Всего новостей: 2359853, выбрано 2957 за 0.122 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460339

Честный трафик. Как стать первым в Google News

Денис Пински

директор digital-маркетинга и аналитик Fobres

Вы можете заработать хороший рейтинг в Google News, только предоставляя оригинальные, достоверные и актуальные новости

Google News навсегда изменил способ, как поддерживать читателей в курсе о событиях в мире. Предыдущие поколения читателей должны были сначала подобрать публикацию, а затем отсортировать страницу за страницей заголовки статей, которые привлекли их внимание (ох, как это утомительно!). Но этому пришел конец. Все, что нужно «газетчикам» сегодня — это зайти на страницу Google News, чтобы сразу наткнуться на обзорную страничку многочисленных источников, сгрупированных по темам в соответствии с личными интересами читателя.

Какие особенности современного новостного ресурса могут заинтересовать журналиста?

У Google News больше контроля за тем, чтобы размещать свои статьи на онлайн-радарах людей (В России новостной агрегатор Google не на первом месте, но тоже весьма влиятелен. — Forbes). Подводные камни? Как и все остальные, Google News опирается на алгоритмы и формулы, чтобы гарантировать предоставление желаемого контента. Как утверждает Центр помощи Google News, сайт отбирает и ранжирует статьи, отталкиваясь от многочисленных факторов, включая оригинальность, разнородность, новизну, местоположение и востребованность.

Вооружившись проверенными лайфхаками и приемами редактирования, вы можете привлечь внимание поисковика и увеличить свой суммарный траффик с Google News.

1. Размещайте уникальный контент

Индекс Google News оценивает уникальный, оригинальный контент с ясными ссылками на источник. Не поддавайтесь порыву просто бездумно пересказать или переиначить существующие статьи. Вместо этого публикуйте важные, оригинальные и, что самое главное, достоверные материалы, чтобы получить больший приоритет перед другими статьями.

2. Проведите границу

Ну хорошо. Иногда имеет смысл поучаствовать в злободневном ажиотаже, о котором все пишут, — просто напишите об этом в другой форме, чем остальной жужжащий улей. Взгляните по-новому и проанализируйте само происшествие с совершенно другого угла.

3. Предсказывайте

Все знают, что основная тема новости разворачивается по мере изучения проблемы. Овладейте искусством того, как опережать общие тенденции главных новостей, чтобы быть на шаг впереди неизбежных перемен и держать читателей в курсе дела раньше всех.

4. Размещайте самую свежую информацию без промедления

Как показывает практика, общее правило журналистики звучит так: важно быть первым. Быть первым, кто опубликует статью, быстро реагировать при отслеживании новых обстоятельств проблемы, поддерживать актуальность статьи. Небольшие поправки в статье поощряются и свидетельствуют о постоянном обновлении информации.

5. Заголовки имеют значение

Заголовки играют жизненно важную роль в трекинг-формуле Google — сделайте так, чтобы твои заголовки учитывались. Логика рейтинга в ленте новостей скорее «просто структурирована», она не соотносится с обычными результатами поиска, что делает важным использование правильных слов и словосочетаний. Используйте ключевые слова и сообщай наиболее полную историю, используя имена, компании, ассоциации и события в заголовке статьи.

6. Первый абзац

Быстро переходите к сути дела. Начните статью, отвечая на пять фундаментальных вопросов (кто, что, где, когда и почему) своей истории в первом же абзаце. Используйте первые несколько предложений, чтобы сообщить как можно больше деталей, и дайте понять, о чем пойдет речь в остальной части статьи.

7. Используйте имена собственные

Общие имена мало привлекают внимание Google. Если вы знаете имя героя событий, места или организации, относящихся к материалу, используйте их. Если News увидит, что статья содержит «объекты с оригинальным названием», в то время как в других статьях этого нет, то это может помочь выделиться как оригинальному источнику — и это хорошо.

8. Коэффициент откликов

Google отслеживает каждый клик на статью, поэтому высокий коэффициент CTR (кликабельность) следует сделать задачей номер один. Ориентируйтесь на кликабельные компоненты, такие как заголовок, описание (многие системы управления контентом CMS используют выдержки в виде тэгов), первое предложение, картинки и видео, чтобы повысить шансы на опережение своих онлайн-конкурентов.

9. Используйте мультимедиа

Индекс Google News ищет контент, который предоставляет мультимедийные данные, что делает использование графических и/или видеопродуктов решающим. Если вы используете картинки, удостоверьтесь, что вы следуете советам Google для максимального результата.

10. Будьте брендом

Ваша онлайн-репутация как журналиста становится вашим цифровым брендом — не изменяйте этому принципу. Читатели будут снова и снова возвращаться к вашим статьям, основываясь на том, что они ожидают увидеть в контенте, который вы публикуете. Такое же правило применимо, если вы пишете для большого национального издания. Освойте бренд, для которого пишете, и постарайтесь дать аудитории то, что она ожидает увидеть, открывая ваши статьи.

11. Держи руку на пульсе

Как корреспондент, вы зависите от спонтанных ежедневных событий, таких как метеорологические явления, экстренные сообщения и происшествия в мире. Однако, существует также много предсказуемых тем и событий, например выборы или спортивные мероприятия. Будьте гибкими в своем подходе к новости, чтобы вовремя успеть оптимизировать результаты. Быстро реагируйте на неожиданные вещи, но также сохраняйте твердый взгляд на предсказуемые события, чтобы обеспечить своих читателей разнообразным и захватывающим контентом.

Заключение

И наконец, стратегии поисковой оптимизации (SEO) могут быстро поднять рейтинг в Google News. Используйте Google Trends для определения актуальных ключевых слов и трендов… и применяйте их. Начните с популярных терминов, которые на настоящий момент не получают того внимания, которое они заслуживают. Если вы первым опубликуете тему, которая найдет отклик у онлайн-читателей, это поможет успешно выделиться из пятидесяти тысяч других цифровых публикаторов, готовых в любой момент побороться за львиную долю внимания онлайн-читателей.

Перевод Анастасии Ерастовой

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460339


США. Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > ras.ru, 16 января 2018 > № 2460319 Эрик Галимов

Академик Эрик Галимов: Были ли американцы на Луне

Отрицание высадки людей на спутник Земли означает неуважение в том числе и к отечественной науке

Известный телеобозреватель Алексей Пушков делает, на мой взгляд, здравые политические репортажи, но демонстрирует легкомысленное отношение к науке. Меня это беспокоит больше, чем сам вопрос о том, были ли американцы на Луне. Алексей Константинович Пушков — член Государственной Думы, представитель политической элиты. Я усматриваю здесь общий корень с неуважительным отношением этой части общества к науке, в том числе и к отечественной академической науке.

В предшествующей моей статье в «МК» 16 декабря 2017 года я говорил о том, что доказательством пребывания американских астронавтов на Луне являются не теле- и фотоматериалы, которые, может быть, и можно фальсифицировать, а образцы лунных пород. Изучение этих образцов, собранных и привезенных астронавтами шести экспедиций «Аполлон» в 1969–1972 годах, позволило получить уникальные научные результаты.

Теперь Пушков идет дальше. Он говорит, что и образцов не было. А если и были, то, может быть, они, как и мы, сделали автоматический отбор поверхностного грунта (реголита), а выдали это за посещение Луны человеком.

Не будем говорить о том, что в такую авантюру должны были быть вовлечены десятки тысяч человек — включая инженеров, конструкторов, целую армию работников всех рангов, обслуживающих космические запуски, и ученых, — скрывавших, что изучают фальшивые материалы.

Есть фотографии некоторых лунных пород, опубликованные в специальном номере журнала Science. Доставленные образцы были выставлены на обозрение. Не только американцы, но и другие крупнейшие мировые лаборатории почти сразу же получили образцы, доставленные первой экспедицией, «Аполлон-11». Одним из первых получил образец породы «Аполлона-11» крупнейший австралийский геохимик-петролог Росс Тейлор. Он первым установил, проанализировав доставленные образцы, что лунные породы удивительно обогащены титаном (Ti) и другими элементами с высокой точкой плавления. Это то, о чем я писал в первой статье в «МК». В то же время лунные породы состоят из того же набора минералов, что и земные породы. Эти данные Тейлор представил на первой лунной конференции в 1970 году. Но газеты уже в октябре 1969 года, меньше чем через 3 месяца после высадки человека на Луну, написали об этом открытии. В этой связи Гарольд Юри, нобелевский лауреат, получивший премию за открытие изотопа водорода — дейтерия, заметил: «Тогда я должен пересмотреть свою позицию». Он был автором широко известной книги «Происхождение Луны и планет», в которой он излагал гипотезу, что Луна — это чужеродное тело, захваченное на орбиту Земли. Это не согласовывалось с только что полученными данными «Аполлона-11». И он это сразу признал. Выдающийся английский геофизик С.Ранкорн с семью соавторами уже в январе 1970 года представили к публикации статью о магнитных свойствах 17-граммового образца брекчии (10084-135) и 11-граммового образца кристаллической магматической породы (10017-64). Японские ученые И.Куширо и Я.Накамура в сентябре 1970 года представили к публикации статью, в которой они дают петрологическое описание четырех кристаллических пород сбора «Апполона-11». Дж. Эглинтон, Дж. Хейс, К.Пиллинджер с соавторами из Бристольского Университета (Великобритания) произвели органический анализ тонкозернистого материала из образцов «Аполлона-11».

Я их всех хорошо знал. Они уже ушли из жизни. Джон Хейс, который потом переехал в США, умер в прошлом году. Это был первый анализ органического вещества Луны. Они показали отсутствие в материале Луны органических соединений, по крайней мере в пределах 5 частей на миллион. Кстати, такой анализ невозможно было осуществить в автоматически отобранных образцах, так как лунный грунт на участке посадки загрязнялся выхлопными газами посадочных тормозных двигателей. Это я знаю на личном опыте изучения реголита, доставленного автоматической станцией «Луна-16».

Замечу, что некоторые виды исследований можно было произвести только на крупных образцах. Это относится, например, к петрологическим исследованиям, описывающим текстуру и минеральный состав пород, о которых я упоминал. В еще большей мере это относится к определению абсолютного возраста пород. Именно после доставки образцов «Аполлоном-11» впервые было установлено, что на Луне есть породы возрастом около четырех с половиной миллиардов лет. Это возраст, близкий ко времени возникновения Земли и Луны. На Земле такие древние породы не сохранились. Они все переработаны в ходе последующей геологической истории. Именно поэтому такую ценность представляет для геологов изучение Луны. Изучение Луны позволяет реконструировать события первых 500 миллионов лет истории Земли.

Всего, по данным НАСА, в каталоге хранилища числится 140 000 образцов, подготовленных из материала пород и грунта, доставленного экспедициями «Аполлон» в 1969–1972 годах, из коих 26 000 были предоставлены для научных исследований, экспозиций и образовательных целей в разных странах, включая, помимо США, также Австралию, Германию, Великобританию, ЮАР, Японию, Италию, Францию, Бельгию и многие другие страны.

Что касается нас, то в соответствии с Межправительственным соглашением существовал обмен лунными образцами. С нашей стороны — «Луна-16, -20, -24», с американской — «Аполлон-11, -12, -14, -15, -16 и -17». Обменивались буквально щепотками по 3–5 г реголита. По условию, обмен был эквивалентным: мы принимали от них ровно столько, сколько давали сами. Причем это было не их, а наше условие. Поэтому крупных образцов пород, которые имелись в распоряжении НАСА, у нас, конечно, не было. Некоторые из американских проб были исследованы. Например, К.П.Флоренский с сотрудниками сравнили оптические характеристики реголита из моря Изобилия («Луна-16»), моря Спокойствия («Аполлон-11») и океана Бурь («Аполлон-12»). М.С.Чупахин с И.Д.Шевалевским исследовали при помощи искровой масс-спектрометрии на приборе МХ-3301 химический состав лунных образцов миссий «Аполлон-11» и «Аполлон-12». Они, в частности, подтвердили высокое содержание TiO2 (до 7,3–7,5%) в образцах «Аполлона-11», установленное и опубликованное ранее американскими и австралийскими учеными. Эти работы относятся к периоду первых отечественных исследований лунного грунта. Позже американский лунный грунт передавался для исследования в разные институты — например, в ИГЕМ, в Институт ядерных исследований в Новосибирске. Но в целом число работ с этим материалом у нас невелико. Прежде всего, это связано с тем, что американский грунт поступал к нам тогда, когда он уже был всесторонне исследован в американских и западных лабораториях. Это нормально. Страна, затратившая огромные средства на доставку вещества с другого небесного тела, конечно, имеет право на приоритетное получение новых научных результатов. Вторая причина, тоже существенная, состоит в том, что наши инструментальные возможности уступали инструментальным возможностям Запада. И мы поэтому мало что могли прибавить.

Когда несколько лет тому назад мы готовили к запуску космический аппарат «Фобос-Грунт», предназначенный для отбора и доставки вещества со спутника Марса, я обращался в Президиум РАН с настоятельной просьбой в рамках финансирования космического проекта предусмотреть соответствующее оснащение наземной лаборатории в том же ГЕОХИ. Этого не было сделано. К несчастью, космический аппарат «Фобос-Грунт», запущенный после многолетних проволочек, потерпел аварию, не выйдя даже на отлетную траекторию к Марсу. А если бы проект состоялся, то мы оказались бы не готовы к исследованию доставленного вещества. После первых нескольких месяцев, которые даются авторам космического проекта, чтобы снять сливки, положено предоставить вещество мировому научному сообществу. Тогда уникальные открытия, которые по праву должны были бы принадлежать отечественной науке, достались бы иностранцам, конечно, с вежливой ссылкой, что привезли грунт русские.

Подобный пример есть из другой области. Одно из крупнейших естественнонаучных открытий последнего времени было сделано на материале, полученном нашими полярниками. В глубокой скважине, пробуренной во льду Антарктиды на советской станции Восток, впервые был получен ледовый керн, охватывавший период истории атмосферы и океана за последние 120 тысяч лет. По составу пузырьков воздуха, захваченных льдом в разное время, предстала история атмосферы, в том числе содержание такого парникового газа, как СО2. По изотопному составу водорода и кислорода льда можно было определить температуру океана и историю климата. Как на картинке выстроилось чередование эпох оледенений и потеплений. Ценность этих сведений для науки была не меньше, чем ценность первых сведений о Луне. Но принадлежат эти открытия не нам. Мы только скважину пробурили, а тонкие инструментальные исследования, необходимые для получения нового знания, были выполнены западными учеными. Вот над чем следует задуматься коллегам А.К.Пушкова по Государственной Думе.

Через год будет 50 лет со дня высадки человека на Луну. Я помню день 21 июля 1969 года. Тогда по радио, между прочими малозначительными новостями, сообщили, что американцы совершили высадку человека на Луну, и сразу перешли к другим темам. Мне было стыдно. А ведь Гагарина весь мир принимал с восторгом. Может быть, теперь, подбрасывая нелепые сомнения, нас готовят к «сдержанному» приему юбилея этого исторического события? Не в этом состоит патриотизм.

Не надо представлять наше общество завистливым и невежественным. Это неприлично.

Эрик Галимов, академик РАН, почетный профессор МГУ им. М.В.Ломоносова

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №27590 от 15 января 2018 Тэги: Наука, Газ,

США. Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > ras.ru, 16 января 2018 > № 2460319 Эрик Галимов


КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков

Как России относиться к новым санкциям против Северной Кореи

Андрей Ланьков

Новые санкции подталкивают Северную Корею сначала к гуманитарной и политической катастрофе, которая может перерасти в международный конфликт. Подобное развитие событий ни в коем случае не соответствует интересам России. Москве пора задуматься о том, чтобы использовать свой статус в Совбезе ООН, чтобы воспрепятствовать росту санкционного давления на Пхеньян, которое может закончиться весьма печально

В конце декабря прошлого года Совет Безопасности ООН единогласно одобрил введение новых, беспрецедентных по своей жесткости санкций против Северной Кореи. Кроме того, Китай, который на протяжении долгого времени не проявлял особого энтузиазма в отношении санкций, в последние несколько месяцев внезапно совершил разворот на 180 градусов и теперь занимает в отношении Северной Кореи крайне жесткую позицию.

Это создает принципиально новую ситуацию, которая чревата проблемами для целого ряда стран, в том числе и России. К сожалению, некоторые действия российской дипломатии, хоть и не лишены определенной внутренней логики, способствуют дальнейшему ухудшению этой ситуации.

Разворот Китая

До недавнего времени режим санкций в отношении Северной Кореи отличался низкой эффективностью – это хорошо видно из того, что десятилетие, последовавшее за введением первого раунда санкций в октябре 2006 года, стало периодом, когда северокорейская экономика сначала вышла из кризиса, а потом стала быстро, на 4–5% в год, расти.

Вызвана неэффективность санкций была в основном двумя причинами. Во-первых, те санкции, которые вводились Советом Безопасности до 2016 года, носили полусимволический характер. Северокорейская пропаганда, конечно, говорила о «блокаде», в которой, дескать, находится Корейская Народно-Демократическая Республика. Однако на практике первые раунды санкций касались лишь товаров, которые не играли заметной роли в северокорейской внешней торговле.

Вторая причина, по которой санкции до недавнего времени были неэффективными, – это позиция Китая. Фактически санкции саботировались Китаем на всех этапах. На этапе подготовки документов китайские дипломаты затягивали принятие очередной резолюции Совета Безопасности, а также добивались того, чтобы в тексте резолюции оставалось максимальное количество недомолвок и лазеек, которые отвечали бы нуждам китайских фирм, ведущих бизнес в Северной Корее. На этапе исполнения санкций китайская сторона использовала все эти лазейки и временами сознательно закрывала глаза на нарушение санкционного режима на местном уровне.

Такая позиция Китая была вызвана тем, что китайское руководство, несмотря на крайнее недовольство северокорейскими ядерными и ракетными амбициями, имеет все основания считать, что интересам Китая наилучшим образом соответствует сохранение статус-кво на Корейском полуострове. В Пекине всегда опасались того, что излишне жесткие санкции могут спровоцировать экономический кризис, а вслед за ним и политическую нестабильность в Северной Корее.

Поскольку руководство Китая не испытывает энтузиазма по поводу перспектив гражданской войны в соседней стране, обладающей ядерным оружием, данная позиция была вполне рациональной. Кроме того, в Пекине понимали, что конечным результатом кризиса в КНДР может стать объединение Кореи по германскому сценарию, то есть появление на китайских границах националистического и демократического государства, которое останется военно-стратегическим союзником США.

Однако в августе – сентябре китайская позиция по северокорейскому вопросу претерпела неожиданные и радикальные изменения. Это хорошо видно и из поведения китайских дипломатов, и из того, как изменился тон бесед с китайскими чиновниками и экспертами. Еще в прошлом году китайские эксперты часто обвиняли своих российских коллег в том, что те, дескать, слишком уж жестко относятся к Северной Корее. В последние месяцы, однако, стали звучать прямо противоположные обвинения: якобы Россия слишком терпимо относится к КНДР.

Другим признаком новой китайской линии стала та поспешность, с которой в последние месяцы принимаются резолюции Совета Безопасности о введении новых санкций в отношении КНДР. Китайские дипломаты больше не затягивают принятие резолюций, как они часто делали раньше – наоборот, они не просто полностью следуют в фарватере США, но и добиваются того, чтобы так же вели себя и представители России.

Причины китайского разворота понятны. Долгие годы Китаю приходилось делать выбор между двумя неприятными перспективами: ядерной Северной Кореей и нестабильностью и крахом режима в Северной Корее. Объективно говоря, вторая перспектива представляла более серьезную угрозу, поэтому Китай стремился не переусердствовать в своих попытках оказать давление на Северную Корею.

Сейчас усилиями президента Трампа Китай столкнулся с третьей, совсем уж неприятной перспективой – с вероятностью возникновения большой войны на Корейском полуострове. Никто толком не знает, отражают ли воинственные заявления Трампа его реальные намерения, или он просто блефует. Но китайская сторона, кажется, решила не рисковать и исходит из того, что угроза американского удара по КНДР вполне реальна.

Последствия санкций

Активное участие в режиме жестких санкций позволяет китайским дипломатам аргументированно доказывать своим американским коллегам, что время для нанесения военного удара еще не пришло и что, дескать, будет лучше повременить с отдачей соответствующих приказов, отложив военную операцию на полгода или год. Подразумевается, что жесткие санкции к тому времени начнут душить северокорейскую экономику и Пхеньян, возможно, пойдет на уступки.

Однако санкции, хотя и могут ввергнуть северокорейскую экономику в кризис, едва ли приведут к тем результатам, на которые надеются их сторонники. Если на этот раз санкции действительно окажутся «эффективными», их организаторам, возможно, придется вспомнить древнюю мудрость: бойся того, о чем ты молишься.

Введенные недавно санкции действительно носят беспрецедентный характер. Они, в частности, ограничивают объем поставок жидкого топлива в КНДР. Допустимый уровень поставок зафиксирован на мизерном уровне – примерно 10% от уровня не слишком благополучного 2016 года. Введены также ограничения на поставки сырой нефти. Кроме того, Резолюция 2397 запрещает странам ООН закупать в Северной Корее минеральное сырье, морепродукты и иные виды продовольствия, машины и оборудование. Наконец, резолюция требует, чтобы в течение 24 месяцев все страны ООН выдворили со своей территории всех находящихся там северокорейских рабочих.

Если эти меры будут выполнены в полном объеме (ключевой здесь является позиция Китая), то КНДР столкнется с острым дефицитом дизельного топлива и бензина, причем масштаб этого дефицита будет таков, что северокорейская экономика окажется практически парализованной. Вдобавок КНДР потеряет 80–90% всех валютных поступлений.

В связи с этим возникает вопрос о политических последствиях этого экономического кризиса. Сторонники жестких санкций, которые в настоящее время доминируют в Вашингтоне, исходят из того, что резкое снижение уровня жизни приведет к росту недовольства значительной части населения. Это недовольство может быть особенно сильным, если учесть, что в последние 5–6 лет экономика КНДР, во многом работающая сейчас на принципах рынка, росла неплохими темпами.

Известно, что кризис, который случается после нескольких лет роста уровня жизни (и соответствующих ожиданий), сказывается на состоянии народных умов куда сильнее, чем пребывание в состоянии стабильной многолетней нищеты. Сторонники санкций считают, что северокорейское руководство, столкнувшись с ростом недовольства и угрозой волнений или государственного переворота, пойдет на уступки и начнет переговоры на условиях США и их союзников.

Однако эти надежды беспочвенны. Северокорейское руководство хорошо помнит, что случилось с Муаммаром Каддафи, который, оказавшись в похожем положении, согласился на свертывание своей ядерной программы. Как известно, через десятилетие после торжественной сдачи ядерного оружия Каддафи столкнулся с революционной ситуацией у себя в стране. Тогда он не смог использовать против повстанцев свое основное преимущество – превосходство в воздухе. Случилось это потому, что страны Запада ввели в Ливии систему бесполетных зон, парализовав правительственную авиацию.

В Пхеньяне считают, что если бы в распоряжении Каддафи было даже самое примитивное ядерное оружие, то западные страны не пошли бы на прямое вмешательство в ливийский кризис и у сторонников Каддафи были бы реальные шансы победить в гражданской войне.

Понятно, что уроки Ливии вполне усвоены в Пхеньяне. Если в Северной Корее появятся признаки массового недовольства, то северокорейское руководство, скорее всего, не только не задумается об отказе от ядерного оружия, но, наоборот, будет считать развитие ядерного потенциала еще более важной задачей.

Новые санкции могут спровоцировать в КНДР экономический и политический кризис, но никак не могут привести к изменениям в политике руководства КНДР по ядерному вопросу – более того, с некоторой долей вероятности санкции приведут к ужесточению этой политики.

Если волнения не просто начнутся, но и выйдут из-под контроля, ситуация может принять еще более неприятный оборот. Северокорейское руководство, окончательно загнанное в угол, может попытаться спровоцировать конфликт с внешним миром. Если Ким Чен Ын и его окружение решат, что шансов на спасение у них больше не остается, они вполне могут захотеть умереть с музыкой и нанести удар (возможно, и ядерный) по своим соседям. Жертвами такого удара могут стать не только США, но и Южная Корея, и Япония, и даже Китай, к которому в Северной Корее всегда относились не слишком дружелюбно.

Впрочем, даже возможная победа северокорейской революции, скорее всего, не должна вызывать особого энтузиазма. Падение режима семейства Ким, даже если оно и не приведет к международному кризису, все равно станет началом крайне непростого периода, который затронет не только обе Кореи, но и все соседние страны.

Существующие оценки говорят, что объединение Кореи по германскому образцу будет стоить огромных денег, а постепенное превращение двух Корей в единое общество займет не одно десятилетие. На протяжении этого времени Корея будет оставаться потенциально нестабильным, раздираемым внутренними противоречиями регионом и источником неприятностей для соседей.

Позиция России

В этой связи возникает вопрос, насколько рациональны действия российской дипломатии, которая последовательно поддерживает все более радикальные резолюции Совета Безопасности.

Пока санкции носили умеренный характер и были направлены на то, чтобы лишить КНДР доступа к материалам, необходимым для продвижения ракетно-ядерных программ, они, безусловно, имели смысл. Как одна из пяти «официальных» ядерных держав, Россия естественным образом не заинтересована в распространении ядерного оружия. Отношения Москвы с Пхеньяном, несмотря на случающиеся время от времени периоды широких улыбок и сладкой риторики, еще с 1950-х годов остаются более чем прохладными, а иногда и прямо враждебными. Тем не менее в той ситуации, что сейчас сложилась в Восточной Азии, подталкивание Северной Кореи к внутриполитической катастрофе однозначно не отвечает интересам России (равно как и интересам других держав, которым по воле географии не повезло оказаться соседями КНДР).

Позицию Китая, который в последние месяцы фактически следует в фарватере северокорейский политики США, можно отчасти понять. Поскольку Китай контролирует 80–90% всей северокорейской внешней торговли, готовность Пекина принимать участие в сверхжестких санкциях может даже оказаться дипломатически полезной. Китайские дипломаты могут использовать свое участие в санкциях для того, чтобы добиться от президента Трампа и его окружения решения отложить силовые меры на будущее. Возможно, именно подобными соображениями руководствовались и на Смоленской площади, когда решили проголосовать за Резолюцию 2397.

Тем не менее возникает вопрос, насколько разумно дальнейшее увеличение давления на КНДР. Даже если санкции можно использовать как аргумент в попытках не допустить силовой акции со стороны США, в долгосрочном плане нынешние санкции опасны.

Россия как постоянный член Совета Безопасности имеет в своем распоряжении такой уникальный инструмент, как право вето. Речь пока идет не о том, чтобы напрямую заблокировать усиление санкций против Северной Кореи. Однако сам факт наличия права вето дает России возможность добиваться смягчения резолюций по санкциям и вообще делать то, чем на протяжении последнего десятилетия активно занимались китайцы, – включать в текст резолюции максимальное количество лазеек, которые бы позволяли КНДР более или менее свободно торговать гражданской продукцией.

Наконец, в том – увы, вероятном – случае, если Резолюция 2397 приведет к резкому ухудшению ситуации в КНДР (например, к тому, что к концу 2018 года в стране опять возникнет угроза голода), у России будут все основания для того, чтобы решительно выступить против нынешнего режима санкций и создать условия для предоставления КНДР гуманитарной помощи.

Северную Корею фактически подталкивают сначала к гуманитарной, а потом и политической катастрофе, которая к тому же может перерасти в международный конфликт. Понятно, что подобное развитие событий в Восточной Азии ни в коем случае не соответствует интересам России. Пришла пора останавливать санкционный маховик, дальнейшее раскручивание которого может окончиться весьма печально.

КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков


США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 января 2018 > № 2458594 Рено Жирар

Губительные последствия американского одностороннего подхода

Рено Жирар | Le Figaro

Вместо дипломатии консенсуса Дональд Трамп навязывает дипломатию ультиматумов, требуя для Америки всех прав при отсутствии всяких обязательств, пишет обозреватель Le Figaro Рено Жирар.

В сфере международных отношений два мандата президента Обамы были отмечены поиском консенсуса. Это позволило осуществить большие дипломатические подвижки, такие как подписание соглашения по иранской ядерной программе (СВПД, Совместный всеобъемлющий план действий, июль 2015 года) или Парижское соглашение по ограничению глобального потепления, связанного с деятельностью человека (декабрь 2015 года), говорится в статье.

После года деятельности администрации Трампа становится ясно, что американская дипломатия избрала совершенно иной путь. От многостороннего подхода к большим международным целям и задачам она перешла к одностороннему. И предала забвению дипломатию консенсуса, предпочтя ей дипломатию ультиматумов. Последний ультиматум прозвучал 12 января 2018 года. Он адресован трем европейским державам, подписавшим СВПД: Франции, Великобритании и Германии. У них остается 120 дней, чтобы "устранить катастрофические изъяны", от которых страдает данное соглашение в глазах Трампа, отмечает обозреватель.

Постоянная эскалация напряженности в отношении страны, которая в американской психике вот уже в течение 38 лет возведена в ранг врага, без труда будет принята республиканским и даже демократическим электоратом, неизменно склонным к равнению на Израиль в ближневосточной политике США. Однако Трамп не соизволил проинформировать своих сограждан о двух ключевых фактах, поясняет автор.

Во-первых, СВПД учреждает самую усиленную систему международной инспекции за всю историю после подписания в 1968 году Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), говорится в статье.

Во-вторых, европейцы уже сказали, что не исправят ни строчки в столь сложном и ценном соглашении, по которому велись переговоры более двух лет. Даже если бы они захотели это сделать, ничего бы не изменилось, так как, помимо Ирана, Китай и Россия (тоже подписанты СВПД) и слышать не желают о новых переговорах с целью пересмотра соглашения. "Если бы Америка захотела ослабить лагерь реформаторов в Иране и подтолкнуть Стражей исламской революции к возвращению к курсу на атомную бомбу, она не смогла бы придумать ничего лучшего!" - уверен Жирар.

После окончания Второй мировой войны США вели внешнюю политику, отмеченную преемственностью: отдельные президенты могли вводить новшества, но они никогда не уничтожали то, что было очерчено их предшественниками, напоминает автор. Трамп покончил с принципом преемственности.

Односторонний подход Трампа приводит к губительным последствиям. Он требует для Америки всех прав и не признает никаких обязательств. Он не следует понятию "суверенной облигации". В Европе он вызвал недоверие (своим выходом из Парижского соглашения и расплывчатостью суждений об условиях обороны, предусмотренных статьей 5 хартии НАТО). В Латинской Америке он породил недоверие (своим отказом от многостороннего подхода к миграционным проблемам). В арабо-мусульманском мире и в Африке он вызвал ненависть тем, что заклеймил отдельные народы и отказался от традиционной американской нейтральности по израильско-палестинскому досье. В Азии он, сам того не желая, усилил китайские гегемонистские устремления (выходя из ТТП, Транс-Тихоокеанского торгового партнерства, подписанного в Окленде в феврале 2016 года), комментирует Жирар.

Со времен Рузвельта все привыкли к тому, что Америка задает тон в международных отношениях (чаще к лучшему, чем к худшему). Сегодня это не так, заключает обозреватель.

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 января 2018 > № 2458594 Рено Жирар


Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458589 Виктор Орловский

Ресурс Грефа. Бывший IT-директор Сбербанка Виктор Орловский покоряет Кремниевую долину

Гюзель Губейдуллина

Внештатный автор Forbes

Трансформация из функционера одного из крупнейших банков мира в простого венчурного капиталиста происходит непросто, признается Орловский

В 1812 году Российско-американская компания основала Форт Росс, русскую крепость в Северной Калифорнии, в 140 км от Сан-Франциско. Поселение, просуществовавшее до 1841 года (сейчас это исторический парк), использовалось для торговли пушниной и продуктового снабжения Аляски и было самой южной российской колонией в Северной Америке. Спустя 205 лет Калифорнию, а вернее Кремниевую долину, что в 60 км южнее Сан-Франциско, осваивает другой FortRoss с российскими корнями — венчурная компания под управлением Виктора Орловского.

Орловский пришел в Сбербанк в 2008 году из IBM (ему тогда было 34 года), до этого он занимал высокие позиции в Альфа-Банке и ABN Amro. В Сбербанке он стал ответственным за программу IT-трансформации. «Тогда в банке не было даже такого блока, как IT. В моем подчинении было 120 человек, а остальные 15 000 работали в нескольких десятках территориальных банков, и кроме юридической структуры их ничто не объединяло», — вспоминает Орловский.

Имея опыт аналогичной, но значительно менее масштабной трансформации в Альфа-Банке, он уже знал, что такое централизация. Начали с фронт-офиса, а именно введения единого счета, чтобы клиентам банка не нужно было открывать несколько счетов в разных территориальных подразделениях Сбербанка. Также были централизованы CRM, выпуск карт, процессинг. С бэк-офисом оказалось намного сложнее, в «зоопарке систем», по словам Орловского, только клиентских баз данных было около 75 000.

«Мы хотели сделать косметический ремонт, но пришлось cрыть все, включая фундамент, при этом в доме продолжало проживать 100 млн клиентов», — рассказывает Орловский. Процесс изменений начался в 2009 году, и к 2013 году, с опозданием на год, программа централизации была внедрена. Это были беспрецедентные сроки, считает Орловский, он оценивает пятилетний бюджет программы в $4 млрд. Попутно у Сбербанка появились онлайн-банк, мобильный банк, кредитные карты, CRM, кол-центр, центр обработки данных, «Сбербанк тех» и «Сбербанк сервис».

За пять лет была проделана большая работа, но Орловский не учел нагрузку на новую платформу. «В Сбербанке тогда совершалось до 350 млн транзакций в сутки, из них до 40 млн — в онлайн-режиме, ни одна система на тот момент времени не могла работать с такой нагрузкой, платформа Сбербанка трещала по швам», — вспоминает он. В 2012 году в Сбербанке прошла череда крупных сбоев. Шестого июля процессинг стоял полтора часа, и об этом узнала вся страна, включая ее руководство, которому Орловскому пришлось прояснять ситуацию по средствам спецсвязи.

«Кроме как написать заявление об уходе, выхода не было. Герман Оскарович заявление не принял, но я понял, что мои дни в IT сочтены, я считал себя очень виноватым и переживал», — вспоминает Орловский.

Греф не стал увольнять Орловского, а назначил его старшим вице-президентом Сбербанка по цифровому бизнесу, и теперь ему подчинялось уже не 15 000 сотрудников, а два. Орловский начал разрабатывать дополнительные сервисы для клиентов, основываясь на обработке больших массивов данных, ведь Сбербанк знает о клиенте больше, чем Google. За два года на этой позиции Орловский проинвестировал средства Сбербанка в восемь технологических компаний, которые делились с банком своими разработками.

Сейчас, спустя четыре года, Орловский оценивает цифровой бизнес Сбербанка в миллиарды долларов. В августе 2017-го, например, банк объявил, что инвестирует в платформу электронной торговли на базе «Яндекс.Маркет» 30 млрд рублей. Именно в тот период Орловский понял, что хочет заниматься венчурным бизнесом: «Я изобретатель, люблю эксперименты, не могу жить без изменений и нахожу нестандартные инновационные решения — я не могу изобрести чемодан или колесо, но могу прикрутить колеса к чемодану».

Венчурный фонд SBT Venture Fund I объемом $100 млн и его управляющую компанию SBT Venture Capital (позже переименованную в MoneyTime, а затем в FortRoss Ventures) госбанк создал в 2013 году. Сбербанк сделал эту компанию независимой, так как корпоративным фондам сложнее добраться до лучших сделок и скорость принятия решений у них гораздо ниже, объясняет Орловский. Спустя какое-то время он сам вызвался руководить фондом. Греф согласился, но при условии, что Орловский вложит в проект личные деньги. «Распоряжаться деньгами банка все умеют, а я хочу, чтобы ты зарабатывал и терял вместе с нами, относился к этим деньгам как к своим», — вспоминает Орловский пожелания Грефа. В итоге около 90% средств фонда — это деньги госбанка, остальное — деньги Орловского и Якова Нахмановича, генерального партнера FortRoss Ventures.

В июле 2015 года Орловский покинул Сбербанк. «Я понял, что в новой роли смогу принести больше пользы как банку, так и себе. Также это большой вызов — начать заниматься инвестиционной деятельностью, к которой я никогда раньше не имел отношения. Но главное, я хотел выйти из фантастической зоны комфорта, в которой находятся все топ-менеджеры Сбербанка», — делится Орловский.

Трансформация из функционера одного из крупнейших банков мира в простого венчурного капиталиста происходит непросто. «Здесь я никто, и звать меня никак, для местного сообщества я ничего не достиг. Я все начинаю заново», — признается Орловский. Переехав летом 2016 года с женой и пятью детьми в один из городков Кремниевой долины, он теперь работает из домашнего офиса (также у фонда есть офис на University Avenue в Пало-Алто), а встречи назначает поблизости — в кофешопе Peet’s Coffee, демократичной калифорнийской сети, где собственноручно заказывает капучино на кассе. «Слон учится быть единорогом», — смеется он.

В октябре 2017-го FortRoss Ventures объявила о запуске SBT Venture Fund II объемом $75 млн, до конца года его размер должен достичь $200 млн. В отличие от SBT Venture Fund I, проинвестировавшего уже в 11 компаний, доля инвестиций Сбербанка во втором фонде ниже 20% (точная доля не раскрывается).

«Мы уникальны тем, что мы абсолютно независимый венчурный фонд, но при этом с корпоративными деньгами, — говорит Орловский. — При этом Сбербанк — это самая большая, но не единственная корпорация, которая с нами работает». Таких корпораций несколько, но их точное число и названия Орловский озвучить не может, говорит лишь, что среди них нет государственных. Средний чек — $7 млн, инвесторы в основном российские.

Как выстроены отношения со Сбербанком? Банк предоставляет весь свой ресурс R&D для due diligence и проработки инвестиционных проектов. Сбербанк тратит около $40 млн в год на специалистов, которые работают в исследовательских лабораториях, и их эксклюзивной экспертизой может пользоваться FortRoss. Ни у одного фонда в мире нет таких компетенций, уверен Орловский. Топ-менеджеры Сбербанка по-прежнему вовлечены в деятельность FortRoss Ventures. Первый зампред Лев Хасис состоит в инвесткомитете первого фонда и еженедельно общается с Орловским, общение с Грефом происходит чуть реже.

Кроме того, Сбербанк помогает в тиражировании и распространении продуктов и услуг тех стартапов, в которые инвестирует FortRoss. Например, компания GridGain благодаря Сбербанку получила в клиенты еще 20 финансовых институтов за пределами России. Этот стартап разрабатывает софт для переноса вычислений в оперативную память компьютера. Фонд SBT Venture Fund I совместно со Сбербанком вложил в него $8 млн в 2016 году, сделку анонсировал Греф на Гайдаровском форуме. А еще Сбербанк может помочь с выходом из сделок, благодаря связям банка FortRoss имеет возможность продавать стартапы, рассказывает Орловский.

SBT Venture Fund I стал акционером Uber (Орловский называет долю «крошечной»). По словам Орловского, именно Сбербанк помог Uber состояться на российском рынке. «Однажды Каланик [Трэвис, основатель Uber] на закрытом мероприятии с инвесторами и прессой в Сан-Франциско привел в пример Сбербанк и его СEO Германа Грефа: ни с одним банком мира Uber не достиг такого синергетического эффекта. И для меня это было вау! Значит, мы что-то умеем», — рассказывает Орловский, присутствовавший на этой встрече.

Сейчас FortRoss, зарегистрированный на Каймановых островах, работает в США, России и Израиле. Специализация компании — проекты в области искусственного интеллекта, интернета вещей, облачных технологий, финтеха и маркетплейсов.

Интернет вещей — это многочисленные датчики, объединенные в единую систему, не только «умный дом», но и «умное все», объясняет Орловский. «В этом помещении куча датчиков и камер, — говорит Орловский, оглядывая кофейню. — Но они пока не соединены друг с другом. В интернете вещей этих датчиков становится все больше, они учатся взаимодействовать друг с другом, говорить на одном языке, отдавать данные, которые помогают делать выводы и принимать решения». Самолет Boeing-787 за четыре часа полета собирает структурированных данных на 20 терабайт. «Это кафе превратится в Boeing-787 всего через пять-семь лет, здесь все будет в датчиках — например, кофе закончился, датчик передал эту информацию, подходит официант и подливает», — предсказывает Орловский. FortRoss, в частности, вкладывает в программное обеспечение, которое всю эту информацию будет обрабатывать.

Фонд работает по принятой схеме: комиссия за управление — 2% от стоимости активов, плата за успех — 20% от прибыли. «Практически все деньги уходят на содержание команды и поиск и закрытие сделок, я почти ничего не зарабатываю и не шикую. Даже по маршруту Сан-Франциско — Москва летаю экономклассом», — говорит Орловский.

Единственное, что омрачает венчурные будни, — это антироссийские санкции и совершенно неприемлемый фон в прессе, признается Орловский. Например, FortRoss сложно открыть счет в банке и взаимодействовать с некоторыми фондами. «Юридически мы ничего не нарушаем, но, когда я прихожу в банк открыть счет, мне не могут объяснить, почему они не могут этого сделать», — делится Орловский. FortRoss провел полный юридический аудит фондов и всех партнеров, подтвердивший полное соответствие санкционному законодательству. Тем не менее этого банкам недостаточно. В итоге счет открыл один из банков, специализирующихся на обслуживании венчурной отрасли.

Но санкции почти никак не мешают работе со стартапами, которые по природе своей привыкли к высоким рискам и поискам серых ниш, отмечает Орловский. Стартапы приходят в фонд несколькими путями — благодаря нетворкингу в США и Израиле с другими венчурными фондами, который Орловский и его партнеры сейчас активно выстраивают, через связи и репутацию Сбербанка — Греф берет Орловского на все встречи, когда приезжает в долину, а также через связи с большими корпорациями типа IBM и Oracle. Также FortRoss проводит собственные исследования, чтобы составить шорт-лист из 10–20 наиболее интересных компаний. Из них фонд выберет пять лучших в каждой области, куда вначале приведет Сбербанк как клиента, и если они понравятся друг другу, а результаты исследований и пилотов в Сбербанке дадут плоды, то начнется разговор об инвестициях.

В планы Орловского входит запустить через два-три года третий фонд, куда будут привлекаться инвесторы из Китая и с Ближнего Востока. Денег Сбербанка там уже может и не быть.

Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458589 Виктор Орловский


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458510 Штефан Шолль

Большое сведение счетов с США

Штефан Шолль (Stefan Scholl), Suedwest Presse, Германия

Вчера Сергей Лавров снова был зол на Америку. «США очень открыто говорят о неизбежности военного решения. Хотя все понимают катастрофические последствия такой авантюры», — сказал российский министр иностранных дел о возможном ударе США по ядерному потенциалу Северной Кореи. К сожалению, Вашингтон игнорирует призывы России и Китая отказаться от дальнейшей эскалации, отметил Лавров. По его словам, вместо этого американцы созвали на сегодня в Ванкувере встречу министров иностранных дел по корейскому кризису, на которую не были приглашены ни российские, ни китайские представители. «То, что русские и китайцы одобряют это мероприятие в Ванкувере, является чистой ложью».

На своей ежегодной пресс-конференции российский министр иностранных дел сидел, наморщив лоб, озабоченный или рассерженный. Он постоянно обвинял США во лжи и обмане. «Мы — люди слова, — насмехался он над американцами. — Мы даем свое слово и забираем его опять». Лавров обрисовал мрачную картину мира, в котором царит страх Вашингтона перед конкурентами. США и Запад, по словам Лаврова, не могут примириться с возникновением нового мультиполярного мирового порядка и защищают всеми возможными средствами то глобальное доминирование, которым они «пользовались по меньшей мере пять веков».

Лавров критиковал Америку как нарушителя спокойствия в деле примирения в Сирии. Так, например, США хотели помочь оппозиционным силам создать на севере страны широкую пограничную зону безопасности. «Это вызывает опасения, что они взяли курс на разделение Сирии».

Однако прежде всего, по словам Лаврова, Вашингтон создает «нечестную конкуренцию» — начиная с его санкционной политики против «успешных на мировом рынке российских энергетических и оборонных предприятий», которая в действительности направлена на то, чтобы заставить европейцев импортировать вместо газа по трубопроводу дорогой жидкий газ из США и вынудить страны третьего мира покупать американское оружие. Для «нечестной конкуренции» ограничивают работу российских государственных СМИ в США и Франции, а также с помощью коллективных допинговых штрафов отстраняют российских спортсменов от участия в предстоящих зимних олимпийских играх в Южной Корее.

«Нечестные методы борьбы Америки с конкурентами — это старая тема, — объясняет близкий к Кремлю политолог Алексей Мухин в интервью нашей газете. — Министр сосредоточился на этом, потому что штрафные меры США против якобы имеющего место российского нарушения права принимают тем временем абсурдный масштаб».

Кроме того, Лавров нападал и на соседние страны. Он обвинил Эстонию в том, что она распространяет по всему ЕС русофобские настроения. Польское правительство министр обвинил в том, что оно сделало образ России как врага новой национальной идеей. Также досталось и Украине, причем Лавров показал, что и для российских дипломатов честное обращение с фактами не является нормой.

Несколько раз министр иностранных дел подчеркнул, что Россия в 1994 году в Будапештском меморандуме обязалась лишь не применять против Украины ядерное оружие. Одновременно он процитировал из расплывчатого «Параллельного соглашения» об отказе от поддержки расизма и неонацизма, который Украина нарушила. Безоружная демонстрация проукраинских крымских татар в марте 2014 года была представлена им как нападение исламских экстремистов на парламент Крыма. «Российские политики охотно игнорируют те факты, которые не вписываются в их пропагандистскую схему», — говорит Роман Цимбалюк, московский корреспондент украинского информационного агентства УНИАН. Он спросил Лаврова о медалях российского министерства обороны «За возвращение Крыма», на которых выгравирована дата — 20 февраля 2014 года, то есть еще до восстания на Майдане в Киеве, которое Москва сделала поводом для военного вторжения в Крым. Ответ Лаврова был кратким, насколько это было возможно: «Я думаю, что это какое-то техническое недоразумение».

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458510 Штефан Шолль


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458461

Составляемый Министерством финансов США список путинских «олигархов» заставляет нервничать российскую элиту

Конгресс определил конечный срок для представления этого списка — 29 января. Он не вводит санкций, а некоторые его части останутся секретными.

Салеха Мохсин (Saleha Mohsin), Bloomberg, США

Министерство финансов США завершает работу над своим первым официальным списком олигархов, близких к правительству президента Владимира Путина, и хорошо обеспеченные россияне предпринимают самые разные шаги для защиты своего состояния и репутации.

По мнению двух хорошо осведомленных источников, некоторые люди, которые, по их собственному мнению, могут оказаться в списке, проводят в настоящее время стресс-тесты потенциального воздействия на свои инвестиции. Другие россияне, по сообщению их американских советников, избавляются от своих холдингов.

Российские бизнесмены обратились к бывшим сотрудникам Министерства финансов и Госдепартамента, обладающим соответствующим опытом, за помощью по вопросу о том, как не попасть в санкционные списки, отметил Дэн Фрид (Dan Fried), ранее работавший в Госдепартаменте. По его словам, он отклонил поступившие в его адрес обращения. Некоторые россияне направили своих доверенных лиц в Вашингтон, пытаясь таким образом избежать разоблачений в проведении лоббистской деятельности. Об этом сообщил один из источников, с которым был установлен контакт.

Как ожидается, готовящийся доклад будет представлять собой черный список представителей российской элиты. Его составление осуществляется в соответствии с тем законом, который президент Дональд Трамп неохотно подписал в августе прошлого года. Его цель состоит в том, чтобы наказать Кремль за предполагаемое вмешательство в американские выборы 2016 года. Это редкий по своему характеру законопроект был принят с помощью двухпартийного решения с возможностью преодоления вето президента. Он предоставил Министерству финансов, Госдепартаменту и разведывательным ведомствам 180 дней для установления людей, «тесно связанных с российским режимом, и точного размера их состояний».

Указанный срок заканчивается 29 января.

Пристыженные олигархи

Этот список стал головной болью для Министерства финансов. По словам одного знакомого с данной проблемой сотрудника, некоторые чиновники министерства озабочены тем, что составленный список может быть соединен с санкциями. Сотрудники Министерства финансов хотели бы сделать некоторые части доклада секретными (закон это позволяет) и опубликовать его в форме письма от высокопоставленного сотрудника Сигал Мэнделькер (Sigal Mandelker) вместо того, чтобы выпускать его через Управление по контролю за иностранными активами (Office of Foreign Assets Control), которое и ввело санкции. По мнению этого специалиста, говорившего на условиях конфиденциальности, подобный шаг позволит отделить его от других списков россиян, на которых распространяется действие американских экономических санкций.

«Вы собираетесь заставить этих людей устыдиться. Это шаг ниже уровня санкций, поскольку он не блокирует никакие активы, однако выглядит так же, как санкции: вы находитесь в списке людей, которые делают плохие вещи», — сказал Эрик Феррари (Erich Ferrari), основавший в Вашингтоне компанию Ferrari & Associates и помогающий людям удалять свои имена из санкционных списков.

Индекс коррупции

Этот доклад, судя по всему, будет включать в себя «индекс коррупции» с именами олигархов и списком любых иностранных активов, которыми они могут обладать. Законодатели ожидают, что этот список послужит основой для будущих карательных действий против России.

«Из-за той нервозности, в которой находится российский бизнес, некоторые олигархи уже начинают сворачивать деятельность своих предприятий и относятся к ним так, как будто они уже внесены в список, пытаясь таким образом опередить события», — подчеркнул Дэниел Танненбаум (Daniel Tannebaum), глава отдела глобальных финансовых санкций компании PriceWaterhouseCoopers LLP. По его словам, он консультирует десяток российских фирм, которые он отказался назвать.

Управление по борьбе с финансовым терроризмом и финансовой разведки работает вместе с Госдепартаментом и секретариатом директора Национальной разведки над завершением этого доклада, сообщил представитель Министерства, отказавшийся уточнить используемые для составления этого списка критерии. Он также не ответил на вопрос о том, будут ли эти критерии опубликованы.

«Этот документ будет опубликован в ближайшем будущем, — отметил министр финансов Стив Мнучин (Steve Mnuchin) на брифинге в Белом доме. — Мы сконцентрированы на этой работе».

«Возможны варианты толкования»

Влияние списка будет зависеть от того, как он будет опубликован, — сказал Адам Смит (Adam Smith), бывший старший советник Управления по санкциям Министерства финансов, а в настоящее время партнер расположенной в Вашингтоне компании Gibson, Dunn & Crutcher LLP. Этот закон «написан таким образом, что допускает варианты его толкования в том случае, если администрация захочет пойти по другому пути, — сказал Смит. — Если президент захочет сделать мало или много и быть избирательным, то у него будет такая возможность».

Подобного рода осмотрительность частично вытекает из тех критериев, которые использовались при составлении списка и выбор которых конгресс предоставил Министерству финансов.

Сенатор от штата Мэриленд Бен Кардин (Ben Cardin), влиятельный демократ в Комитете по международным отношениям, заявил, что он хочет видеть «как можно больше транспарентности» со стороны Министерства финансов при завершении работы над указанным списком.

Россия пытается защитить свои элиты. Путин в прошлом месяце предупредил об ужесточении американских санкций и обнародовал программу по амнистии капитала для того, чтобы стимулировать богатых граждан к репатриации некоторых своих заграничных активов. Он также одобрил план, позволяющий состоятельным людям сделать свои долларовые активы недоступными для Министерства финансов США.

«Отвратительные» отношения

Хотя составление этого списка не означает, что обязательно будет новый раунд взаимных санкций, Россия ответит на любые карательные меры против своих бизнесменов, заявил официальный представитель Кремля Дмитрий Песков, отвечая в пятницу по телефону на вопросы журналистов. «Принцип взаимности остается», и Путин выберет лучший ответ, добавил он.

Премьер-министр Медведев, верный помощник Путина в течение двух десятилетий, назвал в ноябре «отвратительным» состояние отношений между двумя странами.

Проводящиеся в Соединенных Штатах расследования по поводу российского вмешательства в выборы 2016 года отбрасывают длинную тень на первый год президентства Трампа. Бывший руководитель его избирательной кампании Кори Левандовски (Corey Lewandowski), а также его бывший главный стратег Стивен Бэннон (Stephen Bannon), как ожидается, частным образом дадут показания на заседании Комитета по разведке палаты представителей.

Конгресс также потребовал от Министерства финансов представить анализ потенциальных санкций в отношении российских суверенных бондов. Представитель министерства подчеркнул, что Управление по международным отношениям этого ведомства проводит такой анализ.

Американские санкции в отношении суверенных бондов нанесут серьезный удар по российским финансам, они приведут к распродаже на рынке облигаций, и в результате могут возникнуть риски для рубля, а также вероятность повышения цены заимствований. Российское Министерство финансов рассчитывает с помощью долгов покрыть дефицит бюджета и пытается занять внутри страны 18 миллиардов долларов в 2018 году.

В работе над этой статьей принимали участие Ирина Резник (Irina Reznik), Генри Мейер (Henry Meyer), Шэннон Петтипис (Pettypiece) и Степан Кравченко (Stepan Kravchenko).

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458461


США > Образование, наука. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456966

Аттракцион щедрости: Джефф Безос пожертвовал $33 млн на стипендии мигрантам

Энжел-Ау Юнг

Редактор Forbes.com

Основатель Amazon — единственный из пятерки богатейших людей мира, кто не присоединился к Giving Pledge и практически не жертвует деньги на благотворительность

CEO Amazon Джефф Безос, самый богатый человек на планете, пожертвовал $33 млн на учреждение студенческих стипендий для тысячи нелегальных иммигрантов, которые проживают в США в рамках Программы отложенного действия для детей, прибывших в США (DACA).

В пресс-релизе, посвященном пожертвованию, Безос рассказал, что его отец прибыл в США с Кубы, когда ему было 16 лет и он не говорил по-английски: «Благодаря упорству и целеустремленности – и помощи некоторых замечательных организаций в Делавэре – мой отец стал выдающимся гражданином и продолжает приносить пользу стране, перед которой чувствует себя в долгу. Для нас с Маккензи (супруга Безоса — прим. Forbes) честь помогать сегодняшним Мечтателям, учреждая эти стипендии».

$33 млн будут направлены TheDream.US, некоммерческой образовательной группе, которая оказывает финансовую помощь студентам со статусом DACA, чтобы позволить им оплатить учебу в колледже. Организация предоставит тысяче студентов DACA стипендии в размере $33 000 каждая, рассчитанные на четыре года, чтобы покрыть их расходы на высшее образование.

Источник, близкий к благотворительному проекту, подтвердил Forbes, что Дон Грэм, сооснователь TheDream.US, в июле 2017 года ответил на твит главы Amazon, в котором он просил посоветовать идеи для благотворительной стратегии.

В том твите Безос дал понять, что ищет идеи, которые дадут немедленный эффект и помогут миру «прямо сейчас» — в отличие от его долгосрочных бизнес-стратегий.

Грэм «написал Джеффу, объяснив, что эта организация и эти люди в точности соответствуют его критериям», — сообщил источник.

Когда в октябре 2017 года Безос сместил сооснователя Microsoft Билла Гейтса с позиции богатейшего человека в мире, многие задавались вопросами о его планах по благотворительности. С учетом того, что за два года его капитал увеличился на $50 млрд, в том числе на $5 млрд на этой неделе, у Безоса, чье состояние сейчас равняется $108,6 млрд, достаточно средств для помощи другим.

Перевод Натальи Балабанцевой

США > Образование, наука. Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456966


США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456945

Что было в Вегасе: гаджеты и сервисы, которыми мы скоро будем пользоваться

Дмитрий Бевза

Журналист

Попробуем разобраться, что показали на выставке CES в Лас-Вегасе ведущие технологические компании и как это отразится на нашей жизни

CES — выставка высоких технологий, проходящая в начале января в Лас-Вегасе, установила в 2018 году очередной рекорд: почти 4000 компаний, 170 000 посетителей, 7000 журналистов и представителей социальных медиа из более чем 150 стран. Общая территория выставочных павильонов составляет примерно половину территории Ватикана. Такова статистика этого грандиозного смотра новых технологий. Что же показали в Лас-Вегасе ведущие технологические компании и как это отразится на нашей жизни.

IoT объединяет

СES-2018 стала самой бедной выставкой за последние годы по количеству новых устройств, про которые можно было бы сказать «ВАУ!» Как ни парадоксально, менее интересной она от этого не стала. Главными же трендами СES 2018 стали:

1. IoT — интернет вещей

2. IoT — интернет вещей

3. IoT — интернет вещей

Нет, это не опечатка. На CES конечно же были и решения на базе искусственного интеллекта (или того, что сейчас называют этим термином), и оборудования для развертывания сетей 5G, и VR/AR (виртуальная и дополненная реальность), и «рулонный телевизор» LG, и модульный телевизор Samsung, и робомотоцикл Yamaha, и прочие чудеса техники. Но если немного отстраниться от первого эффекта, который производят эти новинки, то окажется, что это все часть того интернета вещей, который будет нас окружать в ближайшем, или по крайней мере обозримом будущем.

Да, про интернет вещей, сети 5G, самоуправляемый транспорт активно говорят последние несколько лет. Это долгоиграющие тренды, которые с каждой новой технологической выставкой он будут получать новое содержание.

Модульный телевизор Samsung

Тем не менее, самое интересное и важное, что на CES-2018 окончательно стало ясно, что концепция IoT победила, стала мэйнстримом и объединила всех: автопроизводителей, производителей бытовой техники, мобильных вендоров, сотовых операторов, энергетическую промышленность, производителей электронного оборудования. Всех.

Другого способа резко увеличить маржинальность привычных всем товаров и услуг в индустрии потребительской электроники сейчас не просматривается, поэтому работа по созданию привычной нам техники (стиральные машины, холодильники, телевизоры, автомобили), но уже способной взаимодействовать друг с другом без участия человека, происходит сейчас повсеместно.

В качестве примера можно привести представленный в Лас-Вегасе холодильник LG Smart InstaView. Казалось бы, что можно сделать с обычным холодильником. Однако инженеры LG подключили его к интернету, поставили внутри широкоугольную камеру, вмонтировали в дверь 29-дюймовый экран и оснастили его голосовым помощником Alexa от Amazon. Теперь для того чтобы понять, что находится в холодильнике даже не нужно открывать дверь и нарушать температурный режим, все содержимое выводится на экран.

Можно просматривать содержимое холодильника через смартфон, находясь в магазине. Также на продукты можно ставить виртуальные маркеры со сроком хранения, об истечении которого предупредит Smart InstaView.

Холодильник может вывести на экран рецепты блюд, которые можно приготовить из продуктов, хранящихся в нем, а затем, при выборе соответствующего рецепта, самостоятельно включить плиту или духовку в нужном режиме и установить кухонные таймеры.

Аудиопомощник Alexa позволяет подавать голосовые команды Smart InstaView, управлять другой домашней техникой, пользоваться интернет-сервисами. Разумеется, продажа одного такого умного устройства принесет доход равный продаже нескольких обычных холодильников, не говоря уже о возможности продавать подписки на различные интернет- (и не только интернет) сервисы, рекламу и пр. По сути, Smart InstaView, это не только холодильник, но и компьютер, планшет, телевизор, умная колонка.

$14 млрд на Интернете вещей в любом проявлении

Показательным примером смещения фокуса СES с продуктов на технологии и сервисы стала пресс-конференция Samsung, которая на две трети была посвящена интернету вещей и месту корейской компании на этом рынке. Весной 2018 года Samsung собирается объединить свои IoT-приложения в единый облачный сервис SmartThings. Важную роль в этой экосистеме будет играть голосовой помощник Bixby.

Samsung объявила о своем намерении подключить к SmartThings автомобильную облачную платформу HARMAN Ignite. Она предназначена для разработки, управления, монетизации и защиты программ и сервисов, интегрируемых в автомобили. Для пользователей это означает возможность обновления прошивок автомобильного оборудования без посещения сервис-центров, сохранение персональных профилей, если у автомобиля несколько пользователей (семейный, корпоративный, арендованный автомобиль), подключение сторонних голосовых помощников и пр.

Помимо Ignite, Harman (с 2017 это дочерняя компания Samsung) показала и свое решение для управления автомобилем Digital Cockpit. Платформа интегрируется в Harman Ignite, поддерживает голосовое управление, тактильную обратную связь, взаимодействие c традиционными механическими органами управления. Кроме того, в Digital Cockpit предусмотрена поддержка дополненной реальности и различных интерфейсов взаимодействия автомобиля с водителем и пассажирами, что позволяет реализовать индивидуальные пользовательские настройки отдельно для управления климат-контролем, медиацентром и другими функциями.

Таким образом, решения корейской компании для Интернета вещей можно будет использовать решения не только в пределах «умного» дома, но и в автомобилях.

К 2020 году Samsung планирует подключить вообще все свои устройства к экосистеме IoT. Всего же в исследования и разработки, связанные с интернетом вещей, искусственным интеллектом и созданием соответствующего программного обеспечения, в 2017 году корейцы потратили $14 млрд.

LG тоже представила свою IoT-платформу LG ThinQ, в которой будет объединена бытовая электроника компании. Старинный конкурент Samsung не стал разрабатывать свой голосовой помощник, а интегрировал в свои устройства поддержку Alexa от Amazon и Google Assistant.

Командовать голосом, расчитывать на искусственный интеллект

Вообще же соперничество двух самых популярных голосовых помощников Alex и Google Assistant выглядит очень любопытно. Если на CES-2017 безоговорочно царила Alexa, то на CES-2018 «империя нанесла ответный удар». Множество умных колонок сторонних производителей были оснащены Google Assistant, даже был построен огромный павильон Hey Google, а весь Лас-Вегас — завешан рекламой голосового помощника американской интернет-компании.

Голосовые помощники типа Google Assistant, Alexa, Bixby сами по себе не являются для потребителей большой ценностью. В первую очередь, эти голосовые интерфейсы для взаимодействия, не управления, а именно взаимодействия с различными IoT-устройствами.

Пока мы вынуждены управлять устройства касаниями, подходя и непосредственно руками отдавая команды, мы не можем говорить об Интернете вещей. Человек не может в ручном режиме управлять сотнями гаджетов и сервисов. Они должны сами взаимодействовать между собой и работать в автоматическом режиме. Собственно, тут на сцену выходят сети 5G и искусственный интеллект. Сети 5G позволят связать между собой все мыслимые и немыслимые устройства, от фонарей уличного освещения, общественного транспорта и городских датчиков состояния окружающей среды, до холодильника, телевизора и домашнего дверного замка.

В свою очередь системы на базе искусственного интеллекта будут управлять всем парком IoT-устройств в зависимости от потребностей и возможностей пользователя.

Например, сценарий, когда вы просите автомобиль забрать вашего ребенка из школы, он оповещает его о своем прибытии, опознает, привозит домой и отчитывается вам о выполненном задании звучи почти реально. Да, такой сценарий в 2018 году еще невозможен, но направление, в котором сейчас двигаются разработчики, вполне понятно.

В Лас-Вегасе NVIDIA официально представила DRIVE Xavier, платформу для роботизированных автомобилей. На сегодняшний день это самый мощный аппаратно-программный комплекс для автомобилями, который доступен любому автопроизводителю — заявленная мощность составляет 30 трлн операций в секунду. Для этого в DRIVE Xavier кроме вычислительных ядер добавлены отдельные чипы-ускорители для операций компьютерного зрения и глубокого обучения нейросетей. Имеющиеся возможности позволят стать DRIVE Xavier основой для разработки полноценного беспилотного такси Pegasus — коллективного проекта, над которым работает не только NVIDIA, но и еще 25 других компаний.

Автопроизводители не надеются только на NVIDIA, а разрабатывают и свои проприетарные решения в области самоуправляемых автомобилей.

Тoyota показала на CES, свою концепцию коммерческого транспорта как части интернета вещей. Причем представил ее сам Акио Тоёда — CEO компании. Это универсальная самоуправляемая грузопассажирская платформа e-Pallet, в разработке которой принимают участие Amazon, DiDi, Mazda, Pizza Hut и Uber. На базе e-Pallet можно сделать такси, грузовой фургон, рефрижератор, мобильную торговую точку. Выглядит E-Pallet, как контейнер на колесах, который может быть трех основных размеров. Программная часть E-Pallet распространяется в виде открытого API, и компании, эксплуатирующие такие транспортные средства, смогут добавлять в эту библиотеку свои программные элементы и алгоритмы управления.

Тoyota берет на себя производство, лизинг, страхование управления парком. Сценарий использования такой техники может каким угодно затейливым: от автоматизированных беспилотных грузовых и пассажирских перевозок между городами до локального райдшеринга, когда такой вагончик подбирает и довозит до места работы сразу несколько человек.

Ford вместе с Qualcomm планирует реализовать Cellular Vehicle-to-Everything (C-V2X) — систему, которая позволит автомобилям обмениваться между собой данными об обстановке на дороге, маневрах и маршруте движения, а в партнерстве с Lyft (сервис вызова такси) и Domino планирует развивать службу доставки беспилотными автомобилями.

Подводя итог, можно сказать, что СES 2018 вызывает двойственные чувства. С одной стороны, технологии представленные в Лас-Вегасе завораживают своим фантастическим потенциалом. С другой, то, что их представляют как решения завтрашнего дня, раздражает. Очевидно, что до реализации большинства потребительских сценариев представленных на стендах пройдет, как минимум, лет пять, а ярких решений, которые заметно изменят или улучшат нашу жизнь уже в 2018 году, в Лас-Вегасе не было.

США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456945


США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455363 Стивен Коэн

США «предали» Россию, но эти не те «новости, которые можно напечатать»

Стивен Коэн (Stephen Frand Cohen), The Nation, США

Новое свидетельство того, что Вашингтон нарушил свое обещание не расширять НАТО «ни на дюйм к востоку» — роковое решение с продолжающимися по сей день последствиями — не было опубликовано ни одним из крупных американских СМИ, определяющих повестку дня, включая The New York Times.

Джон Бэчелор: Добрый вечер. С вами Джон Бэчелор. Я веду эфир из Дохи (Катар) в Персидском Заливе. К западу от меня находится Эр-Рияд, к северу — Персия. Приближается рассвет. Еще темно, но уже скоро покажется солнце. Я прибыл сюда, чтобы взглянуть на мир глазами жителей этого региона, следя за новостями, связанными с потрясениями последних лет и последних месяцев в таких странах как Иран, к северу отсюда, Сирия, к северо-западу от меня, и Йемен, еще западнее. Все эти войны, гражданские войны, являются частью более обширной мировой панорамы, и присутствие России здесь повсеместно. Это ее вотчина. Москва, расположенная далеко к северу отсюда, сегодня является дежурной темой разговоров о Ближнем Востоке особенно после того, как было принято решение об участии России в сирийском конфликте. Совершенно разные вещи: говорить о России здесь, в Дохе, и говорить о ней в Нью-Йорке, где в данный момент, кстати, находится мой коллега, с которым мы на протяжении многих лет обсуждаем историю новой холодной войны.

Позвольте представить вам Стивена Ф. Коэна (почетный профессор российских исследований Нью-Йоркского и Принстонского университетов). EastWestacord.com — так называется сайт, на котором мы начали нашу дискуссию в 2014 году во время кризиса на Украине.

Правда, с тех пор мы успели переместиться по карте в Сирию и в Прибалтику. А затем совершенно неожиданно после выборов в США 16 ноября российско-американский конфликт сделался настоящим политическим кошмаром для обеих сторон, а также для американцев, которые пытаются следить за этой историей обвинений, голословных заявлений, слухов и пересудов. И сейчас многие политические силы, входящие в разнообразные рабочие группы Палаты представителей и Сената, расследуют обвинения специального прокурора, а также обвинения, предъявляемые людьми, которые не находятся в Вашингтоне, но выступают действующими лицами этой драмы. Один из них — глава Fusion GPS Гленн Симпсон (Glenn Simpson). Итак, сегодня мы пригласили профессора, чтобы обсудить не столько историю конфликта на Ближнем Востоке, скольку историю конфликта в американских средствах массовой информации — конфликта, который отчасти объясняет трудности понимания этой истории: кому здесь верить.

Стив, добрый вечер! Приветствую вас за десять тысяч миль от Нью-Йорка. В начале эфира я упомянул о том, что здесь, в Персидском заливе, я воспринимаю Россию с совершенно иной точки зрения, чем когда нахожусь в Нью-Йорке. Это другое понимание того, что такое Россия, что такое Китай, что такое Индийский океан, где люди хотят жить своей жизнью. Добрый вечер, Стив.

Стивен Коэн: Что гораздо важнее, Джон, какая у вас температура?

Джон Бэчелор: Около 60°, очень комфортная температура.

Стивен Коэн: У нас тут довольно зябко, и я вот думаю, почему ты не взял меня с собой.

Джон Бэчелор: Прошу прощения, профессор.

Стивен Коэн: В общем, сегодня я хочу обратиться к тому, что в академической практике принято называть методологией. Студент или профессор может выдвигать тот или иной крупный тезис, но вместо того, чтобы делать общие выводы, они могут прибегнуть к тому, что называется анализом конкретной ситуации, единичного примера. И использовать этот пример для иллюстрации и, следовательно, доказательства более крупного тезиса. Поэтому в самом начале я собираюсь рассуждать немного по-ученому.

Мы с вами, в частности я, на протяжении последних лет много говорили о том, что я называю недобросовестной журналистикой, которую мы наблюдаем в американских печатных и вещательных СМИ. На самом деле я начал писать об этом в связи с Россией, причем задолго до скандала с российским вмешательством, еще в 1990-е. Сегодня я продолжаю говорить об этом и время от времени понимаю, что нам необходимо какое-то более отчетливое представление о том, в чем смысл злоупотреблений СМИ.

Позволю себе напомнить, что в истории американской журналистики было три наиболее значимых эпизода недобросовестного освещения российских событий. Первый был у всех на слуху. Это случай с известным журналистом Уолтером Липпманом (Walyer Lippmann) и его коллегой, которого звали Мерц Чарльз (Charles Merz), кажется так, но точно не могу сказать. В 1920 году они подготовили обширный материал, опубликованный несколько позднее как приложение к журналу The New Republic, в котором исследовали то, как в американской печати освещались события русской революции и гражданской войны 1917-1920 годов, взяв за основу в первую очередь The New York Times.

И они обнаружили там систематическое нарушение достоверности информации: как сообщаемые факты, так и интерпретация происходящего во время гражданской войны были в корне неверными, и все это делалось для того, чтобы убедить американских читателей, что коммунисты потерпят поражение в гражданской войне. В итоге, американское общество оказалось совершенно не подготовленным к появлению Советского Союза.

Этот конкретный случай искажения фактов в СМИ — данный термин в то время еще не использовался — был настолько показательным и стал таким мощным орудием в руках медийной критики, что в течение многих лет школы журналистики регулярно рассказывали о нем студентам-первокурсникам в качестве поучительной истории. Хотя понятно, что они давно уже перестали это делать.

Второй важный эпизод того, что я называю журналистской недобросовестностью в отношении России, произошел в 1990-е, когда почти все американские средства массовой информации — и печатные, и вещательные — представляли так называемые ельцинские реформы как благоприятный переход к демократии и капитализму, когда фактически все это десятилетие Россия жила в неописуемой нужде. Страна провалилась в ужасающую депрессию нашей современности, уровень жизни среднего класса резко упал, а сам он начал стремительно испаряться. Продолжительность жизни мужчин снизилась с 65 до 57 лет. Вышли на волю древние эпидемии, начался разгул мафии. И так далее. Сообщения СМИ были полуправдой.

И теперь, я бы сказал с момента прихода Путина к власти в России в 2000 году, мы наблюдаем третий эпизод, который еще хуже, поскольку более опасен: он предоставляет нам информацию, которая вводит в заблуждение не только обычных читателей, но и политиков.

По-моему, это особенно касается The New York Times, The Washington Post и в меньшей степени The Wall Street Journal, который уделяет России не так много внимания. Причина, по которой это важно, состоит в том, что когда-то у телеканалов были свои корреспондентские пункты в Москве, и они сами готовили новости. Сейчас, я думаю, так делает только CNN. Я много лет работал в CBS, в то время у них было свое подразделение в Москве. Равно как и у ABC, NBC. Сегодня все это свернуто. В результате отделы новостей вещательных компаний и особенно кабельные станции делают видеорепортажи о России на основе того, что пишут The Washington Post и The New York Times. Таким образом, эти издания пользуются колоссальным влиянием.

На мой взгляд, распространение дезинформации в отношении России началось с возвышения Путина, которого демонизировали, и продолжается сегодня так называемым russiagate (скандалом о вмешательстве России в американские выборы), о котором мы говорили.

То есть, теперь у нас есть наглядный пример, который на самом деле иллюстрирует проблему недобросовестной журналистики. Речь идет не просто о регулярных публикациях сомнительного содержания и о сомнительных фактах, которые не выдерживают критики, если вам известна вся история. И мы наблюдаем это на примере большого числа материалов, появившихся в The New York Times, The Washington Post и на сайтах кабельных новостных каналов, материалов, которые в итоге пришлось убрать. За последние месяцы, мне кажется, где-то 10 или 12 крупных репортажей о скандале с российским вмешательством оказались просто неправдой, они были основаны на ложных источниках, ложной информации.

Однако сегодня мы имеем дело с еще более важным явлением. И это спорный пример, потому что журналистская недобросовестность, на мой взгляд, заключается не только в том, что именно вы публикуете, но и в том, что вы решаете не публиковать. Умолчание о фактах, событиях и комментариях, которые не соответствуют общепринятому нарративу о России — такова усвоенная этими газетами практика.

Так вот, в декабре, если быть точным, 12 декабря, архив национальной безопасности в Вашингтоне, который является научным хранилищем документов, имеющих отношение к американской национальной безопасности, включая Россию, и отличается безупречной организацией (он пользуется поддержкой обеих партий, используется в научных целях и проделывает отличную работу) опубликовал статью, в которой подробно сообщается о том, что в 1990-1991 годах не только Соединенные Штаты во главе с президентом Бушем, его госсекретарем Джеймсом Бейкером, а также директором ЦРУ Робертом Гейтсом, но и все крупные западные державы обещали Михаилу Горбачеву, последнему лидеру советской России, что, если он согласится — а речь шла о самом актуальном на тот момент вопросе, как вы помните: 1990 год, падение Берлинской стены, воссоединение Германии, разделенной со времен Второй мировой войны на советскую и западную половины. Так вот на повестке дня было воссоединение Германии. Они хотели, чтобы Горбачев пошел им навстречу по двум вопросам: во-первых, согласился на воссоединение Германии, что в общем-то было раз плюнуть, потому что это так или иначе случилось бы. Однако Горбачев был вправе сказать «нет» по второму вопросу, то есть не дать согласия на то, чтобы эта новая воссоединенная Германия вошла в НАТО. Было ясно, что она не останется в распадавшемся советском блоке. Однако альтернатива заключалась в том, чтобы Германия сохранила за собой статус неприсоединившейся страны, подобно Австрии со времен Второй мировой войны.

Но Запад хотел заполучить Германию в НАТО. И они выдвигали в свою защиту всевозможные аргументы: мол, Германия представляла потенциальную опасность и нужно было привязать ее к возглавляемой Соединенными Штатами НАТО, чтобы она не спровоцировала новую мировую войну и тому подобное. Они пытались убедить Горбачева, но фактически…

Джон Бэчелор: Прошу прощения, Стив, мы еще вернемся к этой теме. Итак, перед нами задокументированный процесс: 12 декабря 1990-1991 года обещания, данные России, данные Горбачеву накануне распада Советского Союза. Мы с профессором Стивом Коэном беседуем о недобросовестном освещении в СМИ событий, касающихся России в XX веке, и, разумеется, перейдем к 21-му. С вами Джон Бэтчелор. Доха (Катар).

С вами вновь Джон Бэчелор. Я веду передачу из Дохи (Катар). И сегодня мы беседуем с профессором Стивом Коэном (Нью-Йоркский университет, Принстонский университет). Темой нашей беседы является нарушение журналистской этики сегодня и в 20-м веке. Мы говорили об обещаниях, данных Горбачеву, главе Советского Союза в 1990-1991 годах. Мы все помним, что конец Советского Союза пришелся на Рождество 1991 года, тогда Горбачев покинул свой пост. И мы обратились к человеку по имени Ельцин — президенту России, являвшейся лишь частью федерации — который в итоге стал президентом всей федерации. Были даны обещания, которые сегодня выглядят либо как обман, либо в случае администрации просто как отсутствие интереса к русской комедии. Стив, прошу Вас, продолжайте.

Стивен Коэн: Мы говорим об историческом событии, достоверном событии: намерении расширить НАТО от Берлина до российских границ. Но вернемся к 1991 году, когда Горбачев согласился с тем, что воссоединенная Германия войдет в НАТО. Это нанесло серьезный удар по его власти в России, которая на тот момент и так была довольно слабой. Горбачев принял важное решение. Но он сделал это, принимая во внимание то, что сказало ему западное руководство. Мы прекрасно знаем, с какими словами Джеймс Бейкер, тогдашний госсекретарь первого президента Буша, обратился к Горбачеву: «НАТО ни на дюйм не продвинется на восток», ни на дюйм на восток, и где НАТО сегодня? Разумеется, на тысячи километров восточнее, у границ России.

В общем, эта версия о том, что говорили тогда Горбачеву, на протяжении 20 лет, 25 лет оспаривалась людьми, которые занимались расширением НАТО. Они утверждали, что это миф, что ему никогда об этом не говорили, или он все не так понял. По сути они пытались отделаться от торжественного обещания разными поверхностными объяснениями. Но теперь архив национальной безопасности в Вашингтоне опубликовал документы, которые доказывают, что не только американское руководство, но и французы, англичане и немцы — все они говорили Горбачеву одно и то же: дай согласие на вхождение Германии в НАТО, и НАТО никогда не будет расширяться. И этот разговор изложен довольно подробно. В определенный момент Горбачев говорит: расширение НАТО в какой бы то ни было форме неприемлемо. На что Бейкер отвечает, и ему вторят французское и немецкое руководство: мы согласны, мы согласны с тем, что это неприемлемо. Все это было опубликовано.

Смотрите, перед нами ключевая информация об историческом событии, потому что расширение НАТО является одной из главных движущих сил новой холодной войны. Почему я привожу этот случай в качестве примера? Потому что эти документы, эта статья не были опубликованы ни в The New York Times, ни в The Washington Post, ни в The Wall Street Journal, они не были обнародованы ни одним из крупных телеканалов США. Это поразительно, потому что все отделы новостей, наверняка, об этом знали.

Одним из доказательств служит тот факт, что, нужно отдать им должное, два издания средней руки и не пользующиеся особым влиянием в соответствующих кругах — речь идет о вашингтонском The National Interest и о The American Сonservative, который, кажется, тоже публикуется в Вашингтоне — выпустили по этому поводу четыре статьи: одну — на следующий день, другие — через пару недель. Между тем The New York Times, чей девиз гласит: «мы печатаем все, что подходит для печати» — не нашла эти новости пригодными для печати.

Джон Бэчелор: Стив, я бы хотел подчеркнуть, что это свидетельство того, что в 1991 году Горбачева обставили.

Стивен Коэн: Сейчас вы интерпретируете это как…

Джон Бэчелор: Да, именно так, потому что в своей книге Уильям Таубман (William Taubman) совершенно четко говорит о перевороте лета 1991 года, когда консерваторы говорили: они лгут вам, Горбачев, они вводят вас в заблуждение, на самом деле они собираются взять нас всех в оборот. И как раз путч, случившийся летом 1991 года, покончил с единством в России.

Стивен Коэн: Как я уже говорил в начале нашей сегодняшней беседы, данное Горбачевым согласие на вступление объединенной Германии в НАТО значительно ослабило его позиции внутри страны и придало храбрости организаторам путча в августе 1991 года. Я думаю, что это прекрасно, потому что это было правильно. Я начинал с использования этого слова. Но что я хочу здесь подчеркнуть: как это возможно, что The New York Times, называющая себя официальным источником информации, и The Washington Post, которая провозглашает себя самой важной политической газетой в нашей столице, не опубликовали об этом ни слова?

Вот что я имею в виду, когда говорю о недобросовестности средств массовой информации. Это не только публикация вещей, которые не всегда можно проверить, но и решение редакции не печатать важные материалы, которые по какой-то причине не соответствуют общепринятому нарративу. Сегодня общепринятый нарратив состоит в том, что виновником новой холодной войны является исключительно лидер России Владимир Путин.

Джон Бэчелор: С вами снова я, Джон Бэчелор. Мы ведем эфир из Дохи (Катар) и беседуем с моим другом и коллегой — профессором Стивеном Коэном.

В последние годы мы обсуждаем новую холодную войну. Исследование новых документов, обнародованных национальным архивом, отчасти проливает свет на ее истоки. Теперь мы можем узнать о решениях, принятых или не принятых администрацией Джорджа Буша-младшего, а также средствами массовой информации, освещавшими дела его администрации в то время и теперь. Речь идет о документе, на основе которого можно говорить о своего рода плохой актерской игре.

Стив, я обратился к Вам, потому что знаю, что вас вместе с другими учеными попросили представить президенту и его советникам сведения о развале Советского Союза и о том, что следует делать.

Путина в то время даже на горизонте не было. Президентом России, входившей в федерацию Советского Союза, стал Ельцин — человек, которого воспитывали как популиста. А не Горбачев, человек, который прошел через коммунистическую партию, многое сделал для того, чтобы стать новым лидером гласности, перестройки, человек, решающий проблемы с Рональдом Рейганом, а потом стремящийся преобразовать советское государство. Это оказалось невозможно из-за неспособности Горбачева убедить руководство, аппарат. Из биографии Горбачева, написанной Уильямом Таубманом, я помню, что будущее, по его мнению, должно было строиться по модели капитализма, модели демократии.

Теперь вы выдвигаете здесь гипотезу о том, что США и их союзники пытались намеренно обмануть Горбачева и протолкнуть Ельцина, человека, который был абсолютно не способен осуществлять власть ввиду своих проблем со здоровьем. И что они наблюдают за тем, как это происходит в 1991 году, и что нынешнее недоверие Москвы к Вашингтону и Парижу, а также к нашим рекомендациям относительно того, что для них лучше, может корениться именно в тех событиях, когда советское государство пало не из-за американского давления, но из-за аферы США. Вы предлагаете нам такую возможность, Стив.

Стивен Коэн: Такая возможность не исключена, но вернемся к тому, на чем я хочу заострить внимание — к тому факту, что The New York Times и The Washington Post не сообщили об этом историческом обнародовании документов архивом национальной безопасности. И ваши слушатели могут зайти на сайт архива nsarchive. gwu. edu Университета Джорджа Вашингтона, найти публикацию от 12 декабря и прочесть не только соответствующую ознакомительную статью, но и сами документы.

Тот факт, что The Times и The Post об этом не написали, означает, что нам не разрешено — если, конечно, мы не обратимся к менее официальным источникам — обсуждать те самые вопросы, которые вы сейчас задаете. Пытались ли они сознательно ввести Горбачева в заблуждение? Действительно ли эти крупные державы верили в то, что говорили? Потому что надо помнить, что обещания не расширять НАТО давали не только Соединенные Штаты, но и Великобритания, Франция и недавно воссоединившаяся Германия. Они в единодушном порыве убеждали Горбачева: они никоим образом никогда не будут расширяться за пределы новой Германии. Думаю, что, возможно, там были смешанные мотивы и намерения. И это было путешествие, Джон, политическое путешествие к тому человеку, который на самом деле осуществит это расширение — Биллу Клинтону.

Когда в 1994-1995 году он принял решение о расширении НАТО, все эти проблемы возникли снова, но он настоял на своем, возможно, по политическим, возможно, по каким-то другим причинам. Вы знаете, что история — это политический процесс, но я хочу сказать, что сегодня мы находимся в опасной ситуации с Россией. И то, что The New York Times не сообщила об этих в высшей степени исторических и актуальных сегодня фактах, есть квинтэссенция этой халатности со стороны СМИ. Остановитесь и подумайте. К примеру, The Times говорит, что публикует все новости, которые подходят для печати. А теперь задумайтесь над последствиями расширения НАТО. Ведь это движущая сила новой и более опасной холодной войны, которая сейчас вместе с НАТО подступает к границам России. Именно по этой причине произошли две опосредованные американо-российские войны, сопровождавшиеся реальными боевыми действиями: в Грузии в 2008 году и на Украине с 2014 года — последняя продолжается по сей день. Между тем назревает еще один военный конфликт ввиду наращивания сил НАТО на границе с Россией в Прибалтике. Это действительно серьезное и провокационное наращивание сил. Все это — отчасти результат тех решений и обещаний, которые нарушались с 1990 года.

Но я хочу подчеркнуть кое-что еще. Примерно с 2000-2001 года оба российских президента — в первую очередь Путин, но также и Дмитрий Медведев, который за свои четыре года на посту президента успел сделаться большим партнером Обамы по перезагрузке — неоднократно ссылались на то, что Соединенные Штаты (я воспользуюсь их собственными выражениями) предали и обманули Россию. И они приводили свои примеры. Так, они заявляли, что Рейган и Горбачев договорились о доктрине по взаимной безопасности, согласно которой ни Россия, ни Соединенные Штаты не будут стремиться укреплять свою безопасность за счет безопасности другой страны.

С расширением НАТО об этом поспешили забыть. В 2002 году Президент Буш, второй Буш, в одностороннем порядке вышел из договора по ПРО, который был краеугольным камнем национальной безопасности России. Из недавних примеров у нас есть Ливия. Тогда Обама пообещал президенту Медведеву, что, если в Совете безопасности ООН Россия не наложит вето на решение провести военную операцию против Ливии, не будет предпринято никаких попыток лишить лидера Ливии, Каддафи, его полномочий. На самом же деле американские военные самолеты, натовские военные самолеты выследили Каддафи и способствовали его ликвидации.

Но главные нарушенные обещания, о которых Россия и российский политический класс никогда не забудут, это обещания, данные Горбачеву. Раньше от них отмахивались, называя мифом и недоразумением. Но теперь у нас есть опубликованные документы, в которых содержатся неопровержимые доказательства. Я бы резюмировал это, сказав, что потерей постсоветской России в качестве партнера по национальной безопасности в мире после распада Советского Союза мы обязаны нарушенному обещанию, данному Горбачеву, которое теперь является документом. Это не миф. Однако Джеймс Бейкер потом рассказывал всем, что такого обещания никогда дано не было. Если говорить прямо, бывший госсекретарь Бейкер лгал. Обещания были даны не только самим Бейкером, но и всеми его западными коллегами. Люди могут просто найти эту публикацию, о которой не сообщила The New Tork Times, в архиве национальной безопасности и сами прочитать соответствующие документы.

Поэтому, когда люди задаются вопросом, почему не только Путин, но и весь российский политический класс больше не проявляет дружественных чувств к американцам, они могут начать с 90-х годов, с того самого нарушенного обещания. И мы должны спрашивать, Джон, потому что ничто не происходит случайно. И The New York Times — это гигантская организация, где в курсе всего происходящего и где каждый день принимаются решения, что именно публиковать. И каждый день издание публикует множество весьма сомнительных материалов о России, о событиях в России и о скандале с российским вмешательством, множество неподтвержденных сведений. И вместе с тем она не публикует вот эти документы исторической важности, которые непосредственно связаны с нашей новой холодной войной сегодня, и причина — в том, что это не соответствует общепринятому нарративу.

Джон Бэчелор: Этому можно найти ряд объяснений. Во-первых, это не соответствует общепринятому нарративу, это я принимаю. Но также возможно, что этим изданиям недостает соответствующей подготовки. Они чрезмерно ориентированы на освещение событий внутри страны. За последние два десятилетия внешняя политика сошла на нет и сегодня по сути сводится к войне с терроризмом. Мы мало слышим о межгосударственных отношениях в Европе или о холодной войне. Вы знаете о преемственности в этой организации, Стив. Я не знаю, является ли эта институциональная память обычным делом для руководства The New York Times.

Стивен Коэн: Подобное объяснение могло бы быть уместным в случае Owensboro Kentucky messenger-inquirer — местной газеты того города, где я вырос. Но оно не подходит для The New York Times и The Washington Post. Во-первых, эти газеты позиционируют себя как наиболее информированные американские издания. Во-вторых, у каждой из них есть по крайней мере два, если не три, корреспондента в Москве. Эти корреспонденты прекрасно знают, что обсуждается в Москве, а если они этого не знают, значит, оба демонстрируют недобросовестность, потому что российские СМИ все время об этом говорят.

Джон Бэчелор: Что я хочу, чтобы они сделали, давайте в общих чертах обрисуем то, что должно быть сделано и когда — им бы следовало обратиться к первоисточникам, которые до сих пор с нами: Биллу Клинтону, Джорджу Бушу-старшему, Джеймсу Бейкеру, всем советникам администрации Буша и администрации Клинтона в 90-е годы и задать им вопрос, положить перед ними документ и спросить: что вы об этом знаете?

Стивен Коэн: Ну, можно начать с того же Строуба Тэлботта. Вы знаете, где он сейчас?

Джон Бэчелор: По-моему, он руководит Брукингским институтов.

Стивен Коэн: Он — президент Брукингса и скоро уходит на пенсию, но он руководит институтом уже на протяжении многих лет. Он был российской рукой Клинтона во время двух его администраций. Он был его главным советником по России, высокообразованным человеком, и впоследствии написал мемуары под названием «Рука России». В первые месяцы после публикации документов он хранит молчание. Между тем именно он был главным инициатором расширения НАТО при администрации Клинтона.

Теперь позвольте мне сказать, что обязательно найдутся люди, которые попытаются заболтать эту тему, и среди них, безусловно, будут авторы редакционных статей и обозреватели The New York Times. Они начнут высказываться. Поэтому позвольте мне их опередить и, если можно, прокомментировать.

Во-первых, они начнут говорить, что Горбачеву следовало облечь все это в письменную форму. Они скажут: ладно, ему так пообещали на словах, но, будь он настоящим политическим лидером, он бы потребовал договор, в котором бы ясно говорилось: я не имею ничего против вхождения Германии в НАТО, между тем Запад обещает, что НАТО никогда ни на дюйм не продвинется к востоку от Германии. Принимать такой аргумент значит признавать, что слово наших лидеров, данное в самой официальной обстановке, которая только возможна в конце холодной войны, ничего не стоит. Не верьте тому, что говорят вам наши лидеры. Это был бы конец американской дипломатии.

Во-вторых, все знали, что мы пользуемся политической слабостью Горбачева внутри страны. Вы уже упоминали об этом, и это документально подтверждается в новой биографии Уильяма Таубмана. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что начатый Клинтоном американский подход к постсоветской России, который я называю «победитель получает все», так или иначе подразумевал расширение НАТО. Даже если бы договор существовал, они бы его нарушили. И у нас есть тому пример. Договор по ПРО, вполне официальный договор, который предотвращал развертывание любых систем противоракетной обороны и являлся основой международной безопасности, был в одностороннем порядке нарушен вторым президентом Бушем в 2002 году. Ему больше не нужен был этот договор, он хотел разрабатывать и развертывать противоракетную оборону, поэтому он просто взял и вышел из договора. И то же самое было бы сделано в случае с НАТО.

Второй аргумент, который мы так часто слышим, заключается в том, что каждая нация, если захочет, имеет право вступить в НАТО. И я скажу вам: нет, не имеет. НАТО — это не американская ассоциация пенсионеров, где можно состоять десять лет, скидываться по 13 долларов на вечеринки и пользоваться всеми привилегиями и льготами, которые предлагаются. И это не какое-нибудь студенческое братство, куда могут войти все желающие. Это организация по безопасности. Неправда, что каждая страна имеет право к ней присоединиться. В Вашингтоне было принято сознательное решение привлечь именно те страны, которые представляли особый риск для международной безопасности, страны, которые затаили на Россию давние обиды. И поскольку в НАТО есть положение, что нападение на одну страну равносильно нападению на всех членов, мы играли с огнем.

Тогда они скажут: по крайней мере, это способствовало укреплению международной безопасности, и, даже если мы нарушили данное Горбачеву обещание, посмотрите, насколько безопаснее наша жизнь сегодня. И ответить на это можно лишь удивленным «да вы что?»

Сейчас мы являемся свидетелями новой и более опасной холодной войне, вызванной расширением НАТО. У нас было два военных конфликта: опосредованные войны между постсоветской Россией и США в Грузии и на Украине, и еще одна намечается в странах Балтии. Россию заставили вести себя так, что теперь она представляет собой угрозу, но этих угроз не было до тех пор, пока мы не спровоцировали Россию и не создали их сами. Британский ученый Ричард Шокли (Richard Shockley) как-то сказал, что Россия не представляет угроз, которых бы мы не создали сами.

И по-моему, это справедливое замечание. Я бы сказал, что в результате расширения НАТО весь мир сегодня менее безопасен, а ведь существовала альтернатива. Именно та, которую предлагал генерал де Голль, находясь у власти, и которую предлагал Горбачев, когда он был у власти — так называемый общий европейский дом от Португалии до Владивостока, общеевропейская система безопасности, которая включала бы в себя Россию, а не исключала, как это произошло с расширением НАТО.

Тогда они скажут: по крайней мере НАТО объединяет народы, которые разделяют наши либеральные демократические ценности. И здесь снова в пору протянуть риторическое «да вы что?» В рамках Европейского союза Польша политически движется сегодня в противоположном направлении. Венгрия — тоже, и Турция, напомню, еще один член НАТО. Это те страны, которые сегодня надежно отражают наши либеральные демократические ценности?

И есть еще аргумент, который Джо Байден — позвольте напомнить, что он баллотируется на пост президента…

Джон Бэчелор: Стив, оставайтесь на связи. Я также хочу, чтобы вы посоветовали, куда люди могут обращаться, чтобы получать новости об этих событиях. Чтобы дать голос молодым людям, которые нас слушают…

С вами Джон Бэчелор. Я беседую с профессором Стивеном Ф. Коэном (Нью-Йоркский университет, Принстонский университет). Мы обращаемся к научным деталям, которые, возможно, имеют принципиальное значение для конфликта, который теперь называется новой холодной войной.

Пытались ли Соединенные Штаты и их союзники ввести в заблуждение Горбачева и его коллег на закате советского государства? Это было сделано намеренно или получилось случайно, без всякого умысла? Создало ли это условия, в итоге приведшие к ухудшению положения россиян в 1990-е годы и к продолжающемуся по сей день отчуждению и конфликтам внутри и вокруг российского мира, а также к сложившемуся мнению о том, что США не следует доверять?

Стив затрагивает эти вопросы, пытаясь разобраться в загадочной позиции американских СМИ в отношении России в период новой холодной войны. И с тем, как СМИ реагируют на нарративы, которые не согласуются с идеей «Путин — злодей». Стив, что следует делать молодым людям, которые нас слушают? Где можно прочитать об этом документе из национального архива и где читать тех, кто работает с историческими фактами конца 20-го века?

Стивен Коэн: Как гражданин преклонного возраста я спрошу: почему только молодые люди? В общем, мы возвращаемся к клише о том, что нам приходится прибегать к тому, что называется альтернативные СМИ. И их очень много, много разных вебсайтов.

Ежедневно они производят более надежные, более ориентированные на критический анализ, более объективные материалы. Позвольте мне сказать, что значение The New York Times нельзя недооценивать. Если бы это издание предоставляло читателям адекватные комментарии по России, что она никогда не делает, например, публиковало мнения о том, что американская политика в отношении России неверна, что расширение НАТО было фатальной ошибкой, если бы у них сегодня были такие статьи, это порождало бы дискуссию в более крупных средствах массовой информации, порождало бы полемику в Вашингтоне, это поднимало бы те вопросы, которые сейчас задаете вы. Но The Times этого не делает. Она придерживается лишь собственного традиционного нарратива.

Таким образом, у нас есть эти альтернативные медиа. Проблема в том, что большинство людей работают, работают долго и много. Может, поздно вечером у них найдется час или два, чтобы подумать, почитать или послушать шоу Джона Бэчелора, посмотреть телевизор и так далее.

Мой единственный совет на данный момент звучит так: попытайтесь найти источники, которые предоставят вам альтернативные толкования событий и, да, альтернативные факты, потому что каждый историк-ревизионист скажет вам, что существуют альтернативные факты.

Есть два сайта, на которых публикуются статьи, идущие вразрез с традиционным нарративом The New York Times. Один из них называется Johnson's Russia list. Вы можете просто набрать в поисковике «Johnson's Russia list», и появится их сайт, и вы будете получать от Дэвида Джонсона ежедневную рассылку со статьями из разных источников на английском языке.

Другой сайт, и здесь я позволю себе немного саморекламы, относится к организации, к которой принадлежу я — Американскому комитету по соглашению между Востоком и Западом. Каждый день наш гораздо более скромный сайт рассылает серию статей, которые также не соответствуют позиции официальной прессы. Этот сайт так и называется eastwestaccord.com, он бесплатный, просто нажмите на него, попросите получать ежедневную рассылку, и каждый день у вас будет 4-5, так скажем, альтернативных статей.

Джон Бэчелор: Я настоятельно рекомендую eastwestaccord.com. Я регулярно слежу за его обновлениями.

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455363 Стивен Коэн


США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455309 Леонид Бершидский

Трамп нашел новый способ для разбазаривания «мягкой силы» Америки

Глобальное лидерство определяется способностью привлекать на свою сторону иммигрантов из далеких и очень разных стран.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Давайте на минуту забудем о той аномалии, что лидер государства называет другие страны «вонючими дырами» (очевидно, именно так поступил президент Дональд Трамп, жалуясь, что в США приезжает слишком много иммигрантов с Гаити и из бедных африканских стран, и слишком мало людей из государств типа Норвегии). Наверное, он говорил в привычной для себя манере, плюя на последствия, к чему привыкли и американцы, и европейцы.

Будучи одним из 257,7 миллиона человек, которые сегодня проживают не в своей родной стране, я должен кое-что сказать этим людям: ваши страны очень быстро утратят свое положение и репутацию в мире, если вы попытаетесь ограничить иммиграцию людьми из наиболее богатых государств.

Трамп наверняка не был в тех странах, которые он оскорбил, но я рискну предположить, что он имел в виду лишь то, какие они бедные и/или несчастные. Есть разные рейтинги, способные расставить их по этим критериям и показателям, таким как доход на душу населения, степень свободы или некие комплексные индикаторы типа качества жизни и счастья. Но поскольку мы ведем речь о миграции, здесь все эти показатели неприменимы. Если говорить о миграции, то худшими странами являются те, в которых самая большая доля населения, желающая и имеющая возможность проголосовать ногами. Например, Северная Корея по определению не очень хорошая страна, но ее границы наглухо закрыты. А Норвегия, если воспользоваться примером Трампа, это богатая и счастливая страна; однако довольно значительная доля норвежцев (по данным ООН, 200 тысяч человек, или 3,7% населения) в настоящее время живет за рубежом.

Это не самый наглядный список «вонючих дыр». Можно сказать, что склонность людей эмигрировать вовсе необязательно определяется мерой богатства или счастья. Палестину и Сирию никак нельзя сравнить с Португалией или Литвой по уровню жизни; но общая черта между этими странами заключается в том, что родившиеся в них люди зачастую предпочитают жить где-то в другом месте.

По причинам географического характера и иммиграционной политики основной приток иммигрантов в США идет не из той первой двадцатки стран, которые люди хотят покинуть. По данным ООН, самые крупные диаспоры в США — это пуэрториканцы, выходцы с Ямайки и сальвадорцы. Но там также большое количество канадцев, британцев, немцев и поляков, а также южных корейцев, индийцев и китайцев.

Большинство иммигрантов едет в Соединенные Штаты из тех стран, где довольно мало людей, не желающих жить у себя на родине. Кое-кто (их немного) приезжают из таких мест, которые многие их обитатели хотели бы покинуть. Равновесие между двумя этими группами является важным фактором, помогающим Америке поддерживать репутацию приятной для проживания страны. Если бы в США не было успешных и довольных местных жителей, претензии этой страны на мировое лидерство казались бы не очень убедительными большинству иностранцев.

Соединенные Штаты могут внести изменения в свою иммиграционную политику и принимать людей только из тех мест, которые довольно близки к США по показателям счастья, удобств для жизни и по доходам на душу населения. Судя по списку стран, из которых люди хотят эмигрировать, США получили бы более значительный приток европейцев (правда, скорее всего, это были бы латвийцы, литовцы и румыны, а не датчане или норвежцы). Однако люди, склонные к антииммигрантским настроениям, не захотят видеть у себя чужаков, как это случилось в Британии. Вероятно, главной причиной Брексита стала европейская свобода передвижения. В то же время, молва о США как о сверкающем городе на холме ограничится лишь небольшой группой государств, которые уже являются союзниками Америки.

Моя родная страна Россия в абсолютном выражении занимает четвертое место в мире по иммиграции. В основном туда едут люди из бывших советских республик. Они переводят деньги на родину и рассказывают о жизни в богатых российских городах. Все это во многом способствует укреплению «мягкой силы» России. В то же время, россияне (в основном живущие в странах Запада), составляют третью в мире по своим размерам диаспору. Они рассказывают о своей жизни в Европе, США и Австралии, и тем самым помогают поддерживать связи своей страны с западным миром, несмотря на возникшую недавно политическую враждебность.

География иммиграции является для страны важным инструментом международного влияния. Принимая в больших количествах иммигрантов из Турции, Германия стала одним из ключевых зарубежных партнеров этой страны и по сути дела превратилась в ту точку привязки, которая соединяет Турцию с западным миром. Кроме того, в Германии крупная русская диаспора, и отчасти именно из-за этого она является самым важным в Европе партнером России по переговорам. Сейчас, когда туда прибывает все больше иммигрантов с Ближнего Востока, Германия невольно начинает играть важную роль в делах этого региона. Это станет очевидно после того, как в Сирии будет восстановлен мир.

Для США, проводящих изоляционистскую политику, естественно отворачиваться прочь от стран и целых регионов. Запрет Трампа на иммиграцию способствует снижению востребованности и веса этой страны на Ближнем Востоке. Если США не будут пускать к себе иммигрантов из Центральной Америки и из стран Карибского бассейна, эффект будет тот же самый. На самом ли деле Америке нужно больше людей из Европы? Возможно, если учитывать то, что Трамп своими действиями разрушает доверие к США на этой стороне Атлантики. Но это должно быть осмысленное решение.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании «Блумберг» (Bloomberg LP) и ее владельцев.

США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455309 Леонид Бершидский


США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 января 2018 > № 2455390

Компания Fisker создает конкурента Tesla в классе премиальных электрокаров

Кэтрин Тэйер

журналист Forbes USA

В интервью Forbes основатель Fisker Хенрик Фискер рассказал, в каком, по его мнению, направлении движется автомобильная промышленность, и о том, что отделяет современные автомобили от самоуправляемых машин будущего

На Международной выставке потребительской электроники CES 2018, проходящей в Лас-Вегасе, компания Fisker представила миру две свои новейшие разработки. Автомобильная компания провела публичную премьеру роскошного четырехдверного электроседана EMotion, оснащенного стильно и незаметно интегрированной системой сканирующего лазерного дальномера инфракрасного диапазона LiDAR для автономного вождения. Кроме того, компания представила патентуемые твердотельные литиевые батареи, благодаря которым запас хода новых электрокаров лишь на одноминутной зарядке аккумуляторной батареи будет достигать до 800 км. В ближайшие пару лет автомобили компании Fisker пока не будут оснащать такими батареями, но основатель компании Хенрик Фискер уже назвал эту разработку «новой эрой в аккумуляторных технологиях». Компания уже подала патентную заявку на свое изобретение, которое со временем сможет изменить способы зарядки «всего, начиная с мобильных телефонов и заканчивая полностью электрическими суперкарами».

Презентация этих разработок стала возможностью для грандиозного возвращения компании Fisker, которая в 2007 году уже пыталась представить дорогостоящие электромобили, но после их неудачного запуска на рынок подала на банкротство. Пока Хенрик Фискер готовился к CES 2018, которую он считает «главной выставкой автомобильных технологий», редакция Forbes расспросила его о том, в каком, по его мнению, направлении движется автомобильная промышленность, и о том, что отделяет современные автомобили от самоуправляемых машин будущего.

Какие вопросы будут, по Вашему мнению, на повестке дня выставки CES в этом году?

Главной темой обсуждения на CES 2018 станет автономное вождение. Безоговорочно. Сейчас все проводят испытания автомобилей с огромными и дорогостоящими сканирующими лазерными дальномерами LiDAR, установленными на их крышах. И мы уже не раз видели машины с такими приспособлениями на крыше. Следующий шаг: как интегрировать это оборудование в серийные автомобили будущего, которые люди действительно захотят купить? И кто первым сделает это возможным?

В связи с этим бурный рост рынка «Интернета вещей» (Internet of Things, IoT) послужит основой для того, чтобы все новые технологии стали доступны потребителям и предпринимателям. Появляется все больше и больше «умных» вещей, конечно, включая автомобили, и их количество будет только увеличиваться. Рост «Интернета вещей» продолжается, при этом везде, начиная с личных электронных устройств и заканчивая повергающими в трепет автомобилями будущего, уже используются технологии для их взаимодействия друг с другом. Мы движемся в направлении века «умных» городов.

Как скоро, по Вашему мнению, большинство американских потребителей сможет передвигаться на беспилотных электрокарах?

Многие сначала относятся скептически к новым технологиям, но, если они облегчают нашу жизнь и отличаются привлекательным дизайном, люди могут быстрее начать внедрять их в свою жизнь. На выставке CES нужно дать ответы на важные вопросы. Когда появятся столь желаемые и практичные сам легковые автомобили и когда широкая общественность сможет начать пользоваться ими? Как беспилотный автомобиль может улучшить жизнь человека? Я не уверен, что сейчас их можно увидеть на скоростных автомагистралях.

В ближайшем будущем стоит скорее ожидать того, что больше внимания будет уделяться способам решения проблем с пробками на светофорах. При этом, возможно, самоуправляемые автобусы-шаттлы станут важной частью решения этих проблем.

Как Вы представляете процесс перехода дорогостоящих самоуправляемых автомобилей в другой ценовой диапазон, перехода к более доступным версиям?

В конечном итоге, функция автономного вождения на так называемом четвертом уровне, то есть с высокой автоматизацией, будет доступна на всех автомобилях экстра-класса, как, например, круиз-контроль, который сейчас является вполне стандартной опцией. Небольшие компании по производству электрокаров вряд ли смогут самостоятельно добиться распространения передовых и действительно доступных для массового рынка электромобилей по всему миру. С точки зрения бизнеса, в этом нет никакого смысла. В конце концов, именно глобальные производители станут движущей силой этого процесса. Он включает в себя возможное партнерство с компаниями, максимально компетентными в вопросах разработки и производства электромобилей.

Тем не менее, я считаю, что настоящую пользу распространению самоуправляемых автомобилей с высокой автоматизацией принесет именно решение проблемы пробок на светофорах. Правильная организация дорожного движения и небольшие самоуправляемые автобусы-шаттлы, передвигающиеся по заданным маршрутам и управляемые «умной» транспортной системой, чтобы избежать пробок на дорогах, — вот, наверное, более точнее прочтение желаний потребителей относительно ближайшего будущего.

Каким образом прототипы, представленные вашей компанией, являются частью этих повсеместных, популярных на данный момент тенденций?

Тенденция очевидно движется в направлении электрокаров, дизайн которых значительно отличается от дизайнов всех существующих машин с бензиновыми двигателями. Кроме того, в салоне новых электромобилей гораздо больше мониторов и дисплеев. Соответственно, как компании, занимающиеся только производством электрокаров, так и основные мировые оригинальные производители автомобильных деталей и оборудования движутся в одном направлении.

Благодаря каким особенностям автомобили Вашей компании выделяются на фоне других?

Автомобиль компании Fisker всегда будет отличаться экстравагантным, ярким и эмоционально заряженным дизайном или же пропорциями. Все это дополняется инновациями, которые продвигают нас в будущее. Моделям электрокаров, которые мы сейчас производим, однако, не хватает того экстравагантного дизайна, благодаря которому машины бренда Fisker являются столь желанными.

У нового электрокара EMotion будет четыре поднимающиеся вверх двери-бабочки без механических дверных ручек. Если говорить о технологиях, которыми оснащен автомобиль, то нужно выделить интегрированный в седан сканирующий лазерный дальномер инфракрасного диапазона LiDAR от компании Quanergy, благодаря которому возможно автономное вождение автомобиля.

Кроме того, компания Fisker продемонстрирует твердотельные литиевые батареи, которые, опять же, должны изменить правила игры не только в автомобильной промышленности, но и во всей сфере потребительской электроники. Наши ученые — один из них является сооснователем компании Sakti3, первопроходца в сфере разработки батарей с твердым электролитом, акции которой приобрела компания Dyson, — уже подали патентную заявку на эту технологию. Благодаря этому открытию в работе теперь можно использовать трехмерные электроды, плотность энергии в которых в 2,5 раза больше, чем в литиево-ионных аккумуляторах. Это прорыв, с помощью которого весь мир сможет перейти на электромобили и который в то же время меняет наше представление о зарядке личных электронных устройств.

Перевод Полины Шеноевой

США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 января 2018 > № 2455390


США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455327 Леонид Бершидский

Что стоит и чего не стоит делать в процессе борьбы с вмешательством России

В своем масштабном докладе сенатор Бен Кардин предлагает выступить с решительным ответом на вмешательство России в дела западных стран. Но далеко не все его рекомендации являются разумными

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Влиятельный член сенатского комитета по международным делам Бен Кардин (Ben Cardin) представил 200-страничный доклад под названием «Ассиметричная атака Путина на демократию в России и Европе». Этот доклад представляет собой ценный источник информации о том, что в настоящее время Вашингтон думает о вмешательстве России и о способах противодействия ему. Однако далеко не все рекомендации, приведенные в этом докладе, можно назвать разумными.

Всеобщее подозрительное отношение — это та цена, которую режим президента России Владимира Путина платит за агрессивную риторику и за прошлое Путина в структурах КГБ. Эта советская служба безопасности вмешивалась во все проекты и начинания, которые имели отношение к внешнему миру, и, по мнению многих экспертов, при Путине эта практика возродилась и расцвела пышным цветом. Поэтому неудивительно, что в своем докладе Кардин аргументировал общепринятое мнение о том, что Кремль контролирует и использует ради достижения политических целей любые средства, от культурного обмена до манипулирования настроениями толпы.

Местами этот доклад, подготовленный сотрудниками аппарата сенатского комитета по международным делам, кажется довольно неуклюжим. Его авторы ссылаются исключительно на англоязычные источники и допускают грубые ошибки — к примеру, называют Норвегию членом Евросоюза. Более глубокое понимание этой запутанной ситуации, особенно когда речь заходит о денежных потоках, могло бы стать основой для более правдивой картины конфликта между стремлением Кремля использовать отток капитала в качестве рычага влияния, медленной интеграцией России в Европу посредством того же самого оттока капитала и циничным недоверием, с которым российское деловое сообщество относится к Путину и его антизападной политике. Более глубокое понимание ситуации также заставило бы экспертов подчеркнуть, что, хотя «деньги, перечисляемые в принадлежащие государству российские энергетические компании, используются для финансирования военных кампаний Кремля за рубежом, а также публичной и тайной деятельности, направленной на подрыв демократических институтов и социального единства в Европе и США», эти же самые деньги также используются для финансирования систем здравоохранения и образования в зависимой от нефти России, а также для оплаты транзита российских энергоресурсов через Украину, что является одним из важнейших источников дохода этой страны.

Однако более глубокое понимание нюансов, возможно, не соответствует задачам этого доклада. Вне всяких сомнений, Россия открыто и тайно пытается защитить и распространить свое влияние посредством множества каналов, и зачастую это влияние носит антизападный характер. «С точки зрения Путина и Кремля правда — это не объективный факт; правда — это то, что помогает продвигать интересы нынешнего режима», — отмечают авторы этого доклада, и, надо признать, совершенно справедливо. — Сегодня в эту категорию попадает все то, что позволяет лишить западные демократии легитимности и отвлечь внимание от действий российского правительства».

В докладе попытки России проецировать влияние были неоднократно названы «ассиметричными». Суть этого определения объясняется цитатой высказывания бывшего президента Эстонии Тоомаса Ильвеса (Toomas Hendrik Ilves): «Мы не можем поступать с ними так, как они поступают с нами… Либеральные демократии, характеризующиеся наличием свободной прессы, свободными и честными выборами, находятся в ассиметрично неблагоприятном положении… Инструменты их демократии и свободы слова могут быть использованы против них». Этой западной либеральной традицией необходимо дорожить, и авторы доклада, несомненно, это понимают: они высоко оценивают действия шведов, которые предпочли сделать ставку на повышение уровня медийной грамотности, а не на финансирование контрпропаганды. Однако некоторые рекомендации авторов доклада, по всей видимости, направлены на закрепление дисбаланса.

По их мнению, США необходимо увеличить расходы на противодействие российским операциям влияния в Европе и Евразии «до как минимум 250 миллионов долларов в течение двух следующих лет». Эти деньги необходимо потратить в первую очередь на противодействие российской пропаганде и на поддержку демократических институтов, особенно в тех странах, где эти институты неустойчивы, то есть в Венгрии, Сербии и Болгарии.

Это можно назвать наименее полезной рекомендацией в докладе комитета. Основанием для увеличения расходов послужило то, что Россия ежегодно тратит миллионы долларов на продвижение своей точки зрения за рубежом и что определить точную сумму этих расходов крайне трудно из-за присутствия в них крупного квази-частного компонента. Тем европейским странам, в которых Россия потерпела неудачу в реализации своих стратегий, удалось нейтрализовать их не посредством дополнительных расходов, а благодаря вере в их цивилизующие традиции: к примеру, в Германии партии договорились не использовать ботов и наемных троллей в соцсетях, чтобы бороться друг против друга. И, если шведская программа по повышению медийной грамотности сработает, шведы перестанут прислушиваться к финансируемой американским правительством контрпропаганде и к финансируемой российским правительством пропаганде. Возможно, это также будет способствовать росту антиамериканских настроений, которые во многих европейских странах не менее сильны, чем антироссийские настроения.

Еще одна рекомендация, которая выглядит не особенно разумной, заключается в том, чтобы американское правительство начало присваивать статус врага тем странам, которые вмешиваются в дела США — «государственный субъект гибридной угрозы» — с целью создать систему эскалации санкций в ответ на кибератаки и другие «ассиметричные» действия. Однако это всего лишь ораторский прием, который не поможет достичь никаких целей теперь, когда российско-американские отношения достигли самой низкой точки.

Авторы доклада также предлагают приложить дополнительные усилия для того, чтобы уменьшить зависимость Европы от российских энергоресурсов — США уже занимаются этим, пытаясь продавать больше своего сжиженного природного газа. Эта часть доклада является совершенно неактуальной: за последние несколько лет Евросоюз существенно сократил возможности России в использовании экспорта энергоресурсов в качестве политического рычага, заставив Россию действовать в условиях регулируемого, конкурентного рынка. Российский экспортер газа компания «Газпром» приняла эти правила игры под угрозой астрономических штрафов. В этой области Европа уже доказала, что ей не нужна помощь США.

Однако это вовсе не значит, что в докладе Кардина нет полезных рекомендаций. Его авторы решительно заявляют о необходимости выявлять грязные и связанные с Кремлем российские деньги, поступающие на Запад, и предотвращать их использование в политических кампаниях. В докладе также говорится о необходимости укрепить системы киберзащиты западных стран и о том, что Западу необходимо обратить пристальное внимание на Украину, поскольку она является тестовой площадкой для вредоносных действий Кремля в киберпространстве.

Авторы доклада также призывают усилить контроль над социальными сетями — не только в смысле обеспечения прозрачности политической рекламы, которая оказалась в самом центре дебатов в Конгрессе, но и в том, чтобы заставить эти компании «блокировать вредоносные неаутентичные и/или автоматизированные аккаунты», которые используются для распространения фейковых новостей. Ужесточение норм, направленных против ботов и троллей, не только существенно затруднят работу российских фабрик троллей, но и, возможно, помогут превратить медийный рынок, где социальные сети активно соперничают с профессиональными новостными организациями, в более однородную конкурентную среду.

Как отметил Марк Галеотти (Mark Galeotti), эксперт по России, на которого авторы доклада постоянно ссылаются, «нам необходимо в целом повышать нашу жизнестойкость. Проблема заключается не только в России. Это проблема современности». Лучшими рекомендациями этого доклада стали рекомендации о повышении сопротивляемости кибератакам, коррупции, незаконному финансированию политических кампаний и медийной неграмотности, которая ставит под угрозу основы демократии. Энергичные действия в этом направлении навредят путинскому режиму в гораздо большей степени, чем контрпропаганда, ответные санкции и агрессивная риторика. Такие действия обеспечат поражение этого режима — поражение, которое он уже потерпел в Западной Европе в 2017 году.

США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455327 Леонид Бершидский


США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455324 Энн Эплбаум

Той Америки, в которой нуждается Европа, больше нет

Энн Эплбаум (Anne Applebaum), The Washington Post, США

До сих пор никому так и не удалось выяснить, кто на самом деле управляет и финансирует их, хотя чешские журналисты потратили на это много лет. Но усилия этих журналистов не мешают 30 «пророссийским» сайтам ежедневно распространять в Чешской Республике теории заговора, клевету, выдуманные скандалы о несуществующих мусульманских мигрантах и атаках на США, НАТО и Евросоюз, а также превозносить Россию и пророссийского президента Чехии Милоша Земана (Milos Zeman).

На первый взгляд, число этих сайтов может показаться довольно незначительным, но в условиях маленькой страны с крохотным рынком рекламы и слабыми «ведущими» СМИ, подобные сайты превратились в настоящую силу. Четверть чешской общественности не только читает и доверяет пророссийским «альтернативным» сайтам, но и выбирает их в качестве основного источника новостей. Со временем неиссякающий поток фальшивых новостей и оскорбительных заявлений позволил изменить фокус общественных дебатов в этом государстве Центральной Европы, которое не так давно было опорой трансатлантической солидарности, и теперь в Чехии НАТО поддерживают менее 50% граждан, а Евросоюз — еще меньше.

Выдуманные истории — к примеру, история о том, что главный оппозиционный кандидат тесно связан с секретной полицией или что США тайно финансируют протесты против Земана — становятся фоном для президентских выборов в Чехии, первый раунд которых должен начаться уже в пятницу, 12 января. Хотя сейчас никакие варианты развития событий не исключаются — на результаты прошлых президентских выборов повлияло опубликованное в последние минуты заявление о том, что оппонент Земана связан с нацистами — особых сенсаций не ожидается, и аналитики вполне могут прийти к заключению, что «Россия не вмешивается» в эти выборы — так же, как они пришли к заключению, что «Россия не вмешивалась» в сентябрьские выборы в Германии.

Однако такой вывод аналитиков объясняется тем, что чешская политика, как и немецкая политика, уже во многих отношениях испытывает на себе влияние России. Начиная с информационных изданий с их тайными источниками финансирования и заканчивая явными связями между аппаратом президента Чехии и российской компанией «Лукойл», весь политический ландшафт уже подвергся деформации. Сенсационные утечки и публикация украденных хакерами материалов не нужны, когда значительная доля населения уже находится на крючке у поддерживаемой Россией пропаганды, а значительная часть правительства уже связана с Россией финансовыми узами.

Такая форма непрерывного искажения действительности стала главной темой 200-страничного доклада под названием «Ассиметричная атака Путина на демократию в России и Европе», который на этой неделе опубликовал аппарат комитета Сената по международным делам. В этом докладе нет раздела, посвященного Чехии, но там есть разделы, посвященные Франции, Германии и Великобритании, также Венгрии, Болгарии и странам Балтии. Большая часть материалов доклада не является чем-то новым — сноски ведут к опубликованным материалам и материалам открытых слушаний — но их кумулятивный эффект поразителен.

Этот доклад комитета Сената по международным делам рисует довольно мрачную картину многолетних непрекращающихся попыток дестабилизировать политику и экономику всех важнейших союзников США в Европе. Расходы российского государства на эту кампанию ничтожны: одни и те же дезинформационные материалы распространяются по всему континенту с небольшими изменениями, отвечающими предпочтениям жителей конкретной страны, а расходы на приобретение влияния и финансирование политических партий, по всей видимости, берут на себя частные компании.

Некоторые страны пытаются бороться с влиянием России. Страны Балтии и севера Европы начали реализацию программ по отслеживанию дезинформации, а французские СМИ подготовились к вмешательству России в прошлогодние президентские выборы и активно ему сопротивлялись. Между тем США пока не активизировались перед лицом вызова со стороны этого нового мира. Наша собственная политика настолько сильно искажена президентом, который отказывается признавать свои связи с Россией, что республиканцы-члены комитета Сената по международным делам отказались поставить свои подписи под этим подробным, аргументированным и совершенно несенсационным докладом и прислушаться к приведенным в нем разумным и прагматичным рекомендациям.

Часть европейского политического руководства постепенно начинает концентрироваться на этой угрозе — угрозе для единства альянса и демократии в целом — которую представляют собой российские кампании влияния. Но той Америки, которая в прошлом взяла на себя роль лидера в борьбе против фашизма и коммунизма, больше нет. Сейчас у США не только нет последовательной и тщательно продуманной стратегии — в докладе говорится, что Госдепартамент Рекса Тиллерсона (Rex Tillerson) по сей день отказывается относиться к этой проблеме серьезно, несмотря на все требования Конгресса, — но и даже символического стремления к солидарности союзников и отстаиванию демократических ценностей.

Белый дом, который в распространении фейковых новостей обвиняет свой собственный пресс-корпус, вряд ли помогает этим ослабленной независимой прессе в Праге. Президент, который разглагольствует по поводу ядерных кнопок в Твиттере, вряд ли может вернуть Америке роль лидера в мировой политике. Дело не только в том, что проамериканские чехи не могут рассчитывать на поддержку США в условиях нынешнего кризиса. Дело в том, что этот Белый дом может полностью лишить их шанса на победу в их спорах.

США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455324 Энн Эплбаум


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2018 > № 2456937 Дональд Трамп

Текст интервью Дональда Трампа Wall Street Journal

The Wall Street Journal, США

В четверг утром президент Дональд Трамп дал интервью четырем репортерам из Wall Street Journal: Ребекке Боллхаус (Rebecca Ballhaus), Майклу Бендеру (Michael C. Bender), Питеру Николасу (Peter Nicholas) и Луизе Раднофски (Louise Radnofsky). Со стороны Белого дома присутствовали директор по стратегическим коммуникациям в администрации президента Хоуп Хикс (Hope Hicks), пресс-секретарь Сара Хакаби Сандерс (Sarah Huckabee Sanders) и директор Национального экономического совета Гэри Кон (Gary Cohn).

Ниже приводится предварительная расшифровка данного интервью. Некоторые его части были не под запись, и поэтому их исключили из стенограммы.

Wall Street Journal: Да, похоже, начать можно в любом месте, может быть, в Давосе…

Президент Дональд Трамп: Конечно.

— …Не могли бы вы немного рассказать о вашем решении поехать и о том послании, которое вы постараетесь донести до участников. Есть ли у вас какие-то мысли о том, что вы будете говорить?

— Ну, прежде всего я думаю о том, каких огромных успехов мы добились за прошедший год. Если вы вспомните первый квартал, а это был последний квартал Обамы, то ВВП был очень низкий. Это был самый медленный подъем экономики, очень незначительный подъем, это была худшая фаза оживления со времен Великой депрессии. И наша страна шла не в том направлении.

Мы шли вниз, шли очень долго. Мне кажется, если бы победу одержала партия наших оппонентов, то фондовый рынок мог рухнуть процентов на 50 вместо подъема, который мы видим сегодня, который мы отмечаем по росту показателей. Нормы и правила душили людей, душили компании как никогда прежде. Ситуация вышла из-под контроля и постоянно ухудшалась.

Отмена регулирования и многие другие вещи, которые мы сделали для страны — все это на пользу. А еще мы стали заводилами и вдохновителями для своей страны — и пожалуй, это тоже одна из причин, по которой я поеду в Давос, потому что мы задаем темп. Вчера было объявлено, что Toyota будет строить очень большой завод в Алабаме. Это будет дорого стоить, они собираются потратить миллиарды долларов. Но они создадут 4 000 рабочих мест, будут выпускать 300 000 автомобилей внутри страны в год. Именно этого я и хочу.

Об этом мне рассказал премьер-министр Абэ, и я очень настойчиво давил на него. Я тогда сказал: «Надо, чтобы ваши компании строили здесь. Нам не нужны стройки и заводы в Японии, мы хотим строить их у нас». У нас открывается множество заводов, открываются автомобильные заводы, у нас здесь многое происходит, чего ни в коем случае не было бы при демократах.

Я просто хочу рассказать о том, что происходит в Соединенных Штатах. А в США происходит множество грандиозных событий, включая то, что мы сейчас можем жить без удавки регулирования на шее. Вы написали одну из лучших статей на тему регулирования из тех, что я когда-либо видел, вы рассказали больше любого президента за всю историю.

Это был большой материал, это не было…

— Да.

— Ну, я весь его прочитал, потому что никогда прежде не видел статью по этому вопросу на всю страницу. А это была статься на полную страницу.

— Да.

— Это была статься на полную страницу, и в ней по сути говорилось о том, что в стране еще не было президента, который бы так тесно занимался вопросами нормативно-правового регулирования. Знаете, мы именно так это поняли. Мы понимаем, что нам нужно регулирование, но нам не нужны 19 разных барьеров в одном месте, а у нас была именно такая ситуация. Нам еще предстоит очень многое сделать, мы сейчас в большом количестве сокращаем дополнительные нормы и правила. Мы внимательно изучаем закон Додда-Франка (закон о реформировании Уолл-стрит и защите потребителей — прим. перев.), и я думаю, мы что-то будем с ним делать.

Думаю, мы будем это делать в двухпартийном порядке, будем заниматься и другими вопросами, но в основе всего — дух нашей страны. Вы видели вчера, с каким энтузиазмом развивается малый бизнес, показатели у него самые лучшие за всю историю отчетности, а такая отчетность ведется очень давно.

Бизнес в целом и производство на подъеме, а еще к нам в страну возвращаются компании, что вы видели вчера на примере Toyota.

— А вы видели другие вчерашние экономические новости? Рынки вчера немного пошли вниз, когда появились сообщения, что вы можете выйти из соглашения NAFTA (Североамериканская зона свободной торговли). Интересно, каково ваше мнение о NAFTA, и думаете ли вы о последствиях выхода или изменений условий этого соглашения для рынка.

— Я не уверен, что рынки проседают. Я думаю, что рынки — могу сказать, что насчет мировых рынков я не уверен, а вот американский рынок пойдет вверх, если я прекращу действие NAFTA или проведу переговоры о новой сделке.

Мы — когда я проводил кампанию, я говорил, что мы либо пересмотрим этот договор, либо прекратим его действие.

Ничего не изменилось. Я выполнил многие из своих предвыборных обещаний. Вам известно, что одно такое обещание сегодня серьезно обсуждается. Речь идет о стене на границе, и эта стена будет. Если вы посмотрите пункт за пунктом, то увидите, что у нас есть некоторые изменения. Всегда нужна гибкость. В качестве примера могу сказать, что мы заняли гораздо более жесткую позицию в отношении Китая. Я лично вел бы себя еще жестче, но все равно — они теперь во многом нам помогают с Северной Кореей.

Вы видите, что происходит с Северной Кореей, происходит весьма неожиданно. Китай во многом помогает, поэтому можно действовать немного иначе, но в основном я сделал все, о чем говорил.

— Мы заговорили о Китае, но позвольте дополнительно спросить про NAFTA. Выход из соглашения вы не исключаете?

— Если мы не заключим правильную сделку, я прекращу действие этого соглашения. Ясно?

Хочу ли я этого? Нет, мне хотелось бы его сохранить, но я чувствую, что если… знаете, с Соединенными Штатами обращаются очень и очень плохо. Для нас это ужасное соглашение, и если мы не сможем заключить хорошую сделку для нашей страны… мы теряем 71 миллиард долларов в виде дефицита торгового баланса с Мексикой. Мы теряем 17 миллиардов долларов с Канадой. Если мы не заключим честную и справедливую сделку для США и для американских налогоплательщиков, то тогда я аннулирую соглашение.

— У вас есть какие-то сроки, график? Я знаю, что в этом месяце у нас состоится очередной раунд переговоров.

— Нет, но знаете, я стараюсь сохранять гибкость, потому что нам предстоят выборы. Я понимаю, что накануне выборов обсуждать многие вопросы на переговорах трудно. У них скоро тоже будут выборы, и насколько я понимаю, им тоже немного сложно. Я не хочу принуждать другую сторону, а поэтому мы либо заключим сделку, либо… спешки никакой нет, но я скажу вам так: если мы не заключим справедливую по отношению к нашей стране сделку, сделку Трампа, тогда у нас не будет, тогда у нас не будет… Я аннулирую соглашение.

Но при всем при этом мне хотелось бы иметь возможность для ведения переговоров. Мы во многом продвинулись, добились успехов. Мы прекрасно движемся вперед. Боб Лайтхайзер (Bob Lighthizer) (торговый представитель США — прим. перев.) и остальные работают очень настойчиво и упорно. Посмотрим, что из этого получится.

Да, цифры великолепные, если говорить об автомобильных заводах, как это было вчера. Но как насчет всех тех предприятий, которые были выведены из страны и переместились в Мексику? Это как конфету у ребенка отняли. Нет, я этого не допущу.

— Вы упомянули связь между Китаем и Северной Кореей. На нашей прошлой встрече мы немного беседовали об этом.

— Верно.

— Такая связь существует, на ваш взгляд? Как вам кажется, Китай достаточно хорошо помогает…

(Говорят между собой)

— Недостаточно, но помогает. Давайте скажем так. Для меня они сделали больше, чем для любого другого американского президента. Но все равно — пока они сделали недостаточно. Но они сделали гораздо больше, чем для любого другого… у меня очень хорошие отношения с председателем Си Цзиньпином. Он мне нравится. А я нравлюсь ему. У нас прекрасные взаимные чувства симпатии. Он… Китай сделал для нас больше, чем для любого другого американского президента. Но при всем при этом он сделал недостаточно. Ему надо сделать больше.

— Если поговорить о некоторых решениях, принятых вами в этом месяце, скажем, по алюминию, стали, по делу 301 о компенсационных пошлинах, означает ли…

(Говорят между собой)

— Знаете, с самого начала у Обамы было такое ощущение, у президента Обамы было такое ощущение, что самая большая проблема для него — это Северная Корея. Он открыто говорил об этом. Он говорил об этом мне, он заявлял об этом открыто. Это большая проблема, и они не должны были оставлять ее мне. Эту проблему должен был решить Обама или Буш, или Клинтон, или кто там еще, потому что чем дольше она сохранялась, тем все становилось хуже, тем больше эта проблема разрасталась. Они не должны были сбрасывать эту проблему на мой рабочий стол, но сделали это, и теперь я ее решаю. Так или иначе, эта проблема будет решена.

Китай нам помогает, и я ценю эту помощь, но он мог бы сделать гораздо больше.

— Не кажется ли вам, господин президент, что отмена военных учений на полуострове перед Олимпиадой подаст неправильный сигнал Северу?

— Как вы сказали?

— Не беспокоит ли вас то, что отмена военных учений на Корейском полуострове ради Олимпиады подаст неправильный сигнал северным корейцам, поскольку они могут подумать, что вы им уступаете?

— Вы первый, кто задал мне этот вопрос. Нет, не думаю, что у кого-то возникнет впечатление, будто я уступаю. Мне кажется, что люди, если хотите, считают меня слишком жестким.

Я думаю, что неправильно проводить учения на берегу в тот момент, когда идет Олимпиада, когда на нее с надеждой приезжают миллионы людей, когда туда едет Северная Корея. Нет, я не думаю, что это станет неверным сигналом. Мне кажется, это будет хороший, а не плохой сигнал для Северной Кореи. Мне кажется, было бы совершенно неуместно делать это во время Олимпиады.

— Не кажется ли вам, что Северная Корея пытается вбить клин между двумя странами, между вами и президентом Муном?

— Я дам вам знать, Майк, в течение следующих 12 месяцев. Согласны?

— Конечно.

— Я дам вам знать. Но будь я на их месте, я бы попытался это сделать. Разница в том, что я президент, а другие люди нет. О клиньях я знаю больше любого другого человека на планете, и я дам вам знать. Скажу вам так. Вы ведете речь о клиньях, но у нас еще есть такая вещь как торговля. А у нас с Южной Кореей отрицательное торговое сальдо, составляющее 31 миллиард долларов в год. Для меня это серьезный козырь на переговорах.

При этом председатель Си ведет себя очень великодушно и слов на ветер не бросает. Мне он очень нравится. У меня с ним прекрасные отношения, и как вам известно, у меня также великолепные отношения с премьер-министром Японии Абэ. И вероятно, у меня очень хорошие отношения с северокорейским руководителем Ким Чен Ыном.

Я поддерживаю отношения с людьми, мне кажется, это может удивить вас.

— Хочу уточнить. Вы не разговаривали с северокорейским лидером. И когда вы говорите, что отношения с Северной Кореей…

— Не хочу это комментировать, не хочу комментировать. Я не говорю, есть у меня или нет. Но я просто…

— Кое-кто смотрит ваши твиты, и они порой весьма агрессивны по отношению к Ким Чен Ыну…

— Да, такое у меня часто бывает, и вдруг, совершенно внезапно человек становится моим лучшим другом. Я могу привести вам 20 примеров. И вы можете привести 30. Я очень покладистый человек.

— Кстати, о покладистости. Похоже, что иммиграционное соглашение, заключенное сенаторами на Капитолийском холме, направлено в Белый дом на утверждение?

— Близко к тому.

— Вы видели что-нибудь, поступившее из сената?

— Нет, но к этому все идет. Они хотят… знаете, я великолепно отношусь к программе DACA (запрет на депортацию нелегальных мигрантов, которые прибыли в США до наступления совершеннолетия — прим. перев.). Думаю, мы сможем что-то сделать с этой программой. Будет глупо, если мы ничего не сделаем. Эти люди здесь уже давно, они уже не дети, знаете ли. Люди говорят о них как о детях, но некоторым уже больше 40 лет. Кому-то нет еще и 20, и тем не менее, я думаю, нам надо что-то делать с программой DACA. Мне кажется, мы сумеем как-то помочь этим людям.

Они ни в чем не виноваты, это их родители приехали. Это не их вина. Поэтому мы сейчас пытаемся что-то придумать. Надеюсь, нам это удастся. Не думаю, что это займет много времени. Система лотерей — это настоящая катастрофа, мы должны избавиться от этой лотереи. Знаете, цепная… цепная миграция это ужасно. Вы видите объявления, вы все читаете, и вы знаете все о цепной миграции.

Вспомним того человека из Вест-Сайда — я вчера говорил об этом — который убил восемь и очень тяжело ранил 12 человек. Тяжело, потому что люди теряют ноги и руки. Но никто даже не говорит об этом. Сказали: убил восьмерых, и все. А некоторые из пострадавших останутся без ног. Один человек там выбежал на пробежку, а теперь он будет безногим. Задумайтесь об этом.

А этот человек, которого ни в коем случае нельзя было пускать к нам в страну, он попал в нее по лотерее. Полиция опросила его соседей, и они рассказали, что это ужасная личность. Они с ним здороваются, а он начинает их нецензурно ругать. Его не хотели пускать, и поэтому пустили через лотерею. И вот: поздравляем тебя, Америка, с подарком.

С этой лотереей надо кончать. Цепная миграция… знаете, говорят, что он по этой цепочке привез в страну 22 человека. Это 22 его родственника. Но с какой стати? Честно говоря, я думаю, что демократы в этом вопросе на нашей стороне. Мы это выясним. А кто не на нашей стороне? Кто? Только те, кто не любят нашу страну, а демократы любят нашу страну. У нас разные точки зрения, но демократы любят нашу страну.

Так что, Майкл, мне кажется, у нас есть все шансы заключить сделку. Нам нужна стена. У нас нет стены, мы не выполняем обещания.

— Достаточно ли профинансировано строительство, хватит ли 1,6 миллиарда долларов?

(Говорят между собой)

— Позвольте, я кое-что скажу вам об этой стене. Я всегда говорил, что стена нам нужна. Я также говорил, что заплатить за нее должна Мексика. Иногда по тому или иному случаю я снова задавал этот вопрос: кто будет платить? Мексика. И она за нее заплатит. А формы платежа бывают разные. Я навскидку могу назвать вам 10. Есть много форм платежей, и я не говорил, какая именно будет в этом случае.

— А пример можете привести?

— Ну, например, они могут заплатить за нее через… заплатить не напрямую, а через NAFTA. Ведь так? Скажем, мы заключаем хорошее соглашение по NAFTA, я беру небольшую часть сэкономленных денег и направляю их на строительство стены. Догадайтесь, кто будет платить? Платить будет Мексика. Ну да, Мексика может не захотеть заключать новое соглашение о свободной торговле. Ладно, тогда мы аннулируем NAFTA… Откровенно говоря, я думаю, это пойдет на пользу нашей стране. Но не думаю, что это пойдет на пользу Мексике. Не думаю, что это пойдет на пользу миру. Но это положительно для нашей страны, потому что я заключу сделку с гораздо лучшими условиями. Лучше всего будет, если я аннулирую соглашение NAFTA, а потом мы заключим новую сделку. Но мне кажется, у нас есть шанс заключить разумное соглашение, что мы и делаем.

— Об иммиграции. Можете ли вы подписать закон…

— Еще одно…о стене. Никто никогда не говорил, что она составит в длину 2 100 миль. У нас там есть горы, которые лучше любой стены, есть бурные реки, к которым никто даже не подойдет, есть такие районы…

Не нужна стена там, где есть естественные преграды, которые гораздо мощнее любой построенной стены, разве не так? Кто-то там начал говорить, мол, он сделает стену короче или меньше. Я не собираюсь делать ее меньше. Стена будет построена там, где она нужна. Есть районы, которые недоступнее любой рукотворной стены. Может быть, кто-нибудь когда-нибудь разъяснит это всем? Сара, сделайте это, пожалуйста.

Я видел, как по телевидению говорили: Дональд Трамп сделает эту стену меньше. Нет, стена будет такая, как она задумана. Другое дело, что мы тратим много времени на работу с пограничниками и с агентами иммиграционной полиции, которые знают это дело лучше всех. Это невероятные люди.

Оба ведомства поддержали меня. Это единственный раз, когда они поддержали кандидата в президенты. Они поддержали нас единогласно. У меня были встречи с ними, им нужно видеть сквозь стену. Поэтому нам нужно что-то вроде забора или окна. Я спросил: зачем вам это, какой от этого смысл? Они ответили, что им надо видеть, кто находится на той стороне.

Если у нас будет такая толстая стена из прочного бетона высотой 10 метров (а это много, гораздо выше, чем планировалось), то человек поднимется на такую высоту и не будет знать, кто находится с другой стороны.

— Да.

— А если мы не будем знать, кто с другой стороны, это проблема.

— Позавчера у вас была встреча, на которой вы говорили, что вам нужно согласие конгресса. В частности, я думаю о твитах аналитика Энн Коултер (Ann Coulter). Знаете, они хотят построить стену. Как вы думаете, у вас есть возможность для ведения переговоров со своими сторонниками, что касается стены?

— Не нужны никакие переговоры, потому что это будет такая же стена, о которой я говорил всегда. Теперь мне понятно, почему мы должны видеть сквозь нее.

— ОК.

— Если я стою там, то я должен видеть метров на 200. Я хочу видеть, что там происходит, мне не нужен непрозрачный кусок бетона.

— Да.

— А на стене мы установим камеры и всякое современное оборудование. Но стена нужна — пограничный патруль говорит, что другие варианты обойдутся дороже. Не дешевле. Мы должны видеть сквозь стену.

— Но…

— Это будет стена на уровне последних достижений научно-технического прогресса. Но я прекрасно понимаю, почему мы должны видеть сквозь нее. Нам надо видеть все на расстоянии 300-400 метров, а то мы понятия не будем иметь, кто находится на другой стороне. Это будет бессмысленно, это будет пустая трата времени.

— Хоуп Хикс: Вы постоянно говорите об этом. Это соответствует тому, что вы всегда говорите.

Трамп: Ну да, все без изменений. Надеюсь, завтра не будет заголовков на тему «Трамп собирается строить стену». Я всегда говорил, что нам нужна стена.

— Да.

— Я никогда не говорил, что она будет длиной две тысячи, ведь там есть огромные участки территории, через которые никто не пройдет.

— В политике есть знаменитая метафора о Никсоне, поехавшем в Китай.

— Верно.

— Возможно ли, что Дональд Трамп подпишет всесторонний закон об иммиграции, который даст возможность для получения законного статуса и гражданства тем 11 миллионам, которые находятся здесь нелегально?

— Ну, речь не идет об амнистии, это совсем не так. Речь не идет об амнистии, это совсем другое дело. Нет, думаю, мои сторонники на моей стороне. Они считают, что этих 800 000 молодых людей нельзя выбрасывать из страны. Мои сторонники на моей стороне, и теперь я, знаете ли, думаю, что база моей поддержки увеличивается.

Я делаю это вовсе не ради базы поддержки или чего-то другого, я делаю это от души и от сердца, я делаю это, исходя из здравого смысла. Я делаю это еще и с другой точки зрения. Очень многие из этих 800 000 упорно трудятся, у них есть работа. Нашей стране нужны рабочие, нам нужны люди, которые приезжают к нам работать, потому что в страну перемещаются очень многие компании.

Мне задают множество вопросов, типа мы хотим переехать в Висконсин. Например, компания Foxconn (крупнейшая фирма Тайваня, занимается производством электроники — прим. перев.) переезжает в Висконсин, это моя сделка. Вы знаете руководителя Foxconn, он мой друг. Он переезжает только благодаря мне. И губернатор там великолепный.

Губернатор Висконсина подготовил фантастические презентации и все прочее. Но это я предложил им заняться этим. Нам нужны люди, потому что у них работают тысячи сотрудников. Ну, вы знаете, это компания, которая делает iPhone для Apple.

— Да.

— И они будут здесь строить, будут обустраиваться, будут строить и многое другое.

Нам нужны люди, и поэтому мы обязаны проявлять гибкость. Я не хочу… у меня есть еще одно обязательство — о возвращении компаний в нашу страну. Я не хочу усложнять им жизнь до такой степени, чтобы они отказывались возвращаться.

Гэри, я правильно говорю, что нам нужны люди?

— Гэри Кон: Да.

— Когда вы говорите, что вам нужны люди, то конечно, есть эти 800 000 человек. Но есть еще большая группа людей, находящихся в данный момент в нашей стране…

— Это другая тема.

— Вы сказали во вторник…

— Это многогранная проблема, и если мы сможем ее решить, что ж, прекрасно. Не знаю, возможно ли это.

Есть большие… есть большие различия между… прежде всего, между DACA и «мечтателями» (программа DREAM, «Развитие, перемены и образование для несовершеннолетних мигрантов», для мигрантов — прим. перев.), не так ли?

Мечтатели — это другое. Я хочу, чтобы американская молодежь тоже была мечтателями, между прочим. Я хочу, чтобы американская молодежь тоже была мечтателями.

Но между DACA и DREAM есть масса различий. Очень часто, когда демократы то и дело произносили слово «мечтатель», я просил их: «Пожалуйста, используйте слово DACA». Вы знаете, что оно имеет совсем другое значение.

— Безусловно.

— Люди думают, что это взаимозаменяемые слова, но это не так.

Я — я думаю, что у нас есть все шансы договориться о DACA, и мне бы очень хотелось это сделать. Мне кажется, что мои сторонники согласятся со мной в этом. Я бы никогда не пошел на это без стены, стена есть стена, что бы о ней ни говорили. Знаете, она не нужна там, где есть горы, не нужна там, где есть реки — ну, где есть коварные и опасные реки.

Так что у нас есть своего рода естественные препятствия.

— Препятствия, да.

— Очевидно, что мы вовсе не намеревались (неразборчиво)…

— Это был вопрос для ясности, чтобы не было никаких недоразумений.

— Да, ясность нужна, и я хотел бы, чтобы она была, потому что я люблю Wall Street Journal. Надеюсь, вам теперь все предельно ясно. Ладно.

— Безусловно. Во вторник вы сказали, что поддерживаете идею подписания комплексной иммиграционной реформы…

— Нет, нет, я поддерживаю идею ее обсуждения.

— ОК.

— Может быть, ее удастся принять. Знаете, именно так надо поступать. Я заключаю сделки, я договариваюсь. Это несмотря на то, что вы читаете материалы, написанные людьми, которые меня не знают, которые никогда не давали… не брали у меня интервью.

— Представитель Белого дома: Но сначала нам надо (неразборчиво).

(Говорят между собой)

— Трамп: Человек с трехчасовым интервью, он провел три часа… он сказал, что провел три часа в Овальном кабинете, хотя я никогда не встречался с ним в Белом доме. Ну, знаете, несмотря на всех этих персонажей, которые… о которых вы говорите, есть законы о клевете, и мы должны совершенствовать и ужесточать наши законы о клевете, чтобы когда люди сообщают неточные сведения, как случается и с вами… чтобы была возможность защитить свои права через суд.

— У вас есть план на сей счет, господин президент?

— Да, есть. Я бы сказал, я не знаю, удастся ли провести его в жизнь, но думаю, когда кто-то выступает с ложными и клеветническими заявлениями — в книге, в газете или где-то еще — когда пользуются липовыми источниками, когда источников вообще не существует, тогда, как мне кажется, таких людей надо привлекать к ответственности.

— Вы думаете, конгресс должен разработать новые законы о клевете?

— Не знаю, хватит ли конгрессу мужества для этого.

— Но вы этого хотите?

— Я хотел бы, чтобы они изучили это дело. Да, хотелось бы. Смотрите, пресса никого так не порочит, как меня. Никого, даже близко. В истории, в истории нашей страны пресса ни на кого так не клеветала, и вы все это прекрасно знаете.

— Почему — как вы думаете, из-за чего это?

— Они меня недолюбливают. Либеральные СМИ меня недолюбливают. Знаете, я наблюдаю за людьми, я всегда добивался максимальных успехов в том, чем занимался. Я был… я, вы знаете… учился в Уортонской школе бизнеса, учился хорошо. Окончил ее, начал работать в Бруклине, в бруклинском офисе вместе со своим отцом. Я стал одним из самых успешных торговцев недвижимостью и застройщиков, одним из самых успешных бизнесменов. Я создал, наверное, самые замечательные бренды.

Потом я дополнительно к основной работе открыл телешоу, посвящая ему где-то пять процентов времени в неделю. Вы знаете, что «Ученик» часто занимал первое место на всем телевидении, и это был колоссальный успех. Шоу продолжалось 12 лет, колоссальный успех. Они хотели подписать со мной контракт еще на три года, а я сказал: нет, я не могу этого сделать.

Это одна из причин, по которой NBC меня так ненавидит. NBC ненавидит меня из-за того, что они хотели подписать со мной договор, продлить его еще на три года.

— Господин президент, вы ссылались на книгу. Стив Бэннон…

— Так что у меня был успех, успех, большой успех. Я всегда был лучшим спортсменом, люди этого не знают. Но я добивался успеха во всем, за что брался. Потом я решил баллотироваться в президенты, впервые, не три раза, не шесть раз. Я впервые баллотировался в президенты и — о чудо! — я победил. И тогда люди говорят: о, какой он умный человек! Я умнее всех их вместе взятых, но они не хотят это признавать. У них был плохой год.

— Вы упоминали книгу. Стив Бэннон был важным человеком для вашего штаба, работал в Белом доме, некоторое время состоял в Совете национальной безопасности. Вам не кажется, что он вас предал?

— Да, кажется. Я чувствую себя преданным, потому что так нельзя поступать, но у меня работает много людей, которые намного важнее Стива, вот так.

— Да.

— И еще другие. Ну, я могу поводить вас по кабинетам, могу показать вам много людей. Если нет — а некоторых из них вы не узнаете по именам (неразборчиво). Стив был… Стив всегда мне нравился, но он стал неэффективен, потому что он постоянный громоотвод.

И в итоге я уволил Стива.

— И что, отношения между вами и Стивом разорваны навсегда?

— Ну, я не могу этого знать, и вообще, я не очень понимаю это слово, что значит «навсегда». Не знаю, что значит слово «навсегда». Посмотрим, что будет, но Стив не имел никакого отношения к моей победе. Ну, очень косвенное отношение.

Величайшим достижением Стива было то, что он сумел убедить развращенные СМИ в своей прямой причастности к моей победе. Надеюсь, что вы следили за этим с самого начала. Просто из любопытства: как вы можете измерить в процентах вклад Стива в мою победу?

Ну, он конечно там присутствовал. Но Кори Левандовский (Corey Lewandowski) внес гораздо больший вклад.

— Да.

— Дэвид имеет к этому большее отношение. Многие люди — ну, то есть, было много людей. Это было незадолго до прихода Сары. Будь вы там, и вы тоже имели бы к этому определенное отношение. Нет, я очень мало разговаривал со Стивом, я не очень хорошо знал Стива, хотите верьте, хотите нет. Это они просто придумали — я имею в виду того человека, который написал книгу про Стива.

— Да.

— Не забывайте, я одолел 17 губернаторов, сенаторов, плюс пару очень умных и хитрых людей типа Бена, Карли и прочих. Я одолел их легко. Легко. По данным опросов, я побеждал на всех дебатах. Знаете, они проводят опросы — провели семь или восемь опросов. Журнал Time проводил, а там работают не самые большие мои фанаты.

Сайт Drudge, журнал Time, они провели семь опросов. Не думаю, что ошибаюсь — мне кажется, вы не найдете ни единого опроса, по данным которого я проиграл хотя бы на одних из 14, 15 дебатов. Включая президентские дебаты, ну, вы знаете, с ней. Они три раза были. Стив Бэннон, я просто желаю ему всего хорошего…

— Сэр, позвольте спросить…

— …но он не имел никакого отношения — да, он участвовал, но не имел никакого отношения к нашей победе. Он работал там два месяца, а что такое два месяца? Итак, я победил 17 человек, так? И, Майкл, вы знаете политику, пожалуй, даже лучше, чем я.

— Не лучше.

— Ну, вы занимаетесь ею дольше, ведь так? А я занимаюсь ею всего два года, два с половиной. Знаете, довольно неплохой результат. Вот они сказали, что Джефф Буш вышел из игры, Трамп уничтожил его во время дебатов, потому что он сейчас не губернатор. Он вне политики восемь лет. Да неужели только поэтому? Я вне политики… я вообще никогда не занимался политикой.

Так что интересно получается, я победил 17 человек, и поэтому нельзя говорить, что — ага — этот человек пришел спустя два месяца после моей победы и тут же дал мне новую политику, новые идеи. Нет никаких изменений в моих идеях, они прочно закреплены.

— Похоже, самые вопиющие высказывания Стива относятся к вашему сыну и к этим встречам с русскими.

— То, что он говорил о моем сыне, это ужасно. У моего сына была краткая встреча, потому что он думал, что думал. И он… кто-то начал говорить плохо об оппоненте. Да я не знаю ни единого политика в Вашингтоне, который бы… если ты политик, и кто-то тебе звонит и говорит, что у него есть информация на твоего оппонента, негативная информация…

Не уверен, но мне кажется, что в Вашингтоне нет ни единого политика, который отказался бы от такой встречи. Это первое. И второе. После встречи ничего не было. Иными словами, не было никакой договоренности типа давайте встретимся через месяц, давайте спланируем… ничего не произошло, это была безрезультатная встреча.

— А вы слышали об этой встрече во время кампании?

— Нет, ни разу. Я ничего не знал о ней.

— Представитель Белого дома: Извините, я… у нас осталось две или три минуты, а потом вам надо на встречу.

— Трамп: Да?

— Представитель Белого дома: Да, она состоится в 11:15. Ну, я могу продлить интервью на пять минут, но не больше. Так что время у вас истекает.

— Хотелось бы задать пару вопросов о ваших твитах по поводу расследования российского вмешательства.

— Да.

— Вчера вы сообщили, что хотите, чтобы контроль над этими расследованиями осуществляли республиканцы. Они контролируют конгресс. Вы хотите, чтобы они прекратили эти расследования?

— Нет, я думаю… я просто хочу… я вот смотрю на этих демократов типа Адама Шиффа — все, что он делает, так это проводит встречу, потом уходит с нее, потом опять созывает заседание, я созываю заседание, а он с него уходит. Он уходил со встреч, на которых опрашивали людей, и вдруг они рассказывают целую историю о том, что происходило на этих встречах.

Наверное, это незаконно, что он делает. А демократы знают, что это измышления. Они пользуются этим как предлогом, которым оправдывают свое поражение на выборах. Они знают, что это фальшивка. И тем не менее, они доят эту корову досуха. Я думаю, что республиканцы… правда, я должен сказать, что в последний месяц республиканцы начали вести себя очень жестко. Потому что они понимают: никакого сговора нет. Нет сговора.

— Вы думаете, они близки к завершению расследования?

— Надеюсь на это. Смотрите, меня избрали президентом. Я уверенно победил, набрав 306 или 304, в зависимости от вашего определения, а против меня было 223. Я победил в гонке, в которой никак не мог победить республиканец, потому что она была организована в пользу демократов. Ну, то есть, если подумать о Калифорнии, Нью-Йорке и Иллинойсе, когда ты начинаешь с проигрыша в этих местах, то потом тебе надо забирать все Восточное побережье и весь Средний Запад.

Я победил на выборах, на которых не должен был победить, потому что победить с коллегией выборщиков гораздо труднее, чем в ходе всеобщего голосования. Мне победить на всеобщем голосовании было бы намного легче.

— Чтобы окончательно все прояснить: вы не требуете, чтобы они прекратили эти расследования в конгрессе?

— Нет, я просто хочу, чтобы они действовали жестко, были сильными. Я также думаю, по поводу сговора, которого не было с нашей стороны, я думаю, что сговор был у демократов с русскими. А что происходило в ФБР? Человек оттуда сообщает своей любовнице, что если она проиграет, то они задействуют резервный вариант, страховку. Ну, если она проиграет, они перейдут ко второму этапу и все равно лишат этого парня власти.

То есть, речь мы должны вести о ФБР. Мне кажется, что это измена. Да, измена прямо там.

— И из-за этого вы…

— Между прочим, это акт предательства. То, что он сообщил своей любовнице, это акт предательства.

— И из-за этого вы менее склонны давать показания Мюллеру и говорить с людьми Мюллера?

Смотрите. В истории нашей страны не было ни одной администрации, которая, во первых, всегда поступала правильно, и во-вторых, вела себя более открыто со специальным прокурором. У нас… мои юристы очень хорошие люди. Мы приняли решение с самого начала. Изначально это была не их идея. Они думали: так, мы будем с этим бороться (неразборчиво).

Они изучили все письма, все факты, все электронные сообщения и ничего не увидели. Они сказали: «Надо действовать открыто». Ничего не было — они сказали: «Вы не совершили ничего плохого». Честно говоря, они наверняка были удивлены. Разве не так? Так бывает со всеми юристами. Они сказали: «Вы не совершили ничего плохого».

А еще они сказали, и я с ними согласен: «Мы должны быть откровенны, дайте им…». Мы дали им все.

— Так что, если спросить…

— За всю историю, за всю историю американских администраций не было ни одной, которая была бы настолько открыта, как мы. Вы это понимаете?

— Да.

— Мы дали им все. Мы не стали говорить в суде: «Этот документ мы вам не дадим, это нельзя». То, что мы дали им, показало… Мне никогда не звонили из России. Не было ни одного твита. Я… у меня не было ничего. У меня не было электронной переписки. Не было встреч. У меня была хотя бы одна встреча с… о России? А еще…

— Но Мюллер рассматривает и некоторые другие вопросы, верно? Например, препятствование следствию…

— Но позвольте (неразборчиво). Они придумывают преступление, хотя никакого преступления не существует. А потом говорят: препятствование. Какое могло быть препятствование с увольнением Коми? Когда отвечающий за это человек написал письмо, которое было намного сильнее всего, написанного мною. Он был на руководящей должности — заместитель генпрокурора Розенштейн. Он написал письмо, намного более резкое, чем даже мои заявления.

И еще одно. Один мой знакомый недавно поднял этот вопрос. Коми. Доказано, что Коми лжец, сливающий информацию. Это доказано. Он пытается выглядеть пай-мальчиком. То, как он поступил с Хиллари Клинтон, возмутительно. Он спас ей жизнь, потому что все эти обвинения — я называю это «Коми один, два, три» — все эти обвинения… и Коми победил, она была виновна. Ее надо было исключить из предвыборной кампании и отдать под суд.

А он этого не сделал. Он спас ей жизнь. Но как все смотрят на Коми? Все ненавидели Коми, а Коми… между прочим, говорите что хотите, но ФБР вернулось к тому моменту с Хиллари — в ФБР царила неразбериха. Все ненавидели Коми. Демократы хотели его отставки. Все хотели прогнать его. Посмотрите, что говорил о нем Шумер, посмотрите, что говорили все. Но как только я его уволил, все заявили: «Ах, какой он замечательный, как вы могли так с ним поступить».

Так что преступления не было, но оно было создано. Это фальшивое преступление, а они к тому же начали говорить о препятствовании следствию. Как можно говорит о препятствовании, когда я самый открытый человек в истории в плане — мы отдали им все бумаги, нет ни единого вопроса, на который бы мы не ответили.

Безусловно, я мог поступить иначе. Знаете, за все эти годы я довольно часто побеждал в судах, действовал весьма успешно. Я вообще успешный человек, можете проверить. USA Today как-то сообщила: «Он добивается больших успехов в судах». Разве нет?

— Неизвестный: Извините, что прерываю, но нам надо — вы опаздываете на встречу. Нет, понятно, закончите свою мысль, а потом — я хотел бы, чтобы перед уходом вы задали несколько вопросов об инфраструктуре или о налогах. Я знаю, что об этом был уговор перед интервью.

(Говорят между собой)

— Трамп: Они не хотят об этом говорить, не хотят говорить о важнейшем налоговом законе (неразборчиво).

— Неизвестный: Но у нас осталось около двух минут, так что — да, заканчивайте.

— Трамп: Ладно, Сделаем столько, сколько сможем.

В завершение. Все хотели отставки Коми. А потом, когда я уволил, я никогда не забуду, когда я уволил, все эти люди, требовавшие отставки Коми, они заявили: «Ах, он просто вышвырнул его». Теперь они — они перешли на другую сторону, теперь они демократы. Они так неожиданно изменились.

Достаточно взглянуть, достаточно взглянуть на это серьезно… все они хотели его отставки. А в ФБР была неразбериха. Когда он объявил о фиаско Хиллари Клинтон, что она виновна, виновна, виновна, как они брали показания? Без записи, без присяги, ничего такого — ну, вы знаете эту историю.

А теперь посмотрите на всех этих людей, которые начали критиковать меня за увольнение Коми. Все они хотели его отставки. Все они хотели его отставки, пока я не сказал: «Он уволен». И тут заместитель Розенштейн, который занимал руководящую должность, он написал письмо, которое было намного сильнее всего, написанного мною.

— Итак, вы заявляете, что препятствования следствию не было. А если Мюллер решит допросить вас и поговорить об этом, скажете ли вы…

(Говорят между собой)

— Конечно, никакого препятствования следствию не было. Не было препятствования. Но и преступления не было. А теперь они говорят, может быть… Я не слышал, чтобы они рассматривали вопрос о препятствовании, не знаю, что они говорили о препятствовании.

Но как можно… извините, это совершенно открытый диалог, я передал им все, это, во-первых. Это не препятствование следствию.

Во-вторых, все хотели отставки Коми. И еще. Было доказано, что Коми лжец, сливающий информацию. Если хотите, его отставку надо поставить мне в заслугу, так как я оказался прав, потому что о Коми очень многое удалось узнать. Ну, мне надо отдать должное за мою проницательность и интуицию — ведь про Коми очень многое удалось узнать, что не всплыло бы на поверхность, если бы я его не уволил.

— (Неразборчиво) инфраструктура (неразборчиво).

— Итак, вы понимаете…

— Извините.

— Заместитель генерального прокурора, отвечающий за это дело, хотел… достаточно прочесть его письмо. Так что, нет — не было никакого препятствования следствию.

— Как насчет вопросов о социальном обеспечении и налогах, прежде чем мы завершим?

— Да, давайте.

— Неизвестный: Да, давайте закончим с этим, потому что вам действительно надо идти, там в комнате Рузвельта полно людей, которые ждут вас. Так что давайте.

— Трамп: Надо идти?

— Неизвестный: Да, надо.

— Трамп: Хорошо, дайте мне список этих людей.

— Неизвестный: Да, сэр.

— Трамп: Посмотрю, какой уровень.

(Смех)

— Нравится мне это, правда.

— Да, это интересно, спасибо, что уделили нам время.

— Я вас только прошу, относитесь ко мне справедливо.

— Мы всегда так делаем.

— Мы продолжим наши беседы, каждый месяц будем проводить интервью. Но поскольку я уважаю и люблю Джерарда (Джерард Бейкер — главный редактор Wall Street Journal) — я всегда называю его самым утонченным собеседником — мне кажется, это были лучшие дебаты, по крайней мере, такова моя точка зрения.

— Да.

— Но он всегда очень утонченный интервьюер. Я так ему и говорю: «Ты самый утонченный ведущий».

Я встречался с некоторыми, кто был не настолько превосходен. Я прошу только об одном, и вы знаете, о чем идет речь, это просто: относитесь ко мне справедливо.

— Мы так и делаем.

И поэтому я хочу предельной ясности по этому вопросу. Вы готовы обсуждать всеобъемлющую иммиграционную реформу, вы готовы обсуждать в этих рамках способы получения гражданства?

— Готов? Комплексная иммиграционная реформа — это очень далеко от DACA. Я всегда готов обсуждать что угодно, но это не значит, что мы хотя бы приблизимся к ее реализации.

Я бы хотел добиться чего-то, если это приемлемо и целесообразно. Но мы не… я думаю, мы получим DACA, я действительно полагаю, что мы приближаемся к этому, и я обсуждаю этот вопрос с замечательными людьми со стороны демократов. Я имею дело с людьми, которые мне очень понравились.

— Кто это?

— И я считаю, что у них добрые намерения. Когда мы закончим с DACA (предположим, что это будет сделано), я бы очень хотел обсудить… знаете, комплексную реформу иммиграции. Не знаю, удастся ли нам договориться по этому вопросу.

— Понятно. А что касается социального…

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Да, я… я думаю, с этим все предельно ясно.

— И это совсем — совсем другая тема.

— Верно. Вы считаете, что реформа социального обеспечения или инфраструктура это более реально?

— Я думаю, мы начнем с инфраструктуры. Мы очень многое уже сделали. Гэри Кон вчера встречался с Элизабет Уоррен (Elizabeth Warren) (сенатор от Массачусетс — прим. перев.), и я слышал, что они провели очень хороший разговор. Моя команда — Гэри, у тебя там была целая группа людей — встречалась, и они провели хороший разговор. Начнем с инфраструктуры, а там посмотрим. Если мы займемся инфраструктурой, то мне кажется, что это будет работа для обеих партий. И мне кажется, что так и будет. Я думаю, мы заручимся серьезной поддержкой демократов.

Поэтому, если мы займемся реформой системы социального обеспечения, это тоже будет двухпартийная работа.

— Чтобы было понятнее: какие программы предусматривает реформа системы социального обеспечения?

— Ну, если честно, мне бы хотелось поговорить об этом позднее, потому что сначала мы будем заниматься инфраструктурой. Хорошо? Мы вернемся к этому вопросу.

— Инфраструктура. Это будут прямые федеральные ассигнования на триллион долларов? Или это будет государственно-частное партнерство?

— Это будет сочетание государственного и частного, и это сегодня актуальная новая тема. Мы вложим примерно 200 миллиардов долларов. Всего же может быть потрачено до 1,8 триллиона долларов. В мире есть много, много богатых страны, причем некоторые из них стали богатыми благодаря нашей стране, и люди там реально хотят вкладывать огромные суммы денег в инфраструктуру. Это позволит строить быстрее, строить лучше, строить по графику, в рамках бюджета, и Соединенные Штаты будут выделять на это не всю необходимую для строительства сумму.

— Откуда возьмется федеральная доля?

— 200 миллиардов долларов?

— Да.

— Ну, это не такая уж большая сумма. Вы задумайтесь вот о чем. Не хочу об этом говорить, но это не моя вина, что мы вошли в Ирак, я, между прочим, этого не хотел. По состоянию на ноябрь прошлого года мы потратили на Ближнем Востоке семь триллионов долларов. Мы добились немалых успехов на Ближнем Востоке, между прочим. Я победил ИГИЛ (запрещена в РФ, ред.) в Сирии и Ираке, и все такое, но… и мы добиваемся немалых успехов в Афганистане, впервые за все время. Вы увидите результаты через три-четыре месяца, и вы в это не поверите.

— Вы хотите взять деньги из военного бюджета?

— Нет, из военного бюджета ни в коем случае. Нет, нет, нет. У армии ничего отнимать не будем. Мы снова сделаем нашу армию сильной. Напротив, мы существенно увеличиваем военный бюджет, и вы это знаете.

— Я хочу узнать, вы пойдете на какие-то сокращения расходов, или это будут новые расходы? Захотите ли вы тратить на это новые деньги?

— Нет. Это будет… мы найдем на это деньги. Есть много мест, где можно найти 200 миллиардов долларов. А вот мест, где можно найти 1,8 триллиона, не так много. Я вижу, Гэри качает головой. Да? Правильно? 200 миллиардов — кажется, что это много, но в сравнении с той суммой, о которой идет речь, это незначительная сумма, и мы с этим легко справимся.

Опять же, будут люди, которые присоединятся и вложат крупные деньги. Они будут руководить проектами, они будут следить за выполнением планов и графиков, за соблюдением смет, и даже укладываться в суммы ниже выделенной сметы, что гораздо лучше. Поэтому мы ведем речь примерно о 200 миллиардах долларов. Да, Гэри, прав ли я, называя сумму 1,7-1,8 триллиона?

— Гэри Кон: Совершенно верно, сэр.

— Трамп: Приблизительно. Итак, это будет 1,8 триллиона долларов инвестиций в нашу инфраструктуру. Фактически это будет перестройка нашей инфраструктуры.

К ней относятся мосты, дороги, тоннели, к ней относятся многие другие объекты. И отдельно от всего этого мы будем заниматься авиадиспетчерской службой. Наша авиадиспетчерская служба как будто с другой планеты. Она ужасна. Там полная неразбериха.

Наша авиадиспетчерская служба не работает. За последние семь лет на нее потрачены миллиарды и миллиарды долларов. Миллиарды — и все бесполезно. Они нанимали разных подрядчиков для проведения разных работ, которые работали в разных местах на разных компьютерах и с разными компьютерными компаниями. В итоге они все сделали, но система не работает. Я хорошо в этом разбираюсь, и мы все наладим.

— Один последний вопрос, очень быстро.

— Давайте.

— Хочу задать вопрос о налогах.

— Закон о налогах оказался гораздо больше, чем мы ожидали.

— Можете ли вы что-нибудь сказать о нем в связи с промежуточными выборами? Будете ли вы пытаться убедить республиканцев в его необходимости и целесообразности?

— Он сам их убедит, Майкл. Он сам их убедит.

— А вы как-то намерены помочь с промежуточными выборами?

— Никто не ожидал, что эти компании станут выплачивать все эти деньги сотрудникам — миллионам и миллионам сотрудников. Начала это AT&T, потом подхватила Comcast и еще одна корпорация.

Сегодня многие объявляют, а те, что не объявляют — знаете, что происходит? Сотрудники там начинают спрашивать: а как же мы? Неужели вы про нас забыли? Этого никто не ожидал. Это лишь одно из многих преимуществ. Вы знаете этот закон, я с самого начала говорил, что это будет хороший закон. А демократы очень обеспокоены. Они очень обеспокоены. Этот закон оказался даже лучше, чем мы думали. Он получает очень много… я также слышу, что многие люди возвращают в страну деньги. Знаете, речь идет о четырех триллионах, такое возможно. Никто даже точно не знает, какая это будет сумма, но это большая цифра.

— По поводу промежуточных выборов: предпринимает ли администрация какие-то конкретные шаги, чтобы не дать России вмешаться в выборы 2018 года?

— Мы будем очень внимательны и осторожны. Будем очень и очень внимательны в отношении России — да и в отношении всех остальных, между прочим.

— Что вы делаете для этого?

— Мы абсолютно… в соответствующее время… прежде всего, мы разрабатываем разные решения.

Как вы знаете, прошедшие выборы никак не пострадали в плане голосов. Я думаю, вы понимаете, что все — с этим согласны даже демократы — что очень немногие пишут об этом. Мы изучаем всевозможные защитные меры, и мы сделаем так, чтобы ни одна страна, включая Россию, не могла ничего поделать с результатами промежуточных и всех прочих выборов. Ясно? В этом суть нашей страны.

— Неизвестный: Спасибо, господа, спасибо большое.

— Спасибо (неразборчиво). Спасибо, господин президент.

— Господин президент, как вы думаете, Рекс Тиллерсон останется?

— Да, мы с Рексом неплохо ладим.

— А Гэри Кон и…

— Насчет Гэри не знаю. Гэри, ты остаешься?

— Неизвестный: Гэри, ты остаешься?

— Гэри Кон: Буду рад. Мы — мы очень многое делаем в сфере экономики.

— Обычно Новый Год это то время, когда…

— О, я знаю это время. Но послушайте. Гэри может уйти, и Рекс может уйти, однако я жду другого. Я надеюсь, что Гэри останется, а там посмотрим.

— А Герберт Макмастер?

— Неизвестный: Спасибо, господа…

— Трамп: Знаете, что? Мне он нравится. Мне он нравится. Мне все они нравятся.

— ОК.

— Ну, выясним позднее. Но люди уходят и приходят. Вы ведь тоже можете уйти из Wall Street Journal, верно?

— Спасибо, большое спасибо.

— Спасибо большое вам.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2018 > № 2456937 Дональд Трамп


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458593 Слава Рабинович

Что будет, если президент США соврет на допросе?

Путин поставил Трампа перед «минным полем»: врать теперь опасно.

Слава Рабинович, Апостроф, Украина

Путинская Россия вмешательством в американские выборы поставила Дональда Трампа перед серьезным «минным полем» — именно таким испытанием может стать вероятный допрос президента США спецпрокурором Робертом Мюллером. Такое мнение высказал «Апострофу» российский финансист и блогер Слава Рабинович.

Любого рода интервью спецпрокурора с президентом — это уже приближение к разговорам на слушаниях в Конгрессе или сенатским слушаниям с участием любого американского физлица: будь то рядовой гражданин или человек, который находится в должности президента. Это касается любого человека, который должен поднять свою руку и сказать, что обязуется говорить только правду и ничего кроме нее.

И здесь возникает серьезная проблема в том, что называется правдой. Возникает вероятность, что человек под присягой начнет лгать. Это первый момент. Я об этом говорил год назад, когда в середине января 2017-го написал о том, что чем больше развивается скандал с российским вмешательством в американские выборы, тем больше вероятность того, что кто-то начнет врать под присягой. А импичмент возможен не только из-за того, что президент нарушил закон.

Помните же ситуацию с Биллом Клинтоном, которая почти привела к импичменту? Это была ситуация, которая не основывалась на том, что он что-то говорил или не говорил по поводу знаменитых пятен на платье Моники Левински или подробностей того, чем они занимались, а именно на том, что Клинтон врал под присягой.

И здесь то же самое. Вопрос российского вмешательства в американские выборы — это одна тема, а другая тема, смежная с этим вопросом — потенциальна ложь под присягой. Это очень опасная вещь — если Трамп будет уличен во лжи под присягой, то это является серьезным преступлением.

Второй момент — конечно же, политический. Когда президента США вызывают на ковер перед кем-либо, то это политически может быть очень и очень плохо, и будет использовано его противниками, политическими оппонентами, в целом Демократической партией, а, возможно, даже и некоторыми представителями Республиканской партии. Смотря кто какие цели преследует. Например, демократы — для возможного импичмента перед окончанием его первого срока, а если не импичмента, то, во всяком случае, непереизбрания на второй срок. Часть Республиканской партии — а у Трампа есть свои недруги и в партии — в целях того, чтобы наверняка избавиться от него, потому что он является очень условным республиканцем. Он хоть и шел на выборы от республиканцев, но побывал в большом количестве разных партий и также был беспартийным.

Потому этот факт будет использоваться против него. Соответственно, Трамп и его адвокаты будут искать пути, каким образом отвертеться от такого интервью. Интервью ведь только по-английски звучит как интервью, на самом деле это фактически допрос.

Я думаю, что он в любом случае там (на допросе — прим. ред.) предстанет не один, а с адвокатами. И, даже если без них, то он будет очень сильно натренирован командой своих адвокатов, чтобы ничего не «ляпнуть». Но проблема в том, что ляпнуть и лгать под присягой — это две разные вещи. Они могут быть одной и той же вещью, но могут быть и двумя разными. Например, он прижат к стенке определенными обстоятельствами расследования, которое лежит в книжечке у того, кто его интервьюирует, и он не знает все карты — они не раскрыты перед ним. Ему точно не известно, что другая сторона знает, чего она не знает, что знает наверняка и чего не знает наверняка. Соответственно, Трамп должен будет прямо на ходу оценивать обстоятельства и вопросы, анализировать их и делать у себя в голове некий тест — опасно ли лгать по тому или иному поводу.

На самом деле, сейчас Трамп оказался перед катастрофическим «минным полем», которое может иметь как моментальные, так и отложенные последствия. Ведь это все будет записываться, анализироваться, обсуждаться, может быть предано огласке. Потом все снова будет проанализировано, а другие стороны будут тестировать это на правду и ложь. Все это — реальное «минное поле» для Трампа.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458593 Слава Рабинович


Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458566 Том Малиновски

Я рассказал о российском вмешательстве

Том Малиновски (Tom Malinowski), Politico, США

Год назад, в последние дни пребывания Обамы на посту президента мы с коллегами по администрации спешили изо всех сил, пытаясь обогнать время.

Разведывательное сообщество уже пришло к выводу, что Россия вмешивалась в наши выборы 2016 года. Мы были полны решимости использовать оставшееся время, чтобы выяснить, каким образом Россия это сделала, поскольку мы понятия не имели, будет ли Конгресс или ФБР проводить тщательное расследование. Кроме того, мы пытались сделать все, чтобы наша неполная информация сохранилась, несмотря на попытки администрации Трампа и его союзников в Конгрессе скрыть и предать забвению то, что уже было выявлено.

В январе прошлого года я передал в ключевые офисы Сената США несколько несекретных отчетов разведслужб о вмешательстве России, надеясь, что сенаторы запросят полную информацию, и это послужит им стимулом для дальнейших расследований.

К счастью, за этим последовали реальные расследования. Благодаря расследованию под руководством специального прокурора Роберта Мюллера два человека уж признали вину. Кроме того, предъявлены обвинения двум ключевым советникам Трампа, и скорее всего, будут и другие. До тех пор, пока мы защищаем Мюллера и ФБР от беспардонных нападок президента Трампа, они в своих расследованиях в конечном итоге докопаются до сути того, что произошло. Таким образом, мы как страна сможем выяснить, состоял ли избирательный штаб Трампа в сговоре с русскими. И если состоял, привлечь виновных к ответственности за все преступления, которые они могли совершить.

Но нам не следует затягивать с действиями в отношении того, что нам уже известно. Поразительно, но ни администрация, ни Конгресс не сделали ничего, чтобы устранить те уязвимости (слабые звенья), которыми воспользовались русские и которыми другие противники, несомненно, воспользуются в будущем. Настало время защитить нашу демократию.

Сейчас я баллотируюсь в Конгресс, и расследование «российского вмешательства» — далеко не главная тема, которую люди обсуждают со мной здесь, в Нью-Джерси. Но то, с чем они связывают свои надежды — хорошая работа, доступная медицинская помощь, справедливые налоги, чистая окружающая среда — находится в опасности, если враждебная иностранная держава может манипулировать нашим демократическим процессом и даже «украсть» результаты наших выборов.

Есть множество хороших, здравых идей о том, как предотвратить это вмешательство, которые поддерживают представители обеих партий. И конгрессмены — как демократы, так и республиканцы — должны предпринять немедленные действия, чтобы принять единый, комплексный законопроект, который будет сочетать в себе лучшие из этих идей. Вот — наиболее важные цели и условия принятия такого комплекса мер:

Во-первых, необходимо обеспечить безопасность наших выборов. В 2016 году Россия осуществляла кибератаки на избирательные системы — как минимум в 21 штате. Кроме того, она попыталась скомпрометировать американскую компанию, занимающуюся разработкой программного обеспечения для электронных систем голосования. Тем не менее, многие американцы, в том числе и те, что живут в моем штате, Нью-Джерси, все еще голосуют, используя устаревшее, не защищенное от взлома оборудование, которое в случае подозрения в манипуляциях не позволяет получить бумажные копии результатов голосования. Двухпартийная группа сенаторов призвала федеральные власти предоставлять властям штатов информацию об угрозах, разработать национальные рекомендации по обеспечению безопасности выборов и выдавать штатам гранты для модернизации их компьютерных систем, используемых во время голосования. Эти идеи должны быть включены в каждый комплексный законопроект.

Во-вторых, следует запретить финансирование наших политиков из зарубежных источников. Мы уже запретили иностранные пожертвования политическим кандидатам, и мы должны ужесточить этот запрет, обеспечив более тщательную проверку пожертвований с использованием кредитных карт. Но нам следует идти дальше, и сделать так, чтобы иностранные физические лица и компании, направляя миллионы в нашу страну, не могли скрывать свои имена, названия и гражданство, используя подставные компании. Удивительно, но у нас практически нет законов, позволяющие пресекать подобные действия. И это отнюдь не гипотетическая угроза. Как показало расследование в отношении российских инвестиций в недвижимость президента Трампа в Южной Флориде, проведенное информационным агентством Reuters, владельцами примерно трети апартаментов в его кондоминиумах являются подставные компании, за которыми скрываются истинные владельцы. Таким образом, анонимные доноры — как американские, так и иностранные — могут направлять средства непосредственно компаниям, принадлежащим президенту Соединенных Штатов. Они также могут вносить деньги на счета специальных комитетов политических действий (super PAC), собирающих средства для агитационно-пропагандистских мероприятий по время избирательных кампаний.

Когда я работал в правительстве, я настоятельно призывал Конгресс принять меры и потребовать, чтобы информация о фактических владельцах компаний, зарегистрированных в США, предоставлялась Министерству финансов и (по запросу) в правоохранительные органы. Другие предложили создать публичный реестр для такой информации. Уже давно пора сделать это.

В-третьих, следует вести борьбу с пропагандой в интернете. Это самая важная задача, и решить ее с полной ответственностью труднее всего. В Госдепартаменте, где я курировал нашу дипломатическую работу в области прав человека, я часто сталкивался с диктатурами, такими как Китай, по поводу их цензуры в интернете, которую они оправдывали, утверждая, что просто отфильтровывают ложную информацию. Наше правительство не может и не должно идти по этому пути. В нашей Конституции закреплено право американцев на свободу слова.

Но мы можем убедить провайдеров социальных сетей, таких как Facebook, принимать меры самостоятельно, что они уже начинают делать, в том числе путем предоставления дополнительной информации о надежности и происхождении источников новостей. А в вопросах, касающихся политической рекламы, Конгресс может ввести правила на сайтах социальных сетей, так же, как он делает это на телевидении и радио. Как недавно предложила двухпартийная группа сенаторов, следует создать хранилище таких рекламных материалов с открытым доступом, чтобы все (а не только представители целевых групп, для которых предназначена эта политическая реклама, распространяемая с использованием технологии «микротаргетинга») могли их видеть и реагировать на ложные заявления. Как кандидат я пообещал сделать все мои агитационные материалы в социальных сетях публичными. Я бы хотел, чтобы Facebook сделал то же самое с рекламными материалами моего оппонента и представителей всех других групп, которые пытаются повлиять на мнения избирателей в моем округе — независимо от того, оплачивают ли они эту рекламу долларами или рублями.

Кроме того, я выступаю за свободу слова для людей, а не для роботов. Мне кажется ненормальным, что в прошлом году примерно каждый пятый пост в Twitter, связанный с выборами, был «размещен» программными «ботами», следы многих из которых ведут в Россию. Это способствует повышению очевидной популярности и убедительности безумных теорий заговора. Есть опасность, что дальше будет еще хуже, поскольку благодаря успехам в создании «искусственной эмпатии» становится все труднее отличить онлайн-ботов от людей. Мы не можем и не должны запрещать всех ботов, но Конгресс может потребовать, чтобы в «бот-аккаунтах» было четко указано, что за ними стоят роботы. В этом случае компаниям-провайдерам социальных сетей придется предпринять все разумные меры, чтобы избавить свои платформы от ботов, которые не соответствуют правилам.

Защита нашей демократии не должна быть делом какой-то одной партии. Объединившись для выработки таких отвечающих здравому смыслу мер, демократы и республиканцы в Конгрессе могут не только обеспечить защиту наших выборов, но и противодействовать все более губительной и поляризованной политике, которую пытались использовать русские. Конгресс должен сделать это сейчас.

Том Малиновски — бывший помощник госсекретаря США по вопросам демократии, прав человека и труда. Баллотируется на выборах в Конгресс от 7-го избирательного округа, штат Нью-Джерси.

Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458566 Том Малиновски


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458413 Дейв Маджумдар

Что ждет российско-американские отношения

Андраник Мигранян обсуждает эту тему в Центре национальных интересов.

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Есть ли какой-то выход из патовой ситуации на Украине? С точки зрения Москвы, сила — это единственно возможное средство, при помощи которого можно пробить стену в сегодняшнем украинском тупике. Об этом говорит Андраник Мигранян, преподающий мировую политику в Московском государственном институте международных отношений, который находится в ведении российского Министерства иностранных дел. Мигранян подчеркнул, что это его личная точка зрения. Он отметил, что такое развитие событий вполне возможно при администрации Трампа, которая, в отличие от администрации Обамы, решила снабдить Украину летальным оружием.

«Решить эту проблему можно только применением силы и ничем больше», — сказал Мигранян, выступая 11 января на семинаре в Центре национальных интересов.

По словам Миграняна, у которого хорошие связи в высших эшелонах российской государственной власти, в рядах московской элиты преобладает мнение о том, что Минские соглашения не действуют. Киев не намерен выполнять свою часть соглашения, а проблема еще больше усугубляется из-за решения Вашингтона поставить оружие украинским властям. Поэтому эскалация конфликта может стать для России единственным реальным вариантом.

Как отметил Мигранян, у России на Украине ставки намного выше, чем у США. Украина в силу своего географического положения жизненно важна для Москвы с точки зрения стратегии. Более того, между Россией и Украиной существуют многовековые культурные, этнические, экономические, языковые и религиозные связи. Далее Мигранян заметил, что сама русская цивилизация возникла в Киевской Руси, центр которой находился на независимой ныне Украине. «Украина является жизненно важной проблемой для России, и Россия никогда не допустит, чтобы она вошла в состав НАТО или еще какого-нибудь блока, — сказал Мигранян. — Украина у России в сердце».

По его мнению, есть три предварительных условия, которые необходимо выполнить, чтобы восстановить мир на Украине. Первое условие состоит в том, что Украина не должна входить ни в один враждебный по отношению к России альянс. Второе — что Киев должен предоставить больше автономии своим регионам. Третье — что русскоязычному населению Украины необходимо разрешить учиться и говорить на русском языке, а также изучать свою культуру, несмотря на протесты украинских националистов.

Россия, по словам Миграняна, выступает за сохранение территориальной целостности Украины — за исключением Крыма. Именно поэтому она целенаправленно сдерживала сепаратистские силы, действующие в Донбассе. Если бы Россия позволила, эти повстанческие силы захватили бы гораздо больше территории на юге, где в больших количествах проживает русскоязычное население.

Надо сказать, что в Донбассе уже существовали готовые структуры власти, которыми могли воспользоваться пророссийские повстанцы, однако Россия не использовала их в 2014 году. Теперь Россия может снова пойти на эскалацию конфликта, поскольку Соединенные Штаты начинают поставлять оружие на Украину. «Украина не является жизненно важной проблемой для США, Украина является жизненно важной проблемой для России, — отметил Мигранян. — Соединенные Штаты проиграют в любом конфликте на любом уровне, потому что Россия, действуя в своем заднем дворе, готова использовать любую возможность для защиты своих позиций и интересов».

Если положение Москвы на Украине окажется под серьезной угрозой, Россия может пойти на открытую интервенцию. «Поставки летального оружия, ведущие к эскалации конфликта, могут подтолкнуть Москву к открытому вмешательству с целью решения этой проблемы, которая существует уже давно, и не была решена радикально в 2014 году», — сказал Мигранян.

Это неизбежно приведет к еще большей напряженности с Соединенными Штатами, которые будут усиливать давление на Москву. Когда Вашингтон станет усиливать давление на Россию, она будет непременно сопротивляться. Более того, такой шаг вынудит Москву пойти на дальнейшее сближение с Китаем в целях противодействия Вашингтону. По мнению Миграняна, Москва приближается к «точке невозврата», когда она начнет стремиться к созданию полномасштабного военного альянса с КНР.

Он утверждает, что в условиях конфликта между США и Китаем Россия будет становиться более влиятельной. Как считает Мигранян, китайцы понимают, что Россия нужна им, дабы у них был шанс бросить вызов США как господствующей державе. По этой причине Пекин, скорее всего, будет поддерживать Россию, так как он не может допустить краха своего стратегического союзника под давлением Америки, ибо в одиночку Китай не выстоит перед США.

«Если это давление будет усиливаться, я не могу исключить, что Китай поймет: Россия не ведет борьбу за собственное выживание, — сказал Мигранян. — Это вопрос жизни и смерти для Китая. Если Россия будет сломлена и отодвинута в сторону, Пекин останется один на один с США. Вот почему для китайцев жизненно важно поддерживать Россию».

По мнению Миграняна, российско-китайский альянс будет намного сильнее Соединенных Штатов, действующих в одиночку. Но за союз с Китаем России придется заплатить свою цену, ибо в таком альянсе Москва окажется в положении младшего партнера. «Китай — не благотворитель, — сказал Мигранян. — Все имеет свою цену».

Если Соединенные Штаты будут упорствовать, продолжая оказывать нарастающее военное и экономическое давление на Россию, в будущем они столкнутся с серьезными последствиями в виде нового евразийского блока, который бросит вызов американскому превосходству, отметил Мигранян. Следовательно, Вашингтону надо тщательно просчитывать свои действия в отношении России, чтобы не допустить такого исхода. «Это будет настоящая трагедия, если Россию подтолкнут к военно-политическому альянсу с Китаем на финальной стадии конфронтации, — сказал Мигранян. — Это закончится катастрофически для всех».

Дейв Маджумдар — редактор The National Interest, освещающий военные вопросы.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458413 Дейв Маджумдар


США. Весь мир > СМИ, ИТ > kapital.kz, 12 января 2018 > № 2453054

Лента новостей в Facebook изменится

Марк Цукерберг на своей странице рассказал, что намерен изменить принцип отбора приоритетных записей

Основатель Facebook Марк Цукерберг на своей странице рассказал, что намерен изменить принцип отбора приоритетных записей в лентах пользователей, ограничив число сообщений от компаний, новостей и видео. Таким образом, команда Facebook намерена сделать сеть более располагающей к личному общению пользователей, пишет РБК.

Марк Цукерберг пояснил, что стал получать все больше жалоб на то, что массово производимый контент начинает вытеснять из новостных лент сообщения от близких и друзей. «Легко понять, как это произошло. За последние несколько лет видео и другой публичный контент взрывными темпами распространялись на Facebook. Из-за этого в вашей ленте появляется все больше публичных записей, число записей от друзей и родственников уменьшается. Это изменило баланс и отодвинуло нас от наиболее важной вещи, для которой предназначен Facebook — помогать нам поддерживать контакт», — пояснил он.

По его словам, команда социальной сети чувствует свою ответственность за то, чтобы Facebоok был не просто средством развлечения, но и способствовал «благополучию» пользователей. Исследования показали, отмечает Цукерберг, что социальные сети несут благо тогда, когда используются для поддержания контакта между отдельными людьми. Просмотр видео и чтение статей, хотя и могут быть более информативны, не помогают социальной коммуникации. Поэтому порядок формирования новостной ленты будет изменен, и в ней появится больше сообщений от друзей.

«Хочу пояснить: я готов к тому, что после этих изменений сократится время, которое люди проводят на Facebook, а некоторые средства взаимодействия перестанут быть популярными. Но я также надеюсь, что время, которое вы будете здесь проводить, станет более ценным», — написал Цукерберг.

В Facebook действует особый алгоритм формирования новостной ленты, который отбирает на собственное усмотрение самые важные для пользователя сообщения. Отказываться от хронологического отображения соцсеть решила с 2006 года, хотя возможность переключиться на просмотр всех сообщений возможно в настройках. «Наша цель — создать совершенную индивидуальную газету для каждого человека в мире», — комментировал подобный подход сам Марк Цукерберг в 2014 году.

Тем не менее это решение неоднократно вызывало критику со стороны пользователей, которые пропускали важные для них сообщения из-за того, что алгоритм автоматически их отсеивал.

В декабре исследование, проведенное Facebook, показало, что активное общение в социальной сети оказывает позитивное влияние на психику человека. В то же время «пассивное» пользование социальной сетью — чтение заметок и просмотр видео — может лишь способствовать развитию стресса.

США. Весь мир > СМИ, ИТ > kapital.kz, 12 января 2018 > № 2453054


США. ЦФО > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 12 января 2018 > № 2452802

ЦППК запустила собственное мобильное приложение «Расписание электричек»

Пользователи приложения могут в режиме реального времени получать самую актуальную информацию о графике движения пригородных электропоездов

ОАО «Центральная ППК» запустила мобильное приложение «Расписание электричек», сообщила пресс-служба компании.

«Уже сейчас «Расписание электричек» можно бесплатно скачать в магазинах приложений App Store и Google Play для операционных систем iOS и Android по запросу «ЦППК расписание». В приложении уже доступны базовые функции, ведется непрерывная работа над их расширением», — говорится в сообщении.

Так, в настоящее время пользователи приложения могут в режиме реального времени получать самую актуальную информацию о графике движения пригородных электропоездов. Точность информации о прибытии электропоезда рассчитывается до 1 минуты, что актуально в связи с возможными изменениями в расписании.

Чтобы пассажир смог спланировать максимально комфортную поездку, в приложении предусмотрена возможность выбора электропоездов по категориям. Для удобства построения необходимых маршрутов и их корректности, в «Расписании электричек» встроена интеллектуальная автоподсказка ввода станции назначения, которая будет соотносить результаты поиска с указанной станцией отправления и наоборот.

Как сообщал Gudok.ru, в конце прошлого года в рамках пресс-брифинга исполнительный директор ЦППК Максим Дьяконов заявил, что компания в первом полугодии 2018 года намерена запустить мобильное приложение.

«У нас есть планы запустить мобильное приложение в первом полугодии 2018 года. Собственное мобильное приложение, которое позволит в онлайн-режиме — не только отслеживать расписание поездов, график движения, но также приобретать проездные документы», — сказал он.

США. ЦФО > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 12 января 2018 > № 2452802


США > СМИ, ИТ > inform.kz, 11 января 2018 > № 2453394

В Сенате США потребовали от Apple объяснений в связи с умышленным замедлением iPhone

 Глава комитета по торговле, науке и транспорту Сената Конгресса США Джон Тьюн направил письмо главе корпорации Apple Тиму Куку и потребовал от него объяснить намеренное замедление компанией работы старых моделей iPhone, передает ТАСС.

Сенатор Тьюн осведомился у Кука, отслеживает ли его компания поступающие от клиентов жалобы надлежащим образом и предоставит ли им компенсации. Политик ожидает ответа от Apple не позднее 23 января.

В декабре Apple подтвердила, что замедляла работу старых моделей своего смартфона из-за того, что установленные в них литий-ионные аккумуляторы со временем теряют мощность и их энергии может не хватать, к примеру, при использовании смартфона в холодную погоду. Чтобы избежать внезапных отключений устройств, корпорация внесла изменения в операционную систему iOS, которые замедлили выполнение определенных задач. Такое решение вызвало критику, так как замедление работы устройства может подтолкнуть пользователя к покупке новой модели.

«Предложенные Apple варианты вызвали дополнительную критику со стороны некоторых клиентов, в частности, ее решение не предоставлять бесплатно батареи для замены», - цитирует Wall Street Journal письмо Тьюна.

Издание также приводит оценку аналитиков банковской группы Barclays, согласно которой Apple может потерять до 10,29 млрд долларов в этом году из-за проблем с батареями. Эксперты предсказали, что многие пользователи могут заменить батарею на старом iPhone, вместо того, чтобы покупать новый, в результате компания может продать за год на 16 млн меньше телефонов, чем запланировано.

США > СМИ, ИТ > inform.kz, 11 января 2018 > № 2453394


Казахстан. США. Украина. РФ > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 11 января 2018 > № 2452899

Qazkom запустил переводы Western Union через Ноmеbank

Казахстанцы уже успели оценить удобство и скорость новой услуги

Qazkom первым среди банков Казахстана предложил своим клиентам отправлять и получать переводы Western Union онлайн, не выходя из дома или офиса. С 21 декабря 2017 года услуга стала доступна для пользователей интернет-банкинга Homebank, и уже после новогодних праздников стало понятно, что услуга не просто востребована, но стала хитом — рост количества переводов в январе составил более 1000%.

В социальных сетях довольные клиенты уже высказали свою благодарность за такой подарок — услуга позволяет заметно сэкономить. До 30 июня 2018 года при отправке денежных переводов через Homebank действуют специальные промотарифы. Например, при долларовом переводе в любую страну мира на сумму до $200 комиссия составит один доллар США. За перевод в тенге, не превышающий 76 тыс., клиент заплатит 380 тенге. При более высоких суммах переводов комиссия составит 0,5% от суммы перевода. Этот тариф распространяется как на тенговые, так и на долларовые переводы.

Статистика переводов через Hоmebank показывает, что основная доля переводов отправляется пользователями в Россию — около 40% и на Украину — около 20%, затем в США и Узбекистан — примерно по 10% от общего числа переводов, далее по убыванию Турция, Кыргызстан, Казахстан и Китай. Средняя сумма перевода — 760 долларов.

«У пользователей Homebank появилась возможность отправлять и получать денежные переводы Western Union круглосуточно и без выходных. Еще один плюс нового сервиса — специальные промотарифы, которые почти вдвое ниже стоимости аналогичной услуги в отделениях банка», — сказал управляющий директор Qazkom Нурлан Жагипаров.

Дальнейшее развитие инновационных сервисов Qazkom будет идти при поддержке группы Халык, а клиенты двух банков должны ощутить позитивное влияние их совместной работы. Вскоре онлайн-переводами Western Union смогут воспользоваться и клиенты Народного банка.

Иными словами, планы менеджмента двух банков добиться максимальной синергии, объединяя сильные стороны, Halyk и Qazkom постепенно претворяются в жизнь. Председатель правления Народного банка Умут Шаяхметова пообещала клиентам взять в объединенный банк все лучшее: «самую развитую в стране банковскую инфраструктуру и риск-менеджмент Halyk Bank, современные технологии и стандарты клиентского сервиса Qazkom, а также знания, наработки, опыт в обслуживании миллионов клиентов и наиболее конкурентные продукты, и услуги обоих банков».

«Инвестиционные возможности группы Халык позволяют активнее развивать передовые наработки и ноу-хау Qazkom. Все это дает уверенность, что мы и дальше будем удерживать и укреплять свое технологическое лидерство и качество обслуживания», — отметил на одной из встреч с журналистами председатель правления Qazkom Ульф Вокурка.

Для получения доступа к переводам через интернет-банкинг достаточно иметь текущий или карточный счет в Qazkom, а также быть зарегистрированным на портале Homebank.

Уже сейчас сервисом могут воспользоваться 1,6 млн зарегистрированных интернет-пользователей. Им доступны два вида отправки денежных переводов Western Union: «Срочный» (мгновенные переводы в любую точку мира) и «12 часов» (во все страны СНГ, кроме России, Узбекистана и Туркменистана, а также в Грузию). Оба тарифа до 30 июня 2018 года будут обходиться казахстанцам по одной цене.

Qazkom и Народный банк как ведущие банки-партнеры Western Union в Казахстане намерены увеличивать количество денежных переводов через систему, предлагая продвинутые технологии и выгодные условия. Помимо Western Union, в Qazkom действуют переводы по коду на банкоматы, обналичивание денег с мобильного баланса Beeline, переводы на карты любого другого банка РК и возможность снимать деньги с депозитов 24/7.

Казахстан. США. Украина. РФ > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 11 января 2018 > № 2452899


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452018

Возвращение газет

Бажиндер Пал Синх (Bajinder Pal Singh), Project Syndicate, США

Социальные сети уже давно перестали быть новинкой, однако в 2016 году казалось, что платформы, подобные Twitter и Facebook, вот-вот отправят газеты на обочину истории. После победы Дональда Трампа на выборах президента США стало очевидно, что традиционные СМИ не просто перестали понимать происходящее вокруг, но и вообще потеряли какое-либо значение.

Трамп стал лидером многоэтапной атаки на традиционные СМИ, особенно на газеты. Впрочем, многие представители прессы сами с готовностью начали заявлять, что их «предел знаков» уже достигнут. Газеты обвинялись в элитизме и потери связи с читателями, а их собственная реакция варьировалась от самобичевания до покаяния в результатах президентских выборов. Смущённые из-за атак со всех сторон эксперты, которые не смогли предсказать избрание Трампа, стали предсказывать, что падение выручки, числа читателей и потеря авторитет предвещают гибель газет, какими мы их знали.

Но прошло уже больше года и стало понятно, что победа Трампа ничего подобного не означает. Напротив, благодаря его приходу к власти, газетный бизнес приобрёл огромное значение. Это, наверное, самый главный сюжет 2017 года в медиа-индустрии: как Трамп ненароком сделал газеты снова великими.

Газеты смогли добиться такой удивительной перемены участи, занимаясь тем, что у них получается лучше всего: расследовательская журналистика и эксклюзивные новости. Начиная с ноября 2016 года, а особенно после инаугурации Трампа в январе прошлого года, газеты задавали тон, публикуя статьи, например, с описанием конфликта интересов у зятя Трампа, Джареда Кушнера, или с доказательствами встречи бывшего советника президента по национальной безопасности Майкла Флинна с бывшим послом России в США Сергеем Кисляком.

Все эти публикации с политической интригой конкурировали за внимание читателей с сенсационными обвинениями в сексуальных злоупотреблениях голливудского продюсера Харви Вайнштейна, кандидата в Сенат США Роя Мура и других могущественных людей. При этом бомбардировка Трампа неудобными фактами не ограничивалась темой вмешательства России в выборы.

Важно напомнить, что инвестиции газет в расследовательские команды быстрого реагирования, в создание «длинных» статей и в журналистику, основанную на анализе массивов данных, стали возможными исключительно благодаря тому, что увеличилось число людей, которые начали платить за газетные новости, в первую очередь, оформляя электронную подписку. Поколение Y («миллениалы») в странах Запада, встревоженное волной «фейковых новостей», помогает остановить падение тиражей на крупнейших рынках. И эти тенденции роста даже более ярко проявляются в странах Азиатско-Тихоокеанского региона: здесь читатели Китая и Индии возглавили процесс возврата к традиционным газетам.

Да, конечно, отскок газетного рынка после выборов в США не стал исключительно его собственной заслугой; ему также помогла неспособность социальных сетей консолидировать прежние успехи. Ослеплённые иллюзией, будто они захватили всё влияние, которым ранее обладали газеты, гуру социальных сетей так и не смогли в итоге свергнуть с трона старые СМИ. Вместо эксклюзивных новостей они начали писать манифесты, подобные горестным сетования основателя Facebook Марка Цукерберга: 5700 слов ни о чём конкретном. Да, было время, когда 140 знаков могли выглядеть привлекательней статей-мнений размером 700 слов, но теперь такой краткости больше недостаточно. (Впрочем, как и затянутых, бессвязных потоков речи).

Отрёкшись от правды, социальные сети оказались не способны понять, что им дальше делать. Они не стали заниматься инновациями, следуя, например, модели BuzzFeed — когда-то печально знаменитая фабрика «кликов» занялась серьёзными репортажами и журналистикой длинных форм.

После американских выборов BuzzFeed потряс медиа-индустрию, опубликовав досье Стила: подборку компромата на Трампа, собранную бывшим офицером британской разведслужбы MI6. Спустя несколько месяцев этот сайт опубликовал сенсационную статью размером в 8500 слов о Майло Яннопулосе, бывшей звезде издания Breitbart News. Эту статью журнал Columbia Journalism Review назвал «прорывной». Впрочем, недавние склоки с CNN свидетельствуют об определённом сопротивлении признанию BuzzFeed в качестве легитимной новостной организации, а потенциально даже о начале новой медиа-войны.

Между тем, в центре внимания большинства крупных платформ социальных сетей по-прежнему остаётся президентский нонсенс, привлекающий интерес или развлекающий их пользователей, например, анализ слова «covfefe». Это заставляет многих предполагать, что Трамп сам управляет повесткой социальных сетей. Возможно. Однако надоевшие до тошноты твиты Трампа про провалы газет и фейковые новости подталкивают более разумных потребителей опереться на газеты как бастион антитрампизма. Иными словами, возрождение газет становится инстинктивной, или даже партийной, реакцией на социальные сети в эру Трампа.

Трамп, выскочка, возглавил борьбу против медиа-брахманов, опираясь на дружественную ему революционную технологию — социальные сети. Но эта кампания Трампа проиграна. Газеты обрели союзников даже на Капитолийском холме. Когда в Конгрессе США «поджаривают на гриле» топ-менеджеров Facebook, Twitter и Google, в заголовках новостей наблюдается нескрываемое ликование.

Унижение социальных сетей усиливается тем, что газетные статьи постоянно цитируются в показаниях в Конгрессе. Меморандум бывшего директора ФБР Джеймса Коми по поводу его общения с Трампом, из-за которого был назначен специальный прокурор для расследования связей избирательного штаба Трампа с Россией, оказался в распоряжении газеты The New York Times.

По мере того как ширятся призывы обуздать социальные сети, именно мировые газеты (которые до недавнего времени считались обречёнными) обеспечили ту репортёрскую работу, которая была необходима, чтобы убедить политиков начать действовать. Компании социальных сетей, несмотря на всю свою власть и потенциал, так и не создали журналистские мощности, необходимые для замены традиционных СМИ, поэтому маятник качнулся в обратную сторону.

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452018


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451999

Дерипаска обвинил экс-главу штаба Трампа в «бесследной пропаже» $26 млн

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Иск миллиардера против Пола Манафорта и его делового партнера Рика Гейтса подан в федеральный окружной суд США по южному округу штата Нью-Йорк

Зарегистрированная на Кипре компания Surf Horizon Ltd. российского миллиардера Олега Дерипаски F 23 подала в суд Нью-Йорк иск против главы предвыборного штаба президента США Дональда Трампа Пола Манафорта, обвинив его в мошенничестве и присвоении миллионов долларов.

Исковое заявление размещено в среду, 10 января 2018 года, в базе данных Верховного суда штата Нью-Йорк. Соответчиком Манафорта выступает его деловой партнер Рик Гейтс.

Официальный представитель Олега Дерипаски 11 января подтвердил Forbes, что компания миллиардера Surf Horizon Ltd. подала иск против Пола Манафорта и Рика Гейтса в федеральный окружной суд США по южному округу штата Нью-Йорк.

«Иск о взыскании убытков и штрафа подан в отношении инвестиций, сделанных Surf в группу украинских компаний Black Sea Cable», — отметил представитель миллиардера. Он уточнил, что эти инвестиции были осуществлены Surf после того, как Манафорт и Гейтс убедили компании в их целесообразности и взяли на себя обещание контролировать их исполнение.

«Инвестиционная сделка завершилась неудачей, при этом были бесследно утрачены более $26 млн», — подчеркнул представитель Олега Дерипаски. По его словам, только в 2017 году Surf получила доступ к доказательствам того, что Манафорт и Гейтс «не только должным образом не контролировали осуществление инвестиционной сделки, но и тайно извлекли из нее прибыль».

В своем иске компания Surf Horizon Ltd. утверждает, что Манафорт и Гейтс «разбазарили» $18,9 млн, которые Surf по их рекомендации инвестировала в украинские телекоммуникационные компании, объединенные в группу Black Sea Cable. Соответчики, выступившие в качестве инвестконсультантов и менеджеров, заверили компанию Дерипаски, что инвестиции будут использованы для «улучшения их деловых и политических отношений» на Украине. В результате Surf в 2008 году перевела на компанию Манафорта и Гейтса PEM Advisors Ltd $ 18,9 млн.

В 2015 году Манафорт и Гейтс под присягой заявили, что ничего не знают об интересе Surf к украинской Black Sea Cable, хотя в то же время Surf оплатила издержки их компании в размере $7,35 млн.

«Больше $26 млн было утеряно, и цель инвестиций Surf оказалась недоступна, при этом Манафорт и Гейтс не могли объяснить, что произошло», — утверждается в исковом заявлении. Но в мае 2017 года аффилированная с Surf компания Adoptol Ltd. получила документы, доказывающие, что ответчики «обманным путем» перенаправили на свои счета миллионы долларов, которые Surf заплатила их компаниям для инвестиций.

В своем иске в суд штата Нью-Йорк Surf требует выплатить компании компенсацию ущерб, сумма которой должна быть определена судом. А также возместить убытки в размере $25 млн, которые стали следствием мошеннических действий ответчиков, их ужасающей небрежности, нелояльности и самоуправства.

Дерипаска и Манафорт

Манафорт в течении нескольких месяцев руководил избирательным штабом Трампа. Он был отстранен от должности после того, как Киев обвинил его в том, что он, будучи советником Виктора Януковича в 2007-2012 годах, получил от администрации президента Украины около $13 млн и помог Партии регионов вывести в США минимум $2,2 млн.

В марте 2017 года американское агентство AP сообщило со ссылкой на собственные источники, что миллиардер Олег Дерипаска в течение пяти лет выплатил $50 млн бывшему руководителю предвыборного штаба Дональда Трампа Полу Манафорту. «Пол Манафорт тайно работал на российского миллиардера для продвижения интересов президента России Владимира Путина», — отмечалось в публикации.

По информации AP, в 2006 году Манафорт подписал контракт, по которому ему выплачивалось по $10 млн в год. Контракт действовал по крайней мере до 2009 года.

Манафорт подтвердил AP, что он работал на Дерипаску, но сообщил, что его работу было бы несправедливо оценивать как незаконную.

Официальный представитель Дерипаски в марте 2017 года сообщал Forbes, что Манафорт в свое время действительно оказывал бизнесмену консультационные услуги инвестиционного характера в рамках контрактов, однако они касались исключительно бизнес-интересов миллиардера. «В настоящее время данные контракты с г-ном Манафортом являются предметом судебного разбирательства», — пояснял собеседник Forbes.

В мае 2017 года миллиардер Дерипаска подал в суд на AP, обвинив агентство в клевете. В иске утверждалось, что статья агентства создала ложное впечатление о том, что отношения Дерипаски с Манафортом были связаны с предвыборной кампанией Дональда Трампа, и что Дерипаска связан с продолжающимися расследованиями предполагаемого хищения активов из Украины после свержения президента Виктора Януковича в 2014 году. «Господин Дерипаска не производил никаких выплат господину Манафорту, чтобы подорвать демократические движения», — утверждалось в исковом заявлении.

В июле 2017 года Associated Press подало ходатайство в суд Вашингтона об отмене иска владельца «Базового элемента» Олега Дерипаски. В AP подчеркнули, что обладают всеми доказательствами, в том числе интервью с лицами, причастными к переводам денег Манафорту, деловыми записями, включая бизнес-стратегии и письменные доказательства миллионных международных банковских переводов.

Взаимоотношения российского алюминиевого магната с западной прессой не ограничиваются этим иском. В New York Times 27 мая была опубликована статья под заголовком «Россиянин добивается иммунитета, чтобы помочь в слушаниях Конгресса» («Russian Seeks Immunity to Help Congress Panels»). Газета утверждала, что Дерипаска имеет сведения о вмешательстве России в американские выборы, однако не готов предоставить их до того, как ему будет гарантирован иммунитет. Миллиардер заявил, что действительно хотел сотрудничать с Конгрессом, но не в обмен на иммунитет от судебного преследования, а чтобы защититься от нападок прессы и анонимных членов Палаты.

В октябре 2002 года Дерипаска подал иск в окружной суд города Франкфурта на газету Frankfurter Allgemeine Zeitung из-за статьи «Битва за леса России» и выиграл процесс. В материале, в частности, говорилось, что миллиардера «боятся в России из-за грубой манеры ведения дел», а фирменным приемом подконтрольной ему компании стали «враждебное поглощение процветающих предприятий и смещение их владельцев». Суд признал недостоверными опубликованные сведения и запретил газете воспроизводить эту информацию.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451999


США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451997

Спасительный блокчейн. Акции Kodak удвоились в цене после заявления о запуске криптовалюты

Лорен Генслер

Журналист Forbes USA

Знаменитый производитель фотокамер Kodak запускает собственную криптовалюту KodakCoin

Во вторник, 9 января, акции легендарной компании по производству фотокамер подорожали на 130% после того, как она объявила, что создает собственную криптовалюту и платформу на основе технологии блокчейн.

Новая цифровая валюта будет называться KodakCoin, которая, по словам компании, позволит фотографам отслеживать свои работы и контролировать связанные с ними права.

Компания также запускает блокчейн-платформу для управления правами на фотографии под названием KODAKOne. При помощи этого сервиса фотографы смогут регистрировать свои работы и выдавать лицензии на них другим сторонам.

«Для многих людей в сфере высоких технологий «блокчейн» и «криптовалюта» — это модные словечки, но для фотографов, которые долгое время пытались установить контроль над своими работами и способами их использования, эти слова являются ключом к решению проблемы, которая была ранее неразрешима», — говорит генеральный директор Kodak Джеф Кларк.

Он добавляет: «Kodak всегда стремился демократизировать фотографию и сделать процедуру лицензирования справедливой для авторов. Новые технологии упрощают эти процедуры для сообщества фотографов».

Kodak — далеко не первая компания, которая экспериментирует с цифровыми валютами. После того как цена биткоина выросла на 1300% в прошлом году, многие компании так или иначе приняли в этом участие.

Акции корпорации Long Island Iced Tea Corporation резко подорожали в прошлом месяце после того, как компания объявила, что собирается сместить фокус с производства напитков на изучение технологии блокчейн и инвестирование в нее, а также переименоваться в Long Blockchain Corporation. Ранее одна биотехнологическая компания уже сменила свое название на Riot Blockchain, и ее акции выросли в цене в четыре раза.

Многие выражают обеспокоенность по поводу мании, связанной с биткоином, полагая, что такой безумный взлет валюты раздувает очередной пузырь на рынке, вследствие чего цены могут резко скатиться вниз.

Компания Kodak, основанная в 1888 году и поставляющая фотокамеры американцам, долгое время пыталась стать современным игроком рынка цифровой фотографии. Она обращалась за защитой от банкротства в 2012 году и в следующем году смогла трансформироваться в более специализированную компанию, ориентированную на производство пленки для коммерческих съемок. С того время акции компании упали в цене на 80%. Ее крупнейшим акционером остается GSO Capital Partners группы Blackstone, которая помогла поддержать компанию в период банкротства.

Свое ICO Kodak начнет проводить с 31 января.

Перевод Натальи Танюк

США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451997


США > Транспорт. Финансы, банки > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451993

Безопасное вождение. В США начали страховать поездки в беспилотных автомобилях

Ален Онсмен

В 2018 году пассажиры в Фениксе смогут заказывать поездки в беспилотных минивэнах Waymo через приложение для смартфонов. У некоторых пассажиров поездка с роботом вызывает тревогу

Waymo заявила о начале партнерства с компанией Trov, которая предоставляет услуги страхования по запросу. В сферу сотрудничества войдут самоуправляемые автомобили из Аризоны, где в ближайшие несколько месяцев будет запущен сервис платных поездок. Страховое покрытие для пользователей включает потерянные вещи, проблемы, связанные с прерванными поездками, и возможные медицинские издержки.

Для страхового брокера Trov, которого контролирует гигант рынка перестрахования Munich Re, это первый проект в США и первый заказ, связанный с транспортом. «Waymo делает личные поездки проще, и соответственно, все связанные с ними вопросы, включая страхование, должны протекать столь же безболезненно, а безопасность и спокойствие пассажиров должны стать нашей главной целью», — сообщил генеральный директор Trov Скотт Уолчек в официальном заявлении.

В ноябре 2017 года Waymo, основанная в 2016 году Google компания по разработке технологий для самоуправляемых автомобилей, объявила о планах по созданию коммерческого сервиса в Фениксе. Там компания на протяжении долгого времени тестировала минивэны Chrysler Pacifica Hybrid, оборудованные сенсорами и специальным программным обеспечением. Хотя детали программы, число минивэнов и число людей, которые смогут воспользоваться сервисом, не раскрываются, запуск программы станет историческим событием.

«Инновационные технологии требуют инновационных партнеров, — отметил Шон Стюарт, операционный директор Waymo, в официальном заявлении. — Trov первыми применяют современный подход к страхованию, который идеально подходит для коммерческих поездок, поскольку может быть адаптирован к каждому случаю».

С начала 2017 года Waymo запустил пилотную программу Early Rider, в рамках которой случайные пользователи бесплатно пользуются услугами самоуправляемых минивэнов, где в целях безопасности есть водители. В начале 2018 года эти автомобили появятся на дорогах без участия водителей, но стоимость поездок еще не объявлена.

Страхование — лишь один из этапов движения Waymo в сторону коммерциализации. В ноябре 2017 года компания наметила возможность партнерства с AutoNation, крупнейшим в США автомобильным дилером, после того, как ранее объявила о планах по работе с Avis в рамках запуска своего сервиса. Waymo также связалась с Avid Budget Group в целях ремонта и обслуживания своего автомобильного парка в Фениксе. При участии групп по безопасности начата кампания по информированию общественности о преимуществах беспилотных технологий.

Недавний опрос потребителей, проведенный Gartner, показал, что 55% респондентов не готовы прокатиться в автономном транспортном средстве и беспокоятся о возможных технологических сбоях и своей безопасности. Однако, учитывая, как мало людей имели возможность воспользоваться беспилотными технологиями, трудно предсказать, насколько охотно публика их примет.

По крайней мере, если вы оставите свой багаж или телефон в беспилотном минивэне, Waymo о вас позаботится.

Перевод Натальи Балабанцевой

США > Транспорт. Финансы, банки > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451993


США > Финансы, банки > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451992

Легенда уходит. Миллиардер Уоррен Баффет назвал вероятных преемников

Антуан Гара

корреспондент Forbes USA

Смена руководства в Berkshire — одна из важнейших тем финансового мира

План Уоррена Баффета передать бразды правления Berkshire Hathaway преемнику перешел на новую стадию. Во вторник Баффет объяснил, почему Грег Абель, CEO Berkshire Hathaway, и Аджит Джейн, глава страхового подразделения, займут место рядом с Чарли Мангером в качестве вице-президентов конгломерата, оцениваемого в $500 млрд.

Абель станет вице-президентом подразделения Berkshire, которое не связано со страхованием и охватывает десятки отраслей от железнодорожного транспорта до химикатов, розничной торговли и энергетики, а Джейн станет вице-президентом страхового подразделения Berkshire, в основе которого Geico, National Indemnity и бизнес по перестрахованию. Абель и Джейн войдут в совет директоров Berkshire.

В интервью с журналисткой CNBC Бекки Квик Баффет откровенно рассказал о планируемых изменениях, описав их как часть своих планов по передаче руководства. «Это часть стратегии по постепенной передаче руководства, и они являются ключевыми фигурами в Berkshire», — сказал Баффет, отметив, что совет директоров Berkshire выразил решительную поддержку такой перестановке. «Это могло произойти пять лет назад», — сказал 87-летний Баффет. Но он уточнил, что это решение не следует воспринимать как намерение немедленно покинуть Berkshire или свидетельство каких-либо проблем со здоровьем.

«Я прекрасно себя чувствую, и мне нравится то, чем я занимаюсь, — сказал Баффет. — «По утрам я тороплюсь попасть в офис». На восьмом десятке Баффет продолжает мастерски вести дела – от инвестиций в Банк Америки в 2011 году до развития сотрудничества с 3G Capital.

Акционеры Berkshire давно размышляют о том, кто в конце концов заменит Баффета, когда он отойдет от дел. 55-летний и 66-летний Джейн теперь становятся наиболее очевидными кандидатами. У обоих «Berkshire в крови», по словам Баффета. Однако он заметил, что преемник на его место известен, если он уйдет в отставку завтра, но со временем его выбор может измениться.

Что известно о преемниках

Абель, уроженец Эдмонтона, города в провинции Альберта, присоединился к Berkshire Hathaway, когда компания приобрела MidAmerican Energy в 1999 году. Бухгалтер по образованию, в 2008 году Абель был избран CEO энергетического подразделения Berkshire, которое сейчас называется Berkshire Hathaway Energy. Berkshire Hathaway Energy превратилась в одно из самых быстрорастущих и прибыльных подразделений конгломерата. Располагая на конец 2016 года активами на сумму $85 млрд, сейчас она является одним из крупнейших коммунальных предприятий в стране. Ее деятельность сосредоточена преимущественно в Неваде, Айове, Юте, Орегоне и Калифорнии. Примерно 82% основных средств Berkshire Hathaway Energy связаны с возобновляемыми источниками энергии: компания является одним из крупнейших производителей ветряной и солнечной энергии в мире, в дополнение к менее масштабным операциям в сфере угля и природного газа.

Джейн в свою очередь руководит гигантским страховым подразделением Berkshire, где он продемонстрировал выдающиеся навыки в андеррайтинге и достаточную сдержанность, чтобы ограничивать риски компании на чрезмерно конкурентных рынках, как, например, страхование от последствий стихийных бедствий и перестрахование, когда уровень цен снижается. Родом из Индии, Джейн приехал в США, чтобы получить степень MBA в Гарварде, а потом набирался опыта в консалтинговой компании McKinsey. В 1985 году Баффет взял его на работу в страховом бизнесе Berkshire. В письме к акционерам 2009 года Баффет пишет: «Я сразу понял, что мы заполучили суперзвезду». Десять лет спустя положение подразделения укрепилось, когда Баффет приобрел акции Geico, еще не принадлежавшие Berkshire. Прибыль от страхового подразделения Berkshire выросла с $3,6 млрд в 1995 году до $100 млрд ежегодно.

Помимо Абеля и Джейна, в инвестиционном подразделении Berkshire есть еще две восходящие звезды. Баффет направляет все большую долю средств Berkshire под управление менеджеров Тодда Комбса и Теда Векслера. Оба они управляют более чем $10 млрд и обеспечили конгломерату участие в таких компаниях, как Apple и Charter Communications.

По мере того, как планы в отношении преемника приобретают все большую определенность, Баффет и Мангер остаются на прежних позициях. Это означает, что они продолжат контролировать ключевые решения о распределении капитала и инвестиционную деятельность, например, все крупные сделки. Баффет привлек к себе внимание прессы не только из-за планов в отношении преемника, но и благодаря своим замечаниям об инвестиционном климате в целом.

Налоговая реформа и криптовалюты

В частности, Баффет сказал, что налоговая реформа значительно повлияет на владельцев Berkshire и сообщил журналистке CNBC Квик, что фактически прибыль от акций компании возросла более чем на 20%, когда ставка налога на корпорации была снижена с 35% до 21%.

Что касается криптовалют, Баффет заявил, что нынешняя эйфория неминуемо закончится большим разочарованием. «Если бы я мог приобрести опцион пут сроком на пять лет на любую из криптовалют, я бы это сделал», — сказал Баффет, признав, что никогда не стал бы совершать короткие продажи спекулятивного актива, потому что недостаточно хорошо с ним знаком. Он изрек следующую прописную истину: «Зачем мне занимать короткую позицию по активу, о котором я ничего не знаю».

Но его точка зрения абсолютно ясна. «Думаю, то, что сейчас происходит, плохо закончится», — сказал Баффет.

Смена руководства в Berkshire — одна из важнейших тем финансового мира, но пока кажется, что инвесторы Berkshire не беспокоятся по поводу неизбежных перемен. На момент закрытия торгов во вторник акции Berkshire класса А продавались по рекордной цене в $308,350, продемонстрировав рост на 1.26%. За последний год они выросли на 27%, обойдя компании из индекса S&P 500.

Перевод Натальи Балабанцевой

США > Финансы, банки > forbes.ru, 11 января 2018 > № 2451992


США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450553 Леонид Бершидский

Путину никакие Вульфы не помеха. И это не комплимент

Провокационная книга Майкла Вульфа не смогла бы выйти в Москве. По этой причине американцы должны ценить свою страну.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Читая книгу Майкла Вульфа (Michael Wolff) «Огонь и ярость» (Fire and Fury), которая стала на прошлой неделе литературной сенсацией и темой для многочисленных разговоров, я составил себе однозначное впечатление: американцам необычайно повезло. Попытайтесь представить себе русского Вульфа, который пишет о российском президенте Владимире Путине.

Весьма спорным остается вопрос о том, какую степень доступа к Белому дому имел Вульф. Содержание книги отнюдь не указывает на то, что он был туда вхож или эффективно использовал такой доступ. Но то, как Вульф описывает в своей книге алгоритм действий Белого дома, мгновенно породит зависть у любого, кто намеревается написать аналогичную книгу о путинской администрации. Он занял нечто вроде постоянного места на диване в Западном крыле и сидел там в качестве незваного гостя, не только наблюдая за происходящим, но и взяв 200 интервью у высокопоставленных сотрудников администрации. Вульф написал, что гостей Западного крыла Белого дома иногда бросали на полпути, и им «приходилось самим отыскивать дорогу в лабиринте власти западного мира». Правда, это был очень маленький лабиринт, расположенный на двух этажах тесного здания.

В отличие от Белого дома, то, что мы называем «Кремлем», не ограничивается стенами средневековой крепости на берегу Москвы-реки. Самые важные управления президентской администрации находятся не только в Первом корпусе Кремля, но и неподалеку от него на Старой площади, где раньше размещался Центральный комитет советской коммунистической партии. Огромный комплекс-муравейник на Старой площади спроектирован таким образом, чтобы посетители смогли попасть только туда, куда им положено. А охрана в Первом корпусе Кремля сопровождает гостя даже в туалет.

В отличие от Белого дома, там нет схем этажей. А наблюдать за приходящими и уходящими или перехватывать чиновников в нужный момент невозможно даже в кремлевской приемной Путина, поскольку значительная часть работы проводится по закрытой телефонной связи или в одной из официальных путинских резиденций. Главная резиденция расположена в подмосковном Ново-Огарево, где Путин проводит гораздо больше времени, чем в своем кремлевском кабинете.

И дело не только в степени доступа. Незаметному наблюдателю пришлось бы присутствовать в нескольких местах одновременно или, по крайней мере, там, где в данный момент находится Путин (это позволило бы наблюдателю лично увидеть некоторых высокопоставленных руководителей вместо того, чтобы пытаться выслеживать их в стенах Кремля или на Старой площади). Но сделать это очень и очень сложно: в отличие от американской администрации, Кремль не публикует даже приблизительный график работы президента.

Как выяснил Оливер Стоун во время подготовки своего фильма «Интервью с Путиным», результатом доступа к российскому лидеру могут стать гигабайты скучного, насыщенного пропагандой и мало что разоблачающего видеоматериала. Это похоже на черный ящик, если смотреть на него снаружи. Последними, кто получил хотя бы немного полезный и результативный доступ к Путину, была группа журналистов, которым разрешили написать книгу интервью «От первого лица». Опубликована она была во время первой президентской кампании Путина в 2000 году. Она до сих пор является лучшим источником и материалом о характере Путина и периоде его становления. Путина больше нельзя застать врасплох, нельзя спровоцировать, если он сам этого не хочет. Его можно разозлить на публике только тогда, когда эта злость тонко просчитана. Пробыв у власти 18 лет, он уже не снимает маску, чувствуя себя в ней вполне комфортно.

Пожалуй, самым близким произведением к «Огню и ярости» можно назвать книгу Михаила Зыгаря «Вся кремлевская рать. Краткая история современной России», опубликованную на русском языке в 2015 году. Она охватывает гораздо более обширный период времени, нежели книга Вульфа (с 1999 по 2015 год). Однако Зыгарь заявляет, что он взял интервью лишь у нескольких десятков бывших и действующих руководителей, работавших в тесном контакте с Путиным. Между произведением Зыгаря и книгой Вульфа есть немало весьма примечательных сходств.

Подобно Вульфу, Зыгарь пишет, что его рассказ — «о человеке, который неожиданно стал царем». Он заявляет, что подчиненным Путина приходится гадать, чего на самом деле хочет их босс. Но нарисованная им картина — это не хаос, не комичная некомпетентность. Это образ коллективного разума, подобного пчелиному улью:

Принято считать, что все решения в России принимает только один человек — Владимир Путин. Это правдиво лишь отчасти. Все решения действительно принимает Путин, но Путин — не один человек. Это огромный коллективный разум. Десятки, даже сотни людей ежедневно угадывают, какие решения должен принять Владимир Путин. Сам Владимир Путин все время угадывает, какие решения он должен принять, чтобы быть популярным, чтобы быть понятым и одобренным огромным коллективным Владимиром Путиным.

Зыгарь представляет Путина в качестве руководителя, который реагирует на события, но не в качестве стратега. Однако «коллективный Путин» создает впечатление прочности, системы с сильными корнями и работающим разумом. Этим объясняется то, почему у Зыгаря не возникло особых проблем за его попытку развеять мифы о Путине. Близкие к Путину люди, как и он сам, хорошо научились раскручивать каждую историю в нужную сторону, причем даже те, которые на первый взгляд кажутся нейтральными или даже негативными.

По большей части книга Вульфа строится на его беседах со Стивом Бэнноном, который в первые месяцы президентства Трампа занимал в Белом доме должность его доверенного идеолога. Сегодня, конечно же, между Трампом и Бэнноном возникла публичная ссора, и Бэннон приносит не очень искренние извинения. С Путиным такую ситуацию даже невозможно представить. Непосредственным российским эквивалентом Бэннона является философ русского империализма Александр Дугин. У них очень много общего — вплоть до внешней неопрятности и эрудированного многословия. Порой Кремль приближает к себе Дугина и его последователей или использует их, но самого Дугина никогда не пускают во властные структуры. Кремль держит его и ему подобных людей на расстоянии, как бы демонстрируя свой мейнстримовский нейтралитет и проявляя весьма прагматичную осторожность в отношениях с фанатиками.

Есть два человека, которые публично утверждали, что оказывали сильное влияние на кремлевскую политику, а потом выступили против Путина. Это ныне покойный Борис Березовский и политический стратег Глеб Павловский. Но они начали говорить о своих разногласиях с Путиным лишь после ссоры с российским правителем и утраты былой власти и влияния. Это обстоятельство подорвало их авторитет и доверие к их высказываниям. А Бэннон откровенничал и нес околесицу, еще находясь в Белом доме Трампа. Находящимся внутри путинской системы русским есть что терять, и из-за этого они тщательно фильтруют свои слова.

В книге Вульфа Трамп представлен как совершенно некомпетентный руководитель, его аппарат выставлен мятежным и неспособным делать содержательную работу, междоусобица в Белом доме кажется комичной, а администрация — недостойной высокой обязанности руководить такой страной как США. В этих обстоятельствах стоит задуматься о том, что Вульфы в Кремле невозможны. Будучи россиянином, я страшно завидую тому, что Трамп чрезвычайно уязвим, что его аппаратчики очень взвинчены и недовольны, и не скрывают этого, и что репортер может все это увидеть и услышать непосредственно в коридорах власти — а потом рассказать всему миру безо всякой цензуры и контроля. Столь прекрасная в своем хаосе страна как США (а истинная демократия не бывает упорядоченной) способна выдержать вульгарную комедию на вершине власти, поскольку она прозрачна для общества, а такие люди как Вульф могут писать обо всем без утайки.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании «Блумберг» (Bloomberg LP) и ее владельцев.

США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 января 2018 > № 2450553 Леонид Бершидский


Казахстан. США > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 9 января 2018 > № 2452959

Нурсултан Назарбаев встретился с послом США

Собеседники обсудили развитие отношений между двумя странами

В Астане состоялась встреча президента Нурсултана Назарбаева с чрезвычайным и полномочным послом Соединенных Штатов Америки в Республике Казахстан Джорджем Кролом. Об этом сообщает пресс-служба Акорды.

Глава государства, отмечая особую роль Джорджа Крола в развитии отношений между США и Республикой Казахстан, подчеркнул, что сегодняшняя встреча проходит в преддверии официального визита в Соединенные Штаты Америки.

«За 26 лет между нашими странами выстроены дружеские взаимоотношения, подписано более 70 межгосударственных, межправительственных и межведомственных соглашений», — сказал президент Казахстана.

В ходе встречи Нурсултан Назарбаев отметил важность достигнутых договоренностей с президентом США Дональдом Трампом по приоритетным направлениям стратегического партнерства, в том числе в сферах борьбы с терроризмом, укрепления режима ядерного нераспространения, а также в области дальнейшего расширения торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества.

«В Казахстане с американским участием работает около 500 компаний, более 140 из которых являются совместными. Они занимаются производством товаров и экспортом своей продукции в другие страны», — сказал глава государства.

В свою очередь Джордж Крол поблагодарил президента Казахстана за высокую оценку его дипломатической деятельности в Республике Казахстан и выразил уверенность в том, что предстоящий визит еще более укрепит связи между двумя государствами.

Казахстан. США > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 9 января 2018 > № 2452959


США > СМИ, ИТ. Транспорт > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449395

Ждем трамвая. Как упростить поездки общественным транспортом

Ален Онсмен

CEO и сооснователь Moovit Нир Эрез и операционный директор Рой Бик собирают огромные массивы данных о пересадках пассажиров, чтобы упростить поездки для 100 млн пользователей приложения компании в городах по всему миру

Как и большинство жителей пригородов, Дженис Монковски, преподаватель фортепиано из Дэнвилля (Калифорния), находящегося примерно в тридцати милях от Сан-Франциско, передвигается преимущественно на машине. Большую часть жизни она и не вспоминает об общественном транспорте.

Но недавно все изменилось, когда Монковски, которая, по собственному признанию, побаивается технологий, открыла для себя Moovit. Когда она отправляется в Сан-Франциско, чтобы увидеться с друзьями, или послушать симфонию вместе с мужем, приложение для смартфона позволяет ей спланировать поездки на автобусе и поезде с точностью до минуты. «Moovit говорит мне, куда идти и сколько времени понадобится, чтобы дождаться автобуса и попасть на станцию, — говорит Монковски. — Прошло уже, наверное, десять или пятнадцать лет с тех пор, как я ездила на автобусе с пересадками».

В обмен на бесплатный сервис Монковски позволяет Moovit отслеживать ее поездки. Во многом так же, как и навигационное приложение Waze, которое следит за пользователями в пути, чтобы определить оптимальные маршруты, Moovit объединяет информацию о местоположении Монковски с данными находящихся поблизости пользователей, чтобы предсказать наиболее экономичный способ добраться на общественном транспорте из одной точки в другую. «Пассажирам, которые едут с пересадками, приходится еще сложнее, чем водителям», — говорит Нир Эрез, 52-летний серийный предприниматель из Израиля, основавший Moovit в 2012 году. Многие пассажиры не знают, когда приедет автобус, не говоря уже о том, как он соотносится с другими видами транспорта, или когда может быть быстрее идти пешком или ехать на велосипеде, объясняет Эрез, находясь у себя дома в Тель-Авиве: «Информации обычно не хватает».

Так не хватает, что Moovit стал самым скачиваемым в мире приложением для планирования поездок. Всего за пять лет он набрал 100 млн пользователей — примерно столько же, сколько Waze, который Google приобрел за $1,1 млрд в 2013 году. Moovit доступен на 44 языках и в 78 странах, и пассажиры из 1500 городов от Лексингтона (Кентукки) до Лондона, Москвы и Ханоя доверяют ему, добираясь из дома на работу и обратно. В Лос-Анджелесе 40% пользователей выбирают испанскую версию. В 2016 году Moovit стал официальным транспортным приложением Летних Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро, обойдя, по сообщению компании, Apple и Google. Когда общественного транспорта недостаточно, чтобы пользователь попал в нужное место, Moovit может соединить его с программами по прокату велосипедов или сервисами вроде Uber.

Популярность Moovit помогла ему привлечь ряд крупных инвесторов. Компания, которая начала свою деятельность с $500 000 Эреза, привлекла почти $84 млн от инвесторов вроде Sequoia Capital, Sound Ventures Эштона Катчера и BMW i Ventures. Ее оценка , по данным PitchBook, достигла $450 млн. Инвесторов привлекает возможная монетизация потока информации о поездках, который поступает в реальном времени и ежедневно генерирует более 500 млн точек данных.

Сейчас Moovit должен доказать, что сможет превратить эти данные в деньги. Компания говорит, что только сейчас переходит к монетизации, и не раскрывает сведения о выручке, которая, по оценке Forbes, остается скромной. Но Эрез и его инвесторы утверждают, что будет нетрудно поднять продажи, и они уверены, что компания находится в правильном месте в правильное время. Повсюду города страдают от пробок и загрязнения. Отсюда и лихорадка вокруг «умных городов», довольно аморфной идеи, будто данные, собранные из всех возможных источников, а также искусственный интеллект и облачные технологии, помогут справиться с постоянно усложняющимися городскими системами. Moovit планирует усиливать интерес городов к данным о поездках. «Перемещения в городах — общемировая проблема», — говорит партнер Sequoia Джили Раанан и добавляет, что данные Moovit могли бы «разительно повысить качество жизни в наших городах».

Буэнос-Айрес и Мадрид уже согласились стать первыми клиентами разработанного Moovit сервиса Smart Transit Suite, информационного портала с точной и актуальной информацией о местонахождении автобусов и поездов с указанием времени ожидания, оптимальных маршрутов и многого другого. «У них есть очень подробные сведения о том, как люди передвигаются в городах», — говорит Андреас Май, исполнительный вице-президент Keolis, французской логистической компании, которая сотрудничает с транспортными сервисами по всему миру. Keolis инвестировала в Moovit и будет использовать его данные в пилотных программах в городах, которые Май не называет.

Концепция Moovit начала оформляться в 2011 году, когда Эрез ушел из стартапа, в котором был сооснователем, и готовился к марафону. Он планировал практически отойти от дел и лишь изредка инвестировать в стартапы на ранних стадиях и участвовать в соревнованиях по триатлону. Но во время долгих пробежек по Тель-Авиву его друг Ярон Эврон не переставал говорить о сайте, который он разработал для местного транспортного ведомства совместно с молодым ученым по имени Рой Брик.

Давний поклонник планирования маршрутов, Бик взял на себя задачу помочь местным пассажирам. В то время Тель-Авив совсем недавно изменил автобусную систему ради новой железнодорожной линии: маршруты и остановки были изменены, чтобы больше пассажиров могли пользоваться поездами. Общедоступной информации о новых пунктах назначения недоставало. Поэтому Бик обошел город, чтобы внести остановки в созданную им базу данных. Кроме того, он воспользовался информацией GPS об автобусных пересадках, чтобы превратить свою базу данных в сайт, где можно в реальном времени планировать маршрут.

Результаты работы Бика явно могли быть использованы далеко за пределами Тель-Авива. И Эрез, который подумывал инвестировать в Waze, тоже созданный в Израиле, понял, что данные о местонахождении, поступающие со смартфонов пользователей, могут стать основой для создания всеобъемлющих программ для планирования маршрутов повсюду. Эрез, Бик и Эврон основали Moovit на следующий год: Эрез стал CEO, а Бик операционным директором. Эврон так и не занял формальный пост. «Я взял перерыв на семь месяцев, а потом вернулся к работе в очередном стартапе», — говорит Эрез.

Сейчас, когда в Moovit работает уже сто сотрудников, и помимо штаб-квартиры в Тель-Авиве у него есть офисы в таких городах, как Сан-Франциско, Афины и Рио, Эрез и Бик убеждены, что у них есть миллион способов сделать города более удобными для жизни. Например, если какой-то маршрут станет намного более востребованным, Moovit предложит использовать больше автобусов на этом направлении. «Мы смотрим на потребности жителей и информацию о реальных перемещениях, а затем на инфраструктуру в целом, на все маршруты и расписания, чтобы понять, следует ли ее оптимизировать», — говорит 37-летний Бик. Города тратят миллионы долларов на сбор мнений жителей по поводу общественного транспорта, а Moovit может предоставить более точную и полную информацию с меньшими издержками, добавляет он.

И самое главное: эта информация формируется по одной точке данных за раз благодаря людям вроде Монковски. «Когда я отправляюсь в Сан-Франциско, я не хочу вести машину», — говорит она, имея в виду «ужасные» парковки и пробки в городе. Moovit предложил ей альтернативу: «Это очень просто».

Перевод Натальи Балабанцевой

США > СМИ, ИТ. Транспорт > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449395


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449393 Василий Кашин

Восточный ветер. Быть ли торговой войне между Китаем и США

Василий Кашин

Эксперт Центра анализа стратегий и технологий

США рассматривают Китай как стратегического конкурента и «ревизионистскую державу», в 2018 году страны могут обменяться торговыми ограничениями, которые окажут негативное влияние на всю мировую экономику. При этом осложнение отношений с США автоматически ведет Китай к сближению с Россией

2018 год обещает быть неспокойным для Китая и во внешнеполитической, и во внутриполитической сфере. Прошедший в октябре 19-й съезд КПК наметил лишь общие стратегические приоритеты государственной политики на предстоящие годы, в то время как практические решения будут приниматься на сессии Всекитайского собрания народных представителей в марте.

Именно тогда будут проведены ранее согласованные в партийных структурах назначения руководителей государственных структур и будут законодательно закреплены намеченные изменения в структуре государственных органов. Изменения затронут прежде всего правоохранительную систему и сферу нацбезопасности.

Важнейшим из них станет создание Национальной надзорной комиссии, антикоррупционного органа с широчайшими полномочиями. К нему перейдут функции партийного контрольного органа — Центральной комиссии по проверке дисциплины (ЦПКД) КПК, партийной контрольной структуры и части государственных антикоррупционных структур.

Сейчас ЦПКД, по сути, является крайне могущественным правоохранительным органом, имеющим в своем распоряжении полный полицейско-спецслужбистский арсенал методов, включая задержания, аресты, допросы подозреваемых. При этом комиссия действует на основании партийного устава и избавлена от судебного и прокурорского надзора, что ведет к многочисленным злоупотреблениям.

По сути, она стала главным инструментом внутрипартийной борьбы и была использована китайским лидером Си Цзиньпином для разгрома политических оппонентов в рамках антикоррупционных кампаний. Новая реформа будет сопровождаться приданием созданному на базе комиссии органу расширенных полномочий и конституционного статуса, но в то же время введет его работу в определенные рамки.

При этом Национальная надзорная комиссия не полностью заменит собой ЦПКД, а лишь возьмет на себя значительную часть ее функций. Предстоящие изменения будут значительными и потребуют внесения первых с 2004 года поправок в китайскую конституцию. На сессии будет сформирован новый состав правительства — Госсовета КНР, включая его экономический блок. При этом нельзя исключать изменения функций и структуры отдельных правительственных ведомств — последняя большая волна слияний и реструктуризаций в китайском правительстве прошла еще в 2008 году.

Экономика и внешние вызовы

Осенью 2018 года должен будет пройти важнейший Третий пленум ЦК КПК 19-го созыва, который определит приоритеты экономической политики на ближайшие пять лет. До сих пор наиболее важные реформы Си Цзиньпина касались сферы национальной обороны и безопасности, борьбы с коррупцией, системы управления инновационной сферой и внешней политики. Политика в сфере экономики была более инерционной, но, вполне возможно, теперь она станет приоритетом.

При этом Китай будет сталкиваться с растущим числом внешних вызовов, главным из которых будет ситуация на Корейском полуострове. После принятия Советом Безопасности ООН очередной волны санкций против КНДР в конце декабря 2017 года Северная Корея находится на грани внешнеэкономической блокады: запрещено большинство видов северокорейского экспорта, объем разрешенного экспорта нефти в КНДР сокращен почти на порядок, до незначительной величины в 500 000 баррелей в год. В таком положении КНДР будет способна продержаться лишь ограниченное время. Изначально целью Пхеньяна было, с одной стороны, обеспечение безопасности режима перед лицом давления со стороны США и, с другой стороны, нейтрализация влияния Китая (на Китай приходится более 80% северокорейской внешней торговли).

С точки зрения Пхеньяна, выходом было навязывание США прямого диалога по вопросам безопасности с последующим разменом части своих ракетных программ на частичное снятие санкций и постепенную нормализацию отношений с внешним миром. Однако США вместо диалога предпочитают давить на Пхеньян комбинацией санкций и военных угроз. КНДР может в ответ пойти на эскалацию военной напряженности на Корейском полуострове (такое развитие ситуации чревато войной) либо будет вынуждена принять китайское влияние на свою внешнюю и, частично, внутреннюю политику.

Последний вариант станет провалом многолетней политики по превращению КНДР в независимого внешнеполитического игрока, но он гарантирует выживание северокорейской элиты. Таким образом, в 2018 году Китай может одержать на Корейском полуострове крупнейшую внешнеполитическую победу, но также может оказаться вовлеченным в опаснейший военно-политический кризис с участием КНДР и США. В любом случае корейская тема будет в предстоящем году главной для китайской внешней политики.

Конкуренция с США

На протяжении первого года администрации Трампа потребность Вашингтона в сотрудничестве с Китаем по Корее удерживала американцев от агрессивного давления на Пекин по вопросам торговли. Но долго это продолжаться не могло — торговый дисбаланс с Китаем был одной из центральных тем предвыборной риторики Трампа, да и сотрудничество по Корее развивается не вполне так, как ожидали США.

Новая Стратегия национальной безопасности США рассматривает Китай как стратегического конкурента и «ревизионистскую державу», намеренную пересмотреть созданный США порядок в мире. В конце декабря стали появляться признаки надвигающейся торговой войны между двумя сверхдержавами. Перспектива начала такой войны администрацией Трампа в 2018 году оценивается как реальная некоторыми ведущими американскими экспертами по американо-китайским отношениям.

Если обмен ограничениями в сфере торговли примет значительный размах, речь будет идти о сильнейших глобальных экономических потрясениях с потенциально крайне негативными последствиями для всей мировой экономики.

Осложнение ситуации в Корее, а также в других старых болевых точках американо-китайских отношений (вокруг Тайваня и в Южно-Китайском море) лишь повысит вероятность популистстких шагов нынешнего руководства США. При этом риторика китайского руководства в последние месяцы говорит о том, что Пекин не намерен оставлять какие-либо выпады в свой адрес без ответа. Возможно, американский глобальный бизнес и его политические лоббисты сумеют предотвратить катастрофу и на этот раз, но сделать это будет труднее, чем сразу после прихода Трампа к власти.

Сближение с Россией

Любое осложнение отношений между Китаем и США автоматически ведет к росту китайского интереса к отношениям с Россией. При этом определенная позитивная динамика в наших отношениях будет присутствовать в следующем году и без политических катаклизмов. С учетом наблюдаемой динамики в торговле, роста цен на сырье, ожидаемых поставок нефти в Китай по расширенному нефтепроводу ВСТО и поставок СПГ с Ямала можно предположить, что российско-китайская торговля в следующем году окончательно преодолеет спад и существенно превысит докризисный уровень 2013 года ($88 млрд, по данным российской статистики).

Может заработать первое торговое соглашение между Евразийским экономическим союзом и КНР, согласованное переговорщиками несколько месяцев назад. Можно ожидать некоторого роста в военно-техническом сотрудничестве — заседание двусторонней комиссии по ВТС в Москве в декабре прошло на высоком уровне, а руководителя китайской делегации, заместителя председателя ЦВС Чжан Юся принял Владимир Путин.

Несмотря на улучшающийся фон отношений, туманной остается судьба ряда обсуждаемых длительное время крупных двусторонних проектов, таких как газопровод «Сила Сибири-2» и скоростная железнодорожная магистраль Москва — Казань. Одновременная смена ряда ключевых фигур в кабинетах министров двух стран (президентские выборы в России, ожидаемые кадровые решения сессии ВСНП в Китае) может замедлить обсуждение некоторых проектов. Тем не менее взаимная заинтересованность России и Китая в сотрудничестве лишь растет.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 января 2018 > № 2449393 Василий Кашин


США > Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 января 2018 > № 2447915 Павел Хлебников

Магистрали Эйзенхауэра. Как сеть автотрасс изменила экономику США

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

В честь 100-летия журнала мы публикуем лучшие статьи из архивов российского Forbes. Этот материал был впервые опубликован в июле 2004 года. Президент-генерал знал толк в логистике. Построенная им сеть автотрасс изменила лицо Америки

За последние сто лет ничто не оказало такого влияния на американский образ жизни, как Федеральная система скоростных автомагистралей (Interstate Highway System), строительство которой было начато в 1956 году. США и до этого были, конечно, богатой страной, но их богатство концентрировалось в нескольких крупных городах вроде Нью-Йорка, Чикаго и Сан-Франциско. Большая же часть страны представляла собой захолустье. Это были либо сельские районы, которые, казалось, только-только входили в XX век, либо старые промышленные центры, медленно умиравшие после того, как закрылись «градообразующие» заводы.

Автомагистрали Interstate изменили Америку. Она стала такой, какой мы знаем ее сегодня: процветающие города и предместья с обилием магазинов, ресторанов, кинотеатров. Поезжай в американскую глубинку, в Цинциннати или Омаху, — и везде найдешь одинаковые торговые центры, сверкающие отели и офисные здания, джипы и минивэны, одинаковый уровень комфорта в домах. Удобства, к которым уже привыкли американцы, были бы невозможны без дорог Interstate.

Проект дал США самую широкую и плотную сеть высокоскоростных магистралей в мире. Размер стройки был внушительным. Залили столько бетона, что его хватило бы, чтобы проложить тротуар до Луны. Но куда внушительнее оказался экономический толчок, который дала стране новая дорожная сеть.

Вдохновение автобанов

Оснастить страну высокоскоростными автотрассами собирались уже давно. За такой проект ратовали и американские военные, и президент Франклин Рузвельт, который искал возможности уменьшить безработицу в годы Великой депрессии. Но только после избрания в президенты генерала Дуайта Эйзенхауэра проект двинулся вперед.

Образцом для Эйзенхауэра послужила сеть автобанов, построенная Гитлером в 30-е годы. В бытность главнокомандующим англо-американскими войсками в Европе Эйзенхауэр мог на собственном опыте оценить, как отличные немецкие автобаны помогали вермахту сражаться на нескольких фронтах одновременно.

Конечно, отставной генерал заботился не только о военных задачах: отсутствие современных дорог наносило огромный ущерб экономике. Эйзенхауэр знал о десятках тысяч автомобильных аварий со смертельным исходом, издержках в миллиарды долларов в результате автомобильных пробок, неэффективности транспортировки товаров.

Итак, в июле 1954 года, после окончания Корейской войны, Эйзенхауэр провозгласил свой Великий проект: «Если мы хотим решить проблему загруженности дорог, то вся федеральная система хайвеев должна быть утверждена как единый проект с конкретной датой завершения. Тогда можно будет провести необходимое планирование и инженерную подготовку».

Разработать проект Эйзенхауэр попросил группу промышленников и отставных генералов, своих боевых товарищей. Они подготовили план: 66 000 км высокоскоростных дорог стоимостью $27 млрд за 13 лет. Сеть магистралей была рассчитана на автомобильный поток, который ожидался через 20–лет. Все дороги должны были жестко соответствовать утвержденному стандарту. Даже в пустынных районах строились дороги как минимум в четыре полосы. Каждая полоса — шириной почти 4 метра плюс разделительная полоса не менее полутора метров. Система Interstate была предназначена для безопасного движения при скорости 125 км/час и спроектирована таким образом, что страну можно было проехать от края до края, ни разу не остановившись.

Вопрос финансирования

Первая попытка провести проект через Конгресс провалилась: консерваторы не хотели увеличивать государственную задолженность. Эйзенхауэр согласился финансировать проект за счет текущих доходов: «Не нужно возлагать все финансирование на налогоплательщиков — за дороги должны платить те, кто будет ими пользоваться».

Строительство автомагистралей поддержало мощное лобби автомобилестроителей, грузоперевозчиков, нефтяных компаний, производителей шин, фермеров и т.д. Им же пришлось заплатить за осуществление мечты — специальным налогом на бензин, шины и грузовики.

90% финансирования распределяло федеральное правительство, остаток — правительства штатов. Среди прочего Великий проект Эйзенхауэра изменил политический баланс между федеральными и местными властями — угрожая задержать выделение средств для строительства местных участков магистральной сети, федеральные власти не раз заставляли губернаторов исполнять свои пожелания по другим вопросам.

К 1973 году проект был завершен на 98%, при этом конечные расходы составили $129 млрд — впятеро больше первоначальной оценки. Дело в том, что магистрали были доведены до центров городов, чего изначально не предполагалось, а на таких участках стоимость увеличивалась в разы: здесь и земля дороже, и дороги шире, и требуется гораздо больше туннелей, мостов и развязок. Сыграли свою роль и растраты, мошенничество, коррупция.

Экономический эффект

И все же строительство федеральной дорожной системы обернулось потрясающим успехом. Хотя сегодня сеть Interstate — это лишь 1% длины всех американских скоростных автотрасс, на ней сосредоточено 23% всего автомобильного движения страны. Строительство сети тут же сказалось на экономике, поскольку были созданы сотни тысяч новых рабочих мест, возникли десятки тысяч точек обслуживания автомобилистов — рестораны, мотели, автозаправки, магазинчики и т.д.

В своих воспоминаниях Эйзенхауэр писал: «Этот государственный проект изменил лицо Америки больше, чем любой иной… Его влияние на американскую экономику столь велико, что не поддается исчислению».

Однако к 40-летней годовщине начала проекта несколько федеральных экономических комиссий попытались этот эффект подсчитать. Сильнее всего он проявился через несколько лет после ввода дорог в строй.

Во-первых, новые автотрассы резко снизили издержки товаропроизводителей. По оценкам министерства транспорта США, перевозка груза по системе Interstate обходится на 17% дешевле, чем по другим дорогам, — на счет новых магистралей можно отнести четверть роста производительности труда в американской экономике. Во-вторых, система Interstate сделала население более мобильным, облегчила покупателям поиск выгодных предложений, а это усилило конкуренцию в розничной торговле и снизило цены. Вблизи автотрассы Interstate товары дешевле на 23%.

И самое главное: дорожная система Interstate создала в раздробленной прежде Америке сплоченный общенациональный рынок. У производителей появились огромные возможности. Теперь производитель мороженого близ канадской границы мог легко поставлять свою продукцию в Техас, фермеры из Флориды — за сутки доставить свои апельсины в Нью-Йорк, производитель велосипедов с Западного побережья — без труда продать их в магазинах Массачусетса. Недаром именно в–этот период возникли наиболее мощные ресторанные и розничные сети вроде McDonald’s или Wal-Mart, которые присутствуют сегодня повсеместно.

С подключением к системе Interstate вымирающие сельские районы и полузаброшенные промышленные города получили новый шанс. Бурный рост таких городов, как Лос-Анджелес, Атланта, Даллас, Сан-Хосе, Денвер, Финикс, Лас-Вегас, за последние сорок лет был бы немыслим без этих хайвеев. Достаточно проехать по дорогам Америки, чтобы убедиться: высокоскоростная магистраль, как гигантский шланг, вливает новую экономическую мощь в отсталый район.

Дороги Interstate открыли американцам новые возможности развлечений и отдыха. В 150 км от каждого большого города появились загородные дома «средних» американцев. Горожане таким образом несут деньги в прежнее захолустье: на периферии растет спрос на стройматериалы, услуги, продукты питания и т.д. Летом дороги заполняют джипы и мини-вэны — это американские семьи отправляются в далекий «Диснейленд», или в национальный парк «Йелоустон», или в одно из тысяч менее известных мест отдыха.

Резко сократилось число аварий на дорогах. Если в 1956 году на каждый миллион миль пути приходилось 6,28 смертей от ДТП, то к 1974-му их было уже 3,57. А в системе Interstate их еще меньше — 1,55. Безопасность Interstate обеспечивает экономию в $17 млрд в год — такой ущерб нанесли бы аварии, которых удается избежать благодаря высокому качеству федеральных дорог.

Выводы «юбилейных» комиссий таковы: сеть Interstate дала стране более $2,1 трлн выгоды за счет повышения эффективности производства, снижения розничных цен и уменьшения аварийности. Другими словами, магистрали Эйзенхауэра окупили инвестиции в $129 млрд более чем в 16 раз.

Разбогатевшая провинция

Сегодня уже невозможно представить, каким был бы американский образ жизни без высокоскоростных автомагистралей. Экономическая мощь США основывается не на нескольких крупнейших мегаполисах типа Нью-Йорка или Хьюстона, а на сотне процветающих городов среднего размера вроде Пало-Альто (Калифорния), Роли (Северная Каролина) или Миннеаполиса (Миннесота).

Спроси рядового американца, что он знает о президенте Эйзенхауэре, и он вряд ли сможет ответить. За исключением одного: «Он построил Федеральную систему скоростных автодорог».

США > Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 января 2018 > № 2447915 Павел Хлебников


США > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 января 2018 > № 2447924 Игорь Клюшнев

Подарок от Трампа. Как заработать на американском рынке в 2018 году

Игорь Клюшнев

начальник департамента торговых операций ИК «Фридом Финанс»

Торговые сети, телеком-операторы и банки станут главными бенефициарами налоговой реформы, утвержденной Дональдом Трампом

В 2017 году американская экономика показала уверенный рост, укрепив веру инвесторов в то, что кризис миновал. Позитивную динамику можно проследить не только по статистике с рынка труда (безработица на исторических минимумах, зарплаты повышаются), но и по действиям Федрезерва.

В прошлом году ФРС, которая планомерно повышала процентную ставку на фоне ускорившейся инфляции, запустила программу по сокращению своего баланса в размере $4,5 трлн на $10 млрд в месяц. После февраля 2018 года ежемесячная сумма уменьшения активов будет увеличена до $50 млрд.

Сохранение такой монетарной политики вкупе с реализацией налоговой реформы Дональда Трампа увеличит прибыльность корпораций на 5-20% в зависимости от отрасли, которую они представляют. Ретейлеры, финансовые компании и телекомы генерируют основную выручку в США, поэтому мы считаем эти секторы наиболее перспективными для инвестиций в следующем году.

Ретейл

Такие гиганты розничной торговли, как Macy’s (M), Target (TGT) и Nordstrom (JWN) зарабатывают исключительно в США. Благодаря изменениям в системе налогообложения (ставка будет снижена с 37% до 20-23%) их прибыль в среднем вырастет на 45%.

Акции этих компаний стоит включить в портфель уже сейчас, поскольку идеи, связанные с налоговой реформой, с высокой вероятностью будут отыграны за первые два квартала этого года. Частично этот фактор уже учтен в котировках. Об этом свидетельствует рост котировок Target (TGT) и Nordstrom (JWN) в среднем на 17% за последние два месяца, а также подорожание бумаг Macy’s на 46% за это же время.

Традиционные ретейлеры по-прежнему уступают Amazon (AMZN) по темпам роста бизнеса, поэтому говорить об их долгосрочных перспективах сложно.

Наиболее перспективным в этом секторе выглядит Walmart (WMT) — благодаря развитию интернет-направления ему вполне под силу потягаться с Amazon. Около 75% своей выручки Walmart получает в США, поэтому три четверти его доналоговой прибыли увеличатся на 45%. В этой связи мы прогнозируем выручку торговой сети в 2018 году в размере $512 млрд, а доналоговую прибыль — на уровне $21,22 млрд.

При таком раскладе ретейлер сэкономит на налогах $2,5 млрд, что позволит ему увеличить капитальные затраты на развитие онлайн-торговли до $7-7,5 млрд. Именно продвижение интернет-платформы позволит компании стимулировать рост выручки, который мы наблюдали в прошлом году.

Пока онлайн-продажи формируют незначительную часть оборота всей корпорации, но трансформация бизнеса Walmart потенциально позволяет рассчитывать на то, что это направление со временем может стать ведущим. Целевая цена по акциям Walmart до конца 2018 года — $121 за бумагу.

Телекоммуникации

Основные игроки на американском рынке AT&T (T) и Verizon (VZ) имеют схожую структуру продаж: корпорации генерируют в США 94% и 100% своей выручки соответственно. Более перспективной идеей выглядит покупка акций AT&T – компания опережает своего главного конкурента по обороту на 28%. Это означает, что ее чистая прибыль может вырасти сильнее. Однако это не единственный плюс компании. Еще одно преимущество она получит за счет стратегического слияния с Time Warner (TWX).

Это позволит AT&T пойти по пути Netflix — компании, которая выгодно отличается от других создателей развлекательного контента, поскольку у нее есть прямой доступ к зрителям через собственный потоковый сервис. Это позволяет Netflix собирать и анализировать огромные объемы информации, чтобы предлагать зрителям только интересный им продукт.

Синергия между AT&T и Time Warner заключается именно в анализе big data, что даст возможность AT&T конкурировать не только с Netflix, но и с Disney за долю на развлекательном медиарынке. Пока регуляторы настроены в отношении этой сделки негативно, но в случае ее успешного заключения отдача будет колоссальной, даже несмотря на риски. Целевая цена по AT&T — $50 за акцию до конца 2018 года.

Финансовые компании

У финансового сектора есть большие шансы стать лидером роста в 2018 году и обогнать по этому показателю сектор технологий. Рывок финансовой индустрии поможет совершить благоприятная конъюнктура рынка. После принятия налоговой реформы у американских банков появится больше свободных денег, что положительно повлияет на их кредитоспособность.

Получив больше прибыли, компании захотят реинвестировать часть средств и привлечь больше кредитных ресурсов для развития и расширения своего бизнеса. Объем выдачи корпоративных кредитов увеличится, поднимутся и ставки по ним. Мы ожидаем, что в 2018 году ФРС повысит ставку три раза – до уровня 2,25%. Это позволит финансовым корпорациям увеличить оборот на $110 млрд.

Кроме того, с приходом Джерома Пауэлла на пост главы ФРС ожидается дерегуляция финансового сектора, благодаря чему капитал банков увеличится. Закон о минимальном капитале не требует утверждения в Конгрессе США, поэтому процесс его принятия может начаться сразу после смены главы регулятора. В результате EPS банков сможет увеличиться на 5-10%.

Также в январе 2018 года вступят в силу изменения при подсчетах банковской долговой нагрузки (advance approach). Новая методика расчета будет учитывать такие безопасные активы, как казначейские облигации США и депозиты ФРС. Однако реальный эффект можно будет увидеть только после первого квартала. Скорее всего, он выразится в повышении прибыли банков на акцию до 10%. Таким образом, весь финансовый сектор станет удачной инвестицией. Таргет по отраслевому биржевому фонду Financial Select Sector SPDR Fund (XLF) — $35, что означает потенциальную доходность почти 30% от текущих уровней.

США > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 января 2018 > № 2447924 Игорь Клюшнев


США. Индия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 января 2018 > № 2447918 Павел Хлебников

Жертвы азарта. Игра на деньги — это порок или развлечение

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

В честь 100-летия журнала мы публикуем лучшие статьи из архивов российского Forbes. Этот материал был опубликован в июне 2004 года

Азартные игры существуют с незапамятных времен. В кости играли в Вавилоне, Древнем Египте и Древнем Риме, не говоря уже о многовековых игорных традициях Индии и Китая. Однако широкомасштабный игорный бизнес — явление сравнительно новое. В Европе, например, до недавнего времени азартные игры были вне закона в большинстве столиц — считалось, что в главном городе страны должен царить дух добродетели. Правда, во многих странах разрешалось открывать казино на курортах. Самые знаменитые из этих «игорных курортов» — Монте-Карло, французский Довиль и германский Баден-Баден — стали излюбленными местами отдыха аристократии.

В XIX веке игорные заведения были под запретом и на большей части территории Соединенных Штатов — только на Диком Западе покер, кости и другие азартные игры считались неотъемлемой частью повседневной жизни. Но затем крестовый поход за укрепление общественных нравов достиг и Запада, и игорному бизнесу в стране пришел конец.

Первое современное казино появилось в США в 1946 году — знаменитый гангстер Багси Сигел открыл в затерянном среди пустыни городке Лас-Вегас заведение под названием «Фламинго». К тому времени мафия уже контролировала подпольные игорные заведения в крупных городах, и гангстеры понимали, какие баснословные деньги можно заработать, занимаясь этим бизнесом легально. И понимали, как легко отмывать грязные деньги в легальных казино. Но явлением общенационального масштаба азартные игры стали в конце 1980-х, когда штаты один за другим легализовали игорный бизнес.

Экономический эффект

Власти штатов и городов, не желая повышать налоги и урезать расходы, относятся к казино как к источнику пополнения бюджетов. Экономически отсталым регионам трудно устоять перед посулами владельцев казино, ко-?торые обещают привлечь в регион игроков-туристов, пополнить местную казну и организовать тысячи рабочих мест.

Действительно, казино на первый взгляд мало чем отличаются от баров, кинотеатров и других увеселительных заведений — ну разве что они ощутимее бьют по карману клиента. Однако критики утверждают, что распространение казино формирует игровую ментальность в обществе: люди перестают верить, что состояние зарабатывается упорным трудом, начинают надеяться на легкую наживу. Правда, в силу того, что повсеместная легализация азартных игр — явление достаточно новое, никто еще не может точно сказать, какое именно воздействие оказывает массовое распространение игорных домов на экономику, на объемы инвестиций, на сбережения граждан. Одно лишь ясно: экономическое возрождение, обещанное владельцами казино отсталым регионам, — часто не более чем иллюзия.

Самый яркий пример — Атлантик-Сити, второй крупнейший центр игорного бизнеса Америки. Когда в 1978–году здесь открывали первые казино, все ожидали, что игорные заведения вдохнут жизнь в экономически отсталый курорт. Действительно, город вскоре наводнили миллионы туристов. Казино обеспечили работой около 40–000 человек, выплатили в казну штата Нью-Джерси налогов на сотни миллионов долларов. Однако впоследствии оказалось, что они просто отняли клиентов у других заведений — не прошло и десяти лет с момента открытия первого казино, как прекратили существование около трети всех местных ресторанов и магазинов. Уровень преступности за 12 лет увеличился на 230%. Из Атлантик-Сити уехали 25% населения. И если не брать в расчет сверкающие огнями казино, весь остальной город сегодня — это грязные, разбитые улицы с заколоченными витринами магазинов. Кстати, власти Нью-Йорка, Вашингтона и крупных американских городов даже сейчас, в разгар самого большого в истории игорного бума, не позволяют открывать казино на своих территориях — настолько тесно они ассоциируются с организованной преступностью, политической коррупцией и целым рядом других бед.

По некоторым оценкам, казино получают с одного квадратного метра больше денег, чем любой другой бизнес. Бизнес этот, как известно, построен на законах математической вероятности — в конце дня игорный дом всегда остается в выигрыше. Согласно данным последнего крупного исследования, в 1998 году совокупные убытки посетителей американских игровых заведений составили $51–млрд. Но ведь эти деньги могли бы пойти на обустройство домов, образование, «хорошую прибавку к пенсии» или покупку новых автомобилей. Недаром противники азартных игр называют доходы казино «налогом с дураков».

Массовое распространение азартных игр — явление циклическое. Полный запрет никогда не приносит результата — люди начинают играть в подпольных притонах. Тогда игорный бизнес легализуют, и азартные игры становятся массовым явлением. Затем, когда проявляются негативные последствия всеобщего увлечения азартными играми, общество вновь требует их запретить.

Британский опыт

Возможно, лучший подход к решению проблемы нашла Великобритания. Игорный бизнес здесь был легализован в 1963 году. Но когда последовал всплеск преступности, британцы приняли в 1968 году новый закон, который жестко регламентировал игорный бизнес. В Лондоне, к примеру, несколько десятков казино, но все они — небольшие заведения, функционирующие как частные клубы. Чтобы зайти в казино, надо заранее заплатить членский взнос. В них действуют строгие ограничения на потребление алкоголя и запрещено принимать к оплате кредитные карты. Одним словом, британская стратегия по отношению к игорным заведениям состоит в том, чтобы, легализовав казино, не позволить им стать массовым явлением.

Впрочем, сейчас британское правительство, подобно правительствам многих других стран, испытывает серьезную нехватку финансов и намеревается отменить все ограничения в сфере игорного бизнеса. Закон, который позволяет открывать по всей стране сотни крупных казино а-ля Лас-Вегас, уже находится на рассмотрении в парламенте. Похоже, и в Великобритании вот-вот начнется очередной «игорный цикл».

США. Индия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 января 2018 > № 2447918 Павел Хлебников


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 января 2018 > № 2447930 Арег Галстян

Иллюзии по Трампу. Почему американо-российские отношения обречены на кризис

Арег Галстян

американист

Независимо от того, как будут развиваться события и кто будет президентом США (если Дональду Трампу объявят импичмент), государственная повестка жесткого давления на Россию вряд ли будет пересмотрена

После развала Советского Союза и окончания холодной войны Соединенные Штаты стали единственной сверхдержавой, обладающей беспрецедентными финансовыми и военно-техническими особенностями. Глобальное американское могущество также обеспечивалось за счет реализации концепций мягкой и умной силы, которые позволили завоевать умы и сердца миллионов людей по всему миру. В подобных условиях формирование новой системы международных правил, которая бы заменила биполярную парадигму прошлого, целиком и полностью зависело от политической воли Вашингтона. Другие державы, ввиду отсутствия необходимых ресурсов и уровня международного влияния, не могли бросить военно-политический и экономический вызов Америке. Такие видные философы, как Френсис Фукуяма и Джозеф Най-младший заявили о триумфе американских (западных) демократических ценностей, которые рано или поздно примет все человечество.

Параллельно размывались различия во внешнеполитических подходах у двух основных политических сил внутри страны — Республиканской и Демократической партий. Новые элиты выстраивали свою международную политику на основе концепции американской исключительности и сохранения позиций глобального гегемона. Отличались лишь некоторые инструменты по решению тех или иных внешних задач: демократы отводили особое место мягкой и умной силе, допускали возможность договоренностей со своими условными противниками, а республиканцы ориентировались на жесткую силу и усиление военно-промышленного комплекса. За последние двадцать лет укрепилась неоконсервативная элита, объединяющая политиков из обеих партий, которые имеют единые позиции по ряду ключевых внешнеполитических вопросов: расширение НАТО, безопасность Израиля, ликвидация ядерной программы Ирана, военное решение северокорейской проблематики, ослабление российского энергетического фактора в Европе, снижение политического влияния Москвы на постсоветском пространстве и т.д.

Количественно-качественные ресурсы позволяли Америке принимать самостоятельные решения в обход международных организаций и не обращать внимания на отличающиеся мнения своих ближайших ключевых союзников по всему миру. Восприятие Вашингтоном России как субъекта международных отношений происходило через нарратив поражения Москвы в холодной войне. Иными словами, не было никаких предпосылок для диалога на равных при обсуждении международных вопросов. Проблемы в межгосударственных отношениях имелись при администрации Клинтона (Югославия, Чечня, Грузия и т.д.) и Джорджа Буша-младшего (расширение НАТО, выход США из договора по ПРО, иракская кампания, война в Грузии).

Во время выборов 2008 года высокопоставленные российские политики, ученые и журналисты утверждали, что победа сенатора-демократа Барака Обамы может привнести новые положительные импульсы в двусторонние отношения, в то время как потенциальный выигрыш республиканца Джона Маккейна рассматривался как сигнал к неизбежному кризису. Таким образом, российская сторона уже тогда чрезмерно идеализировала фактор личности президента, игнорируя особенности института президентства и нюансы процесса принятия политических решений в США.

Перезагрузка отношений

В первый год правления демократической администрации сложилась очередная ложная надежда о «перезагрузке» межгосударственных отношений. Как ни парадоксально, но главными вдохновителями этой политики были вице-президент Джозеф Байден (который позже курировал украинский вопрос в администрации) и госсекретарь Хиллари Клинтон, которая позже стала рассматриваться в российской политической и информационно-аналитической среде как наиболее опасный враг России. В основу первой четырехлетки «перезагрузки» легли не только доверительные взаимоотношения между президентами двух стран — Обамой и Медведевым, но и положительная конфигурация внутри американской системы. Барак Обама, в отличие от сегодняшнего Трампа, был консенсусной кандидатурой демократических элит, и его инициативы пользовались поддержкой партийных лидеров в Конгрессе (весь первый срок «ослы» имели большинство в обеих палатах).

Победа Владимира Путина на выборах и переизбрание Обамы на второй срок в 2012 году ознаменовались изменением мирополитической ситуации. Ухудшение отношений было неизбежным, поскольку вторая команда Обамы была сформирована с учетом интересов неоконсервативной элиты, набравшей новую силу после завершения президентства Буша-младшего. Провалы во внутренней политике ослабили позиции демократов, которые проиграли республиканцам выборы в Сенат и Палату представителей. В значительной степени усилилось военно-разведывательное лобби. Неоконсерваторы, республиканцы и военные не простили Обаме публикацию доклада по тюрьме Гуантанамо, нерешительные шаги по делу Эдварда Сноудена, оттягивание развертывания систем ПРО в Румынии и Польше, украинский кризис, мирное соглашение с Ираном без учета интересов союзников в регионе и т.д. На фоне сирийского вопроса портились отношения с Израилем, Саудовской Аравией и Египтом, в азиатской части было слышно недовольство со стороны Японии и Южной Кореи.

Республиканцы, имея большинство в обеих палатах, нашли общий язык с демократами по российскому направлению. Именно при Обаме сложился двухпартийный консенсус о необходимости введения и дальнейшего расширения, ограничительных мер политического, экономического, энергетического и военно-технического характера против Москвы. Необходимо еще раз особенно подчеркнуть, что санкционная политика — это детище партийных элит в Конгрессе, которое было обречено на молчаливое согласие любого главы Белого дома. Значительная часть законопроектов и резолюций против России были приняты тотальным большинством (97%) голосов, которых достаточно для преодоления не только карманного, но и абсолютного президентского вето. Уже в последний год президентства Обамы было понятно, что, по меньшей мере, четыре грядущих года пройдут под влиянием именно законодательной системы.

Ложный расчет

Воодушевление по поводу победы Дональда Трампа на выборах 2016 года носило эмоциональный характер и было основано на ложных политических расчетах. Представления о том, что несистемный кандидат способен кардинально изменить внутреннюю конфигурацию и создать благоприятный внешнеполитический фон были из разряда геополитического романтизма. Иммунитет американской государственной системы сразу же отреагировал на появление чужеродных элементов и начал с ними бороться. СМИ в этой борьбе стали условными антибиотиками широкого спектра, которые помогли очистить Белый дом от ключевых звеньев команды Трампа — Майкла Флинна, Стивена Бэннона, Райана Прибуса и т.д.

Надежды на то, что консервативные взгляды президента-бизнесмена помогут деидеологизировать двусторонние отношения, переведя их на прагматичные деловые рельсы, также были лишены логики. Ни один президент в американской истории не мог принимать стратегические решения без оглядки на другие институты власти и множество субъективных факторов — группы влияния, лоббисты, фонды, организации, движения и т.д. В случае с Трампом Конгресс не только принял новые санкции против России, но и законодательно запретил президенту отменять их в одностороннем порядке. Джексонианский бунт против системы был подавлен, а его остаточные явления более не представляют угрозы для привычного функционирования системы. Действующая администрация даже в полуочищенном состоянии находится под серьезным влиянием военно-разведывательного лобби — министра обороны Джеймса Мэттиса, советника по национальной безопасности Герберта Макмастера и главы президентского аппарата Джона Келли.

Нынешний политический год заканчивается прорывом в расследовании против Трампа, которым руководит специальный прокурор Роберт Мюллер, введением очередных антироссийских санкций, связанных с договором о ликвидации ракет средней и меньшей дальности РСМД, а также серьезными разговорами о будущей отставке госсекретаря Рекса Тиллерсона. В следующем году Америку ждут важнейшие выборы в Палату представителей и губернаторский цикл, от исхода которых во многом будет зависеть конфигурация президентских выборов 2020 года.

Вряд ли стоит ожидать каких-либо существенных прорывов в американо-российских отношениях. Напротив, решительность Вашингтона окончательно закрыть вопрос Северной Кореи может привести к непредсказуемым последствиям. В случае выхода США из соглашения с Ираном (что маловероятно), следует ожидать новый виток кризиса на Ближнем Востоке, а принятие новых законопроектов об увеличении военных ассигнований Украине и Грузии может теоретически обострить до предела и без того кризисные взаимоотношения между Вашингтоном и Москвой. Независимо от того, как будут развиваться события и кто будет президентом США (если Трампу объявят импичмент), государственная повестка жесткого давления на Россию вряд ли будет пересмотрена.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 января 2018 > № 2447930 Арег Галстян


Казахстан. США > Финансы, банки > newskaz.ru, 2 января 2018 > № 2451009 Андрей Суставов

Казахстанские банки пережили непростой год: что будет дальше?

2017 год сильно встряхнул банковский сектор, однако закончился год относительно спокойно и даже с позитивными новостями. Но что будет дальше?

Катерина Клеменкова

Самые страшные времена для банков уже позади или банкирам еще расслабляться рано? Об этом разговор с генеральным директором SAS Казахстан Андреем Суставовым.

Неоднозначный эффект банковского кризиса

- В текущем году финансово-кредитные учреждения Казахстана понесли большой убыток. В чем причина? Виновата плачевная ситуация в экономике или банкиры проявили непрофессионализм?

– Я бы объяснял это как экономической ситуацией в стране в целом, так и снижением качества кредитного портфеля при его количественном росте. Вообще ситуацию нельзя оценивать однозначно. По итогам первых девяти месяцев казахстанские банки демонстрировали совокупные убытки более 120 миллиардов тенге, но потом все же вышли на прибыль, хоть раз и в десять меньшую. Тем не менее всего за один месяц – октябрь, собственный капитал БВУ увеличился почти на 5%.

И здесь тут же встает тема управления рисками – я бы не стал называть это непрофессионализмом, скорее банковская система только-только приходит к пониманию, что без продвинутых аналитических инструментов, которые помогут правильно оценить риски, в том числе кредитные, сегодня работать крайне сложно. Казахстанские банки пока делают только первые шаги в этом направлении.

- Рейтинговое агентство S&P, входящее в большую тройку международных рейтинговых агентств, сначала опустило рейтинг банка RBK до дефолтного, а спустя всего лишь месяц подняло. Говорят, что в истории такого еще не было.

– Имидж банка RBK, конечно, пострадал – по словам его нового владельца Владимира Кима, банк стоил ноль и не тенгой больше. Но, с другой стороны, сейчас идет активная работа по очистке кредитного портфеля, а банк обещает сдержать все обязательства, данные вкладчикам – тем более что в оздоровление организации включились Нацбанк и государство. Кстати говоря, примечательно, что в дело спасения банка вовлечены и акционеры – это первый такой случай в практике финрегулятора. На мой взгляд, сейчас репутация банка тоже выстраивается с нуля, и все будет зависеть от успеха этой новой политики. Я бы не исключал ни оптимистического, ни пессимистического сценария, хотя первый, конечно, предпочтительнее для всех, кого коснулась эта ситуация. Так что обновленный RBK вполне может вернуть себе позиции на рынке, но для этого нужна очень серьезная работа и реструктуризация.

- А какие прогнозы на 2018 год? Что ждет казахстанские банки?

– Думаю, что в 2018 году обойдется без серьезных потрясений. Аналитики прогнозируют, что рост ВВП останется примерно на том же уровне, что и в 2017 году, и составит чуть более трех процентов. Скорее всего Нацбанк не будет предпринимать каких-то радикальных мер, а продолжит политику, начатую ранее – в том числе программу по оздоровлению финансового сектора. Серьезных переломов экономической ситуации как в ту, так и в другую сторону ждать не приходится, поэтому все будет зависеть от конкретной политики каждого конкретного банка. Возможно, изменится количество банков, поскольку регулятор явно выражал намерение избавляться от аутсайдеров, но основные чистки уже позади, поэтому и серьезных количественных перемен я бы не ждал. И давайте все-таки не забудем, что в 2018 году вступают в силу требования IFRS9, соответственно, весь этот год внедрялись системы по расчету провизий в соответствии с IFRS9. В следующем году финрегулятор и аудиторы начнут проверять банки, насколько правильно были посчитаны провизии.

- Стресс-тестирование в этом году Нацбанк проводить не стал, значит ли это, что в следующем году продолжится чистка банковского сектора, но уже по результатам стресс-тестов?

– Далеко не факт, что Нацбанк Казахстана решит проводить стресс-тестирование в наступающем году – предполагаю, что продолжатся проверки по стандартной схеме. Нужно принимать во внимание, что Нацбанк отказался от таких мер, скорее всего, потому, что для большей части банков второго уровня стресс-тестирование могло оказаться слишком сильным. По его итогам либо пришлось бы отзывать лицензию более чем у половины из них, либо санировать их, на что в бюджете нет средств. Любой из этих сценариев обернулся бы катастрофой. И в 2018 году вряд ли стоит ожидать радикального укрепления банковской системы – возможно, она будет чувствовать себя увереннее, но поводов для какого-то качественного прорыва − ни внешних, ни внутренних − я пока не вижу.

- Вообще какой эффект, на ваш взгляд, дала программа по оздоровлению финансового рынка, проводимая Нацбанком?

— Хотелось бы, чтобы это было так, но утверждать, что в Казахстане не осталось слабых банков с плохим портфелем явно преждевременно. По данным на конец ноября, программа охватывала пять казахстанских банков, но на рынке гораздо больше организаций, которые нуждаются в поддержке – в том числе и из числа флагманов. Действительно, конечная цель программы – достичь ситуации, когда в стране будет полностью здоровая банковская отрасль без "слабых звеньев", но ее можно достичь в долгосрочной перспективе. Учитывая, что программа стартовала только в середине 2017 года, ждать уже сейчас каких-то качественных перемен слишком преждевременно. Безусловно, программа дает положительный эффект, но пока можно рассуждать в лучшем случае об улучшении портфеля нескольких конкретных банков.

Казахстан. США > Финансы, банки > newskaz.ru, 2 января 2018 > № 2451009 Андрей Суставов


Украина. США > Внешэкономсвязи, политика > minprom.ua, 30 декабря 2017 > № 2441905

Госдеп назвал цели США в Украине

Власти США хотят Украине и ее народу только всего самого хорошего. Об этом сообщил спецпредставитель Госдепартамента США Курт Волкер в интервью радио Эхо Москвы.

"Мы хотим видеть восстановление суверенитета и территориальной целостности Украины, безопасности и защиты для всех граждан Украины вне зависимости от национальности, этнической принадлежности или религии. И на более фундаментальном уровне, как много раз заявлял президент Трамп, мы хотим мира", – сказал он, отвечая на вопрос, чего добивается администрация США в отношении Украины.

На вопрос о статусе Крыма спецпредставитель Госдепартамента США ответил: "Мы не признаем захвата Крыма Россией, его заявленную аннексию. К счастью, в Крыму не ведутся военные действия, как на Донбассе, так что нам надо сосредоточиться на решении проблем в тех местах, где идут бои... С Крымом, я думаю, нам предстоит долгий период разногласий по поводу его статуса".

По словам К.Волкера, правительство Украины сейчас более скептическое в отношении России, более националистическое и прозападное, чем когда-либо.

"Я думаю, что Россия хочет, чтобы Украина была частью большой российской орбиты, частью большой славянской семьи, имела хорошие отношения с Россией и правительство, дружественное России. Но по иронии, на выходе получается ровно обратное", – заявил он.

Представитель Госдепа США также изложил свое видение урегулирования вооруженного конфликта на Донбассе.

"Я все еще очень обнадежен в отношении Украины и хотел бы увидеть мир в Украине в 2018 г. И это потребует от России отвода войск, вооружений и любой поддержки с Донбасса. Но для этого нужны гарантии безопасности. Нужно время и безопасное пространство, чтобы можно было выполнить требования Минских соглашений: провести местные выборы, провести избирательную кампанию, в конце концов, чтобы Верховная Рада начала процесс амнистии, чтобы специальный статус регионов, за который Рада уже проголосовала, был приведен в исполнение после выборов. Для всего этого и нужны миротворческие силы на Донбассе", – пояснил он.

К.Волкер поддержал и отказ официального Киева от прямого диалога с сепаратистами "ДНР"-"ЛНР", на котором настаивает Кремль.

"Россия требует, чтобы украинцы напрямую взаимодействовали с прокси-силами в Луганске и Донецке, которые не имеют никакого отношения к этим регионам, на самом деле. Эти образования не имеет под собой ни основы, ни легитимности. И даже по условиям Минских соглашений эти силы должны быть расформированы, а нормальный порядок вещей, нормальное государственное управление восстановлено. Должны быть проведены нормальные выборы в областные органы власти. И все это вкупе с особым статусом регионов, который ранее был одобрен украинским парламентом", – резюмировал он.

Украина. США > Внешэкономсвязи, политика > minprom.ua, 30 декабря 2017 > № 2441905


Россия. США > Медицина > forbes.ru, 29 декабря 2017 > № 2443260

Первый миллиард в длинном ряду. «Биокад» выиграла спор у Genentech по «вечнозеленому» патенту

Ангелина Кречетова Forbes Staff, Александр Баулин Forbes Staff

Российская биотех-компания одержала победу в споре по «вечнозеленому» патенту международной фармкорпорации. Какие изменения ждут российский рынок, если иностранному производителю не удастся оспорить решение

Российская биотехнологическая компания «Биокад» выиграла спор у американской компании Genentech (входит в группу фармацевтических компаний Roche Holding) по признанию недействительным патента на применение лекарственных препаратов на основе действующего вещества ритуксимаб для лечения ревматоидного артрита. Заключение коллегии по результатам рассмотрения возражения опубликовано на сайте Палаты по патентным спорам.

«Коллегия пришла к выводу о наличии оснований для принятия Роспатентом следующего решения: удовлетворить возражение, поступившее 02.03.2016, патент Российской Федерации на изобретение № 2358762 признать недействительным полностью», — говорится в документе. Американская компания может подать апелляцию.

Таким образом коллегия утвердила резолютивную часть решения о признании патента недействительным полностью, которое озвучила 20 октября. Как рассказали Forbes в компании «Биокад», которая разрабатывает препарат-аналог, — «Ацеллбия», общий объем российского рынка ритуксимаба для лечения ревматоидного артрита составляет более 1 млрд рублей. Согласно сайту госзакупок, в 2017 году объем тендеров на закупку ритуксимаба превысил 1,2 млрд рублей.

Инна Пантелеева, руководитель отдела по юридическим вопросам, комплаенс и корпоративным коммуникациям «Рош» в России в беседе с Forbes заявила, что оспаривание патента, инициированное компанией «Биокад», в Роспатенте длилось полтора года. Теперь компания будет оценивать перспективы оспаривания этого решения.

В «Биокаде» выразили уверенность, что решение имеет «колоссальное влияние как на развитие отечественной фарминдустрии, так и на увеличение доступности качественных препаратов для пациентов». В компании пояснили, что оспоренный патент являлся одним из так называемых вторичных или «вечнозеленых» патентов. С его помощью, по словам представителя российской биотех компании, западные фармкомпании удерживают рыночные монополии на «жизненно-важные лекарства и убивают локальную конкуренцию на разных рынках». «Наличие таких патентов также позволяет компаниям патентообладателям не развивать новые технологии и не выпускать новые препараты на рынки до истечения жизни старых патентов, тем самым искусственно удерживая развитие новых лекарственных средств и собирая максимальную прибыль с пациентов в той или иной стране», — говорит представитель компании. По некоторым оценкам, в фармакологии такие вторичные патенты составляют более 70%, оценил для Forbes управляющий партнер Центра интеллектуальной собственности «Сколково» Антон Пушков.

Разбирательство длилось с 2 марта 2016 года по 20 октября 2017 года. Стороны привлекли два различных состава коллегии и Российскую Академию Наук (РАН) для принятия окончательного решения. В российской компании отмечают, что основание незаконности выдачи патента лежит в его несоответствии критерию «наличие изобретательского уровня». «Другими словами компания Genentech пыталась получить инструмент незаконного продления монопольного положения фармпроизводителя на рынке на способ лечения ревматоидного артрита, который был уже широко известен у специалистов начиная с 2001 года», — считает собеседник Forbes.

Компанию «Биокад» представляли юрист Анна Хрусталева, директор по интеллектуальной собственности компании Андрей Москвич и медицинский советник Антон Луцкий. Москвич в разговоре с Forbes отметил, что самым сложным было изменить взгляд коллегии на то, как необходимо оценивать критерии патентоспособности патентов, выданных в начале 2000-х, поскольку в этот момент применялись «немного другие нормы права». «Но так как эквивалентные споры по препарату ритуксимаб ведутся в США и велись в Европе, коллегия смогла прийти к правильному решению, полагаясь на российскую практику и международный опыт», — заключает он. В компании подчеркивают, что решение позволит сделать стоимость препарата в России более доступной.

Источник на рынке, пожелавший остаться неизвестным, пояснил Forbes, что в начале 2000-х Роспатент массово принимал решения о «вечнозеленых» патентах в пользу их держателей. Однако впоследствии оказалось, что у западных компаний права практически на все лекарства, что не позволяло развиваться российским фармацевтическим компаниям. В итоге отечественные производители стали бороться за пересмотр подхода к такого рода патентам и дело о ритуксимабе — показательный случай победы над глобальным игроком.

Что такое «вечнозеленые» патенты

«Если вкратце это называется «вечнозеленые патенты» evergreen patents стандартная деловая практика крупных фармкомпаний по всему миру. Дело в том что когда кончается патент, цена стремительно падает и ценность препарата для компании очень быстро устремляется к нулю. Поэтому они естественно идут на всяческие ухищрения, чтобы максимально продлить сроки действия патентов — помимо собственно формулы вещества стремятся запатентовать способ производства, способ применения, применение по новым терапевтическим группам, применение в комбинации с другими препаратами и так далее до бесконечности», — говорит Forbes Роман Кутузов, заместитель главного редактора в Vademecum.

Александр Горьков, директор по развитию и медицине компании в сфере цифровой онкодиагностики UNIM, отмечает, что особенно часто такой метод применяется на «развивающихся» рынках, где патентное право «не имеет сильной традиции и «отменяющие» решения могут быть пролоббированы в том числе с аргументацией выгоды государственным интересам». «Проблема в том, что глобальный игрок патентует свой препарат и затем устанавливает высокую цену, развивая рынок через рекламу (образование врачей, маршрутизация пациентов и т.д.). Затем появляется местный производитель с технической возможностью скопировать продукт (создать «дженерик») и перевести денежный поток из импортной во внутриторговую сферу», — объясняет Горьков. Сложность, по его мнению, заключается в том, что вложения глобального игрока «потеряны», качество продукта местного игрока «часто компромиссно, исходя из государственных интересов». Кроме того, централизация закупок препарата часто не приводит к падению цены, а лишь к перераспределению денежных потоков и массивному пиару в духе «возродили промышленность», заключает директор по развитию и медицине UNIM.

В Центре интеллектуальной собственности «Сколково» указывают, что в большинстве случаев, получение таких патентов сохраняет баланс между разработчиками и производителями аналогов и не несет угрозы развитию фармацевтического рынка. «Однако длительная патентная защита лекарственных препаратов противоречит интересам компаний-производителей аналогов этих препаратов. Поэтому судебные процессы, направленные на опротестование патентов, охраняющих наиболее востребованные и дорогостоящие лекарственные препараты, также является распространенной практикой, особенно в тех странах, где рынок фармацевтических препаратов наиболее», — говорит собеседник Forbes.

Представитель «Сколково» уточняет, что практика патентов на усовершенствование старого, уже известного продукта, распространенная практика не только в фармацевтике, но и в других областях. «Это отражает путь развития любой технологии, когда за прорывной идеей следует постепенное усовершенствование и доработка», — объясняет он. К таким патентам относятся, например, патенты на различные полиморфные (кристаллические) формы известного активного вещества, составляющего основу лекарственного препарата, фармацевтические композиции на основе активного вещества (для повышения стабильности, растворимости, биодоступности и т.д.), новые лекарственные формы на основе активного вещества, наиболее эффективные дозировки и режимы введения фармацевтических композиций, применение известных соединений или фармацевтических композиций по новому назначению, указывает собеседник Forbes. По его словам, во многих случаях получение таких патентов связано с проведением длительных и дорогостоящих исследований, а патентная охрана, обеспечиваемая такими патентами, покрывает достаточно узкую область техники (имеет малый объем притязаний), не препятствуя напрямую использованию известного активного вещества другим способом или по другому назначению.

Юридическая сторона

Юридически таких понятий, как «вторичные» или «вечнозеленые» патенты, нет, но они широко используются политиками и в СМИ, как объяснил Андрей Москвич. Такие патенты нацелены на то, чтобы продлить патентную защиту, т.е. получить временную монополию на известные лекарственные средства, которые используются либо в новых дозировках, либо применяются к новым группам пациентов, добавил он. Это связано со спецификой фарминдустрии, которая тратит много времени и средств на научные исследования и получение разрешений для выхода новых препаратов на рынок от Минздрава, FDA или эквивалентных организаций в Европе (в частности, проведение клинических исследований, анализы результатов и построения доказательной базы). В связи с чем фармацевтические компании стараются получить длительные патентные монополии в той или иной стране на свои препараты, чтобы окупить свои вложения.

«Для этого применяются хитрые схемы получения множества патентов в каждой стране, защищающие различные нюансы, связанные с одним препаратом. В этих нюансах и возникают возможности для big pharma получить необоснованно длинную патентную защиту препаратов, а для биоаналогов (дженериков) оспорить эти патенты», — говорит он. В то же время, поскольку понятие не имеет юридической силы, государства не могут законодательно отменить «вторичные патенты». При этом для того, чтобы контролировать возможность выдавать необоснованно длинные монополии отдельным фармкомпаниям на жизненно важные лекарства, разные страны прибегают к разным способам. Так, в Европе, Канаде, Китае и Индии, по его словам, существуют ограничения на патентование способов лечения. В США большинство штатов создали законы, нацеленные на предотвращение агрессивной судебной деятельности «патентных троллей», которые также могут применяться к недобросовестным фармкомпаниям.

В России пока подобных ограничения и законов нет, признает он. «Но в России существует развитое патентное законодательство, которого, с моей точки зрения, уже более чем достаточно, чтобы решить проблему необоснованных монополий (в любых индустриях), если его трактовать и применять правильно и осмысленно, что и сделала Палата по патентам спорам в данном решении», — уверен собеседник Forbes.

Говоря о конкретном кейсе с ритуксимабом, он замечает, что сейчас был отменен патент 2003 года, предоставляющий монополию на способ лечения ревматоидного артрита, известный с 2001-2002 годов. «В Европе такой патент отменили несколько лет назад, но в США споры по американскому патенту еще идут, ввиду того, что в Европе, РФ и США разные способы оценки того, что обозначает понятие «известно». В частности, в РФ и Европе было доказано, что этот способ известен, потому что с 2001-2002 годов он уже применялся в научных исследованиях для лечения пациентов, но в США суд пока не принял аргументы дженериковых компаний», — поясняет юрист.

По ритуксимабу «Биокад» спорит с «дочкой» «Рош» не впервые: 2015 году дочерняя компания «Рош» пыталась запретить российской компании выпуск аналога по другому патенту, описывающему лечение рака ритуксимабом. В 2016 чтобы избежать любых возможных претензий от «Рош», «Биокад» начал патентный спор, чтобы «досрочно завершить монополию американской компании, так как она пыталась продлить ее, используя патентную защиту уже известного препарата для лечения уже ревматоидного артрита», — уточняет он. То, что произошло сейчас, — это «убийство патента», объясняет Москвич. Таким образом, если американская сторона принятое решение не оспорит, она больше не сможет обратиться в суд по этому патенту.

Решение Палаты по патентным спорам показало, что Роспатент может успешно трактовать и применять как старые, так и новые нормы законов, чтобы сохранить баланс между защитой интересов граждан России и защитой прав патентодержателей, отмечает директор Департамента по интеллектуальной собственности. Для российских фармкомпаний это означает, что Роспатент будет «более нюансировано, хоть и долго, оценивать аргументы «за» и «против» при оспаривании патентов», — заключает собеседник Forbes.

Позиция Роспатента, которую Москвич назвал «нюансированной», может стимулировать иски российских производителей по отмене «вечнозеленых» патентов и на другие препараты.

Прошлый опыт

Ритуксимаб — не единственное лекарственное средство, ставшее поводом для разбирательств между «Биокадом» и швейцарской группой. Так, в июне прошлого года российская компания подала иск в федеральный суд Нью-Йорка к Roche Holding AG, а также F. Hoffman-La Roche, аффилированную с ними американскую Genentech и российскую группу «Р-фарм». В иске речь шла о трех противораковых препаратах от Roche (авастин, герцептин и ритуксан) и их дженериках от «Биокада», выведенных на рынок с 2014 по январь 2016 года. Российский производитель обвинял конкурента в том, что тот снижает цены на эти препараты в России, чтобы уничтожить бизнес «Биокада» и не допустить его препараты не только на российский, но и на американский рынок. В США исключительные права на все три препарата у Roche истекают в 2018–2019 году.

Ежегодная выручка швейцарской компании от производства и продажи трех препаратов составляет около $20 млрд, и половина из этой суммы приходится на США, которые остаются наиболее привлекательным рынком для компании, говорилось в исковом заявлении. В Roche заявляли «Ведомостям», что знают об этом иске, но обвинения «беспочвенны». В результате Федеральный суд Южного округа Нью-Йорка оставил без рассмотрения иск «Биокада».

Пользователь не всегда оказывается в выигрыше от увеличения конкуренции. Гендиректор DSM Group Сергей Шуляк в беседе с изданием говорил, что обычно цена на оригинальный препарат после выхода дженерика не снижается. Но это зависит от стратегии компании — она может и снизить цену, если хочет сохранить долю рынка, замечал эксперт.

Россия. США > Медицина > forbes.ru, 29 декабря 2017 > № 2443260


США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 29 декабря 2017 > № 2443252 Дональд Трамп

Выдержки из интервью Трампа New York Times

Редакция | The New York Times

В четверг президент Трамп побеседовал с репортером The New York Times Майклом С. Шмидтом. Интервью состоялось в гольф-клубе Трампа во Флориде. Газета публикует слегка отредактированные выдержки из разговора.

Вначале собеседники вспомнили об интервью, которое Шмидт взял у Трампа в июле. "Тогда Трамп сказал, что не назначил бы Джеффа Сешнса на пост генпрокурора, если бы знал, что тот возьмет самоотвод от расследования, связанного с Россией", - говорится в статье.

"Я подумал, что это определенно не нужно, подумал, что это ужасно. Но, думаю, все уладилось, потому что, честно говоря, никакого сговора (между штабом Трампа и Россией. - Прим. ред.) нет, это доказано всеми демократами, которые это говорят", - заявил Трамп.

Он добавил, что на деле расследование "по-настоящему разъярило электорат и упрочило его. Мой электорат сильнее, чем когда-либо".

Трамп продолжил: "И, кстати, я не имел дела с Россией. Я победил, потому что я был намного лучше как кандидат. Я победил, потому что вел кампанию, как надо, а она (Хиллари Клинтон. - Прим. ред.) - нет. Она вела кампанию за голоса населения, а я - за голоса коллегии выборщиков". Он сравнил кампанию с легкой атлетикой: "Если ты собираешься пробежать стометровку, ты готовишься иначе, чем к тысяче метров или миле".

Шмидт поинтересовался, чего Трамп ждет от спецпрокурора Мюллера, который расследует предполагаемый сговор его приближенных с российской стороной.

Трамп ответил: "Я ничего не жду. Могу вам только сказать, что абсолютно никакого сговора нет. Это знают все. А знаете, кто это лучше всех знает? Демократы. Ходят и перемаргиваются между собой".

Шмидт продолжил расспросы про Мюллера, а Трамп заявил: "Думаю, что он будет справедлив".

Речь также зашла о Поле Манафорте, экс-главе избирательного штаба Трампа, ныне находящемся под следствием в США. Трамп заявил: "Я всегда находил, что Манафорт - милейший человек. И я находил, что он человек порядочный. Пол работал на меня всего несколько месяцев. Пол работал на Рейгана. Его фирма работала на Джона Маккейна, на Боба Доула, на многих республиканцев намного дольше, чем он - на меня. А вы говорите о том, чем Пол занимался много лет назад, когда я о нем и не слышал".

Вернувшись к теме расследования, Трамп заметил: "Вообще-то я думаю, что оно переключается на демократов, потому что сговор в интересах демократов был. Был сговор с русскими и демократами. Много сговоров".

"Досье?" - поинтересовался Шмидт, имея в виду досье на Трампа, составленное отставным британским разведчиком Кристофером Стилом.

Трамп ответил: "Начиная с досье. Но углубляясь во множество других элементов. И в фирму Подесты" (имеется в виду лоббист Тони Подеста - брат Джона Подесты, возглавлявшего избирательный штаб Хиллари Клинтон. В обвинительном заключении в отношении Манафорта упомянуты связи между фирмой Тони Подесты и Виктором Януковичем. - Прим. ред.)

Шмидт поинтересовался, не раздражает ли Трампа время, выбранное для расследования.

Трамп ответил: "Оно выставляет страну в дурном свете, очень дурном, ставит страну в очень плохое положение. Так что, чем быстрее все прояснится, тем лучше это для страны. Но есть колоссальный сговор с русскими и с Демократической партией". Президент спросил: "Что случилось с пакистанцем, который работал с Национальным комитетом Демократической партии?" (имеется в виду американец пакистанского происхождения Имран Аван, которого консервативные СМИ обвиняли в причастности к похищению электронных писем демократов. - Прим. ред.)

"А что случилось с историей о том, как Хиллари Клинтон стерла 33 тысячи электронных писем - вы, ребята, об этом написали, но затем бросили эту тему, это были вы?" - поинтересовался он.

Трамп также заявил: "Они выдумали эту историю про русских в качестве утки, в качестве уловки, в оправдание проигрыша на выборах, хотя теоретически демократы всегда должны побеждать в коллегии выборщиков. Коллегия выборщиков подогнана под демократов намного лучше".

Шмидт спросил: "Значит, они должны были это проделать, чтобы преследовать вас, чтобы вас ослабить?"

Трамп ответил: "Нет-нет, они думали, что это будет история-однодневка, оправдание, а она все раскручивалась, раскручивалась и раскручивалась. Жаль, что Джефф взял самоотвод".

Коснувшись налоговой реформы и других своих законодательных инициатив, Трамп заявил: "Первое: у меня невероятно хорошие отношения с 97% республиканцев - конгрессменов и сенаторов. Я их обожаю, а они - меня. Второе: о больших законопроектах я знаю больше, чем любой президент, который был у власти. Будь это про здравоохранение или про налоги. Особенно про налоги. А если бы не знал, не смог бы убедить сотню конгрессменов поддержать законопроект".

Речь зашла об иммиграционной политике США. Трамп заявил, что США должны избавиться от "цепной миграции" и лотереи грин-карт. "Они берут худших людей страны, регистрируют на лотерее, затем у них есть кучка плохих людей, тех, кто еще хуже, и отправляют их за границу", - пояснил он.

Гость Трампа, его друг Кристофер Радди, вставил: "Канада, Великобритания, Австралия... Все принимают лучших и умнейших..."

Трамп подхватил: "Да, у них есть система на основе заслуг, мы в конце концов перейдем к системе на основе заслуг. Когда будем впускать людей... которые, во-первых, не нуждаются в наших ресурсах и, во-вторых, обладают блестящими способностями".

Шмидт попросил Трампа разъяснить его запись в Twitter о Северной Корее. ("Попался С ПОЛИЧНЫМ - я крайне разочарован тем, что Китай позволяет доставлять нефть в Северную Корею. Если так будет продолжаться, дружественного решения северокорейской проблемы не будет никогда!" - написал Трамп 28 декабря. - Прим. ред.)

Трамп заявил: "Мне очень нравится президент Си. Он обошелся со мной лучше, чем с кем-либо обходились за всю историю Китая". "Он мой друг, я ему нравлюсь, он мне нравится, у нас отличное взаимопонимание". Президент отметил: "В торговле Китай нам очень сильно вредит, но я отношусь к Китаю мягко, потому что война - то единственное, что для меня важнее торговли".

"В Северную Корею поступает нефть. Я об этом не договаривался!" - продолжил Трамп.

"А о чем вы договаривались?" - поинтересовался журналист.

"Мы договаривались, что будем обращаться с ними жестко. От них исходит ядерная угроза, так что мы вынуждены действовать очень жестко", - сказал Трамп.

Отвечая на вопрос о Китае, Трамп сказал: "В прошлом году наш дефицит торгового баланса с Китаем составил 350 млрд долларов, самое малое. Это не включает в себя кражу интеллектуальной собственности - еще на 300 млрд. Итак, Китай... и, знаете, кто-то говорил про манипуляции валютой. Если они помогают мне насчет Северной Кореи, я могу взглянуть на торговлю немножко иначе, хотя бы временно. И я это делал. Но когда туда поступает нефть, я этим недоволен".

Говоря о своих записях в Twitter, Трамп добавил: "И, кстати, это не твит. Это социальные сети, и записи распространяются по миру, и у меня успехи, потому что CNN может обходиться со мной несправедливо и крайне бесчестно". Он заявил, что его аудитория в соцсетях насчитывает 158 млн человек. "И потому, если выходит лживая статья, я могу что-то сделать", - добавил Трамп.

Он заявил: "Китай может решить северокорейскую проблему, и он нам помогает, и даже много нам помогает, но в недостаточной мере".

Газета приводит отдельно еще одно высказывание Трампа: "Мы победим на новый четырехлетний срок по многим причинам, самая важная - то, что наша страна снова начинает действовать успешно и нас снова уважают. Но вот еще одна причина, по которой я одержу победу [и останусь] еще на четыре года: потому что газеты, телевидение, все формы СМИ прогорят, если меня не будет, потому что без меня их рейтинги падают ниже плинтуса. Без меня New York Times и впрямь будет не прогорающей New York Times, а прогоревшей New York Times. Итак, они, в сущности, должны позволить мне победить. И в конце концов - наверное, за шесть месяцев до выборов - они меня полюбят, потому что говорят: "Пожалуйста, пожалуйста, не теряйте Дональда Трампа".

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 29 декабря 2017 > № 2443252 Дональд Трамп


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 декабря 2017 > № 2441394

Один год китайской политики Президента Д.Трампа

Сергей Труш, Ведущий научный сотрудник ИСКРАН, кандидат исторических наук

Статья подготовлена  в рамках проекта при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ),  грант  17-07-00013 - а.

Китайская тема стала сквозной, системообразующей для предвыборной кампании Д.Трампа, поскольку с ней были тесно связаны основные элементы его внутриполитической и внешнеполитической программы. Глобализация, ее плюсы и минусы для Америки, рабочие места и национальная промышленность, условия конкуренции американского бизнеса на внутреннем и внешних рынках, обеспечение свободной торговли, восстановление депрессивных промышленных районов, утечка технологических и стратегических секретов, ключевые вопросы военной стратегии, роль и место США в мире и геоэкономике - все эти сюжеты скорее прямо, чем косвенно, касались Китая.

Активная критика КНР по разным направлениям и множественным поводам сыграла значимую роль в победе Д.Трампа на выборах. Широкой массе американских избирателей Китай был подан - и ими принят - как источник многих зол.

Наиболее важным и запоминающимся было обещание Д.Трампа использовать сверхпротекционистские меры в двусторонней торговле с КНР, применить 45-процентные тарифы на китайский экспорт, активно противодействовать переносу американских производств в Китай. Несмотря на сомнительную пользу от таких мер для американской экономики, равно как и сложность их реализации, этот предвыборный лозунг - как предвыборный ход - нашел своего адресата. Избирателям, поддержавшим Д.Трампа, в числе которых существенный процент составляли «синие воротнички», люди без высшего образования, потерявшие работу, а также занятые в среднем и мелком бизнесе США, данный тезис весьма импонировал.

Китай, его экономика, военная и внешнеполитическая стратегия, безусловно, создавали для США целый комплекс проблем. Они еще более обострились и актуализировались к приходу нового хозяина в Белый дом в 2017 году. Китай неуклонно, хотя и с некоторым торможением собственных темпов роста, двигался к формальному паритету с США в экономике. К середине нынешнего десятилетия Китай уже превзошел Японию по объему ВВП, формально став второй экономикой мира после США. При этом по паритету покупательной способности Китай уже рассматривался первым в мире1. При общем товарообороте с США в 520 млрд. долларов внешнеторговый дефицит США с КНР в 2016 году составил 240 млрд. долларов*. (*Торговля США с КНР в 2016 г.: экспорт КНР - 380 млрд. долл., импорт КНР - 160 млрд. долл., товарооборот - 520 млрд. долл.) Китай удерживает за собой место крупнейшего иностранного держателя ценных бумаг США (1 трлн. 58 млрд. долл. в 2016 г.)2. Оба эти показателя наряду с положительными моментами несли для США очевидные и весьма ощутимые экономические и стратегические вызовы и негативы.

Еще в процессе предвыборной кампании в США, по мере роста популярности республиканского кандидата, и в самой Америке, и в мире был поставлен вопрос о «феномене» Д.Трампа. Аналитики и эксперты, мировые СМИ пытались понять, какие глубинные сдвиги, социально-экономические силы, идеологические ценности в американском обществе представляет собой Д.Трамп, к чему это общество ведет. На наш взгляд, в этой дискуссии весьма обоснованным является мнение о Д.Трампе как знаковой фигуре, по сути, лидере своего рода «революции», разворачивающейся в американском обществе.

Суть этой «революции», или по меньшей мере мощного социально-политического сдвига, заключается в следующем. Глобализация, свобода движения капитала, информации и рабочей силы, набиравшая обороты с конца прошлого века, ускорив и во многом предопределив крах СССР и коммунистического блока, дала колоссальные рычаги усиления и могущества самой богатой и самой мощной из глобализированных стран - США. При отсутствии системного соперника в мире в лице СССР транснациональные корпорации, крупный инновационный и технологический бизнес США поставил под свой контроль - практически монополизировал - международное разделение труда.

Оказавшись, таким образом, главным бенефициаром глобализации, наукоемкие и техноемкие ТНК и корпорации «новой экономики» США (информационные технологии, биотехнологии, новые материалы, фармация, электронная промышленность) многократно увеличили свою капитализацию, вышли на объемы сверхприбылей несравненно выше традиционных неглобализированных американских производств. На волне этого процесса США сформировали и усилили «имперскость» в своей внешней политике, в американском обществе упрочились элитные социальные слои и силы - неоглобалисты, которые наращивали свое экономическое и внешполитическое могущество, в том числе и за счет американского среднего класса.

Неоглобалисты - как республиканцы, так и демократы - в качестве своей политической философии руководствовались идеями о конце истории, об окончательной мировой победе либерализма. Они проводили стратегию повсеместного экспорта и некритического навязывания всему миру либеральной матрицы ценностей и идеалов западного мира. Используя свое политико-экономическое доминирование и эксплуатацию глобального разделения труда в своих интересах, неоглобалисты обеспечили транснациональному бизнесу колоссальные сверхприбыли, «отрывавшие» его от основной массы среднего класса Америки.

Процветание крупного глобализированного бизнеса, отраслей и корпораций «новой экономики» США стало все меньше зависеть и быть связанным с традиционными отраслями экономики США - сталелитейной, электротехнической, химической промышленностями, а также с энергетикой, строительством. Это процветание все больше зависело и зиждилось на производствах и сборочных мощностях вне США - в Китае, Мексике, Латинской Америке, Юго-Восточной Азии. Возникли существенные диспропорции в доходах и политическом представительстве сегментов бизнеса и среднего класса США, ориентированных либо на глобальные, либо национальные производственные площадки и рабочую силу. Процветание и сверхдоходы неоглобалистов стали в значительной степени зависеть от надстройки политического класса США, воспроизводившего, поддерживавшего и охранявшего глобализационную парадигму мира, свои связи с мировой экономической периферией3.

В последние два десятилетия, начиная с администраций Дж.Буша-младшего, неоглобалисты ощутили на себе давление в связи с рядом крупных затруднений и региональных поражений процесса глобализации в геоэкономике и геополитике. Это и подъем Китая, так или иначе продвигающего собственную модель экономического и политического развития, фактическое выпадение из глобализационной матрицы Ближнего и Среднего Востока, усиление антиглобалистского по своей сути, мирового исламского терроризма, отсутствие консенсуса между Россией и Западом, ее претензии на роль центра силы и антизападного ядра, брекзит как симптом кризиса интеграционных тенденций в Европе.

Консерватор Д.Трамп своей политической программой и интуитивно, и вполне осознанно выступил за слом политического господства неоглобалистов, призывая отказаться от чрезмерных и отягчающих бремя среднего класса внешних обязательств США. Лозунг «Make America great again» ориентирован в первую очередь на благосостояние и традиционно-консервативные устои среднего класса и национального бизнеса Америки. Отсюда - главные элементы программы Д.Трампа: низкие налоги, ограничение роли государства в экономике, сокращение социальных программ, отказ от чрезмерных глобальных обязательств США, протекционизм и защита национального производителя, решительная борьба с дефицитом госдолга, сокращение иммиграции и ужесточение миграционного режима.

Практически с самых первых дней своего пребывания на официальном посту Д.Трамп сделал заявку на то, что его предвыборная риторика на тему антиглобализма будет реализована в практическую политику. Одним из первых указов новый Президент США вывел свою страну из «эпохального» соглашения по Транстихоокеанскому партнерству (ТТП), которое администрация Б.Обамы считала чуть ли не главнейшим своим достижением.

Решение Д.Трампа по ТТП стало серьезным ударом по идеям и практике глобализма в американском истеблишменте, сразу мобилизовав антитрамповскую оппозицию. Ведущие продемократические, и не только, американские СМИ, в частности телеканалы ABC, NBC, СNN, газеты «New York Times», «Washington Post», активно ратовавшие за Клинтон в ходе предвыборной кампании, усилили его критику. В штыки были приняты и другие знаковые решения президента, которые он обнародовал сразу по вступлению в должность, - президентский указ об ужесточении режима иммиграции в США, меры по отмене программы медицинского страхования, принятой по инициативе администрации Обамы («obamacare»), выход США из Парижских соглашений по климату, законодательная инициатива по регулированию лоббистской деятельности.

Решение о выходе США из проекта ТТП в целом благоприятствовало интересам Китая, поскольку этот проект, в случае своей реализации, явно бы сужал пространство, сковывал руки китайской экономической активности в странах-участницах4. ТТП на момент своего создания представляло собой наиболее «прописанный», наиболее представительный и наиболее влиятельный проект экономического сообщества в АТР с далеко идущими перспективами. При благоприятной эволюции он создал бы основу для глубокого проникновения и интеграции экономик 12 стран АТР, Северной и Южной Америки с экономикой США, при доминирующей и лидирующей роли последних. Теперь этот вакуум экономического влияния потенциально может быть заполнен Китаем.

Тайваньский звонок

Наряду с «закрытием» ТТП другим громким сюжетом китайской политики Трампа стала шумная история с тайваньским звонком. Напомним факты: вскоре после состоявшихся выборов Д.Трамп ответил на поздравительный телефонный звонок Президента Тайваня Цай Инвэня. Подобного публичного контакта президенты США не допускали с 1979 года, после того как Вашингтон разорвал дипотношения с Тайбэем и официально восстановил их с КНР.

Китай ожидаемо резко отреагировал на действия Трампа5. Китайская реакция объяснялась, помимо всего прочего, пониманием в Пекине, что избранный президент не намерен отказываться от своей резкой антикитайской критики, высказанной им в предвыборный период, и это чревато кризисом в отношениях с США. В числе ответных мер, как Пекин намекнул Д.Трампу, могли бы быть и ограничение доступа американского бизнеса к рынку КНР, пересмотр и сокращение финансовых потоков на рынок ценных бумаг США, отсутствие взаимодействия с Вашингтоном по чувствительным для него внешнеполитическим вопросам, в частности по Корее6.

В итоге казус звонка был отыгран назад достаточно быстро. Вскоре после инаугурации Белый дом сообщил о телефонном разговоре Д.Трампа с Си Цзиньпином. В этом разговоре вновь избранный президент «подтвердил приверженность США принципу «одного Китая»7

6 и 7 апреля 2017 года состоялась первая неформальная встреча двух лидеров - Д.Трампа и Си Цзиньпина - в особняке Д.Трампа в Мар-а-Лаго (штат Флорида). Тайваньская тема в ходе комментариев по этой встрече затронута не была. Вместе с тем, отвечая на вопрос агентства Рейтер, возможны ли будущие телефонные или иные контакты между ним и Президентом Цай Инвэнем, Д.Трамп ответил в том смысле, что он не хотел бы в будущем причинять неудобства Председателю Си. «В том случае, если инициатива такого звонка поступит [от тайваньской стороны], я сначала посоветуюсь с Председателем Си, прежде чем приму свое решение по этому поводу»8.

В июне 2017 года администрация Д.Трампа объявила о решении санкционировать поставку очередной партии современного оружия на Тайвань на сумму 1,4 млрд. долларов. Представитель Госдепартамента отметил при этом, что в данном решении нет ничего экстраординарного ни с точки зрения объема, ни с точки зрения номенклатуры поставляемых вооружений. В данный транш поставок входили пакеты модернизации для РЛС, комплексные средства электронной борьбы, противорадиолокационные ракеты, торпеды разных типов, пакеты модернизации вооружений для эсминцев, установки вертикального пуска для управляемых ракет9

Корейский узел

Цикличное обострение ситуации на Корейском полуострове наряду с сирийским кризисом оказалось в фокусе внимания и деятельности администрации Д.Трампа практически с первых месяцев после его инаугурации.

Линия поведения предыдущей администрации Обамы в проблеме нуклеаризации КНДР заключалась в стратегической пассивности. Гибко применяя санкции, координируясь с Японией и Южной Кореей, активно проговаривая свои интересы в отношении КНДР Пекину, администрация Обамы тем не менее больше ориентировалась на сдерживающую роль Пекина и эволюционную деградацию самого северокорейского режима. Этой деградации не произошло. Наоборот, северокорейская экономика в последние годы вышла из ситуации перманентного острого кризиса, стабилизировалось снабжение населения продовольствием. Ким Чен Ын, который, в отличие от своего отца, склонен переоценивать нынешние северокорейские ресурсы, равно как и границы личной самостоятельности во внешней политике, активизировал программу ядерных испытаний и пусков баллистических ракет.

Администрация Д.Трампа по приходу в Белый дом стала трактовать КНДР как проблему №1 для безопасности американского народа и в равной степени - престижа президента. Военные, составляющие костяк внешнеполитических советников президента, рассматривают военные сценарии как практически единственные и самые эффективные в решении проблемы Кореи. Их логика заключается в том, что «хирургический» и упреждающий удар по Пхеньяну, если наносить, то надо наносить сейчас, при эмбриональном состоянии «ответного» потенциала Пхеньяна. Кроме того, США в настоящее время лишены практически всех эффективных каналов дипломатической коммуникации с Пхеньяном. В глазах Д.Трампа таким главным «дип-ломатическим» рычагом остается Пекин, и, для того чтобы заручиться его поддержкой, Д.Трамп пока не форсирует все свои антикитайские претензии.

На первой неформальной встрече лидеров США и КНР во Флориде в апреле 2017 года корейская тема, судя по всему, была одной из центральных. На ней стороны достигли определенного взаимного понимания. Китай, хотя и не в полной мере, сократил поставки нефти и угля Северной Корее, практически заблокировал корейский экспорт в КНР, основную массу которого составляет текстиль, а также запретил китайским банкам обслуживать внешнеторговые операции с Северной Кореей. Китай, как и Россия, стремясь предотвратить расползание ядерного оружия, хотя и присоединился к режиму санкций ООН, но не осуществляет все требуемые американцами запреты, которые ориентированы на удушение режима на корню.

Одним из элементов противодействия нуклеаризации КНДР администрация США рассматривает «апгрейд» оборонительного и наступательного потенциалов Южной Кореи и Японии viz-а-viz КНДР. Япония, в частности, не обладает целостными системами ПРО, способными закрыть территорию островов в случае массированной ракетной атаки. Находясь с визитом в Японии в ноябре 2017 года, Д.Трамп предложил японскому руководству усилить эти возможности за счет закупок современных систем ПРО у США. Южная Корея, несмотря на сильные возражения со стороны Китая, под давлением США дала согласие на размещение на ее территории противоракетных комплексов дальнего перехвата THAAD (кстати сказать, эффективность этих установок, с диапазоном защиты в 4 тыс. км, не доказана надлежащими испытаниями).

Экономическая сфера

Несмотря на то, что в ходе предвыборной кампании доминирующей и сквозной темой критики Китая была экономика, эта сфера отношений не стала центральной в двусторонних отношениях в первый год работы администрации. Уже находясь на посту президента, Д.Трамп обращался к своим предвыборным инвективам в адрес КНР достаточно избирательно, ситуативно, хотя нельзя сказать, что эти инвективы им полностью игнорировались. В области экономического взаимодействия с КНР новый президент США в классической форме применял свой «бизнес»-подход к решению внешнеполитических проблем.

Суть этого подхода достаточно проста. Внешняя политика, как и бизнес, представляет собой торг вокруг товара. Товаром в данном случае является то или иное решение или действие партнера по переговорам (торгу), которое устраивало бы либо решало определенную внешнеполитическую проблему для США. Заплатив партнеру соответствующую цену, проблему можно решить.

Исходя из такого понимания, Д.Трамп активно применял дипломатические увязки проблем, тем, интересов США, которые могли быть решены или продвинуты в отношениях с Китаем. Поскольку в понимании новой администрации встали проблемы более острые, связанные с сакральной безопасностью США - как, в частности, проблема распространения ядерного оружия применительно к КНДР, - то латентные, но не остро угрожающие вопросы экономического неравноправия с КНР несколько отошли на задний план. Такой тактической переакцентировки требовал и внутриполитический «накат» на Трампа его оппонентов, в первую очередь по темам российского вмешательства в выборы и связей Трампа с Россией. Переходить к активной фазе торговой и экономической войны с Китаем в силу этих двух обозначившихся «проблемных» факторов Д.Трамп, видимо, счел неразумным. Конструктивные отношения с китайским руководством, скорее всего, были признаны важным политическим ресурсом президента в сложившихся обстоятельствах.

Не отказываясь полностью от активных шагов и инициатив в области экономических связей с КНР, демонстрируя свою приверженность ранее обозначенным оценкам и позициям в этом вопросе, администрация скорее ставила их «на паузу», чем активно продвигала. Причем пауза при этом выглядела именно паузой, а не длительной отсрочкой или тем более кардинальным пересмотром курса. В известной степени создавалось впечатление, что мяч в данном вопросе находится всецело и гарантированно на американской половине площадки, и то, когда и как будет сделан следующий ход в адрес КНР, определится Вашингтоном позднее и в надлежащих обстоятельствах. 

Свое влияние, видимо, оказал и еще один фактор. Критика со стороны Д.Трампа предыдущих администраций США за «зашкаливающий» внешнеторговый дефицит, отток отраслей, капиталов, потерю рабочих рук и капиталов вследствие их «преступной» политики в отношении КНР стимулировала новую волну дискуссии в политическом и экспертном сообществах США. В ходе этой дискуссии высказывалась вполне справедливая контркритика в адрес китайской политики Д.Трампа.

Сильными аргументами этой контркритики стали, в частности, те, согласно которым острый двусторонний дефицит в торговле с КНР - как и в торговле с любым торговым партнером - сам по себе не является критерием порочности и провала экономической политики. Для объективной оценки этой политики скорее важен суммарный товарооборот США с миром, поскольку дефицит в отношении одного партнера может компенсироваться профицитом с другим. В свою очередь, этот профицит может являться следствием сложившегося международного разделения труда.

При таком положении США компенсируют массированный экспорт товаров с меньшей добавленной стоимостью за счет продукции наукоемких и инновационных производств. Оппоненты Д.Трампа призывали также в полной мере учитывать и кумулятивный эффект от торговли с Китаем на экономический рост в США, ее положительное воздействие на поддержание курса доллара, уровня инфляции. Еще подчеркивалось положительное воздействие поступления дешевых качественных товаров на американский рынок для благосостояния и поддержания жизненного уровня небогатых американцев.

Так, согласно оценке консалтинговой группы Oxford Economics, в 2015 году импорт из Китая обеспечил 0,8% роста американского ВВП. По оценке других аналитиков, в том же, 2015 году экспорт США в Китай обеспечил прирост ВВП на 165 млрд. долларов; если принять во внимание суммарный объем китайских и американских инвестиций в экономики друг друга, эта цифра возрастет до 216 млрд. долларов10.

Согласно исследованиям, проведенным Американо-китайским деловым советом, исходя из среднестатистического дохода американской семьи в 56 500 долларов в 2015 году, она сэкономила 850 долларов за счет китайских товаров11

31 марта 2017 года Д.Трамп издал директиву для торгового представителя США и Министерства торговли, обязав последнее подготовить доклад с анализом дефицита внешнеторгового оборота США. Этот шаг явился одним из первых в деле реализации тех критических моментов, которые Д.Трамп высказывал в адрес Китая в ходе предвыборной кампании.

В этой связи следует заметить, что в администрации Д.Трампа центральные посты в торгово-экономической области заняли фигуры, которые выступали против либерализации торговли и отстаивали независимую роль государства в мировой экономике. Это министр торговли Уилбур Росс, торговый представитель Роберт Лайтхайзер, а также глава Совета по международной торговле при Белом доме Питер Наварро.

6-7 апреля состоялась первая личная неформальная встреча Д.Трампа и Си Цзиньпина в местечке Мар-а-Лаго, Флорида. В ходе этой встречи стороны приняли «100-дневный план по торговле», а также учредили новый формат высокопоставленного переговорного механизма между КНР и США «Всеобъемлющий диалог КНР - США». К уже существующим в рамках такого диалога двум направлениям - стратегическому и экономическому было добавлено еще два - по кибербезопасности и по гуманитарным проблемам.

Принятый на встрече во Флориде 100-дневный план отражал намерение Д.Трампа отходить от многосторонних договоренностей по внешней торговле, сосредотачиваясь на двусторонних договоренностях. В середине июля «на полях» саммита «Большой двадцатки» в Гамбурге было решено продлить реализацию 100-дневного плана на год.

Надо сказать, что, реагируя на нажим, обозначенный Д.Трампом на Китай в ходе предвыборной кампании, последний со своей стороны, несмотря на ответную риторику, провел определенную работу по поиску компромисса и смягчению проблемы дефицита. Такая позиция проистекала из сохраняющейся большой приоритетности американского рынка для китайских экспортных товаров в настоящий момент.

Экспорт в США сейчас (2016 г.) составляет 18,4% от общего объема экспорта КНР, а из суммарного экспорта США в Китай приходится 8%12.  Показательным с точки зрения китайского ответного движения к компромиссу может служить исследовательский «Доклад об экономических и торговых отношениях между КНР и США», подготовленный Министерством коммерции КНР в августе 2017 года13. В докладе, в частности, подчеркивается, что для смягчения проблемы торгового дефицита Китай намерен расширять импорт из США таких групп товаров, как энергоносители (газ, сырая нефть и нефтепродукты, сжиженный газ (СПГ), сельскохозяйственные товары (в первую очередь соевые бобы и хлопок). Среди высокотехнологичной продукции Китай, согласно докладу, планировал расширять долю импорта из США авиационной техники, автомобилей, комплектующих для электроники, деталей станков. В докладе также подчеркивалось, что большие перспективы для расширения импорта товаров и услуг из США существуют в таких сферах, как кино- и медиапродукция, туризм и образование14.

В мае 2017 года было объявлено, что Китай откроет свой рынок американской говядине, продукции биотехнологий, для деятельности рейтинговых агентств, проведения электронных платежей, а также для определенных видов деятельности на рынке ценных бумаг. США согласились открыть свой рынок для мяса птицы, а также приветствовали интерес китайцев к поставкам сжиженного газа в КНР. В серии твитов Д.Трамп при этом дал понять, что он связывает прогресс торговых отношений с КНР с готовностью Китая оказать нажим на Северную Корею в целях отказа последней от форсирования ядерной и ракетных программ.

В августе 2017 года торговый представитель США Р.Лайтхайзер объявил о начале расследования в отношении Китая в соответствии со статьей 301 Закона США о торговле 1974 года, касающейся передачи технологий, защиты интеллектуальной собственности и инноваций. Расследование будет продолжаться один год. В тексте меморандума о расследовании упоминается, что китайская программа «Сделано в Китае 2025» дискриминирует американскую торговлю. Это уже четвертое расследование в отношении КНР по данному закону. За все время США провели 122 подобных расследования в отношении разных стран по статье 301 данного закона.

6-7 ноября 2017 года в рамках поездки американского президента по странам Восточной Азии и на форум АТЭС состоялся первый официальный визит Д.Трампа в КНР. Одним из центральных событий визита явилось его заявление о том, что он не винит Китай и его руководителей за состояние и перекосы в торговых отношениях с США. Вина за это, по мнению Д.Трампа, должна лежать на предыдущих администрациях США.

Экономическая составляющая этого визита была весьма впечатляющей. В Пекине стороны заключили контракты на общую сумму около 250 млрд. долларов. В числе наиболее крупных сделок - инвестиции китайской энергетической компании в добычу и переработку сланцевого газа в Западной Виргинии, сумма контракта - около 83 млрд. долларов; участие китайской «Sinopec» в инвестировании добычи природного газа на Аляске (43 млрд. долл.); заказ на производство 300 гражданских самолетов «боинг», включая «Боинг-737» и широкофюзеляжные «Боинг-787» и «Боинг-777» (37 млрд. долл.); поставки в Китай интегральных схем и электронных комплектующих от флагмана «Qualcomm» (около 12 млрд. долл.); совместное предприятие «Ford Motor» c китайской «Anhui Zotye Automobile» на строительство завода в Китае по производству электромобилей15.

Несмотря на то что многие из контрактов являются не обязывающими, а, скорее, протоколами о намерениях, эти контракты и заявления, сделанные Д.Трампом в ходе визита, весьма диссонировали по форме и по существу с той критикой в адрес КНР, которую претендент Д.Трамп транслировал в ходе своей предвыборной кампании. Наряду с тем в ходе визита, если говорить о его экономической части, не было достигнуто каких-либо прорывных договоренностей по снятию ограничений для бизнеса американских фирм в Китае.

Характерно также, что в ходе визита американский гость полностью игнорировал тему прав человека и в большинстве случаев отказывался от комментариев и вопросов журналистов16.

Некоторые итоги

Главный итог прошедшего года, наверное, можно сформулировать так: ожидаемой «антикитайской революции» Д.Трампа не свершилось, резкого изменения вектора отношений, нарастания конфликтности не произошло. Вряд ли можно говорить об изменении соотношения, удельного веса и значимости двух мотивирующих сил китайско-американских отношений - трендов на взаимозависимость и конфликтность. Оба тренда присутствуют, и баланс между этими разнонаправленными силами остается прежним.

Инвективы в адрес Китая - по-существу, одна из основных предвыборных тем общеэкономической, да и внешнеполитической, платформы Д.Трампа - в существенной степени либо спущены на тормозах, либо переведены в режим «ожидания». Правовые механизмы противодействия китайскому «грабительскому» поведению во внешнеэкономической деятельности, в частности по статье 301 Закона США о торговле, лишь обозначены, но активно не используются; против лавины китайских товаров на американский рынок не воздвигнуто никакой «мексиканской стены» принципиально новых и действенных ограничений.

В какой-то степени можно говорить о том, что «бизнес-стиль» подхода к внешнеполитическим делам, который характеризует деятельность нового Президента США, пока устраивает китайскую сторону и приводит к договоренностям.

С приходом Д.Трампа не произошло существенных корректив и тем более слома институциональной структуры двусторонних отношений. Сложившиеся годами двусторонние переговорные механизмы между КНР и США, центральным звеном которых является ежегодный стратегический и экономический диалог, при Д.Трампе не только не сломаны, но дополнены двумя новыми каналами - диалогами по кибербезопасности и гуманитарным проблемам. Контакты по всем четырем трекам, хотя и мало известные общественности, идут регулярно.

На протяжении года администрация явно «отыграла» назад, причем достаточно быстро. Обострилась ситуация с Тайванем, вызванная казусом с телефонным звонком Цай Иньвэнь. Создается впечатление, что этот казус стал одним из первых дипломатических уроков, усвоенных Д.Трампом, относительно того, что его «бизнес-подход», расчет ценности внешнеполитического союзника по объему американского экспорта в его адрес и «отбрасывание условностей», является неадекватным, когда речь идет о гораздо более сложных геостратегических раскладах в «треугольнике» США - КНР - Тайвань.

Особо следует говорить о проблеме КНДР. Отсутствие прогресса в этой проблеме при всей ее сложности как проблеме ядерного распространения в переходную эпоху, наличие «северокорейской специфики», «личностный» фактор Ким Чен Ына и другие привходящие моменты также свидетельствуют об ограниченности «бизнес-подхода» к решению подобных внешнеполитических задач. Похоже, администрация Д.Трампа пришла к пониманию этого факта.

Другая интерпретация ситуации в Корее такова, что Д.Трамп продолжает видеть и решать ее сообразно своему пониманию данной проблемы, своему представлению целей и средств для ее разрешения.

Можно предположить, что логично рассматривая корейский узел как проблему №1 для безопасности американского народа и (не менее резонно) как главный критерий своей внешнеполитической успешности и дееспособности как «лидера нации», Д.Трамп рассматривает все остальные внешнеполитические ресурсы и связи США как главный инструмент для решения проблемы Кореи в данный конкретный момент. В этом раскладе Китай для Д.Трампа выступает как один из основных инструментов и ресурсов, «ключевым звеном». Воспроизводя логику Д.Трампа, можно предположить, что Китай является, безусловно, основным геополитическим и геоэкономическим вызовом для Америки, но в глазах нынешнего президента этот вызов сейчас уступает в актуальности вызову Кореи.

Корея - это вопрос безопасности, ядерной угрозы, военно-политического престижа Америки, причем угроза сегодняшнего дня. Решать ее нужно здесь и сейчас, с подключением всех и всяческих ресурсов, при достижении всех разумных компромиссов, со всеми заинтересованными в этом процессе союзниками. Вполне логично предположить - по крайней мере в логике Д.Трампа, - что «накат» на китайцев в этой связи отменен либо отсрочен «до лучших времен».

Надо сказать, что китайская сторона максимально избегала конфликтного противостояния с администрацией Д.Трампа. Китайская официальная реакция и на критику Д.Трампа в ходе предвыборной кампании, и на его первые шаги после избрания (звонок Цай Иньвэнь) при всей ее определенности и жесткости была на два порядка более сдержанной и более дипломатичной, чем пропагандистско-лозунговые выражения, в которых Д.Трамп ничуть не стеснялся.

Китай не заинтересован в обострении отношений с США по крайней мере по двум главным стратегическим причинам.

Во-первых, Китай в настоящее время переживает определенный переходный этап в движении от модели развития, ориентированной на экспортное производство, к модели с превалирующим акцентом на внутреннее потребление. Еще совсем недавно, в конце прошлого десятилетия, экспортная продукция составляла значимую долю - до 40% китайского ВВП. Вместе с тем переход к новой парадигме развития - это процесс реформирования, сопряженный с большими трудностями и напряжениями в экономическом, социальном, политико-идеологическом плане. В ходе этого процесса неизбежно обостряется социально-политическая стабильность в стране, к руководству возникает много разных идеологически и политически деликатных вопросов. Переход к новому этапу развития невозможен без расширения диапазона и упрочения гарантий гражданам их экономических, имущественных, представительских прав.

Кроме того, надо понимать, что переход к новой парадигме роста с опорой на внутреннее потребление представляет собой комплексную, долгосрочную задачу; для ее осуществления необходим длительный переходный период; она не решается в одночасье с мгновенным отказом от экспортоориентированности, с отказом от массированного экспорта. Разрыв или напряжение в экономических связях с США весьма чувствительны сами по себе: экспорт в США составляет почти 18%, то есть почти пятую часть от суммарного экспорта КНР. Этот разрыв не менее и даже более резко опасен разрушительными последствиями для мировой экономики и мировой конъюнктуры. Слом глобализационных условий и режимов мировой экономики, бенефициаром которых Китай являлся последние десятилетия, усиление протекционистского тренда в мире существенно осложнят для него выполнение масштабных внутренних задач.

При этом выступать в качестве альтернативного США глобализационного ядра Китай еще не готов. Китайская экономика, притом что по формальным количественным показателям ВВП настигает американскую, по качественным показателям далеко не равнозначна ей. Научно-технологический инновационный потенциал, уровень фундаментальной и прикладной науки в прорывных направлениях, способность к коммуникационной адаптации - к свободному движению капиталов, технологий и рабочей силы - у Китая пока ниже американского.

Китай не готов пока так же, как США, капитализировать свои экономические ресурсы, структуру и отрасли экономики в мировое разделение труда, создавать цепочки стоимости, доминируя в них столь широко и повсеместно, как это делали американцы. В частности, КНР, как показывает практика, не готова пока к формированию «преференциальных» торговых соглашений по типу ТПП - обязательств по выстраиванию, а главное - по поддержанию правил игры в мировой экономике, в том числе и в области охраны интеллектуальных прав, прозрачности финансирования, равных условий для частного и государственного секторов (в частности, равного доступа частного сектора к госсзакупкам), гарантий и стандартов трудового законодательства - Китай потянуть не может.

В правящей группировке КПК, в настоящее время возглавляемой Си Цзиньпином, явно налицо серьезные внутриэлитные противоречия. Они, скорее всего, не являются порождением чисто властных амбиций и противоречий, но представляют собой результат борьбы различных проектов трансформации китайского общества, различных моделей будущего. Циклично, перед съездом КПК, который в Китае происходит каждые пять лет, летят головы ключевых политических фигур, идет ожесточенный торг группировок по составу ключевых органов партии, по ключевым аппаратным назначениям.

С приходом Си Цзиньпина развернута масштабная антикоррупционная кампания, которую наблюдатели справедливо рассматривают как форму внутрипартийной борьбы. По всей стране работают чрезвычайные антикоррупционные органы, сняты со своих постов, осуждены и арестованы свыше 250 тыс. номенклатурных партийцев. Недавно завершившийся XIX cъезд КПК продемонстрировал усиление культа личности и личной власти Си Цзиньпина, что вряд ли свидетельствует усилению авторитета КПК, а, скорее, тому, что партия не успевает совершенствовать механизмы и формы управления усложняющейся социальной матрицей страны.

Россия как главный внешнеполитический и геополитический партнер Китая не рассматривается им как до конца надежный союзник. В России достаточно много своих внутренних проблем и напряжений, последствия и результаты перехода к капитализму оспариваются солидным сегментом населения. Налицо разительная имущественная и региональная дифференциация в стране, являющаяся питатательной почвой оппозиционных, антиэлитных настроений.

Ресурсы РФ для осуществления независимой, самодостаточной внешней политики, ориентированной на первостепенные интересы внутреннего социально-экономического развития, ограничены. В этой ситуации Китай не может ориентироваться на Россию в качестве стабильного, долговременного и надежного партнера-союзника по противодействию США.

Совокупность этих ключевых и многих других сопутствующих внутриполитических и внешнеполитических мотивов, скорее всего, приводит китайскую верхушку к целесообразности откладывать и избегать полномасштабного конфронтирующего столкновения с США, в первую очередь в экономической области.

Эта тональность совпадает с нынешним настроем американского руководства как минимум на «отложенный конфликт» с КНР, столкнувшись с существенным сопротивлением оппонентов внутри страны, с реалиями и сложностями политического механизма США, серьезной оппозицией антиглобалистской стратегии Д.Трампа и cобственными огрехами и непрофессионализмом в ведении внешних дел.

 1CIA The World Factbook // https://www.cia.gov/library/publications/resources/the-world-factbook/rankorder/2001rank.html

 2Congressional Research Service China-U.S. Trade Issues. 2017. August 26. RL33536 // https://fas.org/sgp/crs/row/RL33536.pdf

 3См.: Безруков А. Трамп как зеркало американской революции // https://iz.ru/633389/andrei-bezrukov/donald-tramp-kak-zerkalo-amerikanskoi-revoliutcii

 4Подробнее см.: Труш С.М. Американский проект Транстихоокеанского партнерства и Китай // Международная жизнь. 2014. №11. С. 127-140 // https: // interaffairs.ru/virtualread/ia_rus/112014/files/assets/basic-html/page129.html; Рогов C.М. Доктрина Обамы: властелин двух колец // http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/doktrina-obamy-vlastelin-dvukh-kolets/

 5Foreign Ministry Spokesperson Geng Shuang's Remarks on US President-elect Trump's Phone Call with Taiwan leader Tsai Ing-wen. Ministry of Foreign Affairs of the People's Republic of China. 2016/12/03 // http://www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/xwfw_665399/s2510_665401/2535_665405/t1421132.shtml

 6Talk to Trump, punish Tsai administration Source: Global Times Published: 2016/12/4 // http://www.globaltimes.cn/content/1021908.shtml

 7Readout of the President’s Call with President Xi Jinping of China. 2017. February 9 // https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2017/02/09/readout-presidents-call-president-xi-jinping-china

 Jeff Mason, Stephen J. Adler, Steve Holland. Exclusive: Trump Spurns Taiwan President’s Suggestion of Another Phone Call // Reuters. 2017. April 28 // http://www.reuters.com/article/us-usa-trump-taiwan-exclusive-idUSKBN17U05I

 9Taiwan: Issues for Congress. Congressional Research Service. 2017. October 30. R44996 // https://fas.org/sgp/crs/row/R44996.pdf

10Congressional district data shows exports to China support US economic growth. US-China Business Council // https://www.uschina.org/media/press/congressional-district-data-shows-exports-china-support-us-economic-growth

11Understanding the US-China Trade Relationship. US-China Business Council // https://www.uschina.org/reports/understanding-us-china-trade-relationship

12关于中美经贸关系的研究报告 Research Report on China-US Economic and Trade Relations. Ministry of commerce people’s republic of Сhina // http://images.mofcom.gov.cn/mds/201705/20170526093411032.pdf

13Ibid.

14Ibid.

15Factbox: China-U.S. commercial deals signed during Trump's China visit // https://www.reuters.com/article/us-trump-asia-china-deals-factbox/factbox-china-u-s-commercial-deals-signed-during-trumps-china-visit-idUSKBN1D90P5

16https://www.brookings.edu/blog/order-from-chaos/2017/11/13/trumps-trade-deals-with-china-offer-little-new/?utm_campaign=John%20L.%20Thornton%20China%20Center&utm_source=hs_email&utm_medium=email&utm_content=58952060

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 декабря 2017 > № 2441394


Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 декабря 2017 > № 2441284 Виталий Наумкин

Американцы плотно «сидят» на Ближнем Востоке

Виталий Наумкин, Научный руководитель Института востоковедения РАН, академик РАН

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: Виталий Вячеславович, складывается впечатление, что на Ближнем Востоке меняется расклад сил. Процитируем, к примеру, американское агентство деловых новостей «Bloomberg»: «Если до недавнего времени лидеры государств Ближнего Востока ездили решать свои проблемы только в Вашингтон, то сейчас американское влияние в Ближневосточном регионе заметно ослабло». Так ли это и в чем причина?

Виталий Наумкин:Не стал бы преувеличивать значимость этой тенденции, потому что американцы никуда не ушли с Ближнего Востока. Несмотря на все декларации Трампа о том, что он будет сокращать всякого рода присутствие за рубежом и сосредоточится на внутренних делах, американцы плотно «сидят» на Ближнем Востоке. Он опутан военными базами, пунктами складирования вооружений, огромным количеством предприятий и представителей. Арабские деньги лежат в американских банках. Там, где нефть и газ, также присутствуют Соединенные Штаты.

Мы вряд ли вступаем в соперничество с США. Другое дело, мы успешно проводим операцию в Сирии, в многовекторном формате, считаю, совершенно уникальном. Внешняя политика позволяет выстраивать отношения с конфликтующими участниками таким образом, что обе противоборствующие стороны воспринимают нас доброжелательно. У нас очень большой опыт посредничества, наработанный многими десятилетиями, еще со времен Советского Союза. А сейчас, когда ушла идеологическая составляющая, реализовывать его гораздо проще. Мы показали себя сильным, влиятельным игроком, который к тому же имеет интерес к региону.

А каков результат войн, которые развязали американцы, скажем, в этом столетии на Ближнем Востоке? Война в Ираке неудачная. По некоторым данным, в Афганистане скопилось 4 тыс. игиловских боевиков, а правительство практически не контролирует территорию страны. Хотя Афганистан считается Средним Востоком, но все равно это один большой регион, где все взаимосвязано. Ливийская авантюра, которой США руководили издалека, а активные действия предпринимали англичане и французы, привела к развалу страны, хаосу.

Для саудовцев и многих других государств Залива Иран сегодня рассматривается как главный соперник или противник, главная угроза. Но кто привел Иран в Ирак? Ведь фактически после

2003 года, после вторжения в Ирак, эта страна стала объектом управления со стороны двух государств - США и Ирана. Иран стал ключевым игроком в Ираке благодаря поддержке США. И, как ни странно, несмотря на жесткое противостояние Ирана и Америки, даже сегодня по ряду вопросов они придерживаются одинаковых позиций. Имею в виду прежде всего референдум в Иракском Курдистане. Это и вызывает разочарование.

А.Оганесян: В комментариях западных и ближневосточных аналитиков и прессы довольно часто прослеживаются недоумение и разочарование высказываниями американского президента относительно политики в Сирии, которая заключается будто бы только в борьбе с ИГИЛ. Какие действия можно ожидать от США в этом направлении?

В.Наумкин: На 100% и Запад, и многие страны региона хотели бы заставить США активно действовать в Сирии. Турция, страны Залива требовали от американцев активных действий для того, чтобы свергнуть правительство Б.Асада. Но этого не произошло, что именно и вызвало разочарование. Поэтому дело не в том, что американцы прежде всего борются с ИГИЛ, что не совсем так. Они же вооружают отряды оппозиции, тренируют их. Эти отряды они рассматривают как умеренные. Мы, скрипя зубами, эту ситуацию принимаем, так как не можем воевать со всем миром на Ближнем Востоке, со всеми оппозиционерами, которые хотели бы силой свергнуть Б.Асада, что у них не получается.

Американцы действуют. Они не хотят втягиваться в какую-нибудь военную авантюру, но сегодня в Сирии у них более десятка объектов - пунктов базирования. Их нельзя назвать базами, это пункты размещения военнослужащих, складирования оружия и лагеря подготовки вооруженных группировок. Мы слышим обвинения в адрес американцев, особенно со стороны наших военных, что они помогают ИГИЛ. Не думаю, что они прямо помогают ИГИЛ, но они ими манипулируют: они могут открыть пути отхода каким-то отрядам боевиков, в том числе ИГИЛ, чтобы не вступать с ними в бой и сберечь свои отряды, которые они готовят для того, чтобы противостоять правительству в Дамаске. А ИГИЛ пусть куда-нибудь уйдет.

А.Оганесян: Каково политическое будущее Сирии? Мы стоим за суверенитет и единство в Сирии. Как вам кажется, насколько искренне заявленное желание США сохранить единство Сирии?

В.Наумкин: Думаю, что этот вопрос надо адресовать г-ну Трампу, хотя очень сомневаюсь, что он готов на него ответить. Если нет концепции, что же отвечать. США, собственно говоря, не скрывают того, что они не собираются в ближайшее время уходить из Сирии, они хотят там остаться. Вопрос о зонах деэскалации - пока их четыре, видимо, будет пятая - очень серьезный. Сама идея, когда она появилась, предполагала, что эти зоны преследуют главную цель - добиться прекращения боевых действий и огня. Эта цель была достигнута.

Предполагается, что в этих зонах деэскалации будет прекращена всякая деятельность оппозиции против правительства, с одной стороны. С другой стороны - в соответствии с российско-американским меморандумом, достигнутом в Иордании (хотя полной информации о нем нет), имеется договоренность о том, что сирийская армия там действовать не будет. Если же в зоне деэскалации обнаружены отряды «Джабхат ан-Нусры» (в Идлибе и на юге), то российские ВКС имеют право наносить по ним удары, американцы с этим согласны. «Джабхат ан-Нусра», по всем параметрам ООН и по разрешению Совбеза, находится в списке террористических организаций. Мы имеем право уничтожать ее базы и наносить удары по боевикам, даже в зонах деэскалации.

Возникает вопрос: во что дальше превратятся эти зоны деэскалации, кто будет управлять этими территориями? Достигнута договоренность о том, что там действуют КПП (checkpoints), которые в одних случаях обеспечивают турки, в других - иранцы, в третьих случаях - мы. Там есть наша военная полиция, которая гарантирует порядок, по которому границы этих зон не будут пересекаться боевиками. Предполагается, что зоны деэскалации - это ни в коем случае не путь к расколу, разделению Сирии, а временное решение, может быть, как говорили в начале, месяцев на шесть. Хотя в это не очень верится, срок может быть побольше.

Но есть опасность, что эти зоны приведут - в случае какого-то безграничного продления режима деэскалации - к созданию де-факто квазинезависимых анклавов, в каждом из которых будет доминировать та или иная внешняя сила. Но сказать, что американцы будут целиком контролировать эти зоны, трудно.

На севере с курдами, которых сейчас поддерживают американцы, у нас неплохие отношения. А у курдов с Дамаском - не очень хорошие. Что там будет?

На востоке страны идет соперничество за то, кто будет управлять и доминировать в районе основных нефтеразработок, мест добычи и переработки нефти. Это серьезный вопрос, и здесь предстоит многое сделать.

А.Оганесян: Что можно ждать от ближайших переговоров в Женеве по сирийскому урегулированию? Похоже, кризис подходит к концу?

В.Наумкин: Я бы не сказал, что кризис подходит к концу и все скоро урегулируется. Даже если все будет удачно, думаю, что скорее можно говорить о том, что подходит к концу активная фаза нашей операции, что мы, совершенно очевидно, скоро добьемся основных целей, которые перед собой ставили. Могу допустить, что мы прекратим активные массированные боевые действия и уйдем, возможно, на базы, чтобы помогать нашим сирийским друзьям, если возникнет обострение ситуации. Вероятно, мы может участвовать в каких-то отдельных действиях.

У нас и американцев разный статус присутствия в Сирии. Американцев туда никто не звал, у них нет мандата Совбеза ООН, что необходимо для любых действий в иностранном государстве. У нас есть приглашение местной стороны, мы там легально присутствуем, есть соглашение о базах.

У американцев по миру раскидано около 700 баз, поэтому они спокойно будут реагировать на наше присутствие в Сирии. Надо сказать, что сегодня против нашего ограниченного присутствия ни одно региональное государство особенно не возражает. Р.Эрдоган иногда заявляет о том, чтобы оттуда ушли все иностранцы, но сам он не собирается никуда уходить. Что касается нашей базы, то Израиль и арабские государства не против.

Возвращаясь к женевским переговорам, к которым имею некоторое отношение в качестве политического советника Стаффана де Мистуры, скажу, что этот процесс остается. В.Путин неоднократно отмечал, что и астанинский формат, и Конгресс национального диалога не дублируют женевский процесс. Женева - это легитимация политического процесса, одобренная ООН. Есть резолюция №2254, которую мы подписали и обязаны соблюдать. Заявляем о своей приверженности этому документу, и, более того, два ее ключевых положения - о Конституции Сирии и всеобщих выборах - остаются главными задачами примирительного Конгресса национального диалога. Очередной, восьмой раунд переговоров начался в Женеве 28 ноября. Что получится, об этом мы позже узнаем.

А.Оганесян: Вы сказали, что военная фаза кризиса заканчивается. Если говорить о политическом урегулировании, встает принципиально важный вопрос: найдут ли все стороны конфликта общий язык?

В.Наумкин: Россия делает все, чтобы это произошло. Если посмотреть на прошедшие семь раундов в Женеве, там не было прямого диалога. Спецпосланник Генсека ООН встречался по очереди со всеми группами, вовлеченными в конфликт. Там даже не было единой делегации оппозиции.

Очень важно не допустить ситуации, которая сложилась в Ливии, - распада государства. Сегодня уже многие наши противники понимают, что требовать ухода Б.Асада бессмысленно. Он никуда не собирается уходить. Но сказать, что все останется в неизменном виде - как есть, как было до сих пор, - тоже невозможно. Сегодня какая-то часть оппозиции становится на более реалистичный путь. Во-первых, потому что им не удается договориться об объединении. Если завтра состоятся выборы в Сирии, думаю, что альтернативы Б.Асаду не будет. Нет единого кандидата со стороны оппозиции. Они все между собой враждуют, никак не могут договориться.

Во-вторых, среди спонсоров вооруженной оппозиции сегодня тоже фактически раскол между двумя главными центрами поддержки вооруженной оппозиции - Саудовской Аравией и Катаром. Катарский кризис, может быть, подтолкнул Саудовскую Аравию к нам. Будем надеяться, что она тоже будет занимать более здравомыслящую позицию в отношении сирийского кризиса.

А.Оганесян: Как вы оцениваете итоги встречи В.Путина и Д.Трампа и согласованное ими коммюнике?

В.Наумкин: Мне кажется, что Д.Трамп в этом отношении настроен достаточно конструктивно. Все знают, что руки у него связаны. Но есть две сферы возможного сотрудничества применительно к Ближнему Востоку: борьба с терроризмом и сирийский кризис, где мы активно взаимодействуем. При том что между российскими и американскими военными в целом нет никакого взаимопонимания. Посмотрите, что творится с присутствием НАТО, с размещением американской ПРО, со стратегическими вооружениями и т. д. А по Сирии наши военные контактируют с американскими. Особенным достижением наших и американских военных является так называемая деконфликтизация. Наши самолеты не сталкиваются там, к полетам друг друга относятся уважительно.

А.Оганесян: Кто будет восстанавливать Сирию?

В.Наумкин: Ситуация в Сирии - просто страшная. Недавно на одном мероприятии, где присутствовали многие аналитики, официальный представитель Госдепартамента США сказал, что есть решение не финансировать восстановительные работы на территории, которую контролирует режим Б.Асада. Европа близка к этой позиции, хотя там есть и другие точки зрения. Предположим, начнется политический процесс и будет какое-то сближение. Думаю, что европейцы могли бы пересмотреть свою точку зрения и пойти на то, чтобы в зонах, где управляет администрация Дамаска, начать восстанавливать инфраструктуру, строить жилые дома, больницы, школы. В чем виноваты люди, которые живут в зоне, в которой командует легальное правительство?

Мы очень многое делаем для восстановления Сирии: отправляем гуманитарные грузы, оказываем медицинскую помощь, восстанавливаем мосты и дороги. Но, в принципе, нужны гигантские деньги - от 200 до 500 миллиардов. Кто сегодня может дать такие деньги? Китай, Европа, страны Залива? Но на настоящий момент они не рассматривают Сирию в качестве страны, выгодной для вложения своих инвестиций.

Возможно, когда зоны, в которых живут туркоманы, где ситуацию контролирует Турция, например в Идлибе, будут «очищены» от террористических группировок, то турки могли бы там серьезно помогать.

К тому же нельзя допустить возникновения такого демонстрационного эффекта, когда какие-то города, где командуют американцы, будут успешно развиваться с помощью американских инвестиций. А рядом будут города, где мы, помогая сирийцам, сирийскому правительству, не сможем вкладывать такие же финансы на восстановление, поскольку уже потратили много средств на борьбу с терроризмом, на поддержку законности в Сирии. Не думаю, что мы сейчас, в условиях экономического нажима на нас и санкций, сможем оторвать от самих себя сотни миллиардов долларов.

А.Оганесян: В Сирии есть свои месторождения - нефть, газ. Может быть, на концессионных, взаимовыгодных условиях стоит оказать поддержку Сирии?

В.Наумкин: Это возможно. Но идет соперничество за эти регионы - это восточный берег Евфрата (основная часть этих месторождений). Там, с одной стороны, так называемые Демократические силы Сирии, где костяк составляют курды - отряды народной самообороны. Политическое крыло таких курдских сил - это партия «Демократический союз», с которой мы очень давно сотрудничаем, поддерживаем. Курды как костяк этих сил, поддерживаемые сегодня американцами, не прочь были занять эти районы.

С другой стороны, надвигается сирийская армия. Пока полностью судьба этого района не решена. Более того, идут слухи, что там будет установлена новая зона деэскалации, чтобы избежать столкновения между этими проамериканскими силами и сирийской армией, которую мы поддерживаем. Но для нас и сирийцев установление контроля над этими зонами, где находятся залежи углеводородов, - это просто жизненная необходимость. Думаю, что это будет сделано.

А.Оганесян: Курдская проблема стала особенно актуальной после провозглашения независимости курдов в Ираке. Есть ли угроза, что курдская тема чревата тем, будто она может вызвать очередной всплеск напряженности не только в Сирии, но и в Ираке и других государствах?

В.Наумкин: Это уже произошло. Во-первых, курды разрознены. 30-миллионный народ живет на соприкасающихся друг с другом территориях четырех государств - Ирана, Ирака, Турции и Сирии. Везде ситуация разная. В Ираке, по Конституции 2005 года, курды имеют квазинезависимость - широкую автономию, при которой вдобавок ко всему имеют гарантированные 17% бюджета, образуемый за счет продажи нефти, потому что она частично добывается на их территории. Эта доля позволяет им жить лучше, чем в других провинциях. В Сирии курды тоже попытались создать свою автономию, но де-факто она не признана никем. Официально Сирия единое государство - Сирийская Арабская Республика.

Кстати, единственные прямые переговоры между оппозицией и правительством были в Москве в январе и апреле 2015 года. Курды говорили, что они хотят быть лояльными и жить в Сирии, но они не хотят жить в Сирийской Арабской Республике, потому что они курды, а не арабы. Вопрос о названии Сирийской Республики будет поставлен в ходе разработки и принятия новой Конституции. Они создали так называемую республику Рожавы (Сирийский Курдистан). Но вся беда в том, что нынешнее сирийское правительство не признает этой автономии и не собирается расставаться с концепцией единой Сирии. Баасисты, как арабские и панарабские националисты, исходят из того, что это единая арабская нация, в которой есть этнические компоненты, даже не меньшинства, а именно компоненты. С другой стороны, турки считают, что основная сила на севере Сирии - «Демократический союз» и отряды народной самообороны, которые являются террористическими организациями и ничем не лучше, чем ИГИЛ или «ан-Нусра». Здесь серьезная коллизия, которая до сих пор мешала всем нам добиться того, чтобы курды были представлены, например, на переговорах в Женеве. В Турции очень острая ситуация с курдскими районами. В Иране вроде бы спокойно, но эта проблема может возникнуть в любой момент.

А.Оганесян: У Ирана и Турции там сходные позиции?

В.Наумкин: У всех позиции похожие, потому что, когда прошел недавно курдский референдум в Иракском Курдистане, практически все эти государства резко выступили против такого референдума, считая его нелегитимным, в итоге непризнанным.

Другой вопрос в том, что и в самом Курдистане велись дебаты по поводу целесообразности такого поспешного проведения референдума о независимости. Среди курдов было много тех, кто считал, что незачем торопиться и видеть эту цель стратегической. Но все равно все проголосовали, потому что отказаться от этой мечты о курдском государстве никто не может - 92% проголосовали «за». Президент Иракского Курдистана М.Барзани покинул свой пост, но остается самой влиятельной фигурой. Сейчас он продолжает быть председателем Демократической партии Курдистана. Это лидер, который пользуется уважением.

А.Оганесян: У курдов есть свой союзник, который выступает за создание курдского государства, - это Израиль.

В.Наумкин: Мне кажется, что Израиль сейчас более активно участвует в региональных процессах и считает, что та многофазная фрагментация, которая волной катится по арабскому миру, делает существование Израиля более безопасным. Израиль поддержал итоги курдского референдума. Кстати сказать, мы поддержали единство Ирака, но в то же самое время выразили симпатию курдским чаяниям.

Израиль, как считают арабы, заинтересован в раздроблении арабского мира, тех стран в восточной части арабского мира, которые находятся рядом с ним, для того чтобы как-то парировать существующие угрозы. Но на первое место среди этих угроз для Израиля, как он говорит, выдвинулись прежде всего Иран и отряды «Хезболлы» - неправительственные силы из Ливана. Эта мощная, хорошо вооруженная военная группировка имеет сегодня, по некоторым сведениям, 120 тыс. ракет. Она воюет в Сирии и прошла там огонь и воду. Правда, понесла серьезные потери, когда более 2 тыс. человек погибли, около 5 тысяч ранены. Но тем не менее присутствие «Хезболлы», иранских военнослужащих и шиитской милиции в юго-западной части Сирии, на границах с Израилем, тоже воспринимается как угроза.

За спиной процесса, идущего между Россией, Америкой и Иорданией, тоже стоит Израиль, который хотел бы, чтобы результатами этих договоренностей стал вывод всех проиранских формирований с территории, непосредственно граничащей с Израилем. Это его первая задача применительно к Сирии.

Вторая задача - не допустить создание коридора от Ирана до Средиземного моря через всю Сирию, по которому Иран мог осуществлять снабжение угрожающих Израилю сил в этой части Сирии. Данную задачу решают американцы, и антииранская позиция Трампа - гарантия того, что, по-видимому, подобная политика будет продолжаться.

А.Оганесян: Как, с вашей точки зрения, будет развиваться сценарий взаимоотношений США и Ирана?

В.Наумкин: Наверное, американцы выделят две проблемы. Первая - это ядерный вопрос. Вторая - это то, что не нравится американцам и соседям Ирана, прежде всего странам Залива, а также Израилю. Иран обвиняется в целом ряде недружественных действий по отношению к соседям. Им не нравится то, что он якобы поддерживает террористические группировки, а «Хезболла» рассматривается многими как террористическая организация. То, что он вмешивается во внутренние дела соседей. То, что он создает зону доминирования - это Ливан, Ирак, Йемен.

США, с одной стороны, поддерживают своих партнеров в регионе, с другой стороны, Д.Трамп, конечно, не намерен вступать в какой-то вооруженный конфликт с Ираном. Более жесткую позицию занимает Конгресс США.

Ядерная программа - совсем другое дело. Если ядерная программа останется и будет подписано всеобъемлющее соглашение, утверждена ядерная сделка, то это не означает, что американцы снимут все санкции и не будут давить на Иран из-за этого, но также и по другой причине - из-за региональных проблем. Неслучайно, фактически решение вопроса о всеобъемлющем соглашении по ядерной программе (т. н. всеобъемлющий план действий) Трамп передал в Конгресс. Если Конгресс примет решение не утверждать соглашение, то так оно и будет. Трамп не сможет этому противостоять. Дальше европейцы, Россия и Китай объявят, что считают данное соглашение состоявшимся, несмотря на позицию США. Таким образом, будет интересный, совершенно новый прецедент. Израиль считает, что сделка плохая, но он не настаивает на том, что обязательно американцы должны ее отменить. В представлении Израиля и американцев она дает некую паузу Ирану в 10-15 лет, после чего он может опять приступить к военно-ядерной программе.

А.Оганесян: Хотелось бы поговорить об исторически беспрецедентном за всю историю наших отношений событии - о первом визите короля Саудовской Аравии в Россию.

В.Наумкин: Визит и его уровень (король прибыл сюда с делегацией 1,5 тыс. человек, с огромным количеством самолетов, все пятизвездочные гостиницы в Москве были задействованы) - поистине беспрецедентный. Это важный прорыв. Сегодня королевство диверсифицирует свою внешнюю политику. Будущий король, как он себя уже видит, 32-летний Мухаммед ибн Салман имеет программу мощной модернизации государства - «Видение-2030», и ему, конечно, нужна поддержка всех государств - России, Китая, стран Ближнего Востока. Ему нужны все. Он не хочет замыкаться на США.

Поддержать подобное стремление и пытаться наладить отношения с Саудовской Аравией - очень важно, поэтому сейчас время проверки искренности саудовского режима. Тем более что саудовцы заинтересованы в нас, в том, чтобы мы помогли им выбраться из йеменского кризиса, из этой безумной войны, которую они там ведут. Они рассчитывают, что мы политически если не полностью их поддержим, то поймем, почему они противостоят Ирану. Они надеются, что мы поймем и задачу антикатарского «квартета», состоящего из Египта, Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов и Бахрейна, продавить ситуацию внутри Катара и добиться там смены режима эмира.

А.Оганесян: Как на России может отразиться антикатарский конфликт?

В.Наумкин:: Мы никогда не сжигаем мосты. Мне кажется, что мы ведем себя достаточно мудро. Среди государств, вовлеченных в данный конфликт, есть такие, с которыми у нас очень плодотворно развиваются отношения, - это Египет, Эмираты, Бахрейн, который тянулся к нам все эти годы. С другой стороны, Катар наш инвестор, между нашими странами началось военно-техническое сотрудничество.

Есть оптимальная стратегия посредничества. И наши намеки на то, что мы могли бы помочь, не воспринимаются положительно. Они и американцев не приветствуют. А вот Кувейт посредничает. Мы поддерживаем его миссию и правильно делаем. Но очень трудно балансировать между государствами, которые сейчас находятся в таких сложных отношениях. Полагаю, что они как-то договорятся, может быть, ценой серьезных уступок со стороны Катара. Воевать между собой они не собираются. Пока нам как-то удается не ссориться с основными государствами.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 29 декабря 2017 > № 2441284 Виталий Наумкин


США > Недвижимость, строительство > prian.ru, 29 декабря 2017 > № 2441000

Собственники Сан-Франциско превращают подвалы в апартаменты

В 2014 году Сан-Франциско принял закон, позволяющий владельцам собственности добавлять второстепенные жилые строения (ADU) к основной недвижимости. Закон был расширен в конце 2016 года, благодаря чему к любому зданию с минимум пятью помещениями можно было добавить неограниченное количество единиц.

Поскольку собственники воспользовались новым законом, в городе за последний год произошел всплеск ADU. В настоящее время в ходе возведения - 1046 ADU, а разрешения на строительство выданы только для 531 объекта, сообщает CNBC.

Подобные второстепенные жилые строения обычно состоят из переделанных гаражей или подвалов. То есть, согласно закону, всё - от котельной до подвального помещения - может стать новым жильем. К примеру, один из домовладельцев в Сан-Франциско Ноб Хилл превращает цокольный этаж в семь отдельных единиц размером от 20 до 35 кв.м, за каждую из которых назначит арендную плату от $2 400 до $2 800 в месяц.

Перспектива жить в бывшем подвале может показаться не очень привлекательной, но ADU - необходимые варианты жилья для города. Так как средняя рента в Сан-Франциско достигает $4 400 в месяц.

Стоимость жизни и кризис недвижимости в Сан-Франциско являются насущной проблемой, причем не только для рабочего и среднего класса.

К примеру, сотрудники местных технических гигантов, таких как Twitter и Facebook, заявили, что пытаются свести концы с концами. Ранее в 2017 году один сотрудник Twitter, зарабатывающий $160 000 в год, признался, что едва справляется с тратами в Силиконовой долине.

Самый большой расход работника - ежемесячная арендная плата в размере $3 000, которую он платит за дом с двумя спальнями, где живет с женой и двумя детьми. Причем такой вариант еще – «ультрадешевый».

Превращение неиспользуемого пространства в арендуемые единицы может быть частичным решением проблемы. Это также позволяет создавать более доступные варианты жилья для дополнительных членов семьи, нянь или опекунов для пожилых родителей. Со средней стоимостью недвижимости в Сан-Франциско свыше $1 млн это также поможет собственникам оплачивать дорогостоящие ипотечные кредиты.

Жилищный вопрос стоит ребром также для жителей Гонконга, которые проявляют изобретательность и обустраивают себе дома в трубопроводах и миниатюрных контейнерах.

США > Недвижимость, строительство > prian.ru, 29 декабря 2017 > № 2441000


США > Недвижимость, строительство > prian.ru, 29 декабря 2017 > № 2440998

Американцы потратили рекордные $485 млрд на аренду жилья в 2017 году

Около 43 миллионов американских арендаторов потратили рекордные $485,6 млрд на съемное жилье в 2017 году, что на $4,3 млрд больше, чем в 2016-м.

В новом отчете Zillow говорится, что в среднем арендатор тратил $11 300 в год, причем самые богатые съемщики находятся в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. За последнее десятилетие число американцев, которые предпочитают арендовать, а не покупать свой дом, неуклонно растет. Согласно недавнему докладу Объединенного центра жилищных исследований Гарварда, на рынке ежегодно появляется около 1 миллиона новых арендаторов, которые становятся все старше и состоятельнее, сообщает Newsweek.

Арендные ставки в Сан-Франциско настолько высоки, что арендаторы в сумме заплатили на $616 млн больше, чем съемщики жилья в Чикаго, несмотря на то, что в Сан-Франциско таковых на 467 000 больше.

Плата в $3 400 в месяц за квартиру с одной спальней стала стандартом для Сан-Франциско. Средняя однокомнатная квартира в Нью-Йорке стоит даже дороже - $3 680 в месяц.

По данным Гарвардского отчета, проблема доступности жилья в Соединенных Штатах по-прежнему актуальна: около 20 миллионов арендаторов тратили 30% своей зарплаты на аренду в 2016 году. В декабре Федеральная резервная система отметила, что у 58% семей с низкими доходами, которые снимают жилье, остается меньше $500 долларов после оплаты аренды.

В дальнейшем, скорее всего, еще больше молодых людей будут арендовать недвижимость, поскольку законодательство не предлагает стимулов для приобретения собственного жилья. По словам старшего экономиста Zillow Аарона Террасаса, ставки, вероятно, продолжат расти в 2018 году.

Поскольку аренда неуклонно повышается, на улицах страны – огромное количество бездомных. Во многих дорогостоящих районах, особенно вдоль Западного побережья, проявляется острая нехватка доступного жилья.

В связи с текущим положением, такие города, как Сан-Франциско и Лос-Анджелес, собираются строить более доступные арендные единицы. Владельцы Сан-Франциско начали модернизировать многоквартирные дома и преобразовывать общие пространства, подвалы и цокольные этажи в новые жилые единицы. Лос-Анджелес начал строительство жилых зданий рядом с сильно загрязненными автострадами.

США > Недвижимость, строительство > prian.ru, 29 декабря 2017 > № 2440998


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 декабря 2017 > № 2440679 Рекс Тиллерсон

Я горжусь нашей дипломатией

Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson), The New York Times, США

Вашингтон. — В уходящем году Соединенные Штаты сталкивались с колоссальными проблемами в отношениях с Северной Кореей, Китаем и Россией, а также в своей борьбе против международного терроризма. Однако американцев должен вдохновлять тот прогресс, которого добивается Государственный департамент и Агентство международного развития США в борьбе за мир во всем мире и стабильность.

Когда президент Трамп занял свой пост, он назвал самой большой угрозой для безопасности США Северную Корею. Он отказался от провальной политики стратегического терпения. Вместо нее мы начали проводить политику давления, применяя дипломатические и экономические санкции. В этом году Совет Безопасности ООН единогласно проголосовал за принятие трех самых жестких за всю его историю резолюций по санкциям, в том числе, за запрет на экспорт некоторой северокорейской продукции, такой как уголь, железо, морепродукты и текстиль.

Соединенные Штаты призывают союзников и партнеров в одностороннем порядке оказывать давление на Северную Корею, дабы заставить этот режим изменить свое поведение. Многие откликаются на такие призывы и предпринимают позитивные действия, отказываясь от торговли с КНДР, разрывая дипломатические связи с этой страной и выдворяя северокорейских рабочих. Благодаря нашей мирной кампании давления нам удалось лишить Северную Корею примерно 90% ее экспортных доходов, значительная часть которых шла на создание незаконного оружия.

Мы надеемся, что такая международная изоляция заставит режим пойти на серьезные переговоры об отказе от программ по созданию ракетно-ядерного оружия. Возможности для диалога сохраняются, однако мы четко заявляем о том, что режим должен заслужить право вернуться за стол переговоров. Пока в Северной Корее не начнется процесс денуклеаризации, давление будет сохраняться.

Центральной составляющей нашей стратегии давления на Северную Корею являются попытки убедить Китай применить свои решающие рычаги экономического воздействия на Пхеньян. Пекин ввел некоторые запреты на импорт, а также санкции, но он может и должен сделать гораздо больше. Мы также будем продолжать отстаивать американские интересы в других областях, борясь с торговым дисбалансом, с кражами интеллектуальной собственности, и противодействуя военной активности Китая в Южно-Китайском море и других местах, потому что такая активность вызывает большую тревогу. Усиление экономической и военной мощи Китая требует, чтобы Вашингтон и Пекин серьезно рассмотрели вопрос о том, как выстраивать свои взаимоотношения на предстоящие полвека.

Разгром терроризма остается одним из высших приоритетов президента. Агрессивная стратегия администрации по противодействию «Исламскому государству» (запрещено в России — прим. перев.) дает больше полномочий американскому военному командованию и возможностей командирам на поле боя. Наши войска обрели свободу действий и могут сегодня оперативно проводить свои операции во взаимодействии с местными силами. В результате Глобальная коалиция по разгрому ИГИЛ наращивает свои действия и к настоящему времени освободила практически всю территорию в Ираке и Сирии, которую ранее контролировал ИГИЛ. Наши военные помогают очищать Ирак и Сирию от боевиков «Исламского государства», а наши дипломаты оказывают гуманитарную помощь и содействие в таких вопросах как разминирование, восстановление водо- и электроснабжения, а также возобновление учебы в школах.

Решимость остановить исламский терроризм и экстремизм заставила администрацию принять новую южноазиатскую стратегию, в центре которой находится Афганистан. Нельзя допустить, чтобы эта страна стала прибежищем для террористов, как это было до террористических атак 11 сентября. Пакистан должен вносить свой вклад в борьбу с террористическими группировками, действующими на его территории. Мы готовы в партнерстве с Пакистаном бороться и уничтожать все террористические организации, которые ищут безопасные укрытия, однако Пакистан должен продемонстрировать свое желание сотрудничать с нами.

Что касается России, то у нас нет иллюзий относительно того режима, с которым мы имеем дело. Сегодня у США плохие отношения с усиливающейся Россией, которая за последнее десятилетие осуществила вторжение на территорию соседних стран: Грузии и Украины, и которая подрывает суверенитет западных государств, вмешиваясь в наши выборы. Назначение бывшего американского представителя в НАТО Курта Волкера специальным представителем по Украине является отражением нашего стремления восстановить суверенитет и территориальную целостность этой страны. В отсутствие мирного урегулирования ситуации на Украине, которое должно начаться с выполнения Россией Минских соглашений, возврата к нормальным отношениям с Москвой не будет.

Бдительно наблюдая и противодействуя российской агрессии, мы признаем необходимость работать с этой страной в тех областях, где наши интересы совпадают. Нагляднее всего это проявляется в Сирии. Теперь, когда президент Владимир Путин присоединился к женевскому политическому процессу под эгидой ООН, который нацелен на обеспечение нового будущего для Сирии, мы рассчитываем на то, что Россия доведет дело до конца. Мы убеждены, что в результате этих переговоров Сирия освободится от Башара аль-Асада и его семьи.

И наконец, неполноценная ядерная сделка с Ираном больше не находится в центре внимания нашей политики по отношению к этой стране. Сегодня мы рассматриваем иранские угрозы в комплексе. Такая стратегия предусматривает восстановление альянсов с нашими партнерами на Ближнем Востоке. Так, в ноябре мы помогли восстановить дипломатические отношения между Ираком и Саудовской Аравией. Мы продолжим работу с нашими союзниками и с конгрессом в поисках путей исправления многочисленных изъянов ядерной сделки. В то же время, мы вместе со своими единомышленниками будем прилагать усилия, чтобы наказать Иран за нарушения обязательств в ракетно-ядерной сфере и за его действия по дестабилизации региона.

Я горжусь тем, чего достигли в этом году наш Госдепартамент и Агентство международного развития во всем мире. Мы будем продолжать эти усилия в 2018 году и далее. В этих целях мы перестраиваем деятельность Госдепартамента, чтобы сделать работу его подразделений более эффективной.

Такая перестройка предусматривает не только изменения в организационной структуре Госдепартамента. Осуществляя перемены, мы должны искоренить те ключевые проблемы, которые привели к неэффективности и неудачам в работе. Оптимизируя свою кадровую политику и системы информационных технологий, приводя наш персонал и ресурсы в соответствие с американскими стратегическими приоритетами, а также отказываясь от дублирования функций, мы даем нашим людям больше возможностей для профессионального роста и больше времени для решения глобальных проблем, чему они посвятили свою профессиональную жизнь.

Просыпаясь по утрам, я в первую очередь думаю, как я вместе со своими коллегами по Госдепартаменту при помощи дипломатии могу предотвратить убийства людей по всему миру, прекратить их мучения и лишение прав. Несмотря на существующие проблемы и вызовы, я по-прежнему с оптимизмом смотрю на нашу дипломатию и считаю, что она способна урегулировать конфликты и отстаивать американские интересы. Моя уверенность основана на знании того, что в Госдепартаменте своей повседневной работой занимаются настоящие патриоты и преданные сотрудники, которые действуют самоотверженно, терпеливо и настойчиво, продвигая демократические ценности во всем мире и защищая право наших граждан на жизнь, свободу и счастье.

Рекс Тиллерсон — государственный секретарь США.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 декабря 2017 > № 2440679 Рекс Тиллерсон


США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 28 декабря 2017 > № 2440637

Рекс Тиллерсон: Я горжусь нашей дипломатией

Рекс Тиллерсон | The New York Times

"За последний год США столкнулись с серьезными вызовами в отношениях с Северной Кореей, Китаем и Россией и в своих усилиях по борьбе с международным терроризмом. Но американцев должны вдохновлять успехи, которых добились Госдепартамент и Агентство по международному развитию США в борьбе за мир и стабильность во всем мире", - пишет госсекретарь США Рекс Тиллерсон в статье для The New York Times.

Когда президент Трамп вступил в свою должность, он назвал величайшей угрозой безопасности США Северную Корею. В этом году Совбез ООН единодушно принял три самые мощные за всю историю резолюции по санкциям против этой страны, отмечает глава американской дипломатии.

"Возможность для диалога остается открытой, но мы четко дали понять режиму, что он должен заслужить право вернуться за стол переговоров. Пока не произойдет полный отказ от ядерного оружия, давление будет сохраняться", - говорится в статье.

Тиллерсон также особо выделяет отношения США с Китаем, который, по его мнению, должен приложить больше усилий к решению северокорейского кризиса. Он также перечисляет ряд разногласий в двусторонних отношениях, которые предстоит устранить: торговый дисбаланс, хищение американской интеллектуальной собственности и "вызывающая беспокойство" военная деятельность в Южно-Китайском море.

"Борьба с терроризмом остается одним из главных приоритетов президента", - отмечает Тиллерсон. Международная коалиция по борьбе с ИГИЛ* активизировала операции и вернула под свой контроль почти всю ранее удерживавшуюся "Исламским государством"* территорию в Ираке и Сирии, пишет он.

В рамках борьбы с терроризмом госсекретарь также выделяет политику в отношении Афганистана, целью которой является предотвращение развития там террористических организаций.

"Что касается России, у нас нет иллюзий по поводу режима, с которым мы имеем дело. У США на данный момент плохие отношения с активизировавшейся Россией, вторгшейся на территорию своих соседей Грузии и Украины в последнее десятилетие и подрывавшей суверенитет западных государств путем вмешательства в выборы у нас и в других странах. Назначение Курта Волкера, бывшего постпреда при НАТО, в качестве специального представителя по Украине свидетельствует о наших твердых намерениях восстановить суверенитет страны и ее территориальную целостность. В отсутствие мирного разрешения ситуации на Украине, которое должно начаться с соблюдения Россией Минских соглашений, отношений в привычном режиме с Россией быть не может", - говорится в статье.

"Хотя мы настороженно относимся к российской агрессии, мы признаем необходимость сотрудничества с Россией в тех областях, где пересекаются наши интересы. Нигде это так не очевидно, как в Сирии. Теперь, когда президент Владимир Путин поддерживает женевский политический процесс под эгидой ООН для обеспечения нового будущего для Сирии, мы ожидаем, что Россия сохранит приверженность этому. Мы уверены, что завершение этих переговоров приведет к созданию Сирии, свободной от власти Башара Асада и его семьи", - пишет Тиллерсон.

"Наконец, несовершенная ядерная сделка с Ираном больше не стоит в центре нашей политики в отношении этой страны", - заявляет Тиллерсон, подчеркивая, что она является лишь одной из целого комплекса проблем в отношениях с Тегераном.

"Я горжусь тем, чего добились в этом году наши команды Госдепартамента и Агентства по международному развитию, и наши успехи продолжатся в 2018 году и далее", - считает госсекретарь.

*"Исламское государство" (ИГИЛ) - террористическая группировка, запрещенная в РФ.

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 28 декабря 2017 > № 2440637


Россия. США > СМИ, ИТ. Транспорт. Авиапром, автопром > comnews.ru, 28 декабря 2017 > № 2440564

Эра конвертопланов

Мария Андреева

В 2018 г. американская компания Vimana Global, разрабатывающая авиатакси и техническую инфраструктуру для координации и навигации беспилотных летательных аппаратов в городском воздушном пространстве, раскроет список городов и стран, в которых развернет транспортную инфраструктуру Vimana на базе blockchain-технологии Blockchain Airspace. У компании есть планы и на развертывание инфраструктуры в российских городах. Для того чтобы усовершенствовать платформу и внедрить ее в крупнейших мегаполисах по всему миру, компания выпускает собственную криптовалюту Vair. Приобрести токены смогут инвесторы, подавшие заявку на включение в закрытый список. Цель кампании по сбору средств - $35 млн.

Как отметили в Vimana Global, Vair не подвержена общим для рынка криптовалют тенденциям, не зависит от колебаний курса национальных валют и от региональной политики каких-либо государств, таким образом гарантируя системе финансовую и регулятивную независимость. В компании добавили, что в дальнейшем токены будут необходимы для обеспечения функционирования платформы и авиатранспортной инфраструктуры. Специальные условия продажи токенов будут действовать до 15 января 2018 г., до запуска предпродажи Vair. Цель кампании по сбору средств - привлечь $35 млн.

Vimana разрабатывает технические решения для авиационного комплекса на базе blockchain-технологии Blockchain Airspace. В частности, компания разрабатывает беспилотные летательные аппараты Vimana, созданные для перевозки пассажиров на короткие и длинные дистанции. Vimana Global - оператор крупнейшей blockchain-сети, которая состоит из узлов связи, установленных на беспилотных конвертопланах Vimana, а также на других летательных аппаратах, работающих на базе платформы. Система на основе blockchain-технологии не только обеспечивает навигацию и координацию летательных аппаратов в воздушном пространстве путем постоянного обмена информацией между узлами связи, но и осуществляет пилотирование воздушных судов.

При проектировании конвертопланов компания Vimana использует заявленную на патент технологию вертикального взлета и посадки, которая позволяет летательным аппаратам совмещать конструктивные преимущества вертолета и самолета. В пресс-службе Vimana Global сообщили, что Vimana - одна из немногих компаний на сегодняшний день, которая может представить рабочий прототип летательного аппарата, предназначенного специально для применения в городах. Разрабатываемые компанией модели будут подходить как для перевозки пассажиров, так и для транспортировки грузов.

На текущий момент благодаря поддержке инвесторов cпециалисты Vimana Global выпустили прототип 2.0, который представляет собой четырехместный конвертоплан. Он станет основой городской аэротранспортной инфраструктуры Vimana. "Расширение Blockchain Airspace также возможно при помощи технических решений на базе технологии blockchain, предложенных сторонними компаниями и принятых для интеграции в систему. На данный момент Vimana Global заключила стратегические соглашения с представителями власти пяти крупных городов", - сказали в Vimana Global. Где именно будет впервые развернута транспортная инфраструктура Vimana - компания сообщит в 2018 г.

На первых этапах компания представит локальную версию платформы Vimana Universe, состоящую из Vimana Network - сети, объединяющей конвертопланы компании, и сети для летательных аппаратов других компаний. Кроме того, Vimana Global запустит Vimana Ecosystem, которая подключает к платформе городскую инфраструктуру. "Развертывание платформы Vimana начинается с запуска Vimana Network. Сеть формируется при помощи стационарных и мобильных узлов связи, устанавливаемых на взлетно-посадочных площадках и конвертопланах Vimana. Мы разработали Vimana Network на базе протокола blockchain. Сеть усовершенствована и модифицирована с учетом специфики проекта и непосредственно связана с глобальной сетью blockchain", - пояснили в Vimana Global.

Как отметили в Vimana, в России нормы регулирования воздушного транспорта в городе практически не менялись более 40 лет. Корреспонденту ComNews сообщили, что в данный момент инженеры Vimana Global рассматривают возможность выступить с инициативой разработки рекомендаций для обновления нормативных актов. "В текущей ситуации единственной возможной схемой работы является система заявок на проведение полетов: вопрос о выходе в воздушное пространство решается на основании заблаговременного уведомления регулирующего органа", - рассказали в Vimana Global.

В компании считают, что внедрение летательных транспортных средств, способных функционировать в условиях плотной высотной городской застройки - лишь один из этапов решения проблемы перегруженной транспортной инфраструктуры современных мегаполисов. К 2023 г. компания планирует запустить первые 100 штук беспилотных летательных аппаратов на базе платформы Blockchain Airspace в умных городах. Испытания прототипов летательных аппаратов проходят уже сейчас.

"Мы не хотим останавливаться на запуске локальных аэротранспортных инфраструктур Vimana. В будущем мы хотим развернуть нашу платформу в сотне городов по всему миру. Это позволит нам связать их воздушное пространство нашей децентрализованной сетью. Мы в Vimana создаем облик будущего и приглашаем всех присоединиться к нам", - прокомментировал генеральный директор и основатель Vimana Global Евгений Борисов.

В разговоре с корреспондентом ComNews представитель компании Vimana Global пояснил, что технологии Vimana могут применяться не только при разработке городских транспортных инфраструктур. "На сегодняшний день выявлена перспектива применения разработок компании в нефте- и газодобывающей промышленности для инспектирования удаленных объектов инфраструктуры и в сельском хозяйстве для распыления удобрений. В России помимо свободного пространства и сравнительно небольшой средней плотности застройки сохранилась авиатранспортная инфраструктура со времен СССР - это упростит процесс внедрения Vimana Blockchain Airspace", - рассказали в компании.

Исполнительный директор транспортной компании Traft Артур Мурадян напомнил, что 30 марта 2016 г. вступил в силу обновленный Воздушный кодекс, согласно которому все беспилотники тяжелее 250 граммов подлежат обязательной регистрации, а лица, их запускающие, автоматически получают статус командира воздушного судна. И поэтому они обязаны четко соблюдать все условия по безопасной эксплуатации летательного средства. Реестр беспилотников будет контролировать Росавиация. "После регистрации беспилотнику присваиваются государственный и регистрационный опознавательные знаки, а владелец получает справку с указанием своих данных и летных характеристик летающего средства. Это распространяется и на дроны, и на пассажирские летательные средства в будущем", - пояснил он.

Комментируя представленное компанией Vimana решение, представитель Traft отметил, что в проекте неочевидно использование технологии blockchain. "Технология распределенного реестра пока не решает в проекте никаких проблем. Разве только вопрос сохранения данных, но вопрос их легитимности в части национальной безопасности остается открытым. Пока очевидно, что это лишь инструмент для придания Vimana "криптоантуража" для привлечения криптовалютных инвестиций", - добавили в компании.

По словам Артура Мурадяна, для внедрения системы конвертопланов необходимо в первую очередь полностью изменить городскую инфраструктуру. "Одно только создание посадочных площадок для дронов, даже при условии их вертикального взлета, в условиях точечной застройки мегаполиса, а уж тем более развивающейся не кварталами, а, как Москва, по микрорайонам, уже может стать нерешаемой проблемой на десятки лет", - заметил он.

Кроме того, подчеркнули в Traft, развитие аэроботов не должно конфликтовать с текущими поправками в Воздушном кодексе. "Напомню, что в конце июля 2017 г. Совет Федерации, несмотря на возражения, одобрил поправки в Воздушный кодекс, которые регламентируют использование приаэродромных территорий. Согласно поправкам, на землях в радиусе 30 километров от аэропортов строить что-то можно только при согласовании с Росавиацией. Для проектов уровня Vimana это означает, что совершенно неясно, где организовывать такие очевидные локации, как зоны для обслуживания дронов", - отметил Артур Мурадян.

Помимо этого, предположили в компании, антитеррористический закон серьезно урежет в правах развитие отрасли беспилотных летательных средств и проектов, аналогичных Vimana. "Серьезно меняется технологический портрет терроризма в период развития беспилотных систем. Летательный дрон с закрепленной бомбой можно удаленно направить в толпу, а управление пассажирским беспилотником можно перехватить со стороннего компьютера. Эта перспектива и будет пока главным тормозом при проработке законодательной базы и продвижении отраслевых стартапов", - сказал Артур Мурадян.

Как ранее сообщал ComNews, в первой половине 2018 г. транспортная компания Traft совместно с рабочей группой АНО "ПравоРоботов", созданной в Госдуме при Экспертном совете по цифровой экономике, планирует подготовить первый в России федеральный закон для регулирования беспилотного транспорта. Закон позволит тестировать беспилотники на дорогах общего пользования. Соответствующие предложения Traft и "ПравоРоботов" направили в Госдуму в июле 2017 г. и доработали в ноябре. В частности, стороны хотят приравнять беспилотники к ученикам на дороге (см. новость ComNews от 4 декабря 2017 г.).

Россия. США > СМИ, ИТ. Транспорт. Авиапром, автопром > comnews.ru, 28 декабря 2017 > № 2440564


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 декабря 2017 > № 2440243 Пол Кругман

Для Америки еще не все потеряно

Пол Кругман (Paul Krugman), The New York Times, США

Дональд Трамп оказался во всех отношениях именно так плох, как можно было ожидать. Он продолжает день ото дня доказывать, что он не годится для президентского поста ни по моральным качествам, ни по интеллектуальным. В свою очередь Республиканская партия — включая так называемых умеренных — оказалась еще хуже, чем можно было ожидать. Как выяснилось, в настоящий момент она, судя по всему, полностью состоит из циничных аппаратчиков, готовых продать любые принципы — и последние остатки достоинства заодно — за налоговые послабления для своих спонсоров.

Тем временем консервативные СМИ перестали даже притворяться, что они занимаются настоящей журналистикой и откровенно превратились в пропагандистские рупоры на службе у правящей партии.

Тем не менее, я подхожу к концу года с чувством надежды, потому что в этой ситуации десятки миллионов американцев проявили и продолжают проявлять свои лучшие качества. Конечно, США все еще могут стать очередной Турцией или Венгрией — то есть, практически авторитарным режимом, сохраняющим видимость демократии. Однако это не произойдет так легко и просто, как боялись многие из нас.

Ранее в этом году политический обозреватель Дэвид Фрам (David Frum) предупреждал, что скатывание в авторитаризм будет невозможно остановить, «если люди уйдут в частную жизнь, если критики замолчат, если распространится цинизм». Однако всего этого не случилось.

Напротив, мы видим весьма энергичное сопротивление, возникшее буквально на следующий день после вступления Трампа в должность. 21 января состоялись многолюдные женские марши, легко затмившие инаугурацию, на которую пришла лишь кучка людей. Если американская демократия переживет этот ужасный момент, я проголосую за то, чтобы сделать розовую «кискошапку» символом нашего избавления от зла.

Далее с сопротивлением столкнулись на встречах с избирателями законодатели-республиканцы, стремившиеся отменить Закон о доступном здравоохранении. Если кто-то волновался, перерастут ли антитрамповские настроения и гигантские отрицательные рейтинги Трампа в политическое действие, то череда досрочных выборов, кульминацией которых стали широкомасштабная демократическая волна в Виргинии и потрясающая победа в Алабаме, должна была развеять любые подобные сомнения.

Не будем себя обманывать: та Америка, которую мы знаем, по-прежнему находится в смертельной опасности. Республиканцы продолжают контролировать все рычаги федеральной власти. Никогда до сих пор исторический курс нашей страны не определяли люди, настолько мало заслуживающие доверия.

Это, бесспорно, относится к самому Трампу, который явно хочет быть диктатором и абсолютно не уважает демократические нормы. Но это также относится и к республиканцам в Конгрессе, которые снова и снова демонстрируют, что они ничего не будут делать, чтобы обуздать этого человека. Они поддерживают его, несмотря на то, что он использует свое положение, чтобы обогащаться и обогащать свое окружение, возбуждает межрасовую ненависть и пытается втихомолку провести чистку в Министерстве юстиции и ФБР.

Фактически в последнее время мы наблюдаем странную динамику: чем хуже обстоят дела у Трампа, тем прочнее республиканцы связывают себя с ним. Можно было ожидать, что электоральные поражения заставят умеренных республиканцев стать принципиальнее. Однако вместо этого сенаторы Джон Маккейн (John McCain) и Сьюзен Коллинз (Susan Collins), которых летом многие так хвалили за выступления против отмены Obamacare, смиренно согласились с чудовищным налоговым законопроектом.

Вдобавок никакие доказательства сговора между избирательным штабом Трампа и Россией не заставляют никого из тех видных республиканцев, которые изначально не были антитрамповски настроены, выступить против него. Наоборот, мы видим, как такие бывшие критики Трампа, как Линдси Грэм (Lindsey Graham), подхалимствуют перед ним, рекламируя его бизнес.

Итак, на совесть республиканцев мы рассчитывать не можем. В частности, нам не стоит обольщаться насчет возможных результатов расследования, которое проводит Роберт Мюллер (Robert Mueller). Скорее всего, что бы ни обнаружил специальный прокурор, какими бы вопиющими ни были эти факты и как бы ни повел себя в итоге Трамп — даже если он напрямую начнет препятствовать правосудию, — республиканское большинство в Конгрессе продолжит поддерживать своего президента и петь ему хвалы.

Иначе говоря, пока республиканцы контролируют Конгресс, установленные Конституцией сдержки и противовесы фактически остаются мертвой буквой.

Таким образом, все будет зависеть от американского народа. Возможно, ему снова придется заставить себя услышать, выйдя на улицы. И безусловно, он должен будет прийти к избирательным урнам.

Будет трудно, потому что игра ведется жульническими средствами. Не забывайте, что Трамп проиграл выборы по голосам избирателей, но все равно попал в Белый дом. Промежуточные выборы также определенно не будут честными. Перекраивание избирательных округов и концентрация симпатизирующих Демократической партии избирателей в городских округах привели к тому, что демократы могут завоевать подавляющее большинство голосов и все равно не получить большинство в Палате представителей.

И даже если избиратели единым фронтом выступят против ужасных людей, которые сейчас находятся у власти, это еще не будет означать возвращения к основополагающим американским ценностям. Нашей демократии необходимы две полноценные, достойные партии, а в настоящий момент Республиканская партия выглядит непоправимо разложенной.

Другими словами, даже в самом лучшем случае нас ждет долгая борьба за то, чтобы вновь превратиться в ту страну, которой мы должны быть. Однако, как уже было сказано выше, сейчас я питаю больше надежд, чем год назад. Для Америки еще не все потеряно.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 декабря 2017 > № 2440243 Пол Кругман


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 декабря 2017 > № 2439661 Пол Донован

Экономика хэштегов: не верьте прогнозам в твиттере

Пол Донован

управляющий директор, главный глобальный экономист UBS

Точные экономические прогнозы вводят в заблуждение, а экономика хэштегов зачастую не позволяет объяснить сложные закономерности. Чего ждать в 2018 году?

Декабрь всегда характеризуется потоком экономических прогнозов на следующий год. В помещениях для приемов CNBC и Bloomberg TV толпятся экономисты, конкурирующие друг с другом за возможность сообщить свои прогнозы в эфире. Но большие проблемы возникают именно в том, как сделать точные экономические прогнозы.

Экономические модели не точны. В них используется большое количество допущений, которые могут оказаться неверными. Модели определяют набор возможностей вместо того, чтобы выдавать одну определенную цифру. Экономисты знают и понимают эти особенности. Но мир экономики хэштегов не дает возможности все это объяснить. Трудно предупредить о диапазонах возможностей и основополагающих допущениях в 280 печатных знаках. Поэтому экономисты не должны использовать Twitter.

Взгляды экономистов часто создают ложное ощущение точности, поскольку отчеты экономистов упрощены и сокращены. Развеять иллюзию точности не помогают и другие СМИ. Броский заголовок «Прогнозы темпов роста опустились ниже отметки 1%» привлекает больше читателей и имеет более высокое число просмотров. Заголовок «Возможно, темпы роста будут немного ниже тренда» выглядит гораздо менее драматично.

Экономисты знают, что реальный мир хаотичен. Отношения между политикой и экономикой постоянно меняются. Поведение разных частей экономики также постоянно меняется. Прошлый опыт никогда не может служить точным руководством на будущее. Еще одна проблема заключается в том, что экономические данные не очень точны. Экономисты пытаются попасть в быстро движущуюся цель. Экономические данные пересматриваются, и изменения бывают более существенными, чем это было раньше.

Насколько быстро рос доллар США в первом квартале 2015 года? Ответ будет зависеть от того, когда вы задаете этот вопрос. Изначально статистика зафиксировала слабый рост в американской экономике. Затем данные были скорректированы и отражали существенный спад в США (показатель в годовом исчислении составил –0,7%). Затем они снова были скорректированы и показали незначительный экономический спад. Затем, после новой корректировки, статистика показала, что экономика растет, но намного меньше тренда. Затем показатель роста был приведен в соответствие с трендом.

Сейчас считается, что рост США в начале 2015 года был выше тренда и составлял 3,2%. Какой из показателей в диапазоне от –0,7% до 3,2% должен был бы спрогнозировать экономист? Если бы он спрогнозировал 3,2% в тот момент, когда появилась только первая статистика об экономике, его бы высмеяли. Но по последним данным, именно он как раз и оказался прав.

Экономические модели производят неточные прогнозы в отношении цифр, которые подвергаются значительным изменениям. Каковы же возможности экономики?

• Экономика имеет дело с относительными величинами. В реальном мире разница между ростом в 1,5% и 1,8% не столь существенна. Но имеет значение то, как обстоят дела в экономике в относительном плане: каков ее рост по отношению к тренду, ускоряется или замедляется рост, как выглядят результаты по сравнению с показателями других стран.

• Экономические модели можно использовать для сравнения политик. Экономика может помогать выявлять области, в которых будет ощущаться влияние политики. Например, она может показать, что отмена Североамериканского соглашения о свободной торговле NAFTA приведет к росту цен для малообеспеченных слоев населения США.

• Экономика может помочь выявить причину и следствие. Она может показать, что торговля между США и Китаем создала примерно такое же количество новых рабочих мест в США, сколько и уничтожила. Она может показать, что до сих пор существует необъективность по отношению к женщинам в вопросах оплаты. Она также может показать, что в Китае выросло имущественное неравенство.

• Экономика может в целом предсказывать политику центральных банков. Это не удивительно. Центральными банками (вернее, хорошими центральными) управляют экономисты.

Если отбросить в сторону цифры, какую историю о 2018 годе расскажут экономисты?

• Мировая экономика находится на подъеме в середине цикла. В глобальных масштабах рост должен находиться около тренда. Значительный глобальный спад в 2018 году маловероятен (признаков наличия факторов, порождающих спад, таких как политическая ошибка или перегрев, на сегодняшний день нет).

• Китай и Европа, вероятно, немного замедлят свой рост в 2018 году по сравнению с 2017 годом. Китай, вероятно, ограничит выдачу кредитов, что усугубит замедление роста. Потребительские расходы населения должны поддержать рост как в США, так и в еврозоне.

• Подъемы и спады экономического цикла могут быть менее интенсивными, чем раньше. Рецессии, вероятно, будут менее глубокими в будущем.

• Инфляция, вероятно, будет немного выше в 2018 году в большинстве экономик. Необходимость сокращения расходов на рынках труда, вероятно, подтолкнет цены на немного более высокий уровень, хотя технические корректировки ограничивают некоторые показатели измерения инфляции.

• Центральные банки, вероятно, продолжат нормализацию своих политик медленными темпами. Федеральная резервная система США и Европейский центральный банк высказались относительно своих планов очень четко. Банк Японии, вероятно, будет ужесточать политику относительно медленными темпами.

Не беспокойтесь по поводу точных экономических показателей, прогнозируемых на 2018 год. Мы полагаем, что инвесторам просто нужно знать, что в мире все в порядке. Инфляция может немного вырасти. Центральные банки, скорее всего, будут ужесточать политику медленно. Экономика достаточно увлекательна. Нет необходимости драматизировать десятичные запятые.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 декабря 2017 > № 2439661 Пол Донован


США. Евросоюз. Китай. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 декабря 2017 > № 2438606 Дмитрий Тренин

Каким был 2017 год для внешней политики России

Дмитрий Тренин

Российская внешняя политика 2017 года запомнилась прорывом на Ближний Восток, углублением конфронтации с США и отчуждением с Европой, тактическим продвижением в Азии и статус-кво на постсоветском пространстве. Россия существенно расширила свой внешнеполитический инструментарий, но резкий контраст размаха внешней политики с ограниченными возможностями российской экономики по-прежнему сохраняется

2017 год отметился в истории российской внешней политики большими успехами и разочарованиями. Очевидным успехом стало завершение основной фазы военной операции в Сирии. Вопреки многим прогнозам, щедро раздававшимся осенью 2015 года, Москва не увязла в «ближневосточном Афганистане», не осрамилась на поле боя, не попала в тиски суннитско-шиитского разлома, не понесла тяжелых потерь в живой силе и технике, не стала жертвой массированных атак террористов и при этом не утратила способности к миротворчеству между противоборствующими сторонами.

Наоборот, военные действия и дипломатические усилия России удачно сочетались и эффективно координировались политическим руководством страны, которому удалось создать невиданную ранее коалицию с Ираном и Турцией, одновременно взаимодействуя с Саудовской Аравией и Иорданией, Египтом и Израилем.

Таким образом, удалось решить не только ближайшие задачи: сохранение у власти режима Асада и через это – сохранение целостности сирийского государства, а также разгром боевой силы экстремистского, запрещенного в РФ «Исламского государства», но и задачу среднего уровня – возвращение России на Ближний и Средний Восток как влиятельного игрока и наконец достичь главной цели всей операции – подтвердить статус России как великой мировой державы.

Российские лидеры и в 1990-е годы утверждали, что Россия даже после распада СССР остается великой державой. Но только сейчас это утверждение стало общепризнанным фактом. Относительно недавнее неосторожное высказывание бывшего президента США Барака Обамы о России как о региональной державе воспринимается теперь с усмешкой даже в Америке. Да, пожалуй, Россия действительно стала региональной державой – теперь еще и на Ближнем и Среднем Востоке.

Западное направление

От успехов – к разочарованиям. Надежды на то, что новоизбранный президент США Дональд Трамп закроет период конфронтации с Россией и начнет глобально договариваться с Москвой на основе пересекающихся национальных интересов двух стран, оказались не только разбиты, но сменились гораздо более мрачными, чем прежде, прогнозами относительно будущего отношений России и США.

В 2017 году Россия стала фактором внутренней американской политики, которая переживает острейший за последнее время кризис. Это делает практически невозможным улучшение отношений в течение президентства Трампа – сколько бы оно ни длилось. Теперь, наоборот, речь идет о дальнейшем ухудшении отношений.

Расследование спецпрокурора Роберта Мюллера, нацеленное на поиск следов государственной измены в действиях Трампа и его команды, создает в США психологический климат, в котором Конгресс в отместку за российское вмешательство в выборы последовательно расширяет санкции против РФ, а средства массовой информации изображают Россию худшим врагом Америки, чем в свое время СССР. В этих условиях усилия президента Путина выстроить личные отношения с Трампом могли привести лишь к очень скромным результатам.

Другим разочарованием для России стала Европа. Президентские выборы во Франции выиграл не фаворит Москвы Франсуа Фийон, а гораздо менее расположенный к Москве Эммануэль Макрон. Надежды, что Париж станет застрельщиком в процессе ослабления, а затем и снятия антироссийских санкций, развеялись. Более того, при Макроне французская внешняя политика приобрела динамику, которая способна не столько сблизить Москву и Париж, сколько развести их еще дальше.

Подобная динамика уже несколько лет присутствует в российско-германских отношениях, которые из одной из опор стабильности на Европейском континенте превратились в фактор взаимного раздражения и растущей подозрительности. Поглощенная внутренними проблемами, Европа – за исключением ее восточного фланга – сегодня меньше интересуется Россией, чем когда бы то ни было в прошлом. В итоге Москве не удалось компенсировать фактическую блокаду отношений с США позитивной активностью на европейском направлении.

Важнейшей причиной неудачи в отношениях с Европой стало продолжение вооруженного конфликта в Донбассе и неспособность сторон обеспечить даже прекращение огня на линии соприкосновения. Постоянные перекрестные обстрелы, в которых продолжают гибнуть люди, очевидно невыгодны Москве и лишь подкрепляют позицию Киева как «жертвы агрессии». Сознавая это и, возможно, понимая нереальность смены власти на Украине в благоприятном для Кремля направлении, Владимир Путин выступил с инициативой введения в регион миротворцев ООН. Идея замораживания конфликта по кипрскому образцу была предсказуемо отвергнута Украиной и США. Европейские попытки распространить путинскую инициативу на весь регион конфликта были, в свою очередь, отклонены российской стороной.

Вероятно, в Москве все отчетливее понимают, что уход Украины из российской сферы влияния и ее переориентация на Запад – свершившийся факт, который имеет в том числе и позитивные последствия для России (прекращение многолетнего субсидирования Киева Москвой, исключение украинского газового шантажа в отношении России и так далее). Вместе с тем осознание реальности длительного – на всю обозримую перспективу – соседства с враждебной сорокамиллионной страной, которая будет постоянно требовать деоккупации территорий и компенсации за нанесенный ущерб, придет не скоро. Между тем это осознание абсолютно необходимо для того, чтобы понять, что нужно и что можно делать в отношении Украины. Пока же остается лишь констатировать: если Сирия – высшая точка российской внешней политики, то Украина, безусловно, ее низшая точка.

Восточное и постсоветское направление

На фоне блестящего успеха и горьких разочарований остальные направления российской внешней политики выглядят не столь драматично. Крепнет китайско-российская геополитическая антанта, основанная на обоюдном стремлении Москвы и Пекина к полицентричному мировому порядку. Китай получает все больший доступ к российским энергоресурсам и военным технологиям. Москва тесно координирует с Пекином свои действия в кризисе, возникшем вокруг ракетно-ядерной программы Северной Кореи.

В то же время более широкое экономическое сотрудничество продвигается не очень быстро, российский ответ на китайскую инициативу «Пояса и пути» не особенно впечатляет, а тем временем асимметрия между динамичным и все более сильным Китаем и пока еще не запустившей свою стратегию экономического и научно-технического развития Россией становится все больше.

Формирование большой евро-азиатской стратегии Москвы как сердцевины ее внешней политики пока идет неровно. Укрепление отношений с Пекином проводится параллельно с затянувшейся стагнацией в российско-индийских отношениях. Вступление Индии и Пакистана в 2017 году в Шанхайскую организацию сотрудничества, безусловно, важнейший шаг на пути создания геополитической и геоэкономической системы Большой Евразии, но пока что расширение ШОС выглядит скорее формальным актом, чем реальным усилением организации.

Москву можно поздравить с тем, что ей удается вести дела одновременно и с Дели, и с Исламабадом, но в целом южноазиатское направление внешней политики РФ в уходящем году очевидно просело. Возможно, это отчасти результат дефицита ресурсов, в том числе человеческих, но будет печально, если проседание продолжится и приоритетность отношений с Индией останется лишь риторической, а отношения с Пакистаном будут сосредоточены только на афганских делах.

Москва, впрочем, сделала в 2017 году заметный шаг в направлении Юго-Восточной Азии, которая рассматривается как составная часть большой евразийской конструкции наряду с ее ядром – странами ШОС. Помогли саммит G20 во вьетнамском Дананге и Восточноазиатский саммит на Филиппинах. Вьетнам – российские ворота в АСЕАН, где крупнейший потенциальный партнер – Индонезия. Для России выход в этот регион, где проживает 500 млн человек, и желателен, и труден – из-за ограниченного предложения конкурентоспособной российской продукции и из-за недостатка экспертизы. Главное теперь, чтобы желание было подкреплено ресурсами и волей и помогло преодолеть трудности.

В Северо-Восточной Азии российская дипломатия 2017 года, помимо совместных с Китаем шагов по корейской ядерной проблеме, продолжала плотный диалог с Японией. Этот диалог уже открыл путь к договоренностям по вопросам экономического сотрудничества, в том числе на Курильских островах. Гораздо более важным, учитывая развитие ситуации на Корейском полуострове, стало военно-политическое направление диалога. Постепенно между президентом Путиным и премьером Абэ укреплялось взаимопонимание и нарабатывался потенциал доверия. Фактически Россия и Япония уже вплотную приблизились к наиболее чувствительному вопросу двусторонних отношений – вопросу о мирном договоре и о границе между двумя странами. Учитывая политический календарь, для решения этой проблемы у Москвы и Токио остается довольно узкое окно возможностей – 2018–2020 годы.

Наконец, в ближайшем постсоветском окружении России внешняя политика Москвы продолжала решать многочисленные тактические задачи. Евразийский экономический союз оставался полезным, но не особенно заметным объединением, как и Организация договора о коллективной безопасности. Институты Содружества независимых государств, в которое все еще формально входит Украина, постепенно отходят на второй-третий план или тихо отмирают.

В сфере двусторонних отношений российская внешняя политика спокойно наблюдала за умеренной диверсификацией – в сторону развития отношений с Евросоюзом – внешних политик Белоруссии и Армении, стараясь при этом поддерживать тесные контакты с Минском и Ереваном. Сама Москва при этом уделяла больше внимания давно диверсифицировавшимся Казахстану и среднеазиатским соседям, включая Узбекистан.

Новые инструменты

Итак, российская внешняя политика 2017 года запомнилась прорывом на Ближний Восток, углублением конфронтации с США и отчуждением с Европой, болью конфликта на Украине, тактическим продвижением в Азии и поддержанием статус-кво на постсоветском пространстве. Такой анализ, однако, был бы не полон без короткого упоминания еще о двух моментах: методах внешней политики и ее цене.

В последнее время Россия существенно расширила свой внешнеполитический инструментарий. Важной составляющей его стала внешнеполитическая пропаганда, которая, казалось, умерла вместе с Советским Союзом. Вместо этого она возродилась в иной, гораздо более динамичной форме.

Речь уже не идет о пропаганде достижений российской политической системы, экономики, науки и техники, культуры или идеологии и ценностей. Не особенно усердствует нынешняя версия пропаганды и по части продвижения российской внешнеполитической повестки. Вместо этого она сосредоточена на критике современных западных обществ, но не извне, а изнутри; на развенчании западной демократии, «как она есть на самом деле», и на формулировании убедительной альтернативы унифицированным подходам мейнстримных СМИ. В каком-то смысле она напоминает западную радиопропаганду, популярную в СССР.

Боязнь «кремлевской пропаганды», возродившаяся на Западе впервые со времен зиновьевского Коминтерна, является, вероятно, наиболее объективной оценкой действенности нынешних московских усилий на этом направлении. Недаром большинство материалов открытой части доклада американских спецслужб о российском вмешательстве в президентские выборы 2016 года были посвящены деятельности телеканала RT.

Другой новацией стала диверсификация политических контактов Москвы. Долгое время эти связи ограничивались общением с действующими властями и системной оппозицией. Сейчас эти рамки значительно расширены. Знаковым в этом отношении стало приглашение в Кремль в ходе французской предвыборной кампании кандидата в президенты Франции Марин Ле Пен.

Российские политики налаживают контакты с теми силами в Европе, кого принято считать крайними – правыми или левыми. Москва – через государственные СМИ – не скрывает своих предпочтений на тех или иных выборах, выражая готовность работать со всеми, кто пользуется сколь-нибудь значимой поддержкой в своих странах.

Вероятно, этому в России научились, наблюдая, как высокие западные чиновники активно общаются с несистемной оппозицией в странах с авторитарными режимами. Известно, что общение такого рода нередко связано с материальной поддержкой – как публично признаваемой, так и скрытой. Наряду с активизацией внешнеполитической пропаганды новый формат общения глубоко шокировал западные элиты, успевшие отвыкнуть за последние 30 лет от московского политического активизма на чужих площадках.

Наконец, третьей новацией стало участие в российской внешней политике граждан и групп, номинально не связанных с государством. Владимир Путин говорил о «патриотических хакерах», в Донбассе открыто признается наличие российских добровольцев, из Сирии идут сообщения о частных военных компаниях. Есть частные, но дружественные властям спонсоры, реализующие различные интересные Москве проекты; есть частные, но безусловно дружественные Кремлю СМИ. Есть отдельные персоны – их, правда, немного, – которые не только делают важные внешнеполитические заявления, но и проводят крупные мероприятия за пределами страны – и все от своего имени.

Такое расширение инструментария российской внешней политики дает возможность осуществлять действия, формально не неся ответственность за них. В этом случае российское руководство, которое, вероятно, так или иначе координирует подобную деятельность, берет в качестве примера не Советский Союз, а современный Запад с его множеством игроков, нередко работающих в области внешней политики рука об руку с официальными властями на принципах особого рода частно-государственного партнерства.

Активность и размах российской внешней политики резко контрастируют с ограниченными экономическими и финансовыми возможностями современной России. В Кремле, судя по высказываниям главы государства, осознают угрозу возможного перенапряжения: урок Советского Союза еще свеж в памяти у многих. Сирийскую кампанию, насколько можно судить по косвенным признакам, удалось удержать в финансово приемлемых рамках. Более того, она окупилась и еще окупится в результате роста престижа России и ее оружия на Ближнем и Среднем Востоке – одном из главных мировых рынков вооружений.

С другой стороны, некоторые акции – например, приглашение Ле Пен в Кремль – скорее направлены на то, чтобы сделать громкое заявление, чем в расчете на конкретный результат. Предполагаемые действия российских «патриотических хакеров» на американском поле настолько возмутили политическую элиту США, что она солидарно заняла жесткую антироссийскую политику, выразившуюся в усиливающихся санкциях. Главная проблема здесь, как представляется, в увлечении тактическим эффектом и оперативной стороной дела без постановки стратегических целей и проработки путей их достижения. Эта проблема, правда, появилась не в 2017 году.

США. Евросоюз. Китай. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 27 декабря 2017 > № 2438606 Дмитрий Тренин


США. Япония. Индия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 26 декабря 2017 > № 2438950

National Interest: США необходимо превратить Индию в мировую державу

Японский центр экономических исследований прогнозирует, что к 2029 году Индия превратится в третью по величине экономику мира, уступив первые две позиции только США и КНР

Период, начавшийся после Второй мировой войны, ознаменовал начало нового мирового порядка: Pax Americana (гегемония США в качестве доминанты западного мира). С тех пор США играли центральную роль в глобальной политике, формируя институты и нормы, регулирующие деятельность международного сообщества. Права человека, демократия и экономика свободного рынка стали основными американскими ценностями, пишет Мир Садат в статье для The National Interest.

США стоит обратить внимание на геостратегическое значение Индии для достижения собственных интересов и роль, которую Нью-Дели может сыграть в Индо-Тихоокеанском регионе.

Соединенные Штаты ввели термин «Индо-Тихоокеанский», чтобы отразить новый ландшафт, который включает в себя Индию на западе, США на востоке, Японию на севере и Австралию на юге. Для Индии Индо-Тихоокеанская конструкция подтверждает, что страна является великой державой, которая заслуживает уважения. Для Соединенных Штатов она отражает обширную сферу ответственности, возложенную на Тихоокеанское командование ВС США. Для Японии данная это означает противодействие распространению влияния КНР. Для всех трех стран Индо-Тихоокеанская конструкция поддерживает их индивидуальные усилия по расширению отношений с растущей Индией.

Индо-Тихоокеанский регион охватывает более 51% земной поверхности и включает в себя примерно половину населения мира. В данном регионе проживает больше людей, чем где бы то ни было. Согласно прогнозу ООН, каждый седьмой из 10 человек будет проживать в Индо-Тихоокеанском регионе к 2050 году. Также большинство из 38 мегаполисов (численность населения которых превышает 10 млн человек) и семь быстрорастущих мировых рынков расположены в данном регионе. Ежегодно 100 тыс. торговых судов (25% от мировой торговли) проходят через Малаккский пролив, соединяющий Индийский океан с Тихим.

Семь из десяти крупнейших армий в мире расположены в Индо-Тихоокеанском регионе, причем 26 из 36 стран региона имеют собственные вооруженные силы. Большинство из этих стран пытаются увеличить свои военно-морские возможности. В частности, военная модернизация Индии призвана расширить как сухопутные, так и морские силы, чтобы соответствовать своей роли великой державы.

В августе 2017 года вооруженные силы Индии вошли в четверку лучших армий мира. Индия имеет вторую по величине действующую армию в мире, которая насчитывает 1 млн 400 тыс. человек, причем в резерве насчитывается еще 2 млн 800 тыс. человек. В 2016 году Индия имела пятый по величине военный бюджет в сравнении с США, Китаем, Россией и Саудовской Аравией.

За последние пять лет Индия стала крупнейшим в мире импортером вооружений. После России Соединенные Штаты являются вторым по величине поставщиком оборонного оборудования в Индию. За последнее десятилетие Индия увеличила закупки у американских технологических и оборонных компаний практически с нуля до $14 млрд. Экономический рост Индии и военная модернизация зависят от широкого спектра космических, ядерных, морских и авиационных технологий.

Индия стремится, чтобы зарубежные оборонные кампании налаживали производство военной техники на территории страны, что положительно влияет на национальный производственный потенциал. Кроме того, Индия проводит совместные учения с Японией и США, а в рамках четырехстороннего диалога по вопросам региональной безопасности и с Австралией.

Индия стремится установить свое превосходство в Индийском океане. Готовность страны использовать свои вооруженные силы за ее пределами стала критически важной для защиты национальных интересов и сохранения существующего порядка в регионе. Чтобы поддержать эту цель, Индия хочет увеличить ежегодные продажи оружия с $150 млн до $3 млрд в течение следующего десятилетия. Индии необходимо резко расширить свое предложение на рынке военных технологий и увеличить число региональных покупателей.

Индия не считает, что морское сотрудничество с региональными государствами и военно-морскими державами обусловлено исключительно необходимостью обеспечения безопасности морских коммуникаций или противодействия пиратам и контрабандистам. Страна в первую очередь намерена проявить себя в качестве главной морской силы. Индия находится на траектории роста, ей требуется пространство, необходимое для реализации своих военных и экономических амбиций.

Страна является седьмой по величине экономикой в мире, ВВП Индии составляет более $2 трлн. Японский центр экономических исследований прогнозирует, что к 2029 году Индия превратится в третью по величине экономику мира, уступив первые две позиции только США и КНР. Экономический спад в России, Китае и Бразилии увеличит долю Индии в мировом ВВП.

Организация Объединенных Наций прогнозирует, что к 2024 году Индия станет более густонаселенной страной, чем Китай, в основном из-за более молодой возрастной структуры населения. Кроме того, средний класс Индии насчитывает от 130 до 400 миллионов человек, а недавние исследования показали, что численность среднего класса увеличивается. Если Индия хочет улучшить торговые и экономические отношения, ей необходимо будет расширить доступ на рынок.

За последние три десятилетия Китай вновь стал великой державой. Важно, чтобы Индия, Япония, Австралия и США действовали на основе стремления к созданию «свободного и открытого Индо-Тихоокеанского» региона. Администрация США может опереться на Индию при проведении региональных диалогов и военных учений. Индии необходима помощь Вашингтона для проведения интеграции собственного, российского, британского, французского, немецкого, израильского, японского и американского военного оборудования. Индия должна уменьшить свою зависимость от российских военных продаж и сделать ставку на другую конкурентоспособную военную технику, поскольку это способствовало бы более эффективной интеграции с силами США, Японии, Южной Кореи и Австралии.

Военные усилия Индии должны подкрепляться дипломатическими и экономическими усилиями. Страна не является членом «большой семерки» (G7), СБ ООН или Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) — самой важной экономической организацией в Азии. Уже несколько лет подряд индийские и американские аналитики выступают за восхождение Индии в одну или все эти организации.

Соединенным Штатам следует поддержать вхождение Индии в «большую семерку». Повышение международного статуса Индии уравновесит влияние КНР в регионе. В конечном итоге Индия может превратиться в альтернативную модель для развивающихся стран, чье внимание сейчас привлекают авторитарные модели.

Максим Исаев

США. Япония. Индия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 26 декабря 2017 > № 2438950


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter