку цены начнут расти. И Россия является одним из значимых производителей нефти. Это определенно увеличит ее относительную власть на нефтяном рынке. В этом нет сомнений. В Пентагоне гораздо более заинтересованы — и, я уверен, вам это известно — в балансе между державами и конкуренцией с Россией. Борьба с Ираном для них вторична. Но для большинства в Белом доме, для советника по национальной безопасности (Джона Болтона — ред.), для госсекретаря (Майка Помпео — ред.), кажется, приоритетом является Иран — его действия на Ближнем Востоке и вне региона. Так что расплата за сдавливание и ущемление Ирана — это предоставление выгод для такой страны как Россия. Я думаю, они (в администрации — ред.) готовы это проглотить.

— Помпео заявлял, что США стремятся к тому, "чтобы Иран стал нормальной страной". Что значит — "нормальной"?

— Это является его общим обозначением 12 условий, которые он выдвинул и которые включают в себя все — от внешней до внутренней политики и прав человека. Это целый ряд вопросов, которые откровенно означают, хотя они это и не говорят… Они не говорят, что речь идет о смене режима. Но те изменения, которые они просят, настолько фундаментальны, что нельзя представить их выполнение с нынешним режимом. Никто, кого я знаю, всерьез не считает, что Иран будет смотреть на этот список (требований США — ред.) и думать: "ох, какое из них мы выполним". Это некого рода заявление в рамках общего курса — мы будем оказывать давление на Иран, чтобы нанести им урон и посмотреть, какие за этим придут изменения.

— Усилят ли эти требования США и факт выхода из сделки положение сторонников жесткой линии в Иране, а не умеренных?

— Я не думаю, что администрация хочет усиления умеренных. Это могло быть так в случае с другими администрациями. Эта администрация не видит особой разницы между так называемыми умеренными и сторонниками более жесткой линии. В их глазах они выглядят одинаково. Они считают, что такие люди как (глава МИД Ирана Мохаммад Джавад — ред.) Зариф и (президент Ирана Хасан — ред.) Роухани являются красивым лицом уродливого режима. В этой связи, усиление умеренных для них является плохим исходом, поскольку это поможет им продолжать политику, которую они всегда проводили, но при этом получать приемы в Елисейском дворце, на Даунинг-стрит, и красную дорожку везде. По большому счету, они предпочитают иметь сторонников жесткого курса у власти, поскольку для них (администрации США — ред.) — это истинное лицо Ирана. И это является своего рода странным зеркальным отображением позиции Ирана. Я думаю, что иранцы иногда предпочитают сторонника более жесткой линии в США, поскольку считают именно это истинным лицом США.

Но усилит ли это сторонников жесткого курса? Скорее всего, что курс на выход из сделки, переговоры по которой проводили более прагматичные силы, поможет тем, кто придерживается жесткой линии.

Оказание большего военного и экономического давления на Иран также усилит КСИР. Исторически санкции против Ирана помогали таким как КСИР, поскольку они лучше способны обходить санкции и искать другие пути. Будь то на политическом, военном или экономическом уровне, можно предположить, что курс США усилит силы, придерживающиеся более жесткого курса в Иране, в краткосрочной перспективе. Но я не уверен, что это то, чем вообще обеспокоена администрация.

— Означает ли это, что администрация Трампа не заинтересована в начале переговоров?

— На счет этого я не знаю. Я принимаю на веру слова президента Трампа. Я думаю, что президент Трамп действительно хотел бы, чтобы Иран вернулся за стол переговоров. Он хотел разорвать сделку и потом получить свою собственную сделку с Ираном. Это нереалистичный подход, и, вероятно, та сделка, которая у него на уме, является нереалистичной. Но я не сомневаюсь в том, что это то, что бы он хотел видеть. Думаю, такие люди как госсекретарь Помпео и Джон Болтон, вероятно, считают, что этого не произойдет. Иран не придет просить президента Трампа о другой сделке. Но я думаю, что он был бы очень рад встрече с президентом Роухани, как это было и с (лидером КНДР — ред.) Ким Чен Ыном.

— Что могут сделать иранцы для сохранения сделки?

— Если они в действительности вовлечены в террористический заговор во Франции, Дании или еще где-то в Европе, то это лучший способ разрушить сделку. Поскольку рано или поздно европейцы должны будут ввести санкции. И как только они присоединятся к санкциям, я думаю, для Ирана будет очень трудно оставаться в сделке. Я не думаю, что европейцы, Россия, Китай выйдут из соглашения. На усмотрение Ирана решить — придут ли они к выводу, что имеющиеся условия таковы, что лучше остаться в сделке или же выйти из нее. Отчасти, это будет зависеть от их действий. Если они отдалят Европу своим курсом, то думаю, мы увидим введения санкций со стороны европейцев.

— Перед началом ядерных переговоров было общее согласие, что вы не вносите в повестку такие вопросы как баллистические ракеты, ситуация на Ближнем Востоке. Уже после заключения сделки были ли разговоры о том, что пора начать подобные переговоры?

— Мы надеялись… Мы говорили иранцам, что мы готовы говорить по региональным вопросам. В действительности мы были готовы вести дискуссии по региональным вопросам по ходу (ядерных) переговоров.

— А были готовы они?

— Наполовину. У нас никогда не было систематических переговоров по региональным вопросам. Были разговоры между госсекретарем (Джоном) Керри и его коллегой по некоторым региональным проблемам. Иран участвовал в заседании Международной группы поддержки Сирии (МГПС). У нас были дискуссии по Йемену. Я думаю, было бы правильным шагом — параллельно или же после (ядерных переговоров) — начать дискуссии по всем этим вопросам.

Давайте предположим, что те в администрации Трампа, кто говорят, что это была плохая сделка, поскольку она не решает все эти проблемы, правы. Я не согласен с ними, но предположим, что они правы. Лучшим способом это сделать, было бы предложить: "давайте соблюдать сделку, и теперь начнем другие переговоры по тем вещам, которые хотим мы — баллистических ракетах, "Хезболле" и так далее". Но у США по-прежнему первичное эмбарго по отношению к Ирану. Между США и Ираном нет торговли. Даже до введения санкций велась торговля только запчастями к самолетам, коврами и фисташками. Это не помогает их экономике. Если бы у нас были переговоры, на которых бы мы сказали: "хорошо, есть и другие вопросы, которые мы тоже можем внести в повестку, но мы хотим услышать от вас некоторые вещи по вашему региональному курсу"… Я думаю, это было бы очень сложно. Это бы продлилось гораздо дольше, чем ядерные переговоры. Но иметь такую дискуссию было бы важно.

— Почему это не сработало?

— Конечно, я не являюсь беспристрастным наблюдателем, но мой анализ заключается в том, что иранцы не были готовы. Под иранцами я подразумеваю верховного лидера и тех, в чьих руках реально находится власть. Они чувствовали, что уже многое проглотили после ядерной сделки, которая оказалась противоречивой в Иране. Им нужно было взять паузу перед тем, как сделать следующий шаг. И это шаг никогда не был сделан. Опять-таки, мое мнение, они прождали слишком долго. И теперь они имеют дело с администрацией, с которой провести такие дискуссии будет гораздо сложнее. Я думаю, что рассказ с их стороны будет таков, что США не выполняли сделку добросовестно. Даже при (президенте США Бараке — ред.) Обаме у банковского сектора не было свободы. Поэтому они бы сказали, что, с их точки зрения, пока США не начнут добросовестно выполнять ядерную сделку, они не готовы всерьез начать переговоры по другим вопросам. Я думаю, это то, что бы они сказали. И я считаю, это правда. Мы не выполняли все таким образом, как они хотели.

Татьяна Калмыкова.

США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 ноября 2018 > № 2780051 Роберт Малли

Полная версия — платный доступ ?


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 ноября 2018 > № 2782175

The Economist (Великобритания): почему важны промежуточные выборы

Конечно, одними выборами ситуацию в Америке не исправить — для этого понадобится несколько избирательных процессов, обновление Республиканской партии и другой глава государства с другими нравственными ценностями. Но все же правильные итоги выборов на следующей неделе ситуацию могли бы исправить, пишет «Экономист».

The Economist, Великобритания

В то время как Америка готовится пойти шестого ноября на выборы, страна разделена и обозлена — как никогда за последние несколько десятков лет. Предвыборная кампания омрачена тем, что политики зачастую относятся друг к другу как к жуликам, глупцам или предателям.

Недавно сторонник президента Дональда Трампа отправил своим противникам по почте 14 взрывных устройств, а белокожий шовинист расстрелял 11 прихожан в синагоге, совершив самое страшное антисемитское преступление в истории Америки.

Серьезным недостатком Америки является нездоровая и чреватая последствиями федеральная политика. Она мешает решать насущные реальные проблемы — от иммиграционной политики до социального обеспечения. Она подрывает веру американцев в свое правительство и его институты, и порочит репутацию Америки за рубежом как светоча демократии. Промежуточные выборы — это возможность приступить к наведению порядка и даже начать непростую работу по исправлению ситуации.

Эта унизительная ситуация возникла не по вине Трампа. Но он воспринял это унижение с таким же энтузиазмом, как и все остальные, и своими собственными решениями и замыслами довел до новых глубин. Все политики лгут. Трамп лжет с завидной легкостью — как пишет «Вашингтон Пост» (the Washington Post), с момента своей инаугурации он солгал более пяти тысяч раз. Его ложь настолько беззастенчива и убедительна, что многие из его сторонников больше верят его словам, чем тому, что говорят его критики, особенно в СМИ. И, судя по всему, верят вопреки всем фактам. Трампа это устраивает — раз не верят никому, то и его нельзя привлечь к ответственности. Однако это губительно для Америки. Когда аргументированные дебаты теряют свою способность побеждать в спорах, демократия функционировать не может.

Кроме того, Трамп намеренно вызывает разногласия. Все политики нападают на своих противников, но президенты считают своим долгом объединить страну после трагедии. Только Трамп счел стрельбу в синагоге «Древо жизни» поводом для того, чтобы нанести удар по СМИ и демократам в ответ на критику в свой адрес. Только он предположил, что вместо того, чтобы смягчить свою агрессивную риторику, он может просто «ее усилить». Такая атмосфера разногласий имеет значение, поскольку, когда ваши оппоненты — просто плохие люди, компромисс, являющийся основой всей здоровой политики, становится затруднительным внутри партий и почти невозможным между ними.

Трамп — не единственный политик, нагнетающий разногласия — он лишь самый влиятельный и один из самых успешных. До его избрания более половины демократов во время опросов общественного мнения говорили, что опасаются республиканцев, и почти половина республиканцев говорила то же самое о демократах. После того, как прошлым летом конгрессмен-республиканец получил огнестрельное ранение в результате стрельбы, открытой психически неуравновешенным человеком, ведущие демократы выразили «возмущение» в ответ на заявления о том, что этому могла поспособствовать их риторика. Тем не менее, они воспользовались попытками совершить взрывы и стрельбой в синагоге как поводом для начала дебатов о том, какова доля вины президента во внутреннем терроризме.

Демократия в Америке сильна — такой она и была задумана. Однако ее институты один за другим поражает опасная и чреватая серьезными последствиями поляризация. Конгресс «подхватил» эту «инфекцию» в 1990-е годы, когда спикером был Ньют Гингрич (Newt Gingrich). Жертвами недоверия к партиям стали и СМИ — разумеется, оно охватило читательскую среду и, возможно, даже журналистскую. По данным опроса, проведенного летом прошлого года «Си-би-эс Ньюс» (CBS News), средствам массовой информации верят лишь 11% убежденных сторонников Трампа, а 91% из них верят Трампу. Среди демократов эти убеждения, как правило, противоположны. Теперь ангажированным считается и Верховный суд.

Демократы считают недавнее утверждение Бретта Кавано (Brett Kavanaugh) на должность судьи проталкиванием сторонника (республиканской) партии, который солгал, возможно, о сексуальном насилии, и который не сможет ставить закон выше интересов своей партии. Республиканцы, напротив, видят в этом победу над чудовищным демократическим заговором, направленным на то чтобы помешать карьерному росту порядочного человека. Нечестный чиновник (представитель исполнительной власти), сговорившийся с раболепствующим законодателем (представителем законодательной власти) и поддерживаемый ангажированным судьей (представителем судебной власти) — если бы дело дошло до этого, Америка действительно оказалась бы в ужаснейшем положении.

Что же делать? Американская политика ухудшилась не в одночасье, поэтому и выходить из этой ситуации придется долго и постепенно — начиная с выборов, которые состоятся на следующей неделе. И первым шагом на этом пути должен стать, по меньшей мере, переход власти в Палате представителей к демократам.

Это важно, поскольку Конгресс должен осуществлять надзор за деятельностью президента Трампа. Трамп демонстрирует презрение к нормам, которые в той или иной степени сдерживали прошлых президентов. Он отказывается предоставлять свои налоговые декларации, совмещает служебную деятельность с частным бизнесом или запугивает чиновников, работающих, скажем, в Министерстве юстиции, которые должны быть независимыми. Конгресс должен провести слушания для расследования подобных действий. Но республиканцы Палаты представителей неоднократно отказывались делать это, пренебрегая своей конституционной обязанностью. Например, когда было обнародовано заключение американских спецслужб, согласно которому Россия вмешалась в президентские выборы, они вызвали в суд для дачи показаний и предоставления документов чиновников, контролирующих расследование, чтобы усложнить им работу. Их отказ от выполнения своей обязанности означает, что если в Палате представителей сохранится республиканское большинство, то в конечном итоге это поставит под угрозу верховенство права.

Если власть в Палате представителей получат демократы, это в долгосрочной перспективе это пойдет на пользу обеим партиям. Поражение станет для некоторых республиканцев стимулом для выдвижения консервативной альтернативы трампизму. Поражение в Сенате тоже даст этому мощный толчок, хотя это выглядит маловероятным. Если же существующее положение сохранится, Трамп практически полностью возьмет партию под свой контроль.

Демократы должны исходить из опасности поражения. Уже сейчас у них происходят ожесточенные внутрипартийные споры между центристами и радикальным крылом партии. Очередное поражение может «подтолкнуть» демократов влево. Если демократы вновь наберут большинство голосов, но в итоге получат лишь меньшинство мест, у партии может возникнуть соблазн создать платформу для проведения политики, нарушающей нормы — такой как расширение состава Верховного суда или импичмент судей. Если же демократы получат большинство мест в Палате представителей, это придаст смелости умеренному крылу партии.

К тому же, раскол в правительстве не всегда ведет к тупиковой ситуации. Даже сейчас президент и демократы в Конгрессе достигают согласия по некоторым вопросам — таким как строительство инфраструктуры, противодействие Китаю и борьба с опиоидной эпидемией.

И пусть они себе спорят по остальным вопросам, но только оставят в стороне свою взаимную неприязнь в целях проведения политики, на которую обе партии могут претендовать. Чтобы показать, что компромисс может быть важным и достойным шагом, достаточно лишь одного примера.

Одними выборами политику Америки не исправить. Для достижения успеха потребуется провести, по крайней мере, провести несколько выборов, обновить Республиканскую партию и избрать другого президента с другими нравственными ориентирами. Но путь к этому успеху могли бы указать правильные итоги выборов на следующей неделе.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 ноября 2018 > № 2782175


США > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > inosmi.ru, 3 ноября 2018 > № 2781348 Марк Леонард

Project Syndicate (США): новая тирания доллара

Администрация Дональда Трампа заявила, что не намерена развязывать войны на Ближнем Востоке. Это, однако, не означает, что Америка перестала заниматься сменой режимов в других странах. Теперь она делает это при помощи доллара: недавно Вашингтон заявил о планах ввести жесткие санкции против Ирана, отмечает «Проджекс Синдикат».

Марк Леонард (Mark Leonard), Project Syndicate, США

Дональд Трамп, возможно, и не собирается развязывать войну на Ближнем Востоке, но это не значит, что при нем Соединенные Штаты не будут заниматься сменой режимов. Его администрация ясно заявила о том, что обескровливающие санкции против Ирана должны послужить той же цели, что и вторжение в Ирак в 2003 году при администрации Буша.

После выхода в мае из ядерной сделки 2015 года с Ираном, известной как «Совместный всеобъемлющий план действий» (JCPOA), Трамп искал способы оказать давление на иранский режим. Четвертого ноября вступят в силу санкции США против иранской нефтяной промышленности, жизненно важной для страны. И администрация хочет пойти еще дальше, налагая вторичные санкции на другие страны, чтобы полностью исключить Иран из мировой экономики, основанной на долларе.

С этой целью США хотят исключить иранские банки из Общества мировых межбанковских финансовых телекоммуникаций (SWIFT) и глобальной системы платежей, которую оно контролирует. Это фактически вернуло бы Иран в доглобализационные «темные века». Однако проблема для Трампа и его советников в том, что SWIFT не является американским учреждением. Оно зарегистрировано и расположено в Бельгии, которая, как и 27 других стран-членов Евросоюза, поддерживает JCPOA.

Апробирование Америкой все более изощренных «умных» санкций не ново. По крайней мере с начала «войны с террором» США использовали все возможные финансовые рычаги для разрушения глобальных сетей наподобие тех, которые использовал Усама бен Ладен при организации терактов 11 сентября 2001 года.

Сначала США уделяли основное внимание замораживанию активов экстремистских групп и связанных с ними лиц. Но затем у Стюарта Леви, заместителя секретаря по вопросам терроризма и финансовой разведки в Министерстве финансов США, возникла иная идея. Во время поездки в Бахрейн он прочитал в местной газете сообщение о том, что один швейцарский банк прекращает вести дела с Ираном. Ему пришло в голову, что США могут использовать свое влияние на частный сектор, чтобы исключить «злодеев» из мировой экономики.

Вскоре после этого США начали оказывать давление на банки по всему миру, чтобы те отказались работать с Ираном. В конце концов власти заявили, что любой банк, ведущий дела с Ираном, не будет допущен на рынок США. С этим объявлением родились «вторичные санкции».

Subscribe now

Long reads, book reviews, exclusive interviews, full access to the Big Picture, unlimited archive access, and our annual Year Ahead magazine.

Learn More

Вторичные санкции Леви имели чрезвычайный успех. Ни один здравомыслящий руководитель бизнеса никогда бы не предпочел бы экономику ближневосточной страны-изгоя, управляемой муллами, экономике США. И когда против банков (а именно, французского BNP Paribas) было выдвинуто обвинение в нарушении санкций, штрафы оказались настолько велики, что их последствия ощущались и на глобальных финансовых рынках. Вскоре США начали использовать аналогичные методы «войны посредством отключения» против Северной Кореи, Судана и даже России.

Бывший директор ЦРУ Майкл Хейден однажды сравнил вторичные санкции со «сверхточными снарядами двадцать первого века». Поскольку они больше напоминают скальпель, чем кувалду, они были особенно привлекательны для европейцев, которые признали их эффективной альтернативой войне. В отличие от санкций Запада против Ирака в 90-е годы, они дают возможность наказывать режимы, а не все население соответствующих стран.

При президенте Бараке Обаме целевые санкции стали первоочередным оружием Америки. Вместе с ЕС администрация Обамы усилила и подкорректировала карательные меры против Ирана. Это оказалось настолько эффективно, что в конечном итоге Иран сел за стол переговоров, где он согласился ограничить свою деятельность по обогащению ядерного оружия в рамках JCPOA.

Однако в руках Трампа скальпель превратился в кувалду. Как сказал один европейский политик руководящего уровня, новые санкции администрации Трампа — это как кассетные бомбы, падающие и на друзей, и на врагов.

Поскольку Трамп отказался от JCPOA, европейские лидеры искали способы сохранить некоторые выгоды для Ирана, чтобы он не возобновил свою ядерную программу. Но США препятствуют этому, угрожая целевыми санкциями отдельным лицам в советах европейских корпораций, включая директоров SWIFT.

Что еще более шокирует, подобные угрозы, как сообщается, звучали в адрес ключевых европейских публичных фигур. Обращение европейских лидеров к Европейскому инвестиционному банку за помощью в поддержке ядерной сделки с Ираном, похоже, не принесло результатов, скорее всего, из-за угроз США корпоративным интересам и директорам ЕИБ.

Более того, ходят даже слухи о завуалированных угрозах США в адрес руководителей центральных банков, включая директоров Европейского центрального банка. Со своей стороны, Бундесбанк рассматривал возможность открытия счета для финансирования торговли с Тегераном, чтобы частные немецкие банки не были вынуждены подчиняться прихотям американского президента; но он отказался от этой идеи довольно быстро и без особых объяснений. Банк Франции действительно открыл счет (через французский государственный инвестиционный банк Bpifrance) для финансирования торговли с Ираном; но и он тоже быстро сменил курс.

На данный момент нельзя исключать опасность того, что высшие европейские чиновники подвергаются давлению с целью заставить их нарушить международное право из страха оказаться в тюрьме при очередной поездке в США. Неудивительно, что европейцы обсуждают вновь правильность применения санкций.

Более того, поскольку финансовая система США все чаще становится продолжением политики национальной безопасности Трампа, европейские политики начинают жаловаться на «тиранию» доллара. В недавнем комментарии в газете Handelsblatt министр иностранных дел Германии Хейко Маас дошел до того, что потребовал создания независимой европейской платежной системы. Кажется, даже самые стойкие приверженцы трансатлантического союза из числа государств-членов ЕС вынуждены создавать альтернативу режиму доллара, даже если эта альтернатива пока не просматривается.

В ближайшей перспективе вопрос для европейцев заключается в том, как удержать собственные позиции в мире доллара. ЕС уже выступил против протекционистских нападок Трампа, угрожая контрмерами против американских производителей. Теперь он должен сделать то же самое в финансовом секторе. На угрозы европейским учреждениям и их персоналу нужно отвечать угрозами соразмерных контрмер. Это, к сожалению, единственный дипломатический язык, который, по-видимому, понимает Трамп.

США > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > inosmi.ru, 3 ноября 2018 > № 2781348 Марк Леонард


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > dn.kz, 2 ноября 2018 > № 2782565 Юрий Сигов

Тегеран­2018

С начала ноября Соединенные Штаты намерены наказывать все страны, которые будут поддерживать в той или иной форме торговлю с Ираном

Юрий Сигов, Вашингтон

Трудно назвать какую-то другую страну, за исключением Сирии и Афганистана, которая бы столь часто мелькала в мировых новостных сообщениях, как Иран. И что показательно: по поводу и без такового об этой стране почти всегда сообщается исключительно по одной причине - против Тегерана либо вводятся какие-то санкции, либо они ослабляются, либо вновь накладываются со всей строгостью и жесткостью.

Вот и на этот раз Соединенные Штаты решили наказать Тегеран "окончательно и бесповоротно", вводя полномасштабные санкции (а точнее - восстанавливая по большей части прошлые) против иранского правительства. Но самое главное даже не в том, что и как будет санкционно навязано Ирану (ему давно уже не привыкать, и под теми же американскими санкциями страна жила с 1979 года), а в том, что теперь планируется наказывать за любые торговые операции с этой страной все без исключения государства.

Вся та эйфория, которая сопровождала подписание три года назад так называемой "ядерной сделки" ведущих мировых государств с Ираном, давно уже сошла на нет. Еще в ходе предвыборной кампании нынешний президент США Д. Трамп обещал, что первым делом, как въедет в Белый дом, он непременно отменит "очень плохую сделку" с Ираном.

И сделает все возможное, чтобы эта страна не просто не смогла никогда обладать ядерным потенциалом, но и поменять там власть. С "неправильной" на "готовую к сотрудничеству с Соединенными Штатами".

О том, что США выходят из "ядерной сделки" по Ирану было объявлено еще летом, и вот теперь второй пакет "выходных санкций" против этой страны Соединенные Штаты вводят в действие. А соответственно настоящая торгово-финансовая война отныне объявляется не только иранскому руководству, но и всем тем странам (а государства Центральной Азии это напрямую касается), которые поддерживают любые связи с официальным Тегераном.

Иран, как и Россия- очень "удобный враг" для Соединенных Штатов. Поэтому удивляться выходу Америки из ядерной сделки с Тегераном не стоит

Трудно с точки зрения обычной, нормальной человеческой логики понять, почему одни государства столь яро ненавидят другие государства, делают все возможное, чтобы с ними по максимуму обострить отношения. И непременно поставить на грань прямого военного столкновения не только самих себя, но и многие другие, к данному курсу вовсе непричастные государства. Но с Ираном со стороны Соединенных Штатов именно подобный курс проводится уже не первое десятилетие. И конца и края ожесточенному противостоянию не видно даже в отдаленной перспективе.

Между тем внешняя политика Соединенных Штатоа в зоне нефтеносного Персидского (Арабского) залива предельно прагматична. Пока отсюда на мировые рынки идет более 60 процентов нефти и около 40 процентов природного газа, американцы сделают все возможное, чтобы ни одна страна (кроме, естественно, США) не имела преимуществ и своего рода единоначалия в регионе. Соответственно есть для американцев здесь "стратегические партнеры" по типу Саудовской Аравии и ОАЭ, а есть - "записной враг" под названием Иран.

Важно также понимать, что никакой нормальной, именно человеческой логики в подобном поведении по отношению к Ирану со стороны Соединенных Штатов не было и быть не может. Так что предыдущая администрация Белого дома, что особенно нынешняя настроены только на одно - поддерживать любой ценой создание антииранской коалиции в Персидском (Арабском) заливе. А кто в нее будет входить - только арабские суннитские монархии Залива, или к ним с большим удовольствием присоединится Израиль - вопрос чисто политической и военной "техники".

Есть, правда, в этом вечном противостоянии с Ираном и две дальнего расчета надежды у американских политиков. Первая - мировая энергетика станет некритично зависеть от поставок энергоносителей из этого региона, и тогда будет неважно, очень ли сильно ненавидят друг друга Саудовская Аравия и Иран или все-таки смогут существование ближайших географических соседей как-то терпеть. А вторая - надежда на смену власти в Тегеране на более проамериканскую, податливую и играющую по правилам Соединенных Штатов, а не по своим собственным.

Так вот пока ни первый, ни второй варианты в отношении Ирана не работают, хотя насчет второго усилия те же Соединенные Штаты прилагают немалые. Соответственно и давить решено Иран по всем направлениям именно сейчас, пока у Белого дома существуют очень тесные отношения с Израилем. А монархии Залива видят именно в президенте США Д. Трампе "нашего парня", который поможет убрать с командирских позиций Тегеран и тамошнюю шиитскую власть.

Сейчас также принципиально, что руководство США требует в категоричной форме, чтобы все, кто "с ним в одной лодке", с начала ноября присоединился к антииранским санкциям. И без каких-либо возражений прекратил закупку нефти у Тегерана. Американцы ссылаются при этом на имеющуюся вроде бы договоренность с Саудовской Аравией, которая готова повысить объемы добычи "черного золота", а тем самым Эр-Рияд покроет квоту, которая сегодня на мировой рынок поставляется Ираном.

Помешать подобному плану может, правда, довольно неприятная история с исчезновением и убийством (пока непонятно, кем конкретно) полу-саудовского - полу-американского журналиста, который зашел в саудовское консульство в Турции и из него так и не вышел. Большой шум, который был поднят (и пока еще не утих) по поводу данной трагедии далеко не случаен. Ведь журналист этот - житель американского штата Вирджиния, рядышком с Вашингтоном, критиковал он резко саудовские власти, и его убийство слишком многим в Америке (особенно в американском конгрессе) очень даже не понравилось.

Именно конгрессмены требуют, чтобы США перестали поставлять саудовцам по причине "нарушения прав человека и свободы слова" оружие, а также аннулировать те договоренности, которые были достигнуты американским президентом во время его визита в эту страну весной нынешнего года. А ведь саудовская армия тем временем прочно завязла в Йемене, где она вместе с вооруженными силами ОАЭ уже более двух лет - и безуспешно- пытается разгромить подразделения хуситов, поддерживаемых Ираном.

Так получается, что с Ираном слишком много желающих подружиться. Можно ли их всех подогнать под "американский санкционный ранжир

Как известно, любая санкционная политика может достигнуть своего результата, если в ней будет участвовать большинство стран, которые поддерживают отношения с тем или иным "провинившимся государством". Достаточно посмотреть на карту мира, чтобы убедиться, насколько бессмысленны и неэффективны санкции тех же Соединенных Штатов против Кубы, Северной Кореи, Ирана, той же России. Да, определенный ущерб этим странам, безусловно, санкции наносят. Но ущерб этот незначителен с точки зрения желания поставить эти страны "на колени" и заставить изменить их свою политику.

Так вот в том, что касается Ирана, и до снятия ряда санкций с него в 2015 году, и после этого (уж тем более) около сотни стран поддерживали в той или иной форме активные экономические и торговые отношения с Ираном (включая и государства Центральной Азии). Какие-то страны (та же Россия) за это время неоднократно "прогинались" перед американцами. И пытались своими антииранскими действиями заслужить похвалу "большого мирового начальника". Но в целом Иран и под санкциями жил с 1979 года, оставаясь при этом независимым на карте мира, и довольно успешно развивался.

Когда же ряд санкций после подписания "ядерной сделки" с Тегераном был снят, те же европейские страны, Индия, Южная Корея и другие государства буквально ринулись на иранский рынок. Они стали активно закупать иранскую нефть, а также заключать сделки по поставкам в эту страну различных товаров - от пассажирских самолетов до нефтяного оборудования.

"Подтолкнул" к Ирану прошлогодний кризис между государствами Залива и Катар. Который и раньше, не особо афишируя, тесно сотрудничал с иранцами по целому ряду направлений. А сейчас, после того как Египет, ОАЭ, Саудовская Аравия и Бахрейн ввели свои санкции против Дохи, катарское руководство еще активнее стало развивать разностороннее сотрудничество с Ираном даже несмотря на то, что именно в Катаре находится крупнейшая в регионе американская военная база в Эль Удейде.

Не надо забывать и о том, что за последние несколько лет Иран очень серьезно усилил свои позиции в таких странах, как Ливан, Сирия и Ирак. Иракское руководство - фактически прямой союзник Тегерана. В Сирии что военные, что разведывательные службы этой страны находятся практически под полным иранским контролем. Аналогичная ситуация складывается с Ливаном (там иранцы держат в лице отрядов движения "Хезболла" своего рода приставленный к виску Израиля пистолет). Да и в Йемене сторонники Ирана - местные хуситы продолжают успешно противостоять армейским подразделениям Саудовской Аравии и ОАЭ.

Дальше будет вроде бы хуже, но не всем и не совсем

Каковы же перспективы дальнейшего развития событий после фактического восстановления американских санкций против Ирана? Начнем с самих Соединенных Штатов, потому как именно это обещал сделать американский президент еще во время своей предвыборной кампании. Обещание он свое выполнил, но трудно сказать, есть ли до этого какое-либо дело рядовым американским гражданам-избирателям. Ведь, несмотря на массированную антииранскую кампанию в местных СМИ, американцы явно не считают Иран какой-то реальной угрозой безопасности своей страны.

А вот в плане договороспособности Америки с другими странами, да и с тем же Ираном проблем возникает много. Ведь, по сути дела, американцев в этом новом санкционном походе на Иран не поддержал никто, кроме Израиля. Другой вопрос, что американцы в состоянии заставить "присоединиться к своей позиции" тех же европейцев и ряд арабских стран. Но почти на сто процентов можно гарантировать, что никакой всеобщей блокады Ирана быть теперь не может. И даже финансовые проблемы, которые американцы раньше создавали Тегерану, на данном этапе вряд ли окажут столь разрушительное влияние на иранскую экономику, как еще несколько лет назад.

Существенным моментом в отношении этих новых американских санкций против Ирана будет поведение именно европейцев. Да, теоретически они вроде бы высказались за сохранение "ядерной сделки" с Тегераном и критиковали позицию США за ее одностороннее неуважение мнения других стран, подписавших это соглашение три года назад. Но одно дело - критиковать решение Вашингтона на уровне пресс-конференций. А другое - попытаться противостоять политическому, финансовому и экономическому давлению со стороны Соединенных Штатов, на что у руководства и Евросоюза, и отдельных стран континента явно смелости не хватит.

Очевидно, что не станут ходить "по американской струнке" в отношении Ирана Россия, Китай и Индия (как минимум). Здесь, правда, "дипломатически извиваться" может начать российское руководство, которое уже ранее неоднократно кидало иранцев в угоду своим мифическим "дивидендам" от смягчения давления тех же санкций со стороны США. А вот остальные страны будут покупать иранскую нефть, как и прежде. И если Соединенные Штаты начнут блокировать оплату поставок нефти в долларах, то многие страны просто перейдут к оплате в своих национальных валютах.

Не факт, что американские санкции поддержат даже ближайшие арабские союзники США. К примеру, при всей напряженности межгосударственных отношений между Ираном и ОАЭ почти 98 процентов всей иранской торговли проходит через эмират Дубай. Реально у Соединенных Штатов нет никакой возможности перекрыть этот торговый канал. Да и если Ирану будут чинить препятствия в продаже нефти, иранцы смогут в любой момент просто заблокировать Ормузский пролив и тем самым вызвать настоящую панику на мировом энергетическом рынке.

Вот кто с удовольствием поучаствует в "антииранском походе" со стороны Соединенных Штатов - так это Израиль. На уровне государственной политики именно Иран является главной угрозой безопасности Израиля. А Соединенные Штаты именно угрозой Ирана как энергетическим поставкам из этого региона, так и безопасности Израиля оправдывают присутствие своих войск в этом регионе. И именно по этой причине Иран стремится держать под контролем Сирию, Ирак и Ливан, чтобы в случае прямого военного конфликта с Израилем и США иметь возможность наносить им удары не только со своей территории.

Как бы в дальнейшем ни развивались события с новыми (а во многом старыми, но усиленными) американскими санкциями против Ирана в регионе Персидского (Арабского) залива, начинается новый виток напряженности. От которого не просто пострадают все страны, имеющие хотя бы минимальные связи с Тегераном, но и может вспыхнуть полномасштабный военный конфликт, который явно выплеснется за границы этого региона.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > dn.kz, 2 ноября 2018 > № 2782565 Юрий Сигов


Бразилия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776033

Стив Бэннон: просвещенный капитализм и популизм Болсонару сблизят Бразилию и Соединенные Штаты (Folha, Бразилия)

Бразильская «Фолья» публикует интервью со Стивом Бэнноном — политиком крайне правого толка, который руководил президентской кампанией Дональда Трампа. Бэннон комментирует выборы в Бразилии, в результате которых президентом стал Жаир Болсонару. «Он олицетворяет собой патриотизм и лидерство», — утверждает Бэннон и сравнивает Болсонару с Трампом, Орбаном и Сальвини.

По мнению бывшего помощника Трампа, Фейсбук, Твиттер и другие социальные сети помогли возвышению националистических лидеров

Патрисия Кампуш Меллу (Patrícia Campos Mello), Folha, Бразилия

Избранный президент Бразилии Жаир Болсонару (Jair Bolsonaro) олицетворяет собой путь «просвещенного капитализма» и будет способствовать более тесному сближению Соединенных Штатов и Бразилии, которая станет бастионом националистического популизма в регионе, где социалистическая Венесуэла переживает экономический крах, а в Аргентине заправляет МВФ.

Таково мнение Стива Бэннона (Steve Bannon), бывшего советника Дональда Трампа и лидера «Движения» — группы, которая выступает за распространение экономического национализма и правого популизма во всем мире.

Бэннон утверждает, что социальные медиа были важным инструментом в процессе избрания Трампа и Болсонару. «Если бы не Фейсбук, Твиттер и другие социальные сети, было бы в сто раз труднее добиться роста популизма, потому что мы не смогли бы преодолеть барьер традиционных СМИ. Трампу, Сальвини и Болсонару удалось это сделать», — считает Бэннон. Он говорит, что начиная с января будет частым гостем в Бразилии.

Стив Бэннон (65 лет), американский бизнесмен и политический стратег крайне правого толка, руководил президентской кампанией Дональда Трампа. В период с ноября 2016 года по август 2017 года служил помощником и главным стратегом Белого дома в администрации республиканца. После увольнения покинул правительство.

Фолья: почему Жаир Болсонару является наиболее подходящим президентом для сегодняшней Бразилии?

Стив Бэннон: Я уже много лет слежу за политической карьерой капитана Болсонару. Я официально поддержал его потому, что он олицетворяет собой патриотизм и лидерство в тот момент, когда Южная Америка переживает очень сложный период. Лидер, способный восстановить страну, возникает только каждые два поколения и принадлежит именно к такому типу — неоспоримого популиста и националиста.

— Сообщалось, что Болсонару будет приглашен на первый саммит «Движения», который пройдет в январе в Бельгии. Кто еще значится среди приглашенных?

— В настоящий момент «Движение» уделяет основное внимание Европе и европейским парламентским выборам, которые состоятся в мае 2019 года. Я не знаю, сможет ли капитан Болсонару присутствовать на саммите, потому что в январе будет проходить его инаугурация, и он будет очень занят. Не думаю, что у него получится приехать. Но мы приглашаем Болсонару в знак почтения, мы приглашаем популистских и националистических лидеров со всего мира. И приглашение капитана — это способ продемонстрировать наше к нему уважение.

— Какие сходства Вы видите между Трампом и Болсонару?

— Я наблюдаю много общих черт у премьер-министра Венгрии Виктора Орбана (Viktor Orbán), Трампа, Маттео Сальвини (Matteo Salvini, вице-премьера Италии, члена анти-иммиграционной Лига Севера) в Италии, Найджела Фаража (Nigel Farage, лидера движения за Брексит) и Болсонару.

Очевидно, что правоцентристский, консервативный и националистический популизм является одним из важнейших направлений XXI века. Я вижу у этих лидеров три основные точки схождения: в крайне запутанных ситуациях они способны выделять основные проблемы и находить решения. Ввиду подлинности своей политики им удается устанавливать глубинный контакт с массами, особенно с рабочим классом и средним классом. И, в-третьих, у них есть харизма.

Из всех них Болсонару удалось добиться наибольшего успеха — помню, что в 2017 году, по данным опросов общественного мнения, он набирал не больше десяти процентов, а в итоге вышел победителем. Это поразительно. Когда я работал в «Голдман Сакс» (Goldman Sachs), я научился оценивать корпоративного лидера по уровню окружающих его людей. И на меня очень большое впечатление произвели дети Болсонару и его советники, среди которых Паулу Гедеш (Paulo Guedes), окончивший Чикагский университет.

Кроме того, помощниками или сторонниками Болсонару являются многие бразильцы, проживающие за рубежом и работающие в крупных компаниях или на финансовом рынке. У него есть тщательно продуманная и честолюбивая экономическая программа.

18-19 лет назад мы находились на пороге так называемого латиноамериканского века. Аргентина превращалась в промышленную державу, Венесуэла была вторым или третьим по величине производителем нефти в мире, а Бразилия вошла в БРИКС. Что же случилось? Фаворитизм и пресловутый союз между правительством и элитами привел эти страны к кризису.

Венесуэла вот-вот скатится в пропасть, в Аргентине в ближайшие три-пять лет будет заправлять МВФ, а Бразилия, в которой прошла операция «Автомойка», до сих пор не может выйти из рецессии. Она демонстрирует очень слабый экономический рост, высокий уровень преступности и социальной анархии — признаки нарушения социального договора.

Происходящее в Южной Америке является трагедией, и именно в этом климате Болсонару возвысился и показал свою готовность справиться с трудной задачей вывода страны из кризиса.

— Вы довольно хорошо осведомлены о том, что происходит в Бразилии…

— Я прикладываю большие усилия к тому, чтобы придать «Движению» глобальный характер, и Болсонару является частью этой инициативы. Я посвятил много времени исследованию Бразилии и внимательно слежу за ее политикой. В начале XXI века Бразилия, Китай, Россия и Индия обещали стать ведущими экономиками мира. А что мы видим сегодня? Китай, который ведет борьбу за гегемонию с Соединенными Штатами, Индию с ускоренными темпами экономического развития, Россию, которая, несмотря на трудности, продолжает сохранять геополитическое влияние — и Бразилию, погрязшую в кризисе.

Что случилось с Бразилией? Проблема в этом несменяемом политическом классе, который одновременно коррумпирован и не компетентен и просто хочет зарабатывать деньги. В США такая же ситуация, вот почему мы наблюдаем эти восстания во главе с популистскими лидерами, которые хотят снова сделать свои страны великими. Болсонару — это тот, кто хочет вернуть Бразилии ее былые лидирующие позиции.

Трамп и Болсонару очень эффективно используют социальные сети и стараются избегать и дискредитировать традиционные СМИ. Насколько важно использовать социальные медиа в избирательных циклах и в правительстве? Я считаю, что традиционные СМИ сегодня слишком привязаны к конкретным структурам власти и служат их укреплению. Традиционные СМИ — это партия Давоса, финансовая, культурная, научная, корпоративная элита…

— Газета, в которой мы работаем, относится к традиционным СМИ…

— Да, вы чувствуете себя так же комфортно в Лондоне, в Вашингтоне или Давосе, как и в Бразилии. Сторонники национализма и популизма заявляют: мы этого не хотим, это партия Давоса, а мы — другие. Если бы не Фейсбук, Твиттер и другие социальные сети, было бы в сто раз труднее добиться роста популизма, потому что мы не смогли бы преодолеть барьер традиционных средств массовой информации. Трампу, Сальвини и Болсонару удалось это сделать.

Подобно тому, как существует социализм с китайской спецификой, возникнет популизм с бразильскими особенностями. Проблема мигрантов в Венгрии и Италии не идет в сравнение с кризисом, который затрагивает Бразилию и с которым предстоит бороться капитану Болсонару. Венесуэла переживает экономическое банкротство, чреватое анархией или гражданской войной, а Аргентина уступила свою независимость МВФ. Сегодняшняя Бразилия находится на перепутье после многолетних попыток коррумпированного и некомпетентного политического класса осуществить в стране социализм.

— Из уст Болсонару звучат оскорбления в адрес геев, темнокожих и женщин…

— Это не более чем провокативная риторика. Когда я давал интервью [«Би-би-си Бразилия»], журналист долго зачитывал мне полемические высказывания Болсонару. Я сказал ему: ух ты, прямо как в интервью, которые я давал о Трампе. Оба они — провокаторы. Это чисто маклюэнские фигуры (отражающие идеи теоретика коммуникации Маршалла Маклюэна (Marshall McLuhan) — прим.ред.). Болсонару и Трамп понимают силу массовой коммуникации. В 1960-е годы Маклюэн говорил, что средства массовой информации станут частью не только культуры, но и политики. И это правда: сегодня политика является в первую очередь медийным нарративом.

Как и Трамп, Болсонару использует провокационные заявления, чтобы прорваться сквозь общий шум. В июне 2016 года Трамп занимал седьмое место в опросах общественного мнения. После произнесенной им провокационной речи люди услышали его, и его популярность резко выросла. То же самое происходит и с Болсонару. Оба являются экспертами в налаживании контакта с массами.

— В Бразилии было начато расследование по делу об использовании Вотсапп для массовых рассылок сообщений политического характера и поддельных новостей во время избирательной кампании.

— Ну, эта проблема должна разрешиться путем политического расследования. Лично я знаю, что Орбан, Сальвини, Трамп и Болсонару противостоят СМИ. Традиционные СМИ все чаще вызывают у людей сомнения, раньше у них была монополия на новости, а сейчас их оспаривают разные источники информации. По-моему, лучше иметь больше источников новостей, чем меньше.

Что касается фальшивых новостей, то эта проблема будет разрешена. Бразильская публика в достаточной степени искушенная, это опытные пользователи социальных сетей, способные отличить правду от лжи.

Своим успехом Болсонару обязан не покушением на убийство, но презентативностью своих идей. Даже те люди, которые были объектом его провокационных нападок — например, геи, начали думать: может быть, в этих кризисных обстоятельствах стоит дать шанс этому парню и его платформе правопорядка.

— Сын Болсонару, Эдуарду, был в Нью-Йорке и сказал, что Вы выразили готовность помочь президентской кампании его отца. В чем заключалась эта помощь?

— Эдуарду и его советники произвели на меня очень приятное впечатление. Нам быстро удалось найти общий язык, у нас одни и те же воззрения на экономику, стабильность, правопорядок. Они серьезно настроены на популизм и национализм, и у нас схожее мировоззрение.

Мы поддерживали связь на неофициальном уровне, у них есть большая группа бразильских экспатриантов, работающих в США. Эти люди — хорошие профессионалы, они не нуждались ни в какой помощи.

— Разве им не нужна была помощь с технологиями коммуникации?

— Нет, они справлялись сами. Кампании в Бразилии и Италии располагают малыми ресурсами, поэтому социальные медиа — очень важный для них компонент.

— В Бразилии были задействованы большие деньги, потому что агентства, занимавшиеся массовой рассылкой в Вотсапп, были наняты партиями.

— Да, да, у вас есть высококвалифицированные специалисты в этой области.

— Вы все время сравниваете Болсонару с Трампом и Сальвини. Чем Болсонару отличается от президента Турции Реджепа Эрдогана (Recep Erdogan) и филиппинского лидера Родриго Дутерте (Rodrigo Duterte)?

— Это разные случаи. Два упомянутых вами лидера определенно имеют авторитарные черты. К тому же Филиппины не располагают устойчивыми институтами, которые есть у Бразилии. Эрдоган связан с политическим исламом. Капитана Болсонару нельзя сравнивать ни с Дутерте, ни с Эрдоганом, я бы поставил его в один ряд с Трампом, Орбаном, Сальвини, адептами популизма и национализма.

— Как на победу Болсонару должны реагировать рынки?

— Крайне положительно. Эту реакцию мы уже видели после победы Болсонару в первом туре, несмотря на постоянные нападки таких изданий, как «Экономист» (The Economist), «Файненшл таймс» (Financial Times), «Гардиан» (The Guardian), «Нью Йорк таймс» (The New York Times). По-моему, его атаковали даже больше, чем Трампа.

Рынок продолжит реагировать в высшей степени позитивно, ведь Болсонару приведет с собой Паулу Гедеша. Они могут быть не во всем согласны друг с другом, но, я уверен, придут к взаимопониманию. Гедеш сократит расходы, проведет пенсионную реформу, даст новые стимулы для развития предпринимательства. Правда, Бразилии стоит быть начеку и начинать что-то делать в отношении хищнического капитализма Китая.

— Китайцы являются нашими крупнейшими торговыми партнерами, мы не можем просто взять и начать им противодействовать.

— Речь идет не о противостоянии, а о том, чтобы углубить отношения с Соединенными Штатами. При правительстве Болсонару партнерство США и Бразилии будет еще более тесным. В той части мира, где в Венесуэле царят радикальный социализм и хаос, а в Аргентине — экономический кризис и МВФ, Болсонару олицетворяет собой путь просвещенного капитализма и лидерство националистического популизма.

Бразилия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776033


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776031 Александр Лебедев

Independent (Великобритания): Россия и США могут перезагрузить свои отношения к взаимной выгоде — и вот как

Александр Лебедев, владелец изданий «Индепендент» и «Ивнинг Стандарт», считает, что прочный альянс между Россией и Америкой не только возможен, а необходим и неизбежен, поскольку отвечает ключевым и основополагающим геополитическим интересам обеих стран. А чтобы понять, как может возникнуть такой альянс, необходимо взглянуть на существующие противоречия под другим углом.

Прочный альянс между Россией и Америкой не только возможен. Он необходим и неизбежен, поскольку отвечает ключевым и основополагающим геополитическим интересам обеих стран.

Александр Лебедев, The Independent, Великобритания

Американский президент Дональд Трамп и его российский коллега Владимир Путин часто предупреждают о том, что отношения между двумя ведущими мировыми ядерными державами вступили в полосу самого серьезного с мрачных времен холодной войны кризиса. Оба руководителя также заявляют о необходимости улучшать отношения в интересах мира и глобальной стабильности. К сожалению, дальше заявлений с изложением обид и выражений доброй воли дело не идет, и ситуация не улучшается. Случаются даже такие моменты, когда на смену позитивным выражениям приходит повышенная раздражительность, и вновь возникает угроза превращения мира в нечто такое, что и миром назвать нельзя.

Последним предупредительным сигналом стало заявление администрации Трампа о том, что США выходят из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), подписанного с Советским Союзом в 1987 году. Один российский сенатор открыто обвинил Трампа в «возврате в холодную войну». Понятно, что такой подрыв механизма разрядки и сотрудничества времен холодной войны чрезвычайно опасен для всего мира.

Не меньшее беспокойство вызывает эскалация сирийского конфликта в провинции Идлиб, где силы режима при поддержке российских военных проводят сосредоточение для наступления на последние оборонительные оплоты повстанцев и террористов. Между тем Вашингтон заранее обвинил Башара Асада в применении химического оружия и отправил к сирийским берегам военно-морскую эскадру, которая готова к нанесению ракетных ударов. Этот эпизод напомнил о Карибском кризисе 1962 года, когда разногласия из-за советских ракет на Кубе едва не привели к новой мировой войне.

Такую же напряженную конфронтацию мы наблюдаем сегодня в Европе, где НАТО развивает военную инфраструктуру на своих восточных рубежах, включая элементы противоракетной обороны. Россию по сути дела подталкивают к гонке вооружений, к разработке «гиперзвуковых» ракет нового поколения и «субмарин судного дня». Учитывая, что обе стороны уже накопили значительные арсеналы оружия массового уничтожения, такие точки воспламенения могут иметь апокалиптические последствия.

Но наверное, опаснее всего то, что обе стороны морально готовы нажать на кнопку. Выступая прошлой весной перед российской элитой с ежегодным посланием парламенту, президент Путин сказал: «Если кем-то принято решение уничтожить Россию, у нас возникает законное право ответить. Да, это будет глобальная катастрофа. Но зачем нам такой мир, если там не будет России?»

Все это происходило одновременно с усилением санкционной войны, начатой, надо отметить, лауреатом Нобелевской премии мира Бараком Обамой, который еще в 2015 году похвастался в своем выступлении в конгрессе: «Россия изолирована, а ее экономика разорвана в клочья». После инаугурации Трампа старый американский истэблишмент был вынужден уйти (преследуемый медведем?) и начать громкое дело о мнимом вмешательстве русских в президентские выборы 2016 года. Более того, санкции, введенные США против российских компаний, не участвовавших напрямую в склоках между Вашингтоном и Москвой, просто заставили русских искать себе партнеров в других уголках земного шара. И они их нашли, прежде всего, в лице Китая.

Между тем, самые серьезные экономические и геополитические угрозы почти вековому глобальному господству Америки исходят вовсе не из России. Источником этих угроз является не Европа и не Ближний Восток.

В 21 веке Тихий океан играет для человеческой цивилизации такую же роль, какую в древности играло Средиземноморье. В сопредельных с Тихим океаном странах проживает большая часть населения нашей планеты, и они производят значительную долю материальных ценностей мира. Там также сконцентрированы основные центры технологического развития. Главным конкурентом США в Азиатско-Тихоокеанском регионе (а следовательно, и в мире в целом), конечно же, является Китай, который, согласно некоторым оценкам, уже обогнал Америку по размерам своего вклада в глобальный ВВП.

Поднебесная стала мировой мануфактурой и мастерской, обладая почти неограниченными людскими и природными ресурсами. Американских аналитиков должно беспокоить развитие симбиотических отношений между Китаем и Россией с ее военно-промышленным комплексом.

Россия создаст доминантный альянс. В принципе, Москва может прикрыть своего восточного соседа, у которого отсутствует серьезный потенциал в реализации программы межконтинентальных баллистических ракет, своим «ядерным зонтиком» — точно так же, как это сделали Соединенные Штаты в отношении союзников по НАТО. А еще она в состоянии обеспечить Китай современным обычным вооружением.

Издание «Нешнл Интерест» недавно назвало поставки российских самолетов Су-35 китайским ВВС «кошмаром и головной болью» для американских войск в Азии.

Но речь здесь идет не только о военном превосходстве. Совместно с другими странами БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР) Китай может положить конец Бреттон-Вудской системе торговых расчетов, в основе которой лежит доллар. Если они сделают это, пирамида национальных банков рухнет, а Америка попадет в гораздо более глубокий кризис, чем Великая депрессия 1930-х годов.

Но в дружбе с китайским тигром для русского медведя таится немало опасностей. Во-первых, Россия легко может попасть в зависимость от Китая, если из главного поставщика сырья в западные страны (каким она была до недавнего времени) она превратится в китайского вассала. В то же время миграция китайского населения в дальневосточные регионы России, которые в настоящее время страдают от демографических проблем, легко может изменить существующий там этнический баланс, а со временем создаст основания для территориальных притязаний.

Следует помнить о том, что отношения между двумя странами не всегда были такими безоблачными. Полвека тому назад коммунистический Китай под предводительством «великого кормчего» Мао Цзэдуна готовился к войне с Советским Союзом. Сражение за спорный остров Даманский в 1969 году стало кульминацией длительной напряженности, и лишь потом верх взяла дипломатия. Если Китай в будущем воспользуется своей возрастающей военной мощью в территориальных спорах с соседями либо в решении проблемы Тайваня, то это может иметь опасные последствия для России.

Не может быть никаких сомнений, что в культурном и историческом плане Россия принадлежит к европейской семье наций. Однако ее уникальность заключается в том парадоксальном обстоятельстве, что она — единственная европейская страна, чье побережье омывается водами Тихого океана. Это, в свою очередь, создает цивилизационную основу для глобального партнерства с Соединенными Штатами, которые находятся на противоположном берегу этого великого океана.

К сожалению, значительная часть вашингтонской и московской элиты сегодня зациклилась на идее взаимной враждебности — особенно в связи с тем, что эта враждебность играет свою роль во внутриполитических игрищах. Но как бы фантастически это ни звучало, прочный альянс между Россией и Америкой не только возможен. Он необходим и неизбежен, поскольку отвечает ключевым и основополагающим геополитическим интересам обеих стран. Чтобы понять, как может возникнуть такой альянс, нам необходимо взглянуть на существующие противоречия под другим углом.

Важнейший раздражающий элемент российско-американских отношений находится в Восточной Европе. Опубликованные недавно стенограммы переговоров между Борисом Ельциным и Биллом Клинтоном показывают, что даже в 1990-е годы, когда российская внешняя политика в основном соответствовала американским интересам, между двумя странами существовали серьезные противоречия. Кремль пытался противостоять ковбойскому натиску Америки, которая в то время была опьянена своей мнимой победой в холодной войне. Ельцин предлагал Клинтону заключить «устное джентльменское соглашение» о том, что ни одна из бывших советских республик не вступит в НАТО. Вмешательство США и НАТО в конфликт на Балканах, и особенно бомбардировки Белграда, стали поворотной точкой (в буквальном смысле этих слов, если вспомнить российского премьер-министра того времени Евгения Примакова, который во время полета на переговоры в Вашингтон приказал развернуть свой самолет и вернулся в Москву). 24 марта 1999 года Борис Ельцин в ярости заявил Клинтону: «Но больше не будет того задора и той дружбы, что была раньше. С этим покончено».

Самым болезненным моментом для Москвы было целенаправленное расширение американского влияния на западных рубежах бывшего СССР, которое со временем привело к нынешней украинской трагедии. Надо сказать, что покровительственное отношение российской элиты к Украине вполне объяснимо. На протяжении трех с лишним столетий эта территория была составной частью России, а Киев известен как «мать городов русских». Один из самых известных коммунистических руководителей советской эпохи Леонид Брежнев, который руководил СССР с 1964 по 1982 годы, был родом с Украины, из Днепропетровской области. Индустриальный прогресс на Украине был и остается результатом совместных усилий украинцев, русских и представителей других народов.

В декларации о государственном суверенитете Украины, утвержденной во время распада Советского Союза, излагается основной принцип внешней политики этой страны: «Украинская СССР торжественно провозглашает о своем намерении стать в будущем постоянно нейтральным государством, которое не принимает участия в военных блоках и придерживается трех неядерных принципов: не принимать, не производить и не приобретать ядерного оружия». Этот принцип нашел поддержку на двух референдумах, и ссылка на него присутствует в действующей украинской конституции. Этим объясняется то, почему Кремль в 1991 году терпимо отнесся к тому факту, что Украина обрела независимость в рамках границ, искусственно проведенных Сталиным и Хрущевым. Буферный статус Украины устраивал Россию и не противоречил ее интересам, в силу чего Москва никогда не пыталась включить ее в состав своей военно-политической Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), куда входят бывшие советские республики Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизии и Таджикистан. Она арендовала у Киева гавань в крымском Севастополе для своего Черноморского флота, который находится там с момента основания этого города в 1783 году.

Но политика США в отношении территорий бывшего Советского Союза стала заложницей доктрины советника по национальной безопасности президента Джимми Картера Збигнева Бжезинского, который настаивал, что миссия Америки в Восточной Европе заключается в противостоянии России.

В своей книге «Великая шахматная доска» он писал:

«Без Украины Россия перестает быть евразийской империей. Без Украины Россия все еще может бороться за имперский статус, но тогда она стала бы в основном азиатским имперским государством и скорее всего была бы втянута в изнуряющие конфликты с поднимающей голову Средней Азией, которая, произойди такое, была бы обижена в связи с утратой недавней независимости и получила бы поддержку со стороны дружественных ей исламских государств Юга».

Бжезинский также писал, что если Москва восстановит свой контроль над Украиной, «Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии». Но этого не произошло. Россия, как уже отмечалось, после распада Советского Союза не пыталась контролировать Украину. А тезис о том, что мощь и власть России по своему существу противоречит интересам Америки, в любом случае является сомнительным. Настойчивое (хотя и иррациональное) стремление некоторых вашингтонских кругов (а также некоторых европейских союзников Америки) настроить Украину против России и вовлечь ее в орбиту американского влияния в конечном итоге привело к кровавым событиям 2014 года в Киеве, к свержению президента Януковича, к аннексии Крыма и к войне на востоке страны, где погибли десятки тысяч людей.

Сегодня киевский режим находится под влиянием США. В будущем году на Украине пройдут президентские и парламентские выборы. Если Белый дом сделает шаг назад, он сумеет сделать так, чтобы победитель на этих выборах впоследствии подтвердил нейтральный статус Украины, отказался от нагнетания антироссийских настроений и гарантировал права русскоязычного населения на юго-востоке. Россия в ответ должна будет обеспечить реинтеграцию мятежных донбасских регионов в качестве автономных образований в состав Украины. Контроль за этими процессами должны будут осуществлять миротворцы ООН. На самом деле, это не более чем исполнение Минских соглашений, приверженность которым на протяжении четырех с лишним лет подтверждают все воюющие стороны. Урегулирование в Донбассе создаст условия для снятия санкций.

Конечно, существует еще и крымский вопрос. Но это отдельная проблема, и ею не следует заниматься в процессе урегулирования других вопросов. Россия не добивается какого-то особого признания своего суверенитета над полуостровом, а США в свое время могут объявить о непризнании вхождения Крыма в состав России. Прецеденты такого рода уже были. Согласно Декларации Уэллеса от 1940 года (она названа именем исполнявшего обязанности госсекретаря Самнера Уэллеса (Sumner Welles)), США отказались признавать прибалтийские республики частью Советского Союза. Однако это не мешало американским торговым судам заходить в порты Риги и Клайпеды. Это также не помешало президенту Джеральду Форду подтвердить (не пренебрегая при этом Декларацией Уэллеса) в 1975 году неприкосновенность границ СССР в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Точно так же, США и Япония в течение 73 лет не признают суверенитет России над Южными Курилами, однако это не привело ни к каким ограничениям или санкциям.

Урегулирование на Украине поможет распутать существующий сегодня узел противоречий и ослабить ту конфронтационную напряженность, которая существует в настоящее время между Российской Федерацией и НАТО. Затем можно будет начать процесс демилитаризации на всех фронтах, а также восстановить то доверительное партнерство, о котором говорится в подписанном в 1997 году Основополагающем акте о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между НАТО и Россией.

В свою очередь, примирение в Европе создаст задел для широкого сотрудничества между Москвой и Вашингтоном в Азиатско-Тихоокеанском регионе, что станет ключевым фактором в деле сдерживания гегемонистских амбиций Китая. Судьбу расколотой Европы удалось урегулировать в 1975 году Заключительным актом в Хельсинки. Сегодня в руках у Киева находятся ключи к Хельсинки-2. И это определит судьбу сегодняшнего Азиатско-Тихоокеанского региона.

Семья Александра Лебедева владеет изданиями «Индепендент» и «Ивнинг Стандарт».

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776031 Александр Лебедев


США > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776030

CNN (США): убийство в Питтсбурге было направлено против евреев и против американской души

Массовое убийство в синагоге в Питтсбурге — не случайность. Оно произошло после целой недели экстремистского насилия в США. Это свидетельство того, что в стране набирает силу антисемитизм и идеология, которую используют в качестве инструмента для разделения общества, пишет «Си-эн-эн».

Стивен Коллинсон (Stephen Collinson), CNN, США

После массового убийства в синагоге Питтсбурга, самого кровавого антисемитского преступления в истории США, американские евреи задаются вопросом, неужели им теперь суждено жить дома, испытывая страх и чувствуя угрозу, которые представители их сообщества во всем мире уже давно пережили. Это нападение является вопиющим вызовом основным американским ценностям, согласно которым люди любой расы или религии наделены одинаковыми неотъемлемыми правами. И вдруг эти фундаментальные убеждения подвергаются испытанию в новую политическую эпоху раскола, ориентированную на мрачную концепцию «чужих» — мусульман, мексиканцев, выходцев с Ближнего Востока.

В субботу утром — в еврейский шаббат — стрелок еще и разрушил чувство принадлежности евреев к Америке.

Вряд ли это совпадение: вооруженный до зубов человек ворвался в синагогу во время религиозной службы и убил 11 человек, после чего сказал сотруднику правоохранительных органов: «Я просто хочу убивать евреев». Это случилось после того, как на протяжении недели совершались другие акты экстремистского насилия по политическим мотивам.

На протяжении всей истории антисемитизм зачастую становился предвестником того, что в обществе экстремистская идеология набирает силу или используется в качестве политического инструмента теми, кто стремится использовать в своих интересах обиды, недовольство или радикальные настроения.

Становится все более актуальным вопрос о том, не дает ли экстремистам право на вседозволенность политика президента Дональда Трампа, целенаправленно ведущая к обострению розни и противоречий в обществе.

Нельзя непосредственно его обвинять в ужасных инцидентах наподобие того, что произошел в эти выходные. Да и в субботу он выступил со словами поддержки в адрес жертв и яростно осудил стрельбу в Питтсбурге, назвав антисемитизм «отвратительным ненавистным ядом» и «одним из самых уродливых и мрачных явлений в истории человечества».

Но он сознательно нагнетает разногласия в стране, проводя такую политику, в которой используется расовая, националистическая риторика, направленная против иммигрантов и беженцев и позволяющая ему занимать двусмысленную позицию в отношении экстремизма. Речь идет, в частности, о его выступлении после столкновений в Шарлоттсвилле, штат Виргиния, во время которых участвовавшие в марше расисты скандировали антиеврейские лозунги, и была убита женщина, протестовавшая против их присутствия.

Президент не отступает. В понедельник в ответ на усиливающуюся полемику по поводу того, что он способствует нагнетанию опасной политической атмосферы, он сделал один из своих наиболее провокационных выпадов — правда, обрушившись с критикой на журналистов.

«В нашей стране существует серьезное недовольство, вызванное отчасти неточным освещением новостей и даже их фальсификацией. Фальшивые, лживые СМИ — настоящий враг народа — должны покончить с открытой и очевидной враждебностью и сообщать о событиях точно и честно», — написал он.

Этот твит стал характерным примером попытки президента использовать напряженность и обозначить врага, чтобы укрепить свою власть среди своих сторонников.

Трамп и в прошлом использовал заезженные фразы и особый язык, как известно, взывающие к чувствам незначительного меньшинства экстремистов, которые, возможно, замышляют совершить акты насилия. Трамп недавно провозгласил себя «националистом» и подверг резкой критике «глобалистов» — произнеся два слова, которые в некоторых контекстах лишены какого-то особого смысла, но антисемитами воспринимаются как «кодовые» слова.

События прошлой недели заставляют усомниться в заявлениях президента, сделанных им во время ряда выступлений в преддверии промежуточных выборов. В резкой форме — и в качестве решающего довода — он предостерег, что самая большая угроза для американцев исходит от каравана мигрантов в Мексике в 1,6 тысяч километрах к югу от границы с США.

Помимо массовой стрельбы в Питтсбурге, на прошлой неделе был еще инцидент, когда человек, называющий себя сторонником Трампа, отправил по почте двум бывшим президентам, высокопоставленным политикам-демократам и журналистам «Си-эн-эн» (CNN) взрывные устройства. Все эти люди — из тех, кого президент резко критикует. А в Кентукки белый человек застрелил двух афроамериканцев, сделав это, предположительно, на почве расовой ненависти.

Ненависть к евреям и беженцам

Судя по сообщениям в социальных сетях, Роберт Бауэрс (Robert Bowers), предположительно устроивший стрельбу в Питтсбурге, заявлял, что евреи помогают перевозить мигрантов идущих в колонне в Мексике. На протяжении двух последних недель Трамп заявляет, что в составе колонны мигрантов к южной границе США направляются «плохие парни» и «жители Ближнего востока», что служит кодовым словом для террористов.

Бауэрс также осуждал Еврейское общество содействия иммигрантам (HIAS), которое помогает беженцам приезжать и устраиваться в США. В массовой стрельбе, которую он устроил, имеются признаки преступления, совершенного на почве ненависти к евреям и беженцам. Но это не было единичным случаем.

В последние годы по всей стране наблюдается рост числа антисемитских инцидентов и использования политиками правых взглядов — в том числе и некоторыми видными членами Республиканской партии — «закодированных» антисемитских изображений в документах.

Однако большинство представителей высшего политического руководства пока не чувствуют необходимости приложить все усилия и выступить с однозначным осуждением этой новой волны экстремистского мышления, несмотря на все признаки того, что проблема усугубляется.

По данным Антидиффамационной лиги (The Anti-Defamation League), в 2017 году по сравнению с предыдущим годом количество антисемитских инцидентов, включая ненавистнические высказывания в школах и колледжах, вандализм и случаи с заложенными взрывными устройствами, выросло на 57%.

Такие цифры указывают на то, что, хотя считается, что США во многом не подвержены антисемитским чувствам, которые уже давно нарастают в политике некоторых европейских стран, ситуация, возможно, меняется.

Антисемитские темы все чаще выходят на поверхность и при проведении политических кампаний, что повышает вероятность того, что некоторые лидеры считают использование таких изображений дополнительным преимуществом, поскольку позволяет им установить «незримую» связь с избирателями радикальных взглядов и при этом сохранить возможность отрицать свое участие в этом.

В 2016 году в конце президентской кампании Трампа был показан агитационный ролик с критикой представителей мировой элиты. В качестве злодеев вместе с Хиллари Клинтон были показаны три человека — миллиардер финансист-либерал Джордж Сорос, бывший председатель Федеральной резервной системы Джанет Йеллен и Ллойд Бланкфейн, председатель совета директоров и главный исполнительный директор банка «Голдман Сакс» (Goldman Sachs). Все они — евреи.

Дочь самого Трампа, Иванка, и его зять Джаред Кушнер исповедуют иудаизм. Многие из бывших деловых партнеров и адвокатов Трампа — евреи. Так что вряд ли можно утверждать, что президент является антисемитом. Однако он все равно иногда выступает с выпадами против Сороса, несмотря на то, что знает, что этот филантроп, выходец из Венгрии, является для антисемитов и ультраправых экстремистов ненавистной фигурой и стереотипом еврея.

Трамп: «Моей вины в этом нет»

Легкий оттенок антисемитизма присутствует и в некоторых других действиях и высказываниях членов Республиканской партии.

Лидер республиканского большинства в Палате представителей Кевин Маккарти (Kevin McCarthy) на этой неделе удалил твит с обвинениями в адрес Сороса, бывшего мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга и Тома Стайера (Tom Steyer) в попытке «купить» демократам среднесрочные выборы. Он это сделал после того, как сторонник Трампа отправил Соросу посылку со взрывным устройством. Все трое — евреи или выходцы из еврейских семей.

А член Палаты представителей Стив Кинг (Steve King), республиканец от штата Айова, недавно выступил в поддержку Фэйт Голди (Faith Goldy), националистки, баллотирующейся на пост мэра Торонто, которая заявляет, что Канаде грозит «геноцид белого населения», и распространяет антиеврейские материалы.

После недавних инцидентов в Питтсбурге и в других местах возникают вопросы, требующие безотлагательного решения — не приводит ли подстрекательская риторика, находящая отклик у экстремистов, к насилию.

Вице-президент Майк Пенс любую подобную связь отрицает. "У каждого свой собственный стиль, и, честно говоря, люди из числа представителей обеих партий, говоря о наших политических разногласиях, используют категоричные и довольно грубые выражения, — сказал в субботу Пенс в интервью "Эн-би-си Ньюс"(NBC News). — Но я вообще-то не думаю, что это можно связать с актами или угрозами насилия«.

В пятницу Трампа спросили, считает ли он себя виновным в том, что человек из Флориды Сезар Сайок (Cesar Sayoc) якобы отправил по почте взрывные устройства.

«Ни в чем я не виноват. Моей вины в этом нет», — ответил он журналистам в пятницу.

Но Марк Хэтфилд (Mark Hetfield), президент и генеральный директор Еврейского Общества содействия иммигрантам, говорит, что риторику, которая может поставить под угрозу жизнь, воспринимают все более благосклонно, и лидеры Америки должны занять определенную позицию.

«Проблема здесь — в ненависти. Проблема состоит в том, что в этой стране появляется все больше возможностей, условий для агрессивных, ненавистнических высказываний, а ненавистнические высказывания всегда превращаются в действия на почве ненависти», — сказал он в субботу вечером в интервью «Си-эн-эн».

«Мы не можем стоять в стороне — ни как люди, ни как организации или правительства, когда ненависть выплескивается на евреев, беженцев, латиноамериканцев или любую группу людей, которых кто-то считает другими, чужими», — сказал Хэтфилд.

Трамп, который на этой неделе собирается выступить с большой речью об обеспечении безопасности границ, в качестве организующего принципа своих агитационных выступлений использует идею, согласно которой американцам грозят «чужаки».

Он осуждает мексиканцев, беженцев, мусульман и африканцев, нагнетая рвение правых, и при этом обвиняет демократов в попытке расшевелить «толпу».

При том, что высказанное президентом резкое и патетичное осуждение антисемитизма стало мощным сигналом, в вопросе, касающемся того, создает ли его риторика возможность для распространения экстремистских действий и служит ли она для них поддержкой, он не столь уверен.

«Все политики и общественные деятели являются образцом для подражания, но особенно — американский президент», — говорит Рут Бен-Гиат (Ruth Ben-Ghiat), профессор истории Нью-Йоркского университета, которая много пишет об общих чертах, характерных для сильных мира сего.

«Проблема заключается в том, что Трамп после завершения президентской кампании дал понять, что общественность, к которой он обращается, на которую он хочет произвести впечатление, которая ему небезразлична — это те люди, которых не интересуют ни права человека, ни демократия, ни и любовь к ближнему».

США > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776030


США. Китай. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776026

Brookings (США): по мере того как Россия и Китай совершенствуют свой потенциал обычных вооружений, должны ли США переосмыслить свои взгляды относительно расширенного ядерного сдерживания?

США по-прежнему нет равных с точки зрения глобальной военной мощи, но за последнее десятилетие Россия и Китай значительно улучшили свои военные возможности. Зияющие технологические разрывы между Россией и НАТО сократились, а Путин даже готов замахнуться на статус «властелина мира» в области кибертехнологий. Эксперты «Брукингс» рассуждают, пришло ли время Вашингтону поменять доктрину сдерживания.

Фрэнк Роуз (Frank Rose), The Brookings Institution, США

После окончания холодной войны президенты США из обеих партий, начиная с Джорджа Буша-старшего, стремились уменьшить роль ядерного оружия в оборонной стратегии страны. Они утверждали, что это стало возможным из-за распада Советского Союза и подавляющего превосходства Соединенных Штатов над любым потенциальным соперником в обычных вооружениях.

Например, администрация Джорджа Буша-младшего в Обзоре состояния ядерных сил (Nuclear Posture Review, NPR) 2002 года утверждала, что создание «новой триады» военного потенциала — он включает в себя наступательные ударные системы (как ядерные, так и неядерные — прим. автора), системы защиты (активной и пассивной — прим. автора), и обновленную оборонную инфраструктуру — позволяет США «уменьшить нашу зависимость от ядерного оружия и улучшить способности по сдерживанию атак в лице пролиферирующих возможностей оружия массового уничтожения». В NPR 2010 администрации Обамы содержится аналогичный пассаж: «Соединенные Штаты будут продолжать укреплять возможности обычных вооружений и снижать роль ядерного оружия в сдерживании неядерных ударов».

Актуально ли сегодня по-прежнему стремиться к снижению роли ядерного оружия в оборонной стратегии США? Учитывая улучшение неядерных военных возможностей России и Китая, готов утверждать, что Соединенным Штатам, возможно, пора пересмотреть многие из предположений, лежащих в основе их оборонной стратегии после окончания холодной войны.

Возвращение конкуренции великих держав

NPR администраций Буша и Обамы основывались на предположении, что Соединенные Штаты вряд ли будут вовлечены в крупный конфликт с Россией или Китаем, но восприятие российской и китайской угрозы изменилось. Как отмечает Томас Райт в своей недавней книге «Любые меры, кроме войны: Противостояние 21 века и будущее американской власти» (All Measures Short of War: The Contest for the 21st Century and the Future of American Power), «Соединенные Штаты конкурируют с Россией и Китаем за будущее международного порядка». Стратегия национальной безопасности администрации Трампа согласуется с оценкой Райта, в которой говорится, что «отброшенная ранее как явление прошлого века конкуренция великих держав теперь вернулась».

Совершенствование российского и китайского военного потенциала

В рамках этого соперничества за последнее десятилетие Россия и Китай значительно улучшили свои конвенциональные и ассиметричные военные возможности. Хотя Соединенные Штаты в настоящее время обладают несопоставимыми возможностями проецирования глобальной военной мощи и тратят на оборону значительно больше России и Китая, нет никаких сомнений в том, что эти страны достигли в обычных вооружениях паритета или превосходства над Соединенными Штатами в некоторых регионах в Восточной Европе и западной части Тихого океана.

В недавнем докладе RAND Corporation отмечается, что российские инвестиции в военную отрасль за последнее десятилетие значительно сократили «некогда зияющие качественные и технологические разрывы между Россией и НАТО». В докладе также утверждается, что Россия в настоящее время пользуется благоприятным балансом сил, быстро предупреждая региональные конфликты на своих границах. То же самое можно сказать и о китайских обычных военных потенциалах в западной части Тихого океана. Например, во время дачи показаний в Комитете Сената по вооруженным силам в марте 2018 года директор Агентства военной разведки генерал-лейтенант Роберт Эшли подчеркнул, что Китай продолжает «развивать возможности для того, чтобы предупредить, сдержать и отразить потенциальное вмешательство третьих сторон во время крупномасштабной кампании на театре военных действий, например в случае с Тайванем». Также все большее число независимых оборонных аналитиков, включая отставного адмирала ВМС США и бывшего верховного главнокомандующего НАТО Джеймса Ставридиса, утверждают, что в Восточной Азии Китай по существу достиг военного паритета с Соединенными Штатами.

Россия и Китай также выделяют значительные ресурсы на разработку разрушительных технологий, таких как наступательное кибер- и противоспутниковое оружие, которые предназначены для использования предполагаемых пробелов и уязвимостей в обороне США. Как заявил в феврале 2018 года в сенатском комитете по разведке директор Национальной разведки Дэниэл Коутс:

«И Россия, и Китай продолжают использовать противоспутниковое оружие как средство снижения военной эффективности США и союзников… Военные реформы в обеих странах в последние несколько лет указывают на повышенное внимание к созданию оперативных сил, предназначенных для увеличения масштабов атак на космические системы и службы».

Коутс также отметил, что обе страны продолжают развивать наступательные кибервозможности, предназначенные для разрушения, разложения и уничтожения критической инфраструктуры США и союзников.

Самое главное, что долгосрочное технологическое преимущество Соединенных Штатов сходит на нет. С 1950-х до середины 1980-х годов США сохраняли подавляющее технологическое преимущество в разработке таких ключевых технологий как ядерное оружие, компьютерные чипы и высокоточные боеприпасы. Картина начала меняться в конце 1980-х. В недавней статье в «Нью Йорк Таймс» (The New York Times) отмечается следующее:

«В конце 1980-х годов появление недорогих и общедоступных микрочипов перевернуло с ног на голову способности Пентагона контролировать технический прогресс. Теперь, вместо того, чтобы стекаться из военных и передовых корпоративных лабораторий, современные технологии все чаще поступают от фирм по производству бытовой электроники».

Россия и Китай инвестируют значительные средства в такие новые технологии, как искусственный интеллект, кибернетика и гиперзвук. И действительно, президент России Владимир Путин заявил, что тот, кто станет мировым лидером в сфере искусственного интеллекта, «будет властелином мира».

Цели России и Китая ясны: создать более благоприятный военный баланс в Восточной Европе и западной части Тихого океана. Действительно, в стратегии национальной обороны (NDS) США 2018 года признается, что перед лицом совершенствования российского и китайского военного потенциала «конкурентное военное преимущество США размывается». NDS рекомендует ряд конкретных шагов, которые Соединенные Штаты могли бы предпринять для улучшения своих конвенциональных потенциалов, таких как: создание более смертоносных вооружений; модернизация ключевых систем, таких как космическая, кибер- и противоракетная оборона; разработка инновационных оперативных концепций; а также культивирование талантов сотрудников. Хотя реализация предложений, озвученных в NDS, безусловно, улучшила бы обычные боевые возможности США, они вряд ли вернут то подавляющее военное превосходство, которым Соединенные Штаты когда-то обладали.

Нервные союзники

Рост военного потенциала России и Китая — в сочетании с их агрессивными действиями на Украине, а также в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях — вызвал серьезную озабоченность среди союзников США. Эти опасения усугубляются гиперболизированной риторикой и непредсказуемым поведением президента Трампа, которое он продемонстрировал этим летом на саммитах G7 и НАТО. В результате союзники по НАТО начинают серьезно сомневаться в способности и готовности Соединенных Штатов выполнять свои расширенные обязательства по сдерживанию. Недавно многие лидеры союзников, такие как канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Эммануэль Макрон, говорили о необходимости для европейских стран «взять свою судьбу в свои руки», когда дело касается безопасности.

Кроме того, серьезные стратеги и военные мыслители союзников, такие как почетный профессор Австралийского национального университета Пол Дибб, начали поднимать проблемы растущего военного потенциала Китая и сохраняющейся приверженности администрации Трампа расширенному сдерживанию. В своей недавней статье Дибб пишет, что «разумное оборонное планирование должно признать, что Пекин развивается, чтобы серьезно угрожать нам», и «из-за неопределенности, связанной с приверженностью Америки своим союзникам, нам, возможно, придется пересмотреть заверения о расширенном ядерном сдерживании, которым мы пользовались с момента создания АНЗЮС ("Тихоокеанский пакт безопасности", военный союз трех стран, в числе которых Австралия, Новая Зеландия и США — прим. перев.) в 1951 году».

Последствия для американской политики расширенного сдерживания

Каким образом Соединенные Штаты могут сохранить эффективную политику расширенного сдерживания с учетом вышеупомянутых проблем? С моей точки зрения, США должны предпринять в ответ следующие шаги:

Не принимать политику «неприменения первыми» ядерного оружия. Соединенным Штатам следует воздерживаться от принятия политики декларирования «неприменения первыми» или «единственной цели» ядерного оружия. Администрация Обамы рассматривала возможность принятия такого обязательства в NPR 2010 года, в конечном счете отвергнув его, но согласившись «работать над созданием условий», при которых такая политика может быть принята. Как сообщается, в 2016 году администрация вновь рассмотрела этот вопрос, но снова отвергла его, сославшись на ухудшение обстановки в плане безопасности и оппозицию союзников. В NPR 2018 администрация Трампа мудро отклонила это предложение, утверждая, что принятие политики «неприменения первыми» не было бы оправдано с учетом нынешней обстановки в сфере безопасности. В докладе Брукингса за 2017 год мои коллеги Роберт Эйнхорн и Стивен Пайфер отмечают: «принятие политики "единственной цели" или "неприменения первыми", особенно в период повышенной напряженности и угрозы, может подорвать уверенность союзников в Северо-Восточной Азии, а также Центральной и Восточной Европе в эффективности расширенного ядерного сдерживания со стороны США».

Улучшать конвенциональные военные возможности США. Соединенным Штатам необходимо сохранять современный и эффективный потенциал обычных вооружений. В то же время, учитывая эволюцию военных технологий, мы должны признать маловероятным, что США смогут сохранить подавляющее технологическое преимущество, которое они когда-то имели над потенциальными противниками. Соединенные Штаты должны также работать с союзниками и партнерами, чтобы помочь им совершенствовать свои конвенциональные военные возможности (например, высокоточное оружие, противоракетную оборону — прим. автора) и совместимость с американской военной машиной.

Модернизировать и укреплять ядерные силы, а также консультативные механизмы США и союзников на уровне театра военных действий. Соединенные Штаты должны модернизировать свои ядерные силы на уровне театра военных действий для обеспечения эффективного сдерживания России и Китая. В частности, необходимо приобретать стратегический бомбардировщик В-21, ядерную гравитационную бомбу B-61-12 и ядерную крылатую ракету дальнего радиуса действия. Союзникам по НАТО следует продолжить закупку самолетов двойного назначения, а также усовершенствовать программы подготовки и учений вооруженных ядерным оружием сил Североатлантического альянса. И наконец, Соединенным Штатам нужно активизировать консультации по вопросу о расширенном сдерживании с ключевыми союзниками на таких форумах, как Расширенный диалог по сдерживанию (Extended Deterrence Dialogue) с Японией и Комитет по стратегии сдерживания (Deterrence Strategy Committee, DSC) с Республикой Корея.

Повысить отказоустойчивость критической инфраструктуры. Как отмечает разведывательное сообщество США, Россия и Китай разрабатывают асимметричные возможности, такие как наступательные кибер- и противоспутниковые системы, которые призваны свести на нет преимущества США в информационной войне. В результате Соединенные Штаты и их союзники должны повысить устойчивость своей важнейшей инфраструктуры.

Инвестировать в новые технологии. Новые технологии, такие как искусственный интеллект, гиперзвук, кибернетика и квантовые вычисления, могут коренным образом преобразовать войну. Как отмечалось ранее, Россия и Китай инвестируют значительные национальные ресурсы и энергию в развитие данных новых технологий. Важно, чтобы США сделали инвестиции в новые технологии национальным приоритетом.

Поддерживать открытые линии коммуникации с Россией и Китаем. Хотя Соединенным Штатам необходимо будет развивать эффективный военный потенциал сдерживания, а при необходимости и одержать победу в конфликте с Россией и Китаем, также с обеими странами необходимо поддерживать линии связи, особенно на уровне военных. Эти контакты преследуют двойную цель: снизить риск потенциальных просчетов, а также предоставить Соединенным Штатам площадку для последовательной передачи сообщений о сдерживании.

Заключение

Подавляющее военное превосходство, которым Соединенные Штаты обладали после окончания холодной войны, уходит в прошлое. Хотя в течение некоторого времени они, вероятно, сохранят традиционное превосходство на глобальном уровне, Россия и Китай достигли военного паритета либо превосходства в ряде регионов в Восточной Европе и западной части Тихого океана. Следовательно, Соединенные Штаты должны коренным образом пересмотреть многие из предположений, лежащих в основе их оборонной стратегии после окончания холодной войны, особенно убежденность в том, что их подавляющее военное превосходство в обычных вооружениях может позволить им уменьшить роль ядерного оружия в своей оборонной стратегии.

США. Китай. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776026


Польша. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776018 Витольд Юраш

Onet (Польша): геополитика или кремлевский дискурс?

Польская геополитическая мысль созвучна мелодии, которую играет Кремль, считает автор статьи в польском "Onet". Полякам твердят, что не стоит рассчитывать на США, НАТО и союзников по ЕС, и что Польша фактически придерживается безальтернативного курса. Автор стандартно обвиняет в работе на другое государство тех, кто видит хоть какую-то возможность сотрудничества с Россией.

Витольд Юраш (Witold Jurasz), Onet.pl, Польша

Термин «геополитика» появился на рубеже XIX и XX веков. Его создатели считали, что ключевую роль в формировании отношений между странами играет география. Британские и американские геополитики говорили, что самую важную роль играет могущество на море, а немецкие (запятнанные сотрудничеством с нацистами) — жизненное пространство.

Геополитических теорий было столько же, сколько их авторов, при этом они зачастую неоднократно вносили в свои концепции изменения. Единого стройного геополитического учения по большому счету так и не появилось, а многие считают геополитику лженаукой. Аргументом им служит хотя бы то, что один из ее отцов, Хэлфорд Маккиндер (Halford Mackinder), ошибся практически во всех своих прогнозах (например, он утверждал, что обретение контроля над Восточной Европой — это путь к мировому доминированию, что оказалось неправдой).

В последние годы в Польше геополитика переживает ренессанс. Проблема заключается, однако, в том, что с ее создателями сложно вести полемику, поскольку они не выходят за рамки самых общих утверждений и не предпринимают попыток сформулировать конкретной политической программы. В итоге им удалось создать идеальную теорию, которую нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть.

Если не Запад, то что?

На любые претензии в свой адрес певцы геополитики отвечают: «Мы такого не говорим». И это первая принципиальная проблема с геополитической наукой в ее польской версии. Наши геополитики стараются затемнить смысл своих высказываний и не предлагают ничего, кроме эффектной интеллектуальной эквилибристики. При этом они демонстрируют легкомысленность и безответственность, твердя полякам, что нам не стоит рассчитывать на США, НАТО и союзников по ЕС, а одновременно не предлагая альтернативы. Сомнения в существующих гарантиях безопасности становятся центральной идеей их послания. Один из ведущих специалистов в этой области заявляет следующее: «Нам следует задуматься, будут ли США через 20 лет оставаться гегемоном, который сможет гарантировать нам независимость, или нам следует переориентироваться на другие центры». Что это за центры, он не объясняет ни в этом, ни в других своих многочисленных выступлениях.

Было бы неплохо, если бы наши отечественные геополитики сказали прямо, что еще, кроме союза с Западом, позволит Польше защитить свою безопасность. Я не прошу их писать пространные труды или размещать в сети многочасовые лекции: на фундаментальные вопросы, касающиеся безопасности государства, можно дать четкий ответ. Раз наши эксперты такого ответа не дают, посмотрим, какие выводы можно сделать из их высказываний.

Нужна идея, а не наркотические видения

Первая (чисто теоретическая) альтернатива выглядит так, что Польша станет самостоятельным игроком, не уступающим по силе Германии, Франции и России. Однако перспективы этого весьма туманны. Можно, разумеется, проводить жесткую, амбициозную или даже циничную внешнюю политику и блефовать, но нельзя забывать о том, как выглядит наш ВВП, наш бюджет, сколько денег мы выделяем на вооруженные силы. Отсутствие амбиций у партии «Гражданская платформа» (PO) с одной стороны, и пустозвонство их политических противников из «Права и справедливости» (PiS) с другой, вынуждают искать некий третий путь. Однако нам нужна четкая идея, а не наркотические видения.

Вторая теоретическая альтернатива — это превращение Польши в лидера региона Троеморья. Троеморье отличается от Междуморья тем, что оно не включает в себя Украину, иными словами, это не альтернатива, а попытка усилить позицию нашей страны в рамках ЕС. Общее у Троеморья и Междуморья одно: это союз бедных государств, не все их которых к тому же хотят видеть Польшу лидером.

Третий игрок. Что думает Китай о Донбассе?

Третий вариант, к которому, как некоторые полагают, нам следует быть готовыми, это превращение Китая в сильного игрока в нашем регионе. Приверженцы геополитических теорий утверждают, что Польша в таком случае «уже не будет находиться лишь между Западом и Россией». Только вот, может ли кто-нибудь объяснить, какую позицию занимает Пекин, например, по поводу конфликта в Донбассе? Китай не оказывает в нашем регионе ни политического, ни военного влияния, а тот, кто утверждает обратное, лжет. Россия и Китай могут конкурировать и конкурируют в Средней Азии, а политическую роль в Польше в последний раз Пекин играл в 1960-х годах, когда близкий соратник Болеслава Берута (Bolesław Bierut) Казимеж Миял (Kazimierz Mijal), пользуясь поддержкой станции «Радио Тирана» и китайского посольства, пытался свергнуть руководство Польской объединенной рабочей партии за то, что то отказалось от ортодоксального сталинизма.

Четвертый вариант: об этом не говорят, на это намекают

Четвертый вариант подразумевает, что мы должны подчиниться Москве. Геополитики, разумеется, не предлагают этого прямо, однако, подвергая сомнению надежность существующих союзов и изображая три альтернативы, ни одну из которых нельзя назвать реалистичной, они фактически нас дезориентируют. Экспертам хватает отваги расшатывать основы нашей безопасности, но недостает ума понять, что раз все три предлагаемые ими альтернативы — фикция, люди могут увериться в необходимости выбрать четвертый вариант. К сожалению, именно это мы и наблюдаем. Геополитики, которые продвигают такой дискурс, сами этого не замечают и реагируют на просьбы прокомментировать свою позицию заявлениями, что ничего подобного не происходит.

В первую очередь следует, однако, задуматься, имеют ли под собой основания сомнения в надежности наших союзников. Война на Украине стала для нашей системы безопасности своего рода стресс-тестом. Конечно, хотелось бы, чтобы в Польше появились постоянные базы НАТО, но если кто-то не замечает находящихся на нашей территории американских танков, которых до украинского конфликта у нас не было, то он — слепец. Конечно, этих танков окажется недостаточно в случае развязывания полномасштабной войны между НАТО и Россией, но политический реализм подсказывает, что вероятность развития такого сценария крайне мала. Даже если признать войну возможной, в любом случае никаких причин для того, чтобы по собственной воле, не сопротивляясь, отвергать Запад и бросаться в объятия Москвы, нет.

Союз Кремля и Белого дома против Китая

Следует отдать нашим геополитикам должное: они обращают внимание политических деятелей, одурманенных романтическими представлениями о международных отношениях, на то, что главным противником США становится Китай, а поэтому Вашингтон уделяет все меньше внимания Европе. Однако на смену американо-китайскому союзу против СССР времен Никсона не придет американо-российский союз против Китая. Это невозможно хотя бы по той причине, что Москва не сможет преодолеть психологический барьер и пойти на сближение. Она никогда не согласится на роль рядового игрока, сотрудничающего с Западом: она остается мощной державой в военном плане (в том числе благодаря своим военным технологиям), а кроме того, занимает доминирующую позицию на рынке энергоресурсов. Россияне также располагают гораздо более серьезным потенциалом в сфере мягкой силы, чем китайцы. Пекин, конечно, уже пришел в Африку, но, например, в гораздо более важном со стратегической точки зрения регионе, на Ближнем Востоке, именно Россия, а не Китай выступает игроком, который заключает соглашения с США.

«Ни Запад, ни Восток»

Появление какого-то американо-российского соглашения, конечно, возможно, однако касаться оно будет Украины, а не Польши. В отличие от нашей страны украинское государство — это не часть западного мира. И если кто-то, как один из главных авторитетов в среде геополитиков, заявляет, что Польша — «ни Запад, ни Восток, а нечто другое», он или не понимает, что говорит, или забывает, что такая формулировка ставит нас на место Украины.

Если кто-то задается вопросом, «зачем нам эти украинцы», и недоумевает, какое нам дело до войны на украинской территории, он или не понимает, что речь идет о государстве, которое отделяет нас от России, или хочет, чтобы Москва поглотила Украину. Между тем при таком развитии событий Польша, не будучи «ни Западом, ни Востоком», станет площадкой столкновения больших держав. Еще более нелепо звучат высказывания того же самого автора, в которых он опровергает тезис, гласящий, что из-за войны на Украине «мы больше заинтересованы в американцах, чем американцы в нас». Нельзя одновременно пугать с таким трудом создающимися у нас американскими танковыми войсками и утверждать, что Вашингтон должен быть заинтересован в Польше.

Не реалисты, а пораженцы

Геополитики — это на самом деле не реалисты, каковыми они хотят казаться, а пораженцы. Они путают реализм с псевдореализмом. Настоящий реализм заключается в формулировании собственных интересов и подборе наиболее адекватных методов претворения их в жизнь. Псевдореалисты считают, что реакция на вызов должна учитывать то, кто этот вызов бросил.

Настоящий реализм отличается от романтизма тем, что, руководствуясь им, мы понимаем важность существования буферного государства, отделяющего нас от России. Если крупные державы решат «продать» Украину, мы потребуем учитывать наши интересы. Псевдореализм, в свою очередь, требует отдать ее без боя. Реализм предписывает нам продолжать продвигать интересы Украины на Западе, даже зная, что частью Запада она никогда не станет. Мы играем не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы отдалить момент, когда Москва, захватив Киев, сосредоточит свое внимание на нашей стране.

Слишком много географии и мало экономики

Кто-то, конечно, может, как один из ведущих польских геополитиков, сказать, что «с Россией можно так же успешно вести торговлю, как с Западом». Однако ситуация выглядит так, что именно из России вместе с бизнесом приходят коррупция, мафия и спецслужбы. Конечно, Запад тоже умеет вести игру жестко, но это отнюдь не повод менять векторы польской внешней политики и начинать играть на стороне Кремля.

Раз речь зашла об экономике, сложно не обратить внимание на слабую сторону геополитики: она сводит международные отношения к географии, преуменьшая значение экономики (я уже слышу возражения «мы такого не говорим») или не уделяя достаточного внимания таким факторам, как экономика, политическая система, демократия (и ее отсутствие), культурные связи, «мягкая сила», история.

Раз история способна посеять рознь между Польшей и Украиной, а Россия при помощи хакеров — повлиять на выборы в США (хотя теоретически, говоря языком геополитиков, это «морская держава», которой ничто не должно угрожать, поскольку от других стран ее отделяет море), следует сделать поправку на то, что геополитика родилась 100 лет назад, когда мировая торговля выглядела иначе, никто не слышал о технологической революции (речь шла лишь о революции промышленной), интернета не существовало, а то, что какой-то режим (как недавно саудовский) четвертовал некоего журналиста, не склоняло бизнесменов и СМИ бойкотировать какие-либо конференции.

Наши геополитики раздумывают, как укрепить нашу безопасность. Хорошо, что они этим занимаются, однако, чтобы не превратиться в шарлатанов, им следует учитывать один факт: если во внешней политике Польши нет восточного вектора, значит, мы фактически придерживаемся безальтернативного курса.

Люди, увлеченные геополитическими теориями, этой простой правды не понимают. Хуже того, певцы геополитики используют слова для того, чтобы заворожить слушателей и читателей, а не растолковать им, как выглядит реальность. Чем меньше политик соответствует занимаемой им должности, тем проще купить его на простые приемы, так что геополитика уже проникла в кабинеты самых высокопоставленных лиц в Польше. Наши геополитики используют невероятно простой трюк: достаточно употребить побольше выражений из словаря иностранных слов или калек с английского, а заодно сослаться на никому не известных авторов, и слушатели (в том числе, к сожалению, некоторые главы государств) сочтут, что соприкоснулись с тайным знанием.

Настоящий стратег отличается от пустослова тем, что он умеет объяснить сложные вещи простым языком. Этим искусством владели самые выдающиеся стратеги, дипломаты и эксперты. Между тем у нас на любые замечания по поводу геополитики ее приверженцы отвечают, что собеседник не разбирается в их «науке», и выливают на него поток слов, затемняющий смысл высказывания.

Нет никакой причины для того, чтобы, обсуждая безопасность Польши, обращаться к словарю именно этой, не самой серьезной теории международных отношений. Нашим геополитикам стоит набраться смелости и сформулировать программу, в которой не будет таких выражений, как «черноморско-балтийский помост», «хартленд» или «римленд». Если они на это не способны, значит, они сами не понимают, о чем говорят, или используют слова, чтобы скрыть мысли. Если это так, пусть не жалуются, что многим в их словах слышатся подсказки Кремля. Геополитика оказалась на перепутье. Вопрос, с чем она будет ассоциироваться: с полетом мысли или с шарлатанством и работой на другое государство.

Польша. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776018 Витольд Юраш


США. Россия. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776010

Политика (Сербия): Москва не против идеи разграничения

О том, чем может стать для Европы выход США из Договора РСМД, о стремлении НАТО прибрать к рукам все Западные Балканы и консолидировать регион как собственную зону влияния рассказал в интервью сербской "Политике" сенатор Алексей Пушков. Политик обратил внимание на очевидность американского следа в церковном расколе и определил отношения между Россией и Сербией как прогрессивное стратегическое партнерство.

Боян Билбия (Bojan Bilbija), Политика, Сербия

Заявление президента Дональда Трампа о том, что США собираются выйти из договора о ракетах средней и малой дальности, объясняется давлением на Россию, однако это не означает, что в Вашингтоне приняли окончательное решение, как отмечает в интервью изданию «Политика» Алексей Пушков, член Совета Федерации РФ и председатель комиссии Совета Федерации по информационной политике и взаимодействию со средствами массовой информации.

«Выход из договора стал бы радикальным шагом, который вернул бы Европу во времена ракетного кризиса 80-х годов 20 века. Тогда мы и США пришли к „вынужденному варианту", закрепленному в договоре, который в 1987 году подписали Михаил Горбачев и Рональд Рейган. Многие полагают, что тот момент положил начало холодной войны в Европе. Если теперь Трамп выйдет из договора, Европа вернется в состояние холодной войны, как будто последних 30 лет не бывало», — считает Алексей Пушков, бывший (2011 — 2016) председатель комитета Государственной думы по международным делам, который недавно побывал в Белграде, где на книжной выставке представил свою новую книгу «Глобальные шахматы. Русская партия».

Печат: Грозит ли это масштабным кризисом мировой безопасности?

Алексей Пушков: Североатлантический альянс, то есть НАТО, подобрался к самым границам России, и я не удивлюсь, если польское руководство предложит свою территорию для размещения американских ракет. Или они появятся в Прибалтике. Современная система мировой стратегической стабильности основана (или была основана) на трех договорах. Из первого США вышли в 2001 году (речь о Договоре об ограничении систем противоракетной обороны). Второй — это договор о РСМД. Если заявление Трампа будет реализовано, то в следующем году США сломают и вторую опору мировой стратегической стабильности. Тогда останется только договор о СНВ, который регулирует численность боеголовок и их носителей на стратегических баллистических ракетах. Договор об СНВ истекает в 2021 году, и сейчас самое время начать переговоры о его продлении. Если и этот договор уйдет в прошлое, то мы вернемся к ситуации 60-х годов 20 века, и возникнет угроза нового Карибского кризиса, который на этот раз был бы во много раз опаснее.

— Мы говорим о потенциальных бомбах, но один «ядерный взрыв» уже прозвучал на Украине: вселенский патриарх Варфоломей признал ее неканоническую церковь легитимной, не так ли?

— Варфоломей хочет не независимой украинской церкви, а, прежде всего, ее отделения от Московского патриархата и подчинения Константинопольскому патриархату.

— Вы видите здесь «американский след»?

— Американский след очевиден. Помощник Госсекретаря США по религиозным вопросам последние три месяца провел между Киевом и Стамбулом, где подталкивал Константинопольского патриарха к такому решению. Американцы чрезвычайно заинтересованы в данном вопросе, так как операция по отторжению Украины от России еще не завершена. Политическое разделение уже произошло, торгово-экономическое — происходит сейчас, однако не так успешно, как они рассчитывали. Россия по-прежнему остается вторым крупнейшим торговым партнером Украины, лишь ненамного отставая от всех стран Европейского Союза вместе взятых. Если часть Украинской православной церкви официально отделится от РПЦ и подчинится Константинополю, ослабнут духовные связи между Россией и Украиной. Все это часть большой геополитической игры.

— Все это опять может привести к кровопролитию?

— Помните, как в марте 2012 года Барак Обама заявил, что «дни Асада сочтены». Но, посмотрите, на дворе конец 2018 года. Обамы уже нет в Белом доме, а Асад, как и прежде, в Дамаске. Но сколько людей за это время погибло и было ранено, сколько городов разрушено, и все только потому, что США решили сменить режим в Сирии? Религиозный раскол на Украине чреват возможными конфликтами и кровопролитием, прежде всего в том случае, если сторонники автокефалии начнут захватывать церкви и монастыри.

— Мирно им никто сдаваться не собирается?

— После прихода к власти Петра Порошенко в 2014 году раскольники, сторонники Филарета, уже отняли 50 церквей. Это опасный план, и я вижу тут определенную аналогию с постепенным отторжением Косово от Сербии.

— Как Вы оцениваете уровень сотрудничества между Сербией и Россией?

— Уровень хороший, даже уникальный. Сербия — одна из двух-трех европейских стран, которые не присоединились к санкциям, и Сербия поддерживает очень интенсивные связи с Москвой. Мы проводим регулярные консультации по косовской проблеме. После недавней провокации косовских властей у озера Газиводе этот вопрос обсуждали президенты Вучич и Путин. Наши отношения я назвал бы прогрессивным стратегическим партнерством, и даже можно говорить об определенном уровне стратегического альянса. Россия не признает Косово и не позволяет принимать его в ООН, несмотря на все попытки западных стран. Сербия находится в регионе, где доминантную роль играет Евросоюз. Политически грамотные люди понимают, что курс на европейскую интеграцию обеспечивает Сербии определенную перспективу социально-экономического развития. При этом мы высоко ценим то, что Сербия декларирует свой военный нейтралитет и принципиально не хочет вступать в НАТО. Это исключительно важный момент.

— Также важно энергетическое сотрудничество, и в этой связи важен газопровод «Турецкий поток», который уже фигурирует как своего рода новый «Южный поток»?

— Этот проект мы условно можем назвать «Южным потоком — 2», и у него солидные перспективы. Европейский Союз блокировал «Южный поток», в частности, из-за своей Энергетической хартии, которая запрещает поставщику газа одновременно быть и его дистрибьютором. Теперь, если газ пойдет через Турцию, его реэкспортом займется Анкара. Трубопровод прошел бы через Болгарию, Сербию, Венгрию и Австрию. Болгария рассматривает возможность реализовать этот проект, и я со все большим оптимизмом оцениваю вероятность строительства «Южного потока — 2».

— Наши западные партнеры, прежде всего Вашингтон, неодобрительно взирают на военно-техническое сотрудничество Сербии и России?

— Ваши западные партнеры не хотят смириться с тем, что Сербия может сохранить военный нейтралитет, пусть публично и заявляют совсем другое. Их задача — превратить вас — если не де-юре, то де-факто — в члена НАТО. Прежде всего, с помощью перехода на стандарты НАТО и продажи западного оружия.

— Создается впечатление, что Сербии как нейтральной стране запрещено быть достаточно сильной, чтобы самостоятельно защитить себя в случае агрессии?

— Действительно, Америка хотела бы поставить Сербию в зависимость. Думаю, что, возможно, США хотели бы видеть в Сербии другое руководство. Но мне известен целый ряд государств, руководство которых не устраивает Соединенные Штаты Америки и в которых американцы хотели бы видеть других президентов или премьеров. Однако это не означает, что США могут этого добиться. Американцы очень скептически восприняли приход к власти в Египте генерала Ас-Сиси, который восстанавливает отношения с Россией и подписал договор о закупке оружия на два с половиной миллиарда долларов. Конечно, на вас будут давить, как и на нас. С 2014 года американцы ввели против нас 65 видов санкций! Суверенитет требует силы духа, и США не смогут навязать вам то, чего вы не хотите.

— Если говорить о Косово, то появляются новые подходы, предполагающие, в частности, возможность корректировки границ. Некоторые российские СМИ, однако, пишут, что Москва не поддерживает сербскую идею о разграничении с албанцами?

— Существует давно сформулированная российская позиция, которая не изменилась: мы поддерживаем то, что Сербия считает для себя правильным. В информационное пространство вбрасываются огромные объемы информации, фальшивых новостей… Зачастую это делается для того, чтобы рассорить дружественные государства. Это один из важнейших инструментов борьбы за геополитическое влияние. Я никогда не слышал, что Москва выступает против решения, предложенного сербским руководством.

— Включая корректировку границ?

— Если Сербия договориться о корректировке, то я не вижу ни малейшей причины, чтобы Россия возражала. Во время беседы наших президентов, глав дипломатии, могут озвучиваться разные варианты, но это не означает, что Россия — против сербского плана. Я повторю, что никогда не слышал ни от одного российского государственного руководителя, что он против плана разграничения. Другой вопрос, насколько он реализуем…

— Почему он может быть нереализуем?

— Существуют области, где проживают сербы, но их нельзя «вывести» из состава Косово. Во-вторых, согласятся ли на корректировку косовары, и, в-третьих, необходимо учитывать мнение Европейского Союза и США. Москва поддержит сербское правительство и то решение, которое Сербия сочтет возможным, достижимым и необходимым, то есть оптимальным. Такова реальная российская позиция.

— Россию часто обвиняют в том, что она распространяет свое вредное влияние на Балканах, в особенности в Македонии, Черногории, Боснии и Герцеговине и Сербии.

— Однако Черногория вошла не в ОДКБ, а в НАТО! О каком вредном влиянии России идет речь? У нас нет ни баз, ни военного присутствия. По-моему, как раз США, а не Россия, занимается дестабилизацией и изменением статуса государств на Балканах. Когда западный альянс «всасывает» одно балканское государство за другим, а США ведут геополитическую экспансию, обвинять Россию в распространении вредного влияния — значит буквально иллюстрировать историю о том, как вор кричит: «Держите вора!» Например, США заявляют о том, что Китай дестабилизирует ситуацию в Южно-Китайском море. Но может ли мне кто-нибудь объяснить, что США делают на Дальнем Востоке? Зачем им 90 тысяч военнослужащих в Японии? Зачем им базы на Филиппинах? Что для нас по-настоящему важно, так это чтобы Сербия сохранила свой нейтральный статус.

— Сумеет ли наш регион выдержать такое давление со всех сторон?

— Сейчас я не вижу потенциала для большого конфликта на Балканах. Думаю, малые балканские государства будут тянуться к НАТО и ЕС. Сербия — исключение, которое не позволяет западному альянсу полностью консолидировать регион как собственную зону влияния. В геополитике нет места демократии, и ее элементы существуют только во внутренней политике западных государств. Во внешней политике все решает сила и мощь. Только посмотрите, что происходит в Македонии. Если демократия не приносит желаемых результатов, то тем хуже для демократии.

США. Россия. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776010


США > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776007

The Times (Великобритания): Америка приближается к гражданской войне

Время на часах Судного Дня Америки ближе к полуночи, чем мы думали, считает американский эксперт. Кажется очевидным, что в США существует потенциал для роста политического насилия. Автор размышляет о том, может ли идущая в США культурная война привести к войне гражданской, как это случилось в 1861 году после избрания президентом Авраама Линкольна в 1860-м?

Ниалл Фергюсон (Niall Ferguson), The Times, Великобритания

На заре холодной войны жена физика Александра Лангсдорфа (Alexander Langsdorf), которая была художницей, придумала образ Часов Судного дня. В «Бюллетене ученых-атомщиков» появилась иллюстрация, отражающая страх многих физиков, в том числе тех, кто принимал участие в создании атомной бомбы, что «техногенная катастрофа» может оказаться ужасающе близка. Полночь на Часах Судного дня означает ядерный Армагеддон.

Многие годы именно редактор этого бюллетеня Евгений Рабинович решал, где находятся стрелки циферблата. После его смерти для подведения часов стали дважды в год проводить заседания специального комитета. Во время холодной войны ближе всего к полуночи было в 1953-1959 годах, когда Часы Судного дня показывали без двух минут полночь. Ученые также считали довольно опасными 1984-1987 годы: тогда в течение четырех лет подряд до полуночи оставалось три минуты.

Все это демонстрирует, насколько абсурдны такие упражнения. Сколько бы авторитетных ученых ни утверждали время на Часах Судного дня, историки сегодня сходятся во мнении, что самым опасным моментом холодной войны был Карибский кризис. Но в течение 1962 года Часы Судного дня находились в семи минутах до полуночи и вернулись к значению 23:48 только в следующем году. Довольно удручающе наблюдать, как ученые-атомщики в настоящее время думают, что сегодня у нас снова две минуты до Армагеддона.

Я не сомневаюсь, что где-то в академических кругах кто-то занят разработкой Часов Судного дня американской гражданской войны. Когда-нибудь они опубликуют это под заголовком «Две минуты до форта Самтер». Но насколько близки Соединенные Штаты к той междоусобной бойне, которая началась, когда силы Конфедерации открыли огонь по самому известному форту Южной Каролины в апреле 1861 года?

Как я ранее уже писал здесь, в социальных сетях ведется своего рода культурная гражданская война. В преддверии промежуточных выборов, которые состоятся чуть более чем через неделю, эта культурная битва с каждым днем становится все более лихорадочной (мне особенно понравились последние самобичевания профессора Университета Эмори, который решил осудить себя за сексистские мысли; ему бы очень понравилась Культурная революция Мао Цзедуна — прим. автора).

Конечно, культурная война — это не более реальная война, чем торговая война Дональда Трампа против Китая. Тем не менее новости прошлой недели о самодельных бомбах, которые были отправлены нескольким самым известным критикам президента, включая Барака Обаму, Хиллари Клинтон, миллиардера Джорджа Сороса и актера Роберта Де Ниро, послужили сигналом для новых пророчеств о второй американской гражданской войне.

Арест в пятницу во Флориде 56-летнего мужчины по имени Сезар Сайок был встречен криками «Попался!». Его фургон был покрыт наклейками с призывами в поддержку Трампа, среди которых была одна со словами «CNN отстой».

«За этим стоит Трамп!», — заявил обычно здравомыслящий вашингтонский корреспондент. Интересно. Мне не очень нравится регулярная критика Трампа в средствах массовой информации и случающееся время от времени восхваление методов рукоприкладства. Но где тут прямая причинно-следственная связь с психом, который собрал кучу самодельных бомб?

Странно, что в июне прошлого года тот же журналист опустил твит следующего содержания: «За этим стоит Сандерс!» Как раз после того, как конгрессмен-республиканец Стив Скализ (Steve Scalise) и еще три человека получили ранения в результате стрельбы, устроенной Джеймсом Ходжкинсоном (James Hodgkinson), левым сторонником Берни Сандерса. Вы можете сказать, что риторика Сандерса никогда не была такой подстрекательской, как у Трампа, но это мелочи. В 2016 году Сандерс назвал Трампа «особо опасным и неамериканским», обвинив его в «фанатизме». В июле этого года он назвал Трампа «наш идиотский президент».

Вчерашняя резня в синагоге в Питтсбурге только усугубляет ситуацию. Трамп не является антисемитом, но некоторые ультраправые элементы регулярно злоупотребляют еврейской темой. Но, опять же, среди ультралевых также есть свои антисемиты.

То, что люди по обе стороны политических баррикад используют неумеренную лексику, бесспорно, даже если левые всегда будут настаивать на том, что другая сторона хуже. Кажется очевидным, что в США существует потенциал для роста политического насилия. По европейским меркам, на руках у частных лиц находится ужасающее количество смертоносного оружия. Но гражданская война?

Некоторые из тех, кто приводит этот аргумент, — просто паникеры. Когда канадский писатель фантазирует о том, что Трамп убит, Соединенные Штаты разрываются на части, и все нормальные американцы переезжают в Канаду, лучше не обращать на это внимание. То же самое, когда морской пехотинец, ставший ведущим чат-шоу, призывает красные штаты отделиться, если будущая демократическая администрация придет за их оружием.

Но нам всем нужно обратить внимание, когда о том, что мы «на грани настоящей гражданской войны», предупреждает мой коллега по Гуверовскому институту, историк Виктор Дэвис Хэнсон (Victor Davis Hanson). То же самое касается и Рейхана Салама (Reihan Salam) из «Нешнл ревью» (National Review), в чьей новой книге утверждается, что без коренной и отраслевой иммиграционной реформы США расползутся по швам. Я также серьезно отношусь к работе Питера Турчина (Peter Turchin), который на протяжении времени утверждает, что несколько ведущих индикаторов политической нестабильности (в частности, неравенство — прим. автора) достигнут своего пика примерно в 2020 году, что делает США «особенно уязвимыми для серьезных потрясений».

Аргумент Хэнсона заключается в том, что напряженность, вызванная глобализацией, интернетом, левизной университетской среды и незаконной иммиграцией, привела к идеологическому расколу, который также является географическим. Токсичная атмосфера наводит его на мысль не только о 1850-х годах, но и о V веке до нашей эры, когда «стазис» (что означает внутренние распри — прим. автора) расколол древнегреческие города-государства.

Как и наш коллега Моррис Фиорина (Morris Fiorina), я склоняюсь к оптимистическому мнению, что большинство нормальных американцев считают культурную войну изнурительной. Как я писал здесь на прошлой неделе, факты свидетельствуют о том, что крайние правые и крайние левые — это два шумных меньшинства. Они потеряются друг без друга, но также они тянут за собой всех.

Однако Хэнсон, который по-прежнему считает дальнейшую поляризацию предотвратимой, делает акцент на решающем моменте. История неоднократно показывает что «ревностные, а иногда и воюющие малочисленные меньшинства могут обострять напряженность, сводить на нет деятельность оппозиции и запугивать молчаливое большинство, чтобы оно санкционировало насилие или, по крайней мере, не возражало против него».

Самая тревожная аналогия, которую я слышал на прошлой неделе, заключалась в сравнении президентских выборов 2020 и 1860 годов. Мой собеседник отметил, что в 1860 году Авраам Линкольн выиграл гонку с четырьмя участниками. Если центрист, скажем, губернатор Огайо Джон Касич (John Kasich), идет как независимый кандидат, демократы выдвигают прогрессиста [например, Камалу Харрис (Kamala Harris) — прим. автора], и если Трамп стремится к переизбранию, то у нас может сложиться в некотором роде похожая ситуация.

Последствия не утешительны. На выборах 1860 года стало ясно, что разногласия по вопросу о рабстве стали непреодолимыми. За победой Линкольна быстро последовало отделение семи южных штатов и формирование Конфедерации.

Это правда, что в сегодняшней культурной войне нет единой проблемы. Также правда, время на Часах Судного дня гражданской войны больше похоже на 23:08, чем на 23:58. Но вам станет ясна причина моей обеспокоенности, когда я скажу, кто обратил мое внимание на аналогию с 1860 годом. Читатель, это был Стив Бэннон (Steve Bannon).

Ниалл Фергюсон — старший научный сотрудник Гуверовского института при Стэнфордском университете.

США > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 октября 2018 > № 2776007


США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2018 > № 2775755 Юрий Белобров

НАТО и ОБСЕ - партнеры или соперники?

Юрий Белобров, Ведущий научный сотрудник Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, кандидат политических наук

На сегодня НАТО и ОБСЕ - крупнейшие региональные организации, занимающиеся проблемами обеспечения безопасности на евроатлантическом и евразийском пространстве. Руководители обеих структур время от времени заявляют о приверженности этих организаций взаимному сотрудничеству в интересах укрепления мира и стабильности в зоне их ответственности, однако на деле взаимоотношения между ними не лишены соперничества и взаимной подозрительности из-за различных подходов этих организаций к решению упомянутой задачи.

НАТО, возникшая на заре холодной войны для жесткого противодействия СССР и его союзникам, остается и сегодня прежде всего военным союзом, ответственным за коллективную оборону государств - членов этого блока1, хотя и не скрывает амбиций играть в кардинально изменившихся условиях на международной арене «первую скрипку» в вопросах не только евроатлантической безопасности, но и в глобальном масштабе. По существу, происходит «гибридизация» альянса, то есть незаконное с точки зрения международного права заимствование им у других организаций, занимающихся обеспечением безопасности (прежде всего ООН и ОБСЕ) широкого спектра функций, задач, понятий и методов, в результате которых НАТО рассчитывает превратиться в глобальную структуру, деятельность которой не подчинялась бы существующим международным нормам и правилам2. А ОБСЕ и ООН при таком раскладе, по убеждению натовцев, должны занять подчиненное к альянсу положение.

При этом инициаторы подобных планов игнорируют всеми признанный факт, что именно ОБСЕ, членство в которой в два раза превосходит НАТО (соответственно 57 у ОБСЕ, против 29 у НАТО), в отличие от Североатлантического блока, является универсальной региональной организацией, образованной в целях обеспечения безопасности и развития сотрудничества всех без исключения государств - участников этого форума. Она придерживается многомерной концепции общей, всеобъемлющей и неделимой безопасности, основанной на равноправном сотрудничестве всех ее стран-членов, принцип равноправия которых закреплен правилом консенсуса при принятии решений. Организация обладает уникальным опытом миротворческой и иной оперативной деятельности. Одним словом, всеобъемлющий подход ОБСЕ к безопасности, ее организационная гибкость и широкий членский состав наделяют ее преимуществами по сравнению с НАТО. К этому можно добавить, что существование сильной ОБСЕ ограничивает способность НАТО перетянуть исключительно на себя функции обеспечения коллективной безопасности и миротворчества в Европе.

С точки зрения бывшего генерального секретаря ОБСЕ М.П. де Бришамбо, расширение НАТО еще больше повысило значение организации для европейской безопасности как единственного форума, позволяющего преодолевать то, что сегодня, как он отмечал, может казаться все более глубокими линиями раздела в ее регионе. Вместе с тем, по его мнению, оно серьезно ослабило ОБСЕ, нарушив баланс среди государств-участников, между которыми возникли рубежи, отделяющие друг от друга3. Последующие руководители Секретариата ОБСЕ фактически разделяют подобные взгляды своего предшественника. Так, например, занявший в 2017 году пост генерального секретаря ОБСЕ Т.Гремингер в одном из своих программных выступлений, выразив озабоченность растущей фрагментацией и поляризацией в регионе, высказался за активизацию усилий в интересах защиты и поддержки принципов и обязательств ОБСЕ4.

Двуликий Янус

В силу вышеупомянутых причин подход НАТО к деятельности ОБСЕ и взаимодействию с ней отличается противоречивостью, двойственностью и непоследовательностью. В декларациях, адресованных международному сообществу, Североатлантический союз заявляет, будто активно поддерживает СБСЕ/ОБСЕ с момента ее создания и, дескать, был последовательным сторонником институализации Организации. К примеру, в Основополагающем акте о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора 1997 года НАТО признала, что ОБСЕ в качестве единственной общеевропейской организации безопасности играет ключевую роль в поддержании европейского мира и стабильности и вместе с Россией взяла на себя обязательство содействовать укреплению Организации, включая дальнейшее развитие ее роли в качестве основного инструмента превентивной дипломатии, предотвращения конфликтов, урегулирования кризисов, постконфликтного восстановления и регионального сотрудничества в области безопасности, а также укреплению ее оперативных возможностей по осуществлению этих задач5.

На Вашингтонском саммите НАТО в апреле 1999 года государства - участники союза подтвердили, что они полностью поддерживают как основополагающие принципы ОБСЕ, так и ее всеобъемлющий подход к обеспечению безопасности, основанный на сотрудничестве6. Однако в своей практической деятельности НАТО придерживается отличных от ОБСЕ взглядов в отношении путей обеспечения безопасности в регионе, а также укрепления взаимного сотрудничества. В ведущих странах блока ОБСЕ рассматривают как одного из серьезных конкурентов и даже соперников НАТО7в регионе при реализации стратегии альянса, направленной на установление собственного доминирования в вопросах европейской безопасности. Кроме того, отдельные государства - члены блока считают, что налаживание сотрудничества НАТО с ООН и ОБСЕ вообще противоречит традиционной концепции союза, ориентированного на обеспечение коллективной безопасности и проведение военных операций8.

Ряд западных аналитиков также отмечают, что на протяжении всего периода существования ОБСЕ НАТО не только считает ее слабой и неэффективной организацией, но и всячески противодействовала ее деятельности, создавая различные препятствия для ее нормальной работы. Среди прочего Вашингтон и его союзников раздражает правило консенсуса, принятое в ОБСЕ, которое существенно затрудняет реализацию их намерения превратить Организацию в послушное орудие политики альянса. В то же время у них сохраняется опасение, что даже слабая ОБСЕ создает потенциальную угрозу самому? существованию Североатлантического союза9.

Правда, после того как в конце 1990-х годов Миссия ОБСЕ в Косове фактически сыграла роль младшего партнера НАТО в бывшей Югославии, в альянсе постепенно зрело осознание того, что и в нынешнем виде ОБСЕ может иметь определенную значимость для интересов Запада. В Стратегической концепции Североатлантического союза, одобренной на Вашингтонском саммите блока в апреле 1999 года, было даже заявлено, что ОБСЕ, ООН и Европейский союз, подкрепляя друг друга, стали главным элементом стратегической обстановки в сфере безопасности* (*Стратегическая концепция Североатлантического союза, одобренная главами государств и правительств на сессии Североатлантического союза в Вашингтоне. 23-24 апреля 1999 г.). Отмечалось также, что между НАТО и ОБСЕ сложились отношения тесного практического сотрудничества, особенно в связи с международными усилиями по восстановлению мира в бывшей Югославии**. (**Там же.)

Однако уже к концу первого десятилетия XXI века отношение НАТО к ОБСЕ вновь приобрело явно пренебрежительный характер. Глава Военной миссии связи НАТО в Москве генерал-майор Ласло Макк в своей статье в российском журнале не счел даже нужным скрывать, что к 2007-2008 годам все те европейские институты, договоры и документы, которые были предназначены для обеспечения евроатлантической безопасности, в большинстве случаев потеряли свою значимость и актуальность. Это, как он подчеркнул, в первую очередь относилось к ОБСЕ, Венскому документу и миротворческим принципам10. Факт подобной переоценки роли ОБСЕ нашел отражение и в ныне действующей Стратегии альянса, принятой в Лиссабоне в 2010 году, в которой эта организация вообще не упоминается в контексте сотрудничества. В ней без обиняков заявлено, что именно Североатлантический союз является уникальной организацией, способной выполнять основополагающую роль не только в обеспечении совместной обороны и безопасности, но и предотвращении кризисов, урегулировании конфликтов и стабилизации постконфликтных ситуаций11. Исходя из этого, военные аналитики США призывают НАТО к восстановлению своего статуса как главной организации по коллективной безопасности в Европе12.

Приведенные факты позволяют прийти к выводу, что в НАТО так и не найдено соответствующей корреляции функций и ответственности альянса с ОБСЕ и к ней по-прежнему предпочитают относиться как слабой организации, не способной бросить серьезный вызов НАТО. На таком фоне понятно, почему страны Североатлантического союза упорно препятствуют принятию любых мер, направленных на укрепление структуры ОБСЕ и превращение ее в ведущую и эффективную региональную организацию по поддержанию безопасности в Европе.

В частности, государства альянса блокируют предложения России и ее союзников по ОДКБ, касающиеся назревшей реформы ОБСЕ, которая должна включать принятие Устава ОБСЕ, укрепление директивных органов и правила консенсуса, исправление тематического, кадрового и географического дисбалансов, выработку единых правил работы институтов и миссий, а также активизацию повышения роли ОБСЕ в формировании новой архитектуры безопасности в Европе и целенаправленной борьбе с общими для региона вызовами - международным терроризмом, незаконным оборотом наркотиков, преступлениями в киберпространстве.

Не следует, правда, упускать из виду и несколько иную тенденцию, набирающую силу на Западе в отношении взаимодействия альянса с ОБСЕ. В частности, у ряда экспертов, включая американских, сохраняется убеждение, что ОБСЕ является уникальной организацией, способной успешно решать ключевые для интересов стран НАТО проблемы, включая предотвращение и политическое разрешение конфликтов и борьбу с глобальными угрозами*. (*Barry.R. The OSCE: A Forgotten Transatlantic Security Organization? British American Security Information. ) По их мнению, прямое противодействие деятельности ОБСЕ не отвечает интересам государств - членов Североатлантического альянса.

К такому выводу пришли даже в натовском Центре им. Маршалла, в котором считают, что в нынешних условиях военного противостояния в Европе ОБСЕ может предоставить общую платформу для посредничества, диалога, укрепления доверия и предотвращения конфликта. Поэтому Западу (читай - и НАТО) следует активнее использовать платформу ОБСЕ для решения насущных для альянса вопросов безопасности13. Другими словами, НАТО рекомендуют «удушить» ОБСЕ в своих объятиях, подчинив эту организацию исключительно западному влиянию, и с ее помощью продвигать в регионе собственную повестку дня в вопросах безопасности, а также ценности либеральной демократии.

Позиция ОБСЕ

Несмотря на двуликость и противоречивость подхода НАТО к взаимодействию с ОБСЕ, руководство Организации предпочитает проявлять гибкость в отношениях с альянсом, сохраняя способность Организации к налаживанию сотрудничества по мере изменения потенциала и целей НАТО и в связи с эволюцией представлений обеих организаций об угрозах и вызовах, а также их организационных возможностях. Она, в частности, опирается на установленные в принятых в 1999 году на саммите ОБСЕ в Стамбуле Хартии европейской безопасности и Платформе безопасности, основанной на сотрудничестве в деле налаживания кооперации ОБСЕ с другими международными организациями, включая НАТО, в интересах укрепления безопасности и стабильности в регионе.

В этих базовых документах государства-участники (включая все страны НАТО), сославшись на невозможность для отдельных государств и организаций в одиночку противостоять вызовам, с которыми сталкивается международное сообщество сегодня, обязались стремиться поддерживать согласованность действий на политическом и оперативном уровнях между всеми структурами, занимающимися вопросами безопасности, как при реагировании на конкретные угрозы, так и при выработке мер в ответ на новые угрозы и вызовы14. При этом важно отметить, что всеми, включая страны НАТО, была признана ключевая интеграционная роль ОБСЕ в налаживании сотрудничества международных организаций региона для реализации концепции ОБСЕ об общей, всеобъемлющей и неделимой безопасности и единого пространства безопасности без разделительных линий*. (*Хартия европейской безопасности. Платформа безопасности, основанная на сотрудничестве. )

Необходимость налаживания широкого международного сотрудничества в деле укрепления всеобъемлющей безопасности подтверждена и в Стратегии по противодействию угрозам безопасности и стабильности в XXI веке (2003 г.), одобренной главами государств и правительств ОБСЕ, в которой указано, что Организация стремится способствовать формированию более слаженной и эффективной международной системы для реагирования на глобальные угрозы и вызовы. В этом документе также подчеркнута приверженность Организации делу большей интеграции в регионе ОБСЕ без разделительных линий, уважению и соблюдению международного права и принципов Устава ООН в усилиях по предотвращению и отражению угроз безопасности и стабильности15.

Реагируя на все более открытые попытки НАТО присвоить исключительно себе роль главного гаранта поддержания безопасности на всем евроатлантическом и евроазиатском пространстве, ОБСЕ специально декларировала в юбилейной декларации, принятой на саммите Организации в Астане в декабре 2010 года, что в рамках ОБСЕ ни одно государство, группа государств или организация не может быть наделена преимущественной ответственностью за поддержание мира и стабильности в регионе ОБСЕ16.

Не по словам судят, а по делам

Этот русский вариант английской пословицы вполне применим к характеристике сотрудничества между НАТО и ОБСЕ. В этой связи заслуживает упоминания следующий факт. Чиновники обеих структур нередко рассыпают комплименты достигнутому уровню взаимопонимания и кооперации между двумя организациями. Так, например, в одном из пресс-релизов информационной службы ОБСЕ, посвященном партнерству этих двух форумов, отношения между ними явно с перебором были охарактеризованы как лучший пример сотрудничества между международными организациями. Их взаимодействие даже назвали решающим для развития архитектуры безопасности в Европе после окончания холодной войны, а вклад НАТО в разработку модели безопасности ОБСЕ - значительным17. Попытаемся разобраться, так ли это и какая организация извлекает для себя наибольшую пользу от такого сотрудничества.

Для начала следует напомнить содержание упомянутого выше документа ОБСЕ - Платформы безопасности, основанной на сотрудничестве, в котором перечислены следующие возможные формы сотрудничества Организации с другими международными организациями: регулярные контакты и встречи, взаимное расширение транспарентности практической деятельности и сотрудничества, включая назначение сотрудников для связи или контактных пунктов, участие в мероприятиях, проводимых сторонами, а также полевое оперативное сотрудничество*. (*Хартия европейской безопасности. Платформа безопасности, основанная на сотрудничестве.)

Принятие Платформы, несомненно, позволило ОБСЕ и НАТО перейти от эпизодических контактов к налаживанию структурированного взаимодействия, которое на данном этапе включает политический диалог, регулярные деловые контакты между сотрудниками их секретариатов, координацию действий и оперативное сотрудничество в вопросах предотвращения конфликтов, кризисного регулирования не только в регионе ОБСЕ, но и за его пределами. Действующего председателя ОБСЕ приглашают на отдельные заседания Североатлантического совета, а генеральный секретарь ОБСЕ 
периодически выступает перед послами стран Совета евроатлантического партнерства (СЕАП) НАТО.

В свою очередь, генеральный секретарь НАТО либо его заместители время от времени выступают перед Постоянным советом ОБСЕ. Они же регулярно участвуют в качестве наблюдателей в ежегодных заседаниях Совета министров (СМИД) ОБСЕ. В ходе упомянутых мероприятий, как признается штаб-квартирой альянса, стороны согласовывают приоритеты работы ОБСЕ, координируют действия на ключевых направлениях ее деятельности, в частности в украинском конфликте, в вопросах усиления механизмов транспарентности военной деятельности России в Европе в связи с развитием ситуации на Украине18.

Помимо политического диалога, сотрудники секретариатов обеих организаций регулярно, дважды в год, проводят совместные заседания и семинары, на которых обмениваются информацией по ключевым вопросам, связанным с безопасностью, включая обеспечение безопасности границ, разоружение, контроль над вооружениями, военную реформу, разминирование, кибербезопасность, энергетическую безопасность, вопросы окружающей среды и борьбы с терроризмом и т. д. К примеру, в феврале 2017 года НАТО был проведен неформальный семинар о путях укрепления диалога по вопросам безопасности в Евро-Атлантическом регионе, на котором главное внимание было уделено вопросам оказания взаимной поддержки со стороны НАТО, ОБСЕ и ЕС, продвижению западной концепции совершенствования существующих механизмов контроля над вооружениями19.

С 2013 года налажено также сотрудничество между парламентскими ассамблеями НАТО и ОБСЕ, в рамках которого они обмениваются опытом своей практической работы, обсуждают вопросы проведения совместных мероприятий и семинаров, направления миссий наблюдения за выборами и продвижения информации в международные СМИ20. При этом в рамках Парламентской ассамблеи ОБСЕ представители США при поддержке союзников по НАТО под видом укрепления институтов Организации и повышения эффективности их работы настойчиво проталкивают идеи ослабления принципа консенсусного принятия решений Организации, выдвигая предложения о переходе к так называемой формуле «консенсус -1, -2», и вывода их деятельности из-под контроля Постоянного совета ОБСЕ, то есть государств - членов Организации. Реализация подобных предложений, вне всякого сомнения, позволила бы государствам НАТО и их западным союзникам, граждане которых занимают в настоящее время большинство ведущих кадровых позиций в органах ОБСЕ, закрепить свое доминирование в Организации.

В целях дальнейшего укрепления влияния НАТО в ОБСЕ в июне 2016 года генеральный секретарь альянса назначил своего личного представителя в Организации. В Брюсселе также изучается вопрос о целесообразности постоянного присутствия НАТО в Вене в интересах расширения обмена информацией и усиления координации действий стран НАТО в обеих организациях.

Между прочим, многим государствам - членам Организации и объективным наблюдателям уже давно очевидно, что последствия тесных консультаций между должностными лицами НАТО и ОБСЕ далеко не безобидны для практической деятельности институтов ОБСЕ, некоторые из которых исповедуют двойные стандарты. Об этом, в частности, свидетельствуют, например, допускавшиеся бывшими верховным комиссаром по делам национальных меньшинств и руководителем Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ скоропалительные высказывания «озабоченностей» по поводу «нарушения» прав человека в Крыму и подготовленный совместной миссией этих органов доклад относительно оценки положения с правами человека в Крыму с использованием неких косвенных данных, а также упорное нежелание этих органов всерьез заняться объективным анализом массовых нарушений прав человека киевским режимом или странами Балтии.

Значительное внимание в НАТО уделяется также налаживанию более интенсивной координации действий и оперативному полевому сотрудничеству с ОБСЕ в сфере кризисного регулирования и постконфликтного восстановления. Такое взаимодействие двух организаций осуществляется по инициативе альянса с 1990-х годов на Западных Балканах в рамках специальных миссий, проводимых обеими организациями в субрегионе. С точки зрения НАТО подобная тесная кооперация с ОБСЕ является важным элементом разработанной альянсом концепции международного всеобъемлющего подхода к кризисному регулированию, требующему эффективного применения военных и гражданских средств.

По оценке НАТО, пик полевого двустороннего оперативного сотрудничества между двумя организациями был достигнут в Косове в 1999 году. Утверждается, что кризис на этой территории бывшей Югославии вывел взаимодействие двух организаций на небывалый уровень, который позволил им найти новые подходы к совместной работе в весьма трудных обстоятельствах21. Такая возможность возникла благодаря учреждению в то время ОБСЕ в рамках Миссии ООН по делам временной администрации в Косове (МООНК) собственной миссии на этой территории, которой было поручено, помимо прочего, оказывать содействие в создании институтов власти, включая организацию выборов, и защите прав человека. Она явилась самой крупной миссией ОБСЕ. Ею были установлены тесные взаимоотношения с военной миссией под эгидой НАТО - (КФОР), которая, согласно мандату ООН, должна была гарантировать безопасные условия работы сотрудников ООН и ОБСЕ. На самом деле НАТО удалось фактически склонить упомянутую миссию ОБСЕ закрыть глаза на противоправную силовую операцию альянса по расчленению Югославии и формированию сепаратного государства Косово при активном участии косовских албанских боевиков. В итоге ситуация в Косове продолжает оставаться серьезным раздражителем отношений как между государствами - членами ОБСЕ, так и ее Секретариатом.

С точки зрения должностных лиц обеих организаций, их усилия по вопросам кризисного урегулирования, предотвращения конфликтов и борьбы с глобальными угрозами на постсоветском пространстве, включая Молдову, Кавказ и Центральную Азию, дополняют друг друга. А на саммите НАТО в Варшаве в 2016 году была подчеркнута также важность более тесного взаимодействия альянса с ОБСЕ по проблематике Украины.

На самом деле, как свидетельствуют многочисленные факты, подлинную цель такого сотрудничества в НАТО в сущности сводят к активному использованию государствами - членами альянса механизмов ОБСЕ для усиления конфронтации с Россией, особенно в связи с украинскими событиями. Тон враждебной линии в отношении России в рамках ОБСЕ задают, естественно, США, которые бесцеремонно используют площадку Организации в антироссийских целях. Так, например, на ежегодном Совещании министров иностранных дел стран - членов ОБСЕ по вопросам безопасности в декабре 2017 года государственный секретарь США Р.Тиллерсон посвятил антироссийским выпадам львиную долю своего выступления. В аналогичном ключе была выдержана и речь заместителя генерального секретаря альянса Р.Гетемюллера на ежегодной конференции ОБСЕ по вопросам безопасности в июне 2017 года.

Под сильным прессингом НАТО ряд западных государств - членов ОБСЕ, не входящих в альянс, нередко следуют в своей политике в фарватере деструктивной натовской линии. Под диктовку Брюсселя они неоднократно прибегали к практике отказа в выдаче виз российским парламентариям и журналистам, намеревавшимся принять участие в мероприятиях ОБСЕ, включая Парламентскую ассамблею Организации в Финляндии в июле 2015 года и совещание ОБСЕ на тему «Роль свободных СМИ во всеобъемлющем подходе к безопасности» в Вене в 2017 году.

 

Таким образом, следует признать, что отношения между НАТО и ОБСЕ в течение всего периода существования ОБСЕ вряд ли можно охарактеризовать как равноправные и взаимовыгодные и тем более как образец для подражания другими международными организациями. Безусловно, эти взаимоотношения одновременно являются в чем-то партнерскими в некоторых вопросах и в то же время как конкурирующие - в других. НАТО, как признают многие западные наблюдатели, с самого начала не рассматривала ОБСЕ в качестве главной структуры, которая должна заниматься проблемами безопасности на континенте. Согласно преобладающей среди стратегов альянса точке зрения, в отсутствие эффективно работающего механизма ОБСЕ Североатлантическому альянсу было бы гораздо проще реализовать свои геополитические цели в мире. Вот почему, стремясь оттеснить Организацию на обочину в решении проблем европейской безопасности, НАТО рассчитывает превратиться в монополиста в этой сфере.

В таких условиях, разумеется, интересам России отвечает сохранение неоспоримого первенства ОБСЕ в целом ряде областей европейской политики. С учетом этого Россия не намерена снижать активность по продвижению собственной концепции укрепления структуры и роли ОБСЕ в вопросах безопасности. Следуя такой линии, российская дипломатия наращивает усилия в целях недопущения или, по крайней мере, снижения перекоса сотрудничества НАТО и ОБСЕ в сторону превращения Организации в послушное орудие политики альянса в Евро-Атлантическом и Евразийском регионах.

 1Speech by NATO Secretary General J.Stoltenberg at the E’cole Militaire in Paris 19.12.2017 // www.nato.int/cps/en/natohq/opinions-150337.htm?selectedLocale=en

 2Бартош А. Гибридизация НАТО набирает обороты // Независимое военное обозрение №1(979). 12.01. 2018.

 3Де Бришамбо М.П. Россия и ОБСЕ: взять хороший старт в 21 веке // Дипломатический ежегодник. 2006. М.: Научная книга, 2007. С. 81-105.

 4Secretary General Thomas Greminger, Keynote speech at OSCE Focus 2017: Empowering the OSCE in Challenging Times. Geneva, 13 October. 2017 // http://www.osce.org/secretary-general/353951

 5Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора. 27.05.1997 г. // http://www.nato.int/cps/en/natohq/official_texts_25468htm?

 6Стратегическая концепция Североатлантического союза, одобренная главами государств и правительств на сессии Североатлантического союза в Вашингтоне 23-24 апреля 1999 г. NATO office of information and press. 1110 Brussels. Belgium. 0773-99.

 7Barry.R. The OSCE: A Forgotten Transatlantic Security Organization? British American Security Information Council. Research Report. 2002. 3 July. 2002.

 8Yost. D. Enhancing NATO’s cooperation with international organizations // NATO Review №3. 2007.

 9Dean J. OSCE and NATO: Complementary or Competitive Security Providers for Europe? 
A Long Range Perspective (1999) // http://ifsh.de/file_CORE/documents/yearbook/english/99/Dean.pdf

10Макк Л. «Доктрина Синатры» - выбор НАТО и выбор России // http://icisecurity.ru/referencees/aktual_publications/doktrina. 10.02.2011

11Стратегическая концепция обороны и обеспечения безопасности членов Организации Североатлантического договора, утвержденная главами государств и правительств в Лиссабоне 19 ноября 2010 г. // http://www.nato.int/cps/en/natohq/official_texts_68580.htm?selectedLocale=ru

12Коррейн Э. Новая стратегия в отношении России. Per Concordiam. T. 7. №3. 2016.

13Майстер С. Демонстрация силы. Per Concordiam. Т. 8. №2. 2017. С. 21.

14Хартия европейской безопасности // http://www.osce.org/ru/mc/39573?download=true

15Стратегия ОБСЕ по противодействию угрозам безопасности и стабильности в XXI веке // http://osce.org/ru/mc/40538?download=true

16Астанинская юбилейная декларация «На пути к сообществу безопасности» // http://www.osce.org/ru/cio/74990?download=true

17OSCE - NATO. OSCE Press-release // http://www.osce.org/partnerships/111485

18NATO and OSCE discuss modernizing tools of military transparency // http://www.nato.int/cps/en/natohq/news_127481.htm?selectedLocale=en

19Strengthening NATO - EU - OSCE security dialogue on arms control // http://www.nato.int/cps/en/natohq/news_141728.htm?selectedLocale=en

20Cooperation between OSCE and NATO assemblies discussed in Copenhagen // http://www.oscepa.org/parliamentary-diplomacy/visits-to-the-secretariat/1241-co-peration-bwtween

21Справочник НАТО 2001 г. Office of Information and Press. Brussels-Belgium. С. 437.

США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2018 > № 2775755 Юрий Белобров

Полная версия — платный доступ ?


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 29 октября 2018 > № 2786220 Александр Лебедев

Россия и США могут взаимовыгодно "перезагрузить" свои отношения. Вот как это сделать

Александр Лебедев | Independent

"Для президента США Дональда Трампа и российского президента Владимира Путина общее место - предостерегать, что отношения между двумя ведущими ядерными державами планеты столкнулись с кризисом - самым серьезным после самого мрачного периода холодной войны", - пишет в своей статье в Independent Александр Лебедев. Издание напоминает: "Семья Александра Лебедева является совладельцами Independent и Evening Standard".

Автор отмечает, что Трамп и Путин размышляют о необходимости улучшить американо-российские отношения, но ситуация не улучшается.

Между тем угроза глобальному превосходству США исходит вовсе не от России, считает автор, поясняя: "главный соперник США в Азиатско-Тихоокеанском регионе (и, следовательно, во всем мире) - разумеется, Китай". Формирование симбиоза между Китаем и Россией должно тревожить американских аналитиков, полагает Лебедев.

"Несомненно, в историческом и культурном отношении Россия принадлежит к европейской семье народов. Однако ее уникальность обусловлена тем парадоксальным фактом, что это единственная европейская страна, чьи континентальные берега омываются Тихим океаном. Это, в свою очередь, создает цивилизационные основы для глобального партнерства с США", - говорится в статье.

"Увы, значительная часть элит в Вашингтоне и Москве сегодня зациклена на темах взаимной неприязни, особенно когда эта неприязнь играет роль во внутриполитических играх. Однако, каким бы фантастическим он ни казался, прочный альянс России и Америки не только возможен, но также необходим и неизбежен, поскольку он отвечает ключевым, основополагающим геополитическим интересам обеих стран", - пишет Лебедев.

"Главный элемент, обостряющий российско-американские отношения, находится в Восточной Европе", - пишет автор.

"Самой болезненной для Москвы была намеренная экспансия влияния США на западных оконечностях бывшего СССР, которая в итоге, в недавние годы, привела к украинской трагедии", - пишет автор.

По словам автора, в декларации о государственном суверенитете Украины сказано, что она намерена стать перманентно нейтральным государством, которое не участвует в военных блоках. "Этот принцип был одобрен на двух референдумах, и ссылка на него содержится в существующей конституции Украины. Он объясняет, почему в 1991 году Кремль смирился с тем фактом, что Украина получила независимость в границах, искусственно прочерченных Сталиным и Хрущевым", - говорится в статье.

Однако курс США отражала доктрина Збигнева Бжезинского, который уверял, что миссия Америки в Восточной Европе - это противостояние России, пишет автор.

"Каким бы иррациональным оно ни было, упорное желание некоторых лиц в Вашингтоне (и среди европейских союзников Америки) стравить Украину с Россией и перетянуть Украину на орбиту американского влияния в итоге повлекло за собой кровавые события 2014 года в Киеве: свержение президента Януковича, аннексию Крыма и войну на востоке страны, отнявшую жизнь у десятков тысяч человек", - говорится в статье.

"Сейчас киевский режим находится под влиянием США. В будущем году на Украине состоятся президентские и парламентские выборы. Если Белый дом сделает шаг назад, он может помочь добиться того, чтобы победители этих выборов, кто бы они ни были, затем имели возможность подтвердить нейтралитет страны, прекратить стремление к антироссийским настроениям и гарантировать права русскоязычного населения на юго-востоке Украины. Россия взамен должна была бы гарантировать реинтеграцию неспокойных регионов Донбасса в качестве автономных элементов в составе Украины, за которой станут наблюдать миротворцы ООН", - пишет автор, полагая, что урегулирование в Донбассе проложит путь к отмене санкций Запада в отношении России.

"Есть также, конечно, крымский вопрос; это отдельная тема, с которой не нужно иметь дело при этом урегулировании других проблем. Россия не стремится к какому-либо особому признанию своего суверенитета над полуостровом, а США, в свою очередь, могут заявить, что не признают его связь с Россией", - пишет автор. Он замечает, что непризнание США прибалтийских республик частью СССР не мешало американским торговым судам заходить в Ригу и Клайпеду.

"Пакет мер по урегулированию в вопросе Украины распутает текущие разногласия и разрядит атмосферу конфронтации между РФ и НАТО. После этого сможет начаться процесс демилитаризации на всех фронтах и восстановления того доверительного партнерства, которое предполагалось "Основополагающим актом Россия - НАТО о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности" от 1997 года", - говорится в статье.

"Умиротворение в Европе, в свою очередь, подготовит почву для широкого сотрудничества Москвы и Вашингтона в Азиатско-Тихоокеанском регионе, которое станет одним из ключевых факторов сдерживания попыток Китая добиться гегемонии", - заключает автор.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 29 октября 2018 > № 2786220 Александр Лебедев


США. Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 29 октября 2018 > № 2782995 Владислав Иноземцев

Ракеты и масло. Почему отказ Трампа от РСМД не взбодрит российский ВВП

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Новая гонка вооружений не несет прямой военной угрозы России, но не станет и катализатором экономического подъема

Ожидавшееся довольно давно решение главы Белого дома Дональда Трампа выйти из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД), подписанного в 1987 году президентами СССР и США Михаилом Горбачевым и Рональдом Рейганом, породило в российской экспертной среде полярные реакции. Консенсусным оказалось лишь мнение, что теперь к новой холодной войне добавится, как 70 лет назад, и гонка вооружений. Но прогнозы относительно ее влияния на отечественную экономику различны. Ряд экспертов уверены, что Россия «может повторить», и уже предвещают возрождение высокотехнологичной военной промышленности в стране, создание массы рабочих мест, рост спроса на инженеров и технических специалистов. Другие убеждены в том, что история может повториться вплоть до деталей, и всерьез задумываются о том, когда и при каких обстоятельствах Российская Федерация повторит судьбу Советского Союза, чья экономика не выдержала тягот масштабного противостояния Соединенным Штатам.

Кто прав? Какими окажутся последствия реальной конфронтации Москвы с Западом для российской экономики?

Истории известны многочисленные примеры того, как в отдельных странах, в первую очередь в самих США, перевод экономики на военные рельсы обеспечивал серьезный хозяйственный подъем. Это отмечалось и в 1914–1915 годах, и в начале 1940-х, и на пике холодной войны, когда Рейган предпринял удавшуюся попытку «окончательного решения» проблемы мирового коммунизма. Тем не менее рискну утверждать, что ни один из механизмов позитивного влияния милитаризации экономики на ее перспективный рост и повышение благосостояния граждан, которые в разное время формировались и действовали в США, не сможет быть задействован в современной России.

Прежде всего существенно изменилась сама современная экономика. Пока можно было вести речь о массовом индустриальном производстве, значение концентрации финансовых ресурсов и человеческого потенциала на критически важных направлениях трудно было переоценить. Именно в таких условиях военно-промышленный комплекс становился «центром сборки» новых технологий, а государственные вложения в эту сферу имели наиболее заметный эффект для технологического прогресса. Многие кажущиеся такими привычными сегодня предметы (от микроволновки до Boeing 747) стали следствием использования в гражданской экономике военных разработок. Даже всемирная сеть интернет сформировалась в свое время на технологической платформе, сконструированной с военными целями, но получившей основной импульс к развитию в сугубо гражданской среде. Вспомним также мобильную связь и современную оптику, жидкокристаллические панели и многие новые материалы.

В США и Европе оборонный сектор выступает крупнейшим получателем технологий, созданных в гражданских секторах.

Однако с началом перехода к постиндустриальной экономике роль военного сектора в технологическом развитии сошла на нет. Как прекрасно показано в известной работе американцев Джона Элика и его коллег (Beyond Spinoff: Military and Commercial Technologies in a Changing World), 1980-е стали последним десятилетием, на протяжении которого был заметен чистый трансферт военных технологий в гражданский сектор. Последовавшие 1990-е отличались странным затишьем, а с 2000-х поток начисто развернулся в противоположную сторону. Сегодня в США и Европе оборонный сектор выступает крупнейшим получателем технологий, созданных в гражданских секторах, а порой просто использует их достижения (достаточно вспомнить компанию SpaceX миллиардера Илона Маска и ее частные космические корабли).

В России, где сознание политической элиты соответствует даже не 1980-м годам, а намного более ранним периодам, продолжать по-прежнему утверждать, что вложения в оборонный сектор могут обеспечить экономику новыми технологиями, значит не понимать, что сегодня эти технологии доступны как никогда ранее и без подобных затрат.

Кроме того, теоретики «военного прорыва» имеют очень странные представления об экономике американского ВПК в наиболее славные его периоды. Между тем даже поверхностный взгляд говорит о том, что время резкого роста военных расходов всегда синхронизировалось с периодами прилива денег в экономику либо извне, либо через увеличение государственного долга. В 1914–1916 годах значительные военные заказы приходили из Европы, в 1939–1942 годах оборонные отрасли росли как за счет бюджетного финансирования, так и поставок по ленд-лизу. Более поздние периоды (корейская и вьетнамская войны, а также президентство Рейгана) были отмечены резким ростом бюджетного дефицита и государственного долга. В 1967-1972 годах первый в среднем составлял 1,3% ВВП против 0% в 1954–1958 годах, а второй достиг к концу этого периода 35,7% ВВП. В 1982–1986 годах дефицит в среднем вырос до 4,9% (против 2,3% ВВП в 1977–1980 годах), а совокупный долг — до 46,7% ВВП.

Происходит не ускорение, а замедление хозяйственного роста, что ведет к стагнации и экономическому краху.

Это означает, что развитие оборонного комплекса происходило не за счет отвлечения средств из других секторов экономики и тем более не благодаря сокращению конечного потребления домохозяйств. Именно в этом, на мой взгляд, и кроется основная причина успешности западных военных производств. Обеспечивая экономический рост и создавая мультипликационный эффект, они провоцировали повышение налоговой базы, из которой позднее (и то частично) покрывался образовывавшийся в периоды роста напряженности бюджетный дефицит. Даже в 2018–2019 годах, несмотря на очень неплохую экономическую ситуацию, рост военных расходов на $77 млрд происходит на фоне повышения бюджетного дефицита на $152 млрд.

Провал Советского Союза и неизбежное повторение его опыта Россией в случае новой гонки вооружений был и будет обусловлены прежде всего тем, что оборонные расходы наращивались и наращиваются в условиях ограниченности ресурсов и «загнанности в угол» санкциями. Именно потому сокращаются остальные статьи бюджетных расходов и происходит не ускорение, а замедление хозяйственного роста, что ведет к стагнации и экономическому краху.

Следует обратить внимание также на само функционирование того, что можно назвать «мультипликатором ВПК». Его природа в США и Европе довольно понятна, так как оборонная промышленность не выделена в отдельные корпоративные структуры. Крупнейшие военные подрядчики США — Boeing, General Dynamics, Northrop Grumman, Bechtel Group и другие — также лидируют и в гражданских отраслях. В 2017 году выручка, полученная от оборонных заказов десятью крупнейшими подрядчиками Пентагона, составила 46,1% общего объема продаж их продукции и услуг. Исторически такие заказы предполагают намного более высокую норму прибыли и потому во многом являются инструментом поддержки таких компаний со стороны государства, что позволяет им более успешно конкурировать и в других отраслях. Эта поддержка является важным фактором создания новых рабочих мест и дополнительных вложений в R&D.

Но в отличие от тех же США в России существенный эффект военных ассигнований на гражданские отрасли практически исключен, так как крупнейшие предприятия сектора являются узкоспециализированными компаниями (военные заказы, к примеру, в 2017 году обеспечили 86,4% выручки «Алмаз-Антея», ОАК, корпорации «Тактическое ракетное вооружение», «Вертолетов России» и Уралвагонзавода). Они находятся под государственным контролем, который к тому же постоянно расширяется, что подтверждается недавним поглощение «Ростехом» ОАК. Подобная организация отрасли практически исключает любой мультипликационный эффект и делает военные расходы в России «чистым вычетом» из общественного богатства.

Сегодня почти все образцы военной техники производятся в количествах, которые означают возвращение производства чуть ни не к мануфактурной стадии.

Подобное огосударствление отрасли уже обусловливает ее неэффективность, первым признаком которой стал специфический характер использования бюджетных средств. Во всем мире военные заказы не дешевы, но в России они дорожают особенно стремительно. В 2010–2017 годах себестоимость большинства видов военной продукции выросла в 2,4–3,7 раза, причем в некоторых случаях такое удорожание привело к отказу военных от новых масштабных закупок. Происходит это несмотря на то, что оригинальных разработок в российском ВПК мало, а бóльшая часть производимой товарной номенклатуры использует советские «заделы». При этом часть выделяемых средств зачастую расхищается или «используется не по назначению», а руководители получают диспропорциональные доходы. К примеру, зарплата бывшего гендиректора «Роскосмоса» Игоря Комарова составляла в 2017 году 5,96 млн рублей в месяц, превышая среднюю зарплату инженера его компании более чем в 30 раз. При этом разница в окладах главы NASA ($15 400 в месяц) и инженеров управления не превышала 40%. По сути, компании ВПК в России становятся аналогом государственно-олигархических структур, и дополнительный рост бюджетного финансирования в условиях все более секретной росписи ассигнований (в военном бюджете на 2019 году официально засекречено более 65% расходов) приведет скорее к обогащению их руководства, чем к реальному всплеску производственных результатов.

И, наконец, надеяться на то, что милитаризация экономики вызовет серьезный позитивный эффект, сложно еще по одной причине. Даже если допустить, что российские разработчики готовы предложить передовые образцы военной техники, существует проблема масштабов. Сегодня почти все образцы военной техники производятся в количествах, которые означают возвращение производства чуть ни не к мануфактурной стадии. Если в СССР в 1970-е и 1980-е годы средний срок строительства атомной подводной лодки составлял около полутора лет, а с 1967 по 1991 год был построен 91 такой корабль, то в России после распада Советского Союза введены в строй лишь шесть субмарин, заложенных после 1991 года. Недавно спущенная со стапелей АПЛ «Князь Владимир» начала строиться в 2009 году. Другие образцы советской техники, например, бомбардировщик Ту-160, модернизируются, но возобновить их производство Россия не может. Планы строительства первого отечественного авианосца, соответствующего современным стандартам, перенесены уже на 2024 год. Объемы выпуска танков или боевых машин пехоты в разы отстают сегодня от советских и вряд ли новые ассигнования изменят ситуацию. По крайней мере они не смогли изменить ее в течение последнего десятилетия, когда оборонные расходы в текущих ценах выросли почти в 2,4 раза (с 1,19 трлн рублей в 2009 году до 2,77 трлн рублей в 2018-м).

Следует согласиться с экспертами, которые не видят в денонсировании Вашингтоном Договора РСМД прямой военной угрозы нашей стране. Однако нужно и подчеркнуть, что мультфильм о сверхвозможностях новых российских ракет, показанный президентом России Владимиром Путиным в послании Федеральному собранию 1 марта 2018 года и послуживший, возможно, последней каплей для принятия решения Трампом, вряд ли принесет России экономическую выгоду.

США. Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 29 октября 2018 > № 2782995 Владислав Иноземцев


Украина. США > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 29 октября 2018 > № 2782698 Курт Волкер

Повышение цены на газ для населения будет способствовать стабильности в энергосекторе Украины – Волкер

Эксклюзивное интервью специального представителя Государственного департамента США по вопросам Украины Курта Волкера агентству "Интерфакс-Украина"

МВФ и Украина достигли соглашения о новой кредитной программе. По Вашему мнению, какое значение это будет иметь для Украины?

Благодаря этому правительство, в первую очередь, получит столь необходимую финансовую ликвидность. Это значит, что Украина получит ощутимую финансовую поддержку. Это позволит правительству продолжать осуществлять свою деятельность: предоставлять услуги, демонстрировать на глобальном рынке сильную и стабильную позицию. С точки зрения макрофинансовых и бюджетных выгод для украинского правительства достижение договоренности с МВФ очень важно. Последствия того, если бы договоренности не удалось достичь, были бы значительными. Эти негативные результаты Украина начала бы ощущать уже в январе-феврале следующего года, поэтому очень важно было достичь соглашения.

Украина, конечно же, имеет сильную позицию для выхода на рынок для привлечения частного капитала. Достижение же соглашения с МВФ значительно упрощает Киеву выход на этот рынок и гарантирует, что Украина получит лучшие процентные ставки.

Это соглашение в долгосрочных интересах Украины, как экономических, так и укрепления бюджета, реформ. Это сотрудничество может иметь очень позитивные результаты в долгосрочной перспективе. К сожалению, во время предвыборной кампании некоторые политики могут подвергнуть это решение критике. Я считаю же, что оно очень важно для страны. Это была бы катастрофа для Украины в макрофинансовом плане, если бы соглашения не было.

Решение правительства о повышении цены на газ для населения уже подверглось критике. По Вашему мнению, как правительству следует правильно донести свою позицию населению?

Первое сравнение, которое приходит мне в голову: мне бы хотелось, чтобы кто-то каждый год давал мне новую машину, но правда в том, что такого не бывает в реальной жизни. Цены на газ не соответствовали действительности. Конечно, в зимний период, когда наступит холодная погода, повышение цен может вызвать трудности у некоторых людей. Насколько я понимаю, правительство реализует достаточно значительную программу субсидий для семей с низким доходом, что должно компенсировать им высокие цены. Благодаря этому семьи с невысоким доходом не должны в той мере ощутить повышение цен, как могли бы.

Сделав этот шаг (повышение цены на газ – ИФ) сейчас, Киев начнет структурную реформу энергетического сектора в Украине и всей экономики. Это необходимо было сделать, поскольку этот сектор не столь устойчив, как был когда-то. Данное же решение будет способствовать стабильности в энергетической сфере. И как я уже сказал, система субсидий от правительства должна будет компенсировать возможный негативный эффект данного решения для населения.

В Европарламенте предложили назначить спецпредставителя ЕС по вопросам Донбасса и Крыма. Как Вы оцениваете эту инициативу?

Я считаю, что это чудесная идея. Я встречался с членами Европарламента около двух недель назад. И я призвал их продолжать держать Донбасс и Крым в фокусе их внимания. О Донбассе нельзя забывать. Люди там все еще ежедневно страдают от серьезного гуманитарного кризиса, война продолжается, там по-прежнему небезопасно, люди все еще гибнут, нам нельзя допустить, чтобы все это исчезло из общественного сознания. Очень важно, что мы сосредоточили наше внимание на этих проблемах.

В случае его назначения вы будете работать вместе?

Конечно. Мы уже работаем с Францией и Германией и другими членами ЕС и НАТО.

Назначена ли Ваша будущая встреча с мистером Сурковым?

Пока такой нет в графике. Мы ведем диалог, переписку, чтобы обсудить наши позиции. Посмотрим, удастся ли нам договориться о встрече, которая была бы продуктивной.

Планируете ли Вы в ближайшее время посетить Украину?

Да, уже в следующем месяце. Конкретная дата еще не определена, но я подыскиваю время в своем календаре.

Украина. США > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 29 октября 2018 > № 2782698 Курт Волкер


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 октября 2018 > № 2776061

National Public Radio (США): США начинают мягкое цифровое наступление

Теперь, когда отношения между США и антагонистами в лице России и Китая достигли такого уровня противостояния, возникает вопрос: насколько эффективной может оказаться кампания американского Киберкомандования, заключающаяся в мягком похлопывании кибер-преступников по плечу? И какие еще шаги могут предпринять вооруженные силы США и разведывательное сообщество?

Возможно, американские кибер-бойцы уже дают отпор российским троллям, но будет ли этого достаточно?

Филип Эвинг (Philip Ewing), National Public Radio, США

Кибер-бойцы

Все знают, как выглядят бойцы спецназа, к примеру, элитного отряда «Дельта» американских ВС: это сильные ребята устрашающего вида с укороченными винтовками и новейшими очками ночного видения, выпрыгивающие из черного вертолета посреди ночи.

А как выглядят американские кибер-бойцы?

Никто не делает им такую рекламу, и чаще всего они работают на самых засекреченных объектах в мире. Но мы все же можем составить их приблизительный портрет.

Вероятнее всего, они несколько менее агрессивны. Их набирают из всех четырех видов вооруженных сил. Многие из них работают за границей, но многие другие ежедневно ездят на работу в Форт-Мид Агентства национальной безопасности, расположенный между Вашингтоном и Балтимором.

И, как на этой неделе сообщило издание «Нью-Йорк Таймс», они уже заняты тем, что оказывают мягкое давление на своих коллег в России, которые связаны с антизападными кампаниями влияния Москвы.

Американские кибер-бойцы оказывают давление «на отдельных агентов России, чтобы попытаться удержать их от распространения дезинформации с целью вмешательства в выборы, информируют их, что агенты США идентифицировали их и отслеживают их работу, о чем сообщили чиновники, знакомые с ходом операции», сообщает Джулиан Барнс (Julian Barnes) из «Нью-Йорк Таймс».

Подробности операции не сообщаются, что совсем не удивляет, но мы все же можем составить примерную картину происходящего.

Электронная разведывательная аппаратура

АНБ и Киберкомандование США практически вездесущи в интернете.

В судебных материалах, обнародованных управлением специального прокурора Министерства юстиций США Роберта Мюллера (Robert Mueller), содержатся собранные американским разведывательным сообществом электронные письма одного российского агента влияния другому, а также данные о конкретных шагах пользователей, включая попытку одного россиянина очистить свою историю загрузок.

Как АНБ достигло такого уровня всеведения? Возможно, мы никогда этого не узнаем — или узнаем, учитывая те проблемы, с которыми сталкивается агентство, пытаясь сохранить свои секреты, — но здесь стоит отметить, что, если какой-то кусочек информации перемещается по глобальной информационной сети, какой-нибудь специалист в Форт-Мид вполне может узнать о его существовании.

Обладая такими знаниями, как пишет «Нью-Йорк Таймс», американские кибер-бойцы проводят собственную операцию влияния, сконцентрировавшись на конкретных россиянах.

Как пишет газета, американцы вовсе не угрожают им: «Тем не менее, всякий, на кого это обрушится, должен знать, основываясь на действиях властей США против других российских агентов, что ему может быть предъявлено обвинение, либо против него могут быть введены санкции».

Вас приветствуют США

Такой индивидуальный подход является отражением эволюции образа мыслей американской разведки и чиновников Министерства обороны в вопросе о том, как нужно реагировать на киберагрессию России. Они долгое время не могли решить эту проблему с тех пор, как разведывательное сообщество зафиксировало рост числа активных мер в период администрации Обамы.

Точки зрения Пентагона, Госдепартамента и разведывательных агентств о том, как нужно реагировать, по некоторым данным, различались.

Возможно, США следовало совершать кибератаки, чтобы выводить из строя те серверы, которые использовались для проведения хакерских атак — буквально расплавлять их при помощи вредоносных программ, отключающих их вентиляторы.

Возможно, стоило попытаться поставить в неловкое положение президента России Владимира Путина, обнародовав информацию о его секретных активах по всему миру.

Возможно, стоило провести собственную кампанию влияния.

При президенте Обаме, по некоторым данным, аргументы «против» часто перевешивали аргументы «за».

США гораздо более уязвимы перед кибер-эскалацией, нежели Россия, — к такому выводу пришла администрация. В результате кибератак россиян во многих системах в США появились потенциальные уязвимые места, и никто не мог сказать, в какой момент кибер-стычка прекратилась бы, если бы Вашингтон решился «зажечь фитиль».

Как пишет «Нью-Йорк Таймс» о Киберкомандовании США, Вашингтон пришел к выводу, что будет лучше, если его операция будет как можно более незаметной и сдержанной.

Поэтому, вполне возможно, какой-нибудь офицер разведки, работающий на ГРУ, однажды утром наклоняется, чтобы взять в руки свой смартфон и видит там сообщение, присланное с неизвестного номера: «Мы знаем, что вы делаете. Будет очень печально, если вы станете мишенью санкций, как остальные».

Или же какой-нибудь специалист по операциям влияния в Санкт-Петербурге садится за свой рабочий компьютер, где он целый день работает, притворяясь американским пользователем Фейсбука, и получает сообщение: «То, что вы делаете, причиняет вред. Мы очень серьезно относимся к такого рода действиям».

Проект Лахта

Если в этом и заключается решение Киберкомандования, то следующий вопрос — насколько эффективным оно может быть.

Судебные материалы и показания в Конгрессе дают возможность составить самую подробную картину российских операций влияния, направленных против Запада, под кодовым названием «Проект Лахта».

В случае с агитацией в соцсетях занимающиеся этим люди — это, несомненно, частные лица, работающие по найму — в противовес должностным лицам, таким как офицеры разведки, которые провели хакерские атаки на системы национального комитета Демократической партии, избирательные системы и множество других систем в США.

Возможно, такого рода стимулы могут сработать. Наш воображаемый специалист по операциям влияния в Санкт-Петербурге, возможно, подумает про себя: «Я хочу иметь возможность поехать в Европу в отпуск. И я не хочу, чтобы мое имя появилось в результатах поиска Google в связи с этой моей работой. Поэтому я лучше поищу другую работу».

Сломать нашего воображаемого офицера ГРУ сложнее. Он — офицер, который подчиняется приказам и который не любит США, поскольку он знает, что американские кибер-профессионалы делают с Россией. Довольно трудно представить себе, что его может напугать обвинительное заключение, выпущенное Министерством юстиций за 5 тысяч миль, на другом конце земного шара.

На самом деле российское правительство в какой-то степени раскусило и пытается помешать реализации стратегии Запада по «публичному посрамлению» тех, кто сегодня участвует в шпионских играх.

Когда британское правительство публично обвинило двоих офицеров ГРУ — назвав их по именам — в покушении с применением вещества нервно-паралитического действия, в результате которого пострадали несколько человек к Великобритании, эти люди появились на российском телевидении. Они рассказали, что они действительно посетили Солсбери, где произошли отравления, но они всего лишь хотели увидеть знаменитый собор.

Когда Министерство юстиций обвинило россиянку в том, чтобы она вела бухгалтерию российских операций влияния, она опубликовала видео, в котором заявила, что она — лишь обычный бухгалтер и даже не говорит по-английски! Но она все же сказала, что надеется, что в конечном счете Америка снова станет великой.

Троллинг такого масштаба превратился в важный элемент управления государством среди крупных держав 21 века — к примеру, Министерство иностранных дел Китая поразило всех, заявив, что Пекин может закрыть положительное сальдо торгового баланса с США, купив четыре баснословно дорогих атомных авианосца у ВМС США.

(Это вряд ли случится.)

Теперь, когда отношения между США и этими антагонистами достигли такого уровня, возникает вопрос: насколько эффективной может оказаться кампания Киберкомандования, заключающаяся в мягком похлопывании кибер-преступников по плечу?

И какие еще шаги могут предпринять вооруженные силы США и разведывательное сообщество?

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 октября 2018 > № 2776061


США. РФ > СМИ, ИТ > comnews.ru, 29 октября 2018 > № 2774455

Oracle раскрывает потенциал автономности

Ксения Прудникова

В ходе технологической конференции Oracle Open World первые лица американской корпорации представили новые решения, а также поделились прогнозами на будущее. Основными темами Oracle Open World (OOW) стали автономность и перспективы применения технологий машинного обучения, искусственного интеллекта и blockchain. Особое внимание спикеры также уделили вопросам обеспечения информационной безопасности.

В 2018 г. в конференции OOW приняло участие 60 тыс. человек. При этом на регион EMEA, занимающий существенное место в глобальном бизнесе корпорации, пришлось 9000 посетителей (свыше 40 тыс. - на Северную Америку, остальные - Азиатско-Тихоокеанский регион и Латинская Америка). В ходе 2,3 тыс. сессий выступили спикеры из 93 стран. Директор по маркетингу Oracle Джудит Сим подчеркнула, что по насыщенности четыре дня конференции можно сравнить с годом непрерывного обучения.

Одной из главных новинок OOW стала облачная платформа Oracle Gen 2 Cloud, которую представил председатель совета директоров и главный технологический директор Oracle Ларри Эллисон. Ее отличительной особенностью является высокая степень защиты. "Построить защищенное облако - непростая задача, потребовалась фундаментальная перестройка самой его структуры. Мы долго над этим работали", - подчеркнул он. Ларри Элиссон рассказал, что использование автономных роботов дает возможность в автоматическом режиме идентифицировать и устранять угрозы в облачной инфраструктуре.

Архитектурным новшеством стало применение для управления облаком распределенных компьютеров: такой подход повышает надежность периметра, так как в случае обнаружения вредоносного ПО у одного из клиентов остальные пользователи защищены от распространения угрозы. Еще одной особенностью Oracle Gen 2 Cloud, по словам главного технологического директора корпорации, является то, что данные клиентов хранятся на выделенных серверах (bare metal computers), в то время как код управления облаком размещен в другой архитектуре. Это гарантирует, что представители Oracle не могут видеть данные клиента, когда отсутствует пользовательский доступ к коду управления облаком, что также повышает надежность решения. Наконец, еще одним существенным преимуществом новой облачной платформы является выгодное соотношение цена и производительности, достигаемое за счет автоматизации множества процессов.

По словам топ-менеджера корпорации, для клиентов миграция с облачной платформы первого поколения на новое будет максимально простой, в перспективе это станет возможно сделать нажатием одной кнопки. Gen 2 Public Cloud уже доступно для клиентов, а к лету 2019 г. будет запущена модель Gen 2 Cloud at Customer. "Наша цель всегда заключалась в том, чтобы при переходе от одного поколения вычислений к следующему защитить инвестиции клиентов в данные и приложения. Просто взять и перенести их на платформу следующего поколения. И мы реализовали эту возможность в Gen 2 Cloud", - сказал Ларри Эллисон. Для поддержки облачной инфраструктуры корпорация намерена увеличить количество дата-центров во всем мире, еще как минимум девять ЦОДов должны появиться в ближайшей перспективе.

Oracle Gen 2 Cloud разработано для автономной базы данных Oracle Autonomous Database - первой в мире самоуправляемой базы данных, которую корпорация представила на OOW в прошлом году. Клиенты могут выбрать для развертывания автономной базы данных Dedicated Exadata Cloud Infrastructure, что обеспечивает безопасность и надежность для критически важных рабочих нагрузок. Компании, не имеющие возможности перейти в публичное облако из-за необходимости соблюдения нормативных требований, могут использовать модель Oracle Autonomous Database Cloud at Customer, позволяющую воспользоваться всеми возможностями автономной базы данных Oracle в собственном центре обработки данных.

В Oracle Autonomous Database нашли применение технологии машинного обучения, что обеспечивает высокую доступность и производительность решения при меньших капиталовложениях. База данных автоматизирует процессы управления ключами, обновления ПО и установки патчей. При этом облачный сервис дает возможность делать все это, не прерывая работы, что позволяет гарантировать его надежность и доступность на уровне 99,995%.

Ларри Элиссон напомнил, что в мире существуют и так называемые полуавтономные базы данных, процесс управления которыми он сравнил с полуавтономным вождением: "Вы садитесь в машину, начинаете движение, сталкиваетесь с проблемой и погибаете". "У полуавтономных баз данных нет возможностей автоматической самонастройки и обеспечения защиты данных, а также их аварийного восстановления, как нет и послеаварийного восстановления серверов и ПО. Патчи не обновляются", - пояснил он.

При этом обеспечение безопасности в Oracle Autonomous Database полностью автоматизированно: при обнаружении угрозы она будет устранена, без остановки работы. Для этого компания применяет технологии машинного обучения и искусственного интеллекта. "Если сервер базы данных или ПО выходят из строя, решение продолжает работать. Резервное копирование и послеаварийное восстановление выполняются автоматически. Это действительно автономное вождение, в результате которого все остаются живы", - продолжил метафору главный технологический директор Oracle.

Также Ларри Элиссон напомнил о том, что появление Oracle Autonomous Database породило опасения в том, что в будущем операторы баз данных останутся без работы. Однако практика показала, что все не столь однозначно. По его словам, минимизация человеческого труда позволяет уменьшать количество ошибок, что дает возможность улучшать надежность систем и сокращать затраты на их обслуживание. "Снимая с ИТ-специалистов часть рутинной работы с базой данных, мы даем людям шанс использовать потенциал для создания новых систем и анализа данных", - добавил Ларри Элиссон.

Эту тему продолжил глава корпорации Марк Херд, отметивший, что появление Oracle Autonomous Database позволяет высвободить людей для работы над задачами более высокого уровня. Затем он заявил, что 60% ИТ-профессий, которые появятся к 2025 г., еще даже не изобретены. По его словам, это не означает сокращения потребности в ИТ-специалистах, а говорит о том, что круг их задач будет постоянно расширяться. Я верю, что в ИТ-индустрии будет больше специалистов, которые станут работать над новым набором задач", - отметил он. Например, по мере автоматизации рутинных процессов возникнет потребность в вооруженных инструментами искусственного интеллекта специалистах по взаимодействию человека и технологий или супервайзерах роботов, которые будут отслеживать, насколько эффективно боты осуществляют взаимодействие с клиентами.

По прогнозам главы корпорации, уже в самое ближайшее время технологии позволят на 85% автоматизировать взаимодействие с клиентами. Так, искусственный интеллект может эффективнее, чем человек, обрабатывать объемы информации о клиентах и предлагать лучшие способы использования этих сведений. При этом решение сложных проблем клиентов все равно останется за человеком.

Также Марк Херд анонсировал, что к 2025 г. искусственный интеллект будет во всех облачных приложениях, что поспособствует решению повседневных задач. "ИИ поможет финансовому специалисту определить, какой кредиторской задолженности следует уделить наибольшее внимание, рекрутеру - понять, каких кандидатов следует изучить тщательнее, а менеджеру по логистике - узнать, с какими грузами есть проблемы, причем для этого не потребуется вручную создавать отчет. ИИ будет интегрирован во все эти приложения", - сказал Херд. По его словам, такое же будущее ожидает blockchain - технологию, которая станет использоваться не как автономное приложение, а будет интегрирована в областях, где людям нужен доверительный и проверенный обмен информацией.

Подводя итоги конференции, старший вице-президент по направлению Oracle Cloud Platform Стив Даэб также отметил, что встроенные в облачные решения Oracle возможности автоматизации избавляют специалистов ИТ-служб от рутины, давая возможности развивать инновации в бизнесе, а применение инновационных технологий позволяет улучшать клиентский опыт. Он также рассказал, что в дни конференции провел встречи с клиентами из России и выделил их фундаментальный подход к цифровой трансформации.

"В то время, как некоторые наши клиенты обращаются с вопросом, как перейти к использованию облачной инфраструктуры, российские заказчики думают о цифровизации целых отраслей экономики и создании универсальных платформ. Это очень интересно", - отметил Стив Даэб. Он добавил, что у Oracle накоплен большой опыт сотрудничества с представителями различных вертикальных рынков, который может пригодиться для решения подобных масштабных задач. Старший вице-президент предположил, что интересные дискуссии на эту тему могут развернуться в ходе конференции Oracle Cloud Day, которая состоится в Москве 21 ноября.

Подтверждением готовности российских компаний к технологическим прорывам стало и то, что одним из лауреатов ежегодной премии Oracle Excellence Awards в номинации "Лидерство в трансформации инфраструктуры" стал Михаил Полепчук, представляющий компанию BCS Global Markets (институциональный премьер-брокер, входящий в состав финансовой группы БКС и ориентированный на рынки России и стран СНГ). Премия в данной номинации вручается менеджерам, которые, используя инфраструктурные решения и технологии Oracle, достигли наибольших успехов в трансформации бизнеса, за счет снижения стоимость ИТ-операций, улучшения времени развертывания технологий и повышения производительности, как бизнеса компании, так и ее заказчиков.

США. РФ > СМИ, ИТ > comnews.ru, 29 октября 2018 > № 2774455


Россия. США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 27 октября 2018 > № 2776081

El País (Испания): «интернет отлично манипулирует людьми» — Тимоти Снайдер

Известный американский историк-русофоб Тимоти Снайдер в интервью «Эль Паис» делится своими мыслями на предмет того, что Интернет отлично манипулирует людьми. Один из самых простых способов такого манипулирования — это попытка разделить мир на «чужих» и «своих». Информационное пространство можно целиком заполнить ложью и с помощью «фэйков» отвлечь людей от реального положения дел. И в Интернете это отлично получается.

Хуан Крус (Juan Cruz), El Pais, Испания

Мало чье мнение о Центральной и Восточной Европе имеет больший вес, чем мнение эксперта Тимоти Снайдера (Timothy Snyder). В своей новой книге профессор Йельского университета предлагает разоблачительный портрет президентов США и России. Снайдер утверждает, что Дональд Трамп и Владимир Путин озабочены исключительно личным обогащением и благосостоянием ближайшего круга. И оба нашли средство добиться искомого — манипулируя эмоциями посредством Интернета

Тимоти Снайдер родился в Огайо (США). Этот 49-летний Дон Кихот борется за правду в политике и журналистике, манипулируемой самыми могущественными правительствами посредством Интернета. Он читает лекции и занимается исследованиями в Вене, является экспертом в области истории Европы, как и его друг Тони Джадт (Tony Judt).

Автор книги «О тирании» (2016), манифеста, в котором он призывает быть начеку против фэйковых новостей, приведших Дональда Трампа на президентское кресло, выпускает в Испании «Путь к несвободе, где собирает всех современных демонов, бичуемых им с наибольшим упорством, вышеупомянутого Трампа и российского президента Владимира Путина.

Этого последнего историк выставляет настоящим сатрапом, который хитростью вторгся на Украину, чтобы завладеть ею, представив все так, что задуманный им захват якобы осуществили сами украинцы. Новая книга Снайдера полна деталей и бесспорных фактов.

Американский интеллектуал очень стесняется позировать для фотографии. На интервью он приходит из школы, куда провожал восьмилетнего сына. Первая строка его последней книги о том, как родился сын. С этого мы и начинаем разговор.

«Эль Паис»: Вы больше не упоминаете о сыне в книге, но создается ощущение, что Вы пишете для нынешних мальчишек и девчонок, предостерегая их от будущих разочарований…

Тимоти Снайдер: Я начал со сцены рождения сына под впечатлением шока: здесь начиналась новая жизнь, а другие люди, которых я знал, умирали. Это был 2010 год, очень много вещей тогда кардинально изменились: случился финансовый кризис, Интернет превратился в соцсети. История — это последовательность событий, которые уже произошли. Следует понимать ее именно так. Чтобы объяснить историю, ты должен понимать, что с тобой происходить в момент, когда ты это делаешь.

— Ваша другая книга, «Кровавые земли», рассказывает о массовых убийствах ХХ века. В этом веке вторжение на Украину является продолжением тех ужасов… Мэри Макмиллан (MaryMcMillan), историк, говорит, что вы предупреждаете, потому что знаете историю…

— Это правда, мои книги разговаривают между собой. В «Кровавых землях» показано, что в ХХ веке массовые убийства были еще страшнее, что политика убийства была доминирующей, как никогда больше. И эти убийства происходили не потому что появились какие-то тайные машины. Просто одни люди убивали других. В книгах «О тирании» и «Пути к несвободе» я пытаюсь предупредить лишь о том, что обычные люди, как мы с вами, способны на подобное. И Украина в этом смысле — важная точка соединения между ХХ и XXI веками. Чтобы понять, что произошло в ХХ веке, нужно обратиться к Украине. Там Сталин совершил страшное преступление, и для Гитлера эта территория была очень важна. Украина находится в самом центре клубка причин, по которым была развязана Вторая мировая война. Благодаря Украине я очень многое понял, когда писал «О тирании», о правде и Интернете. И здесь, в «Пути к несвободе» я эти вещи подтверждаю документально. С Путиным в 2010-ом на Украине уже произошло то, что с Трампом в 2016-ом. Уже тогда Путин использовал Интернет для одурачивания. А поскольку мы не поняли этого сразу, то стали жертвами обмана вторично.

— Здесь Вы настаиваете на том, что у жертв есть имена.

— История работает по схемам, которые мы должны объяснить, чтобы понять, как возможны массовые убийства. Но говорим мы всегда о конкретных людях. А значит, о морали. История помогает нам диагностировать проблемы и напоминает, что каждая жертва — это конкретный человек. Фотографии, хроника заставляют нас сначала содрогнуться, но потом чувство притупляется, и мы видим массы. А убивают людей, которые жили и перестали жить.

— В своих книгах Вы говорите о явлениях, которые повторяются сегодня: уничтожение, репрессии, депортация…

— История современного мира — это история империализма. Империализм связан с этими явлениями. История моей страны, как и Вашей, полна документальных свидетельств этого. Мои книги о том, что бывает, когда империализм или колониализм возвращаются в Европу. Самое удивительное в Гитлере то, что он рассматривал европейские страны как возможные колонии. Украина была для него Африкой, он сам так говорит. И Сталин говорит: в отличие от Англии или Франции у меня нет морской державы, поэтому я должен относиться к собственной территории как к колониальной. Так что обе книги — «Кровавые земли» и «Черные земли» — рассказывают об империалистической истории Европы. Империалистический образ мысли и отношение к людям возвращаются в Европу и очень быстро приводят к массовым убийствам, потому что континент перенаселен, а русские и немцы по-прежнему имеют виды на определенные территории. Российско-украинская война 2014 года была из этой же серии: очень большая страна, с очень большой армией напала на очень маленькую страну в момент ее слабости.

— В предыдущих книгах Вы говорили о прошлом. О жестоком, страшном прошлом. Жестоким был Гитлер, Сталин, теперь — Путин. Количество потерь разное, но жестокость расправ похожа.

— Способность человека быть жестоким не изменяется со временем. Как и не изменяется способность людей верить, что жестокость служит высшему благу. Некоторые имеют удивительное свойство получать удовольствие от жестокости и не восставать против нее, и к таким относится президент США, очень жестокий человек, который восторгается злом как таковым. Он получает удовольствие, обманывая своих последователей, просто от самого процесса. Причинение боли — это цель. Мы можем заглянуть в прошлое, чтобы научиться чему-то. А можем выбрать другой путь — лгать о прошлом. Это делает Путин. И он знает, что лжет.

— Лжет об истории своей страны.

— Да, о преступлениях советского режима. О том, о чем поначалу он считал должным говорить, теперь нельзя даже упоминать, это приравнивается к преступлению. Российская внешняя политика следует этому указанию. С другой стороны, так же как Гитлер и Сталин, которые попирали границы и государства, Путин захватил Украину. Используя этнические критерии, как и его предшественники.

— Трамп возрождает превосходство белой расы, строит стены. Путин цитирует философа-фашиста. Вторгается на Украину. Вместе они пользуются «вбросами». Это же коалиция, как когда-то в европейских войнах.

— Именно. И очень важно помнить, что в свое время фашизм получил международное развитие. Одни научились у других. Обычно мы помним только о Германии и считаем нацистов единственными врагами. Но на СССР в 1941 году напали не только немцы, но и итальянские, испанские, румынские добровольцы… Сегодня происходит нечто подобное. Это происходит в Венгрии, Польше, США, России, Италии, Швеции… И можно говорить не просто о сходстве, но и о связях. А связи возможны, в первую очередь, через Интернет. Интернет превратился в гораздо более мощный инструмент правых сил, чем левых, по крайней мере на данный момент. Но кое-что очень отличается, особенно если посмотреть на Путина и Трампа. А именно то, что этот тип политических правых связан исключительно с богатством. Что бы мы ни думали о Муссолини и Гитлере, их особенно не беспокоило личное благосостояние. В то время как Путин параноидально печется о капиталах — своих и своих соратников и близких. Трамп тоже помешан на приумножении богатств людей, которые носят его фамилию. Как управляется Россия? Кучкой людей, которые контролируют большинство ресурсов и телевидение, и поэтому могут очень эффективно создавать альтернативную реальность. Как выбрали Трампа? Эти русские дали немного денег, чтобы повлиять на информационные потоки в США. И это, к сожалению, они делают с большим успехом.

— То есть, они объединяются, чтобы манипулировать.

— Роберт Мерсер (Robert Mercer), Стив Бэннон (Steve Bannon) и компания Cambridge Analytica используют богатство человека, чтобы заходить в Интернет и пытаться повлиять на человеческие эмоции и заставить кого-то голосовать или нет, в зависимости от интересов. Это своего рода брак между колоссальным капиталом и желанием сохранить его путем манипуляций эмоциями в Интернете с помощью «фэйков» и другими вещами. Один из самых простых способов манипулировать людьми, держать их вдалеке от информации — это разделить мир на «чужих» и «своих». И в Интернете это отлично получается: нажмите на эту ссылку, и вы почувствуете себя отлично. Это, конечно, возвращает нас к фашизму, который как раз и основывается на идее противопоставления — «они» и «мы».

— В книге «О тирании» Вы говорите о сложном моменте, который переживает журналистика. Почему кто-то хочет покончить с ней?

— Мы обычно думаем, что если мы что-то говорим по радио, телевидению или в газетах, то есть свобода слова, а значит и демократия. Но это не так. И Путин, и Трамп прекрасно понимают, что информационное пространство можно целиком заполнить ложью. Так, чтобы казалось, что идет разговор, потому что разные люди говорят разные вещи. Но разговор — это не журналистика, хороший журналист ищет факты. Разумеется, гораздо проще заполнить пространство враньем. Путин и Трамп боятся журналистов и ненавидят их, потому что понимают то, что нам всем тоже следует понять: чтобы быть свободными, мы должны оперировать фактами. Если мы не говорим о фактах, не верим в них, мы лишь жертвы очередного обмана.

— Почему Вас так беспокоит журналистика?

— Я из провинции, у нас всегда было несколько конкурирующих между собой местных газет. Теперь этого нет. Когда умирают местные газеты, умирает демократия. В этом смысле полезно обратить внимание на то, что происходит в России. Там местные новости умирают раньше, чем в других странах. Когда умирают местные новости, начинают говорить о СМИ, и это значит, что ситуация вышла из-под контроля, потому что никто не доверяет СМИ. Почему я, живя в Небраске, должен верить репортеру из Лос-Анжелеса или Нью-Йорка, который никогда не бывал в Небраске? Я не верю. Россия нам демонстрирует, что происходит в таких случаях — люди не верят тому, что рассказывают им СМИ, а власти делают так, чтобы они не верили и всем остальным. Это то, чего пытается добиться Трамп — тотального недоверия. Он говорит: не верьте СМИ, возненавидьте журналистов, верьте своим чувствам. А потом открывает тебе, что это за чувства: страх, ненависть, высокомерие. Отчасти я придаю такое значение журналистике, особенно на местах, потому что вижу, что происходит, когда она исчезает. Когда журналисты, особенно местные, исчезают, власти получают возможность управлять с позиций недоверия. Благодаря журналистам мы знаем о глобальной войне, о глобальном неравенстве. Чтобы победить глобальное неравенство, нет ничего более действенного, чем новости из первых рук.

— В последней книге Вы говорите, что, когда порядок вещей нарушается, утраченные достоинства возвращаются…

— В «Пути к несвободе» мне показалось необходимым написать об этике. Показать, что мы унаследовали такие институты, как журналистика или европейское сотрудничество, которые помогают нам быть более достойными людьми. И когда этим институтам брошен вызов, мораль на мгновение выходит из тени, прежде чем сгинуть. Институты, о которых я говорю, должны сохраняться, но нужно создавать и новые.

— Европе сейчас угрожают две вещи — Брексит и каталонский вопрос. Что Вы об этом думаете?

— Во-первых, есть одно общее правило: нельзя заставить людей быть вместе, когда они этого не хотят. Это мне понятно. Во-вторых, Вторая мировая война показала нам, что так называемое национальное государство — это, в большой степени, фикция. А если оно и существовало, то давно кануло в лету: Польша, Чехословакия, Эстония, Литва… Существует история империй и Европы… И функция Европы — помогать государствам. А люди часто ошибаются (я говорю сейчас о Великобритании), потому что не понимают, что Европа помогает им быть государством. Это большая ошибка. Почти никто в Великобритании этого не признает. А риск в том, что, когда вещи начинают разрушаться, они так и продолжают разрушаться. Дело не только в том, что Великобритания выйдет из ЕС, но и сама Великобритания перестанет быть такой, какой люди ожидают ее видеть. Она совсем иначе будет разговаривать с глазу на глаз с Россией, с США, с Китаем, чем когда она является частью Европы и уютной европейской глобализации.

— А Каталония?

— Я не знаком с ситуацией в достаточной степени, чтобы иметь четкую позицию. Думаю, что очень важно в случае современных сепаратистских движений — будь то в Каталонии или в Шотландии — убедиться в том, что дискуссия не находится под контролем внешних факторов. Если русских интересует Каталония, как их интересует Шотландия, как их интересует все, что может ослабить Испанию и Европу в целом, это не значит, что у каталонцев нет права решать свою судьбу самим. Но при принятии такого решения люди должны понимать, что им некуда идти, кроме как в «большое плаванье». Или ты идешь в мир, где есть Россия, Америка и Китай, или ты идешь в Европу. Невозможно быть одному, это иллюзия. Я не хочу говорить о Каталонии, потому что я там не жил, я не уверен, что понимаю ее историю, но моя общая идея в том, что если ты откуда-то уходишь, ты должен знать, куда идешь, потом что в противном случае, кто-то другой решит это за тебя.

— Вы вспоминаете об Элиоте и Оруэлле, когда говорите о тенях ХХ века. Наш век тоже век теней…

— Потому и необходимы факты. Управлять из мрака значит говорить людям то, что они хотят услышать, удерживать их в поле эмоций. В то время как поиск истины дает широту и глубину, потому что результат поиска поражает. И эта способность поражаться делает нас, как граждан, лучше.

Россия. США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 27 октября 2018 > № 2776081


США > Образование, наука > forbes.ru, 26 октября 2018 > № 2783013 Олег Коновалов

Надежная крыша: почему в Kodak и Microsoft люди работают дольше, чем в VISA и Google

Олег Коновалов

бизнес-консультант

Лояльные сотрудники на 12% продуктивнее недовольных коллег. Но не каждая крупная корпорация знает, как мотивировать своих людей

Канадский бизнес-магнат, инвестор и филантроп Джеймс Аллен Паттисон, основатель и единственный владелец крупнейшей частной канадской компании Jim Pattison Group, бизнеса с 45 000 сотрудников и оборотом более $10 млрд, так определил свой успех: «Строить компанию на высоком обороте сотрудников, это все равно, что строить компанию на зыбучих песках. Вы не выдержите конкуренцию с работниками, которые постоянно меняются. Лояльность — это все».

Утверждение Паттисона абсолютно рационально. Ученые из University of Warwick доказали, что лояльные сотрудники на 12% продуктивнее своих менее довольных коллег. Лояльные сотрудники — те, кто видит большую картину деятельности компании, уверены в стабильности и потенциале развития и готовы прикладывать усилия, даже зная о существующих проблемах. Лояльность — это не слепое следование или привязанность. Быть лояльным — значит заботиться о компании и осознавать свои обязательства. В свою очередь, и корпорация обязана платить за лояльность той же монетой. Сотрудники становятся лояльными тогда, когда культурные ценности и цели компании совпадают с их собственными и вклад каждого оценивается по заслугам.

К сожалению, большинство российских компаний рассматривают лояльность как нечто само собой разумеющееся. Зачастую компании саботируют реальную лояльность. Можно часто видеть случаи, когда ветеранам компании платят меньше, чем новичкам. Или того хуже, когда на сотрудников, которые долго работают в компании, смотрят как на неудачников, которые боятся или не могут найти другую работу. На лояльность смотрят не как на ценность и конкурентное преимущество, а как на пережиток прошлых времен.

Год для лояльности

Экстремальная ситуация возникает, когда люди начинают часто менять работу, в течение года или двух. Наши последние исследования показали, что на развитие лояльности уходит не менее года, а то и два, в зависимости от вида деятельности компании. Таким образом, у многих даже нет возможности стать лояльными. Они не волнуются о клиентах или построении продуктивных связей. Их волнуют красивые записи в резюме.

К сожалению, так называемые эксперты в управлении кадрами, которые должны заботиться об организационном росте, часто утверждают: современные менеджеры должны часто менять работу. Так появился опасный тренд обесценивания таких сотрудников в угоду гипермобильности кадров. В реальности, если люди не удовлетворены своей работой, они начинают искать применение своим силам и знаниям в стороне от работы. Физически находясь за рабочим столом, ментально и эмоционально они где-то далеко.

Цена лояльности

Во сколько вы оцените роль настоящего соратника и энтузиаста внутри вашей компании? Отсутствие таких соратников разъедает компанию изнутри и передается клиентам, которые начнут искать решение своих проблем у конкурентов, что только приблизит крах компании. Все очень логично: лояльность клиентов начинается с лояльности сотрудников. Нелояльные работники не будут прикладывать усилия к удовлетворению клиентов и, скорее всего, будут разочаровывать существующих клиентов и отпугивать новых. Для них клиенты — это раздражающее препятствие на пути к спокойной жизни.

Дорого удержать

Оценить лояльность в абсолютных величинах достаточно сложно. Однако можно привести данные, во сколько обходится текучесть кадров. По данным CAP (Center for American Progress), в среднем компания несет затраты в размере 16% годовой зарплаты для низкооплачиваемых работников. Замена менеджера обходится в 50-70% от его годового жалования, а смена руководителя высшего звена — в ошеломляющие 213%.

Борьба за лояльных сотрудников никогда не прекращается, и чем серьезнее конкуренция, тем она острее. Наем и подготовка высококвалифицированного работника — высокодоходная инвестиция, и уж тем более если речь идет о лояльном сотруднике, который будет работать на протяжении многих лет. Аналитический центр PayScale проанализировал данные пятисот самых крупных компаний в отношении лояльности их сотрудников. Оказалось, что заработная плата далеко не всегда является основным фактором, определяющим лояльность. Например, средняя продолжительность работы в AIG составила 5 лет, что почти в три раза больше, чем в VISA, где показатель равен 1,8 года. И это несмотря на то, что сотрудники VISA зарабатывают на 30% больше.

Среди технологических компаний Microsoft прочно удерживает лидирующее положение по лояльности сотрудников. Сотрудники работают в Microsoft в среднем около 4 лет. В Google, который предлагает зарплаты на уровне конкурентов, — чуть больше года. Среди производителей выделяется Eastman Kodak, где сотрудники работают по 20 лет. В тоже время известный производитель грузовиков Paccar Corp, даже предлагая более высокую оплату труда, не может удержать сотрудников дольше года.

В чем же дело? Разница в уровне стресса, удовлетворенности работой и дружелюбной рабочей атмосфере. Например, удовлетворенность работой сотрудников Kodak выше в 1,5 раза, чем у сотрудников Paccar Corp (соответственно 67% и 45%). Но самое главное отличие заключается в том, как компания заботится о своих сотрудниках и насколько те доверяют ей. Только лояльность способна удерживать текучесть кадров на соответствующем уровне. Сотрудники должны иметь даже не одну, а несколько причин для того, чтобы оставаться в компании как можно дольше. Людям нужны веские причины для того, чтобы они инвестировали свои знания, навыки, компетенции, идеи полностью. Логика проста — люди готовы инвестировать себя в компанию, если компания инвестирует средства, время, заботу и усилия в них.

Об алмазах и полупустом стакане

Вот несколько принципов, которые необходимо учитывать работодателю, если он хочет обеспечить лояльность своих кадров.

  1. Людям зачастую нужна помощь компании в выявлении их талантов. Помогите людям засиять как алмаз, если хотите добиться успеха.
  2. Стремление быть частью чего-то большого — естественное стремление любого человека. Для удовлетворения этой потребности сотрудник должен ощущать себя нужным и важным для компании, что стимулирует вовлеченность в работу и раскрытие талантов. В противном случае люди найдут другое место работы, где их компетенции и усилия будут ценить по достоинству.
  3. Лояльность напрямую влияет на вовлеченность и организационную эффективность.
  4. В любой компании всегда есть те, кто в чем-то сомневается или даже ненавидит все, что происходит в компании. Для них стакан всегда наполовину пуст, и они с радостью готовы плюнуть в него. Лучше избавляться от таких работников до того, как они нанесут серьезный ущерб компании и ее культуре.
  5. Цените людей по их делам, а не словам, и вы никогда не будете разочарованы.
  6. Компании платят за увеличивающийся стресс и демотивацию сотрудников серьезную цену в виде низкой прибыльности.
США > Образование, наука > forbes.ru, 26 октября 2018 > № 2783013 Олег Коновалов


США. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 26 октября 2018 > № 2773689 Майкл Макфол

Майкл Макфол: Трамп выходит из одного из самых успешных договоров по контролю над вооружениями

Майкл Макфол | The Washington Post

Трамп и его советник по национальной безопасности Джон Болтон решили, что Рейган, Горбачев и европейские лидеры были неправы, когда хотели сократить количество развернутых в Европе вооружений, в том числе ракет с ядерными боеголовками. "Вместо этого Трамп хочет перезапустить гонку вооружений с Россией", - пишет в статье для The Washington Post экс-посол США в России Майкл Макфол.

"Сотрудники Трампа также указали на китайские ракеты наземного базирования как еще одно оправдание выхода из договора о РСМД. Так что теперь мы вступаем в гонку вооружений как с Россией, так и с Китаем", - комментирует бывший дипломат.

"Это правда, что Россия нарушала договор о РСМД, разрабатывая новую крылатую ракету. Что-то нужно было предпринять, чтобы пресечь дурное поведение Владимира Путина. И да, Китай в Азии тоже нужно сдерживать. Но решение Трампа выйти из ДРСМД сейчас мало что делает для достижения этих целей США в сфере безопасности и скорее их подрывает", - считает Макфол.

"В Европе мы теперь проиграли дипломатическую битву, в очередной раз представ разрушителями международных соглашений. Европейским лидерам следовало бы оказывать больше давления на Путина, чтобы он придерживался договора. Но теперь внимание к плохому поведению будет сосредоточено на нас, а не на Москве. Это подарок для Путина", - подчеркивает Макфол.

"Даже если Польша и Эстония позволят разместить у себя американские ракеты, в НАТО это вызовет крупный политический конфликт. Это второй подарок для Путина", - добавляет автор статьи. Наконец, пишет он, у США и их союзников в Европе уже есть огромные возможности для сдерживания России, в том числе ядерное оружие, а также конвенциональные ракеты морского и авиационного базирования.

"Оптимисты цепляются за надежду на то, что гамбит Трампа с выходом из договора - это просто переговорная тактика, шаг, призванный вернуть русских за стол переговоров. Надеюсь, что они правы, но, боюсь, они ошибаются, - признается Макфол. - Путина вряд ли удастся склонить к переговорам угрозами, особенно когда новый статус-кво соответствует интересам российской политики и безопасности".

Макфол не исключает, что следующим этапом будет сведено на нет соглашение СНВ-3, которое Болтон никогда не поддерживал. Если США из него выйдут, сотни миллиардов долларов будут потрачены на ядерное оружие малой стратегической ценности и десятки миллиардов - на сбор разведданных, которые сейчас можно получить через процедуры верификации и инспекции в рамках СНВ-3.

"Ядерная гонка в годы холодной войны не обезопасила Соединенные Штаты. Не сделает этого и новая гонка вооружений с одновременно Россией и Китаем", - заключает Макфол.

США. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 26 октября 2018 > № 2773689 Майкл Макфол


Иран. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 25 октября 2018 > № 2771228 Никита Смагин

Размывая угрозу. Чему учит Россию иранский опыт борьбы с коллективным давлением Запада

Никита Смагин

Значительная часть элементов того, что раньше считалось «иранской угрозой», никуда не делась. Но образ этой угрозы уже не цельный, и позиция Запада становится менее однозначной, и санкционный фронт разваливается. Этот путь остается доступным и для российских властей

Коллективное давление на противника – частый сюжет в международных отношениях, и сегодняшнее положение России, несмотря на несопоставимые масштабы стран, имеет немало общего с опытом, например, Ирана. При этом степень вовлеченности в такое давление почти никогда не определяется объективными показателями, вроде количества дивизий, размера военных расходов или экономического потенциала противника. Гораздо большее значение имеет цельность восприятия исходящей от него угрозы.

Ни огромные военные возможности, ни авторитарный политичкский строй не привели к полноценной санкционной коалиции против Китая. Зато Иран, Северная Корея или Ливия многократно оказывались во всевозможных санкционных списках. В публичном пространстве вокруг определенной страны должен сложиться образ угрозы, тогда санкции становятся последовательными. И чем более цельным и однозначным будет этот образ, тем больше стран мира можно мобилизовать для давления на возмутителя спокойствия.

У такой зависимости есть и обратная сторона – ограниченных и символических уступок может оказаться достаточно для преодоления негативного образа. От них цельность восприятия угрозы разрушается, и единый фронт международного давления начинает распадаться. С помощью одной только ядерной сделки Иран смог убедить не поддерживать американские санкции даже Евросоюз, хотя по сути никак не поменял основ своей внешней политики. Перенять иранский опыт могла бы и Россия.

Иранский образ

Исламская Республика Иран несколько десятилетий воспринималась как типичный возмутитель мирового порядка, не только сразу после революции, но и недавно — в годы президентства ультраконсервативного Махмуда Ахмадинежада (2005–2013). Тогда в Иране одновременно видели и авторитарное репрессивное государство, и рассадник исламского фундаментализма, и агрессивную региональную державу, и ядерную угрозу. Это сочетание оказалось настолько многосторонним, что в единый фронт для нейтрализации опасности объединились не только страны Запада, но и Москва и Пекин.

Коллективное противодействие обернулось беспрецедентным давлением на Иран, резко обострившим его многочисленные внутренние проблемы. Самыми болезненными стали запрет на импорт иранской нефти и отключение страны от платежной системы SWIFT. Последнее было бы невозможным, если бы не решительность европейских стран. После этого в Иране победил курс на нормализацию отношений с Западом, а президентом страны стал умеренный Хасан Рухани, который обещал договориться с США и другими странами о смягчении давления в обмен на уступки.

При Рухани Ирану всего за несколько лет удалось заметно улучшить имидж страны в мире. Примирительная риторика президента, готовность к диалогу с Западом, ограничение ядерной программы – все это привело к тому, что образ Исламской Республики как угрозы начал размываться. Этот процесс был официально оформлен в виде ядерной сделки и снятия основных санкций с Ирана.

Одним из условий для начала этого процесса стало появление новых людей на ключевых постах в иранском руководстве. Помимо уже упомянутого Рухани, важную роль сыграл министр иностранных дел Мохаммад Джавад Зариф. Выпускник двух американских университетов, он стал олицетворением стремления Ирана к диалогу с Западом.

Начав как глава МИД страны, находящейся в глубокой изоляции, Зариф превратился в полноценного представителя международной элиты, проводящего значительную часть времени в поездках по миру и встречах с иностранными политиками. Когда в начале 2018 года в СМИ появились слухи о якобы состоявшейся неформальной встрече главы МИД Ирана с бывшим госсекретарем США Джоном Керри, Зариф отметил, что каждый раз, когда приезжает в США, он встречается с Керри, Киссинджером и другими представителями американского истеблишмента и не считает это чем-то зазорным.

В то же время и Рухани, и Зариф мало что изменили в основных принципах иранской внешней политики. Тегеран не отказывается официально от изначальной догмы экспорта исламской революции, а идея противостояния «западному империализму» остается ключевым идеологическим постулатом режима. Количество антиамериканских граффити в Тегеране уменьшилось, но лозунги «Смерть Америке! Смерть Израилю!» продолжают звучать на митингах и на линейках в школах.

Помимо сохранения идеологических постулатов продолжается экспансия Ирана в регионе. Проиранские формирования при Рухани еще больше укрепились в Ираке, иранские войска и близкие к ним силы воюют в Сирии, Тегеран финансирует ливанскую «Хезболлу» и поддерживает хуситов в Йемене.

Иранские политики и военные неоднократно заявляли, что не откажутся от программы по разработке баллистических ракет. Более того, осенью 2018 года военно-космические силы Корпуса стражей исламской революции дважды продемонстрировали свои достижения в этой области: в сентябре они нанесли ракетный удар по позициям курдов в Ираке, в октябре – по территории Сирии, где якобы скрывались организаторы теракта в иранском Ахвазе.

Параллельно с этим организовать новое масштабное давление на Иран пытается нынешний президент США Дональд Трамп. Но его односторонний выход из ядерной сделки и возвращение американских санкций воспринимается как самоуправство. Тегеран, в свою очередь, продолжает выполнять условия соглашения. С экономической точки зрения выгоды от ядерной сделки в условиях возвращения американских санкций уже не столь очевидны, но соблюдение Ираном достигнутых договоренностей стало важным вкладом в закрепление нового международного образа государства.

Санкции США, конечно, остаются серьезной проблемой, но сегодня у Тегерана значительно больше способов их обойти, поскольку к ним не присоединились остальные крупные международные силы, а европейцы специально разрабатывают механизмы для нивелирования их эффекта. Кроме того, внутри США образ Ирана как врага также подвергается эрозии, и следующий президент с большой вероятностью может вернуться к умеренному курсу в отношении этой ближневосточной страны.

Таким образом, значительная часть элементов того, что раньше считалось «иранской угрозой», никуда не делись. Но образ этой угрозы уже не цельный, и позиция Запада становится менее однозначной. Никто не поддерживает экспансионизм Ирана, но вся Европа готова сотрудничать по ядерной сделке и развивать деловые связи.

В результате Тегеран остается в целом верен своей прежней политике, но оказывать на него коллективное давление стало намного сложнее. Ограниченного сотрудничества по одному важному для Запада направлению и примирительной риторики оказалось достаточно, чтобы легитимировать Иран на международной арене и вернуть в число «нормальных держав».

Российский образ

Вокруг России на Западе тоже складывается все более цельный образ угрозы. Крым и Донбасс стали отправными точками в закреплении нового восприятия России как страны, которую должно сдерживать мировое сообщество. Важную роль тут играет и образ Владимира Путина, который воспринимается как мощный авторитарный лидер, способный повлиять на ход событий в любой точке планеты.

Демонстрация силы в Сирии, агрессивная риторика, анимированная презентация ракет, наносящих удар по Флориде, химическое оружие для уничтожения личных врагов за пределами страны – все это также работает на образ России как угрозы цивилизованному миру.

При этом Европа весьма неохотно идет на конфронтацию, но общее восприятие России как угрозы оставляет слишком мало места для маневра.

В ответ российская сторона пытается найти тонкие места в конструкции Запада, чтобы разрушить его единство. Помимо прямых контактов с незаинтересованными в санкциях странами, Москва пытается поддержать те политические силы, которые должны обострить внутренние противоречия на Западе и заставить его заниматься собой, а не Россией. Отсюда растет дружба Кремля со спорными западными политиками, вроде Марин Ле Пен во Франции или отвергаемого истеблишментом Дональда Трампа в США. Сюда же стоит отнести попытки вмешаться в выборный процесс в западных странах.

Однако результаты этого подхода оказываются деструктивными. Необходимого эффекта добиться не удается – наоборот, Россия еще больше воспринимается как угроза, потому что вмешивается во внутренние дела других государств.

Разрушая цельность

Иранский опыт показывает, что для того, чтобы начать размывать образ угрозы, совсем не обязательно отказываться от ключевых направлений внешней политики, даже если именно они лежали в основе негативного образа. Западная общественность не любит находиться в состоянии перманентной конфронтации и охотно идет на деэскалацию при определенных условиях. Особенно это актуально для европейских стран. Когда цельность восприятия угрозы нарушена, сохранять коллективное давление становится гораздо сложнее, даже если по многим направлениям сторона продолжает представлять опасность.

Ирану всего за несколько лет удалось сильно изменить собственный образ в глазах международного сообщества. Хотя иранский случай, пожалуй, еще более сложный, чем российский. Ирану приходится преодолевать чрезвычайно устойчивое представление о себе как об агрессивной стране исламского фундаментализма. Светская Россия, не чуждая европейским культуре и ценностям, имеет гораздо больше шансов быть услышанной и понятой.

Главный негативный исторический фактор, работающий против Москвы, – это советское прошлое. Этот образ автоматически воспроизводится при разговорах о возможной российской экспансии. Но по силе воздействия его вряд ли можно сравнить с образом страны с обязательным исламским дресс-кодом для женщин, выступающей за создание всемирной исламской уммы.

России совсем не обязательно отказываться от Крыма или Сирии для качественного изменения собственного международного статуса. Достаточно сбавить градус агрессии в риторике и найти относительно значимую тему для взаимодействия с Западом, по которой возможны ощутимые уступки. Это может быть вопрос о правозащитных организациях, НКО, меньшинствах, взаимодействии в сфере безопасности и т.д. Такой подход не предполагает размена одних послаблений на другие. Задача в том, чтобы разрушить цельный образ России как угрозы и сломать механизм, воспроизводящий коллективное санкционное давление.

Случаи, подобные делу Скрипалей, заметно уменьшают возможность такого пересмотра, но не стоит переоценивать эффект подобных событий. Летом этого года французские, бельгийские и немецкие правоохранительные органы раскрыли группу иранцев, которые планировали взрыв в пригороде Парижа на 30 июля. Целью теракта должны были стать живущие во Франции участники «Моджахедин-э Халк» – оппозиционной организации, признанной в Иране террористической.

Силы безопасности утверждают, что теракт был напрямую спланирован Министерством информации Ирана. Этот случай вполне сопоставим с делом Скрипалей, но он не мешает Эммануэлю Макрону настаивать на том, что ядерную сделку с Ираном нужно сохранить, а Франция по-прежнему активно участвует в выработке совместных европейских механизмов для нейтрализации эффекта от санкций США в отношении Ирана.

Образ угрозы – это отнюдь не константа, и даже в самых сложных случаях он может быть пересмотрен. Более того, начало переговоров и уступки по одним вопросам совсем не означают сдвигов по другим. Этот путь был довольно успешно пройден Ираном в гораздо более трудных обстоятельствах. Он по прежнему остается доступной альтернативой и для российских властей.

Иран. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 25 октября 2018 > № 2771228 Никита Смагин


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 октября 2018 > № 2771098 Дональд Трамп

The Wall Street Journal (США): стенограмма интервью президента Трампа «Уолл-стрит джорнал»

В интервью «Уолл-стрит джорнал» президент Трамп рассуждает об отношениях США и Саудовской Аравии, о Федеральном резерве, экономике, торговле и многом другом. Первым делом журналисты спрашивают его о самой актуальной теме последних недель — убийстве Хашогги и участии в нем саудовцев. Трамп признает, что это было ужасно, однако отказывается обвинять саудовских партнеров напрямую.

Ребекка Балхаус (Rebecca Ballhaus), Майкл Бендер (Michael C. Bender), Алекс Лири (Alex Leary), Питер Николас (Peter Nicholas), The Wall Street Journal, США

Президент рассуждает об отношениях США и Саудовской Аравии, о Федеральном резерве, экономике, торговле и многом другом.

Во вторник днем президент Трамп дал в Овальном кабинете интервью четырем журналистам «Уолл-стрит джорнал» из президентского пула — Ребекке Балхаус, Майклу Бендеру, Алексу Лири и Питеру Николасу. Из сотрудников Белого дома на встрече присутствовали заместитель начальника пресс-службы Билл Шайн и пресс-секретарь Сара Сандерс. Мы предлагаем вашему вниманию слегка отредактированную стенограмму интервью. Некоторые его части впоследствии войдут в статьи «Уолл-стрит джорнал».

«Уолл-стрит джорнал»: Мы бы хотели начать с главной новости дня. Эрдоган заявил у себя в Турции, что гибель Хашогги — это предумышленное убийство.

Дональд Трамп: Да, это серьезное заявление. Может, хотите выпить? Сейчас принесут. Спасибо, вот мой стакан.

— Исходя из того, что нам известно, как вы полагаете, несет ли саудовское руководство ответственность за случившееся?

— Ну, наши люди работают над этим. [Директр ЦРУ] Джина [Хаспел] уже там, и с ней многие другие. Они побывали в Турции, они побывали в Саудовской Аравии и кое-где еще. Завтра вечером я буду знать обо всем наверняка. Они уже возвращаются. В прямом смысле, уже в пути.

Ситуация очень, очень печальная. Очевидно, что к ней неправильно подошли с самого начала. Такое вообще не должно происходить ни при каких обстоятельствах. Какой бы ни был изначальный замысел — как вы знаете, на этот счет есть разные мнения — даже мыслей таких возникать не должно. Как бы то ни было, есть соображения от мрачных до очень мрачных, и самые мрачные из них вообще никуда не годятся. Ну и, конечно, легенда-прикрытие. Если то, что говорят, — правда, то ее тоже провернули из рук вон плохо. Так не годится.

— Ваше мнение об МБС [наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед ибн Салман], саудовском руководстве вообще и о партнерстве, которые вы пытались наладить, не изменилось?

— Я бы хотел дождаться окончательного разбора полетов. По-настоящему вопрос в том, знал ли он обо всем этом с самого начала или нет. Не после, а до. Как вы знаете, они утверждают, что на самом высшем уровне ничего не знали, — а это очень серьезное заявление. Я надеюсь, так оно и было.

— Вы сказали, что к делу подошли неправильно. Это звучит так, будто вы считаете, что в деле были ошибки, безотносительно того, чем все закончилось. И как, по-вашему, стоило поступить?

— Главная ошибка в том, что до этого довели в принципе.

— До чего именно?

— Конечно, место было выбрано неподобающее. Но ошибкой был сам замысел. Допускать этого было никак нельзя.

— Что именно вы имеете в виду?

— Вы, ребята, вряд ли поверите, что это говорю я, но ужасно одно то, что это был журналист. Нельзя было так поступать, даже в мыслях. И как ужасно ни было произошедшее, прикрытие оказалось еще ужаснее.

— Ясно. А что вы думаете о том, как ведет себя Турция? Они выкатывают сведения порциями вот уже какую неделю. Похоже, это делается ради давления на саудитов.

— Да, очень необычно, необычный подход. Вчера я разговаривал с президентом Эрдоганом. Пастор [Эндрю] Брэнсон (осужденный турецкими властями за терроризм — прим. перев.) уже вернулся. Только что был здесь, может, видели его.

— Да, видели.

— Так вот, его выпустили. С президентом Эрдоганом у меня всегда были прекрасные отношения. Дела, было, пошатнулись, но сейчас все вернулось на прежний уровень. Мы очень хорошо вчера пообщались. Но они, конечно, ребята жесткие. Жестко себя ведут, да. Но это нормально. Их можно понять. Это ведь у них в стране произошло.

— А с МБС вы общались?

— Да.

— Что вы ему сообщили? И что он ответил?

— Ну, для начала я спросил, знал ли он обо всем еще на стадии планирования. Он ответил, что нет, не знал. Потом я спросил, где все это началось. Он ответил, что где-то на нижних этажах. Я задал еще пару вопросов другими словами, но он и дальше уверял, что ничего не знал. И, знаете, к тому, что он мне сказал, я ничего добавить не могу.

— Вы ему верите?

— Я сказал, что ему следует сделать отдельный доклад о произошедшем. Знаете, они ведь уже ведут собственное расследование. Так вот, думаю, им надо поторопиться с публикацией выводов.

— Так вы поверили, что он ничего не знал?

— Я хочу ему верить. Правда, хочу. Он — очень полезный союзник. Они мощно инвестировали в нашу военную отрасль и так далее. Покупают огромное количество наших товаров. Создают миллионы рабочих мест, понимаете? Это же огромное количество. Так что да, разумеется, я хочу ему верить.

— А что, если вскроется, что он что-то знал или причастен иным образом? Думаете, ему стоит отойти от власти?

— Это их страна, и как поступать — решать им самим. Разумеется, это бы пагубно сказалось на наших отношениях. На их восстановление уйдет немало времени. Вообще, они были нам хорошим союзником в том, что касается Ирана, и в том, что касается Израиля. В общем, перемена была бы резкая. Сейчас на Ближнем Востоке дела идут на лад, впервые за долгое время. Иран уже не тот, с тех пор как я… В общем, это другая страна. Я бы сказал так: пока я им не занялся вплотную, Иран смотрелся хорошо. Они собирались подмять под себя все: Сирию, Йемен. Они бы пошли еще дальше. Кто знает, чем бы все закончилось? Но я все же решился на этот шаг, хотя многие были против и даже меня отговаривали — понимаете? Я разорвал сделку — ядерный договор, если быть точным, — и теперь они уже не те. Их экономика рухнула. Их валюта рухнула. У них каждый день бунты, серьезные и по всей стране, во всех больших городах. Они уже не те. Они выводят своих солдат из разных мест, чего полгода или год назад даже представить было нельзя.

— Вы не жалеете, что поддерживали МБС? Ведь Джаред (Кушнер, зять Трампа, — прим. перев.) тесно с ним сотрудничал.

— Ну, вообще-то никаких дел Джаред с ним не имел. Просто чтобы вы знали.

А так они оба молодые. Нашли общий язык. Живьем они не виделись, да и, как бы то ни было, все это было уже давно. В любом случае, сожаление не то слово. Если что, то бы я очень расстроился.

А теперь вспомните про Иран. Посмотрите, сколько людей они уничтожили. Это же главный спонсор терроризма во всем мире.

— Можно ли вы себе представить, что — в зависимости от того, что покажет ваше расследование — сотрудничество будет прекращено?

— Вот что я сделаю. Хороший, кстати, вопрос. Недавно были очень интересные слушания по делу Кавано. Расследование ФБР курировал я. Я уполномочен на то по закону.

И я подумал: даже если я дам срок в десять лет, даже если я брошу на то все ФБР, всех сотрудников до единого, все равно найдутся те, кто скажет, что этого недостаточно. Поэтому я велел Сенату все сделать по-своему и заверил, что соглашусь на все, что они предложат. И все прошло без сучка и без задоринки. Все согласились: запросят неделю, я дам неделю. Запросят отсрочки, я дам и отсрочку.

Так вот, здесь я бы поступил похожим образом. Я подключу к этому Конгресс, а там сидят заинтересованные люди с обеих сторон. Есть те, кто не захочет терять инвестиции в 450 миллиардов долларов, но есть и те, для кого это не помеха. Я с ними не согласен. Но я буду решать не в одиночку, а вместе с Конгрессом. Если бы я решал один, то что бы я ни решил, все, особенно пресса, скажут: «Чего это он, надо же было сделать то-то и то-то».

— Что касается Кавано, то ведь вы хотели сделать все как можно быстрее, чтобы…

— Это правда, я хотел поскорее. И я имел на это право.

— Конгресс соберется лишь через пару недель.

— Вы правы. Какое-то время их не будет. Но я все равно поступил бы именно так.

— То есть, если Конгресс подумает и скажет: «мы хотим прекратить поставки оружия», вы на это пойдете?

— Я бы сказал им в лицо, что думаю. Считаю, что так поступать глупо. Но если у них другое мнение, то я по крайней мере над ним подумаю. Так-то я все равно считаю, что мы больше навредим самим себе, а не саудитам. И лишимся 450 миллиардов. Да, вы ведь там тоже были, во время той поездки в Саудовскую Аравию?

— Это было турне по Азии.

— Было что-то невероятное. Я первым делом отправился в Саудовскую Аравию, именно по этой причине. Они очень меня звали. Говорю: я бы хотел, чтобы вы в знак доброй воли сделали большой заказ на американскую продукцию и другие товары, это создаст рабочие места, придаст развитие экономике. Мы столковались на 450 миллиардах. Никогда такого не было. Я поставил их на самое первое место. Мне очень приглянулся их король. Я с ним общался. Так что я не думаю, что он к этому причастен. Уверен, что нет. Во всяком случае, у меня такое чувство.

— Сколько времени уйдет на эту сделку?

— Она займет какое-то время.

— Вы можете сказать, сколько еще осталось?

— Нет, но в тот день были заключены масса контрактов. А еще договоры о намерениях и все такое. Майкл, поймите, это огромный объем. Будь даже сделка чуть менее масштабной, она бы все равно стала крупнейшей в истории.

— Господин президент, вы сказали, что король, по-вашему мнению, непричастен. А в том, что касается принца, вы уже не столь уверены?

— Вообще, там сейчас всем заправляет как раз принц. Так что если кому и быть замешанным, так это ему. Но вообще это все — просто мое впечатление. С королем я говорил. Он все отрицает самым решительным образом. Мы неплохо знакомы. Так что не думаю, чтобы он знал. Наследный принц тоже отрицает, не менее решительно. Так что я надеюсь, что он тоже был в неведении.

— Есть ли некий срок…

— Думаю, это все меняет — знал он или нет. Он говорит, что узнал обо всем, когда все уже случилось. То есть, тогда же, когда и вы. И тогда же, когда и я сам.

— Есть ли некий крайний срок — как в случае с Кавано — к которому вы бы хотели решить, что делать дальше?

— Нет. К тому же конгрессмены пока не заседают.

— В самом деле.

— Но пока мы добудем им сведения. Массу сведений. Мы разузнаем точную картину и примем совместное решение. Конгресс наверняка захочет поучаствовать.

— Но крайнего срока вы не наметили?

— Не думаю, что он здесь нужен. Вот пресса уже с ума сходит. Все сходят с ума. Да, это очень мрачная история, что бы там на самом деле ни произошло.

— Спецслужбы уже ознакомились с имеющимся фото- и видеоматериалом, о котором все говорят?

— Я бы предпочел рассказать вам об этом через день или два. Они как раз возвращаются с докладом.

— Вы получали предварительные донесения об увиденном и услышанном?

— У них масса сведений. Я велел по телефону не докладывать. Не хочу рисковать. Хотя и говорят, будто правительственная линия безопасна. (смеется)

— Мы бы хотели сделать из этой беседы тонну новостей. Господин президент, мы сейчас перейдем к следующей теме, а пока еще один вопрос по саудовцам, последний. Во время президентской кампании вы говорили, что главная ответственность за 9/11 лежит на саудовцах. Вы все еще придерживаетесь этого мнения?

— За что?

— За теракты 11 сентября.

— Ну, их было 18 или 17, или сколько там. Все, кроме одного, саудовцы. Так что да, я был прав. И я всегда считал, что нападать на Ирак президенту Бушу не стоило. Я всегда говорил, что Всемирный торговый центр — это не их рук дело. Это все саудовцы. Потом они отправились в Афганистан. Но из пятнадцати…

— Девятнадцать. Террористов было девятнадцать. Пятнадцать из них — это саудовские подданные.

— Разве не восемнадцать из девятнадцати? Значит, пятнадцать, да? Ну, не важно. Все равно подавляющее большинство, четырнадцать саудовцев.

— Пятнадцать.

— Ну, пятнадцать.

— И, чтобы больше к этому не возвращаться, насколько наши отношения зависят от Саудовской Аравии? Получается, что если они готовы инвестировать десятки миллионов долларов, то все хорошо?

— Очень сильно зависят. Они очень хотят поддерживать с нами отношения. Не забывайте, если не мы, то Саудовская Аравия без нас, может, и не продержится вовсе. Я всегда это говорил. Я в жесткой форме — еще до всей этой истории — потребовал, чтобы саудовцы хорошо заплатили за нашу защиту. Мы ведь их защищаем. Они — очень богатая страна, и вся под нашей защитой. Но наши расходы нам не возмещаются. Разве что небольшой процент. Я им об этом говорил, им и другим странам. Никакого секрета здесь нет. Я всегда об этом говорю. Есть и другие богатые страны.

Одно дело, когда мы кого-то защищаем, например, страну, которой сильно досталось, и у нее нет средств. И совсем другое, когда речь идет о богатой стране, которая ничего не дает взамен. Так вот, так продолжаться не может. Такие дела.

— Теперь о налогах. Расскажите, пожалуйста, подробнее о снижении налогов для среднего класса.

— Есть резолюция. Мы долго готовили ее с Кевином Брэйди (член Палаты представителей от штата Техас — прим. перев.). Сейчас дела пошли гораздо лучше. А то бы пришлось включить ее в изначальный законопроект. Но сейчас у нас прекрасные цифры.

— Как вы определите средний класс?

— Как определю? Ну, есть определение. Мы должны позаботиться, чтобы оно было верным.

— И какие у вас на этот счет соображения?

— Вообще, у среднего класса все было бы неплохо и при изначальном законопроекте. Но тогда бы у нас не вышло включить в него эту резолюцию, а сейчас мы вышли на квартальный рост ВВП в 4,2%, и, похоже, нам предстоит еще один хороший квартал.

— Какой же тогда в ней смысл?

— Я считаю, она поможет среднему классу. И помните, эти деньги вернутся обратно в экономику. Бизнес сделал бы все по-другому, но эти деньги вернутся. И у нас все будет хорошо. Собственно, уже неплохо.

— И насколько же снизятся налоги для среднего класса?

— Мы стремимся к 10%. Это будет здорово, люди это заслужили. Про средний класс долго не вспоминали. Я называю их забытыми людьми. Они напомнили о себе. Им нравится Трамп. Мы добьемся этой резолюции, мы уже работаем над ней.

— Но Конгресс же сейчас не заседает.

— Ничего, они вернутся, и мы все внесем куда надо.

— А это не скажется на государственных доходах?

— У нас есть варианты. Со временем мы обо всем объявим, но полагаю, что у нас все получится.

— Читатели «Уолл-стрит джорнал» хотели бы знать.

— Знаете, что? Позвоните Кевину Хассету (экономист, председатель Совета экономических консультантов, в прошлом экономический советник Джорджа Буша-мл., Джона Маккейна и Митта Ромни — прим. перев.). Скажите, что я велел рассказать подробнее. Он вам все объяснит. Ну вы знаете Кевина.

— Ладно.

— Так вот, эти деньги обязательно вернутся. На сэкономленные на налогах деньги люди пойдут покупать машины — надеюсь, американские — и другие вещи, произведенные у нас.

— До промежуточных выборов остается три недели. В экономике, как вы говорите, полно положительных признаков. Что же на сегодняшний день можно считать крупнейшим риском?

— Федеральный резерв.

— Федеральный резерв?

— Я считаю, что самый большой риск связан с Федеральной резервной системой, потому что, по моему мнению, процентные ставки поднимаются слишком быстро. Да, по мне, так с ФРС связаны самые большие риски, потому что те сделки, которые заключаю я, — это хорошие сделки. Что касается пошлин — я думаю, вы видели, что я сегодня говорил о пошлинах в социальной сети. У нас в эту страну идет много денег, люди этого не понимают. И в конечном итоге я будут использовать это на переговорах. Не забывайте, с президентом Обамой Европа и все прочие страны даже не встретились бы. Просто даже не стали бы встречаться. Они сказали, что вполне довольны делами. Ну а я недоволен. И если они поступят неправильно, я введу пошлины на машины. А если правильно — никаких пошлин. Пошлины — отличный инструмент для переговоров. Когда в 1913 году пошлины в основном были отменены, страна была богатой. Может, вы читали какие-то из речей Маккинли (McKinley), они очень интересные. Он говорил, что мы не позволим кому-то со стороны приходить и забирать наше благосостояние, не заплатив за это.

Я бы никогда не сумел этого сделать [перезаключить соглашение НАФТА] без пошлин. Без пошлин я никогда бы не смог этого сделать.

— Хорошо.

— Да потому что я это все время говорю — просто постоянно. Мне нечего скрывать. Если я введу пошлины на автомобили из Европейского союза — например, на «Мерседесы», БМВ и все остальные миллионы машин, которые к нам идут… Если я введу пошлину в 20 или 25% на эти машины, мы начнем получать просто ошеломительные деньги.

Европейский союз даже не стал бы встречаться с Обамой. И Япония тоже. И с нами бы они тоже не стали встречаться. Спустя несколько месяцев я сказал: ну хорошо, хорошо. Я позвонил им и заявил: послушайте, мы больше не собираемся с вами встречаться, мы просто введем пошлины на ваши машины. На следующий день они уже были в моем офисе.

— Многие говорят, что на самом деле пошлины — самая большая угроза экономике в долгосрочной перспективе.

— У нас нет никаких пошлин.

— А вы говорите, это ФРС.

— Это настоящий абсурд, понимаете. Да у нас сейчас вообще нет никаких пошлин. Я использую пошлины в переговорах. Я имею в виду, какие-то другие пошлины, кроме тех немногочисленных, что есть на сталь, которые, кстати, очень маленькие. Что у нас есть? Я не вводил пошлины по Соглашению о свободной торговле между США, Мексикой и Канадой (USMCA). У нас с ними привилегированные условия. Это было невыгоднейшей сделкой. Ее заключила Хиллари Клинтон. Ужасная сделка. Мы превратили ее в нормальную.

Но пошлин я не вводил. Где у нас пошлины? Никаких нигде пошлин. Я читал об этом сегодня: «Мы обеспокоены пошлинами». Знаете, что происходит? Бизнесмены, у которых плохо идут дела, любят во всем обвинять Трампа, а пошлины — хорошее извинение для какого-нибудь неумехи, который делает 25 миллионов долларов в год.

— Давайте на секунду вернемся к ФРС…

— Но сам подумай, Майкл. У нас нет пошлин. Где у нас пошлины? Я только говорю о пошлинах. Я использую пошлины. Серьезно. Я сказал, что собираюсь ввести пошлины на европейские машины, так? И они пришли ко мне в офис. Мы задали концепцию сделки. Посмотрим, что будет. Но они согласились на сделку, о которой иначе даже не стали бы разговаривать. А пошлин никаких нет.

— Итак… прощу прощения… если вы считаете, что ФРС — это самый большой риск, есть ли какие-то обстоятельства, при которых вы сочли бы возможным попытаться сменить совет управляющих?

— Я не знаю. Я просто должен это сказать. Я очень недоволен ФРС, потому что у Обамы были нулевые процентные ставки, а у меня они почти нормального уровня — или даже абсолютно нормального, смотря с кем вы будете говорить. Дайте мне нулевые ставки, и тогда посмотрим. У него были липовые счета, потому что они поддерживались нулевыми ставками.

Плюс Обама выиграл кое-что от того, что у него было лучше условия, гораздо больше потенциальных возможностей для прибыли, поскольку это было в нижней точке цикла. Хотя забудьте это. У Обамы были нулевые ставки. Один по-настоящему крутой человек сказал мне на прошлой неделе: «Если бы все то, что сделал Трамп, он сделал бы при тех ставках, что были в момент его вступления в должность, у нас была бы самая сильная экономика в истории — хотя, конечно, вообще-то она у нас и сейчас такая».

— А почему бы не поговорить с Пауэллом обо всех этих расстройствах? Вам кто-то говорил не делать этого?

— Потому что теоретически предполагается, что он должен быть независимым. Но мне совсем не нравится то, что он делает.

— Вы жалеете, что взяли его на это место?

— Мне кажется, что ему чуть ли не удовольствие доставляет повышение ставок.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мне просто не нравится то, что он делает. И я ему даю это понять через вас, поскольку позволяю ему быть независимым.

— Да. И как он должен это трактовать? Вы ведь сказали, что он должен быть независимым.

— Он может трактовать это, как хочет. Я просто вам говорю, что у меня очень хорошая интуиция. И моя интуиция говорит мне, что он слишком сильно поднимает ставки. Каждый раз, когда мы делаем что-то хорошее, он поднимает процентные ставки. А мы делаем хорошее. Как можно справляться в таких условиях? А у Обамы — не забывайте об этом, это очень важно — у Обамы были нулевые ставки.

— Как вы думаете, почему он это делает?

— Предполагалось, что он будет сторонником низких ставок. А оказалось — нет.

— Если бы вы заранее знали, как он будет себя вести, вы бы выбрали кого-то другого?

— Об этом рано говорить, но не исключено.

— Как далеко он должен зайти, чтобы вы решили принять меры?

— Ну, настанет момент, когда я это пойму. Послушайте, для ясности, со мной согласны очень много людей. Я их всех читаю. Я читаю каждого. Очень многие со мной согласны.

Поэтому вопрос экономики настолько горячий. Каждый раз, когда мы что-то делаем, он поднимает ставки. И к чему это приводит? Это значит, что мы больше платим по долгам, так? Мы больше платим по долгам и тормозим экономику: и то и другое — плохо.

А теперь у нас есть инфляция, у которой никаких последствий, и я тут только «за». Я бы и больше ее сделал. А потом я бы сделал ее еще сильнее, если понадобится. Но смысл в том, что если вы мне дадите такие процентные ставки, как у президента Обамы… да с нулевыми ставками любой справится. Но мы платим практически нормальные ставки. Сколько раз он повышал ставки? Уже пять? Пять. Пять повышений.

— Вы думаете…

— Так что у нас был хороший квартал.

Сотрудник: Следующий вопрос.

— У нас был хороший квартал. Работаем, работаем, и вдруг — бабах — подскакивает процентная ставка. Так что как человек он мне нравится. Но я не согласен с ним в том, что касается повышения ставок. Я бы предпочел, чтобы ставки были низкими, и мы выплачивали долг.

— У нас заканчивается время. У меня есть пара вещей…

— Хорошо, позвольте мне только сказать кое-что, потому что, по-моему, это может быть самое важное. Я бы хотел, чтобы процентные ставки были низкими, чтобы мы могли погашать наш долг. А пока он продолжает поднимать ставки, это невозможно.

— Мне кажется, вы были готовы рассказать о том, какую черту он должен перейти, чтобы вы…

— Ни о какой черте мы пока не говорим. Все, что я хочу сказать, — это то, что я бы хотел иметь низкие процентные ставки, чтобы погашать долг. Но пока он поднимает ставки, выплачивать долг нельзя. Был случай, когда он поднял процентные ставки прямо перед тем, как мы выпустили облигации. Если вы готовитесь выпустить облигации, и кто-то в этот момент поднимает ставки, то в итоге вам потом приходится больше платить по облигациям. И скажите мне, ну какой в этом смысл? По-моему, никакого. Понимаете, о чем я говорю, Майкл, да? Так что я просто хочу выразить свое недовольство. Больше мне нечего вам сказать.

Я бы просто хотел более низких ставок в сочетании с долговыми выплатами, тогда мы погасим большую часть долга. Но он не дает этого сделать.

Сотрудник: Сэр, к вам пришел человек, у вас скоро следующая встреча, так что, ребята, может быть вы…

— Хорошо.

Сотрудник:…обсудите еще один последний вопрос.

— Так что я ничего со всем этим не делаю. И я независим. Но я имею право говорить то, что думаю. Я считаю, он совершает ошибку. Я хочу выплачивать долг. Не получается погашать задолженность, пока он поднимает ставки, понятно?

— Я хотел вас спросить…

— В той степени, в которой они их поднимают.

— Я лишь хотел вас спросить, прежде чем нам надо будет уходить, о вашем бывшем адвокате Майкле Коэне (Michael Cohen). Он…

— О ком?

— О Майкле Коэне, вашем бывшем адвокате. Он сказал, что во время кампании 2016 года вы приказали ему сделать две выплаты.

— Я уже столько об этом говорил. Никого это не волнует.

— Но вы чувствуете, что ваш бывший адвокат предал вас?

— Ну, он не должен был этого делать.

— …обращаться против вас?

— Понимаете, он же адвокат. На нем огромная юридическая ответственность. Немыслимо, чтобы юрист делал аудиозаписи клиента и потом выступал с такими заявлениями. Ему не следовало так делать.

Я удивлен, что он так поступил, но такое случается. Но если юрист записывает клиента и делает такие заявления, у него не должно быть права совершать это на законных основаниях.

— И вы говорите…

— Все, что я хочу сказать, — это то, что для такого поведения на нем лежит слишком большая юридическая ответственность.

— И вы говорите, что никогда во время кампании не обсуждали с ним те выплаты…

— Я уже все сказал.

— …которые он сделал.

— Почему мне приходится это повторять? Я лишь говорю, что адвокат не должен так поступать. И потом, он мало в чем меня представлял. Он занимался чем-то вроде связей с общественностью. Но еще он был и юристом. Юристы не должны так делать. Очень умные и умелые юристы мне говорили, что они о таком раньше и не слышали.

— Какова была ваша реакция, когда вы узнали, что он решил…

— Я был удивлен.

— …сделать эти выплаты?

— Я был удивлен. Кто бы мог подумать? Любой был бы удивлен. Что касается записей, там была одна запись и еще какая-то… Это совершенно бессмысленная запись. Но есть и множество других записей. Он записывал многих и многих людей. Эй, я ведь не один клиент у него был. Думаю, за все эти годы у него была куча клиентов.

А во-вторых, это был не я. Там речь шла о делах с такси или чем-то еще. И он… выделил деньги, но это не имеет ко мне отношения. И то, что юрист записал разговор со своим клиентом, — это немыслимо. Я разговаривал с хорошими юристами, которые все это наблюдали, и они с таким никогда не сталкивались. Не забывайте, это лишь одна маленькая запись, но он записал еще множество других людей — многих и многих.

— Многих, да. Вы были рассержены?

— И все эти записи, насколько я слышал, невероятно лестны для меня.

— Я тоже об этом слышал.

Сотрудник: Нам нужно идти.

— Вы были рассержены, когда обнаружили, что он сделал…

— Хорошо. Ну, подождите минутку, это важный момент. Вы знаете, в это трудно было поверить. Послушайте, это все должно быть использовано только в письменном виде.

— Да.

— Я не хочу это услышать по радио или еще где-нибудь.

— Этого не будет.

— Еще увидимся, Майкл.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 октября 2018 > № 2771098 Дональд Трамп

Полная версия — платный доступ ?


США. Великобритания > СМИ, ИТ > dw.de, 25 октября 2018 > № 2770477

Управление комиссара по информации Великобритании (ICO) наложило на компанию Facebook Inc. максимально возможный штраф за серьезное нарушение законов страны о защите данных. Об этом в четверг, 25 октября, сообщается на сайте регулятора.

Согласно сообщению, компания оштрафована на 500 млн фунтов стерлингов (565 млн евро. - Ред.) за скандал, связанный с несанкционированной передачей третьим лицам частных данных пользователей социальной сети. Как отмечается в документе, с 2007 по 2014 год Facebook недобросовестно обрабатывал персональные данные пользователей, передавая их разработчикам мобильных приложений, а также не беспокоясь о получении "достаточно ясного информированного согласия" тех, чьи данные они собирали. Причем разработчики приложений получали доступ не только к данным тех пользователей Facebook, кто скачал их программу, но и к тем, кто был у них в друзьях.

В результате беспечности руководства Facebook компания GSR получила доступ к данным 87 млн пользователей, среди которых было и немалое число граждан Великобритании. "Часть этих данных позже было передано другим организациям, включая SCL Group, материнскую компанию Cambridge Analytica, которая участвовала в политической кампании в США", - отмечается в сообщении.

Основатель Facebook Марк Цукерберг в апреле в Конгрессе США и в мае в Европарламенте признал ошибку соцсети и принес извинения за утечку данных.

Виталий Кропман

США. Великобритания > СМИ, ИТ > dw.de, 25 октября 2018 > № 2770477


США. Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 25 октября 2018 > № 2770476

Роскомнадзор обвинил компанию Google в неисполнении российского законодательства. По итогам проверки выяснилось, что Google проигнорировал ранее предъявленное ему требование подключиться к российской государственной информационной системе, содержащей перечень запрещенных интернет-ресурсов (ФГИС), сообщили в четверг, 25 октября, в пресс-службе Роскомнадзора. На это российские законы отводят 30 дней.

Акт проверки будет направлен в Google, у компании есть определенный срок на ответ. Роскомнадзор рассмотрит реакцию компании и после этого может обратиться в суд. Ведомство намерено оштрафовать Google на сумму от 500 тысяч до 700 тысяч рублей за отказ подключиться к (ФГИС).

По данным сайта Роскомсвобода, сегодня различными российскими ведомствами заблокированы 121417 сайтов, причем примерно к 97 процентам из них доступ закрыт неправомерно. По инициативе самого Роскомнадзора блокированы 9223 сайта. Ведомство блокирует сайты как по решению суда, так и без него, например по требованию прокуратуры.

Сергей Гуща

США. Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 25 октября 2018 > № 2770476


США. Весь мир > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 октября 2018 > № 2769454 Артур Хачуян

Артур Хачуян: Хакеры в России чувствуют свою безнаказанность

Редакционный материал

В конце сентября Facebook объявил о кибератаке на профили 50 миллионов людей по всему миру. На этой неделе социальная сеть вернулась с печальными подробностями: хакерам удалось получить доступ к номерам телефонов и адресам электронной почты 30 миллионов пользователей. Сообщения сопровождались тревожными рекомендациями: например, с осторожностью отвечать на звонки с незнакомых номеров. Среди «счастливчиков» оказалась и корреспондентка «Сноба» Арина Крючкова. Она поговорила с гендиректором компании BigDataHub Артуром Хачуяном о том, что на самом деле произошло и стоит ли удалять свой аккаунт в Фейсбуке

Сноб. Как хакерам удалось взломать Фейсбук?

Еще две недели назад я нашел часть из утекших данных в свободном доступе в интернете и решил разобраться, что это за люди и какая именно информация стала доступна.

В моем распоряжении оказались 250 тысяч полностью взломанных профилей — то есть злоумышленники просто подбирали пароли наобум, и так получали доступ к личным страницам. Все остальные, скорее всего, оказались пользователями одного несложного для взлома приложения, скажем, по доставке еды. Кстати, определить, какого именно, довольно просто: стоит только опросить 20-30 человек из списка, в каких программах они были авторизованы через Фейсбук, и выявить одно общее для всех.

Но мне кажется, что это был мессенджер самого Фейсбука. И на это указывает сразу несколько факторов.

Во-первых, в приложении уже постоянно появляются уязвимости, и это происходит уже давно.

Во-вторых, оно фактически является сторонним приложением, в котором пользователям Фейсбука необходимо авторизовываться дополнительно.

В-третьих, злоумышленникам удалось получить доступ к личным сообщениям взломанных аккаунтов. Если бы это был какой-нибудь условный Тиндер, это было бы невозможно — соцсеть просто не даст на это прав. Да и получить разрешение на простую авторизацию с помощью Фейсбука у таких программ занимает несколько месяцев в связи с многоуровневой проверкой.

В итоге компания два дня назад анонсировала очередное изменение старого мессенджера и релиз нового. Хотя, конечно, это не обязательно может быть связано с хакерской атакой.

Сноб. Для чего кому-то могут понадобиться данные сразу 30 миллионов человек по всему миру?

Все зависит от количества полученной информации.

Если известны логин и пароль пользователей, то из их аккаунтов можно построить неплохую сеть ботов. Писать от их лица сообщения, размещать посты — и все это на заданную тему ради чьей-то пропаганды. Например, для того чтобы продвинуть на иностранных выборах нужного кандидата или свергнуть нынешнего президента своей страны. Но для этого потребуется довольно мощная организация и денежные ресурсы: ведь, чтобы Фейсбук не заблокировал такую активность как подозрительную, писать придется с нескольких миллионов аккаунтов с разных IP-адресов разных стран.

Если же глубина доступа скромнее и хакеры знают только 30 миллионов e-mail-адресов, привязанных к конкретным людям, то и этого достаточно. В цепочке заложены и родственные связи, и города проживания, и указанные интересы. А эти данные можно продавать в качестве базы для таргетированной рекламы.

Кроме того, зачастую пароль от Фейсбук-аккаунта дублируется в банковских и иных приложениях. А в качестве логина пользователи указывают один и тот же электронный адрес. В таком случае ущерб становится более ощутимым, и масштабная хакерская атака может обернуться массовыми кражами со счетов.

Еще один способ использовать полученную информацию — найти компрометирующие данные внутри личных переписок и перейти на шантаж. Так было, например, с американским сайтом знакомств несколько лет назад: сначала хакеры думали, что просто получат базу данных, а наткнулись на пикантную переписку американских сенаторов с проститутками.

Сноб. Получается, что большинство людей знают правила безопасности в соцсетях, но продолжают их игнорировать. Есть ли выход из этой ситуации?

Подобные взломы происходят все чаще и чаще, а страшные последствия так и не наступают. Так что в целом можно не волноваться. Удалять свой аккаунт тоже не стоит, но не надо и пересылать свои обнаженные изображения и фотографии банковской карточки (причем с обеих сторон). Конечно, закон нарушают хакеры, но обезопасить себя может только сам пользователь.

Сноб. Погодите, но это же примерно как советовать не надевать короткую юбку, чтобы тебя не изнасиловали.

Очень точная аналогия, но в нашей стране лучше предотвращать подобные преступления самостоятельно, а не ждать, когда государство начнет наказывать хакеров. Дело в том, что сейчас существует негласное указание не педалировать тему массовых угроз. Поэтому пока слабо верится в показательный процесс над киберпреступниками в России. А значит, они будут продолжать чувствовать себя безнаказанно. Поэтому конкретно в этом случае лучше не «надевать короткую юбку».

Беседовала Арина Крючкова

США. Весь мир > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 октября 2018 > № 2769454 Артур Хачуян


США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 октября 2018 > № 2774408 Дмитрий Суслов

Corriere della Sera (Италия): Ракеты США в Европе? Москва воспримет это как объявление войны

Политолог Дмитрий Суслов прокомментировал в интервью газете «Коррьере делла сера» заявление Дональда Трампа о намерении США выйти из договора РСМД из-за того, что Россия якобы нарушала договор. По словам эксперта, Россия неоднократно выражала готовность провести проверки и тесты, даже с участием иностранных экспертов, которые могут доказать отсутствие нарушений.

Паоло Валентино (Paolo Valentino), Corriere Della Sera, Италия

«Коррьере делла сера»: Почему Вашингтон именно сейчас заявляет о невыполнении договора РСМД?

Дмитрий Суслов: Обвинения в невыполнении Россией договора звучали еще при администрации Обамы. Новая особенность при Трампе состоит в том, что одним из предлагаемых вариантов является выход из соглашения. Существует две причины, по которым это заявление прозвучало именно сейчас. Первая — это то, что администрация Трампа, получив поддержку НАТО в вопросе о предполагаемом вмешательстве России, сочла, что недовольство европейцев в связи с возможным выходом США из договора будет меньше. Что, на мой взгляд, не оправдалось. Вторая — это внутриполитические соображения: Трамп должен быть суров по отношению к Москве и демонстрирует это, противопоставляя свою жесткость нерешительности Обамы. Этот аспект важен как в перспективе промежуточных выборов, так и в более отдаленной перспективе предвыборной

— Но каковы стратегические причины?

— Их тоже две: логика столкновения с Москвой и не менее важная логика сдерживания Америкой Китая. В отношении первой понятно, что в ближайшие месяцы и годы США будут усиливать политику жесткого столкновения с Россией: санкции, гонка вооружений, развертывание ракет, стремление ухудшить отношения Москвы с ее историческими партнерами. Идея состоит в том, что в определенный момент Россия уступит и пойдет на компромисс, вместо того чтобы отвечать ударом на удар. Что касается Китая, то Трамп обеспокоен, поскольку, не будучи подписантом соглашения РСМД, Пекин может заниматься разработкой ракет средней дальности и устанавливать их в Тихом океане, пользуясь стратегическим преимуществом по сравнению с США, сдерживаемыми ограничениями договора РСМД. Выйдя из соглашения, Вашингтон больше не будет связан по рукам в этом регионе мира.

— Как вы считаете, рассчитывают ли США, что после капитуляции Москвы под их давлением произойдет также «смена режима», то есть свержение Путина?

— В некотором смысле, да. Вашингтон полагает, что политика жесткого столкновения — политического, экономического и военного — приведет к радикальному изменению российской внешней политики, а, следовательно, и к внутренним переменам, которые убедят российские элиты избавиться от Путина и принять компромисс на условиях США.

— Но разве от «смены режима» не отказались с приходом Трампа?

— В начале было так, потому что у Трампа деидеологизированный подход к отношениям с Москвой: например, он не делает громких заявлений относительно нарушения прав человека в России. Скажем, действующая администрация больше не рассматривает смену режима как инструмент внешней политики, но стремится к ней как к финальному исходу, необходимому в рамках стратегии.

— Она в этом преуспеет?

— Зная историю и Россию, я так не считаю.

— Возвращаясь к договору РСМД, обоснованы ли обвинения со стороны США в адрес Москвы?

— Единственное основание состоит в том, что и те, и другие признают, что Москва разработала новый ракетный комплекс, 9М729. Однако американцы утверждают, что Москва нарушила соглашение, потому что этот комплекс обладает дальностью свыше двух тысяч километров, в то время как русские признают его существование, но утверждают, что радиус действия составляет меньше 500 километров, то есть учтен низкий предел, указанный в договоре РСМД. Кроме того, Москва в свою очередь обвиняет США в нарушении договора, например, в случае с пусковыми установками системы ПРО в Румынии, идентичными тем, которые используются для запуска ракет, запрещенных договором РСМД.

— Комплекс 9М729 действительно не нарушает договор РСМД?

— Я не знаю. Это военная тайна. Однако Россия заявляла и неоднократно подчеркивала, что настроена на переговоры, готова провести проверки и тесты, даже с участием иностранных экспертов, которые могут доказать отсутствие нарушений как с одной, так и с другой стороны. Однако США отказываются от любых переговоров.

США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 октября 2018 > № 2774408 Дмитрий Суслов


Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 октября 2018 > № 2771225 Андрей Кортунов

Конец двусторонней эпохи. Как выход США из договора о РСМД меняет мировой порядок

Андрей Кортунов

Контроль над стратегическими вооружениями оставался стержнем отношений между Москвой и Вашингтоном. Вынимая этот стержень, мы не только окончательно лишаем наши двусторонние отношения особого статуса в мировой политике, но и резко снижаем важность России и США друг для друга

Можно ли было спасти Договор о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД)? Безусловно, да. Взаимные претензии сторон относительно выполнения отдельных положений этого соглашения уже давно и весьма детально обсуждались как российскими, так и американскими экспертами на разных уровнях и в различных форматах. Нет дефицита в самых разнообразных предложениях и рекомендациях, призванных устранить имеющиеся разногласия и дать Договору новую жизнь. Равным образом, вряд ли кто-то станет утверждать, что внезапно перед Вашингтоном или перед Москвой возникли какие-то новые, невиданные ранее угрозы безопасности, требующие незамедлительного развертывания одной из сторон ракет средней и меньшей дальности.

И тем не менее Договор умирает. Причем это умирание началось не на прошлой неделе, а как минимум несколько лет назад. Немногочисленные оптимисты утешают себя надежной на то, что заявление Трампа по ДРСМД – всего лишь отражение его своеобразной манеры вести переговоры, уже привычный «трамповский блеф» и политический «наезд», и что пока никакого окончательного решения в Белом доме не принято. Но даже оптимисты вынуждены признать, что шансы на сохранение ДРСМД сокращаются с каждым месяцем.

Российская сторона уверенно возлагает главную ответственность за агонию Договора на Соединенные Штаты. Действительно, на официальном уровне именно в Вашингтоне, а не в Москве высказывались сомнения в ценности ДРСМД. Именно американское руководство вынесло разногласия по поводу выполнения Договора в публичное пространство, именно США с недавних пор последовательно игнорировали многолетнюю традицию не увязывать вопросы стратегических вооружений с другими аспектами двусторонних отношений. В самой Америке политическая оппозиция не без оснований упрекает Государственный департамент в недостаточных усилиях по спасению Договора.

Но справедливости ради стоит признать, что и в России многие выражали и продолжают выражать недовольство Договором, считая его невыгодным для России, а его подписание в 1987 году – чуть ли не предательством интересов национальной безопасности со стороны Михаила Горбачева и его команды. Дескать, и носителей СССР тогда сократил вдвое больше, чем США, а боезарядов – так даже втрое. И американские системы морского базирования оказались вне соглашения. И союзники США по НАТО не взяли на себя никаких обязательств в рамках ДРСМД. И сегодня мы слышим комментарии в том смысле, что Москва в очередной раз переиграла Вашингтон, вынудив американцев взять на себя всю ответственность за слом ненужного и даже опасного для России соглашения.

Без стержня

Как бы то ни было, ни одна, ни другая сторона не проявила политической воли и настойчивости, готовности к компромиссам, тем более – к односторонним шагам во имя сохранения Договора. Задача спасения ДРСМД, как, очевидно, и задача сохранения контроля над вооружениями в целом, оказалась недостаточно приоритетной для руководства обеих стран, чтобы перевесить ситуативные интересы отдельных ведомств, давление настроенных на «жесткость» политических группировок и общую логику российско-американской конфронтации.

Пагубные последствия слома ДРСМД более чем очевидны. Даже если оставить за скобками демонтаж столь важных для обеих сторон механизмов верификации, отказ США от Договора – новый виток в спирали эскалации напряженности в двусторонних отношениях. По своему политическому значению Договор по РСМД сравним с советско-американским Договором по ПРО от 1972 года. А выход администрации Дж. Буша – младшего из Договора по ПРО в конце 2001 года российские руководители до сих пор регулярно предъявляют своим американским коллегам как одно из главных решений Белого дома, повернувших вспять позитивное развитие отношений между двумя странами в начале века.

Еще более важно другое: за почти три десятилетия, прошедшие после развала Советского Союза, Москве и Вашингтону так и не удалось найти новую основу развития своих отношений, не связанную с контролем над стратегическими вооружениями. Не случайно основным достижением периода «перезагрузки» в первую администрацию Барака Обамы считалось все-таки не вступление России в ВТО, не отмена поправки Джексона–Веника, не развитие экономического сотрудничества, а подписание Договора СНВ-3.

Контроль над стратегическими вооружениями оставался стержнем отношений между Москвой и Вашингтоном с начала 70-х годов прошлого века. Вынимая этот стержень (а за выходом США из ДРСМД перспективы продления последнего действующего двустороннего Договора по стратегическим вооружениям ДСНВ-3 становятся крайне неопределенными), мы не только окончательно лишаем наши двусторонние отношения особого статуса в мировой политике, но и резко снижаем важность России и США друг для друга.

Региональное и глобальное

Естественно, негативные последствия коснутся не только наших двух стран, но и многих других. Первыми новую ситуацию почувствуют на себе европейцы, поскольку системы средней и меньшей дальности порождают новые риски в первую очередь именно на Европейском континенте. Судя по всему, заявление Трампа по ДРСМД оказалось для европейских партнеров Вашингтона неприятной неожиданностью. Не случайно, что одним из первых на это заявление весьма резко отреагировал именно Берлин устами министра иностранных дел ФРГ Хайко Мааса.

Последствия почувствуют на себе и китайцы. Понятное дело, что, отказываясь от Договора, США развязывают себе руки не только не Европейском, но и на Азиатском театре. Нетрудно предсказать, что Пентагон рано или поздно начнет расширять арсенал средств сдерживания Китая, закрепляя за собой позиции «эскалационного доминирования». И системы средней дальности могли бы сыграть здесь не последнюю роль – если, конечно, среди азиатских союзников и партнеров США найдутся желающие такие системы увидеть на своей территории.

Проиграет и глобальная международная безопасность. Хотя бы по той причине, что в условиях отказа от ДРСМД очень проблематичным представляется будущее режима нераспространения ядерного оружия, которое должно стать предметом обсуждения на следующей Обзорной конференции 2020 года. Ведь если США и Россия, имеющие в своем распоряжении львиную долю мировых ядерных арсеналов, не готовы поступиться даже одним-двумя типами их носителей, то что они вправе требовать у других членов мирового сообщества? Не исключена возможность того, что следующая Обзорная конференция окажется одновременно и последней, логично дополнив процесс распада двусторонней системы контроля над стратегическими вооружениями.

Конец эпохи и начало новой

Но причитаниями и рисованием апокалиптических картинок делу уже не поможешь. Контроль над стратегическими вооружениями в том виде, в котором мы его знали со времен первых соглашений, подписанных почти полвека назад Леонидом Брежневым и Ричардом Никсоном, подходит к своему закономерному концу. Последние разрушительные шаги администрации Трампа, вероятно, ускорили печальную развязку и придали ей дополнительный драматизм, но эта развязка так или иначе была неизбежной. Вернуться в 70-е годы прошлого века или даже в 2010 год, когда Дмитрий Медведев и Барак Обама подписали ДСНВ-3, в любом случае не получится независимо от того, какая администрация окажется в Белом доме в 2024 или в 2030 году.

С другой стороны, трудно себе представить, что в мире существуют государства, заинтересованные в ничем и никем не ограниченной гонке ядерных вооружений. «Игра без правил» в этой сфере слишком рискованна, а с каждым новым проходящим десятилетием XXI века, если не с каждым проходящим годом, она становится рискованнее, чем раньше. Следовательно, какие-то новые механизмы контроля над стратегическими вооружениями так или иначе будут прорастать сквозь нагромождение обломков старой двусторонней советско/российско-американской системы. Сегодня, наверное, никто не может предсказать, какими конкретно будут эти новые механизмы. Более понятно, какими они наверняка не будут.

Во-первых, в прошлом останется двусторонний формат контроля над стратегическими вооружениями. Соединенные Штаты выражают все больше озабоченности развитием ядерного арсенала Китая, баллистического потенциала Ирана и т. д. Собственно говоря, критика ДРСМД, звучащая сегодня из уст Джона Болтона, Джеймса Мэттиса и других членов команды Трампа, связана не столько с возможными российскими нарушениями, сколько с тем, что Договор никак не ограничивает развитие ракетно-ядерных сил КНР. России также так или иначе придется принимать во внимание растущие возможности официальных и неофициальных членов «ядерного клуба», помимо США. Соответственно, двусторонний российско-американский формат должен быть тем или иным образом преобразован в формат многосторонний. Задача не из тривиальных, но так или иначе заняться ее решением придется.

Во-вторых, будущие соглашения едва ли станут оформляться в виде традиционных, юридически обязывающих и подлежащих ратификации договоров. Ратифицировать какие бы то ни было международные договоренности сегодня оказывается делом крайне сложным, а во многих случаях – попросту невозможным. Тем более в ядерной сфере. Особенно если исходить из того, что нам еще предстоит пройти через исторически длительный период острой российско-американской конфронтации. Какие в этих условиях могут быть даны гарантии выполнения сторонами достигнутых договоренностей? Вопрос пока остается открытым. Впрочем, как показывает опыт того же ДРСМД, равно как и Договора по ПРО, такие гарантии не дают и юридически обязывающие соглашения – из любого такого соглашения можно оперативно выйти, выполнив несложные формальные процедуры.

В-третьих, в центре будущего контроля над стратегическими вооружениями вряд ли будут находиться количественные параметры ядерных арсеналов договаривающихся сторон. Нет никаких оснований полагать, что количественная гонка вооружений – по типу той, которая велась Советским Союзом и Соединенными Штатами во второй половине прошлого века, повторится в нынешнем столетии. Главной головной болью переговорщиков будут не количественные, а качественные характеристики стратегических арсеналов – таких, как, например, растущее использование в этой области элементов искусственного интеллекта.

Допустимо предположить, что из опыта прошлого в будущем более востребованными окажутся не традиционные двусторонние модели ДРСМД или ДРСМД, а более гибкий многосторонний формат соглашения по иранскому ядерному досье 2015 года. Хотя, как все уже успели убедиться, и этот формат не дает полноценных гарантий выполнения договоренностей, оставаясь заложником внутриполитических сдвигов в одной из ведущих ядерных держав.

Возможно, сам термин «контроль над вооружениями» потребует пересмотра. На место двустороннего, юридически обязывающего, преимущественно количественного «контроля над вооружениями» может прийти многостороннее, неформализованное, преимущественно качественное «управление стратегическими вооружениями». В этой новой системе координат очень большую роль будут играть наличие многочисленных линий коммуникаций не только на высшем, но и на других уровнях, оперативный обмен военной информацией, сравнение военных доктрин, представлений об угрозах и планов развития стратегических сил, совместное противодействие распространению ядерного оружия, ядерному терроризму и прочее.

В ядерном мире наступает новая эпоха. Этот мир становится более сложным, менее предсказуемым и, потенциально, – более опасным, чем уходящий в прошлое мир XX века. Хотелось бы надеяться, что предстоящий выход США из ДРСМД не просто даст России добавить еще один пункт к и без того длинному списку обид и претензий Москвы в адрес Вашингтона, но и активизирует поиски новых моделей и новых алгоритмов снижения ядерных рисков и укрепления стратегической стабильности на глобальном и региональном уровнях.

Для этого у нашей страны есть все необходимые предпосылки – наличие уникального опыта в разработке и использовании самых различных механизмов контроля над вооружениями, богатые традиции советской и российской школы международников-переговорщиков, сохранившееся сообщество высокопрофессиональных экспертов по стратегическим вооружениям. Кроме того, Россия по-прежнему остается одной из двух ядерных сверхдержав. А поскольку в ближайшее время вторая ядерная держава едва ли сделает многосторонний контроль над стратегическими вооружениями своим главным приоритетом, конкуренция со стороны США на этом поле России пока не грозит.

В стратегической ядерной игре, ведущейся с середины прошлого века, человечество так и не справилось с большинством предложенных историей квестов, но, по крайней мере, сохранило жизнь. Теперь нас всех переводят на новый уровень повышенной сложности. Первому игроку приготовиться.

Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 октября 2018 > № 2771225 Андрей Кортунов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 октября 2018 > № 2769047 Эдуард Лозанский

The Washington Times (США): Чью повестку будет продвигать Болтон в Москве?

По мнению известного американо-российского эксперта, сам факт того, что визит Болтона в Москву состоялся, уже является хорошей новостью, поскольку обеим сторонам крайне необходима хотя бы видимость диалога. Однако главный вопрос заключается в том, чью программу будет продвигать Болтон — трамповскую «Америка прежде всего» или свою собственную. Это не одно и то же.

Эдуард Лозанский (Edward Lozansky), The Washington Times, США

Советник по вопросам национальной безопасности Джон Болтон (John Bolton) прибыл в Москву, где он должен встретиться со своим российским коллегой Николаем Патрушевым и другими высокопоставленными чиновниками, включая министра иностранных дел России Сергея Лаврова. По словам г-на Болтона, «причина визита заключается в том, чтобы продолжить тот диалог, который начали президент Трамп и президент Владимир Путин во время их саммита в Хельсинки, — диалог касательно российско-американских отношений и того, в каких областях мы можем достичь прогресса, а в каким областях между нами еще остались вопросы и разногласия».

Сам факт того, что этот визит г-на Болтона в Москву состоялся, уже является хорошей новостью, поскольку обеим сторонам крайне необходима хотя бы видимость диалога. Этому также способствует недавнее заявление директора ФБР Криса Рея (Chris Wray) о том, что «пока мы не видим признаков такого вмешательство, какое было в 2016 году».

Можно ли рассматривать это как положительный сигнал, адресованный Кремлю в преддверии визита Болтона, или это является началом эпохи нового стратегического мышления в Белом доме?

В действительности, судя по недавним заявлениям вице-президента США Майка Пенса (Mike Pence) и самого президента Дональда Трампа, Белый дом решил передать весьма сомнительный титул «главного злоумышленника, вмешивающегося во все дела», от Москвы Пекину. Некоторые обозреватели задаются вопросом: не является ли все это сигналом того, что администрация Трампа стремится создать новую версию треугольника Киссинджера — Вашингтон-Москва-Пекин — чтобы положить конец или, по крайней мере, замедлить процесс сближения России и Китая. Однако главный вопрос заключается в том, чью программу будет продвигать Болтон — трамповскую «Америка прежде всего» или свою собственную. Это не одно и то же. Трамп баллотировался и одержал победу на выборах на платформе налаживания связей с Россией и прекращения бессмысленных, дорогостоящих и опасных военный кампаний США на Ближнем Востоке.

По словам Боба Вудворда (Bob Woodward), Трамп постоянно намекает на свое желание избавиться от этих обязательств: «Вы, ребята, сами создали такую ситуацию. Это катастрофа… Вы — умные ребята, но, должен вам сказать, вы и есть часть проблемы. И вы не смогли ее решить, вы только усугубляете ее… Я был против этого с самого начала… Я хочу выпутаться из этого… А вы убеждаете меня, что решение — это еще больше углубиться».

После этого эксперты, включая Болтона, забрасывают его аргументами, убеждая, что он не может поступать так, как ему хочется. Трамп проигрывает, его советники выигрывают. Это плохо, если говорить о ситуации на Ближнем Востоке, но как далеко мы зайдем в отношениях с Россией?

К примеру, в 2014 году, когда на Украине начался кризис, Болтон призвал немедленно принять Украину в НАТО. Если бы кому-то понадобилось найти верный путь к войне, они бы воспользовались советом Болтона.

В условиях скандала «рашагейт» Трампу ничего не оставалось, кроме как указывать на то, насколько жесткую позицию он занял в отношении России, — к примеру, предоставил Киеву летальное оружие, которое администрация Обамы отказалась туда отправить. Недавно на Украине американский пилот погиб в результате несчастного случая во время совместных учений.

За что этот американский герой отдал свою жизнь? Чтобы поддержать один из самых коррумпированных режимов в мире — режим, который не только предоставил радикальным националистам полную свободу, но и поставил Украину на грань религиозной войны? По данным МВФ, это богатое и технологически продвинутое государство теперь превращается в одну из самых бедных стран Европы.

В настоящее время Украина — это страна, где миллионы хорошо образованных граждан ищут неквалифицированную работу в соседних государствах, включая Россию, где радикальные националисты регулярно проводят демонстрации — порой вместе со своими единомышленниками из Германии, — и где улицы в городах переименовываются в честь нацистских пособников.

Как недавно сказал сенатор Рэнд Пол (Rand Paul), возможно, пришло время объявить о том, что США больше не будут придерживаться положений Бухарестской декларации 2008 года, в которой говорится, что Украина вступит в НАТО, и что теперь приоритетом Вашингтона станет выполнение всех условий Минского соглашения и сотрудничество с Россией с целью положить конец войне на Украине и отзыв оттуда всех американских советников.

За несколько часов до того, как Белый дом объявил о назначении Болтона на должность советника по вопросам национальной безопасности, Болтон, по слухам, пообещал Трампу, что он не будет смешивать свое личное мнение с обязанностями советника по вопросам национальной безопасности, чтобы объективно предоставлять всю информацию и все аргументы верховному главнокомандующему. По слухам, Болтон пообещал президенту, что, если тот захочет узнать его мнение, он без колебаний поделится им, но оставит Трампу возможность принимать окончательное решение.

Одна из причин победы Трампа заключается в том, что он пообещал положить конец участию США в разрушительных войнах и сконцентрироваться на нашей экономике, проблемах занятости, инфраструктуре и борьбе с чрезмерно раздутым бюрократическим аппаратом в Вашингтоне. К сожалению, прошла уже половина его президентского срока, но, несмотря на неоспоримые и впечатляющие достижения внутри США, на внешнеполитическом фронте ничего к лучшему не меняется. Если не считать Кореи, где Трамп, по всей видимости, достиг некоторых успехов.

В Москве у Болтона будет возможность помочь своему боссу. Он может порекомендовать принять ряд важных шагов, чтобы повысить уровень национальной безопасности США, активно работая над тем, чтобы — подобно президента Ричарду Никсону, Джеральду Форду, Рональду Рейгану и их советникам по вопросам национальной безопасности — создавать и превращать в институты такие системы, которые помогают уменьшать напряженность в отношениях с такими крупными державами, как Россия и Китай, выстраивать с ними сотрудничество и налаживать доверие — осторожно и постепенно.

Эдвард Лозанский — основатель и президент Американского университета в Москве.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 октября 2018 > № 2769047 Эдуард Лозанский


Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 22 октября 2018 > № 2771224 Алексей Арбатов

Чем опасен для России выход США из Договора о ракетах средней и меньшей дальности

Алексей Арбатов

Строить договоры по разоружению очень трудно, а ломать их легко. Если бы нынешние лидеры двух ядерных сверхдержав обратили внимание на исторический опыт, то убедились бы, что отказ от договоров в этой сфере никогда не укреплял безопасность государств, но всегда ослаблял ее. Крах ДРСМД, а вслед за ним – всей системы контроля над ядерным оружием угрожает наступлением хаоса, губительного для безопасности двух сверхдержав и всего мира

То, что сейчас происходит с Договором США и СССР о ликвидации их ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), – одно из самых острых проявлений глубокого кризиса системы контроля над ядерным оружием. Вот уже несколько лет Москва и Вашингтон официально обмениваются обвинениями в нарушении этого основополагающего Договора.

Отношение к нему двух сторон не симметрично. В США не ставится под сомнение ценность этого соглашения, хотя по объективным причинам оно не является для них приоритетом, поскольку непосредственно не касается безопасности Соединенных Штатов, а устраняет угрозы их союзникам в Европе и Азии.

В России полезность ДРСМД в течение последнего десятилетия регулярно скептически оценивалась высшим государственным руководством и отвергалась большинством политической элиты и профессионального стратегического сообщества. В последнем издании «Концепции внешней политики» от 2016 года Договор даже не упомянут в перечне соглашений по контролю над вооружениями, которым привержена Россия.

Администрация Дональда Трампа, вопреки ожиданиям улучшения российско-американских отношений, не только поддержала Конгресс, обвинивший Россию в нарушении ДРСМД, но и пошла дальше – предусмотрела в своем первом военном бюджете финансирование научно-исследовательских разработок по ракетам средней дальности, заявила о возможности выхода из Договора и введения экономических санкций против РФ (что является беспрецедентным в истории разоружения).

Складывается впечатление, что если в ближайшее время не будет принято мер для спасения ДРСМД, то, скорее всего, он будет денонсирован Вашингтоном под предлогом его нарушения другой стороной. Помимо непосредственного ущерба российской безопасности, это может повлечь цепную реакцию распада всей системы контроля над ядерным оружием. Если Договор рухнет, то вслед за ним в корзину истории, вероятно, последует новый Договор СНВ (от 2010 года) и следующий Договор СНВ. Кроме того, развалится де-факто, если не де-юре Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО от 1968 года) и даже Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ от 1996 года).

Мир окажется в состоянии новой гонки наступательных ядерных вооружений, которая будет дополнена соперничеством по наступательным и оборонительным стратегическим системам в неядерном оснащении, а также развитием космического оружия и средств кибервойны. К тому же эта многоканальная гонка вооружений станет многосторонней, вовлекая, помимо США и России, также Китай, страны НАТО, Индию и Пакистан, Израиль и Северную Корею. Неизбежное в таком случае распространение ядерного оружия будет происходить главным образом рядом с российскими границами (Иран, Турция, Египет, Саудовская Аравия, Южная Корея, Япония).

Поскольку сотрудничество России и США по сохранности и безопасности ядерных материалов и технологий в последние годы полностью прекращено, ядерное оружие неизбежно рано или поздно попадет в руки террористов. Россия – с недавнего времени лидер в борьбе с международным терроризмом – может стать одним из первых объектов их мщения, учитывая уязвимость ее геополитического положения и проницаемость южных границ.

Хотя в России часто критикуют ДРСМД, сегодня этот Договор намного важнее для безопасности страны, чем он был 30 лет назад. В ответ на развертывание ныне запрещенных Договором российских систем оружия возобновится размещение ракет средней дальности США, причем не в Западной Европе, как раньше, а на передовых рубежах – в Польше, Балтии, Румынии, откуда они смогут простреливать российскую территорию за Урал. Речь может идти в том числе о возобновлении программ «Першинг-2» и КРНБ или создании усовершенствованных систем средней дальности и размещении их в Европе, что с восторгом примут некоторые новые члены НАТО.

Это заставит Москву с огромными затратами повышать живучесть ядерных сил и их информационно-управляющей системы. Дело усугубляется экономическим положением России, которое повлекло сокращение расходов на национальную оборону.

При этом США сделают все, чтобы свалить вину за срыв ДРСМД на Россию, почву для этого они готовят уже несколько лет. Такой ход событий снова сплотил бы НАТО, в том числе по вопросам увеличения военных расходов и координации развития наступательных и оборонительных вооружений, включая значительное расширение системы ПРО. Россию сделают козлом отпущения на всех форумах: Генассамблее ООН, саммитах «семерки» и «двадцатки», совещаниях Россия–НАТО и Россия–Евросоюз и так далее.

Международная общественность помнит и воспринимает Договор 1987 года как знаковый – символ завершающего этапа холодной войны и перехода к реальному ядерному разоружению. Соответственно, отказ от него будет однозначно понят как возврат к конфронтации и гонке вооружений между великими державами.

Нетрудно представить, как отреагируют на это событие страны – участницы предстоящей в 2020 году очередной конференции по рассмотрению ДНЯО, особенно после принятия на Генассамблее ООН договора о запрете ядерного оружия.

Проблемы и решения ДРСМД

Вместо обмена обвинениями, сторонам следует совместно выработать дополнительные меры проверки, чтобы устранить взаимные подозрения.

Москва инкриминирует Вашингтону использование для испытаний системы ПРО в качестве мишеней баллистических ракет типа «Гера», которые являются аналогом баллистических ракет средней дальности. Также Россия считает нарушением американские ударные беспилотные летательные аппараты (БПЛ) типа Predator и Reaper, с дальностью свыше 500 км.

Самая важная претензия России относится к развертыванию в Румынии в 2016 году и планам размещения в Польше американских баз ПРО предположительно с пусковыми установками типа Мк-41, которые используются на кораблях США для запуска не только ракет-перехватчиков типа Standard-3, но и крылатых ракет Tomahawk с дальностью до 2500 км.

У России нет возможности по внешним признакам убедиться, что такие пусковые установки не будут способны запускать ракеты Tomahawk и что эти ракеты не будут тайно размещены в пусковых установках ПРО вместо антиракет Standard-3, превращая морские крылатые ракеты в крылатые ракеты наземного базирования (КРНБ), запрещенные Договором. При этом ДРСМД запрещает не только ракеты, но и пусковые установки крылатых ракет большой дальности (статьи IV, п.1; V, п.1; VI, п.2). Именно это было официально объявлено в России в 2017 году «грубейшим нарушением» Договора со стороны США.

Соединенные Штаты, со своей стороны, предъявляют России претензии по поводу испытаний и предполагаемого развертывания крылатой ракеты наземного базирования типа 9М279 на системе «Искандер-М» с дальностью, как утверждают в Вашингтоне, свыше 500 км, что запрещено Договором РСМД. Ранее также поднимался вопрос о межконтинентальных баллистических ракетах (МБР) типа «Рубеж» (по западной классификации SS-27 Mode 3), которые были испытаны на средней дальности и уже развертываются, как считают в США, в качестве РСД.

При наличии доброй воли сторон эти проблемы соблюдения Договора можно было бы решить сравнительно быстро, создав целевую группу экспертов для выработки дополнительных процедур верификации Договора. Тем самым была бы частично восстановлена изначально созданная для этих целей Специальная контрольная комиссия, чтобы адаптировать контрольный механизм к быстрому развитию военной техники, которое нельзя было предсказать 30 лет назад.

Что касается российских претензий, то Договор допускает использование РСД в качестве мишеней для испытаний систем ПРО (статья VII, пп.3, 11–13). Эти положения просто надо было бы уточнить применительно к конкретным ракетным средствам, которые обе стороны используют как мишени при испытаниях систем ПРО, и, возможно, установить квоты на количество таких ракет и их пусков.

Беспилотники большой дальности действительно подпадают под определение, данное в Договоре крылатым ракетам наземного базирования: «Беспилотное, оснащенное собственной двигательной установкой средство, полет которого на большой части его траектории обеспечивается за счет использования аэродинамической подъемной силы», которое «является средством доставки оружия» (статья II, п.2). Однако понятно, что беспилотники управляются с земли и возвращаются на базу, выступая аналогом боевых самолетов, а не крылатых ракет – автономно управляемых средств одноразового использования.

Такие системы интенсивно развивают США, Россия и другие страны, и запретить их невозможно. Так что в данном случае речь скорее идет об уточнении соответствующей статьи ДРСМД, чтобы устранить коллизию правовой нормы и новой перспективной техники, от которой государства в любом случае не откажутся.

Базы ПРО в Румынии и Польше – более сложная проблема, хотя и она может быть решена. Например, можно было бы согласовать внешне заметные технические отличия пусковых установок, которые исключали бы возможность размещения в них крылатых ракет Tomahawk (они отличаются по весогабаритным параметрам от антиракет Standard-3).

Или можно договориться о праве России проводить определенное число инспекций на местах с коротким временем предупреждения, чтобы убедиться в том, что в пусковых установках содержатся антиракеты, а не крылатые ракеты наземного базирования. Понятно, что для этого потребовалось бы также согласие стран размещения баз ПРО, что едва ли возможно без энергичного нажима со стороны Вашингтона, поскольку через инспекции Москва установила бы определенный контроль над Европейской ПРО.

Претензия США к России – это тоже непростая, но в принципе преодолимая проблема. Независимо от того, на какую дальность реально рассчитаны МБР «Рубеж», по формальным признакам к ним нет оснований придираться. Они считаются межконтинентальными ракетами и подпадают под действие и потолки нового Договора СНВ, а не ДРСМД, по которому дальностью ракеты «считается максимальная дальность, на которую она была испытана» (статья VII.4).

Далее, по аналогии с инспекциями баз ПРО в Румынии и Польше, можно согласовать право США на такие же контрольные процедуры применительно к базам размещения комплексов новых крылатых ракет наземного базирования. У крылатых ракет большой дальности некоторые технические элементы больше, чем у ракет с дальностью до 500 км, и это могло бы стать объектом контроля для подтверждения заявленной позиции России в части дальности этой системы. Если по техническим причинам это невозможно, специалисты могли бы согласовать другие способы.

Понятно, что предложенные выше иллюстративные развязки противоречий по соблюдению ДРСМД не являются чисто техническими вопросами. Главные препятствия носят политический характер – это и общий конфронтационный характер нынешних отношений двух государств, их воинственные внутриполитические настроения и частные темы, относящиеся к затронутым проблемам.

Например, в США практически никто не признает американских нарушений в связи с развертыванием ПРО в Восточной Европе. Эта тема расценивается исключительно как зацепка со стороны России, чтобы отбить выдвинутые против нее обвинения. А эти обвинения в США не ставятся под сомнение (особенно на фоне того, что Россия публично высказывает свое скептическое отношение к ДРСМД). Влиятельные круги в США не стремятся найти взаимоприемлемое решение противоречий с Москвой, а предпочитают использовать эту тему в политической кампании дискредитации руководства Владимира Путина. Степень заинтересованности новой администрации США в сохранении системы контроля над ядерным оружием в целом и Договора РСМД в частности пока в лучшем случае неопределенна.

В России предложенные варианты встретят ожесточенное сопротивление противников ДРСМД и всего контроля над ядерным оружием. Еще большее противодействие будет оказываться любым вариантам инспекций комплексов «Искандер».

Строить договоры по разоружению очень трудно, а ломать их легко. Если бы нынешние лидеры двух ядерных сверхдержав обратили внимание на исторический опыт, то убедились бы, что отказ от договоров в этой сфере никогда не укреплял безопасность государств, но всегда ослаблял ее. Эти уроки показывают бесплодность попыток решить какие-либо стратегические задачи или политически самоутвердиться за счет разрушения международных договоров по разоружению. Крах ДРСМД, а вслед за ним – всей системы контроля над ядерным оружием угрожает наступлением хаоса, губительного для безопасности двух сверхдержав и всего мира.

В силу экономических, военно-технических и других тенденций в ближайшие 10–15 лет будет девальвирован огромный задел для укрепления обороны России, созданный за последнее десятилетие большими программами обновления вооружений и военной техники. Но возможно и обратное: на заложенном в последние годы военно-техническом фундаменте с помощью сохранения и совершенствования системы контроля над ядерным оружием возможно реально упрочить оборону и безопасность России, ее статус великой державы и международный престиж.

Впредь, после смены власти в Вашингтоне, обеспечить конструктивное развитие событий может только Россия, если возьмет дело в свои руки. Значение Договора РСМД как само по себе, так и в качестве ключевого звена всей системы контроля над ядерным оружием предполагает перемещение этого Договора на передний план повестки российско-американских отношений – перед Украиной, Сирией и другими вопросами, при всей их важности.

Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 22 октября 2018 > № 2771224 Алексей Арбатов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter